Сигналы

«Мрачное предчувствие»

«Полетишь ты! – сказали они. Я и полетел».

Первый вдруг призадумался.

«Так, бортовой компьютер… Состояние. Система водоотвода в порядке, угу. Вентиляция. Вентиляция тоже. Двигатели. Двигатели работают исправно. Топливо… Немного, но на обозначенный маршрут хватит.

«Компьютер, диктую: летим на второй скорости, 120 тыс. км в час, тьфу ты, и так знаешь! За окном как всегда - унылая бездна. А я что-то подустал…».

Первый растекся по панели так, что только локти были видны. Не страшно, панель урона не получила, и потяжелее выносила. Повернув голову к «окну», Первый и вправду увидел унылую бездну. Пустое пространство без единой живой души: черное и безответное. Скучное, иными словами. И вправду, скучное.

Монотонный писк бил по вискам, по правой ее части, вторая-то была прижата к чистому металлу. Остужала щеку. Заставляла скулы дрожать... Это Бортовик напоминал о кое-чем очень важном. Напоминал уже не один день.

На мониторе высветились рамки с фотографиями, и Первый поднял голову.

«Да, да, конечно, дружище - все на месте: я – Первый, те две Насти, сестры что ли…, Мистер Соуп - как всегда проверяет нашу, хе-хе, палубу, это лицо…», - Первый, казалось, видел его впервые, – «да, да, это та самая девушка, чье имя я так хотел узнать, но не узнал - ее называли «Крючок», правда странное имя?». Компьютер терпеливо молчал, а Первый смущенно прочистил горло, - Толстая негритянка и этот непонятный робот. Такая вот команда. Все в сборе и к еще одному дню готовы!»

Компьютер удовлетворенно пискнул, и ежедневная программа закрылась.

Капитан же распрямил ноги и тяжело потянулся в кресле. Скучно, и вправду, скучно было сидеть в Рубке и наблюдать за пустотой. Ведь за окнами ничего не происходило, все застыло в моменте, одна лишь пыль да осколки чего-то былого плавали по еле заметным дорожкам. Хотелось закрыть глаза и забыться, отправиться в детство. Напиться.

«И все же, что вам нужно было? Куда мы летим? И что будет, когда мы долетим до этого места?».

Может быть, Первому и надо было задавать эти вопросы заранее, но на самом деле, ему не было дела ни тогда, ни сейчас. А потому сейчас воздух вокруг него дрожал, но не отвечал.

В «Трюме» хранились запасы воды и пищи: типовые металлические контейнеры со штампом «ПОКО», собранные в ряд и поддерживаемые канатами. Точнее так было вначале. Каждый открывал свой контейнер и брал положенную ему дозу. К сканеру на стене до́лжно было приложить карточку и нумерованные продукты, после чего пустой контейнер отправлялся под пресс. Так было раньше.

«ПОКО – Программа Отправки Комического Оборудования».

Безымянный прогуливался среди брошенных металлических коробок, иногда расплавляя им края, как это делает раскаленный нож. Прогулкой это было сложно назвать, ведь самолеты же не ходят, верно? Но тот момент, Безымянный остановился около иллюминатора. Казалось, под углеродную кожу просочилась вода. Стеклянные вены кольнуло, по корпусу пробежали капли. И еще раз. И еще. Кто-то закинул лассо, поймал его. Затянул веревку. И заставил вглядываться в далекие просторы космоса. Это был сигнал.

Безымянный приник к стеклу и выпустил зонд. Ему было несложно. Никогда и ничего несложно, когда ты собран из гаек и болтов. Когда ты робот. Но даже роботы не всесильны. По телу пробегали потоки чего-то мокрого, чего-то, что хотелось смыть водой, но не получалось. Через секунду же космос вновь молчал, оставляя лишь догадки и домыслы.

Безымянного резко отшвырнуло от окна. Принимать зашифрованные сигналы из таких далеких мест, и зашифрованные так хорошо – это тяжелая работа.

Вдруг позади проснулся сканер.

Сканер заметил движущийся объект.

Сканер своим лучом ослепил коридор и сетчатый пол, да так, что вместо света получились тени да чернила. Да, это был тот самый сканер, который должен был считывать персональные карточки пассажиров. Но им он оказался не нужен. Забыт. И брошен. Кто-то даже прислонил к нему канистру с водой, и теперь он стал еще более незаметным. Потому и темнил.

Безымянный опустил свою «болду с гайками» и заметил что-то красное. Какое-то пятно. Прогар! Пол под ним раскалился, и одна единственная точечка сияла прямо на том месте, где он стоял.

«Сигнал».

Больше было нечего разглядывать. А потому, Безымянный, волоча свои пятьсот килограммов, вылетел в еще более темный коридор. Наверх, по лестнице. Свет в «Трюме» также резко потух, как и загорелся. И ни одна живая душа больше не зашла бы туда, как минимум не заходила раньше...

На другой половине корабля Настя точила нож.

- Сколько уже можно точить? Он же и так острый. Зачем ты вообще его взяла?

- Чтобы точить, милая.

Плавными, мягкими, почти эротическими движениями Настины руки выстругивали искры.

- И зачем мы сюда сели. Зачем? Кругом один сплошной металл, постоянно слышу этот скрежет, а ржавчина? Ну и посудина! А когда сапожки одеваешь, сама вся и дрожишь от топота. А эта антисанитария!

«Да-м, сама же знаю, отчего мы бежали».

- Да помолчи уже, – пробубнила Настя, - Бери, что дают; ешь, чем потчуют – так в тюрьме говорили.

Сестра вся встрепенулась. Не то от холода, не то от слова «тюрьма». Ведь именно это слово возникало само собой, когда она ложилась спать на твердый матрац, когда клала руки на непробиваемый иллюминатор, когда выдавливала в рот пережеванную пищу, когда… И уже полгода прошло!

Настя расслабилась.

- Опять ты, злая, про свое. Нравится, да?

- Жизнь сама расставила все по местам: и не от меня зависит, что мне должно нравиться, а что - нет. Есть только то, что надо, так что…

- Сиди и помалкивай, - передразнила Настя Настю, - Как всегда….

Скрежет прекратился, из каюты выкачали все звуки, и казалось, даже воздух. Хотя нет, чье-то прерывистое дыхание все же слышалось.

- Прости, сестра. Дело важное. Эта иголка нам еще жизни спасет, отвечаю. «За сестру и двор…».

- Прощаю! Только не продолжай… Здесь и так темно, может пройдемся?

Лампа ехидно подмигнула.

Тень «злой» Насти стала еще более черной и полнотелой. Сама же она не двигалась, устала напрягать глаза, чтобы вдруг не отцепить себе палец. «милая» Настя уже стояла в проходе, и ей ужасно хотелось выбраться из этого места. Шальная лампочка, хоть и не лопнула, но была близка к этому. Так и «милая» была готова лопнуть от нетерпения.

«Злая» Настя поднялась и размяла спину. «Ну и слезятся же глаза! Долго работала и что? Теперь острее некуда». На ее жестких ладонях, блестящее лезвие казалось еще более опасным, словно вот-вот и оно пройдет через пальцы и порежет Настя. Но та лишь ухмылялась. До момента, пока не увидела в отражении свое лицо. Уставшее лицо, не видавшее свежего, нормального воздуха. «Милая» уже ждала, придерживая ногой дверь.

- Ну, ты скоро?

Вдох. «Нож нельзя оставлять здесь, как и сестру. Все заберу с собой!». Шелест. Нож оказался в заднем кармане. Выдох.

- Идем. Проветримся чуток, но потом обратно, ладно?

- СКОЛЬКО РАЗ Я ТЕБЕ ГОВОРИЛ, НА ГЕНЕРАТОРЕ ЛЕЖАТЬ ЗАПРЕЩЕНО! – раздался грубый голос Соупа. Тот обращался к мягкому ласковому комочку, который как клубок ниток, свисал с генератора.

Ой, комок, кажется, шевельнулся. Вот и одеяльце спало. Показалось маленькое розовое от тепла батарей личико. В этот же самый момент с кровати упала толстушка.

- Эй! Ты чего раскричался?

- А ты еще откуда вылезло, чучело? Не с тобой разговариваю, — это само собой слетело с губ Соупа, может быть, он даже и не хотел, чтобы вывалились именно эти слова, но они вывалились. Словно из старого кармана припасенные конфетки. Он всегда их терял, потому оставлял за собой след.

- Вы… Вы как с пассажиром разговариваете, уважаемый? Я выбрала… мы выбрали вашу компанию не для того, чтобы дрожать от оскорблений. Мы будем жаловаться!

Теплый комочек уже оказался на полу, шатаясь из стороны в сторону, но не так, как это делают любители рома: тех штормит и кидает с одного борта на другой. А «Крючок» зацепляется за пространство, только держится за него неуверенно и с показной слабостью.

Соуп как положил ладони на стол, тот аж затрещал, прямо как подбитая, но все еще живая, собака. Казалось, вот-вот и стол проломится. Но это был пожилой стол. Он и не такое на себе видывал. В него и нож втыкали - зря. Об него и бутылки открывали – бутылки оставались без горлышек. И ноги ставили – впрочем со стиркой на корабле всегда была проблема, красные пятна никогда не отмывались. И вот Соуп уже не видел никаких Умбаюмб, черных нигеров, а снова только маленький пушистый Крючок.

«У него жестокое сердце. Это и так ясно. Тогда пусть делает со мной, что хочет. Это будет даже правильно: кто я, а кто он? Я спала, и что? Спала на генераторе! Он теплый и я ему никакого вреда не нанесу. Я же такая маленькая. Что я сделаю? Раздавлю его своей легкостью? Порежу его своей тупостью? Или расстрою его привычные программы? Чем? Наверное, своей невезучестью…».

- Так что, мужчина, вы извинитесь перед бедной девушкой? – не унималась Умбаюмба.

- Не спать на генераторе! Сама же изжаришься на нем, если он взорвется, - пробубнил Соуп и удалился в следующую каюту, стуча металлическими подошвами по металлическому полу. Там его ждал заслуженный отдых. Отдых, который заряжает энергией, чтобы потом тратить ее на тех, кто не может сдерживать ее самостоятельно.

Умбаюмба же так и осталась стоять, фильтруя, как воду, речь «негодяя».

«Он так и не извинился, мерзавец! И все же, не следует даме спать на генераторе. И он даже прав в том, что генераторы вечно делают ‘бум’. А потом умные белые ученые разводят руками и говорят: «не предусмотрели дополнительный клапан по линии…», - Умбаюмба перевела взгляд на девушку, - Посмотрите только на нее – она же не ела уже три дня, синяки под глазами, волосы растрепаны, и держится так бездумно. Жалость! Хотя… может быть, ей это и позволительно, раз уж она такая слабая по природе. Такой экземпляр нельзя упустить…».

Двери закрылись, металлический стук прекратился. И Умбаюмба очнулась, спросила себя: «А была ли сцена?» Или всем просто показалось? Она взглянула на стол - на столе высыхали влажные следы от ладошек. «Да» - твердо ответила она, - «Все было взаправду». Ведь и Крючок все так же стояла напротив, в замешательстве, томилась возле обжигающей пятки машины.

Световая панель на потолке моргнула два раза. В подтверждение слов? Или в опровержение?

…

В Рубке было неимоверно душно, даже несмотря на то, что внутренние кондиционеры работали на полную мощность. Первый, как всегда, сидел в своем кресле и заполнял бумаги. Что-то бормотал про себя, но его мысли витали где-то там, в воздухе. «Вот прилечу на планету, приготовлю себе мамины блинчики с малиновым вареньем».

И все же было неимоверно жарко. Первый смахнул со лба пот и вновь задумался. «Чай с блинчиками и…».

Как вдруг дверь распахнулась, но и она принесла лишь небольшой ветерок… Вместе с гостем.

- Боцман?

- Капитан? Вызывали?

Капитан смущенно улыбнулся и повернулся лицом к Соупу.

- Да, да, конечно, но не присаживайтесь, это ненадолго. Вся команда прибыла на борт?

- Отчитываюсь, что вся. Может, хоть скажите, куда мы летим? Не люблю, когда меня держат в неведении. И кто все эти… люди? – Боцман вальяжно оперся о дверной проем.

- Ах, они! Это наши пассажиры…

- Я вижу, что они пассажиры. Зачем они? Этот робот…? А женщины?

- Мистер Соуп я Вас вызвал, чтобы дать вам распоряжение.

- Да? – ухмыльнулся Боцман.

- Во-первых, Вы обязаны ежедневно проверять запас продовольствия и воды. Во-вторых, Вы обязаны ежедневно информировать наших «пассажиров» о состоянии полета…

- Вот как…

- Я, ха-ха, неверно выразился: «сообщать им ключевую информацию о полете». Скорость, направление, время до прибытия, понятно?

Боцман кивнул.

- И, в-третьих, среди пассажиров летит один очень важный пассажир. Мне не сказали кто, но если с ними что-то случиться, - Капитан сделал паузу и смущенно отвернулся к компьютеру, - то б-будет очень плохо, да. Весь наш полет пойдет насмарку.

- Конечно, Капитан, все будет сделано в лучшем виде! Я могу идти?

Духота душила горло, и у Боцмана уже текли ручьи по лбу. Все вокруг плыло, даже голова Капитана плыла. Тот уже отвернулся и ничего вокруг не замечал. «Вот не повезло, старику!».

Соуп, тяжело дыша, выполз из Рубки и пошел на свежий воздух. В любом случае, другой возможности потом может и не быть.

…

«Где мой ствол?».

По понятным причинам безопасности на корабле находился тир… В последнее время участились случаи вторжения пиратов на мирные суда, поэтому Компания приняла решение:

«Умеешь стрелять - умеешь защищаться. Корабли стоит немало, а потерять целый корабль намного хуже, чем потерять несколько членов экипажа. Ведь новых людей всегда можно нанять и быстро, а корабль… корабль еще построить надо».

Обойма стукнулась о сетку. Это был пол такой. Соуп со злостью и знанием дела за секунду зарядил пистолет и уже был готов стрелять. Слева показалась большая длинная тень.

Выстрел: словно на пол упала тетрадка.

Справа побежали маленькие дети. Такие слащавые на картинках. Радостные и розовые. От пистолета пошел небольшой дымок, как будто он пытался изрыгнуть застрявший патрон, но не мог.

Наконец, из-за угла вынырнула большая черная змея. Извилистыми тропами она все ближе подбиралась к Соупу. Ползла и ползла. Тот прищурил один глаз и уже видел один прицел. Потом раздался один выстрел. А потом еще. И еще.

Выстрел, выстрел. Выстрел. Выстрел. ВЫСТРЕЛ. ВЫСТРЕЛ. ВЫСТРЕЛ. ЩЕЛК. ЩЕЛК. ЩЕЛК.

«Черт, обойма пуста!».

Тепло от двух килограммов обжигало пальцы, и Соуп переминал их. Машинально он вынул обойму и, как это делают в домино, прижал ее к столу. В этот же момент подъехала «черная змея», вся изрешеченная и опустевшая.

«Сегодня еще лучше. Я в ударе! И все-таки патрон сильнее любого слова. Больше я не дам себя заболтать, не-ет. И порядок все-таки навести надо, иначе все так расслабились. А я? Вот черт! Но они, они не понимают, где находятся! А это, черт его, космический корабль, а не круизный лайнер. И я здесь главный. Ну, фактически…».

Пистолет все еще дымился, и будь он человеком, у него бы точно слезились глаза.

Соуп заметил это, ухмыльнулся и отложил пистолет в сторону. Дальше мужчина удовлетворенно разлёгся на диване, хотя сделать это было не очень просто. Спинка постоянно выгибалась, поэтому он вытянул ноги и стал думать. Легкие спокойно вздымались, но внутри какая-то противная мысль капала и капала, как тающая сосулька.

Спустя какое-то время, Соуп все-таки насупился. Он понял, что его заставляет напрягаться. Время отдыха проходило, а это означало, что скоро настанет время собирать команду для обсуждения насущных вопросов. Как завещал Капитан.

«Капитан, Капитан. Сам сидит да фильмы смотрит. А я должен заниматься всей этой херней! Сегодня за бортом минус сто, мать его, градусов, а лететь нам осталось один миллион сто двадцать тысяч-тысяч-тысяч километров.

- Спокойно, спокойно, парень, - прошептал Соуп, - Если дотянешь этот корабль до планеты, получишь повышение. Хоть что-то, блять.

- Деточка, ты не плачь, он не со зла. Это его работа, хоть таких жестоких негодяев еще сыскать надо, но они всегда существовали.

- А вы видите слезы? Я вот нет.

- Чудная какая! Необязательно их видеть, я чувствую их.

Крючок подняла голову со своих босых ног.

- Я знаю, что у тебя на душе неспокойно. Просто знаю, уж поверь матери четверых детей!

- Верю, но жалеть меня не надо. Если ему так вольно на меня кричать, пусть кричит. Потом на него кто-то накричит, - Крючок покрепче укуталась в одеяло, - Накричит еще сильнее - до смерти…

- Что это ты такое говоришь, милочка? «До смерти». И что это ты без одежды-то ходишь, в этом дреном сером одеяле? Это пусть мужики у себя в армии такими прикрываются, а ты лучше укрывайся легким, белым и прозрачным. Так женственней. Так приличней.

- Да я и так прозрачна. Даже через это одеяло. Кто подходит, тот насквозь и видит.

И после этих слов Крючок мило зашагала по металлическим прутьям. Совсем босая и смиренная. Дверь перед ней раскрылась, хотя она и не прикладывала карточку.

«Нет у нее веры, но я уверена, что с этим можно что-то сделать».

- А где твоя карточка, кстати?

- Я ее потеряла. У меня ничего и не было.

- Потеряла?

- Да, наверное, завалилась куда-то.

«Да, коль уж времени еще много, поучу ее ценить себя. А-то поглядите! Побитая вся и покорная. Нельзя так».

За дверью начиналась серия коридоров, до которых Крючку не было никакого дела. Она шлепала и шлепала по сетчатому полу, изредка поглядывая в иллюминаторы. То, что находилось за ними ее так же мало интересовало. Может, это было и к лучшему, если долго смотреть на черное, начинаешь видеть белое. А она была далека от таких размышлений, просто прогуливалась. Так ей хотелось.

Сбоку вместе с ней шли трубы, прикрытые изоляцией, а под полом виднелись голубые кабели, как корни отравленных деревьев.

На поворотах надписи вежливо сообщали, где что находится. Но Крючок никогда не читала такие надписи. Они же глупые. Ведь намного интересней, куда выведет сама дорога. Без чьих-то советов или указаний. Так и в этот раз она шла, понурив голову – искала новое укромное местечко, чтобы поспать. И выспаться, наконец.

«И что это всем так нужно меня беспокоить? Я занята, и точка. Думала, что хотя бы здесь найду покой, а нашла…».

Вдруг, прямо на нее вылетела груда металла. Крючок согнулась пополам, из глаз брызнули слезы. В этот момент Безымянный замер, словно его придавили мухоловкой.

- Прямо под дых…

«Член экипажа».

Робот не двигался.

- Чего ты, как угорелый, тут носишься?! Это я еще мягкая, а наткнулся бы ты на Боцмана этого…

Не слушая дальше, Безымянный, как Боинг облетел девушку и скрылся за поворотом. Девушка проводила его взглядом и увидела надпись: «Трюм».

«Трюм?» Там я еще не была. Наверняка достаточно укромное место, чтобы никто меня больше не трогал».

Живот враз отпустило.

«Вот и отлично!».

Дверцы в «Холле» распахнулись, и на пороге показалась лысина с недовольным лицом. Это недовольное лицо прошагало до следующей двери, кидая презрительные взгляды то в сторону генератора, то на Умбаюмбу.

- Какие-то проблемы, капитан?

- Проблемы будут, если ты выйдешь из этой комнаты.

- Как скажите, капитан.

«Еще представится возможность так обращаться ко мне, нигерша!».

- Где остальные?

- А я почем знаю, капитан, на своих местах, небось.

Соуп тяжело вздохнул и начал вспоминать. «Так, эти две сестры в «Каютах», мистер-самый-главный-на-палубе в «Рубке», кто там еще, черт… Ах, эта шляется где-то, хер с ней. Робот! Где мне эту паскудину искать-то? Надо его привязать куда-нибудь, как песика. Пошли, потом решим».

Пока Соуп был поглощен своими мыслями, он сам и не заметил, как приблизился к «Каютам». К каютам, в которых проживали Насти. Он уже потянул было карточку к сканеру, но вовремя ее отдернул.

«Это, хм, того, это же частная бабская территория. Что если они там голые? Или играются чем? Женщины… эти, м-м».

Потоптавшись на месте, Соуп все-таки решил постучать. Глупая затея, учитывая, что двери были ШУМОНЕПРОНИЦАЕМЫМИ. Но в тот момент этот факт как-то затерялся в жидком чувстве, которое накрыло его.

Тук. Тук.

И опять только дурацкое эхо разгулялось по пустым коридорам.

«Та-ак» - протянул он, - «Спят или не слышат? А если не слышат, то… точно спят. Но если спят, значит одеты. Но раз не слышат, тогда могут быть заняты… ДА ЧТО ЗА ДИЧЬ Я ТУТ ВТИРАЮ, Я БОЦМАН ИЛИ МОЛОДЕНЬКИЙ КУРЬЕР?».

Карточка с щелчком прошлась по сканеру, и дверцы распахнулись. Перед ним раскинулись две пустующие кровати: одна заправленная как кирпичик, вторая – как то, из чего этот кирпич делают, в самом его натуральном воплощении. На одной тумбочке стоял точильный аппарат, на второй – нелепый кактус. И больше ничего. Никого. Словом, полный голяк.

«А ЭТИ-ТО КУДА ПОДЕВАЛИСЬ?! Они обязаны были быть здесь! Ну ничего, раз ушли – значит, найдем».

Засасывая воздух, словно он вовсе не воздух, а углекислый газ, Соуп резко развернулся и направился вглубь по коридору. В поисках, Насти и Насти. Да вообще хоть кого. Ведь, если окажется, что «пассажиры» магическим образом исчезли или с ними что случилось, не видать ему повышения. А без повышения – он так и останется жалким «Боцманом».

Еще хуже было осознание того, что один из этих «пассажиров» был особенно важным.

«И кто вообще этот человек?».

Вспомнив о девочке, лежащей на генераторе, у Соупа расширились глаза, и он вдруг пустился в бег. Возникали разные образы, как глупые пассажиры разбивают иллюминаторы, и их лица синеют, а потом взрываются. Как они скручивают клапаны и дергают рычаги. Двигатели отключаются и… А все это было вполне реально, потому что на корабле находились одни только женщины!

«Злая» Настя взглянула на сестру, но за своими черными волосами ничего не разглядела. Тогда она остановилась, и сестра вынырнула из-за границы обзора. Она все время была рядом.

- Что-то случилось? – спросила «милая» Настя.

- Потеряла тебя из виду.

- Да что ты так беспокоишься за меня? Я уже немаленькая, все будет нормально.

«Я тоже уже немаленькая после того, что случилось».

- Кто знает, кто знает… Может, в трюме сидит отряд пиратов, которые договорились с Капитаном и только и ждут момента…

- Прекрати трепать чушь! Мы всех знаем и со всеми общались. Прекрасные люди. Здесь только мы и…

- Робот.

- Что?

- Глянь, вот там, у поворота.

«Милая» Настя выдохнула и, приплясывая, завернула за угол.

- П – пусто, сестра, тебе опять все ка-жет-ся.

- Пошли проверим, - «Злая» Настя схватила за руку «Милую», сжала пальцы, как клещи. Кто-то ей однажды сказал: «От такой хватки, зубы бывают не в порядке». И он был прав.

- Ну, пусти! Зачем?

- Идем, просто посмотрим.

На параллельном пути и вправду кто-то был. Настя учуяла это. «Злая», конечно. Она умела отличать запах бензина, горелого пластика, да и резины, к слову, тоже. Именно эти пары попали в ее ноздри, когда обе сестрицы показались на пересечении дорог.

- Не стоило нам было покидать «Каюты». Здесь и вправду…

«Милая» Настя лишь шикнула на нее.

- Слышишь?

- Шаги. Побежали! Застанем его в врасплох!

- Думаешь это…

Нечего тут было думать, надо было бежать. «Злая» дернула за руку и припустила по-лютому. Ее сестра и успевала что перебирать сапогами по звонкому полу да хватать воздух губами. Она снова скривилась от этого мерзкого металлического скрежета, и металлических стен, и тусклого света, но вскоре ей стало не до этого.

«Что-то неладно… Да, запах чёткий, такой ни с чем не перепутаешь».

Пока сестра тянула ее за руку, как паровоз тянет вагончик, «Милая» рассматривала внутреннее убранство корабля. И видел уже другие виды: французские обои, деревянный стол ручной работы – он только что промелькнул в проходе, одинокие красные занавески во всю ширь…

«Что? Красные занавески?».

Это последнее, что пришло в ее мечтательную головенку, когда…

- УХ, СУКА, ВЫ…! – гаркнул Соуп, - ВЫ?

- ВЫ? – встрепенулась «злая» Настя, - Это мы за Вами гнались?

- За мной?

- Она имела в виду нашу прогулку на свежем воздухе…

- Какую еще прогулку! – у Соупа уже в желудке сидели все эти снующие люди, которые несут ОКОЛЕСИЦУ, делают НЕСНОСНЫЕ вещи и прячутся, СЛОВНО ЧТО-ТО ЗАМЫШЛЯЮТ, - Вы… И что Вы? – воздуха опять стало не хватать.

- Ну, нам стало душно, вот мы и решили прогуляться… Вы, кстати, не видели красные занавески?

- Какие к черту…?

- Ты, на нас не кричи!

Соуп глянул на черноволосую даму в кожаном костюме, хотел добавить что-то такое-этакое, но все свои конфетки уже растерял. Опустел. И, в конце концов, поник.

«Пофиг, я их нашел».

- Собрание. В «Холле». Сейчас же.

Казалось, девушки окружили его. Окружили его голову. Точнее… он ударился головой, когда эти две влетели в него не с того, не с сего. Хотя он тоже бежал, и бежал еще как…

Соуп перевел дыхание и юркнул в проход между сестрицами. Они же, словом, и не помнили, зачем бежали, куда бежали, и почему. У одной в глазах были занавески, у другой в носу – бензин.

- Что ж, в «Холле» тоже замечательно, можем там подышать, - улыбнулась «милая».

- Давай лучше вернемся?

- Брось, пошли, - и уже «милая» ухватила сестру за руку и повела ее в «Холл».

- Что говорите?

Приемник трещал, как в кадрах о войне.

- Говорю, мой корабль просто забит продовольствием: …леба, консервированные, конечно, овощи – Вы когда последний раз ели овощи? Я…

- Я услышал Вас, друг, но у нас все в-порядке…

- Да? Проверьте, проверьте, может…

Первый обернулся и приник к Бортовому компьютеру.

- Компьютер, что по продовольствию.

- Повторите команду.

- Компьютер, каков запас продовольствия?

- Сорок процентов: двенадцать процентов - пищевые смеси, двадцать восемь процентов - очищенная вода,

- СКОЛЬКО, ХЕ-ХЕ? КОГДА ОНИ УСПЕЛИ ПРОЕСТЬ ВЕСЬ ЗАПАС?

- Повторите команду.

Приемник замолчал, а вместе с ним и компьютер. Первый остался сидеть один в кресле, окруженный темнотой. Его медленно обминала паника. И тут уже было не понятно, обнимала ли, скорее пыталась задушить.

- ПРИЕМ, ПРИЕМ, АГЕНТ! Агент! Эй! – закричал Первый.

- ДА! Да? Я на связи.

С лица Первого начал капать пот. Он уже думал, электричество выключилось. «Хе-хе». Или Агент решил не терять время зря и ушел.

- Когда вас ждать?

- Ой, время! Извините…. Проблемы с математикой и расчётами… Эти цифры, ну, вы понимаете? Эту туда… Эту сюда. Прибавить столько…

- КОГДА? – прервал его Первый, застыв напротив микрофона.

- Хм, ждите меня ровно через… часа…

- КОГДА?

-…4 часа.

По ушам ударил резкий писк, который, раз возникнув, пищал и пищал, заполняя собой все пространство.

«Ну чего тебе, Бортовик? Что, как? Как разговор… прекращен? Не может…».

Бортовой компьютер последний раз издал звук, и монитор погас. Приемник тоже молчала. И Первый молчал. Все вокруг молчало.

«четыре часа… Через четыре часа к нам прилетит помощь. Надо бы проинформировать всех».

Умбаюмба, завтракая своим сухпайком, наблюдала, как в комнату просачивались две юные девицы. Одна улыбалась и подпрыгивала, вторая сжимала руку сестры и все время оглядывалась.

- Как дела Умба? – спросила Настя.

Умбаюмба нахмурилась, хотела было ответить, даже крошки изо рта посыпались, как в «Холл» залетел Соуп. Он пронесся через всю комнату, как будто ничего не видя. Тем не менее, вскоре он оказался за столом, который чуть не подставил ему подножку.

«Собрание», - объявил он с кислым лицом, - «Пассажиры, оглядитесь по сторонам, эээ, все ли на своих местах и, эээ, все ли, кого вы знали находятся рядом и, эээ… К черту! За бортом погода отличная: минус двести семьдесят градусов, как на турецком курорте… ВНИМАНИЕ НА МЕНЯ, ЧЕРТ ЕГО!» – закричал Соуп, наблюдая, как Умбаюмба усердно запивает сухпаек кофе, обернувшись к Насте, - «К слову, эээ, запас еды тоже отличный, был бы отличным, если бы кто-то не ел все подряд! Это к тому, что, когда кто-то берет положенную ему дозу из специального именного контейнера, то этот кто-то должен сначала свериться с графиков дневного потребления, затем каждую взятую вещь отсканировать, а уже потом пойти это все уплетать», - монотонно зачитывал Соуп, не спуская глаз с Умбаюмбы, а потом, переведя дыхание, продолжил», - Сегодня все покажут мне свои карточки, чтобы я мог убедиться, что у всех есть доступ к дверям».

Образовалась тишина. Все взгляды и вправду были направлены на Боцмана. И тот это уловил.

- Вы извинитесь перед девушкой? – спросила Умбаюмба.

Соуп смотрел на нее, как пес на кусок мяса, и думал, отвечать или нет. Есть или не есть – вот в чем….

- А сколько нам полагается лететь? – безэмоционально спросила Настя.

Соуп, не поворачивая лица, ответил.

- Это знает только Капитан, а я – не Капитан, - и тогда он переменился в лице, - Так-так, раз ты у нас первая, кто такая? Настя?

Черноволосая дама небрежно кивнула. Соуп глянул в блокнот, и ни одна скула у него не дрогнула.

- Какая… из? – прошипел он.

«милая» Настя подняла руку, ее так мучал один вопрос, что она не удержалась.

- А кто из нас первая, а кто последняя?

Соуп молча пилил их взглядом. Наконец, он поставил две галочки и переключился на следующих жертв.

- Дальше… Крючок… Оно где?

- Мы ее не видели, - ответила «милая».

Соуп сощурился и глянул на Умбаюмбу, та лишь покачала головой.

- Что значит, ты не знаешь, вы тусили здесь весь день.

- На «ты» обращаетесь, мистер…, - но под взглядом она поняла, что от нее ждут ответа, - Она ушла. Так куда мы летим?

- Ушла! Ушла. Взяла и ушла… - повторял про себя Соуп.

Все как-то почувствовали облегчение, и собрались уже уходить. Умбаюмба закончила с завтраком, Настя дочесала свои волосы, а Соуп все продолжал бубнить, закопавшись в бумагу.

- Хотя бы так, все свободны, - закончило он и пассажиры начали разбредаться по «Холлу», как бильярдные шары.

Вдруг Соупу что-то ударило в голову и мерзким голосом он вскрикнул: «А робот?».

- Робот? – удивленно спросила Умбаюмба.

«Милая» Настя слегка улыбнулась и прошептала: «Мы его почувствовали, да, сестра?».

Соуп сморщился, и было не понятно, смог ли он разобрать слова или не смог, да это было и не важно. Ведь вскоре…

Лампы пару раз моргнули, и в «Холле» погас свет.

Тем временем, Первый нехотя поднял свое бренное тело и понес его к выходу. Дверь находилась недалеко, нужно было все-то встать с теплого капитанского кресла, попрощаться с лучшим другом, сделать десять шагов, и открыть ее. Но этот комплекс действий пугал. Пугал внезапно.

«Как можно оставить капитанскую рубку без… Капитана. А вдруг… Что если…».

Уже на ногах Капитан обернулся, чтобы попрощаться с Бортовиком. Помахал ему рукой. И выдохнул.

«Отлично, можно идти».

Его карточка щелкнула по сканеру, но тот даже не улыбнулся. Первый провел плавнее и с большей нежностью. Сканеру бы это понравилось, если бы он был жив. Но он не был.

Дверь была обесточена. Бортовик нервно пищал, и Первый вдруг понял, что произошло.

В «Техотделе» дрожали стены – это двигатели толкали корабль все глубже и дальше в черный кисель. Безымянный не медлил, летел по «своей», невидимой программе и осматривал корабль. Вдруг воздух натянули вилами, как полотно. Опять по венам побежали неизвестные разноцветные жидкости. Центральная плата нагрелась.

«Сигнал».

На секунду картинка померкла, но только на секунду. Когда внутренние сканеры сфокусировались на клубках труб, консолях и проводах в защитных оплетках, квадраты и параллелепипеды, цифры и символы исчезли. Безымянный обратил внимание, что не может двигаться. Опять эти антенны и опять этот зонд. Крутятся, что-то ищут, как голодные волки. Сами, непроизвольно. И Безымянный начал ловить все вокруг длинным лассо. Раньше ловили его, теперь его очередь.

«irqkhci62gd91e1nu67jnbk1bsepsu477kiygfa2n0xa67013w32twz05yek20egs4fixnq720wxba1307xymoo4yszq4qf244skgxflyuy99je0xrmo1yogrtyohca4sdrmadg2csmfx3jjgpl4x9lk25ctuxzon7kbi4qplep1jgko1eo1rxxct9x0h1giriwonk2sj14a4safse24ldlmw61plxshf» - побежали символы.

Безымянный дернулся и отключился. Черная пелена, и снова цифры, и снова побежали символы. А когда он пришел в себя, то обнаружил снизу не просто точку, а настоящую дыру. Если бы он был человеком, ему бы было стыдно. Не каждый день из-под твоего мини-генератора вырываются красные лучи и оседают на полу. Разъедают его, как самая настоящая кислота.

«Дешифровка…» - успел подумать про себя Безымянный и скрылся в коридоре.

«Непредвиденные последствия»

Капитан подпрыгнул к Бортовому компьютеру, и в этот самый момент компьютер погас. Первый дернул какой-то рычаг – огляделся. И опять начал бегать. Он нажимал на разные кнопки, но все насмарку – они словно потеряли душу. Превратились в тарелку с крупой, а те рычаги – эти обвисли, как плоды рожкового дерева. Словом, дело было плохо.

«ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ?! БОРТОВИК! БОРТОВИК, ОТЗОВИСЬ! МНЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩ!». Первый стал долбить кулаками в дверь, но он также забыл, что дверь была… ШУМОНЕПРОНИЦАЕМАЯ.

Так и слонялся он от двери к компьютеру, от компьютера до двери, пока разум не вернулся к нему. Тогда и он сам обмяк и прижался к стенке.

«Не поможет…. Надо ждать. Боцман наверняка все починит, он же как-никак второй после меня, хе-хе».

И больше не было никаких звуков снаружи, словно все там давно были мертвы. Впрочем, а были ли они раньше живы? Первый смутился и твердо ответил, что «были», ибо компьютер об этом сообщил ему заранее. Однако, лично он видел только Соупа.

«Вот дурак…».

В «Трюме» было очень даже неплохо: темно, душно и сыро. Подходящее место, чтобы залечь на дно, зализать раны, побыть в одиночестве. Она, Крючок, это тоже понимала, пока не… споткнулась о выступ и не полетела, как кегля, по комнате. Она катилась и катилась до тех пор, пока пожилой сканер не среагировал на нее. Он поймал ее, зацепил, и Крючок внезапно обнаружила, что, оказывается, все это время лежала на полу.

«Ну вот: опять несчастье, опять облажалась».

Девушка огляделась и увидела мешок, который выглядел точь-в-точь как те, в которые кладут трупы после несчастных случаев. «Ну, у меня и вправду был несчастный случай. Меня прогнали с теплого местечка». Она заглянула внутрь и удивилась. Внутри как будто специально для нее были расстелены слои одеял. «О-о, вот это везение! Так долго об этом мечтала» - подумала она и залезла внутрь, - «Но всегда не получала. Что ж, вот она жизнь!».

Тут же шерсть окутала ее кожу, духота заполнила голову и отправила девушку в место, в котором ее всегда любили и ждали – в мир Грез.

«Надеюсь, мы никогда не долетим до той планеты. Да-м, выбирай, не выбирай, рано или поздно все заканчивается».

Сканер довольно осмотрелся по сторонам и вырубился.

- Вышло эффектно, – послышался голосок «милой» Насти, которая пыталась высвободиться от пресса, который сдавливал ее руку.

Вдруг застучали быстрые шаги. Пискнул сканер. И кто-то с облегчением выдохнул, а потом послышался еще один голос, уверенный и строгий. Чей, никто не сомневался.

- Сохраняйте спокойствие. Сканеры работают. А это значит, что я пойду к Капитану и улажу всю эту… чертовщину.

Позднее оказалось, что это была еще одна порция выпавших конфеток. Сам Соуп, когда двери за ним защелкнулись, выплюнул такую же порцию черных слов и проклял всех, кто был на этом судне.

«Чем там занимается Капитан! Как он мог допустить!».

Соуп продирался на ощупь к «Рубке», благо, перед вылетом этот самый Капитан провел нового Боцмана по судну и показал, где что находится.

«Ну, хоть на этом он сгодился. Я бы не допустил такого».

На стене горела точечка, и Соуп прикинул, что это может быть за точечка. Он приложил карточку, но сканер молчал. «Не работает». Он провел еще раз. «Оно не работает. Думай, думай. Капитан заперт, получается. А двери, насколько помнит моя голова – шумонепроницаемые, хм, занятно…».

- Эй, капитан, вы меня слышите! – послышался фальшивый, немного писклявый голосок, - Черт, дверь заперта, Капитан заперт!

В ответ ему что-то прохрипела проводка. Он слышал только свое собственное прерывистое дыхание. Ждал. Ждал и думал, пока тишина не начала действовать на нервы.

«Значит, Капитан заперт, и только я могу его вызволить оттуда», - Эта мысль щекотала нервы, вместе с тем, добавляла почему-то уверенности.

- Ну что? Что сказал Капитан?

Соуп прошествовал в сторону стола.

- Капитан сказал, что он «не зоне действия сети». Его дверь удивительным образом отказывается открываться, - Соуп остановился, - Мы знаем, кого не было на собрании, значит… вполне возможно… что кто-то из них… мог устроить «саботаж»? – Соуп сделал паузу, а потом выразительно добавил, - Нужно найти этого долбанного робота и ту девчонку.

После этих слов боцман скрылся в «Тире».

- Поищем ту бедную девушку?

- Начнем с нашей каюты, - сказала «злая» Настя и еще крепче сжала руку сестры.

В темноте они пробирались куда-то вперед. Выпуклые иллюминаторы подсвечивали путь теми крохами света, что проходили через них из бесконечного космоса. Только свет этот был вовсе не ровным, Насти шли как будто через дымку, смотрели на все через толстый слой кальки. И, когда они подходили к предметам, коих было не так уж много, «Злая» останавливалась, потому что ей казалось, что эти предметы находились намного ближе. Прямо перед носом. Настя делала шаг, и предмет вновь отдалялся. Так дошли они до двери, и «злая» подумала: «Как это только у него получилось так быстро и свободно проскакать по такой темени? Вот, кого надо точно бояться - такой увидит, догонит, и... Нет, нельзя ему доверять, и эти разговоры про Капитана, тоже все брехня! Думает, раз мы женщины, мы не сможем дать отпор? Ох, и ошибается этот моряк. У меня на таких всегда есть свое оружие».

Вот уже и дверь нашли, прошли мимо. Пару поворотов туда, потом прямо. Сюда. И…

Световое табло сообщило, что они дошли до «Рубки». Будь это другая ситуация, «злая» Настя запаниковала бы, но тогда она, как будто, сама этого и хотела.

«Не «Каюты», но ладно, вот и узнаем, правду ли он говорил».

«милая» молчала, внимательно следя за сестрой.

В темноте они различили очертания двери, а где дверь, там должен быть и сканер.

«Если мне не изменяет память…» - шептала про себя Настя, копаясь в карманах. «Ух, на месте, детка!» - укололась ножом Настя. Она достала прозрачную карточку. Такую прозрачную, что даже не сразу ее различила. Словно она порхала над рукой.

Резким движением Настя провела по сканеру, но тот даже не пискнул.

- А я говорила! Это было правдой, и нечего тут было переживать! - обрадовалась «милая».

Настя, не веря своим глазам, еще раз провела карточкой, и что-то черное начало заполнять ее душу.

«Не может быть, не может быть… Должно быть иначе! Просто не могло…».

- Смирись, сестра, ты зря переживала!

«Злая» Настя в последнем порыве попытала судьбу и опустила руки.

«В паранойе мне не занимать, нужно расслабиться».

- Ты права сестра. А знаешь, если мы его не вытащим, умрет там.

- Мистер Соуп наверняка уже готовит какой-то план, нужно только подождать…

И вот у «злой» Насти вновь загорелись глаза.

- Не-ет, нет у него никакого плана. Ему же так и комфортней будет!

- Да что ты?

- Капитан заперт, а он, значит, теперь выполняет его роль, поняла? Мы сами все выясним.

«милая» с укором взглянула на Настю.

- А как же та девушка? Кр-крючок, да? Как же она?

- Так мы ее ищем, понятно? – Настя машинально взглянула на сестру, - Мы ее ищем, разве нет?

«Милая», видимо, поняла и кивнула, так и пошли они дальше бороздить корабль. Одни. В темноте. Но зато вместе.

«Сестра опять строит козни. Как в тот раз, когда… Когда тот парень… Нет! Нужно отвлечь ее! Я не могу допустить, чтобы она вновь сгорела и опустилась на дно».

Умбаюмба проследила, как дверь медленно щелкнула где-то в другом конце комнаты, и только теперь до нее дошло, что она осталась одна. «А если я темноты боюсь? Опять меня одну оставили! Тогда нужно кого-то найти. Ну хоть кого-то! Как они без меня справятся? Я тоже хочу внести свой вклад в общее дело!».

Она знала, где находилась дверь, поэтому дойти до нее она смогла. Ведь вера сильнее страха! Дальше начинались темные коридоры, в некоторых местах такие темные, что хоть молись Сатане. И то, вряд ли он сам тебя увидит.

Сделав несколько неловких шагов, Умбаюмба, поймала ритм. И пошла. Куда-то вот туда.

«Интересно, кого пошли искать сестры? Нужно найти Крючка быстрее их!».

Однако, шла недолго, до того самого момента, пока не обнаружила в стороне нечто цилиндрообразное.

Робкими, хищными шагами, в пол оборота, она стала приближаться. Объект не двигался, но девушка была уверена, что еще один шаг, и он поскачек, поползет, полетит, как минимум шевельнётся. Умбаюмба вытянула руки и набросилась на «робота», чей холодный корпус обжигал пальцы. «Попался! Попался! Как все просто оказалось!» - ее губы растянулись в довольной улыбке бабушки, чей сынок принес корзинку с осенними грибами.

И вот ее пальцы поднялись выше по корпусу, потом завернули внутрь, обследовали все изнутри, а потом пулей вылетели наружу. «Фу, ну и гадость!» - затрещала Умбаюмба, понимая, что это был определенно не робот, а нечто более привычное. «И КАК В ТАКОЙ ТЕМНОТЕ МОЖНО ХОТЬ КОГО-ТО ИСКАТЬ?!».

Иными словам, она поймала в свои объятья обыкновенный мусорный бачок.

Гонимая слабо различимыми голосами где-то вдали, она уже собиралась идти дальше, как вдруг раздался удар. Отчетливый такой, конкретный удар, словно вот этот вот бочок кинули об стену, и все гайки, что были в нем, разлетелись, как шрапнель. А потом все утихло.

«Должно быть, кто-то упал».

Трясясь от страха, Умбаюмба прошла дальше по коридору. Ее взгляд застыл на одной точке. Точке, где заканчивался коридор и начинался еще один. За ним она увидела табло - «Техотдел».

«Оно там. Оно там, о Боже!». Умбаюмба не решалась сделать шаг, - «Хотя, зачем мне рисковать? Я полезней как поддержка, а не как атака, к тому же девушки уже пошли на поиски, вернусь-ка лучше…», - как вдруг дверь напротив нее распахнулась, и из нее вылетел мусорный бочонок.

«Лови!» - возникла первая мысль в голове.

Бочок извернулся, но от рук Умбаюмбы никто еще никогда не уходил. Даже ее муж часто получал по щам в самые неожиданные моменты. Бочок брыкался и маневрировал, останавливался и снова начинал свой штурм, еще не понимая, что произошло. Умбаюмба, прижала толстую щеку к объекту и почувствовала его теплоту.

«Лучше бы это была та девушка!».

Безымянный находился в трансе: попеременно что-то щелкало, пищало и трещало, как ткацкий станок. В некотором смысле, он в самом деле ткал. Только не шелка, а смыслы. Внутри всплывали слова – некоторые отбрасывались, словно фантики, некоторые вставлялись зубной коронкой в предложение. Это происходило настолько быстро, что он даже не задумывался над тем, что это были за слова и что люди должны под этим подразумевать, он делал это, как машина. Быстро. Точно. На автомате.

«100% - дешифровка окончена».

Безымянный дернулся и поспешил к двери. Что-то гнало его, какое-то желание, долг. Он видел слова, и еле улавливал их смысл, но раньше только лишь улавливал, а тут, казалось, даже чувствовал, что они что-то значат. В самом конце, когда осталась лишь провести карточкой, он резко остановился. Его тело повернулось на двести семьдесят градусов, и он увидел дымок, поднимающийся от пола.

«Сигнал».

Его развернуло, двигатель включился на-полную. Как вдруг сенсоры сказали, что часть операций «была отложена».

Он прилично так впечатался в дверь. Просто великолепно! Так, что стекло на «голове» треснуло.

«Вернуть отложенные операции».

Из его «брюха» выехала карточка, и дверь распахнулась. Он снова включил двигатели и помчался. Дорогу указывало внутреннее чутье, электрооптический преобразователь, который работал исправно и давал четкую картинку. Единственное что, по монитору теперь текли струи, загораживая обзор. Именно поэтому он не придал значения желто-красной занавеске, что прижилась к стене, и выглядела мокрой. Эта самая занавеска и накрыла его.

- Ну, и что это ты там делал, дружок, а? Погоди! Да погоди же!

«Член экипажа».

Безымянный извивался, как мог: давал газ вперед и назад, но крепкие руки месили его, взбивали и размешивали.

«Дешифровка окончена» - вспыли отрывки памяти.

Безымянный загудел, и Умбаюмба, наконец, открыв глаз, заметила белую полоску, выезжающую из робота. Тот все еще вырывался, и его лампочки светились, как диско-шар, но чем дальше выходила бумажка, тем меньше робот делал движений, пока не остановился полностью.

«Фу, какая мерзость», - с небывалым спокойствием прошептала про себя Умбаюмба. Бумажка все дальше выезжала, и явно возбуждала интерес. Лента, еще не успев автоматически оборваться, была жадно выдернута чьей-то черной рукой. Прямо из чрева робота. Безымянный окаменел.

«И что же там, посмотрим», - приговаривала Умбаюмба, крутя, вертя бумажку, но даже ее черные глаза не смогли разглядеть черные чернила на черном фоне корабля.

«Надо успокоиться…», - в конце концов прошептала она, - «Вдох – выдох. Вдох – выдох. Должно быть, ерунда все это! Естественная реакция треклятого робота на неожиданность. Может, он вовсе ничего не скрывал. Машина, машиной, а все, как ребёнок!».

- Ну что, чудище, понести тебя или поедешь сам?

Безымянный ожидаемо молчал.

- Знаешь, ты наверняка тяжелый, а не женское это дело таскать тяжести, так что, соизволь уж, дружок, - Умбаюмба, не выпуская непонятно откуда взявшийся выступ у робота, поднялась на ноги, - «Интересно, что он мне ответил», - сделав пару шагов, Умбаюмба решила проверить, согласиться ли робот следовать за ней или нет. А тот… даже не проявлял признаков неповиновения, летел, как воздушный шарик на веревочке.

«Вот и хорошо! Сейчас все станет ясно, только бумажку эту лучше никому не показывать, кто знает, что там. Не думаю, что кто-то знает, что робот умеет «общаться». Нехорошо, когда злой мужчина контролирует ситуацию. Может использовать в своих целях… Я-то уж знаю! И не таких мерзавцев видала…».

Крючок на мгновение открыла глаза. Перед ней предстала полная темнота, и она подумала, что умерла.

«Каково это умереть никому не нужной? Моя мать всегда говорила, что я ни на что не годна. Что ж, это так», - у девушки вдруг зачесалась нога, «Как жаль, я все еще жива. И все же, хочется, чтобы все было по-другому. Ах, мой отец говорил также. И что? Его забрали».

Крючок слушала окружающую темноту, но через мешок ни один звук не проникал. Тогда она слушала свое сопение.

«Его забрали. Как хочется все поменять и сделать правильно! Увы, это не-воз-мож-но».

Эта мысль накинула еще один платок на ее голову. Платок покрыл все собой и затянулся. Крючок перестала слышать свое дыхание полностью. Словно ее душили, а ей было приятно.

«Теперь точно умру», - дополнила она через минуту, - «Хотя, если я подумала, значит еще жива…».

«Милая» опасалась, что ее сестра вновь задумала какую-то историю, что они идут не просто так, а куда-то конкретно. Идут сделать какую-то пакость, из злости или из мести за прошлые неудачи. И вот, через пару мгновений показался знакомый закуток и дверь. Внутри их никто не ждал, только опустевшие кровати и воспоминания. Так и должно было быть.

- Что ж, идем дальше, - пробубнила «злая» Настя, а «милая» была даже рада этим словам. «Значит, она и вправду ничего дурного не задумала. Может, то место в некотором смысле, исправило ее? Может и так, но она же моя сестренка! Как мне не хочется, чтобы она менялась!».

В тишине девушки продолжили скитаться в поисках «Крючка». Ситуацию усложняло еще и то, что никто из них не помнил, как она выглядела. Они все дальше продирались сквозь туннели, опирались то на стены, то на перила, то на... Перила? «Злая» Настя уже хотела сделать шаг, как что-то ее остановило.

- Стой! Как мы могли пропустить табличку?

- Табличку? Какую табличку?

«Надо быть внимательней. Я обязана быть внимательней, иначе не быть нам всем!».

- Спускаемся вниз, там мы еще не были.

- Укромное местечко, а?

Ступени скатертью спускались в черную яму. Их выстлали так, чтобы в случае разгерметизации, человек мог схватиться за них руками. Нечто наподобие перекладин. Насти шаг за шагом, перила за периллой погружались вглубь. Кто бы мог подумать, что у тьмы есть оттенки? Но «Злая» отметила это еще на подходе. Сейчас ее брови были напряжены, ведь она боялась допустить ошибку, и допустила.

А тьма и вправду различалась – это и «милая» поняла. В одном слое видны занавески, теплые кровати и предметы в целом. На другом слое ты видишь лишь призраков, смутные очертания, которые не понятно, существуют ли вообще. И наконец на последнем слое твои глаза словно закрыты, и ты вообще не уверена, что свет существует в этом мире.

Вдруг темнота порвалась молнией, светом, что ударил в такт биения сердца. Но это было лишь предзнаменованием.

- Чертов сканер! – воскликнула Настя.

У второй кончились слова.

Они шагнули в полосу света, и уже дивились, что забыли свои внешности. Справа… Нечто… потерлось наждачкой о наждачку. И вновь замигал сканер.

Настя вытащила нож и отстранила сестру. Руки у нее тряслись.

Расстегнулась молния. Из темноты потекли черные канаты. Они играли со сканером, ускользали от его взгляда. Нет. Эти канаты к чему-то крепились, были привязаны тросами к чему-то круглому…. Темнота дрожала. Существо дрыгалось, как клубок червей. «Милой» сразу в голову пришел рассказ об инопланетянах, что откладывают в тебя личинки, пока ты спишь. Потом из тебя вырывается зеленое нечто, и убегает, а ты все еще жива, и продолжаешь чувствовать в своем желудке...

- У меня волосы застряли, - раздался тихий голосок.

- ЧЕРТ! – не выдержала Настя, ее рука сама собой откинула нож в сторону. Тот со звоном покатился по полу, а потом утих в углу.

- ОНА! – тоже не выдержала Настя и подбежала к мешку. «Злая» потеряла контроль над своими пальцами, не могла ими шевелить. Сердце сотрясалось от потоков крови в венах.

«Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! НЕ МОГУ!» - Настя резко развернулась и присела у сканера, - «ЕСЛИ БЬЮТ – ОТВЕТЬ УДАРОМ. НО РАЗВЕ МОЖНО БЫТЬ ВСЕГДА ГОТОВОЙ К ОБОРОНЕ? ЭТО НЕВЫНОСИМО. ЭТО ЧУДОВИЩНО!».

«Милая» аккуратно вытянула локон и точным движением прокрутила молнию.

- Спасибо, что помогаешь мне….

- Ничего, ничего, мы тебя и искали.

- Зачем? Что? Зачем я Вам нужна? - и Крючок взглянула на «злую» Настю, но та ничего вокруг не видела, только свои коленки.

- Соуп собирает всех на собрание. У нас, вроде как, происшествие.

- Пр-происшествие? – отстраненно спросила Крючок.

«Ну вот: мои мысли опять материализовались. Бойся! Бойся своих желаний, ты, ничтожество!».

- Да, Первый в «Рубке» заперт, а везде, как видишь, света нет. Боцман боится, что… может произойти что-то дурное. Или уже произошло. Давай, вставай, надо идти! Настя, ты готова?

Свет обагрил взъерошенную девушку, та щурилась и пыталась скрыться от вездесущих взглядов. Ей повезло, что никто не видел ее лица в тот момент. Ей бы было еще более стыдно за себя. За свою слабость. За то, что она чуть не совершила.

Девушки поднялись с колен и направились к выходу. «злая» Настя шла последней, и кое-что ей бросилось в глаза. Что-то маленькое. На полу. Но она не успела разглядеть. Тьма спрятало эту незначительность быстрее.

«Хм… наверное, показалось».

Двери синхронно распахнулись и вошедшие увидели нечто, чего увидеть точно не ожидали. Соуп сидел в кресле, а позади, как смерть, нависал светильник. Посреди, на том же месте, стоял стол. Соуп с ехидной улыбкой переводил взгляд с Крючка на Безымянного, с Насти на Настю, а потом обратно на Умбаюмбу и на ее робота.

«Incipiamus, meine Damen!» - произнес он, - «Занимайте Ваши места!».

Когда все расселись по расставленным стульям, Соуп поднялся и начал расхаживать вокруг пассажиров. Свет от светильника практически не падал на него, зато слепил всех окружающих.

«Сейчас и узнаем, кто из них особенный».

- Вот, скажи мне, девушка по имени «Крючок», почему у тебя такое имя странное?

«Крючок» сонно подняла глаза и увидела вереницу стыдливых, но заинтересованных взглядов.

- Да чего там объяснять. Ясно, что не от рождения такое. Мне его, так сказать, вручили, - начала она, но не продолжила.

- Говори! – шикнул на нее Соуп.

Девушка опустила взгляд.

- Это… это значит, что я прилипала.

- И все?!

Крючок молчала.

- Врешь! Скажи, пожалуйста, поясни, мы не причиним тебе вреда.

- Б-бывает, что человек не всегда знает, для ч-чего он был создан. Б-бывает, иногда человек забывает о своих желаниях и устремлениях. И чтобы… чтобы найти свое предназначение, ему нужна поддержка: то, за что можно уцепиться. Крючки, если так угодно.

Соуп внимательно следил за опускающейся головой, которая, видимо, сама и не ожидала, что сможет излить душу в присутствии чужих людей. Соуп также заметил, что эта самая голова больше не поднималась, да и смысла в этом больше не было. Соуп отпустил эту голову и перешел к следующей жертве.

- Правдоподобно, что ж, у кого-то есть догадки, насчет робота? – после этих слов у Умбаюмбы перехватило дыхание, а сердце начало стучать, как капли дождя по крыше. Все остальные потупили взгляды.

Соуп вздохнул и приблизился к Безымянному.

- Что же ты здесь забыл, бочонок? – спросил он, наклонившись к груде металла, - Ты же не умеешь говорить, да? ОН ВЕДЬ НЕ УМЕЕТ ГОВОРИТЬ? Не умеет, что ж… ладно. А ты? Ты чего это так к нему жмешься?

Умбаюмба, причмокнув, отстранилась. Перед собой она видела строгие голубые, готовые съесть ее полностью, глаза. И это даже несмотря на то, что она сама была отнюдь не худышка.

- Боялась, что ты сделаешь ему больно.

- На «ты», значит теперь... Тебе есть, что скрывать?

- Нет.

- Не ври!

«Нельзя ему знать об этом!».

- ЧТО Я МОГУ СКРЫВАТЬ? ЭТО ПРОСТО РОБОТ. ОН МОЛЧИТ И ХОДИТ ТУДА-СЮДА!

- Парит, правильно «парит». Ладно, ладно…

Настя заранее почувствовала, что пришел ее черед, она кидала пугливые взгляды на окружающих. Дышала прерывисто, но дышала. В одной руке она сжимала маленькую ручонку сестры, а вторая была готова нападать, однако, на этот раз выстрел прошел мимо. Сестра прижалась к ее плечу.

- И как же твое имя, любезная дама? – наигранно вежливо спросил Соуп у Умбаюмбы.

«Резонно ответить, это отвлечет его внимание…».

- Патриция.

После этих слов сбоку послышалось тихое всхлипывание, на которое Соуп даже не обратил внимание. И теперь он вновь скрылся в темноте, а когда появился, то появился за спиной у Насти.

«А теперь подтвердим его ожидания», - подумала Патриция.

- Хватит этих расспросов! Ты унизил и оскорбил ее! - вскричала она. Но вновь увидела эти убийственные синие глаза и играющие мускулы на руках, которые одновременно возбуждали ее и подавляли инициативу.

- Что-нибудь удалось разузнать, Насти?

- Мы… нашли… ее, - ответила «злая».

- И как же вы ее нашли?

- Прошлись по кораблю… и нашли.

- Зачем сели на этот корабль?

- А это уже не Ваше дело, - ответила «милая», чувствуя, как вибрирует ее сестра.

- Знаете, - начал Соуп, и его голос казался необычайно спокойным и рассудительным, - каждый из нас на этом корабле выполняет какую-то свою миссию. Я, например, исполняю обязанности боцмана, второй после Капитана. «Крючок»… с ней все понятно, у нее нет целей. Она, - он указал на Умбаюмбу, - свои цели скрывает. Он, - Соуп указал на Безымянного, - целей иметь не может. Так в чем ваша цель, ваша миссия, девушки? Откуда вы такие взялись, а?

«милая» Настя чувствовала, что от нее требуется не только говорить, но и говорить быстро, пока говорить не начала ее сестра, потому что если говорить начнет она…

- У нас все изменилось, и мы летим за лучшей жизнью. Туда, где наше прошлое нас не найдет. Новое – это так…

- Интересно, интересно - перебил ее Соуп.

- И нам бы очень хотелось долететь до этой планеты. Для нас дороги назад нет.

- Да и раньше не было, - пробубнила «злая».

- Это хорошо, что мы наконец пришли к консенсусу, - безэмоционально произнес Соуп, а сам погрузился в размышления: «Нет никакого консенсуса: я не узнал ничего нового об этой шайке слабых и бесполезных людей. И все же, кто-то из них представляет ценность для компании… А кто-то из них саботирует наш полет. Либо… пытается саботировать. А может, и не было никакого саботажа!».

Соуп схватился за виски.

«Но я должен докопаться до истины».

- Где вы нашли ее?

- Внутри мешка в «Трюме».

- Ах, в «Трюме». А ты где нашла Безымянного, Патриция?

«Это может навести его на некоторые мысли, нельзя, нельзя».

- Около «Мостика», - спокойно ответила она.

Соуп закрыл глаза и ушел в тень. Все ждали продолжения.

- Что Вы, двое, делали до отключения электричества?

- Спали, рань-то была какая! - вспыхнула «злая» Настя.

- Ты спала, - ответил за Умбаюмбу Соуп.

«Где был робот – неизвестно. Не факт, что эти две и вправду спали. Ничего не понимаю, ничего не понимаю!».

- А могла ли твоя сестра одна выйти из каюты? – обратился он к «милой».

- Моя сестра без меня ничего не делает! - прозвучал капризный голос.

После минутной паузы, Соуп расслабился и открыл глаза. Он окинул взглядом каждую голову, и наконец, принял решение.

- Сегодня все будут спать здесь.

- ЧТО? – воскликнула Умбаюмба.

- Мой кактус! - кинула в воздух слова «милая» Настя.

«Злая» промолчала, как и Крючок. Первую сминало от ожидания скорого реванша. Вторую же печалил лишь тот факт, что на генераторе ей все-равно вряд ли разрешат спать.

«Как это романтично находится в одной комнате с невольниками. С такими же бедняками по несчастью. С брошенными на смерть… Ограниченными и запрещенными», - подумала она, ликуя в глубине души.

«Никто не выйдет, пока я не починю электричество. А кто выйдет, получит приоритетное право был закованным в цепи. Нет времени нянчиться с каждым. Контроль – он и есть контроль. Если кто-то из них и вправду саботирует, я должен это пресечь. К тому же, этот случай будет отлично смотреться в моем досье».

Соуп выждал момента, когда всё утихнет, и гордо направился в «Трюм». К ему счастью, Умбаюмба и эта «убогая» сразу, без разговоров, легли на боковую.

«Отлично, пусть спять. Вообще, пусть лучше все спят, а просыпаются, когда я скажу. Меньше проблем».

До этого из «Тира» Соуп достал фонарик, который был предусмотрительно припасен инженерами и теперь чувствовал себя обладателем единственной вакцины, ведь мог видеть все в пределах четырёх метров. Батарейки уже успели сдуться, поэтому фонарик часто подмигивал. На упаковке производитель обещал дальность пробития света до одного километра. На что Соуп благородно сплюнул в сторону и вернул коробку на место.

Не остался без внимания и пистолет, который Соуп припрятал за пазухой. «Нельзя оставлять арсенал им всем. Кто знает, что они задумали? Может, они вообще все в сговоре? Такой сценарий я не рассматривал, хм…». И только тогда он покинул комнату и отправился «решать вопросы».

Лестницу вниз он нашел быстро, указатели исправно указывали дорогу. Топая по ступеням, Соуп почувствовал некое удовлетворение, спокойствие, которое бывает, когда наконец дошли руки до дела, которое долго откладывалось.

«Раньше в этом просто не было необходимости. Один мудрец говорил, не трогай то, что и так работает, пока не сломается. И вот оно сломалось, счастье мне, что Капитан не видит всего этого».

Внизу его встретила гора коробок и тот самый мешок. Кожаный хороший мешок из-под гречки. Самой гречки видно не было.

«Должно быть остался с предыдущего рейса».

Фонарик катался, как огромный таракан по всему пространству. И чем дальше Соуп шел, тем быстрее и хаотичнее таракан нарезал круги по обводке, по иллюминаторам, по трубам и блестящим стенам. «Черт, да здесь война была что ли! Надо было раньше заглянуть! Пустил все на самотек – срочно все исправлять!». Он поднял с пола банку с консервами и кинул ее в контейнер. В это время фонарик свободно гулял вдоль стен, и вдруг в углу что-то блеснуло. Соуп поднял взгляд с очередной банки и проследовал за этим лучиком.

Его пальцы обхватили предмет за рукоятку и осторожно прошлись по тыльной стороны острия. Он прекрасно знал, с чем имеет дело.

«Вот так и кончается свобода. Сели на корабль, чтобы улететь к чертям от всей этой несправедливости, и что? Какой-то хмырь строит из себя защитника всего человечества! Я в эти игры не играю».

- А что, если кто-то и вправду саботирует наш корабль? – вдруг спросила «Милая».

- Не пари чушь, сестра! Не надо оправданий, он не выполнил свою работу, и вот результат. Никакой мистики, просто человеческое распиз….

- И это говорит человек, который пару часов назад говорил о заговоре.

- Теперь я понимаю, что это не так.

«Милая» улыбнулась и покрепче прижалась к сестре.

- Это хорошо, Насть.

- В любом случае, нам ничего не грозит, только его пистолет.

- Что? – зевнув спросила Настя.

- Пистолет. Он взял с собой пушку. Торчала из штанов.

- Пистолет!

С дальней кровати Умбаюмба открыла глаза.

- Тише, тише, мы в безопасности, у меня же есть моя иголочка. Видишь, вот эта самая… Вот… Тут… ГДЕ? – вскочила Настя. Ее холодные пальцы, точь-в-точь как иголки, впились в поясницу. И охолодели вмиг. Ведь ее «иголочка», кажется, далеко упала от самой «елочки». Упала там, куда им обоим теперь ходить было запрещено. Настя дернулась, но «Милая» ухватила ее за руку и не отпускала.

- Не ходи!

- Пусти, я знаю, где нож, - «злая» вырвалась из объятий, - Я… тупая дура…, самая тупая дура на всей…

Настя уверенно подошла к двери и оглянулась. Сестра не расплакалась, но на ее лице значилась самая глубокая, истинная печаль. Спокойная и обыденная.

«Как и в прошлый раз… Первое нарушение – а за ним второе, и третье. А потом тюрьма», - подумала «Милая».

- Я скоро вернусь.

Настя щелкнула карточной, сжала кулаки и скрылась в темноте.

«Надеюсь, она знает, что делает».

- Бортовик?

Тишина.

- Бортовик? Пожалуйста!

Тишина.

- Бортовик…

«Он не отвечает… Не отвечает… Через час… нет, через два, или три? Прилетит Продовольственный Агент. Никто о нем и не догадывается… а я. Один. Заперт. Ну ничего, Мистер Соуп ведь починит дверь, я знаю, хе-хе. Уже скоро, может быть, сегодня вечером, эти две распахнуться, хе-хе, и я выберусь отсюда. И даже, может быть, Он пискнет мне. А я ему отвечу: «Все в сборе. Все хорошо!». Все как обычно и… ничего и не было. И тогда мы прибудем на планету» - смотрел в куда-то в космос Капитан.

Слезящимися глазами он бездумно всматривался в черное полотно.

«Не видать мне родителей. Мама больше не приготовит мне свои блинчики, отец не прокатит меня больше на колесе обозрения…», - как вдруг в голове мелькнула одна взрослая мысль: «Астероиды? Здесь? Но это значит… что рядом есть планета». Эти темные фрикадельки то появлялись, то снова исчезали за алюминиевой рамой.

«Я все равно заперт».

Все эти камни летели в каком-то вальсе, совершенно непонятно куда. Ударялись друг о друга, и снова разлетались. «Раз» - подумал Капитан, - «Два» - подумал Капитан, - «Три» - глаза Капитана упустили из виду последний крупный камень и сами собой начали закрываться. Он лениво зевнул и лег на приборную панель. И все же, где-то в глубине, он продолжал считать. «Четыре», «Пять». «Двадцать пять». «Семнадцать».

Было не так много желающих поступить в Космическую Академию. Первый курс выдерживали все, второй – немногие. А к третьему курсу оставались лишь единицы… И вот, Первый сидел на первой парте и слушал что-то о математическом расчете расстояния.

«Астрономия, ну и скука!».

Учительница так и ходила взад-вперед, огибая старческим взглядом пустые места и томные лица, и ей, видимо, было тоже безразлично. «И так каждый год, да?» - подумал Первый, - «Все хотят задать свой вопрос, ты отвечаешь им, но потом те, кто эти вопросы задавали однажды не приходят и остаются молчуны. Теперь ты задаешь им вопрос, а они молчат. Ты просишь кошку не гадить на ковер, а она молчит. Вот и ты теперь молчишь. Рот твой щелкает, как у вороны. Ты отрабатываешь отработанный механизм: наклон головы, вставка примера, начертить на доске. Не более того. Столкнулись две закрытые системы, как СССР и США. И там, и там, «С» выстаивает барьер… Между ССР и ША» - словом, Первый уже спал, когда эти мысли стали атаковали его мозг.

«Я даже мог бы это понять. Благо есть Сеть, ресурсов много, бесконечно много. Книги? И книг тоже много, больше, чем в тебе атомов. Хе-хе, так что же я делаю здесь? Чему сидеть тут? Встану и пойду домой, буду учиться сам. Так… а какая там тема была?».

Вдруг проехал грузовой вагон, а когда Первый открыл глаза, кабинет уже был пуст. Стулья были прилежно задвинуты, доска начисто вылизана, и была готова к новому полету мысли. Или падению.

«Они все уже ушли. Она даже меня не заметила!».

«Мамочки, я все потерял! Все восемьдесят миллиардов ниточек расплавились, как у того парня, что пытался бежать из Лаборатории. Горе мне! Ничтожество!», — это Первый на миг открыл глаза и снова увидел проплывающие глыбы. Сбоку не мигали лампочки компьютера, а позади все также молчала дверь. Да даже, если бы и заговорила, Первый ее все-равно бы не услышал, он вновь погрузился в дрему. Тихую и безмятежную.

«Нарушитель»

За все то время, что Настя задыхалась от предвидения последствий, она выработала способность «видеть». Она бежала по несуществующей карте перед ее несуществующим взглядом в несуществующем месте. Бежала робко, но стремительно, прямо в то место, что неприятно щекотало вены и заставляло горло высыхать.

«Дура! Плаксивая дура! Нельзя допустить, чтобы он нашел ее. Она моя. Она принадлежит мне. Это мое право!».

Ее бусины глаз покатились вниз по знакомым ступеням. По тем самым ступеням, по которым ей уже приходилось спускаться и подниматься. В первый раз она была уверена в себе, во второй – боялась себя. Теперь же ступени необычайным образом светились и слепили глаза.

«Сканер проснулся» - мелькнула первая пьяная мысль. Но через мгновение что-то, похожее на солнце показалось из-за угла.

Настя машинально закрыла лицо рукой, а потом увидела блестящее лезвие.

- Не за этим пришла, красавица? – с показным интересом произнес Соуп.

- Я в твои глупые игры не играю, ты…! - Настя приготовилась защищаться.

Соуп покрутил в руках нож и спрятал его за пазуху.

- Ошибка. Это называется ошибка, Настя, - сочувственно произнес он, - Знаешь, когда ходят резать провода, оружие обычно… уничтожают? СТОЯТЬ НА МЕСТЕ!

Эта фраза вмиг остановила Настю, которая сделала шаг назад. В ее голове зашумело шоссе, по ногам еле заметными судорогами разлились реки слабости. А сосуды заполнились жидким азотом, который грел и жег. «Не-е-ет, не-ет, нет… только не это чувство. Опять оно!».

В ее сторону одним узеньким глазом смотрело дуло пистолета.

- РУКИ ВВЕРХ – ДВА ШАГА КО МНЕ – ПОВЕРНУТЬСЯ СПИНОЙ!

«МНЕ ОПЯТЬ ПРИ-ПРИКАЗЫВАЮТ?».

Тело машинально исполнило приказание. Настя подошла ближе. Ствол качало из стороны в сторону, как доску на волнах, и это лишь придавало живости, реальности происходящему. Вот Настя уже не видит ствол, только свою тень. Слышит голос. Голос говорит идти вперед. Она идет. Он говорит ей повернуть. Потом долгое хождение по кораблю, туннели и повороты. Она видит свою тень, через темноту. А потом тень исчезает, и хлопает дверь.

Все это выглядело нереально, так что до последнего Настя не верила в происходящее. Это этот хлопок дал ей понять, что что-то происходит, что что-то идут не туда, она пошла не туда. Обессиленно она упала на колени, тьма накрыла ее с ног до головы.

«Меня… меня… заперли? В клетке? А как же сестра?».

«Попалась», - констатировал факт Соуп, однако какое-то чувство не отпускало его. «И все же, как можно ножом испортить проводку? В любом случае, я поймал ее!». Он еще раз взглянул на запертую каюту и удалился.

Боцман решил, что на сегодня приключений достаточно, а Капитан сможет подождать и до завтра. Ведь делать важные дела принято с утра, верно? К тому же, как оказалось, не все пребывало в должной порядке, за что он, Соуп, мог получить по его лысой голове, а значит… «Надо сначала прибраться. А Капитан пусть пока потерпит».

В «Холле» практически никто не обратил на него внимания. Все спали и видели сны. «Ну а я чем хуже!» - подумал Соуп и заперся в «Тире». Ведь там было и чисто, и сухо, и безопасно. А главное - лишняя обойма всегда была под рукой. А, как все знают, армия служит на благо всего государства!

Дух в белом облачении, совсем без лица, парил над столом так, словно сидел на нем. Он не сводил взгляда с Нее и улыбался. Его лицо натягивалось, как простыня, и тогда появлялись и глаза, и рот, и нос. А потом исчезали. Патриция приподнялась на локтях, в тот же момент отскочила, как испуганная кошка, но Дух одним движением успокоил ее. Он дрожал, как звук. Он переливался, как перламутр и дышал. Словно живой.

Она поняла его. Лучше лежать. Ведь так велит Он.

«Ты была рождена живой. Но ты собрана из старых костей и кожи. Взгляни на себя – сейчас ты жива не более, чем те мертвые планеты; ты жива не более, чем эти металлические прутья, что сковывают тебя. Но вспомни, как твои руки превращали живое в мертвое. Сигнал. Ты способна менять реальность. Ты мостик между жизнью и смертью.

Вот тебе мое послание: «Корабль не долетит до планеты». Помнишь? Ты прочла это в записке. Но записка была лишь формой. Твоим глазам решать, что они будут видеть – падение или взлет. Твоим рукам решать, что превращать в живое, а что в мертвое».

«БЕГИ!» - внезапно зажужжали сотни голосов в голове у Патриции. Она встрепенулась и закрылась одеялом в жалкой надежде избавиться от них. Голоса лишь заорали в сто глоток. Они там – в ее голове. «Беги! Беги! Беги!» - визжали они.

«Не исчезают!» - ужаснулась она, скинула одеяло и побежала.

Духа больше не было, но голубой свет оставался, и что-то выло, ныло, как детский сад. Босыми ногами она подбежала к иллюминатору, но вместо привычного дождя из метеоритов перед нем предстал угрожающе приближающийся черный монолитный камень. Он был, как свет в конце туннеля, так близко и так далеко. Темное лицо Патриции еще сильнее почернело. Страх.

«Корабль не долетит!», - и как только эта мысль пробила дамбу рассудка, все голоса и визг разом стихли.

Мигал свет. Пищал репродуктор.

Снова душная тишина спальни. Снова тела в мешках.

«Это не камень - к нам летит корабль! К нам летит…».

- Корабль… К нам…!

Соуп вскинул ствол, когда чьи-то сильные руки начали трясти его. Из стороны в сторону, хищно и энергично. Ладонью он раскатывал тесто фонарика на матраце, пока наконец не хватился за него твердо. Луч высветил испуганное лицо «нигерши», та стояла раскрыв рот.

«…СБЕЖАЛА?».

- Сбежала? – спросил Соуп и опустил ствол.

- КОРАБЛЬ! ОН ЛЕТИТ НА НАС!

- Корабль? – Соуп подпрыгнул и обошел женщину, словно груду мебели.

Раскрылась дверь. В «Холле» репродуктор весело высвистывал сонату. Соуп подбежал к иллюминатору, судорожно ухватился за перекладину. Умбаюмба томилась позади, сгорая от интереса и воодушевления. Ей так хотелось рассказать про Духа, про «падение». Но… «Нельзя! Тайны надо хранить, иначе не тайны уже».

- Ну что, что там?

- Черт!

Соуп, не обращая внимания на Умбаюмбу, поспешил в «Тир».

«И зачем это он к нам летит?», - хотела было спросить себя Умбаюмба, как вспомнила о Духе, - «Корабль не долетит до планеты». О ГОСПОДИ! ОН СОБЪЕТ НАС! МЫ В ОПАСНОСТИ…».

И Умбаюмба бросилась следом за Соупом. Зачем, она сама не знала. А за ее спиной турбины чужого корабля щекотали космос. Намерения у него были явно недобрые.

Тем временем бедного робота не отпускало. Безымянный дергался и дрожал. Его снова взывал Сигнал. Это как укол – в первый раз неприятно, во второй - ожидаемо, к третьему - привыкаешь, а в сотый, как в первый. Так и сейчас он вовсе не дивился тому, что приемник выдвинулся и стал ловить…

«Сигнал».

Его угораздило оказался в одной комнате с остальными. Но разве это имеет значение, когда столько смыслов, столько конструкций вливается в твой корпус? От них трясет, от них раскручиваются гайки. От них… Вдруг Безымянного понесло вверх. Турбины разогрелись и надулись.

Его несло все выше и выше.

Пока Сигнал не испарился, не развеялся по космосу, откуда ранее и явился. Тогда Безымянный как проколотый шарик с дребезгом грохнулся на пол.

«Дешифровка», - смысл этого сообщения уже был знаком Безымянному.

От переполоха Крючок перевернулась на другой бок и пыталась снова погрузиться в ватный сон. Ей не было никакого дела до шума. «Созерцать и лицезреть падение… Ну и учесть!». Настя же слезящимися глазами вглядывалась в темные силуэты, пытаясь разглядеть лица. Лица стремительно исчезали, оставляя ее одну.

«Почему она так долго? Знаю, должна ждать ее, мне так велено, но…», - Настя поднялась на локти, - «Она опять в опасности», - Настя закрыла лицо руками и откинулась на пол.

Вокруг нее что-то происходило, но ее это мало интересовало. Какие-то люди входили и выходили, о чем-то переговаривались, но Настя думала лишь о том, как поступила бы ее сестра в такой ситуации. «Она бы пошла меня искать. Пошла бы, несмотря ни на что – напролом! Так глупо, и так… смело! Она такая смелая, а я? А я больше не хочу быть слабой! Не хочу быть второй половинкой».

Настя на четвереньках поползла к двери, но внезапно остановилась. «А что, если меня поймает Соуп?». Девушка прислонилась к стене. Выжидала, выжидала и все же вскоре томительное ожидание наскучило ей. «Нет, мне нужно найти мою вторую половинку», - сказала Настя, как вдруг дверь «Тира» распахнулась.

Настя ахнула и закрыла глаза. Притворилась куклой.

«Что-то тут происходит. Какой-то балаган. Туда-сюда. Думаю, ничего страшного, если я отлучусь на минутку…».

«Первое: электричество надо вернуть. Даже если Капитан и выберется… лучше, чтобы он выбрался, чем не выбрался никогда. Второе: c общей угрозой нужно бороться общими силами. Третье: давай, вставай, дед! Сделаем все быстро, никто и не заметит».

Соуп поднялся с матраца, на котором лежал в раздумьях, и окинул взглядом стойки для стрельбы.

«Я должен навести порядок».

Карточка пролетела через разъем, и двери в «Холл» снова раздвинулись. «Все на месте, отлично» - подумал он.

Дальше был поход наедине с фонариком. Соуп шел, осознавая, что в этой части корабля он один. Если не считать Первого. А Первого он уже сбросил со счетов. Ноль.

Дойдя до «Техотдела», боцман огляделся. Внутри было ожидаемо темно, сухо и неуютно. От того, что шумел двигатель, от того, что иногда невидимые руки постукивали по стенам, от того, что где-то здесь таилась поломка.

Соуп размеренным шагом прошелся по помещению, его фонарик высвечивал то, это, пока периферийное зрение не поймало нечто странное. «Что это на полу?». На полу, как капля морса, растекалась дырка. Небольшой расплавленный кратер. Несколько прутиков пола обломались.

«ЧТО ЭТО?».

Мама всегда говорила: «Не суй пальцы в розетку». На самом деле, имелось в виду не суй свои пальцы в отверстия в принципе. Первое, что пришло в голову Соупу — это проверить отверстие пальцем. И ему несказанно повезло, что прутья упирались в палец и не давали червяку пролезть дальше. Да и червяк был явно толще обычного. Это было даже хорошо. Ведь если бы этот червячок пролез дальше, разгребая копоть… его бы там ждал сюрприз. Высоковольтный сюрприз.

«Так, так, так. И откуда это здесь взялось!».

Мельница ярости крутилась. Нож режет плоть и оттуда хлещет красная кровь. Пустота. Руки хватаются за шею и выжимают из нее все соки, как из лимона. Пустота. Ноги крошат ребра и удар, удар, удар! Пустота.

«злая» Настя лежала в одной из тех кают, где иллюминаторы не требуются. Из соображений безопасности, конечно. Холодный пол остужал спину, а она сама дрожала от злости и желания выбраться. Поменять порядок и сделать все правильно, по справедливости.

Часы тяжелых размышлений, таких близких, и таких леденящих душу, прошли. Она почувствовала, что опустела на десять грамм. И сразу же мельница начала сбавлять обороты. Крутилась все медленнее и медленнее. Совсем остановилась. Растворилась. Показались швабры и ведра. Полотенца и стаканы. Реальность.

Облегчение приковало ее к полу, ведь она все еще помнила свое положение. Помнила, что дверь заперта. И что выбраться не получится. Помнила, что каюта в длину всего пару метров, и что иллюминатора нет. Вообще ничего нет. Поэтому она медленно закрыла глаза и уснула.

«Когда тебя бьют – дай отпор.

Тот мент не заслуживал право на жизнь.

Он бил того старика на улице только за то, что на нем был не тот флаг.

Я подбежала и… вытащила пистолет из его кобуры, как иначе?

Ох, как он опешил в тот момент – сок, а не ощущение. Весь так замер и поднял руки. Так в фильмах делают.

Старик утер губу и уполз, как самая короткая змея в зоомагазине. Уполз куда-то за угол. Мы остались один на один.

Тогда я была по-настоящему рада, счастлива…

Пока он не набросился на меня! Мне долго хотелось сделать это, и я сделала. Выпустила все наружу. А потом…

Потом меня хотели скрутить, другие. И в тот момент, я чувствовала себя… опущенной.

Я не заслужила такого, а он – да!

Сестре пришлось несладко – и я виновата в том, что ж…

Когда тебя бьют – дай отпор.

Или проиграешь…».

Кислая улыбка нарисовалась на ее губах, а потом также просто скрылась за черными волосами. У нее был план, и она мечтала его реализовать.

И вот пришел черед выбирать.

Соуп стоял, призадумавшись.

«Вот он, рубильник. Да-м. И я должен его включить? Он, видать, сам отключился… Как я и думал… Включу, и все это закончится – быстро и элегантно. Капитан выберется на волю и установит порядок. Хм… Свой порядок».

Его рука лежала на рубильнике, словно на пульсе, и Соуп внимательно следил, чтобы она ненароком сама не опустила его вниз. Он чего-то ждал, сам не знал чего. «Одно движение – и моей игре конец. Первый вновь станет первым. Может, оно даже и к лучшему, всему свое время. Ладно, ради общего дела! Ради общего блага…».

Потная ладонь вдавила рычаг, и «Техотдел» загорелся, как и раньше. Тусклым моргающим светом.

«Вот все и закончилось. Теперь – к Первому. Получать по башке. А потом – думать, как оборонять корабль».

Соуп кинул последний укоризненный взгляд на рубильник и подойдя к двери вдруг подумал: «Первый все-равно ничего не заметит. Он из своей Рубки-то не выходит».

«милая» Настя разом дала по тормозам. Моргнула. Нет, ей не казалось.

«Свет дали?».

Глаза первое время безумно болели – хотелось их вырвать и выкинуть. Настя вся сгорбилась и была похожа на перекрученную пружину. Через какое-то время боль спала, и она решилась открыть их. Сначала один – затем второй. «Ух! Какое все необычное! Какое все разноцветное и живое! Скорее к сестре, пока все не исчезло вновь».

И она побежала, стуча каблучками по металлическому полу. Теперь этот звук радовал ее, ведь она радовалась, что действует, что ходит и двигается.

Пробежала по коридору, тому самому, где ей бросились в глаза красные занавески. «Хи, ничего нету! Ничегошеньки!». Сестра, видимо, была права.

Расстояния сами собой укорачивались. Не было больше километровых дорог. Все было близко и знакомо! «Трюм»? Почему она прибежала к «Трюму»?

«Может, она здесь, кто знает?».

По ступенькам Настя ворвалась на дно корабля. Улыбалась, как малое дитя. И смеялась.

А потом встала столбом. И пошел дождь. Разбросанные коробки. Мешки. И абсолютная пустота. И все же, ей казалось, что стало чуть почище.

«Ну, может, она тогда в «Каютах?».

Настя медлила, потому что все больше осознавала, что делает правильные вещи для себя, но неприемлемые для общества. Она решилась найти сестру и осуществляет это, пока злые люди ходят где-то по кораблю.

«Я тоже на что-то способна» - прошептала она, закатывая рукава, чтобы те не мешали ей в пути.

Отчетливый щелчок. Засветился зеленый диодик, но дверь не открылась. Человек никогда не понимает с первого раза, так и Соуп провел карточкой второй раз. И еще. И все как раньше. И как раньше дверь держалась молодцом, словно пыталась слиться со стеной.

По коридору разразился смех, а потом размеренные шаги. Смех отражался от стен и кочевал по коридорам. Это был не такой смех, которым смеются дети на школьном дворе, и не такой смех, которым полны ирландские пабы. Это был особый смех. Такой, что возникает только в особых учреждениях.

«Голова осталась без рук, ха».

Спрятав карточку в кармане, Соуп направлялся обратно в «Холл». На этом его миссия была окончена. Он сделал все, что мог. А может все, что хотел. Оставалось только ждать. Просто ждать. Как и было прописано в его плане, который возник сам собой.

«Когда первые эшелоны взяты в плен, войска ведут вторые. Когда города взяты – первые складывают свои короны. А вторые – становятся новыми владыками», - Соуп ни с того, ни с сего остановился, - «Хера я умный!».

«И что теперь делать? Что мне теперь делать?».

Патриции не спалось. Она переворачивалась с одного бока на другой, но дурацкие мысли лезли ей в голову. «Я заслуживаю большего». Девушка уперлась лицом в подушку. «Я многое могу и так просто умереть…! Потому что какая-то посудина движется на нас? О-о-о, это неправильно! Я заслуживаю новую жизнь, нового мужа и новую жизнь». Эти горькие мысли заставили Патрицию продолжить сверлить потолок в надежде найти ответ там, наверху. Вдруг она почувствовала, что в «Холле» стало неимоверно свежо, как будто кто-то надышал кристальной чистотой. «Система… вентиляции… заработала, Соуп починил ее?».

Умбаюмба вскочила и взглянула на Безымянного.

А из него торчала лента, сам робот не двигался. Трясущимися руками Умбаюмба зацепила… нет, не получилось - зацепила края листочка и крепко его сжала в ладонях. В ладонях, покрытых черным потом. Она всматривалась в Безымянного и думала: «Вот оно! Вот то, что знает ответы».

Внезапно слезы навернулись сами по себе. Она ничего не могла поделать.

«А если это обман? Что если я не вернусь я больше к обычной жизни. К своим маленьким красивым деткам. Семеро удальцов, не такие, как остальные. Красивый муж и комфортабельный дом, все это сгорит вместе… вместе со мной? Вместе с этим кораблем. Это неправильно…» - плакалась она, совершенно позабыв, что на ее муже уже давно растет трава.

Она самоотверженно раскрыла листок и протерла кулаком глаза.

«НУ ПОЧЕМУ ТЫ ПУСТ?! Почему? Бесполезная макулатура…», - Патриция в полной растерянности, контуженная, начала переворачивать полоску. В одну сторону. В другую. И дивилась, и смеялась. «Есть – нет. Есть – нет. Ха-ха!». Листок мелькал в ярком свете ламп, и то белел, как соляное море, то рябил, как пешеходный переход. А главное, что с другой стороны были четко отпечатаны символы. И Патриция впитывала их, как вермишель.

«Друг? Посланник? Спасение? ЗНАЧИТ, НЕ ВСЕ ЕЩЕ ПОТЕРЯНО! СРОЧНО НУЖНО ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ! Но что?».

Она вскочила и расцеловала Безымянного. Тот не шевельнулся.

«Мы все выживем, надо только найти это спасение? Друга… А куда это делся Соуп?».

Патриция огляделась и заметила вдруг, что и Настя пропала.

«Крючок», - прикрикнула она.

Крючок приспустила одеяло.

- Мне нужно кое-куда отлучиться, дорогая, так что, побудешь здесь?

Крючок даже усмехнулась.

- У меня есть план, слышишь! Я знаю кое-что важное, так что Соупу ни-ни, хорошо!

Крючок кивнула, и хотела было вновь накинуть на себя одеяло, но Умбаюмба, остановила ее.

- Доча, у меня есть важное поручение, тебе можно доверять?

Крючок обернулась, и ее лицо выглядело, как каменная глыба, из которой вот-вот сделают скульптуру.

- Только не уходи никуда, я скоро.

«Не… неужели? Мне? Мне важное поручение?», - когда Умбаюмба скрылась за дверь, у одинокой девушки потекли слезы, впервые за долгие месяцы.

«Я защищу корабль. Об этом узнают все. И тогда я точно стану капитаном. Будет мой порядок».

Время шло медленно. Нет, не так - оно просто не шло, и Соуп это понял еще с того момента, как расположился напротив «Мостика», куда должен был подсоединиться инородный объект.

«Им не нужно просить разрешения. Заходи, кто хочет – всегда рады!», - Соуп взглянул на люк, а потом прошептал, - «Первый может вообще не знать, что у нас вторжение и про все остальное он уж точно не знает. Это даже лучше. Уморительно будет посмотреть, как он будет выглядеть, когда его вытащат оттуда...».

Корпус захрипел и прервал глубокие размышления.

Соуп покрепче сжал пистолет, но вставать не стал. «Теперь просто ждем». Пройдет еще некоторое время, пока все нужные люки закрутятся, пока все защелки защелкнутся, пока аппаратура скорректирует давление и так далее.

Шипение, писк и треск прекратились – значит корабль пришвартовался.

Соуп отклеил спину от стены и подлетел к трубе, спрятался за нею. Оттуда его точно не достанут, да и позади, на крайний случай, была открыта дверь. «Если будет стрельба, спрячусь за коробками».

Раздался последний писк, и бликами разбежались зеленые лучи.

Дыхание.

Дверцы бесшумно разъехались, осветив коридор.

«Давайте, давайте вперед!» - у Соупа чесались пальцы, он раз за разом переминал их и чувствовал вес пистолета. Пистолет казался тяжелее, чем на стрельбище. И выглядел уже не так угрожающе. Скорее, как водяной пистолетик.

Но с мостика никто не спешил идти.

Соуп ждал и терпение его кончалось.

Дыхание.

Вдруг показалась большая тень. Она приближалась и вместе с этим уменьшалась. Сапоги стучали по полу. Тень двигалась быстро и резво. Соуп снял пистолет с предохранителя. Его пальцы вспотели, ведь он помнил, как однажды попал под град пуль. Это было уже после того, как его выдворили из дома, и ему пришлось пойти в армию. Их занесло в Пуэрто Рико. «Ужасная страна». Пальмы покачивались на ветру и стояла такая же тишина. Только надоевшие чайки кричали вдалеке.

Им нужно было найти пропавший отряд. Была ночь – так сказал командир. «Лучше выступить ночью – она скроит вас». «Но этот долбаный нигер даже не подумал, что и мы будем ни черта не видеть!». Когда несколько мотков света испуганно пробегают по гуще, чувствуешь себя у всех наведу. Как будто вышел на равнину, а кругом лес.

«Стреляли со всех сторон. Моего друга убили».

Соуп повалился в грязь и слышал, как шуршали гигантские листья над ним. Перед собой видел такое же черно-зеленое, болотное месиво. «Безумно ожидать, что вот-вот в лицо прилетит пуля». И он пополз с поля боя. Тоже – куда-то. «В джунглях не разберёшь ни черта!». На то они и джунгли.

Потом он увидел пару ботинок и замер. Ботинки также замерли. А Соуп боялся поднять глаза. А потом что-то проткнуло его. Соуп перевернулся, вытянул руку, и раздалась серия хлопков. Человек повалился замертво, а голос внутри проорал: «БЕГИ!». И Соуп побежал напролом, через листья, через ухабы и ветки. Как вдруг…

Из дверного проема вышел человек и воскликнул: «Эй, тут есть кто?».

«Что? Это что еще за шут!» - взорвался Соуп, а пальцы продолжали переминать рукоять.

- Всегда приходится искать этих капитанов, запрутся у себя в кабинетах, по своим этим гаджетам, - начал шептать гость. Но его шёпот тут же прекратился, когда он почувствовал нечто тяжёлое, приставленное к голове.

- Позвольте объясниться?

- Объясняться будешь в суде, а пока – ВПЕРЕД!

Зашуршали ткани. Застучали металлические ботинки о решетку. Соуп тяжело дышал и вел своего спутника. В голове все путалось, Соуп и сам не совсем понимал, что происходит. «Уж не знаю, кто это был, свой или враг…».

Как-то случайно, ненароком они остановились напротив двери. Эта дверь абсолютно ничего не говорила Агенту, да и сам он говорить не очень-то хотел. Не привык к тому, что к нему так относятся. «Обычно меня всегда встречают с распростертыми объятьями…», - думал он.

- Заходи и развлекайся. А с тобой я решу потом.

Агент моргнул и увидел черноволосую девушку, в красоте с которой никто не сравнится. Она внимательно разглядывала его с ног до головы, и Агент все не мог понять, какие чувства она испытывает. Он обернулся и прямо перед его носом захлопнулась дверь, чуть не прищемив мантию.

- Ты еще кто? – спросила девушка, и Агенту ее интонация явно не понравилась.

- Ну, чего молчишь, фраер?

- Я? Хе, я Продовольственный Агент, который очень недоволен, э-э, не так, возмущен! Тем, что ваш капитан так обходится с долгожданными гостями. Целый день летел, и что? Меня запирают в трюме!

- Наш капитан? Этот-то?

Агент еще раз взглянул на сомкнувшийся рот двери, и его руки стали теребить щетину.

- Это не ваш капитан, верно?

- Смекалистый ты, - Настя все так же сидела, прижавшись к стене, прячась за лианами швабр. Ей хотелось казаться безразличной, но эта новая переменная… Этот непонятный человек… Словно такого быть и не могло. Сон.

- А вы чего здесь сидите, мадам?

- «Са-бо-таж» - пробубнила Настя, - Обычный «саботаж».

- Не хорошо как-то. Странный у тебя говор, девушка…

- Настя.

- Ах Настя, да, популярное нынче имя. И что ж у вас тут на корабле?

Настя ушла куда-то далеко в свои мысли и полностью потеряла весь интерес к этому человеку. Ей вновь хотелось побыть одной. «Кто это? Откуда он взялся, этот странный мужчина?».

- Так что ж?

- Электричество выбило, вот что. А этот наш, моря… боцман взялся искать виновных.

- И нашел, дай угадаю, тебя?

Настя молчала, разглядывая прикид чужака. Агент заметил этот интерес и продолжил.

- Знаете, я обычно прилетаю, когда нужна помощь. Бороздить просторы в поисках нуждающихся – это моя работа. Я вышел на связь с вашим капитаном… Кстати, а где он? Я думал, Капитан должен следить за порядком на судне, разве нет?

Настя промолчала.

- Понимаю… Так что ж у тебя за говор такой, Настя? – Агент не понаслышке знал, что с такими особами за такой вопрос можно и в такое лицо получить. И все же, какую-то перемену в девушке чувствовал. Не впервой ему выпадала честь навещать команды, спасать их от голода и узнавать новое - это было у него в крови.

- Тю-тю, - начала Настя, - Тюрьма, - выговорила с трудом она, а когда произнесла окончательно спряталась за шваброй.

- Понимаю, все мы совершаем ошибки, - он глянул на Настю, точнее на швабры и произнес, - Ладно, рано или поздно нас кто-то спасет. Так «тюрьма», значит?

Однажды Первый поднял голову, и его глаза заболели.

«Соуп починил свет!» - мелькнула вдруг мысль. Он дернулся, но ноги не хотели его слушаться. Видимо, затекли пока он спал на приборной панели.

«Бортовой компьютер», - звучным голосом проговорил Капитан, - «состояние корабля».

Он так надеялся, что уже видел бегущие цифры и готовился бежать по ним, анализировать, делать выводы, только... Только бортовой компьютер не реагировал.

«Ничего не починилось. Это фатальная ошибка… Как я и думал. Столкнулись две замкнутые системы».

Свет как будто насмехался над ним. Вот я есть – а твой друг находится в цифровом сне. И никакой информации. Неа – не получишь.

«Хватит, никто не прилетел. Никто не прилетит. Агент обещал, и я виноват во всем. В том, что он зря потратил свое время и топливо. Продовольствия не хватит. Это уж точно. Тогда какой в этом смысл? Больше никаких «хе-хе» да «ха-ха» - не то время, дурная голова! А нам еще лететь. И лететь. И лететь…».

За фронтовым иллюминатором, словно из огромного аквариума он наблюдал, как по космосу разлетались крупицы астероидов. Как катились они по пространству, сталкивались друг с другом и по четким математическим функциям разлетались прочь.

«Буду вечно наблюдать за ними, и ничего не изменится. Это астрономия – наука о звездах. И я теперь - ее объект изучения».

Вдруг среди бесформенных глыб, показался круглый объект. Он терялся, и вновь находился. Первый приподнялся с кресла. «Что это?». Он напряг глаза и его нос уперся в стекло. Оно сразу же начало запотевать, он вадил по нему ладонью и оставлял разводы. «Это… Это… Это спутник? Да нет… Не может быть… Да! Это он! Это точно спутник. Значит… Значит, рядом есть планета! И на ней живут люди: две руки, две ноги!».

Первый взглянул на приборную доску и вспомнил. Вспомнил, у него тоже есть руки, что он «КАПИТАН». Что он может взять ручное управление и управлять.

«Если до той планеты мы не долетим, то…».

Он присел на стул и начал готовить корабль к посадке.

«Через пару часов мы приземлимся на неизвестную планету. У нас нет выбора. Нам не хватит продовольствия».

От таких слов у Первого кружилась голова. Он смотрел вдаль космоса и не мог поверить, что сейчас его руки посадят корабль. Он нажмет эту кнопку, затем эту. Проверит показатели здесь и возьмёт штурвал. Его руки тряслись. По коже пробегали мурашки, и изнутри все лезло наружу.

«Может быть встречу там родных» - подумал он и сам поразился, насколько дурацкие и неподходящие мысли приходят в голову человека в такое отважное время.

«Нынче не сложно встретить человека даже в такой глуши. Люди есть везде, и от них не скрыться. Это прекрасно».

Он повернул штурвал и через пару минут вместо пустого, черного и холодного космоса показался шершавый край, похожий на закрытый глаз. Первого передернуло, и он плюхнулся в свое обволакивающее кресло. Больше он не сводил взгляда с планеты. И ждал, когда же этот глаз раскроется и взглянет на него. Будет ли это добрый взгляд или взгляд ненависти – этого он точно не знал.

«Конец игры»

Настя первой поняла, что что-то не так. Ее шаги замедлились, спина почувствовала необычное напряжение, да и шею, словно сдавили тысячи удавов. Поэтому она первой догадалась схватиться за ближайшую красную трубу.

«Надеюсь она не горячая» - промелькнула первая мысль.

Затрещали стены, и из труб начал просачиваться пар. Настя через иллюминатор наблюдала, как одни звезды сменялись другими. Как одни гирлянды гасли, и загорались другие.

«Если бы моя сестра это видела».

Но чем дольше она всматривалась в черное, тем больше она видела край чего-то. Чего-то, что загораживало обзор, как те канистры с водой загораживали сканер. Хотелось отодвинуть это или как-минимум закрыть один глаз, чтобы не замечать. Но чем дольше она держались за трубу, тем дальше это загораживало обзор. И тогда ей стало понятно, что видят ее глаза.

Настя воскликнула: «Да это же планета!».

- Легче?

После паузы Настя неуверенно кивнула и спросила: «Интересно, что там делают остальные?».

- Остальные? Ну-ка, кто там?

- Да не важно.

- Ну скажи, я же хочу знать, с кем мне предстоит работать… Это бизнес, а в бизнесе надо знать своих клиентов. Даже если они запирают тебя в трюме.

- Не трюм это, - отрезала Настя и после паузы продолжила, - Здесь сестра моя. И еще робот у нас тут, шастает такой. Патриция – черная такая, знаешь? Ну и чудо еще то – обычная девчонка.

- Хм, а имя у нее есть?

- Имя? Да разве это имя, «Крючок»?

- В самом деле? Что ж, наверное, ей попались не лучшие родители. Либо она хороший вор.

Настя хоть и не хотела смеяться, сдерживала себя, но не выдержала. Такая наивность и фундаментальное непонимание ситуации и вправду смешило ее. Словно вся тяжесть вылилась в этот смех.

- Дурацкая шутка, знаю, - ухмыльнулся Агент и поправил свой плащ.

Вдруг Настя почувствовала реальную легкость. Но не душевную. Душа все также была разрезана, поделена раной на две части. Легкость перешла в тяжесть и ступни напряглись. Ей было сложно прижиматься к стене – это как пытаться прижиматься к небу. Через мгновение подошва соскользнула, и ее понесло по металлическому полу. Все произошло так быстро, что она не успела даже понять. Агент прищурился и вскоре весь напрягся.

- Извини, о черт! Это все корабль! Я.., - проговаривала слова Настя, пытаясь не давить на Агента локтями и коленками. Суетилась, словно делала что-то постыдное.

- Да ничего. Все нормально, - также наивно произнес Агент, - расскажи о команде поподробнее, пожалуйста.

«Чушь все это! Это в прошлом, я был не виноват», - полз Соуп в сторону «Холла», - «Сейчас все иначе, в любом случае, два против нуля. Я победил. Но…», - Соуп остановился возле двери - «Нужно обезопасить себя. Никто не наденет корону на грязную голову-у-у».

Соупа мотнуло в сторону, еще чуть-чуть и он бы расшиб себе лоб. Словом, в тот момент он держал в руке карточку. И уже собирался воспользоваться ею. Как вдруг дверь изменила свою плоскость и приняла плоскость его лица.

«Что за черт! Какого…! Первый там совсем сдурел?!» - Соуп поднялся на колени и уперся руками в дверь. Как только он провел карточкой, дверь под ним растворилась. Корабль еще раз дернуло, и Соупа, как бабочку из сочка, вкинуло внутрь комнаты. В принципе, это же то, чего он и хотел, да?

«ТВОЮ МАТЬ!» - само собой вырвалось из его груди, когда перед ним показался блестящий угол стола. Ноги сами шагали навстречу. Соуп же, как маленький апельсин, который бросили на крутую крышу, медленно осел на спину и выставил вперед руку. Точка опоры? Какая еще точка опоры?

«Чертов стол, чертов стол…» - бормотал он, все ближе приближаясь к углу.

Когда апельсин должен был попасть в лумку и покатиться вниз по трубе, крыша вновь оказалась фундаментом. И спина Соупа больше не скользила. А он смотрел сквозь раздвинутые ноги на угрожающий угол стола. А тот и вправду угрожал. Детоубийством.

«С тобой мы разберемся позже» - хотел сказать Соуп, но заметил, что в комнате-то было слишком уж тихо, - «А сначала разберемся с этим».

«Хотя зачем?».

Соуп стоял, растопырив руки, и прислушивался к окружающей обстановке. Снова все вернулось в нормальное русло, никто не переговаривался, ничто не переворачивалось. Порядок. А в «Тире» и вправду царил бардак. «Вот это непорядок».

Прошло много времени, когда все те кишки, которые вывернул Соуп вернулись обратно по своим телам, когда все те металлические предметы подозрительного назначения отправились в надлежащие контейнеры с кодовыми замками. И тогда пол вновь засиял.

«Вот теперь - порядок. Больше ни у кого и не возникнет мысли, что я что-то не доглядел».

Только матрац остался лежать на полу. Его, если что, не сложно будет запихнуть куда-нибудь. Да и какое кому дело до матраца этого. Соуп прилег на него и начал думать.

Всплывали зеленые занавески. Ревущие девочки. Тупые школьные кухарки и доисторические компьютеры, к которым даже мышку нельзя подключить. Все это смешалось в один клубок, который разматывался, разматывался и разматывался...

И так получилось, что Насте и Умбаюмбе очень повезло встретиться друг с другом. Умбаюмба выглядела не такой ворчливой, как обычно. Но сама она постоянно оглядывалась, и глаза ее блестели при свете святого электричества. Настя это сразу заметила.

- Моя сестренка пропала! Уже больше часа нет ни весточки, ни… ничего.

- Пропала? Началось… У есть у меня предположение…

Настя с надеждой взглянула в лицо Умбаюмбы. В пухлые шоколадные губы – и видела, как шевелятся ее ноздри в порывах мысли, как она нервно поправляет свои локоны, и как пустеет у нее взгляд.

- «Спасение», - пробубнила Умбаюмба, - «Посланник»! Нет, нет тот корабль спасение, – прошептала она.

- Ч-что? Что, Патриция?

- Нам нужно найти твою сестру.

«Соуп наверняка пошел к кораблю, с ней у нас будет больше шансов».

Настя рассказала ей, как искала Настю в «Трюмах» и в «Каютах» и вообще везде-везде. На это брови Умбаюмбы нахмурились, и она вспомнила о послании.

- Очевидно, милочка, что это Соуп сцапал ее.

- Что?

- Утащил к тому кораблю, а там… посадил и забыл… Нужно спешить, Настя!

«К какому еще кораблю?» - хотела было спросить Настя, но Умбаюмба схватила ее за руку, и все мысли враз вылетели наружу, как блестки после фейерверка.

- Он давно это планировал. Выбрал самую беззащитную цель.

«Моя сестра… беззащитная?».

Глаза Первого слезились, то ли от вдохновения, то ли от страха.

«Увеличить скорость» - прошептал про себя он, кинув беглый взгляд на индикаторы.

А планета приближалась.

Никогда бы он не подумал, что события могут развиваться так стремительно. Вот ты растекшаяся клякса на столе, а теперь запряг трехголовую скотину и пашешь ею по земле. И все же, он боялся. Когда беда далеко, ею словно нет. «Провианта хватит еще на несколько недель, а лететь еще несколько месяцев». Но, когда тебе на шею надевают петлю, ты понимаешь, что вот оно. Оно все это время было здесь. И черная обида на самого себя ранит больнее всего.

«Все, что я делаю, я делаю исключительно из разумных побуждений. Так надо, так просчитано системой, я тут не причем».

Корабль вошел в белые облака, продрался через них, это было не сложнее, чем проткнуть карандашом бумагу. И Первый смотрел, не сводил глаз с планеты, потому что не мог ее узнать. «И вправду незнакомая планета». Выглядела, как яичница без желтка. А остатки начали растекаться по стеклу.

И вот…

«Вошли в атмосферу» - вздрогнул Первый от первой мысли.

«Она всегда была рядом», - вздрогнул Первый от второй.

Соуп открыл глаза и почувствовал, что должен что-то сделать. Другая половина говорила об обратном: «Лежи, спи, ты это заслужил!». Но он все-таки поднялся с матраца и понял, что матрац-то был фигня, жесткий, как приклад. Но эта мысль сразу же улетучилась, когда он почувствовал, как шатается корабль, как крениться и дергается.

«Мы садимся! О черт, корабль того клоуна!».

Соуп вскочил и подпрыгнул к двери с одной лишь единственной целью – отцепить лишний балласт. Ведь теперь, когда космический корабль превратился в обычную шлюпку, которую бросает из стороны в сторону, бочки, коробки и прочее может стать якорем, который потянет на дно всех. И его, и «Нигершу», и плаксивую девчонку, и «Нарушителя» и всех, и каждого.

«Это последний шанс проявить себя… Иного не будет».

Именно поэтому Соуп ни на что ни обращал внимание. Иллюминаторы потухли, коридор с дверьми превратился в скоростной туннель. В туннель, где был один вход и один выход. Где дорожка однополосная, и остановок нет. Соупа кинуло на правую стену, прямо на огнетушитель. Он хотел было пошутить, что «вот каково получить перо под ребро», но…

К его удивлению, дверь на мостик все еще оставалась открытой. Он подскочил к терминалу и начал вводить коды. Руки тряслись, но пальцы кое-как щелкали по клавишам, как вдруг он услышал шаги позади себя.

«СТОЙ!» - раздался истошный вопль.

На пороге показались две девушки.

«ОН ХОЧЕТ ОТСОЕДИНИТЬ КОРАБЛЬ!».

Настя непонимающе взглянула на Патрицию, потом на обезображенное от гнева лицо Соупа. Лицо вдруг исказилось и произнесло слова.

«ПОШЛИ ВОН ОТСЮДА! ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ. КЫШ! ПОШЛИ! ЭТОТ КОРАБЛЬ…».

«ЭТОТ КОРАБЛЬ - «СПАСЕНИЕ». БЕЗ НЕГО НЕ БЫТЬ НАМ. Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ТАМ, НО ЭТО ДОЛЖНО БЫЛО ПРИЛЕТЕТЬ!».

«Где моя с-сестра?» - спросила Настя, понимая незаурядность своего положения.

«ВОН! НЕ МЕШАТЬ!».

Соуп повернулся обратно, стараясь взять себя в руки. В большие неуклюжие, трясущиеся руки. Монитор плавал туда-сюда, и было сложно понять, на какой стадии находилась система в тот момент.

«НАШ КОРАБЛЬ РАЗОБЪЕТЬСЯ!» - вскричала Умбаюмба, - «НА ТОМ – «СПАСЕНИЕ»!».

«М-моя сестра!», - пустила слезу Настя.

В этот момент тонкая нить порвалась, и Соуп залил «Мостик» черной тягучей жидкостью, которая поглотила всех и вся.

«МНЕ ЧТО ВСЕХ ПОСАДИТЬ НУЖНО? И ТЕХ ПОСАДИЛ – И ВАС ПОСАЖУ! К-КАК ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ, ЭТО ЛИШНИЙ БАЛАСТ… ЛИШНИЙ ГРУЗ. ТЯНЕТ НА ДНО. Я…я ОТВЕТСТВЕННЕН ЗА ВЫЖИВАНИЕ ЭТОГО КОРАБЛЯ. И ВАС, СУКА, СЛУШАТЬ НЕ БУДУ! Я ТЕПЕРЬ КАПИТАН КОРАБЛЯ… Я!».

«Он все знал заранее», - констатировала факт Умбаюмба, - «Это он отнял твою сестру», - констатировала факт Умбаюмба.

Настя сделала неловкий шаг вперед, как вдруг высунулась рука, и на Настю уставилось дуло пистолета.

«А ЧТО, ЕСЛИ ОН ЕЕ НА КОРАБЛЕ ЗАПЕР?!» - возникла в ее голове страшная мысль, - «ЧТО БЫ СДЕЛАЛА МОЯ СЕСТРА?».

Соуп не успевал следить за движениями «новых угроз» и за движениями цифр на мониторе. Однако, просчитав, что важнее, он предоставил руку самой себе, а второй продолжил вводить команды.

«Они не посмеют», - отрезал он.

Настя на мгновение остановилась, угасла. Умбаюмба молчала, но чего-то ждала.

И тут Настя бросилась на Соупа. Она схватила с его пояса ключи, которые великолепно блестели при свете электричества, и бросилась наутек. Импульсивные движения захватили Боцмана. Его трясло, лицо ходило ходуном, словно, вот он – сам корабль, который садиться на землю. Запал божественной силы Умбаюмбы потух, и та вновь почувствовала первобытное состояние души. Попятилась, продолжая держать Безымянного за выступ, а дуло продолжало следить за ней. Одним большим черным глазом.

Наконец, дверь захлопнулась, и Умбаюмба выдохнуло все, что накопилось за последние минуты. Определенно, это была решительность, страх и гордость.

«Пора брать все в свои руки. Так угодно Вселенной!», - она взглянула на Безымянного, - «Да, мой маленький?».

Первый держал штурвал крепко, словно пытался отнять у старушки сумочку. Тянул, тянул и вытягивал. На себя, аккуратно. А за фронтовым иллюминатором ровные очертания сменились вполне конкретными понятиями.

«Сейчас сядем, сейчас сядем. Я уже вижу города, луга, села. Нас встретят люди. Люди помогут. Ведь люди всегда помогают в трудную минуту, хе-хе?».

От своего вернувшегося нервного смешка Первый чихнул, и в голову ударил дурман.

«О чем я говорю! Да что такое я несу! Люди, и будут помогать! Но если у этих людей есть Правительство, Главный человек, то нам ничего не грозит. Странно. Странно, я не помню эту планету! Кто на ней живет? Может марсиане?»

Ковром расстилались облака, а это означало, что уже было близко. Еще чуть-чуть, и покажется чистое небо, затем опять облака, а затем… Затем будет и земля. Первый глянул на индикатор расстояния и довольно моргнул. Двигатель выл. А сердце стучало неистово.

Настя спешила по круговороту коридоров и искала лишь ту единственную дверцу, к которой подойдут ключи. Она даже догадалась проверить, что это были за ключи, и что на них было написано. «25:17» - было написано синей краской. Ключи явно принадлежали не ей.

Корабль еще сильнее уменьшился в размерах и казался детской площадкой, в которой возились семеро детишек.

«Милая» Настя уткнулась в дверь, и у нее перехватило дыхание.

«А что, если ее и там не будет? После всего того, что произошло… Как мне тогда жить? Зачем мне тогда жить? Что ж, сестра хотела, чтобы я стала сильной, и я стала, не хочу… то есть, не позволю никому себя обижать».

Но лучше попробовать попытаться, чем тешить себя мыслью, что такой возможности вовсе не было. Ведь это правда, верно?

Настя протянула ключи к валидатору. Вставила. Повернула. Раздался щелчок.

Настя достала из кармана карточку. Провела. Опустила руку. Прикусила губу.

Из открывшейся двери выглядывали четыре испуганных глаза. Горел свет. И «Милая» отлично видела застывший древнегреческий барельеф: сестра, как поникший цветок, лежала на груди странного мужчины. Его рука нежно обнимала ее плечи, а у «злой» в глазах застыли слезы.

Как только «злая» Настя разглядела знакомые черты, сразу же выпустила шипы и бросилась на волю. Обняла слабую сестру, сжала ее, как не сжимала никогда. Лицо мужчины же стало серьезным, и он стыдливо прятал взгляд в том самом углу, где лежали швабры. Все это происходило в полной тишине, если не считать вой двигателей, дрожание стен и всхлипывания двух разлученных девушек.

«Я нашла ее! Она жива! И правда, Соуп хотел ей страданий!».

Когда «милая» протерла свои глаза, то наконец обратила внимание на мужчину и выдавила из себя робкие: «Ты еще кто?».

- Я Продовольственный Агент и никто более.

«Точь-в-точь как сестра», - подумал Агент.

И смотрели они друг на друга, и ждали, что будет дальше.

Тем временем последние символы прогрызлись сквозь пелену, и монитор довольно замигал. Соуп также «довольно» вытирал потные руки о штанины, читая и перечитывая фразу: «Объект успешно отсоединен».

И несмотря на это, ему было очевидно, что он теряет контроль над ситуацией. Зато теперь его точно никто не спросит, почему он ничего не сделал. Он сделал. Вопрос был только в том, спросят ли? И, кажется, в его голову стали приходить мысли, что это конец игры. Его роль сыграна. И нет больше судий, которые бы судили за совершенные действия.

«Еще не все потеряно, нет! Нужно… Нужно вернуться. Нужно… нужно освободить Капитана. Нужно понять, что происходит».

Все силы как-то покинули его, и двигался он медленно и расслабленно. Жалел о том, что вообще согласился на этот полет. Слушал свое дыхание. Оно его успокаивало, возвращало в его мысли рациональность, которой так не хватало.

«Я не понимаю».

Облака испарились, и показалось что-то синее. Сначала Первый думал, что это обман зрения, моргал и протирал глаза, но через какое-то время, стало ясно, что синее никуда не уходит. Оно ни во что не соединяется, оно едино и… реально.

«Это вода… это, правда, вода? Неужели мои старые глаза видят воду? Давно я не видел воды под своими ногами. Наверное, со временем Академии. Вечные полеты, тренировки, инструктажи. Ведь прогресс не стоит на месте. Только ты научишься работать с отверткой, тебе дают шуруповерт и привыкай заново. Привык – будь добр быть замененным на высокотехнологичного робота с одной единственной клешней, которая может делать все то, что те делаешь, напрягая спину.

Вода, это точно она».

Воду было видно даже с такого расстояния. Сейчас – голубое полотно, но ближе… Ближе появится текстура, потом она зашуршит - и появятся волны. А когда белая пена станет похожей на пену для бритья, видать – приехали.

«Но где сажать корабль? Я не вижу городов. Не вижу портов, не вижу асфальтовых полей и зеленых газонов. Где земля?» - разнервничался Первый, - «Если это была ошибка, то я сам же первый утоплюсь в этих бескрайних водах».

Фронтальный иллюминатор показывал такие завораживающие картинки, что Первый уже и забыл о насущных проблемах: с электричеством, с замороженной дверью, с милым Бортовым компьютером, который все молчал и молчал. Но фронтовой иллюминатор показывал картинки, как телевизор, только с дополненной реальностью и полным включением в процесс. Ведь будь это телевизор, Первый не замечал бы, как облака растекаются по стеклу, как маленькие льдинки отлетают от него же и как искажается свет от солнечных лучей.

«Солнце, неужели я вижу Солнце!» - воскликнул Первый, а потом замолк. Потому что понял одну вещь.

Через пару мгновений к группе людей присоединилась Умбаюмба. Она рассказала о том, что произошло с Соупом. Как тот «отпустил единственную надежду», как «угрожал своим жестоким оружием» и как «ее чудо пророчило конец с самого начала».

Агент же внимательно слушал, ему становилось все намного понятней, но напряженность и скованность не слезали с его лица. Он продолжал о чем-то думать и находился как бы в стороне.

- Предлагаю вернуться в «Холл». Видать, мы сможем хотя бы контролировать «Тир», чтобы этот мерзавец не устроил кровавую баню.

Никто не стал перечить, ведь теперь бразды правления перешли к Патриции. И она повела всех в «Холл», место привычное для всех, кроме Чужого. И уже там все расселись по диванам и стали чего-то ждать.

«Ого, сколько людей!» - подумала Крючок, - «У нее точно есть план».

«Одни девушки…» - подумал Агент, когда образовалась неловкая пауза, - «А эта у них, значит, самая важная, да?».

- Что ж, раз мы собрались, - хотела сказать Умбаюмба, когда «милой» захотелось глянуть в иллюминатор и лучше бы она этого не делала.

- Город! – воскликнула Настя.

Никто не поверил ей сначала, думали, что это розыгрыш или попытка разрядить обстановку, но Настя дергала Настю за черный кожаный пояс, и та тоже прильнула к иллюминатору.

- Лучше вам на это посмотреть, - заключила она.

Теперь уже все подпрыгнули взглянуть на этот самый «город». Никто и не заметил, что в «Холле» отсутствовал стол. А этот малый чувствовал себя неважно.

- Видите, пророчество сбывается. Скоро мы будем дома! – воскликнула Умбаюмба, впитывая лица всех окружающих людей. Многие перешептывались. И как-то случайно она выцепила из толпы Крючка и шепнула ей: «Твой выход, дорогая. Твоя миссия – забрать из Трюма провиант».

Та сразу и совершенно покорно, с улыбкой на губах, закивала головой. Через минуту она скрылась в дверях. Агент недовольно проводил ее взглядом.

«Надо бы повидаться с этим их капитаном».

«Только бы она справилась, глупая» - подумала Патриция.

«ГОРОД!» - завизжал Первый, когда с краю показалась земля. Волны бились о барьеры и отступали. А дальше - те самые желтые поля. И дома. И сараи. «НЕБОСКРЕБЫ!». На секунду все это скрылось за углом рамы, и Первый дернул штурвал, чтобы видеть. Вновь показались стеклянные дома, словно горы, выступающие из земли. А под ними расположились красные и серые коробочки, убогие в своей сущности, и такие родные в своей массе. Первый не спускал с них взгляда.

«Я… я… долетел… Я… Я КАПИТАН!».

Вскоре его корабль уже маневрировал среди небоскребов, как большая стрекоза. Первый впал в небывалое чувство вселенского умиротворения. Проблем нет – есть только солнце. Его тоже нет, есть только эти здания впереди. Руки онемели, а глаза перестали моргать. Это лишнее для существа, которое создано созерцать. Интуитивно он выбрал широкую крышу одного из серых домов. Может быть, сыграли детские воспоминания. В одном старом фильме люди также спасались от нечеловеческих тварей на крыше торгового центра. Он не помнил название, но чувствовал себя героем сего фильма. Как будто его руки были подвешены на веревочке, и он ДОЛЖЕН был сесть именно в этом месте. Корабль повис в воздухе и приземлился на черное, залитое гудроном поле.

После таких событий Первого начало клонить в сон. Он медленно убрал руки со штурвала, словно боялся, что все еще чем-то управляет. Потом последний раз взглянул на город и отошел от дел. Погрузился в сон. Бортовой компьютер все так же спал.

И кажется, вдалеке пролетела черная птица.

В критической ситуации единственное, что может предпринять человек – это воспользоваться силой. Так, Соуп достал откуда-то громадный разводной ключ, лом и отвертку, и с ними наперевес отправился к «Рубке». По пути ему никто не встретился, да и он не особо на это надеялся. В коридоре стояла мертвая тишина.

Без лишних раздумий он подцепил ломом дверь. Руками обхватил инструмент со всех сторон и надавил, что было мочи. Буквально лег на него, но дверь даже не дрогнула. Зато предательская, слабая металлическая сетка под его весом прогнулась, как батут. Соуп медленно сполз на пол и понял, что так не получится.

Он подложил под сетку ключ и опять надавил. На его лбе выступил щекочущий пот, который так хотелось смахнуть рукой. Руки были заняты. Сразу стало неимоверно жарко. Сначала ключ трещал от напряжения, потом хрипел, а потом…

«Вжих!», - выскользнул из-под лома, и Соуп покатился по полу. Задел лбом валидатор. И выступила кровь.

«Ё ТВОЮ МАТЬ! СУКА! Ё-НАЯ ДВЕРЬ! СУ-».

Отвертка, такая маленькая и скользкая, заблестела в таких маленьких и скользких ручонках. Соуп подцепил ею сенсор и аккуратно его открутил. Поставил к двери. Внутри открутил еще пару болтов и растолкал их по карманам. Показались проводки́ и микросхемы.

«И что я должен сделать?».

Да-м, в микросхемах он явно не разбирался. С виду все выглядело вполне работающим и Соуп стоял в оцепенении с отверткой в руках. Корабль больше не издавал звуков. А у Соупа было все, и одновременно ничего. Он попытался вникнуть во все эти переплетения, но все выглядело обычно. Как электроника. Ошибка явно крылась не там.

«Или сейчас, или никогда».

Спустя какое-то время Боцман снял сетчатый пол и взглянул на дверь «изнутри». Было очень темно, и он хотел было вернуться за фонарем, но дверь в «Холл» оказалась запертой. «ВОТ МЕРЗКИЕ СОЗДАНИЯ!». Он барабанил по ней и барабанил, пока не нашел у себя в кармане зажигалку. Тогда, чувствуя себя остывшем вулканом, он вернулся к двери и прыгнул в щель.

Света не хватало. Пламя плясало: то появлялось, то исчезало. Соуп кусал губы и сдерживал себя. Хотел, но одновременно, боялся взорваться вновь. Лава могла залить и его, в том числе. Он вынул из-за пазухи разводной ключ и открутил еще несколько болтов. Таким образом, путь к дверному механизму оказался открытым.

«Это все нигерша. Это все она!».

Боцман сунул голову внутрь. Пахло прескверно, как если бы машинное масло могло прокиснуть. Но даже несмотря на это, он все не мог понять, в чем же была проблема.

Он глянул на огромный кабель, на котором сидел, и который прижимал его к «потолку». Чем было ближе к двери, тем чернее и зловеще казались переплетения проводов. И Соуп чувствовал себя хирургом первого курса, которому принесли больного ребенка с раком глаз. Именно эта ассоциация возникла у него, когда пламя вновь погасло в его руках. Он чиркнул еще пару раз, осмотрел механизм со всех сторон, поковырялся внутри отверткой и вспотел, как скотина.

Через мгновение он лежал на полу, рассматривая белый потолок. Такой ж белый, как и он сам.

Умбаюмба ахнула и отдернула руку, когда Безымянный вдруг начал трещать по швам. Если бы он был ребенком, она бы предположила, что у него начался жар. Двигатели вновь подняли его к потолку, и он болтался там, как метеорит, который забыл, что падает и передумал.

- СНИМИТЕ ЕГО! СНИМИТЕ! – кричала и бегала вокруг Безымянного Умбаюмба, но все оставались на своих местах, потому что понимали, что все уже решено.

Из Безымянного выдвинулся радар, валил черный дым, однако, вскоре конвульсии прекратились. Все затаили дыхание. Умбаюмба затаила дыхание, и в ее глазах стояли слезы. Шоколад, так сказать, растаял.

Через мгновение пассажиры отстранились, потому что робот всем своим весом полетел вниз. Грозил придавить чью-то голову, но это было не самое главное. Он плюхнулся на пол и больше не шевелился. Зеленые светящиеся точки, что раньше так привлекали Умбаюмбу, больше не горели. Так же не горели, как и ее глаза. Хотя нет, они теперь-то горели пуще прежнего. От слез. А позднее и от анонимного подарка, что оставил после себя Безымянный.

Умбаюмба подошла к груде металла и вытащила из его «рта» кусочек бумаги. Все столпились вокруг нее. Даже Агент, который находился в некой прострации, кинул заинтересованный взгляд. Такой, какой кидают, когда происходит уличная драка.

Умбаюмба растерянно смяла листок, чтобы утереть слезы. Потом обернулась проверить, наблюдают ли все, и, когда убедилась, начала читать.

- В-выход кроится т-там, где в-все начиналось. На Земле.

«Что это может значит?» - возник у всех один единственный вопрос, но Умбаюмба поняла все четко и буквально. Листочек выпал из ее рук, затем корабль дернуло, и никто не смог устоять. Посыпались, сложенные в углу тетради, свет пугающе моргнул.

«Это… это последнее, что предстоит сделать. Это последнее, что я должна сделать. Меня просят это сделать».

- Что же дальше? – спросила «милая» Настя, потирая свое колено.

Умбаюмба взглянула на нее небывало серьезным взглядом, затем поднялась, ведь не престало женщине говорить лежа. Она хлопнула в ладоши, но это было и не нужно, Агент, «злая», «милая» - все, как один смотрели на нее. Кто-то в ожидании, кто-то потехи ради, а кто-то испуганно.

«Вот так и исполняются мечты – быть в центре внимания и что-то значить».

Умбаюмба поправила свою черную челку и произнесла: «Когда мы сядем, нам нужно покинуть корабль». Видя неуверенные лица, она добавила: «Таков помысел вселенной, что таить. Сигнал».

Оставшееся время Агент наблюдал, как развеиваются облака, как приближается море, как вырисовываются каменные глыбы. И все же, что-то томило его. Он постоянно оглядывался на остальных. Точнее на их голоса, доносившиеся из ранее запретной территории. Дверь в «Тир» была открыта, и, наверное, это больше всего беспокоило Агента.

- Вы же этого и хотели, да? Новой жизни? На планете? – глаголила Умбаюмба.

Совсем случайно Агент вспомнил, что заперт с этими людьми на одном корабле, что его собственный корабль давно сгорел в атмосфере. Или бороздит сейчас просторы космоса совершенно покинутый. Или же, вот этот вот синий океан поглотил его, и наполнил соленой водой. «Если, конечно, предположить, что на этой планете море соленое».

- Иного варианта нет, а как же!

Агент встал и спокойно отправился к дивану. На его блестящих волнах сверкали потертые ключики. Ими Агент отпер дверь и выбрался из «Холла». У всех все было уже решено и подготовлено. Ему же оставалось сделать последнюю, может быть, попытку. Поступить так, как велит ему рассудок. Да он и не мог поступить иначе. Дверь за его спиной защелкнулась, и он пошел по коридору незнакомого корабля.

Со стороны могло показаться, что он просто вышел на прогулку, чтобы осмотреть все эти синие, красные, зеленые стены и трубы, но на самом деле он искал одного человека. Всего какие-то пару часов назад он чувствовал его, но лица не видел. Слышал его голос, но совершенно не представлял, как он выглядит. И вот сейчас, наконец-то, этот человек, точнее то, что от него осталось, взглянул снизу вверх на Агента. Этим человеком был Соуп, Боцман корабля.

- Вы знаете, что команда собирается покинуть корабль?

Этот вопрос повис в воздухе, а Соуп, опустив глаза, рассматривал необычные ботинки пришельца.

- Зачем ты пришел?

- Донести новость, - хладнокровно произнес Агент.

- И нахрена?

- Чтобы Вы сделали из этого выводы, - после этих слов Агент повернулся спиной к Соупу, - Это не та планета, на которую вы летите, это… нечто иное, - и Агент скрылся за поворотом. Позади он оставил горящий запал, который уже скоро дойдет до динамита и сделает свое дело.

А пока Соуп обдумывал слова чужого, Агент вернулся в «Холл» и решил продолжить наблюдать за остальной командой, чувствуя, что выполнил свой долг. В этот момент Умбаюмба показалась в дверях, и в ее руках торчал фонарь, который сразу же стал слепить Агента. Тот отвернулся, и улыбка проступила на его лице.

Девушки шли во главе, а Агент плелся где-то позади. Умаюмба провела карточкой, и дверь на «Мостик» распахнулась. Пожилую даму накрыли недавние воспоминания, а потому она медлила. Сердце ее сжималось и кровь холодела, но раз «космосу» так было угодно, и раз она «пророк», «спаситель», то она «обязана» поступить так, как «следует».

Когда остальные скучились над терминалом, пытаясь понять, как им пользоваться, Настя подошла к Агенту. Тот взглянул на нее, и ему стало совсем противно на душе. Он уже знал, о чем его хотела просить эта женщина, и он боялся, как она отреагирует на его ответ.

- ЭЙ, ЧУЖАК, НЕ ПОМОЖЕШЬ РАЗОБРАТЬСЯ С ЭТОЙ ШТУКОЙ? - крикнула Умбаюмба.

- Я не пойду с вами, - сказал Агент, протыкая «злую» Настю своим отцовским взглядом.

- К-как это? – выдавила из себя «злая», - Нет, нет, ты не можешь, почему? Иди с нами!

- Нет, - ответил Агент даже под градом удивленных и шокированных взглядов, - То, что вы делаете глупо и неразумно. Я… я вынужден остаться на корабле.

- Пошли с нами! – дернула за руку Настя, стараясь сдерживать себя, но Агент молчал. А потом без каких-либо предупреждений он вырвал руку и направился к двери.

В этот момент Умбаюмба поняла, как открыть шлюз и этим сразу же привлекла всеобщее внимание. «А это, оказывается не так уж сложно. Мы на все способны, если мы едины. Все улыбается нам».

- Настя…

- ИДИ! УХОДИ И НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ, ПРЕДАТЕЛЬ! ДУРАК! ДУ…, - вскричала Настя и к ней тут же подскочила сестра, - ЧУЖАК! ПРЕДАТЕЛЬ!

«ДУМАЛА В НОВОМ МИРЕ МЕНЯ ЖДЕТ СЧАСТЬЕ! КАК БЫ НЕ ТАК!».

«Сестре опять плохо».

В этот самый момент на Мостике появилась Крючок. В руках она несла охапку пакетов. Она вошла так, словно все ее ждали, но никто даже не обратил на нее внимания. Только Агент кинул предостерегающий взгляд, и скрылся за углом.

- Все, как ты просила. Ну что, я выполнила задание?

Умбаюмба, ломая пальцы, перевела взгляд на Крючка и растерянно кивнула.

Агент понимал, что надо спешить. Он знал, где искать Соупа, но все равно не понимал, почему тот медлит, почему ничего не предпринимает. У него было достаточно времени, чтобы помешать сошедшей с ума команде. И все же, тот бездействовал.

Когда Агент вылетел к «Рубке», Соуп уже стоял на ногах и бездумно вглядывался дверь капитана.

- ТВОЯ КОМАНДА БЕЖИТ С КОРАБЛЯ! – раздался мужественный голос, - ДЕВУШКИ БЕГУТ!

- И Безымянный? – спокойно спросил Соуп.

- Робот?

- Да, с ними обязательно должен быть робот.

- Робот сгорел, но, если ты Боцман, ты обязана что-то сделать!

Эти слова отозвались эхом в ушах Соупа. Он уже не верил ни во что, но эта информация окончательно порвала его. После допроса, который он устроил, он считал, что ничего нового и важного не извлек. Он ошибался. Это робот и был тем «необычайно важным пассажиром», о котором ему сообщил Капитан. Именно о роботе он не знал ничего. Эта посудина шаталась туда-сюда, пока остальные мешали и строили заговоры. И теперь, этот ценный груз самоликвидировался. Нет больше ни груза, ни капитана, ни команды.

«Не та планета».

- Так, говоришь?

- СКОРЕЕ, ОНИ НА «МОСТИКЕ»! МЫ ЕЩЕ УСПЕ…

Соуп обернулся, и в его руке дрожал черный пистолет. В глазах стояли слезы. А впереди Агент медленно оседал на сетчатый пол, размазываясь по стене. Раздалась еще серия выстрелов, когда до Соупа наконец дошло, что вот оно. Идеально орудие.

«НИКТО НЕ УЙДЕТ С ЭТОГО КОРАБЛЯ. Я ТУТ КАПИТАН!».

Умбаюмба первая ступила на крышу здания, вдохнула свежий воздух, и душа ее возрадовалась. «Милая» и «Злая» держались вместе, надеясь забыть все, что произошло. И это бы просто сделать, когда видишь живой привычный город. Стеклянные здания. Улицы. Деревья. Это то, чего все ждали и чего хотели. Девушки стояли не на металлическом искусственном поле, а на крыше дома, с которого на другую крышу вела дощечка.

- Туда, нам туда! – указала пальцем Умбаюмба, и ее радость передалась всем остальным. Они чувствовали себя птицами, вырвавшимися из клетки. Только «злая» Настя выглядела все такой же разбитой, потерянной и… злой.

Они поспешили к дощечке, но она оказалась слишком тоненькой, чтобы пройти по ней всей командой. Умбаюмба сделал первый шаг. Шептала про себя: «да осуществила я спасение. Мы живы, и ждет нас светлое будущее. Мы… свободны и нет больше тиранов. Мой чудо-мальчик пал в бою. Может… может, ему это было уготовано».

- Ну что, вернешься к своим детям, Патриция, - вдруг спросила Крючок.

- Да нет у меня никаких детей, - совершенно обыденно ответила Умбаюмба.

Этот ответил разлетелся по кварталам, отразился от стен и влетел наконец в уши девушкам.

- Что? А как же твой муж?

- Мой муж мертв уже как лет десять, - ухмыльнулась она.

- Ты… ты лгала нам… – прошептала Крючок.

- Это ничего, это ничего. Все немного приукрашивают себя.

«Пора раскрывать карты. Нет и не было у меня никакого мужа. И детей тоже не было… Но я осталась верна Богу и судьбе, которая выведет нас на правильную дорогу. Мне терять нечего».

Соуп влетел на «Мостик», ожидая застать всех врасплох, но увидел лишь открытый шлюз, и его сердце чуть не остановилось. «ДА НЕ МОЖЕТ ТАКОГО БЫТЬ! У НИХ НЕ ХВАТИЛО БЫ МОЗГОВ НА ЭТО!». А потом ему пришла еще более леденящая душу идея. «ЭТО ВСЕ ЧУЖАК! ЭТО ОН ОТКРЫЛ ИМ ПУТЬ! СУКА, ТАК ЕМУ И НАДО!».

За шлюзом раздался знакомый голос, и Соуп пришел в себя. Вспомнил, что должен сделать. Но как только он подошел к краю, в голову вновь полезли глупые, даже абсурдные мысли. «Но раз так, то, что, если он выжил? Что, если он запрет шлюз и оставит меня на этой планете?». Соуп колебался, и так же колебались его вены.

В последний момент он спрыгнул с «Мостика». На крыше никого уже не было. Он обошел корабль. Но и там никого не увидел.

«А были ли они вообще?» - спросило его подсознание.

Соуп вернулся ко входу и вдалеке увидел бегущие, оглядывающиеся силуэты. Они, как кошки скакали по крышам, и что-то орали ему. Он напряг уши и разобрал то самое уродливое слово, что не слышал уже многие годы. Это слово будило в нем зверя и заставляло крушить все вокруг, разбивать смеющиеся лица. Этим словом его назвали в военном штабе, когда его, грязного, нашли солдаты на побережье Коста Рики. В конце концов, именно так его называли родители, когда выгоняли из дома.

Этим словом было «неудачник».

По крышам домов разлился душераздирающий крик, который заполнил все пустующие улицы. Спазм сдавил горло Соупа и он уже не мог остановиться. Он нажимал на курок, и пули вылетали в сторону уменьшающихся силуэтов вдалеке. Но это были пьяные пули, те самые, что ранят случайно.

И тут губа Соупа дрогнула и показалась улыбка.

«Теперь я капитан покинутого корабля».

Он тяжело сглотнул, окинул взглядом пустые дома, пустые улицы и лавки, приставил пистолет к голове и раздался щелчок.

Пистолет безэмоционально щелкнул, и Соуп услышал это, хотя знал, что не должен был.

Но он услышал.

Ибо обойма была пуста.

Настя в панике оглянулась. Около корабля вдали им махал руками Соуп, тот ублюдок, что разделил их с сестрой. Ей вовсе не хотелось уже бежать, хотелось вернуться на корабль к Агенту, но она, как дурочка повелась на россказни этой «Умбаюмбы». И теперь перед ней вновь стояла дилемма. Опять она находиться между двумя пропастями. Назад не воротишься, а впереди тебя ничего не ждет. Сестра заметила это тоже, и вскоре девушки остановились.

- Нам некуда бежать.

- Некуда, - согласилась «милая».

В этом вопросе их мнения совпадали, и, казалось, они перестали быть двумя половинками – стали разными людьми. И все же в одном они были уверены – их вновь обманули.

Уже вскоре девушки поселились в пустом домике около моря, разговаривали, но чаще всего молчали. Молчали еще и потому что говорить было не о чем. Настя и Настя видели похожие сны, вспоминали одни и те же события – жили вместе, но по-разному. Как настоящие сестры.

Первого разбудил какой-то шум. Этот шум был похож на вой гиппопотама или на визжание сирены, в любом случае во сне Капитан так и не смог различить, что это было. Первый поднял голову и энергично огляделся. Несмотря на то, что все вокруг сияло смертью, сам же он чувствовал небывалый прилив сил. Гордость за посадку раздувала его, и он верил, что спас всех: и боцмана, и команду, что вез. Он прокручивал в голове последние события. Эти облака. Это небо. И как-то само собой образ Бортовика все больше и больше размывался в его голове. Привычные команды забывались, все те ритуалы, что выработались за столько лет – забывались, и сам Бортовик стал просто компьютером. Бездушной машиной. Забылся.

Первый поднялся с кресла, голова сразу начала кружить хороводы, Капитану это было даже приятно. Его настроение можно было охарактеризовать как – чрезвычайно расположенное. Он размял спину, прокрутил руки веером пару раз и вприпрыжку направился к двери. Шел медленно и уверенно. Думал, что «родители встретят его» и уже представлял их искаженные воспоминаниями лица. Наконец, когда Первый дошел до двери, он слышал свое прерывистое дыхание. Потом спокойно и резво провел карточкой по валидатору.

Следующие тридцать дней Первый провел в полном одиночестве. Слышал карканье птиц со стороны. Отдаленные вопли.

На пятый день раздался выстрел.

Первый умер от голода.

Патриция и Крючок пропали без вести.