Синий смех

Глава 1

I

Сердце вот-вот выломает рёбра с левой стороны. Где-то ниже пояса что-то щекотало нервы. Запах сырой земли и какого-то машинного выхлопа давали понять, что окоп – не место для чиллаута, хотя каждый получает удовольствие по-своему. В тот момент, единственное от чего Лёше было благостно на душе – это посмертная слава, которую он уготовил сам себе. Он знал наперёд, что с ним произойдёт через несколько мгновений. Из той жизни, сейчас он имел лишь «своих».

– Вот так видок! Обычное разрыхлённое поле, а сколько эстетики! – произнёс Вадим, что стоял рядом с Лёшей – Чё думаешь?

– А? Таааак-с – Лёша был из осторожных, хоть и готовился умереть, как и Вадим, как и ещё семеро. Поэтому свою головушку он поднял на самую малость, чтоб только глаза уловили вадимин объект восхищения.

– Да это же прям как у Некрасова. Самая настоящая!.. Э-э-э… - «утопия? эпопея? водевиль?» – крутилось на уме у Лёши, да всё никак не приходило к нему нужное понятие – Короче, забей… Ты же вник насколько вся эта символика так важна для нас сегодня – и имея в виду не только пейзажи южной части России, Лёша указал пальцем левой руки на нашивку, что цеплялась на правой.

– Yes, of course… - Вадим всосал щёки,чтобы подтвердить ироничную серьёзностьсвоих слов.

Тут, со дна воспоминаний стали выплывать случаи из детского сада, школьные и университетские нервяки, а также нервяки перед отъездом сюда. Все родственники, казалось, любили его тогда, все учителя хвалили, все друзья уважали. Внезапно он вспомнил куратора, который разъяснял условия контракта пред военнослужащими. Возражения и критику куратор принципиально не принимал, а сразу же указывал маршрут всем несогласным в лахта-лагерь с двумя лужковскими пристройками. Он завершил свой инструктаж следующими словами: «В общем, парни, вы и так прекрасно понимаете, за что вы идёте сражаться. Да прибудет с Вами Благодать!»

Кто бы не была это ваша «благодать», но она определённо сыграла бы не последнюю роль в победе на Курском направлении. Увы, сейчас даже успешноеконтрнаступление на Курчатов было не малым подвигом для российской армии. Именно там и сражаются наши герои из «Золотого Сечения», которым по 26-27 лет-то! Стоит учитывать, что миновал седьмой год земного летоисчисления как война идёт.

II

Вернёмся к нашей героической девятки: Вадим – здесь, чтобы бороться за ……их/ев/ов, Надир – сражается ради ……а/и/я, Архип – по возвращению он намеревается ………, Иван – для него война – это лишь ……я, Василий – войной он помогает спастись от ……, Егор – хотел бы привлечь к себе больше …… сил, Ярослав – дарил свет каждому …… (никто из компании так и не понял его замысла, но так или иначе все относились к нему с уважением. Таким, какого достоин каждый смертник), Казбек – всю жизнь хотел побывать на войне, теперь ему всё наскучило. Что же касается Алексея, то он хотел прославится своим подвигом. Вместе с другими он планировал устроить что-то на подобии Евпаторийского десанта. Гранат для этого хватало, а иных преград и быть не могло – по крайней мере, как ему казалось. Перед уходом на войну, он выложил жирное стихотворение про некого Царя для некого Бога:

О Пророк-господень, Милый Бог,

Убереги Царя от блох,

Чтоб не чесалася –

В общем, дай ему сполна!

Здоровья, счастья, красоты

Всего того, о чём уж знаешь ты…

Мне дополнять уже нет смысла

Меня хоть с полуслова

Всегда поймешь. Тебе уж выслал

Курьер, что увековечил Пугачёва

Письмо душевное, моё…

Поэт, конечно, из него не мастаковый, хотя кто его знает. Возможно, когда-тоданное стихотворение станет классикой и его начнут учить в школах. Ну а что, филологи те ещё фантазёры. Тогда бы Лёше и умирать не понадобилось бы.

Пока я тут разглагольствовал, наш герой начал отыскивать друзей, чтобы напомнить им о последних шагах, которые они совершат на земле русской.

– Да я более собранный, чем какой-либо из чемоданчиков дипломата! – ответили все одинаково; и Вадим, и Иван, и Надир, и Ярослав, и Егор, и Василий, и Архип, и даже Казбек – союз юмористов. Не знаю, скорее всего, этот девиз был отработан не раз. Со стороны выглядело неловко.

III

Момент истинный настал, когда они начади подбираться среди всплесков почвы и сгустков дыма к двухэтажной постройке с обгоревшей крышей. Отряд, вооруженный М-4, начал окружать здание для дальнейшей осады. По рации передали, что в доме примерно восемь фрактально-кибернетиков. Это было конечно же меньше, по сравнению с численностью осаждающего отряда. Но ведь это ещё никак не говорило об уровне их подготовки, да и известно, что их арсенал был куда мощнее и разнообразнее, нежели российский.

Вдруг два свиста проткнули двух солдат, что стояли на севере от дома. Остальной отряд будто срубило газонокосилкой. Через минуту объявился виртуоз, высунувший дуло автомата и открывший огонь по дому вслепую. Враг долго не ждал. Со второго этажа вылетел темно-зеленый матовый цилиндрик. Виртуоз хотел было поймать гранату собственной рукой, чтобы вернуть ее адресанту, но не успел. Через секунду он лежал с разорванной половиной лица и рукой.

Алексей проверял своих товарищей. Его перфекционизм доходил до жути. Он осмотрел трепанированных солдат: ни один из них не был задействован в его плане. -«Славно» - подумал Алексей. Порывшись в карманах убитых, он достал оттуда рацию и гранату.

Граната летела ко входу в дом. Весь выживший отряд замер в ожидании взрыва. В это время, с северной зоны участка раздались радио помехи вперемешку с чьим-то стоном. Огонь мчался в то место. Вдруг раздался хлопок. Пыль развеялась по всему первому этажу и двору спереди. Двери в предбанник были выбиты с кусками стен. Алексей уловил взгляд Казбека и показал ему раскрытую ладонь, тот сделал аналогичный жест, но другому товарищу. И когда очередь дошла до последнего – Егора – Алексей уже был на первом этаже с гранатой в руке. Через десять секунд все были в сборе, так же с гранатами.

– Пора! – объявил Алексей. Все разом оторвали чеку и быстрым темпом поднялись на этаж, к фрактально-кибернетикам. Оказавшись там, вся группа начала кричать:

– Слава!.. – но тут их прервал шум в ушах и яркая вспышка.

IV

Хохот. Нельзя сказать, что веки Алексея открылись по его собственной воле. Вернее, подойдёт слово «расплылись», ибо глаза были влажные, будто он горевал о чём. В комнате, где он лежал было душно и пахло жжёной бумагой. Алексей поднял голову: у какой-то бетонной коробки, служившая в качестве стола, стояли голые, тощие, сине-трупного цвета кожи гуманоиды с рогами. Лицо одного из демонов виднелось, где-то поодаль, ближе к лестнице на верх. Примерно там же висел плакат с надписью: «РАЗРАБОТКА “СТАЛИН-3000”». Он кивнул Алексею, и другие соратники повернулись. Глаз не было – были впадины, в которые не проникал свет. Зубы редкие, но острые. На лбу каждого было что-то типа порядкового номера. Тот, что стоял рядом спросил:

– Спереди стоял?

– Да это и есть инициатор! – раздалось из-за его спины – пакуй его, нахуй!

Который был ближе приложил свои ледяные пальцы ко лбу Лёши. Выставил сначала два пальца, потом один, потом три, потом снова два и вдруг провёл от бровей две протяжные царапины к линии роста волос.

– Готов! – сказал он, качав рогом в сторону Алексея.

Вдруг у солдата возникла икота и он начал задыхаться её. Никто не собирался ему помогать. Товарищи скорее всего были мертвы. Мысль, с которой он умирал тогда, касалась его земной славы. «Так смогли же мы подорваться? Если так, то кто свалил нас всех сюда?» Глаза скрылись за верхними веками и тело его ослабло разом.

– Редкостный хвастун был, небось – рассуждал один из демонов – вы вот на что ставите?

– Тут только ад, не иначе.

– Судя по нынешним методичкам, тем, кто будут судить его придётся изрядно попотеть, чтоб уготовить ему заслуженный исход. Грех же понятие субъективное выясняется.

– Да эти новоделы придуманы каким-то «буддами», дабы отнять у нас работу, а после превратить в часть ихнего цикла. Так ведь работает у нас раздел сферы влияния!

– Вы ведь сами знаете, против этого не попрёшь. Сколько угодно можно объединятся, в таких вещах всегда найдутся согласные. Вон! Посмотри на этих ребят! Грядёт Великое Покаяние и этого никому не избежать…

V

Заточение в бетонном кубе не казалось Алексею удивительным. Больше смущал его тот факт, что напротив него на одной скамье сидели сокамерники. Над ними из оконного проёма лился белый свет, озаряя голову нашему герою. Старик, сидевший сбоку, устало вздохнул и направился к Лёше. На одну-две секунды идущий будто вышел из пространства, в котором он очутился. В зрительный участок он вернулся откуда-то справа и подсел к Алексею.

– Хочешь знать, почему они на тебя на самом деле не смотрят?

– Почему?

– Зеркала. Они устроены очень хитрым образом. Чтоб ты понимал, они даже не сидят тут. Я только что со своей скамьи.

– Да вы что? – Алексей не верил словам старца, но как только он интуитивно захотел растянутся, его рука ударилась о некое стекло. Он осмотрел место соприкосновения, параллельно слушая старика, и его слова подтвердились.

Вообще, Алексей никогда не думал, что ему доведётся побывать в настоящей тюрьме. Он наслышен множествами баек и рассказов об арестантских буднях. Но то, что он себе представлял никак не вязалось с действительностью. Он даже чувствовал какую-то досаду из-за этого. Народные и Петушарские статьи? – такого и в помине не было. Интересно, остальных сюда привели тоже синие демоны? Алексей поинтересоваться:

– Какова роль чертей?

– Это посланники Дьявола, которые не сильно от него самого отличаются. Разве что звание, но и то его хватка начала ослабевать. Сидят себе, метят выборы, да толку-то? Предсмертная агония. И их безмозглые детишки воспрянут ведь! Начнут строить Новый Арарат и так пока не угомонятся. А демонов рано или поздно угомонят, только для этого они станут людьми, провинятся в чём-нибудь и вот. Возможно, некоторые из них – рука старика показывала на скамью с сокамерниками – бывали надзирателями тут. До них дураков всё не дойдёт, что надо спасаться вот здесь – его палец уткнулся в грудь. Чёртовы прогрессивисты!

Алексею подумалось, а что если он тоже демон? Тогда бы это объяснило цель его подвига с иной точки зрения. Но верно и то, что его бы узнали «коллеги».

– Надолго ли мы здесь? – задался Алексей.

– Кто его знает… - отвечал старик – я умер в 33 года, когда защищал Вранглера на Кавказе. Как я понимаю, тебе должно быть известно, что наш фронт был разбит…

– А вы не знаете, демоны могут распознать своих в людях? – прервал новичок.

– Да даже если бы могли, то что? Видишь ли, тут всё по справедливости: никакой коррупции. И после этого юриспруденция не наука Дьявола?

– Действительно.

Оба смолкли. Алексей разглядывал всех, что вроде сидели напротив. Два мужчины средних лет были хорошо коротко подстрижены. На их запястьях красовались часы с блестящей металлической оправой. Молодой парень лет двадцати широкими глазами слезился, обращая взор куда-то сквозь Алексея и старика. Лысое морщинистое тело с головы до ног оббитое партаками бросал во все стороны блядские прищуры. Девушка с миловидной внешностью – должно быть была его ровесницей – печально сидела, подобно поэтессе из Серебряного века, положив голову на кулак и предплечье уперев на скрещенные колени.

Старик обратился к герою:

– А. Их можешь не страшится. Те двое просто не поделили общак. Лысому вообще не впервой сидеть. Вот Матвейка-то – юнец совсем, жалко мне его. Не успел ничего хорошего с собой унести.

– А как зовут девушку? – видимо Алексей совсем без матери рос, раз сформировался под влиянием улиц.

– Её зовут Вероника, вовсе она не девушка – терпел пенсионер - ей было тридцать один, когда она покинула мир. Муж, говорят, в Эдем попал, но она не верила, не пережила утрату. Ну, хотя бы ей есть, чего светлого вспомнить. А как же ты тут оказался, забыл спросить?

– Мы отбивали Курчатов. Когда осаждали здание, попали в засаду. Дальше помню только демонов, что держали нас в импровизированной лаборатории. И вот я тут.

– Тебе успели вручить медали или другое вознаграждение за службу или ты совсем новобранцем воевал?

– Должны были да вот… - развёл руки Алёша.

– Эх. Будем верить, что посмертно ты будешь признан героем Родины.

– Спасибо.

VI

Шли вечности. Но этажи знаменитого отеля-загадки, насчитывавшие продолжительность равнозначную той, что отбывал Алексей, устремлялись далеко в Андромеду и даже не поддавались гравитации чёрных дыр на пути. За это время наш герой смог обзавестись любовными отношениями с Вероникой. Ещё он осознал, что больше не может находится в этом унылом месте и потому вместе с Вероникой он сбежит оттуда.

Расхаживая по корпусу на бетонно серых балконах, он выбирал наилучший проход для выхода с участка. Нет, не подумайте, что он был там один. Просто демонам-надзирателям было равнодушна дальнейшая судьба этого узника, о чём, кажется, не догадывался он сам.

Вернувшись в камеру, Алексей пришёл отблагодарить и проститься с дедом-хазаром, который вводил в курс тюремных дел молодого солдата. Старик, пустив скупую слезу по засохшим щекам, пожелал удачи в путь, а также пообещал, что поведает остальным заключённым о его подвиге.

Настало время обеданья. Вероника и Алексей сидели вместе за пустующим столом. Он взял в её ладонь в свою, повернулся к ней и объявил: «Пора!» Они оба одновременно оторвали свои пятые точки с холодной скамейки и ринулись к выходу под номером 1239421.

Ожидаемо: никто из демонов не стал преследовать парочку. Другие узники без интереса наблюдали за этим представлением. Оказавшись там, Алексей и Вероника были поражены белизной снаружи, от которой у них вытекали глаза.

VII

Когда же глаза были вновь залиты обратно, Алексей очутился наедине с каким-то демоном в разлинованном клеткой белом коридоре, который больше напоминал модный подиум. Голова раскалывалась, трещина шла от мозжечка. Демон стоял, облокотившись на чёрное кожаное кресло, которое он стащил у Андреева.

– Ох, как же, блять, долго я тебя ждал, уважаемый – вывалил демон, поправляя рукава своего бархатного пиджака – но ты не переживай. Еда не остыла ещё…

– Где Вероника?

– Да всё с ней в порядке. Она вон там – отойдя в сторону демон указал на фиолетовую дверь.

Алексей кинулся туда. Демон, предположив такие действия со стороны мученика тут же остановил его словами: «А ключ?» Наш герой обернулся. Демону было лень подходить, потому он просто кинул его ему, добавив: «Это твоё первое испытание. Да прибудет с тобой Благодать!»

Алексей встал с обычной человеческой кровати в обычной комнате частного дома с колхозной с люстрой, излучавшей болезнь. Идя медленно, он брёл в поисках своей любимой. По пути ему довелось побывать в ванне. Там, в зеркале он обнаружил, вместо худого, тонко грудного тельца, стояло круглое, волосатое пузо на мясистых ногах. Лицо тоже обрело свою выразительную растительность.

Дойдя до кухни, он увидел её. В отличии от бывшего солдата девушка не сильно изменилась собой. Разве что скулы стали четче. Они крепко обнялись. Периодически земля под их ногами вздрагивала.

В зале работал телевизор, а в нём – видимо в замедленной съёмке – шагал широкий человек в деловом костюме.

– Время… - нагрянула внезапно ясность Лёше.

– Да. Оно тут совсем медлит – сказала Вероника – пойдём есть! А то еда вот-вот стынет.

– Точно.

Хоть жили они в абсолютной глуши посреди рыхлой земли, но их холодильник всегда снабжал пищей влюблённых. Конечно, не всё было так благостно, как казалось. Все эти триллион лет, которые они тут отбывали, сопровождались воспоминаниями из прошлой жизни.

Правда, уместно ли тут вообще прилагательное «прошлое». Видите ли, то, чем представлялось им ихнее теперешнее бытие, не умудришься назвать «жизнью». Словно хомяки в клетке, они просто удовлетворяли свои потребности, без особого понимания, что происходит вокруг них. И дело тут даже не в их тупости. Нынешний мир живёт по совсем другим, алогичным законам, которые вряд ли постигнет человеческий разум. Потому Алексей и Вероника горевали по прежней жизни, ведь вся мука сейчас – непознаваемость мира, что их крайне пугало, из-за чего они не посещали земель дальше 200 метров от их нового дома.

Однако в последнюю неделю ситуация стала меняться. Мистичность среды обитания больше не пугала их, они попросту привыкли к ней. В преддверии нового испытания, Алексей вышел попрощаться с пейзажем умеренного климатического пояса.

Было шесть утра, он стоял один. Птички щебетали, насекомых не было. В луже, залившей чернозёмный кратер, плавала лягушка. А ведь это очень хорошая метафора! Алексей поднял глаза наверх. Драпированный урывчатыми облаками небосвод напоминал морское дно. Вот и показались пиявки и скаты, которые воздухо-плавали. Фракталы! «Даже спустя полторы тысячи миллионов таких как вы, я буду помнить Курчатов!»

– Эх, Вадимка, – тоскливо заговорил Алёша с той лягушкой – это ведь самая настоящая пастораль!