Синдром меньшего зла

Глава 1. Благими намерениями

По итогу они выбрали тот небольшой участок зелени с большой лужей, который на картах почему-то обозначался как «парк с прудом». Он им не то чтобы нравился, но здесь было относительно тихо, вероятно, из-за отсутствия бабок, которым они мешали уже тем, что были на полвека младше.

Дэмиан и Барнаби расположились на скамейке, подставив лица лёгкому ветру — самое то после изнуряющей контрольной по математике. Роско же, поставив свой портфель между ними, пошёл искать камни, которые можно было запустить блинчиками в пруду. На математике он давно не выкладывался: учитель, принимая во внимание тот факт, что Роско, как и его мать, был чистым гуманитарием, просто рисовал ему тройки.

— Хрен ли вы такие нищеброды? — буркнул Роско, выражая тем самым своё недовольство от столько скромного времяпрепровождения.

— Премного извиняюсь. Сегодня же вечером сделаю выговор своей маменьке, — ответил Барнаби, улыбнувшись.

— Я тебе уже говорил: пока на гитару не накоплю — никуда свои карманные тратить не буду. Если хочешь — иди, а нас, нищебродов, оставь в покое.

— Так-то, вообще-то, мог бы нас и угостить. Хотя бы раз.

— Во-во. Жлобяра.

Роско, повернувшись, посмотрел на друзей. Те хоть и говорили это серьёзно, но глаза их улыбались.

— Почему твой отец не купит тебе гитару?

— Считает это нецелесообразной тратой денег, — на выдохе произнёс мальчик. Ему всегда становилось неловко, когда речь заходила об отце, и в особенности об его ужасно прижимистом отношении к вещам. Он машинально сжал в кармане куртки свой мобильный телефон: купленный уже поддержанным, первый, единственный, семилетний смартфон, на который уже не становилось большинство приложений.

— Думаете, нас всё же отправят на карантин? — спросил Барнаби, и Дэмиан мысленно поблагодарил его за то, что тот сменил тему.

— Да, кстати, Роско, твоя мать ведь в совете, она должна знать.

— Это решает не школьный совет, а руководство школы. Или правительство. Точно не знаю. Но я надеюсь, что нет.

— С чего бы это? Ты что с матерью останешься, что с отцом — всё одно: просторный дом, высокоскоростной интернет и игровой компьютер.

— Ай! — Роско махнул рукой, не желая продолжать разговор на эту тему.

— Действительно, куда нам, нищебродам, до проблем творческой интеллигенции, — ехидно заметил Дэмиан. Роско, прищурившись, начал буравить друга взглядом.

— Язык не сломал, когда произносил слово «интеллигенция»? — злорадно спросил он наконец.

— Не, — весело отозвался Дэмиан. — Смотри: индульгенция, эмансипация, модуляция, дефрагментация — а язык то во, целёхонек! — мальчик вытащил язык, показывая его другу. Роско, ничего не сказав, скуксился, словно разом слопал половину лимона, и отвернулся к пруду. Барнаби звонко рассмеялся, и Дэмиан, не в силах сдержаться, вторил его смеху. Лицо Роско скукожилось ещё сильнее, пытаясь подавить приступ заразительного смеха друзей, но его выдавали слегка подрагивающие плечи.

Когда накал смеха спал, Роско повернулся к друзьям, высказав им с ноткой снобизма: «Какие же вы токсики!»

— С кем поведёшься! — хором ответили Дэмиан и Барнаби.

— Что?! — кажется искренне удивился Роско. — Это я то токсик?!

— Я даже не сомневаюсь, что твоей слюной можно человека убить,— ответил Дэмиан.

— Тебя из нашего школьного чата общим голосованием исключили через три дня, — добавил Барнаби.

— Пфф, я бы и сам вышел. «Мстители. Финал» — шедевр! Просто десять из десяти! Нет, это одиннадцать из десяти!» — тьфу, блин! И с этими людьми я хожу в один класс!

— Как его сразу после кинотеатра не запинали? — спросил Дэмиан у Барнаби.

— Его встретил отец, им нужно было к стоматологу.

— Тоооочно. А ты его как потом не запинал?

Барнаби, сложив руки в замок на груди, поднял глаза к небу, и на выдохе интонацией своей бабушки произнёс: «С божьей помощью! Исключительно с божьей помощью!»

— Какие Мстители против Таноса? — ехидно воскликнул Роско. — Вот самое эпичное противостояние двадцать первого века: Бог против твоей сестры Камиллы! Кто же окажется сильнее: создатель всего сущего или английский шиповник[1] с перманентным ПМС[2]? А про тебя, бедолага, — обратился Роско к Дэмиану, когда пришла очередь Барнаби есть лимоны, — и вспоминать не хочется.

[1] Есть такое понятие как «английская роза» — оно применяется по отношению к красивым от природы девушкам, связанным с Англией. Шиповник, хоть, как и розы, и относится к семейству «розовые», всё же не так красив, как его «сестра».

[2] ПМС — предменструальный синдром — комплекс синдромов у женщин, который может характеризоваться повышенной раздражительностью.

— А что так? — с вызовом спросил мальчик.

— «А что так?» Ой, Дэмиан, не хорохорься!

— Я не харороюсь, — ответил мальчик, не вполне понимая, что означает принесённое с театральных подмостков слово, но будучи полностью уверенным, что он «не вот это вот». — Я искренне считаю, что мы с моими родителями замечательно проведём время на карантине.

— А миссис Стоун вы куда денете?

— Очень смешно, — кисло выдавил Дэмиан.

— Так смешно, что аж плакать хочется. Великая трагикомедия в трёх актах: «Мистер и миссис Стоун. И Дэмиан».

Наступила неловкая тишина.

Барнаби посмотрел на Дэмиана, который отвёл взгляд в сторону, затем посмотрел на Роско, который пытался выковырять из земли камешек носком ботинка.

— У нас сейчас не было бы проблем с карантином, — поучительным тоном начал Барнаби, — дострой мы тот домик на дереве.

— Барби, — тут ж взорвался негодованием Роско, — у меня из-за твоего: «Не ссыте, пацаны, у меня отец плотником был, я всё об этом знаю!» — дырка от сверла!

— А у меня на память рентгеновский снимок ноги с гвоздём, — отозвался Дэмиан. — Знал бы ты как мать тогда орала...

— Я не виноват, что у вас руки из одного места растут!

— Я тебе их щас вырву и в «правильное» место переставлю!

— Они у меня уже из правильного места растут, при...

Всех троих разом резанул и заткнул визг, полный боли. Обернувшись, они увидели его источник: щенок немецкой овчарки беспомощно повис на поводке, повинуясь безжалостной воли своего хозяина, но надеясь и умоляя о пощаде.

Дэмиан почувствовал как в груди бешено заколотилось сердце, разливая огонь ненависти по сосудам. Воздуху стало тесно в лёгких, а мышцы ног налились волей и решимостью.

— Дэмиан, это не наши проблемы, — мальчик услышал голос Роско сквозь шум крови, которое сердце догнало до самых ушей. Он посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Барнаби. Они оба были напуганы и встревожены.

— Да, не наши, — через силу ответил Дэмиан, вновь посмотрев на щенка, которого хозяин безжалостно тряс в воздухе. Людей вокруг было немного, а те, что были, стыдливо пряча глаза, меняли маршрут.

«Ну хоть кто-нибудь, пожалуйста!» — подумал Стоун, до боли сжимая кулаки.

— Дэмиан, я звоню! Я уже почти звоню! — сказал Роско, ища в интернете номер службы защиты животных.

— Уже не надо, — вдруг произнёс Барнаби.

— Что?! Почему?! — испуганно спросил Коннорс, посмотрев на одиноко сидящего друга. Стоун стремительной и нервной походкой удалялся от них.

Роско тяжело вздохнул. Его всегда удивляло в друге то, что будучи уступчивым в девяти вопросах из десяти, в десятом случае Дэмиан проявлял необычайную упёртость. И сейчас, видимо, был тот самый десятый случай.

— Он получит звездюлей, — удручённо сказал Роско, когда Дэмиан, подойдя к мужчине, начал что-то ему говорить.

— Как пить дать получит, — ответил Барнаби, поджав губы. — Подожди здесь, — сказал мальчик, вставая.

— А я типа единственный, кто струсил, да? Фига лысого вам обоим! — раздражённо сказал Роско и, нагнав Барнаби, остановился с ним у большого дерева, которое росло совсем близко от места предполагаемой расправы.

— Сэр, — с заметным напряжением в голосе говорил Дэмиан, — это, конечно, ваша собака, но вы не можете...

Мужчина расправил плечи, выпрямившись во весь рост. Голова Дэмиана оказалась на уровне его груди.

— Чё я там не могу, мелкий? А?

Дэмиан, смотря в злые испещрённые красной сеткой лопнувших сосудов глаз, головой понимал, что нужно максимально тактично извиниться и быстро ретироваться, но, словно находясь под действием парализующего заклинания, не мог ни сдвинуться, ни открыть рта. К счастью, это работало в обе стороны: простые, но понятные оскорбления и жуткие проклятия комом застряли в горле.

— Сэр, — через зубы выдавил из себя Дэмиан, почувствовав укол в районе солнечного сплетения, — вы не можете...

Секунда — и он упал на землю как мешок картошки. Почувствовав влагу под носом, он поднёс к ней пальцы. Кровь. Так и есть — ему в очередной раз сломали нос.

«Они меня убьют», — первым делом подумал мальчик, смотря на доказательство безусловного провала дипмиссии.

— Я чё то не расслышал, мелкий! Повтори, что я там должен! Давай! — гневно кричал мужчина, коршуном зависнув над мальчиком. Дэмиан, шумно дыша, не чувствовал страха — только гнев. — Я те щас твои злобные зенки ковыковыриваю, милюзга по...

Не закончив угрозу, он оказался на земле, будучи сбитым весьма упитанным Барнаби. Не успев осыпать проклятиями ещё и его, он получил весомый удар в живот, отчего у него на короткое время даже перехватило дыхание.

— Бежим! — крикнул, Вэнс, поднимая Дэмиана. Тот кивнул, и они оба устремились за убегающим в сторону выхода Роско.

Бежали они, надо сказать, так, что их учитель по физкультуре, увидев это, костьми бы лёг, но добился бы их зачисления в олимпийский резерв, уже слыша их будущие благодарности за золотые медали.

Почти на самом выходе, немного притормозив, они вдруг услышали за спиной отборнейшие ругательства: мужчина бежал за ними.

— Какого чёрта ему от нас надо?! — крикнул Барнаби, у которого от одного беглого взгляда на разъярённого мужчину открылось сразу третье дыхание.

— Не знаю и знать не хочу! — выкрикнул в ответ Дэмиан.

— Туда! К остановке! — крикнул Вэнс, когда они выбежали из парка, но Дэмиан успел краем глаза заметить, как Роско забегает в телефонную будку.

— Нет, туда! — шикнул он, с силой рванув друга за собой. — Переждём там!

Ввалившись в тесную будку, рассчитанную на одного взрослого, но никак не на троих подростков, они сели на корточки, чтобы бортик хоть немного скрыл их от разъярённых глаз. К огромному их счастью, мужчина, не задерживаясь, побежал дальше, в сторону остановки, не прекращая выкрикивать ругательства. Все облегчённо вздохнули.

Дэмиан, закрыв глаза, устало уронил голову на деревянную поверхность. Страх того, что в следующую секунду за внезапно распахнувшейся дверью окажется разъярённый мужчина, никак не отпускал, нос ужасно болел, а лёгкие разрывало жаром. И всё же, Дэмиан чувствовал, что ему не хватает самой малости, чтобы рассмеяться.

— Эм, Роско, а ты зачем щенка прихватил?

Услышав вопрос Барнаби, Дэмиан, широко распахнув глаза, уставился на Коннорса, а затем его взгляд сам по себе упал на пару испуганных собачьих глаз, умоляющих не выпускать их из тёплых безопасных рук. Вне всяких сомнений: это тот самый щенок, за которого вступился Дэмиан.

— Он поэтому за нами погнался! Ты зачем его забрал?! — зашипел от негодования Дэмиан.

— А что я должен был его там оставить, сволочь ты бесчувственная!?

Барнаби, на сколько ему позволяла теснота пространства, от души зарядил другу подзатыльник. Щенок жалобно заскулил.

— Ладно, на этот раз заслужил, — признал Коннорс.

— Он, конечно, дурак, — Барнаби кивнул в сторону друга, — но мы не можем отдать щенка тому уроду.

— Да, не можем, — согласился Дэмиан, потрепав щенка за ухом. Тот несмело лизнул ему руку. — Звони отцу.

— Угу.

☼ ☼ ☼

Мистер Коннорс отличался завидным хладнокровием. Ему, конечно, был интересен целый ряд вопросов, а именно: почему его выдернули днём с работы, почему вся эта троица чуть ли не гуськом выбиралась из телефонной будки, постоянно оглядываясь, почему у Дэмиана разбит нос и почему его собственный сын держит щенка так, словно от этого зависит его жизнь — но задал он лишь один: «Куда отвезти щенка?»

— В смысле «куда»?

— А он твой?

— Нет.

— Твоих друзей?

— Нет, — хором ответили Дэмиан и Барнаби.

— Если он ничейный, то его надо в приют там или на временную передержку.

— Моя собака, — отчеканил Роско. — Теперь моя. Со мной жить будет.

— А мама в курсе?

— Нет.

— И что ты ей скажешь?

— Что, согласно исследованиям ведущих психологов, собака снижает уровень тревожности, вызванный разводом родителей.

— Так мы ж года три как развелись.

— Я осознал ужасающий ужас развода родителей только сейчас.

— Ужасающий ужас?

— Тотальный и абсолютный ужасающий ужас. Да.

— Хм, — протянул мистер Коннорс, но ничего не ответил.

— Ты не обязан оставлять его у себя. Передадим его куда надо, объяснив ситуацию, — шёпотом сказал Дэмиан.

— Моя собака, — огрызнулся Роско, крепче обняв щенка. Тот несмело лизнул его подбородок.

Дэмиан с Барнаби переглянулись, но ничего не сказали.

— Если хочешь, — шепнул Вэнс, — можешь остаться у меня.

Дэмиан горько усмехнулся.

— Это, — он указал пальцем на разбитый нос, — за пару часов не срастётся. Всё равно придётся объясняться. Но спасибо.

— Твои родители очень странные.

— Они просто очень беспокоятся из-за того, что... — Дэмиан прикусил нижнюю губу, словно что-то вспомнив. — Они просто очень сильно обо мне беспокоятся, — сказал он и отвернулся к окну.

☼ ☼ ☼

— Спасибо, мистер Коннорс.

— Да не за что. Поправляйся, — ответил мужчина, указав пальцем на нос.

Когда машина Коннорсов скрылась за поворотом, Дэмиан встал у входной двери. Он разглядывал её так, словно видит впервые: вот здесь краска облупилась, вот здесь паучок свил паутинку, а вот здесь на стекле с прошлой генеральной уборки остался развод. И он, вероятно, увидел бы ещё много чего, если бы не почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, Дэмиан встретился взглядом с соседкой напротив, пожилой миссис Браун, чей муж, как язвительно поговаривали соседи, сбежал от неё на тот свет. Младший из Стоунов заставил себя улыбнуться и помахать ей, хоть и понимал, что с опухшим носом и запачканным кровью свитером выглядит это, как минимум, странно.

Спрятавшись в доме, Дэмиан прислонился к входной двери, подбирая слова.

Где-то в глубине дома зазвонил мобильный телефон матери.

«Нееет...» — чувствуя неладное, с тревогой подумал мальчик.

— Что этой стерве опять надо? — услышал он раздражённый голос матери.

— Наверное, газон подстригли на сантиметр короче чем нужно, — съязвил отец.

«Да ну миссис Браун...» — удручённо подумал Дэмиан.

— Да, миссис Браун? Он что?!

Дэмиан вышел сдаваться на кухню, где родители пили чай. Мать, обдав его взглядом, полным ненависти, поджала тонкие губы — это жест всегда говорил: «Ох и получишь ты у меня!» Отец смотрел на него то ли устало, то ли разочаровано, то ли устало-разочарованно.

«Дети — это же цветы нашей жизни!» — верещал из динамика писклявый старушечий голос, когда миссис Стоун включила громкую связь. «А вы, я смотрю, не садоводы — вы фермеры, притом поганые, уж извините за прямоту! Он же снаркоманится, если его не держать в ежовых рукавицах! Они все вырастут наркоманами — боже, что за пропащее поколение! — помяните моё слово! Наркоманами и проститутками! Только от проклятых скинхедов избавились, а тут...!»

— Миссис Браун, — холодным и командным тоном прервала этот поток мудрости миссис Стоун, — мы проведём с ним разъяснительную беседу.

— Я не...!

— Всего хорошего, миссис Браун, — положив трубку, женщина тяжело вздохнула. Её трясло от гнева. — Я почему должна это выслушивать, Дэмиан? — мальчик хорошо знал, что этот спокойный тон давался матери большими усилиями, и сильнее чем когда-либо боялся сказать что-нибудь не то. — Что у тебя опять случилось?

— Там было... — неуверенно и тихо начал Дэмиан, пряча глаза. — Я не мог по-другому...

Он, замерев на месте, зажмурился на ту секунду, пока кружка с недопитым чаем разбивалась об стену за его спиной. Ему было не важно, если бы осколок другой застрял в его теле — лишь бы ему дали уйти из зоны поражения этого испепеляющего взгляда.

— Милая, это уже перебор, — спокойно заметил мистер Стоун.

— Перебор?! — взорвалась негодованием миссис Стоун. — Вот это, — она тыкнула пальцев в мальчика, — перебор! «По-другому он не мог». Не доставлять нам проблем, — обратившись к сыну, выплюнула женщина, — вот это ты не можешь, Дэмиан! А всё остальное ты можешь! Ты просто над нами издеваешься! Слышишь, Дэмиан, ты над нами издеваешься! Издеваешься над людьми, которые дали тебе тёплый кров и вкусную пищу!

— Лилия! — непривычно строго возразил жене мистер Стоун, немного охладив её запал. — Дэмиан — наш сын! Не забывай этого!

— Сын, сын... В гробу я такого сына видала, — буркнула миссис Стоун и убежала наверх, задев мальчика плечом. Дэмиан почувствовал как что-то внутри него оборвалось. В очередной раз.

Миссис Стоун не отличалась ни терпением, ни тактичностью, и ко многим её колкостям и шероховатостям Дэмиан успел привыкнуть. Ко многим, но не ко всем. Иногда ему казалось, что его мать во всем мире любит только две вещи: мистера Стоуна и свои цветы — но в моменты как этот ему переставало казаться.

— Твоя мама, Дэмиан...

«...бывает несдержанна», — вторил словам отца мальчик раньше, чем он успевал их сказать. «Но ты должен понимать, что она всё равно тебя любит, пусть и не умеет это выражать».

— Понимаешь? — спросил мистер Стоун. Дэмиан машинально кивнул. — Садись. И рассказывай.

Мальчик сел напротив отца, и через силу рассказал всё от начала до конца. Сейчас ему совершенно не хотелось ни говорить, ни находиться здесь. Будь его воля, он бы сейчас и пешком дошёл бы до больницы, лишь бы услышать от неё хоть одно доброе слово.

Мистер Стоун некоторое время молчал, но взгляд его серо-голубых глаз сделался жёстким и недружелюбным. В такие моменты Дэмиан начинал понимать смысл фразы «муж и жена — одна Сатана».

— Мне кажется, мы с тобой уже это обсуждали.

— Обсуждали, — подтвердил мальчик.

— Так и что? Я... Нет, мы, мы, Дэмиан, уже не знаем как до тебя донести одну простую истину: не лезь на рожон. Никогда. Ни при каких обстоятельств. Или ты так хочешь остаться инвалидом?

Тогда Дэмиан был ещё слишком мал, чтобы осознавать, что он болен. Ему сказали: «у тебя редкое генетическое заболевание» — и он подумал, что его опять будут заставлять пить противный сироп как тогда, во время простуды. А потом и вовсе решил, что родители что-то напутали — он ведь отлично себя чувствует.

И так было до тех пор, пока бездомная собака не решила на него напасть — на фоне пережитого стресса в организме Дэмиана что-то сломалось. После этого не было уже ни парков аттракционов, ни секции лёгкой атлетики, ни даже езды на велосипеде.

После этого Дэмиан понял, что инвалидность — это не временные трудности, а постоянный недостаток чего-то важного. Понял, но...

— Нет, не хочу, — выдавил из себя Дэмиан. — Но я по-другому не могу.

— Можешь, — смотря во влажные глаза сына жёстко сказал мистер Стоун. — Всё просто: видишь проблему — бежишь в противоположном от неё направлении.

— Но ведь позади остаётся...

— Позади остаётся не твоя проблема. Как говорится, сегодня — сильный, завтра — в гробу.

Дэмиан опустил глаза, перед которыми так и стояло видение беспомощно дрыгающего лапами щенка. Мальчик отчаянно пытался напомнить себе, что на другой чаше весов находится его собственное благополучие.

Мистер Стоун тяжело вздохнул.

— Посмотри на это с другой стороны, — сказал он, допив остывший чай. — Ты доставишь нам с мамой очень много проблем, если станешь инвалидом. Мало того, что расходы возрастут многократно, так это ещё и нас лишит нормальной жизни. О себе не думаешь, так хоть о нас подумай. О Джулии подумай, — мальчик посмотрел на отца, услышав это имя. — Ты сегодня её очень сильно подставил.

— Она приедет? — взволнованно спросил Дэмиан.

— Разумеется она приедет — ты же подрался! Приедет после полутора отработанных смен, как будто ей больше заняться нечем. Так что поднимайся в свою комнату и начинай делать домашнее задание.

— И Дэмиан, — окликнул мистер Стоун сына, когда тот почти вышел из кухни. — Я понимаю, что, смотря на супергероев, которые постоянно спасают мир, тебе, в твоём возрасте, хочется так же, но реальная жизнь, она... Миссис Браун невыносимая женщина, не так ли?

— Эм, да? — растерянно ответил мальчик.

— Знаешь, почему мистер Браун так от неё и не ушёл?

— Потому что он её любил?

— Потому что у него не было ног. Потерял их во время очередной операции ОДС[3], а ведь там были одни добровольцы. И выстелил себе благими намерениями дорогу в ад. Подумай над этим.

[3]ОДС — Ольстерские добровольнические силы, военизированная группировка, сражающаяся против ИРА (Ирландская республиканская армия). В настоящее время входит в список террористических организаций Соединённого Королевства.

☼ ☼ ☼

Дверь распахнулась внезапно, но Дэмиан был к этому готов. Две пары уставших глаз сошлись в немом приветствии.

— Опять у тебя всё отобрали? — устало спросила Джулия, скользнув взглядом по книге в руках мальчика.

— Ну так я же типо наказан, — буркнул в ответ Дэмиан.

— Нашли из-за чего наказывать. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

— Ничего не болит?

— Нет.

— Ну и чудно! — ответила Джулия, бросив на пол свою тяжёлую медицинскую сумку. Плюхнувшись на кровать, она, тяжело вздохнув, закрыла глаза.

— Сегодня процедуры не будет?

— Будет. Только полежу немного.

Дэмиан вернулся к книге, но смысл написанного утекал от него как вода: раз за разом он доходил до конца страницы, понимая, что не помнит ни одного прочитанного слова. Когда ему это окончательно надоело, он закрыл книгу и просто сидел, смотря в одну точку, пока настойчивая рука не опрокинула его на спину. Джулия полуобняла мальчика, нагло закинув на него ногу.

— Эй, я тебе не подушка! — запротестовал Дэмиан.

— Но ты такой тёплый! — промурлыкала девушка.

— С батареей пообнимайся!

— Только если ты принесёшь мне её сюда, в эту потрясающе мягкую постельку.

Дэмиан посмотрел на древнюю чугунную батарею.

— Да я её в жизни не подниму! Пусти — я принесу тебе масляный радиатор!

— Не вредничай, Дэмка, — капризно протянула девушка.

— Не люблю, когда ты меня так называешь!

— Я бы с удовольствием называла тебя Дэми, но тебе это не нравится!

— Потому что ты прибавляешь к этому «Мур-Мяу»!

— Просто «Дэми Мур» уже занято.

— А можно «Дэми» без «Мур-Мяу»?

— Нельзя. Ты ж такой котя, — Джулия потрепала мальчика за щеку, а затем запустила пальцы в его короткие чёрные волосы.

Насупившись, мальчик лежал, скрестив руки на груди и не довольствуясь по поводу столь грубого нарушения его личных границ. Правда, недовольство это лежало так глубоко в его душе, что он никак не мог до него докопаться. Как ни крути, а Джулия была тёплой и мягкой.

— Ты ужасно тяжёлая, — попробовал запротестовать Дэмиан.

— Не правда, я лёгкая, как пушиночка.

— Скорее как пушечное ядро.

— Будешь такие вещи девушкам говорить — умрёшь девственником.

— Как будто меня это волнует! — вскрикнул мальчик, залившись краской.

Дэмиан вдруг в один момент помрачнел, уставившись в потолок.

— Может, так будет и лучше... — мрачно сказал он на выдохе.

Он почувствовал на себе её взгляд и, повернув голову, встретился с заботливым взглядом глаз, где синева весеннего неба встречалась с робкой зеленью первых распустившихся растений.

— С этим можно жить, — сказала она мягко, но уверенно. — Я знала человека, у которого было такое же заболевание, только в активной фазе. Он был достойнейшим из всех, кого я знала. До сих пор его вспоминаю добрым словом. Ты мне его чем-то напоминаешь.

— Что с ним случилось? Он умер?

— Умер? — вдруг усмехнулась Джулия. — Нет, он не умер, — сдержанно продолжила она. — Просто наши пути, хм, разошлись.

— И всё же, я бы не хотел своим детям... такого.

— О, это такая лотерея, что не угадаешь. У того человека было много детей, только мало у кого из них заболевание пробудилось, так сказать.

— Ну и что это за фигня? Почему у очевидно больного человека могут родиться здоровые дети, а у двух здоровых людей родился больной ребёнок?

— Ну, ге..

— Гены, я знаю. У него рецессивная мутация, у неё рецессивная мутация, а у меня... — мальчик тяжело вздохнул, не закончив предложение. Для них обоих оно не нуждалось в продолжении.

— Жизнь вообще не предсказуемая штука, — словно что-то вспомнив, мрачно ответила Джулия, горько усмехнувшись. Дэмиану показалось, что девушка постарела. Не физически, ибо Джулии в её тридцать один даже с этим нездоровым землянистым оттенком лица и глубокими мешками под глазами по-прежнему нельзя было дать больше двадцати семи, а как-то ментально. Как будто выцветший на солнце фотоснимок.

У него вдруг разболелось горло из-за раздувшегося внутри кома обиды. Она ведь ехала через полгорода сюда, к нему, после первой или даже второй смены подряд, потому что он...

— Джулия, прости... — сдавленно проговорил он. Она удивлённо на него посмотрела.

— За что?

— Я знаю, что у вас сейчас завал в больнице, но тебе всё равно пришлось ехать сюда, потому что я...

— Дэмиан, — воодушевлённо начала она, — всё нормально. Я не устану тебе повторять, что ты — мой пациент номер один. Я ради тебя не то что с другого конца города — с другого конца страны примчусь.

— Но у вас сейчас такая загрузка!

— И что? О людях в больнице есть кому позаботиться, о тебе могу позаботиться только я, мой маленький герой.

— Я не герой, — смущенно ответил мальчик.

— Ой, да ладно. В жизни не поверю, что ты ввязался в драку ради драки. Колись давай, кого спасал?

Дэмиану вдруг пришло в голову, что наверху что-то перепутали. Джулия должна была быть доброй и заботливой матушкой, а Лилия — жёсткой и холодной медсестрой, как раз как те иголки, которыми его протыкали каждый месяц.

«Мда, хороший же ты сынок», — больно кольнула совесть в район солнечного сплетения.

— Щенка, — выдавил из себя Дэмин. — Я спасал щенка от пьяного хозяина. Клянусь тебе — я с ним всего лишь поговорить хотел!

— А он тебе по носу.

— А он мне по носу, да...

— Быдло, блин. С каждым город таких всё больше и больше! И куда правительство смотрит?

Дэмиан задумчиво упёр взгляд в потолок.

— Отец говорит, что я поступил не правильно. Надо было развернуться, и уйти в другом направлении, потому что мне нужно беречь себя.

— К сожалению, он прав.

— Почему ты тогда меня не ругаешь? — с волнением спросил Дэмиан, посмотрев на девушку.

— Потому что это было бы чертовски лицемерно, ведь на твоём месте я поступила бы так же.

Дэмиан слабо улыбнулся, сам не зная с какой теплотой и обожанием он смотрел сейчас на Джулию.

— Жалко только, что по итогу щенок остался с этим живодёром, — с тяжёлым выдохом произнесла девушка.

— А не, его Роско тиснул, — просто ответил Дэмиан.

— То есть как?! — спросила Джулия, оперев голову на согнутую в локте руку.

— Да вот так: пока меня Барнаби отбивал, этот драма-кинг схватил щенка — и на выход. Мужик потом за нами до самой остановки гнался! Я думал у меня сердце разорвётся: ни то от страха, ни от бега, ни то от всего сразу!

— И как вы по итогу спаслись?

— Спрятались в телефонной будке.

— В будке? Да как же вы там поместились?!

— Знаешь, — задумчиво протянул Дэмиан, пытаясь уместить троих подростков в тесной телефонной будке, — а это чертовски хороший вопрос!

Джулия рассмеялась, и Дэмиан, не удержавшись, широко улыбнулся в ответ.

☼ ☼ ☼

— Откуда у тебя синяк? — спросила Самира, одноклассница Дэмиана. Он поднял на неё свои насыщенно-зелёные глаза.

— Ну, там...

— Он геройски заступился за щеночка, над которым издевался пьяный хозяин! За что, собственно, тот и дал ему в нос! — с гордостью произнёс Барнаби.

— Ого!

— Ничего геройского... — начал было Дэмиан, но его никто не услышал.

— А я, а я дал тому мужику пару тумаков!

— Ого! — повторно воскликнула Самира, машинально накручивая прядь волос на палец.

— А я приютил того щеночка! — с гордостью произнёс Роско, улыбаясь во все тридцать два. Лицо Самиры мгновенно стало каменно-серьёзным, а тёмные глаза презрительно закатились. Роско отметил, как красиво при этом дрогнули её длинные ресницы.

— Ты в каждой бочке затычка, Коннорс, — кисло протянула она и, обречённо вздохнув, вернулась за свою парту.

— Да что с ней не так?! — раздражённо прошипел Роско, тыкнув пальцем в сторону Самиры.

— Просто ты никому не нравишься, — сказал Дэмиан.

— Даже нам, — добавил Барнаби.

— Очень смешно, — язвительно ответил Роско.

— Куда вы по итогу дели щенка? — спросил Дэмиан.

— Никуда. У нас теперь живёт.

— У вас?! — удивился Барнаби. — Твоя мама одобрила щенка?!

— Прикинь!

— И как же это случилось?

— Честно говоря, я и сам не совсем понял. Сначала она орала, потом я орал, потом снова она, потом снова я, а потом, кажется, мы поехали в зоомагазин за вещами для Шекси.

— Шекси?

— Шекспир, сокращённо Шекси. Мама его обожает.

— Так это кобель?

— Нет, сучка.

— Но ведь Шекспир — это мужик, — недоумённо произнёс Барнаби.

— Шекспир — это фамилия, умник.

— Кто даёт чью-то фамилию в качестве клички?

— А кто называет питомца в честь геометрической фигуры? Кличка — это кличка, окей? Дэмиан, как твой нос?

— Отделался синяком, — отмахнулся Стоун. — Он быстро пройдёт, на мне всё быстро заживает.

— Так природа компенсировала твоё неисправимое желание влезать во всякие неприятности, — высокопарно-поучительно ответил Барнаби.

— Я же не специально...

— «Природа компенсировала»? Барби, ты что, слушаешь этого старого маразматика?

— Он не маразматик!

— Он утверждает, что мы произошли от обезьяны! Что может быть маразматичнее этого?!

— Человек — совершенное божье создание, да? Ой да брось! Кошка — и то более совершенное создание, чем человек! Ты бы и сам к этому пришёл, если бы на уроках биологии учился, а не спал!

— Вот не надо — я такого не говорил! Я говорю, что мы произошли не от вонючих обезьян, а от дельфинов!

Дэмиан с Барнаби удивлённо переглянулись.

— От... дельфинов?

— Ну конечно! — воодушевлённо воскликнул Роско. — Подумайте сами: они умные, — мальчик принялся загибать пальцы, считая, — лысые и, что немаловажно, очень благородные, добрые и эмпатичные животные! Существует множество документально зафиксированных случаев спасения людей дельфинами!

— Благородные, добрые и эмпатичные?

— Ну конечно!

— Где-то ты на эволюционной дорожке с дельфинами разминулся, — победно улыбнулся Барнаби и дал пять смеющемуся Дэмиану.

— А не пойти ли тебе по этой эволюционной дорожке прямой наводкой на х...

— Класс! По местам! — воскликнул вошедший мистер Олдрич, учитель математики. — Что-то сегодня неладное со звонками, так что урок, на самом деле, уже идёт!

Когда друзья Дэмиана удалились, сидящая впереди него Дайяна внезапно обернулась и быстро пролепетала: «Ты очень смелый, спасибо тебе!» — а затем так же быстро отвернулась. И всё же мальчик успел заметить, что щёки её покраснели. Он не смог сдержать смущённой улыбки.

☼ ☼ ☼

— Дэмиан! — мальчик удивлённо повернулся, увидев, что его окликнула Даяйна. Со своими светлыми кудрями и большими синими глазами она и без того походила на куколку, а сейчас, в шапке с кошачьими ушками, она выглядела так, что мальчик был рад холоду на улице — казалось, он раскраснелся именно из-за него.

— Ты не домой? — спросила она, подойдя к нему.

— Нет, хочу посмотреть кружку для мамы в «Британском фонде сердца»[4].

[4] Британский фонд сердца — сеть благотворительных магазинов, работающих по принципу секонд-хенда.

— Да, а почему именно там?

— Ну...

— А, ты хочешь, чтобы прибыль с продажи пошла нуждающимся, а не жадным мега-корпорациям, уничтожающим нашу планету?

— Что? А, да. Да, конечно, — нервно ответил Дэмиан.

«А ещё потому что там дёшево», — добавил про себя мальчик.

— О, Дэмиан, это так благородно! Могу я сходить с тобой?

— Конечно! Я совершенно не против!

По дороге в магазин Дайяна болтала практически без остановки, но Дэмиан даже был этому рад: молчание сделало бы путь невыносимо неловким, а сам он от волнения едва ли мог связать пару слов в осознанное предложение. Как так получилось, что самая красивая девочка класса напросилась сопроводить его? Должно быть, он спит — этого просто не может быть в реальности!

— Ты хочешь сделать маме спонтанный подарок? — спросила Дайна, когда они остановились напротив стеллажа с кружками.

— Нет, на замену. Она свою разбила. Случайно.

— О, как это печально! Наверное, она очень расстроена!

— Не очень. Она довольно часто бьёт кружки. Она очень... неловкая.

— А моя мама вечно теряет зонтики! Иногда нам их возвращают, и тогда она вновь их теряет! Папа грозится, что если она потеряет ещё один, то новый зонт не получит — он купит ей дождевик!

— Зонт? — задумчиво произнёс Дэмиан, живо представив рассерженную мать, замахивающуюся на него кривой ручкой длинного зонта. — Нет уж, — ответил он, нервно улыбнувшись, — пускай лучше бьёт кружки.

«Тем более, что, всё же, в основном она бьёт их об пол».

Выбор кружек в магазине был не велик, и тем удивительнее было, что именно среди это скудного ассортимента мальчик нашёл сразу две кружки, которые понравились бы его матери. У Лилии Стоун было непонятное её сыну чувство ностальгии по эпохе диско, которую она не застала, и кружка, полностью облепленная квадратными зеркальными стразами, весьма и весьма сильно напоминала собою диско-шар. Другая же кружка была простой и эстетичной, с нарисованными на ней красными тюльпанами — любимыми цветами его матери.

Дэмиан так погрузился в размышления, что не заметил пристальный взгляд одноклассницы, прикованный к нему.

— Жаль твой нос, — произнесла она вдруг.

— Заживёт, — отмахнулся Дэмиан.

— Не думаю. Посмотри как сломан, — с жалостью произнесла она, легонько проведя по горбинке его носа мизинчиком. От этого просто жеста мальчик весь вздрогнул, будто его прошибло током.

— Это не поправимо. В смысле, это не меняет... — смущенно начал он, смотря куда угодно, но только не на одноклассницу. — Короче, он такой и есть. Форма такая. Вот.

— Как интересно! Это какой нос, орлиный?

— Римский, — буркнул в ответ мальчик.

— Тебе что, не нравится?

— Нет. Такого вздёрнутого, как у мамы, конечно, не хотелось бы, но вот прямой нос отца меня вполне бы устроил. Но нет же — надо было пойти в дедушку, которого я даже не знаю!

— Как это печально! А бабуля у тебя хоть есть?

— Нету. Мои родители — круглые сироты.

— О, — удивлённо выдавила из себя Дайяна, похлопав глазками. — Прям совсем никого? Ни тёть, ни дядь, ни двоюродных-троюродных братьев и сестёр?

— Никого. То есть есть, конечно, какие-то дальние родственники, но отец говорит, что он про наших соседей знает куда больше.

— Какой ужас!

— Да я как-то привык, — ответил Дэмиан, вздёрнув плечами. — Может, это даже хорошо.

— Что же хорошего?

— Разве это не странно — любить человека просто за то, что он приходится тебе родственником? Как Китти для Джейн и Элизабет — она ведь, по сути, невероятная заноза в заднице, но они обязаны её любить, потому что она их сестра. Разве не бред?

— О, я обожаю «Гордость и предубеждение»! Тебе какая экранизация больше нравится: 1995 или 2005 года?

— Та, которая вышла в 2016 году.

— В 2016 году не выходило экранизации «Гордости и предубеждения»!

— Как же не выходило, если выходило? Она же так и называется: «Гордость и предубеждение и зомби»!

Дэмиан испытал странное чувство дежавю, когда Дайяна посмотрела на него так, как иногда смотрит на него Роско. Взгляд, как бы говорящий: «Ты что, идиот?»

— Тебе нравится эта «экранизация»? — вздёрнув бровь, спросила одноклассница.

— Конечно! Диалоги, конечно, скучноваты, зато там пачками убивают зомбарей! Это намного веселее той длиннющей шестичасовой тягомотины! Еле высидел тот дурацкий марафон! Ах, если бы только у нас был второй телевизор или хотя бы расширенная подписка на кабельное!

Дайяна, изогнув бровь, впечатала диско-кружку в грудь мальчика. Он от удивления вцепился в неё двумя руками.

— Вот эту, — через зубы произнесла она. — Эта понравится твоей маме. А мне надо идти, ты уж извини. Пока, Дэмиан.

— А, да, пока, — растерянно ответил мальчик.

Когда Дайяна развернулась у самых дверей, каждую клеточку её тела наполнил праведный гнев, ибо Дэмиан шёл не за ней, а от неё, к кассе. Не успела она отойти от магазина, как её лучшая подруга, поддерживающая её во всём, уже ответила на её звонок.

☼ ☼ ☼

Дэмиан застал Лилию опрыскивающую цветы, под которые была выделена целая комната на первом этаже. Раньше там был кабинет мистера Стоуна, но после трагической гибели редкой и сложной в уходе орхидеи по вине заигравшегося мальчишки, в доме Стоунов произошли сразу два изменения: во-первых, Дэмиану отныне было запрещено приглашать к себе друзей, а, во-вторых, кабинет переехал в спальню на втором этаже, уступив место обширной коллекции цветов. Свой маленький филиал рая миссис Стоун так любила и ценила, что запирала его на ключ, у которого не было дубликата.

— Ты сегодня припозднился, — произнесла миссис Стоун, заметив Дэмиана в дверях.

— Да, я зашёл кое-куда, — ответил мальчик, доставая из сумки кружку. — Это тебе, — сказал он, протягивая матери свою покупку.

Миссис Стоун с удивлением взяла кружку, принявшись её рассматривать. Дэмиан в ожидании её реакции посмотрел на единственное растение, которое выделялось в этом Эдемском саду своей простой и невзрачностью, хотя обладало именем элегантным и мелодичным: гармала. Если бы его попросили описать это растение, то он бы не задумываясь ответил: «Хвощ с цветочками». Видимо, именно эти маленькие невзрачные цветочки покорили миссис Стоун, потому что она наотрез отказалась сажать по соседству с гармалой хвощ, с трудом добытый Дэмианом в парке.

«Опять тебя, бедную, покоцали» — подумал мальчик, увидев, что у гармалы отсутствует несколько стеблей. Такое случалось периодически, и он знал, что это так же нормально, как ежегодный спил сучьев, но ему всё равно каждый раз было жалко бедное растение.

— Тебе не нравится? — устав ждать, наконец спросил Дэмиан.

— Я бы такую не взяла, — просто ответила миссис Стоун. — Но что-то в ней есть. Спасибо, Дэмиан, — сказала Лилия, обняв сына, и он ненароком, словно продолжая свои вчерашние думы, сравнил её объятия с объятиями Джулии. Объятия Лилии были похожи на то, как кошка трётся об ногу — приятно, но мало. Объятия же Джулии походили на полноценный кошачий отдых на любимом человеке с довольным мурчаньем.

— И всё же лучше, чтобы ты просто не встревал в неприятности, — произнесла она, отстранившись и посмотрев сыну в глаза.

И вдруг с её лицом произошла такая же резкая перемена, как при внезапном наступлении грозы в ясный летний день. Её серо-зелёные глаза вцепились в его лицо как когти коршуна в добычу. Дэмиан судорожно перебирал в уме в чём ещё он мог провиниться за прошедшие сутки, но ему так ничего и не приходило на ум.

— Мам, ты чего? — осторожно спросил Дэмиан.

— Ничего, — сквозь зубы ответила миссис Стоун, но взгляд её стал более напряжённым.

— Я дома! — послышался в коридоре голос мистера Стоуна. — Что тут у вас? — спросил он, застав растерянного сына и напряжённую супругу.

— Дорогой, тебе не кажется, что Дэмиан на кого-то похож? — спросила миссис Стоун, развернув лицо сына в сторону супруга.

— На нашего соседа, может быть? — весело произнёс мистер Стоун, и тут же смутился, поняв, что никто не оценил шутку.

— Нет, на какую-то знаменитость. Кажется, его звали как-то на «А»: Алекс, Алехандро... Александр, быть может?

— Александр? — растерянно протянул мистер Стоун, посмотрев на Дэмиана. — Не, разве что на его брата Густафа, и то очень отдалённо. Что-то смотрю я на твою кружку и понимаю, что мне очень хочется чаю. Что, кстати, за кружка?

— Дэмиан купил, — ответила миссис Стоун, передавая супругу кружку.

— А, Drachenfutter[5], — весело произнёс мистер Стоун, заговорщически подмигнув сыну, который даже не знал, что он состоит в каком-то заговоре. — Ну ты и выбрал, Дэмиан! Это же ужасно непрактичная кружка! Чем, например, вот эти стразы мыть: средством для мытья посуды или стеклоочистителем? От средства будут разводы, а стеклоочиститель опасен!

[5] Drachenfutter — слово в немецком языке, дословно означающее «корм для дракона». Означает небольшие подарки, которые мужчины делают своим парнёршам, чтобы загладить свою вину.

— Чем мыть мою кружку я разберусь сама, дорогой супруг, — произнесла миссис Стоун тоном, который не предвещал ничего хорошего. Забрав кружку, она направилась на кухню. — Надеюсь, ты ко мне присоединишься, — добавила она в самых дверях, посмотрев ему прямо в глаза жестким и решительным взглядом.

— Сына, — с тяжёлым выдохом произнёс мужчина, когда миссис Стоун удалилась, — включай «Долл и Эм»[6].

[6] «Долл и Эм» — британский сериал о прелестях и ужасах женской дружбы.

— Нет, пап, пожалуйста! Сейчас же твоя очередь выбирать программу!

— Я знаю.

— И там же есть шотландец! Ты же не любишь шотландцев[7]!

[7] В сериале «Долл и Эм» снимался Юэн Макгрегор, шотландец по национальности. Англичане и шотландцы исторически друг друга недолюбливают. Об этой нелюбви высказался один из героев Макгрегора — Марк Рентон из тяжёлого фильма «На игле».

— Сын, — произнёс мистер Стоун, крепко сжав плечи сына. — Непростые времена требуют непростых мер.

— Но он же такой скучный! — проканючил Дэмиан.

— Рассчитываю на тебя, сынок! — похлопав мальчика по плечам, произнёс мистер Стоун и удалился на кухню.

«Благими намерениями, да?» — удручённо подумал Дэмиан, плетясь включать телевизор.

Миссис Стоун ждала мистера Стоуна на кухне, облокотившись на раковину. По её скрещенным рукам и сведённым к переносице бровям он понял, что разговор им предстоит трудный. Поставив чайник, мистер Стоун против воли засмотрелся на ровное и холодное пламя газовой конфорки.

— Как давно ты понял?

— Совсем недавно.

— И ты молчал?! — взвизгнула Лилия и настороженно выглянула в зал, где Дэмиан смотрел телевизор. Он то ли не услышал, то ли сделал вид, что не слышал.

— Я надеялся, что мне показалось, — тихо произнёс мистер Стоун, когда супруга вновь обратила на него свой пылающий взор.

— Показалось! Тебе показалось! — зашипела она от негодования. — Да тут при малейшем намёке надо всё бросать и бежать, а тут... такое! Нет, Ричард, мы сворачиваемся!

— А его куда? — спросил мистер Стоун, мотнув головой в сторону зала.

— К чёртовой бабушке! А ещё лучше домой, к Дьяволу! — выплюнула раскрасневшаяся от злости миссис Стоун и отошла к окну. Мистер Стоун, подойдя к жене, обнял её сзади.

— Дорогая моя, любимая, всё хорошо, — чувственно прошептал он, поцеловав её в шею. — Вероятность того, что он столкнётся с кем-то, кто его тут же узнает, очень мала — скорее тебе на голову кирпич упадёт. У нас достаточно времени, чтобы пристроить Дэмиана.

— Да сдался тебе этот мальчишка! — истерично вырвалось у Лилии. — Да они нас за него... Они нас просто живьём сожрут! Ты это понимаешь?

— Понимаю. — холодно ответил мужчина.

— И чего ты тогда за этот балласт цепляешься?!

— Сам не знаю, — ответил на выдохе мистер Стоун. — Наверное, мне понравилось быть отцом. Заведём сына, Лили? Только нормального, без балласта.

— Дети — это такой геморрой. Если я и соглашусь, то только на девочку — её хотя бы красиво нарядить можно будет.

— Девочка так девочка, мне без разницы, лишь бы с тобой.

— Ох, Ричи, повезло же тебе со мной!

Дэмиан, услышав из кухни весёлый смех родителей, облегчённо выдохнул.

«А ну да, чего бы им не веселиться — они же вас, девчата, не смотрят», — подумал мальчик, поудобнее расположившись на диване.

☼ ☼ ☼

Разговор вышел коротким, но тяжёлым, так что в свою маленькую квартиру на окраине города Джулия заходила, еле перебирая ногами.

Она с теплотой посмотрела на старый промятый диван, который достался ей таким чудом, что она до сих пор не могла в это поверить. Долгое, очень долгое время он был единственным мягким предметом мебели в квартире. Иногда, когда сил после смен не оставалось совсем, она, по старой памяти, засыпала на нём, иной раз прямо в одежде.

Тут же, не сходя с места, можно было рассмотреть насколько потрепало время старый кухонный гарнитур, доставшийся ещё от прежних хозяев, пожилой пары пенсионеров. Некоторые из шкафчиков совершенно рассохлись и в закрытом состоянии держались только благодаря резинке.

Про спальню и вспоминать не хотелось: чулан, а не спальня, где кроме кровати, платяного шкафа да пары полок, уставленных книгами по медицине, ничего больше не было.

У Стоунов всё было не так: просторный двухэтажный дом в хорошем районе с двумя спальнями, самая маленькая из которой раза в два больше её собственной. Там всегда стоял насыщенный запах выращиваемых миссис Стоун цветов. Дом для семьи.

Её квартира, как ни крути, была рассчитана на одного, притом совсем не требовательного взрослого. Она любила Дэмиана как родного сына, и с радостью уступила бы ему спальню, вернувшись на диван, но каково будет ему? Так же, как Лондон показался ей свирепым и больным зверем после её родного провинциального городка в Сербии, так и Дэмиану эта квартира покажется сараем. Такого рода стресс ему нужно было избегать любыми доступными средствами. Бросить всё и уехать с ним куда-нибудь в провинцию? Хороший вариант, но тогда придётся открыться ему полностью.

Джулия устало опустилась на диван, уперев босые ноги в край журнального столика, и вдохнула полной грудью спёртый воздух, где отчётливо чувствовался запах плесени и пыли. Что поделать: дома она бывала редко, соответственно, и отапливалась квартира редко, а убиралась и того реже.

Время, которое ругают за порчу всего и вся, сослужило ей хорошую службу: теперь она и не думала плакать, оставшись одна без помощи и понимания.

«Ты ведь понимаешь, что в его глазах ты — соучастница?» — против воли всплыли слова в её голове, которые больно кольнули её в самое сердце. Она мотнула головой, прогоняя эту мысль, но было поздно: наваждение уже овладело ей. Женщина с красивым лицом, изуродованным длительной болью, как и много лет назад гневно смотрела на неё, и взгляд её зелёных глаз вгрызался в самую душу.

Джулия резко открыла глаза, словно очнувшись от страшного сна.

— Я подумаю над этим завтра[8], — пробурчала она и, как была, завалилась спать, прикрывшись пледом. Вскоре она забылась тяжёлым сном без сновидений.

[8] «Я подумаю над этим завтра» — знаменитая фраза главной героини романа «Унесённые ветром».

Глава 2. Один

— Дэмиан, — раздался вкрадчивый голос. — Дэмиан, сынок, просыпайся.

Мальчик, с трудом разомкнув глаза, через узкие щёлочки посмотрел на тёмный силуэт отца, что сидел на краю его кровати.

— Сегодня суббота. Уроков нет. — недовольно пробурчал Дэмиан, плюхнувшись обратно на подушку и закрыв глаза.

— Я знаю.

— И факультативов нет. И экскурсий. И даже кино. Ничего нету. — буркнул Дэмиан, и отвернулся от света, проникавшего в его обитель из коридора.

— И это я знаю. Просыпайся, сынок, давай, — сказал мистер Стоун, потормошив сына за плечо.

Дэмиан, недовольно застонав, сел, облокотившись спиной на спинку кровати, и широко зевнул.

— Сколько времени? — спросил мальчик, протирая режущие глаза.

— Пять утра.

— Пять утра?! — вскрикнул Дэмиан, почти проснувшись. — Почему так рано, что случилось?

— Видишь ли, сынок, мы уже пару дней как подумываем продать квартирку в Гарруче, а вчера вечером нашёлся покупатель. Нужно брать его тёпленьким, поэтому мы срочно летим туда.

Даже не смотря на то, что та квартирка была маленькой и остро нуждалась в ремонте, Дэмиану она нравилась даже больше, чем их дом в Лондоне. Она была уютной, с захватывающим видом на море, а по утрам там потрясающе вкусно пахло свежей выпечкой, которую можно было купить на первом этаже. Он с нетерпением ждал летних каникул, чтобы снова там побывать.

— Жалко.

— Да, жалко. Но времена сейчас трудные, нужно подготовиться, затянуть пояса. Надеюсь, когда-нибудь мы сможем купить что-нибудь в Картахене или даже в Барселоне.

— В Барселоне было бы здорово: мне там понравилось.

— Ты помнишь ту поездку?

— Конечно! Там я впервые покатался на колесе обозрения.

— Ты в Барселоне был на колесе обозрения? Что-то я такого не припомню.

— Потому что тебе стало плохо после первой же карусели, и мы с мамой пошли туда вдвоём, оставив тебя отдыхать на скамейке. Это было в том парке с дурацким названием, как же он...?

— Тибидабо?

— Точно!

— Ох, Тибидабо! Сколько же денег я там...

— Ричард! — в дверном проёме показалась миссис Стоун, надевая серёжки. — Что ты сидишь, у нас осталось мало времени! Дэмиан, с добрым утром, вставай и одевайся! Закроешь за нами дверь!

— Дорогая, не беспокойся, мы успеем!

— Мы должны, мы просто обязаны улететь этим рейсом! Нам нельзя мешкать!

— Я знаю! Я быстро, обещаю!

Миссис Стоун, фыркнув, исчезла в глубине коридора.

— О чём это я? А, ну, не важно. Обратные билеты мы уже взяли, вернёмся в среду вечером. Слушай, как я и говорил, нужно подзатянуть пояса, а услуги няни нынче дорогие. Да и взрослый ты уже для няни — тебе уже целых тринадцать лет! Боже мой! — вдруг удивлённо воскликнул мистер Стоун. — Тебе же уже целых тринадцать! Как же быстро летит время!

— Ричард, клянусь Богом! — послышался из коридора недовольный голос миссис Стоун.

— Извини, дорогая, уже закругляюсь! Итак, ничего, если мы оставим тебя одного?

Дэмиан, которому против воли тут же вспомнила сцена из «Один дома», с жаром ответил: «Нет, что ты! Я абсолютно за!»

— Но пап... — начал он смущённо.

— Что, сынок?

— Могу я пригласить в гости Роско и Барнаби?

Мистер Стоун одним выражением лица ясно дал понять, что ему категорически не нравится данная затея.

— Мы после себя всё уберём, обещаю! А к маминым цветам я их и близко не подпущу! Пожалуйста, пожалуйста!

— Ладно, — после невероятно долгого, по мнению Дэмиана, раздумья ответил мистер Стоун.

— Спасибо! — радостно воскликнул мальчик, крепко обняв отца.

— Полно, полно, — улыбаясь, сказал мужчина, похлопывая сына по спине. — Но не привыкай к подобному. И никому не говори, что ты остался дома один! — произнёс он, когда вновь взглянул Дэмиану в лицо. — Ты знаешь, что справишься один, мы с мамой это знаем, но некоторые, в особенности учителя, считают, что ребёнок должен оставаться под присмотром взрослых до самого своего совершеннолетия! Если что — иди к Джулии, её адрес я записал тебе в памятку.

Прощание вышло несколько холодным: с матерью они быстро обнялись, а отец так долго напоминал кому и в каких случаях звонить, что не успел даже этого. Впрочем, родители Дэмиана часто отправлялись в командировки, поэтому подобные прощания были уже некой поднаторевшей обыденностью.

— Ты позволил ему пригласить друзей? — спросила Лилия, когда её муж вернулся со стаканчиком кофе. Они уже прибыли в аэропорт и ожидали открытия регистрации.

— Да. Считай, что это мой ему прощальный подарок.

— Прощальный подарок, — задумчиво протянула женщина.

— А почему нет? Ты ведь и сама видишь, что он хороший ребёнок, которому, кхм, немного не повезло с родителями.

— Ну да, наверное. А тот противный мальчишка придёт?

Мистер Стоун широко улыбнулся.

— Ты его так и не простила?

— Такое не прощают. Моя бедная девочка, я так по ней скучаю...

☼ ☼ ☼

Через пару часов нагло разбуженные Дэмианом друзья стояли на пороге его дома. Барнаби, широко улыбаясь, тепло поприветствовал друга и прошёл в глубь дома. Роско же, сдвинув светлые брови к самой переносице, недоверчиво смотрел на Стоуна. К груди он прижимал приставку так же бережно, как некогда прижимал щенка.

— В чём подвох?

— Нет никакого подвоха, — устало произнёс Дэмиан.

— Есть! И пока ты мне не скажешь...

— Либо ты сейчас зайдёшь сам, либо с помощью моего волшебного пенделя! — раздражённо произнёс Барнаби, вдруг оказавшись у Дэмиана за спиной. — Он всю дорогу бурчал! — сказал он, заметив недоумённый взгляд Стоуна. — «Бу-бу-бу, с чего его родителям вдруг позволять такое? Это подстава, это розыгрыш, бу-бу-бу»! Задолбал!

— Если ты мне не веришь, можешь ехать домой, мы и без твоей приставки неплохо проведём время! Барби, у нас есть вкусняшки?

— Полный рюкзак, включая фирменные тосты моей мама.

— С тунцом?

— Естественно!

— Кайоффф...!

Роско, окинув одного и другого недовольным взглядом, взял дом Стоунов штурмом. В гостиной он остановился, прислушиваясь, ожидая, что со второго этажа, метая молнии, спустится миссис Стоун.

— А что если они внезапно вернутся?

— Да подключай уже! — хором крикнули Дэмиан и Барнаби.

Только после того как Роско, зайдя на сайт авиаперелётчика, удостоверился, что самолёт со Стоунами уже в воздухе, он, наконец, поверил, что подставы ждать не следует, а от того расслабился, даже позволив себе лестные комплименты в адрес кулинарных способностей миссис Вэнс.

— Так они там до... Да твою же ж! — спросил Роско, получая виртуальный апперкот по челюсти.

— До среды, — через силу ответил Дэмиан, сосредоточенно вспоминая комбинацию для «спец-приёма»: он выигрывал, но разница была незначительной.

— Давай, Дэмиан, у тебя ещё ни одного поражения не было! — воскликнул Барнаби, отправляя в рот очередную порцию чипсов.

— Угу... Есть! — восторженно закричал Дэмиан, победно поднимая джойстик. —Ха-ха! Я — чемпион!

— Да как так то?! — гневно крикнул Роско. — Ты играешь раз в полгода! Как ты меня обыграл уже три раза?!

— Играть учись, нубяра!

Маленькая диванная подушечка миссис Стоун попала прямо Дэмиану в лицо, и он, заливаясь звонким смехом, упал на диван.

— Читерит собака! Отвечаю читерит! — Роско с красным от возмущения лицом обратился к Барнаби.

— У него просто реакция хорошая.

— К чёрту его и его реакцию! Играть будешь?!

— Буду! — Барнаби протянул руку, чтобы взять джойстик Дэмиана, но Роско перехватил его.

— Вот этими жирными сосисками ты собирался взять джойстик моего отца?!

— На себя посмотри, доходяга!

— Он имеет ввиду, что у тебя руки жирные от чипсов, — примирительно уточнил Дэмиан.

— А, сейчас помою! — ответил Барнаби и, стараясь не запачкать ковёр, на удивление ловко, для своего телосложения, поднялся без рук.

После «Орхипакалипсиса», как в шутку прозвали последний День Рождения, на который Дэмиану разрешили привести домой друзей, Барнаби более в доме Стоунов не бывал, но планировка дома была схожа с домом его бабушки. Открыв, как он думал, ванную, он с удивлением обнаружил крошечную кладовую, где не было ничего, кроме тумбочки, да располагающегося на ней стационарного телефона. Барнаби удивился, припоминая, что видел ещё один телефон в прихожей.

Закрыв кладовую, он решил больше не тратить времени на поиски ванной, а просто помыть руки на кухне.

— Эй! — вскрикнул Роско, когда, вернувшись, Барнаби зажал его лицо между своими мокрыми ладонями.

— Зато теперь ты точно знаешь, что руки я вымыл. А зачем у вас в кладовой стоит телефон? — спросил Вэнс, вытирая руки о толстовку.

— Осталось от прежних хозяев. Отец то ли не захотел убирать, то ли забил на это. От неё всё равно мало проку — место в ней с гулькин нос. Хотя, — задумчиво произнёс Дэмиан, — по плану она должна быть больше.

— Может, миссис Стоун замуровывает там всех непослушных мальчиков? — загадочно произнёс Барнаби.

— Или у мистера Стоуна там кладовка с гитарами, — ехидно вставил Роско.

— Если там что-то и есть, то замуровано оно капитально, — дёрнув плечами, ответил Стоун.

— Кстати, Дэмиан, чего на тебя Дайяна так взъелась? — спросил Барнаби.

— Ага, который день смотрит на тебя как удав на кролика.

— Да если бы я знал! — возмущённо воскликнул Дэмиан. — Я ей и слова плохого не сказал!

— А может сказал!

— Да не говорил я!

— А ну колись как дело было!

— Да! Колись живо!

— Да блин, на следующий день после того случая в парке я решил купить маме кружку в «Британском фонде сердца»...

— Потому что только там хватит что-то купить на твои «карманные»? — саркастично спросил Роско.

— Да, — резко и недовольно буркнул Дэмиан. — Но не суть. Дайяна, короче, со мной пошла. Мы говорили, а потом у неё появились срочные дела, и она ушла. Всё. А на следующий день она со мной уже даже не поздоровалась.

— Барби, у тебя дома баб вагон и маленькая тележка, что скажешь?

— Что стульчак надо опускать после каждого похода в туалет, иначе «тебя так выпорят, что даже по-большому ты будешь ходить стоя».

— Ты делал это стоя? А это вообще как это... — удивлённо спросил Роско, так задумавшись, что в полной тишине можно было бы услышать скрежет извилин в его голове.

— Нет, не делал. Мне хватило словесного предупреждения. Моя мама, знаешь ли, всегда своё слово держит. Дэмиан, а что последнее вы обсуждали с Дайяной?

— То что её мама постоянно теряет зонтики, — задумчиво ответил Дэмиан. — Нет, кажется, она спросила какая версия «Гордости и предубеждения» мне нравится.

— И что ты ответил?

— «Гордость и предубеждение и зомби», конечно же!

— И что, она на это обиделась?

— Ну походу да!

— Но это же реально лучшая версия! — возмущённо воскликнул Барнаби.

— Пфф, очередная жвачка для мозгов, совсем как... — Роско запнулся, встретившись взглядом со взглядом Барнаби, который был столь же понятен и бескомпромиссен как треснувший под ногами лёд в весеннюю пору. — А впрочем, — неестественно высоким голосом произнёс Коннор и, откашлявшись, продолжил, — а впрочем, к чёрту этих девчонок! Хватай джойстик, Барби, и трепещи в ожидании полного и тотального уничтожения!

— А разве «полный» и «тотальный» не...?

— FIGHT!!!

☼ ☼ ☼

Войдя утром в класс, Дэмиан невольно взглянул на настенные часы. Нет, всё верно — до урока оставалось десять минут, так почему до сих пор нет почти трети класса?

Обменявшись на этот раз взаимно-настороженными взглядами с Дайяной, Дэмиан посмотрел на Роско, который, уперев голову в согнутую в локте руку, читал книгу. Поначалу он не хотел тревожить друга, однако когда за пару минут Роско так и не перевернул ни одной страницы, то осмелился подсесть рядом, одолжив стул опаздывающего одноклассника.

— Привет, — сказал Дэмиан. Коннорс посмотрел на него так удивлённо, будто до этой самой секунды Дэмиана во всей необъятной вселенной просто не существовало.

— Привет, — негромко ответил он, уткнувшись обратно в книгу.

«Учебник по математике, открытый на теме, которую мы уже прошли. Дело дрянь...» — подумал Стоун, мельком заглянув в открытую книгу.

— Что-то Барби сегодня задерживается.

— Он тоже заболел, — буркнул Роско, и мозг Демиана оцарапало слово «тоже». Он достаточно хорошо знал друга, чтобы понимать: заболел кто-то очень дорогой для него.

— Твоя мама заболела? — осторожно спросил он, и Роско посмотрел на него так, что он понял всё без слов. — Мне очень жаль, правда.

— Спасибо.

Стоун, посидев ещё немного, поднялся, чтобы уйти.

— Дэмиан, — сказал вдруг Роско, со всей серьёзностью посмотрев на друга, — это не «просто простуда», как говорят некоторые. Моя мама никогда даже больничный не брала — приходила на работу даже с температурой. А теперь она если не спит, то стонет, потому что у неё всё тело ломит.

— Может, мне временно к тебе перебраться?

— Ты что, дурак? Сам хочешь заболеть? Нет, это исключено! К тому же отец сказал, что переберётся к нам на время пока мама болеет.

— Я понял. Ну ты это, обращайся, если что, — сказал Дэмиан со всей неловкостью от вымученности этой нужной, но, по сути, бестолковой фразы: чем он в принципе мог помочь в данной ситуации?

— Угу, — буркнул в ответ Роско, вновь уткнувшись в книгу.

На следующий день Дэмиан сверлил взглядом царапину на стене, которой прежде не было видно из-за светлой головы Коннорса. Как на зло из мальчишек в строю осталась только та троица, по вине которых Стоун впервые в жизни поучаствовал в драке. Дэмиан не то что говорить — он даже смотреть на них не хотел, опасаясь вызвать в них желание взять реванш. Всё же он один, без грузного, но ловкого Барнаби и тощего, но кусачего Роско, был весьма лёгкой целью для троих одноклассников примерно его весовой категории.

Стоун вновь посмотрел на экран смартфона, где непрочитанным сообщением завис простой, но важный вопрос: «Как ты?» Барнаби болел, у Роско болела мама, а Джулия была занята больными. Болезнь, словно безжалостный и неуловимый террорист, взяла в плен почти всех кого он ценил, только вот требований никаких не озвучила. Осталось ещё только чтобы родители заболели, и тогда всё — он будет разбит в пух и прах.

«Так вот почему одинокие старики сходят с ума», — невесело подумал Дэмиан, невольно вспомнив миссис Браун, которая своими придирками по поводу и без достала уже всю улицу.

— Кажется, Дэмиан, ты задумался над чем-то очень интересным, — сказал учитель по математике, мистер Олдрич, совершенно внезапно оказавшись возле мальчика. — Может, поделишься с нами?

— Я думал над тем как быстро люди сходят с ума от одиночества, — не задумываясь ответил Дэмиан, приковав к себе удивлённые взгляды как одноклассников, так и учителя.

— Однако... — протянул мистер Олдрич. — И тем не менее, на уроках математики не место таким думам. Выходи к доске, будем пример разбирать.

Среда, хоть и была такой же пустой и тихой, Дэмиана всё же радовала: вечером возвращались родители. Этой радостью мальчик хотел поделиться с родителями, а потому по дороге из школы купил батат, который в любом виде обожала миссис Стоун, и всё для салата из квашеной капусты, который за обе щёки уплетал мистер Стоун. Себе же Дэмиан взял готовый митлоф[9], захотев чего-нибудь очень мясного.

[9] Митлоф — мясной рулет из фарша в форме буханки.

«Скромно, зато всё, что нравится», — подумал Дэмиан, осматривая разложенные на кухонном столе продукты. Скромно, потому что его радость от возвращения родителей включала в торжественный ужин, по меньшей мере, три мясных блюда, каждое сложнее предыдущего.

Когда внезапно зазвонил стационарный телефон, Дэмиан вздрогнул от неожиданности, и нож, плавно скользящий по очередному клубню, сорвался, больно задев палец. Тут же образовалась большая капля крови.

— Проклятье! — выругавшись, Дэмиан оторвал несколько листов бумажных полотенец, приложив их к ране.

«И кого нелёгкая дёрнула?»

— Аллё?

— Ты почему трубку не берёшь? — послышался недовольный голос мистера Стоуна.

— Вот, взял же, — недовольно ответил Дэмиан.

— Мобильник почему не берёшь?! Я уже сколько звоню!

Мальчик, нахмурившись, достал из кармана мобильник. Список входящих вызовов за сегодня был чист.

— У меня нет от тебя пропущенных.

— Как нет?! Я ведь звонил!

— Вот так нет! Я тебе уже давно говорю, что мой телефон не всегда работает как надо! Он старый, его надо менять! — на том конце послышался тяжёлый вздох, означающий, что мистера Стоуна опять душит жаба.

— Посмотрим. Тут такое дело: наш рейс отменили, сегодня мы не прилетим.

Дэмиан почувствовал как эти слова легли внутри него тяжёлым грузом. В районе солнечного сплетения больно кольнуло.

— А когда прилетите? — спросил мальчик с надеждой, которая тут же была убита ответом мистера Стоуна.

— Хотел бы я это знать! Чёртов вирус! Чёртов карантин! Я — поданный Великобритании, почему я должен сидеть в карантине в Испании?! Чёртов Евросоюз! Жили же все нормально, по-отдельности, нет, надо же было... Я не завожусь, Лилия, спокоен я, спокоен! Эх, ладно, Дэмиан, я завтра попробую нанять машину, может так пропустят!

— У нас с понедельника карантин в школе...

— Вот как? Нет, нет, мы вернёмся до понедельника, не переживай! Я обязательно что-нибудь придумаю! Что? Ах да, Дэмиан, ты цветы поливаешь?

— По расписанию, — недовольно буркнул мальчик. Про цветы-то его мать вспомнила. — Как мама?

— Переживает, вся на нервах, в общем... В общем, сам понимаешь!

— Да, понимаю... Ай! — вскрикнул Дэмиан, когда, машинально согнув руку в кулак, почувствовал резкую боль.

— Ты чего?

— Я палец поранил, когда картошку чистил. Ещё не успел обработать.

— Ох, нехорошо. А она... не затянулась?

— Чего? — Дэмиан посмотрел на рану. Разрез был глубоким, и рана отвратительно пульсировала. — Нет, конечно, кровь до сих пор идёт.

— На ковёр, я надеюсь, не попало?

— Нет, конечно, я же не самоубийца, — ответил Дэмиан, посмотрев на любимый ковёр миссис Стоун, который она урвала на распродаже за цену, значительно отличающуюся от его реальной стоимости. Собственно, мальчик даже не удивился бы, узнав, что ковёр она буквально вырвала из чьих-нибудь мёртвых рук.

— Ясно. Это хорошо. Вот что: в ванной на втором этаже на верхней полке стоит небольшой пузырёк из тёмного стекла. Возьми оттуда одну таблетку и разрежь пополам. Одну половинку расточи в порошок и посыпь на рану, а вторую выпей. Если будет сильно щипать, то выпей вторую таблетку. Понял?

— Понял.

— Молодец! Всё, Дэмиан, мне пора. Позвоню как появятся новости! Пока!

— Пока...

Дэмиан повесил трубку и ещё пару мгновений стоят в прострации. Сегодня родители не приедут, а когда приедут — не понятно. Мысль, вроде, простая, но Дэмиан решительно не хотел её принимать, потому что вдалеке тёмной и острой тенью маячила мысль, что домой родители вернутся уже только после окончания карантина.

«Нет, — подумал Дэмиан, мотнув головой. — Они найдут способ вернуться до карантина. Он что-нибудь придумает, обязательно. Мой отец такой — находчивый».

Найти нужный пузырёк оказалось не сложно: он был такой один. Таблетки, без острых краёв, напоминали самодельные.

«Может, это Джулия сделала? Она в таком спец».

Расколов таблетку на две части, Дэмиан аккуратно размолол половинку на куске бумажного полотенца. Мальчик, предварительно промыв рану под струёй холодной воды, как и наказал ему отец, высыпал порошок на место пореза. Боль слабо напоминала «лёгкое пощипывание». Скорее это было похоже на то, как если бы к открытой ране приложили раскалённый до красна кусок металла.

Мальчик, согнувшись пополам, терпел, не решаясь закрыть ладонь или смыть порошок. Наконец, через несколько мучительных мгновений, боль прошла. Дэмиан, тяжело дыша, посмотрел на рану: кровь застыла, образовав корочку.

Отдышавшись, мальчик посмотрел на вторую половину таблетки.

«Может, так больно потому что у неё закончился срок годности? Тогда стоит ли её принимать?»

Дэмиан долго рассматривал половинку, прежде чем, зажмурившись, отправил её в рот, а потом так же быстро, не думая, проглотил и вторую таблетку. Вместо боли, которую он инстинктивно ожидал, наступила чудовищная сонливость. Добравшись до своей комнаты он, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Недоочищенные клубни батата, несделанные уроки и нечищенные зубы остались проблемой завтрашнего дня.

☼ ☼ ☼

Согласно будильнику, Дэмиан проспал почти двенадцать часов. Согласно собственным ощущениям, он не спал вообще.

Сонливость никуда не делась, и вставать не хотелось вообще, так что даже перевернуться на спину и не закрывать глаза дольше минуты уже было для Дэмиана маленькой, но весомой победой. Кое как поставив ноги на пол и приведя верхнюю половину туловища в вертикальное положение, он вдруг обратил внимание на вчерашнюю рану. Она уже полностью покрылась корочкой, которая даже успела засохнуть, и больше не болела при сгибании и разгибании пальца.

«О, не зря вчера страдал», — подумал Дэмиан.

Глава 3. Обострение

Пару недель назад он не раздумывая вогнал бы свой кулак в морду тому, кто посмел бы сравнить его с крысой. Но сейчас крыса, загнанная в угол, в своём отчаянном желании жить была для него, скорее, недостижимым идеалом. Он не мог и не хотел сражаться, потому что всё его естество заполнил страх.

Человек не должен так бояться, сверхчеловек — тем более. Но он боялся. Боялся до дрожи, до заводящегося в лихорадке сердца, и умом понимал, что страх этот иррационален, только вот ничего не мог поделать с этим чувством. Так, наверное, боятся только звери, почувствовавшие первые признаки землетрясения.

Ему бы только одну-единственную возможность выбраться, и тогда он бы в два счёта перебил тех, кто окружил его спереди. Но узкая улица безжалостно окончилась тупиком.

Чёртов Лондон с его чёртовой исторической застройкой.

Обернувшись, он увидел Его. Высокий брюнет, сосредоточение пугающей его силы, преградил ему путь отхода. Взгляд его золотых глаз был спокоен, и спокойствие это тревожило сильнее гнева.

— Пожалуйста, умоляю вас, пощадите! Я больше не...

Взмах руки — и ещё горячая голова с застывшем на ней выражением ужаса упала на холодный бетон.

Брюнет поспешил отойти, чтобы брызжущая кровь не попала ему на одежду.

За его спиной возникли двое: молодые девушка и парень, чьё дыхание сбил быстрый бег.

— Я бы и сам его догнал! — сказал недовольно парень, зло посмотрев на мужчину.

Брюнет не спеша подобрал отрезанную голову и вручил её парню.

— Несомненно, — сказал Он, смотря парню прямо в глаза. Его спокойствие резко контрастировало с еле сдерживаемой яростью парня. — Только вот вы исчерпали свой лимит тремя нашими назад.

Парень задрал голову, прищурив глаза. Напарница вцепилась ему в руку своими коротко подстриженными ногтями.

— Спасибо вам, — сказала девушка примирительным тоном.

— Не за что, Анат, — посмотрев на девушку, ответил брюнет, чуть улыбнувшись. — Хадад, — сказал он, посмотрев на парня прежде чем уйти.

Парень проводил его взглядом, полным ненависти.

— Ты бы его ещё в жопу поцеловала, — зло выплюнул он, резким движением освободив руку.

— Он нам помог! Он нам всегда помогает.

— Да что ты? А ничего, что если бы не такие как он, то их, — он кивнул в сторону трупа, — вообще бы не было?! Или ты об этом не думала?

— Я думала о том, что не хотела бы оказаться на его месте.

☼ ☼ ☼

Пять и два нуля. Ровно пять. Ровно пять утра.

Дэмиан лежал и смотрел на будильник, не понимая, что ему с этим делать. Надо было спать дальше, но он абсолютно выспался — сна не было ни в одном глазу. Но и вставать, вылезая из тёплой кровати в этот тёмный и холодный мир, он не хотел. Даже шевелиться особо не хотелось. Странно и противоречиво, как и всё в последнее время.

С одной стороны, уроков сегодня ожидалось мало, а впереди было два дня выходных. Два дня выходных перед длинным карантином среди четырёх стен в полном одиночестве. Мистер Стоун так и не нашёл способа добраться до Англии ни по суши, ни по воде, и вопрос их возвращения повис в воздухе, хотя его боевой настрой и решительность Дэмиана радовали.

У друзей дела то же шли не лучшим образом. Барнаби стал чувствовать себя лучше настолько, что самой большой его неприятностью стала почти полная потеря вкуса. Как он сам говорил: «Если мама решит сэкономить и вместо кукурузных хлопьев насыпет мне полную миску картонных стружек, я этой подмены вообще не замечу». Состояние миссис Коннорс не стало лучше, но присутствие отца улучшило настроение Роско настолько, что в общем чате он даже впервые за эту неделю пошутил, что мистер Стоун, видимо, обратно не торопится, потому что пытается подхватить вирус, ибо «это ж сколько денег на питании можно сэкономить»! Дэмиан, из любви к отцу, Роско прилюдно пожурил, но, тем не менее, над шуткой посмеялся от души.

А вот Джулия... Джулия пропала, растворилась в работе. Если она и отвечала Дэмиану, то редко и невпопад. И самое обидное, что в её случае просвета не наблюдалось совсем: отовсюду он только и слышал, что пик эпидемии ещё впереди.

В районе солнечного сплетения неприятно кольнуло, и Дэмиан, приняв это за знак, с тяжёлым вздохом начал подниматься.

☼ ☼ ☼

— Не думайте, — сказал мистер Олдрич, — что карантин — это внеочередные каникулы. Вовсе нет! Когда Герберт, наш программист...

— Он ж сисадмин, не? — спросил кто-то из класса.

— Да какая разница? В общем, когда он закончит, вам на электронный ящик придёт ссылка. Что-то там с ней надо сделать, но, в общем, благодаря этому в понедельник наши уроки продолжатся, но уже в удалённом формате. Так как начинать новую тему в пятницу занятие, поверьте мне, неблагодарное, то сегодня мы с вами докажем, что дважды два равняется пяти.

— Но мистер Олдрич, дважды два — четыре! Даже первоклашки это знают!

Все в классе, кроме Дэмиана, дружно закивали. Жжение в районе солнечного сплетения не давало ему расслабиться, присоединиться к общему недоумению.

— Правда что ли? — спросил учитель, хитро улыбнувшись.

«Да что же это?» — подумал Дэмиан. — «Откуда это чувство? Я съел что-то не то? Может, выпил? Или ударился где-то? Или это новый симптом...»

И вдруг мальчик вздрогнул от резкого и громкого звука — это мистер Олдрич уронил на пол маркер. Сердце Дэмиана бешено заколотилось от склизкого чувства наступающей беды, и она действительно пришла, когда обычно тихий мистер Олдрич внезапно громко заговорил.

«Нееет, нет, нет, пожалуйста, не надо!» — подумал он, понимая, что его начинает накрывать приступ. Вот уже глазам стало больно от слишком яркого света, а нос забил химозно-клубничный запах блеска для губ, которым пользовалась его одноклассница, сидящая через ряд от него.

— Дэмиан, тебе не хорошо? — мальчик вздрогнул от страха, когда понял, что к нему обращается мистер Олдрич, который непременно позвонит родителям, и тогда откроется, что их уже почти неделю нет дома. И уж кто-то кто-то, а он этого так не оставит — из всех учителей он был самым дотошным, и сделал бы даже из Роско чемпиона по математике, если бы в своё время не выгорел, занимаясь с его матерью. «Мда, гены пальцем не задавишь», — сказал он, в первый и последний раз вызвав Роско к доске.

— Мне очень нужно в туалет. Можно я выйду? — соврал Дэмиан, сказав правду. В туалет ему действительно надо было, но не по той причине, о которой подумали все остальные в классе, а чтобы успокоить нервы.

— Боже мой, Дэмиан, иди конечно! О таком и спрашивать не надо! Это, кстати, всех касается!

Когда Дэмиан проходил мимо одного из «задир», тот издал пердящий звук, который вызвал взрыв смеха его друзей и косые взгляды девочек и мистера Олдрича, но сам Дэмиан даже не обратил на это внимания. Он думал только о том, чтобы не упасть, забившись в судорогах.

В коридоре Дэмиана встретил удушливый запах средства для мытья полов, от которого его чуть не стошнило. Едкий запах химии словно оседал тонкой плёнкой во рту, поэтому мальчик, вопреки настояниям родителей, ускоренным шагом направился в туалет. Плевать, что он может, споткнувшись, упасть, и тогда боль заполнит всё его сознание — главное побыстрее оказаться одному.

Но в мужском туалете Дэмиан оказался не один: какой-то старшеклассник, покуривая айкос, смотрел видео на смартфоне, и громкий звук эхом отскакивал от стен. Нервы мальчика, оголённые, напряжённые до предела, не выдержали, и его стошнило прямо в раковину.

— Ты бы ещё на пол наблевал, — брезгливо сказал старшеклассник, когда организм Дэмиана взял небольшую паузу.

— Свалил, — прохрипел Стоун.

— Не понял?!

— Свалил! — вдруг рявкнул Дэмиан с непривычной для себя яростью и злобой.

Старшеклассник стушевался. Какое-то смутное чувство опасности накрыло его там, где раньше он бы только посмеялся. Недовольный, он всё же вышел, бросив Дэмиану в дверях: «Придурок». Но самому мальчику не было до этого дела: он уже чувствовал новые рвотные позывы. Только довольно скоро его стало рвать уже не остатками завтрака, а желчью, жёлтой и отвратительно пахнущей. Когда не осталось и её, его забила дрожь, содрогающая всё его тело. Дрожащими пальцами он открыл на полную кран с холодной водой и, подождав пока отвратительное содержимое спустится в канализацию, подставил ладони напору и закрыл глаза, потому что мигающая люминесцентная лампа раздражала его не меньше табачного запаха.

Когда такой же сильный приступ случился в прошлый раз, ему казалось, что хуже уже быть не может, но тогда он переживал его дома, в своей постели, в тёплых объятиях Джулии, которая успокаивала его тихим пением на незнакомом ему языке.

Обида захлестнула Дэмиана с головой: какой смысл был избегать драк, занятий спортом и даже догонялок с друзьями, если приступ случился внезапно и на ровном месте? Когда тогда будет следующий? На контрольной, во время прогулки в парке, на чьём-нибудь дне рождении? Как ему жить и наслаждаться жизнью, зная, что боль может вернуться в любой момент? И сколько ему ещё жить с этим парализующем чувством страха и тревоги? Двенадцать лет? Двадцать? Пятьдесят?

Две горячие слезинки обожгли щёки. Дэмиан спешно вытер их ледяными руками, которые уже чуть онемели от холода.

«Джулия говорила, что нельзя думать о плохом».

Дэмиан подставил лицо потоку. Сначала было больно, но затем, когда напряжённые нервы онемели, а из всех звуков остался только равномерный шум воды, стало легче. Невесёлые мысли возвращались, но он гнал их, сосредотачиваясь на напеве Джулии.

Охладившись, Дэмиан, опёршись на стенку, сполз на пол, где стал дышать медленно и глубоко, как когда-то научила его Джулия. Но болезнь, словно обретя самосознание, при каждом входе будто вонзала иголку в районе солнечного сплетения.

Задержав дыхание, он приложил руку к этому месту и прислушался к собственным ощущениям.

«Это похоже на... сердце?» — подумал Дэмиан, когда почувствовал как под ладонью сжимаются и разжимаются мышцы в такт дыханию. — «А ведь покалывания начались ещё пару дней назад. Это новый симптом? Надо позвонить Джулии».

Дэмиан достал из кармана смартфон, но тому, как на зло, именно сегодня стало намного хуже: экран штормило, и вертикальные волосы, всех цветов и расцветок, закрывали собой всю рабочую область.

— Проклятье! — не выдержав, ругнулся Дэмиан. В районе солнечного сплетения кольнуло сильнее, а телефон, выдав свою максимальную яркость, вдруг потух. Зажатая кнопка питания никак не помогла вновь включить телефон. Дэмиану вдруг стало предельно ясно: телефон отжил своё.

— Все несчастья разом, — удручённо прошептал мальчик.

С чёрного экрана смартфона взгляд его переместился на шрам на пальце. Точнее на том место, где он был ещё вчера. Мальчик осмотрел его и остальные пальцы со всех сторон, припоминая, не перепутал ли он палец. Они все были одинаково красными из-за холодной воды, без корочек и шрамов.

«Мне это приснилось что ли?» — подумал Дэмиан, но ведь кроме пореза были ещё странные таблетки и жуткая сонливость, на счёт которой его не подстебнул, кажется, только ленивый.

И ещё был разговор с отцом, который спрашивал что-то важное, но что именно Дэмиан не мог вспомнить.

«Ладно, пора возвращаться, пока мистер Олдрич меня не хватился», — подумал Дэмиан, с трудом поднимаясь на ноги. Его накрыла слабость, вероятно из-за того, что весь его завтрак оказался в канализации, и всё же чувствовал он себя лучше настолько, что был уверен в том, что до конца урока он точно досидит.

☼ ☼ ☼

Дэмиан так радовался окончанию урока, что, скорее всего, высший балл по математике ему уже не светил, но ему было плевать. Нужно было как можно скорее связать с Джулией — ни о чём другом он думать не мог.

— Самира, можешь, пожалуйста, одолжить свой телефон? — спросил мальчик, догнав одноклассницу в коридоре. — Мой сломался, а мне позарез нужно позвонить.

— Ну ладно, держи.

— Спасибо!

Но телефон категорически отказывался принять номер. Казалось, он жил своей жизнью то самостоятельно переключаясь на другое приложение, то экстремально меняя яркость.

— Чё ты так долго? — раздражённо спросила девочка через некоторое время.

— Прости, он... Он очень глючит!

— Мне этот айфон подарили на Рождество, последняя, между прочим, модель — он не может «глючить»!

— Да ты сама посмотри!

Самира встала рядом с Дэмианом, и на их глазах смартфон самостоятельно перелистнул приложение, потом закрыл два других и повысил яркость. Девушка, нахмурившись, забрала смартфон из руки Стоуна, и техника тут же успокоилась.

— Видимо, он слушается только хозяйку.

— Фу, говоришь как тот мужик в свитере с оленями. Какие последние цифры в номере?

— 02.

Самира ввела цифры, нажала на вызов и отдала телефон Дэмиану. Пошли гудки.

— Это очень странно, потому что айфоны, да будет тебе известно, не глючат, — девушка поджала губы, и легонько закачалась торсом из стороны в сторону. — Можешь спросить у своего друга, который сейчас болеет.

— У Барнаби не айфон.

— Конечно у Барнаби не айфон, ему на такой копить и копить. Я про... второго твоего друга.

— Роско? Он не болеет.

— И почему же он тогда не в школе?

— У него заболела мама, он на карантине.

— Вот оно что, — протянула Самира, и на мгновение лицо её стало печальным. Но оно быстро вернулось к своему привычному выражению лёгкой брезгливости ко всему и вся. — Бедная миссис Коннорс, осталась совсем одна. Какая от этой полторашки может быть помощь?

«Бесполезно», — подумал мальчик, когда гудки сменились сообщением от оператора. В последнее время из-за сильной занятости Джулия могла долго не отвечать на звонки.

Один из задир, проходя мимо Дэмиана, специально задел его плечом и развернулся, чтобы сказать колкость, но, вздрогнув, осёкся, потеряв дар речи. Такого серого лица, какое было у Дэмиана в этот момент, он не видел ни разу в жизни. И лицо это было искажено не недовольством, а настоящей злобой.

Стоун, ощутив жжение на лице, согнулся, уперев руки в колени. Он тяжело задышал, почти захрипел.

— Что с тобой? — испуганно спросила Самира, положив руку на плечо мальчика. — Тебе не хорошо?

— Это просто небольшое... Держи, — тихо ответил Дэмиан, протянув однокласснице смартфон.

— Дэмиан, с тобой всё хорошо?! — спросила подбежавшая Дайяна, положив руку ему на спину.

«Это плохо... Соберись, тряпка!» — подумал Стоун и на глубоком вдохе распрямился.

— Всё нормально, — сказал он, попытавшись улыбнуться, но его улыбка больше походила на защемлённый нерв. — Мне просто надо домой, полежать немного...

— Точно всё нормально? — крикнула Дайяна в спину удаляющемуся мальчику.

— Конечно! — не оборачиваясь, ответил Дэмиан, махнув рукой.

Девочки настороженно переглянулись.

— Давно Дэмиан начал красить ногти? — вдруг спросила Самира.

— Что? Красить ногти?

— Да. Когда он мне телефон передавал, они у него были матово-чёрными. Надо будет потом спросить, что за лак — так интересно выглядит.

☼ ☼ ☼

К больнице, где работала Джулия, Дэмиан приехал еле живой. Неизвестно что больше любил попавшийся ему таксист: дешёвый освежитель воздуха или громкие комментарии в адрес нерадивых автомобилистов.

Перешагнув порог больницы, Дэмиан ощутил, казалось тысячу новых запахов: медикаменты, хлорка, духи и... кровь?

Мальчик обернулся; в нескольких метрах от него сидел мужчина, по руке которого, несмотря на перевязку, стекала кровь. Дэмиан как заворожённый смотрел на тёмную вязкую жидкость, медленно стекающую по коже. Он никогда раньше не обращал внимания на запах крови, собственно, он никогда прежде не думал, что она вообще чем-то пахнет, но теперь её запах затмевал собой все остальные. Стоун нервно сглотнул.

Вдруг в Дэмиана кто-то врезался, и он невольно отвлёкся. Когда он вновь посмотрел на мужчину, его рану уже осматривала медсестра. Наваждение пропало.

— Добрый день, — измученно протянул мальчик, наконец-то добравшись до регистратуры. Медсестра смерила его долгим, оценивающим взглядом.

— Идентификационная карта есть? — наконец произнесла она.

— Есть.

— Ну так доставай, чего стоишь?! На что жалобы?

— Жалобы..? Нет, я не... Вы можете вызвать мисс Одли? Она медсестра.

— Мисс Одли? Мисс Одли... Нет у нас таких.

Дэмиан опешил, глупо заморгав. Джулия точно говорила, что работает в этой больнице, этот адрес был записан в памятке, оставленной ему отцом. Ошибки быть не могло.

— Вы, должно быть, что-то путаете...

— Мальчик, я работаю в этой больнице больше двадцати пяти лет, и помню всех медсестёр! Всех, даже тех, кто уже здесь не работает! Мисс Одли у нас нет!

Дэмиан почувствовал укол в районе солнечного сплетения.

— Джулия, — сказал он сквозь зубы. — Джулия Одли.

— А, Джулия! — морщинки на лбу медсестры тут же разгладились. — Так бы сразу и сказал! Сейчас я её наберу. Мисс Одли, ха! — сказала она уже тише, словно только сейчас узнала фамилию Джулии. Хотя для такой как она мисс Одли, скорее всего, была даже не Джулией, а Джулс, Джули или вовсе «эта, которая...». — Аллё? Да, я поняла, тут мальчик пришёл... — она вопросительно посмотрела на него.

— Что?

— У мальчика нет имени? — сказала она, прищурившись.

— А, Дэмиан. Дэмиан Стоун.

— Дэмиан Стоун...

Как только мальчику показалось, что всё наконец-то разрешилось, медсестра припечатала его фразой: «Передай ей по возможности».

— Мне надо увидеться с ней сейчас же! — не выдержав, прикрикнул в отчаянии Дэмиан.

— А рожу тебе вареньем не намазать?!

— Вы не понимаете, это срочно!

— Мальчик мой, я слышу эту фразу по сотню раз на дню уже как пару месяцев! Это больница: здесь всегда всем всё срочно! Джулии передадут, чтобы она с тобой связалась — на этом всё! Если других вопросов нет — иди и не мешай работать!

Дэмиан, насупившись, кое как выдал из себя: «Благодарю за помощь» — и вышел из здания, не в силах и дальше терпеть эту какофонию звуков и запахов.

Хотелось заплакать от обиды и беспомощности, но даже на это уже не было сил. Хотелось оказаться дома и, уткнувшись лицом в мягкую подушку, заснуть глубоким сном, чтобы, проснувшись, быть уже здоровым и полным сил.

«Проклятье! И куда теперь?» — подумал Дэмиан. Самым простым решением было поймать такси, но от мысли, что ему опять придётся ехать в замкнутом пространстве, даже ещё и, скорее всего, простоять несколько часов в пробке, его воротило. Метро и автобусы в этом плане были не лучше.

Вспомнив, что недалеко от больницы есть парк, Дэмиан направился туда. Возможно, посидев в тишине на свежем воздухе, он достаточно окрепнет, чтобы дождаться Джулию.

☼ ☼ ☼

Дэмиан понял, что заблудился, когда десять минут, за которые обычно доходила Джулия, давно закончились, а парка так и не было видно. Какие-то гаражи, авторазборки, частные дома вперемешку с заброшенными зданиями — всё это и не думало заканчиваться. Дэмиан был уже согласен и на такси, и на метро — всё что угодно, лишь бы вернуться домой. Но в какой-то момент мальчику стало так худо, что он, найдя небольшой участок с газоном на тротуаре, сел, облокотившись о дерево.

Это был тихий район с классическими двухэтажными домами, где практически не ездили машины. Поэтому слова, раздавшиеся над его головой, были подобны грому в ясный день: «Слышь, пацан, подкинь налика — на газировку не хватает». К нему обращался молодой парень, лет на пять-семь старше самого мальчика.

— У меня нет налички, всё на карте, — с трудом ответил Дэмиан. В горле всё пересохло до боли.

— Тогда гони карту, — сказал второй, присев перед мальчик на корточки. В районе солнечного сплетения больно кольнуло.

— Я не могу. Мне нужно уехать домой, потому что я болен.

— Пешком до больницы дойдёшь, тут недалеко.

— Мне нельзя в больницу!

— В больницу нельзя, а домой можно. Сдаётся мне, нам, парни, брешут, — сказал второй, обращаясь к двум своим друзьям. Один победно улыбнулся, а второй нахмурился.

И только тут Дэмиан обратил внимание на большую странность: он никогда не был в больнице, и родители строго-настрого запрещали ему обращаться к кому-то кроме Джулии. Почему? И почему, чёрт возьми, он не поднял этот вопрос раньше?

От злости он сжал кулаки, нахмурив брови. В районе солнечного сплетения кололо уже без остановки.

— Том, он реально какой-то бледный. Может, ну его?

— Хью, как по-твоему, он бледный?

— Бледный? Не, розовенький, как свинья, которую он пытается нам подложить.

— Вот и я так думаю. А если я кого не люблю, хрюшка, так это лгунов. Поднимайте.

— Не надо! — прохрипел Дэмиан, когда Хьюго и Радик подняли его и потащили за бетонные ограждения, которыми был ограждён задний двор какого-то не то предприятия, ни то склада.

Его не покидало предчувствие, что сейчас случится что-то очень плохое.

— Мы скоро взлетаем, сэр.

— Хорошо, — ответил его начальник, высокий брюнет с золотыми глазами. — У тебя, в принципе, ещё есть шанс остаться.

— Никогда не любил Лондон в это время года: промозгло, сыро и ветрено. Лучше я прилечу сюда летом. С вашего, конечно, позволения.

— Посмотрим.

Не успел Дэмиан оказаться на своих двоих, как сильный удар по лицу уложил его на асфальт. Мальчик застонал от боли: из-за обострения болело сильнее, чем когда-либо ранее. Томас, парень, что его ударил, поставил ногу на лицо мальчика и чуть склонился.

— Запомни раз и навсегда: взрослым врать не-хо-ро-шо!

— Я не врал, — прохрипел Дэмиан. Пульсирующая боль, бьющая по всем нервным окончаниям сразу, не давала нормально дышать. Ногти на пальцах рук, сведённых судорогой, заскрежетали по асфальту.

Как ни странно, сейчас Дэмиан обрадовался бы, стошни его. Казалось, что так ему станет легче, что гадость, заставшая где-то внутри, выйдет и перестанет отравлять его организм.

— Ты мне ещё, падла, перечить будешь? — со злостью спросил Томас и с размаху ударил Дэмиана ногой в живот.

Боль, вспыхнувшая так ярко, что у него перехватило дыхание, отправила его в темноту.

Самолёт оторвался от земли, уверенно набирая высоту.

— Нам надо приземлиться, — неожиданно сказал брюнет тоном, не терпящим возражений.

— Что? — спросил Эдмунт, посмотрев на своего начальника. Тот был абсолютно спокоен и просто смотрел в окно, подперев подбородок рукой, но с ним было что-то не так. Его глаза ярко светились даже в лучах солнечного света, и Юманс, видевший это крайне редко, понял, что сейчас происходит что-то крайне важное. Кивнув, он кинулся к пилотам.

— Они сделают круг и зайдут на посадку, — сказал мужчина, вернувшись.

— Нет. Надо сейчас.

— Сейчас не...

Юманса отбросило к противоположному краю так, что он больно ударился затылком о край иллюминатора; погас свет и где-то в глубине испуганно вскрикнула стюардесса, а пилоты, чертыхаясь, пытались усмирить многотонный аппарат, который, словно обретя самосознание, ни в какую не хотел их слушаться. Помощник, прижатый к стенке центробежной силой, посмотрел на своего начальника: тот и не шелохнулся, будто был не живым человеком, а искусно выполненной статуей.

Эдмунт выглянул в иллюминатор. Вопреки законам физики, самолёт разворачивался вокруг своей оси. Совсем скоро он будет готов заходить на посадку.

— Ты его убил?

— В смысле убил? — возмущённо спросил Томас. — Вон — дышит.

— Он как-то странно дышит.

— Ага, у меня дед так же хрипел перед тем как откинулся.

— Да пофиг. В сумке есть чё?

— Ща посмотрю. Не, тут только тетради и старая мобила. Дохлая — не включается.

— Мобилу забери, отдадим Цыгану на запчасти. Карточки нет?

— Нет. Видимо, где-то в карманах.

Томас посмотрев в сторону Дэмиана. Тот, поднявшись, стоял на чуть согнутых ногах, низко склонив голову. Его дыхание, шумное и прерывистое, на выдохе переходило в некое подобие рыка.

Томас, переживший несколько уличных драк, на секунду замер. У него отчего-то возникло тоже чувство, как когда Ленни-Жирная-Задница, детина, размером с сумоиста, вышел против него с куском арматуры. Но ему ли, Томасу, бояться щуплого ученика средней школы?

— Э, хрюшка, карточку отдал, — Дэмиан в ответ на это лишь чуть повернул голову. Его дыхание стало ровнее. — Да ты не хрюшка, ты баран упёртый!

Томас, подойдя к Дэмиану, схватил того за ворот одежды, но тут же получил удар кулаком в лицо. Сила, вложенная в этот удар, частично раздробила нижнюю челюсть, и она, лишившись места крепления, уродливо повисла кровавым ошмётком. Череп, впечатанный в стену, треснул, словно перезрелый арбуз.

Единственное, что запомнил Томас — это золотые глаза в обрамлении чёрных, как беззвёздная ночь, белков.

Самолёт приземлился не совсем мягко, но благополучно.

Мужчина стоял посреди взлётно-посадочной полосы, закрыв глаза. Он полностью погрузился в себя, стараясь не упустить то странное чувство, которое он не испытывал уже очень, очень давно.

Радик и Хьюго замерли на месте, боясь пошевелиться. Их друг Томас сполз на асфальт. Его глаза с расширенными зрачками беспорядочно бегали из стороны в сторону, а левая рука пыталась, видимо, прикоснуться к челюсти, но постоянно промахивалась.

Щуплый же ученик средний школы длинными и чёрным языком жадно слизывал с кулака чужую кровь. Длинные чёрные когти длинной с половину фаланги и заострённые зубы с чёрными прожилками внушали низменный, животный страх.

Хьюго, приготовившийся бежать, сделал, как ему казалось, очень тихий шаг назад, но тварь перед ним это услышала. В лице тёмно-серого цвета, испещренными глубокими чёрными морщинами, будто под тонкой, словно рисовая бумага, кожей не было ни грамма жира, уже трудно было узнать Дэмиана. Его золотые глаза с узкими, как щёлки, зрачками с звериной злобой смотрели на парней.

— Бежим! — крикнул Хьюго, но он не успел даже развернуться, как Дэмиан повалил его, впившись ему в шею зубами и выдернув кусок мяса. Быстро проглотив его, он припал к ране, жадно поглощая бьющую фонтаном кровь.

Макдафф, лишенный возможности кричать, хрипел от боли. Он протянул своему другу руку, надеясь на его помощь, но тот стоял спиной к нему на коленях. Его жилетка быстро становилась мокрой от крови.

Хьюго ещё был жив, когда чудовище вырвало ему грудину, но, к счастью, умер раньше, чем узнал, что чувствуешь, когда твоё сердце сжирают заживо.

Наконец, мужчина открыл глаза и шумно выдохнул. Он перевёл взгляд на Эдмунта, которому стюардесса перевязывала кровоточащий затылок. Заметив это, помощник, извинившись, тут же подошёл к начальнику.

— Свяжись с Оливией Бёрклич. Скажи ей, что в скором времени поступит сообщение об одном или нескольких растерзанных людях, и что она должна вести это дело. Если она сошлётся на отпуск или выходной, скажи, что это моя личная просьба.

— Понял.

— А за затылок извини, но дело срочное.

— Работая с вами, всегда нужно быть готовым к травмам, пыткам и даже смерти, — ответил Эдмунд и принялся выполнять распоряжение начальника.

Брюнет задумчиво кивнул и посмотрел в сторону города.

«Но это ведь невозможно. Невозможно ведь, Эстер?»