Шутка архитектора

Глава 1

Солнечным майским днём старенькая серебристо-серая иномарка аккуратно угнездилась на парковке перед зданием музыкальной школы. Рядом терпеливо дожидались своих хозяев другие автомобили. Из распахнутых дверей школы то и дело, словно горошины из кулька, выкатывались нарядные дети, за ними шли их мамы и бабушки. Кто-то вприпрыжку шёл домой по тротуару, а кого-то увозили домой на машине.

Ирина, худощавая женщина 38-ми лет, «интеллектуалка цвета мокко», как называли её друзья, сидела в машине и ждала, когда её дочка выйдет из музыкальной и спустится на парковку.

Прошло уже четыре минуты ожидания и Ирина чувствовала лёгкое раздражение. Она в очередной раз посмотрела время в мобильном телефоне. Как бывалый журналист, она ценила пунктуальность, в её работе счёт обычно шёл на минуты и секунды. А вот дочка этого пока не понимает. В свои одиннадцать лет Ленке, как всем детям, кажется, что впереди вечность, а потому можно не считать минуты.

Стайка разноцветных девчонок с яркими рюкзачками спускалась по широкой лестнице, громко болтая на ходу. Ирина вышагнула из машины и встала рядом с открытой дверцей. Дочь увидела её, замахала рукой и громко сказала подружкам: «Ой, всё! Меня, вон, мама забирает!». Подружки закричали «пока, чмоки-чмоки» и побежали восвояси.

Лена забралась на заднее сиденье, тут же достала из рюкзачка свой мобильный и начала в нём что-то смотреть. Ирина села за руль. «Пристегнись», — напомнила она дочери. «Сейчас, мам», — рассеянно отозвалась девочка и одной рукой начала искать ремень. Ирина услышала характерный щелчок. На улице вдруг стало пасмурно и серо, словно кто-то прикрутил солнце, как лампу, на минимум. «Только дождя не хватало, — подумала Ирина, — я же зонт на работе забыла». По крыше автомобиля забарабанили первые капли.

Едва Ирина повернула ключ зажигания, дождь хлынул, как из ведра. Лена оторвалась от телефона и с удивлением посмотрела в залитое дождём боковое стекло.

— Вот это да! — воскликнула девочка. — Только что же было солнышко!

— Вот так вот, доча, если бы ты чуть-чуть раньше вышла, мы бы сейчас уже к дому подъезжали. А так придётся подождать. Видишь, как стёкла заливает? Даже капот не видно и «дворники» захлебнулись...

— Ну это же ненадолго, мам? Ты же сама говорила, что сильный ливень долго не бывает. Вот прямо через пять минут всё и закончится. Мы же никуда не опоздаем, если пять минут подождём? — беззаботно щебетала Лена. Похоже, ей нравилось сидеть в машине под проливным дождём. Она снова начала листать картинки в мобильнике.

— Ну... пять минут мы можем подождать, — ответила Ирина. — Так и быть, дадим этому дождю немного времени, чтобы хорошенько пролиться. Пусть польёт газоны и клумбы, смоет пыль с улиц и добавит свежей воды в наше озеро, — добавила она и выключила зажигание.

Снаружи дождь лил нещадно. Стёкла автомобиля были словно закрыты плотной серой плёнкой, через которую невозможно было ничего разглядеть. И хотя Ирина согласилась дать этой стихии время, целых пять минут, какое-то смутное чувство тревоги, какой-то непонятный дискомфорт с каждой секундой росли в душе и заставляли Ирину напряжённо считать мгновения. Чтобы как-то отвлечься от этого, она решила позвонить на работу.

После характерного пиликанья Ирина услышала в мобильнике голос коллеги.

— Я к выпуску все подводки сделала, — объясняла Ирина, — всё в папке у выпускающего. Если спросит про меня, да ... дочку домой отвезу и приеду ... минут через двадцать, я думаю. Когда ливень кончится, а то не видать ничего, выехать невозможно.

— Какой ливень? — услышала Ирина недоумённый возглас коллеги. Его трижды повторило в телефоне звонкое объёмное эхо.

От неожиданности Ирина даже не сразу ответила. Такое сильное эхо в телефоне... как-будто собеседник где-то на другом континенте и она говорит с ним через какой-нибудь дохлый мессенджер в стареньком компьютере.

— Как это «какой»? Ты глянь в окно-то! Льёт так, что капота не видно, — наконец, отозвалась Ирина. И вздрогнула, услышав тройное звонкое эхо, повторившее её собственные слова. А потом телефон погас. Он просто умер.

— Ой, мам, а у меня мобилка сдохла, — услышала Ирина разочарованный голос дочки. Девочка надула губки и её глаза наполнились влажной обидой.

— Надо было заряжать вовремя, — ответила Ирина.

— А я заряжала! Он у меня всю ночь на зарядке был!

— Хорошо, — отозвалась Ирина, сдерживая нервную дрожь в голосе, — от меня-то ты чего сейчас хочешь? Что мы можем с этим сделать прямо сейчас?

— Ничего, — обиженно сказала Лена, — просто приехать домой и зарядить его снова.

— Вот именно.

И тут безотчётный, необъяснимый страх вспыхнул в душе Ирины, словно ядерный взрыв, и погнал следом по всему телу волну животного ужаса, от которого судорогой свело пальцы и заныло сердце. Чёрт возьми, что происходит?! Ирина глубоко вздохнула несколько раз, пытаясь унять грохот своего сердца, от которого вибрировали рёбра. «Главное – не напугать ребёнка, — подумала она, — спокойно... дышите, мамаша, дышите... Сейчас я открою дверцу и посмотрю, что там происходит, и плевать, что нет зонта, не сахарная – не растаю».

— Займи себя чем-нибудь, — сказала она дочери, — а я сейчас выйду, посмотрю, как лучше вырулить.

— Я тогда порисую, — ответила девочка и полезла в рюкзачок за тетрадкой и карандашом.

Ирина приоткрыла дверцу и осторожно выглянула из машины. Вокруг серыми нитями с неба падал дождь. Сквозь эту ткань смутно проступали очертания зданий, тоже серые. Плотный, ровный шум ливня глушил звуки, как ватная обивка в звукозаписывающей студии. Прежде чем шагнуть из салона, Ирина посмотрела вниз, мутный серый поток клубился почти у порога машины. «Плевать!», — мысленно повторила Ирина и решительно шагнула наружу.

Несколько секунд она стояла в ожидании холодных струй, которые потекут по шее за ворот блузки, на спину. Но ничего такого не случилось. Дождь лил, мерно шумел, как старый холодильник, вода закручивалась вокруг ног маленькими мутными воронками, но одежда на Ирине оставалась сухой. А воздух был наполнен запахом мокрой пыли.

Ирина медленно выдохнула и сделала несколько шагов от машины. Сквозь сетку дождя она увидела пустую парковку, пустую улицу и серые дома вокруг. Всё было серым. Здание музыкальной школы, покрашенное в цвет фуксии, стало просто серым в белёсую крапинку, а рельефная цветная мозаика на фасаде стала плоской фреской в серо-белых тонах. Дома вдоль улицы потеряли свои родные цвета и тоже стали серыми. И ещё что-то изменилось вокруг... Ирина не сразу смогла понять, что именно.

Ах, вот оно что! Все здания вокруг стали выше и обрели геометрически правильные, точные очертания, линии окон, наличников, дверей, лестниц, украшений на фасадах выглядели словно графический рисунок тонким карандашом на листе ватмана. Идеально ровные линии и прямые углы, точные пересечения и пропорции... И всё это в одной гамме – от чёрного до светло-серого и серого в белёсую крапинку. Как-будто это был не город, а макет, построенный в натуральную величину, из глянцевых и матовых отполированных деталей.

Ирина топталась в растерянности. Где все люди? Что происходит? Что за странный цвет кругом? Цвет... Где-то она уже видела эти оттенки чёрного и серого, эти крапинки и глянцевые блики. Где? Ах, да, это было в мастерской главного архитектора! Ну точно!

Несколько лет назад Ирина делала передачу для кабельного телеканала о главном архитекторе города. Статный, ухоженный старик, седой, как лунь, в дорогом сером костюме-тройке, он тогда поразил Ирину своим острым умом, чистой русской речью и простотой в общении.

Старик рассказал всё, что Ирина хотела у него узнать о его жизни и работе, а потом провёл её в мастерскую. Большая комната с высоченным потолком и огромными окнами была заполнена чертежами, макетами, рисунками и картинами. Кульманы и чертёжные станки стояли вдоль стен, как послушные ученики в ожидании, когда учитель обратится к ним. А в самом дальнем углу, под чехлом, стоял таинственный объект, к которому старик-архитектор никого не подпускал.

Бог знает, почему он решил показать этот секрет Ирине. Может, в благодарность за её искренний интерес к его работе, а может по каким другим причинам... Старик аккуратно снял чехол и сказал: «Вот, Ирочка, дело всей моей жизни и несбыточная мечта. Когда умру, хочу, чтобы это поставили на моей могиле вместо памятника». Это был большой макет базальтового города.

Почему именно базальтового? Архитектор объяснил, что ещё в студенческие времена он заинтересовался этим природным минералом и его свойствами, буквально влюбился в этот камень.

— Базальт, Ирочка, это сын лавы и пепла! — вдохновенно объяснял старик. — Базальт тяжелее гранита, но при этом фантастически пластичен. Вы представляете? А какими замечательными физическими и химическими свойствами он обладает! И при этом его на нашей планете очень много, добывай – не хочу, — радостно восклицал архитектор. — Месторождений базальта в нашей стране полно, добывать его несложно, а вариантов применения – целина непаханная. И главное – этот камень сказочно красив! Из него такие отделочные плиты получаются – загляденье. Такая гамма цветов и оттенков среди простых минералов встречается нечасто. Кстати, вы знаете, что музыкальная школа в новой части города построена на горке, под которой залежи базальта?

Ирина разглядывала макет.

— Очень похож на план нашего города, — заметила она.

— Так это и есть макет нашего города, — отозвался архитектор. — Помните, была история со сносом бараков в старой части города? Тех, которые ещё зэки строили в конце тридцатых годов. Хотели расчистить районы от деревянных построек и застроить новыми зданиями, которые гармонировали бы с окружающим ландшафтом. Объявили конкурс, я выдвинул свой вариант, этот самый макет. Не приняли.

Старик отвёл взгляд и быстро накрыл макет чехлом.

«Этого не может быть. Потому что не может быть никогда, — подумала Ирина. — Я внутри макета... А Леночка?» Она резко оглянулась на оставленный позади автомобиль. Задняя дверца была распахнута, в салоне никого.

— Мам, иди скорей сюда! Тут рыбки!

Голос дочери прозвучал совсем рядом. Ирина повернулась на голос и увидела дочку на другой стороне улицы.

Девочка стояла по колено в сером дождевом потоке и что-то ловила руками в воде вокруг себя. Вот она подняла ладони, сложенные лодочкой, и Ирина увидела в руках у девочки большую, размером с теннисный мяч, золотую рыбку. Лена засмеялась и опустила руки в воду.

— Пусть плывёт, правда, мам? — радостно крикнула она. — Тут их столько много! Они не кусаются! — и девочка снова рассмеялась.

Ирина побежала к дочери через дорогу, разбрызгивая вокруг себя странный серый поток, от которого совсем не мокла одежда. «Слава богу, Ленка, похоже, совсем не боится», — с облегчением подумала она. Теперь мать и дочь вместе стояли на противоположной стороне улицы, напротив музыкальной школы.

Здесь возвышался Дворец культуры строителей. В его подвальном этаже располагался городской клуб аквариумистов, и по вечерам можно было заглядывать в его окна. Там сияли белыми, голубыми, зелёными и синими лампами большие аквариумы, заселённые яркими рыбками, раковинами и пышными водными растениями. Это был сказочный мир золотых рыб, плоских разноцветных дискусов, сверкающих неонов и больших черных сомов с колючими крыльями.

И вот теперь всё это подводное великолепие выплывало сквозь затопленные окна подвального этажа в поток, заливающий улицу. Рядом с Ленкиными ногами, подгребая фиолетовыми щупальцами, неспешно проплыла большая полосатая раковина-завитушка. Покачивая упитанным тельцем плавали крупные золотые рыбки с длинными золотистыми хвостами. Мелькали стайки больших разноцветных гуппи. В потоке плыли пучки пушистых водорослей, на которых, как на плотиках, плыли жёлтые улитки ампулярии.

Ирина смотрела на это буйство разноцветной жизни в серой воде и не могла двинуться с места. Она не знала, что делать дальше, как себя вести, что говорить. И надо ли что-то говорить? Она смотрела на дочь – девочка весело играла с рыбами, прыгала, разбрасывала горстями странную сухую воду и смеялась. «Какое счастье, — думала Ирина, — что ребёнок совсем не испуган. И даже эта странная сухая вода её не смущает, как-будто так и надо. Если бы Ленка закатила истерику от страха, даже не представляю, что бы я делала...»

Немного погодя дочка сказала: «Мам, я уже наигралась. Поедем домой». Ирина обрадовалась, что можно, наконец, вернуться в машину без необходимости придумывать какой-то убедительный предлог. Они снова устроились в салоне, Лена взяла тетрадь и начала рисовать.

Ирина попыталась завести мотор. Машина молчала. Ещё несколько попыток завестись – безрезультатно. Мобильные телефоны тоже были бездыханны. И что дальше? Ирина прокручивала в голове разные варианты возможных действий, но при этом ясно понимала, что ничего из того, что она знала о чрезвычайных ситуациях, здесь не работает.

Просто не работает. Потому что... это... Ирина даже в мыслях не решалась признаться себе... Потому что это не «чрезвычайная ситуация», а самая настоящая... чёрт бы её побрал со всеми потрохами... самая настоящая параллельная реальность! Параллельное пространство, в котором живёт своей параллельной жизнью мечта старика-архитектора – прекрасный базальтовый город.

«Но почему я? Почему именно я застряла здесь? — в отчаянии спрашивала себя Ирина. — И как нам вернуться? Как нам спастись?!» Она начала вспоминать разные истории, которые стали сюжетами для цикла передач на местном кабельном канале. Это были истории о непознанных явлениях, разные байки про НЛО, призраков, про мистику и тайны родного края. Ирина тогда много общалась с местными уфологами и прочей «инфернальщиной», как называл всё это сообщество тогдашний босс Ирины, главный редактор и владелец канала. Но ничего подходящего сейчас для спасения на ум ей не приходило. И тут вдруг кто-то постучал снаружи в стекло...

Ирина замерла...

Глава 2

Ирина замерла. А Лена подняла голову от тетрадки с рисунками и спросила:

— Мам, кто там? Чего ты не открываешь?

Ирина медленно протянула руку к дверце и осторожно приоткрыла. Никого. Женщина распахнула дверь и тут всё её нутро сжалось, всё тело пронзила такая боль, что она не смогла сдержаться и вскрикнула. А дочка выскочила из машины и с криком кинулась к серо-голубому силуэту, стоявшему метрах в тридцати от автомобиля.

— Серёжка-а-а-а! Братик! Братик мой любименький! Серёжка!

И в следующее мгновение девочка уже повисла на шее худощавого высокого подростка, который тут же подхватил её и закружил. Ирина открыла рот, но не могла издать ни звука. От боли ей так сдавило грудь, что она боялась, что не сможет больше дышать. Серёжа! Сын! Как такое возможно?!

Это был Серёжа, старший брат Леночки, первенец Ирины и её мужа, тоже журналиста. Парнишка совсем не изменился: всё так же торчит непослушный вихор на макушке, так же полосами выгорели на солнце волосы, та же рваная чёлка до бровей, которую Серёжа всегда сам себе выстригал, и отросшие пряди на затылке. И тот самый джинсовый костюм, посветлевший от солнца и стирок. Сын выглядел точно так же, как в тот роковой день, когда мать с отцом и маленькая сестрёнка видели его в последний раз, живого, пятнадцатилетнего.

Вечером того дня полиция и зарёванные друзья-подростки пришли к Ирине, чтобы сообщить, что Серёжи больше нет, он утонул. Несчастный случай.

Как это часто бывает с супругами, потерявшими ребёнка, Ирина и её муж сначала искали виноватых в гибели сына, потом обвиняли друг друга. А потом обвинили себя, окончательно и бесповоротно. Брак распался.

И вот сейчас Серёжа, улыбаясь, как ни в чём не бывало, шёл к машине, в которой сидела его онемевшая мать, и вёл за руку свою младшую сестрёнку, которая тараторила и смеялась, не переставая.

— Ма-а-ам? Ты чего? Я уж вас обыскался. На работе тебя нет, дома нет, Ленкин мобильник тоже не отвечает. Вы чего тут застряли? — спросил Сергей просто и обыденно, не переставая улыбаться. Он всегда был улыбчивый.

Ирина всхлипнула и обняла сына, оба замерли, не дыша. Их сердца гулко стучали в такт, дрожь сотрясала их тела, а Лена обнимала их обоих тонкими ручками и всё повторяла: «Братик мой... братик...»

Сколько они так простояли, Ирина не знала. Её профессиональное чувство времени исчезло, испарилось. Она просто почувствовала, что снова нормально дышит, а дрожь ушла. И тогда она разжала объятия и уже спокойно посмотрела сыну в лицо. Сергей тоже смотрел на неё, в его взгляде не было ни страха, ни обиды, ни осуждения. Его ясные серые глаза были полны покоя и любви. И эти чувства наполняли Ирину. Лена обнимала брата, а он укрывал её рукой.

— Как ты нас нашёл? — почему-то спросила Ирина. Как-будто это было сейчас важно?

— Да я хотел в магазин сходить, пока вы на работе, а чего брать не знаю. Стал тебе звонить, а ты не отвечаешь, папа тоже. Вот решил сам до тебя дойти и спросить, — сказал Серёжа просто. — Так чего на ужин купить?

— Выбери сам что-нибудь, — проговорила Ирина, боясь спугнуть своим голосом это чудесное видение. — А папа... он...

— ... с вами больше не живёт, я знаю, — договорил сын начатую фразу. — Жаль, конечно. Ты ему передай, что он не виноват. И ты не виновата.

— А как же?..

— А вот так, мам, так... Так бывает. Никто не виноват. Это просто судьба такая, понимаешь? Не думай...

Ирина обвила руками его шею и заплакала. Слёзы лились солёным потоком, смывали косметику и щипали кожу. Но Ирина ничего не могла с собой поделать. Она так долго и старательно прятала от мира свои слёзы, что теперь уже не осталось сил сдерживаться, и она выпустила наружу всю свою материнскую боль и тоску.

Потом, успокоившись, она предложила сыну сесть на заднем сиденье вместе с сестрёнкой и просто поболтать. И они говорили, говорили, говорили... А потом Серёжа сказал, что ему пора. И тут у Лены случилась истерика, та самая, которой так боялась Ирина.

Девочка вцепилась в одежду брата, кричала, визжала, брыкалась, пытаясь удержать его, не отпускать больше от себя никуда и никогда. Ирина уговаривала её, даже в отчаянии прикрикнула, но всё было бесполезно. Девочка заходилась в рыданиях. Тогда Серёжа снова обнял сестру, усадил к себе на колени и стал тихонько качать, что-то напевая ей на ухо. Лена начала успокаиваться и, наконец, измученная переживаниями, заснула.

Серёжа осторожно уложил сестрёнку на сиденье и укрыл кофтой, которую ему подала Ирина. Сын и мать вышли из машины и ещё раз обнялись на прощание.

— Ты не плачь больше обо мне, мам, — сказал Серёжа. — И папе скажи, чтобы перестал себя винить. Скажи, что он был самый лучший папа. Я вас всех очень люблю.

Ирина отпустила его руку. Серёжа медленно сделал несколько шагов назад и растворился в серой паутине дождя. А Ирина ещё долго стояла, не в силах пошевелиться.

Потом она вернулась в машину и плотно закрыла двери. Она чувствовала странное, необъяснимое спокойствие. Руки двигались сами. Попробовала завести мотор, но машина молчала. Мобильники были мертвы. Дочка спала на заднем сиденье, укрытая тёплой маминой кофтой. Ирина положила руки на руль, опустила на руки голову и застыла в оцепенении. В голове не было никаких мыслей. Внутри не было никаких чувств. В салоне стоял запах мокрой пыли. За окнами мерно и глухо шумел серый проливной дождь.

***

Дождь не прекращался, и вода снаружи поднималась всё выше, постепенно поглощая ступени подъездов, скамейки, стены зданий и одинокую серебристую иномарку на пустой парковке перед музыкальной школой. Ирина медленно подняла голову и уставилась невидящими глазами в лобовое стекло, за которым плескался мутный серый поток.

Вдруг из этой серой пелены вынырнула здоровенная рыбина с острой мордой. Из приоткрытой пасти торчали тонкие острые клыки, а вдоль спины тянулся двойной ряд треугольных выростов, как у динозавра. У рыбины были огромные, на полголовы, круглые чёрные глаза без зрачков, похожие на страшные дыры. Рыбина встала перед лобовым стеклом и уставилась своими глазами-дырами прямо на Ирину. Потом двинулась вперед и несколько раз стукнулась острым носом в стекло.

Ирина вздрогнула и инстинктивно закрылась руками от зубастой морды. Рыбина вильнула жирным хвостом и исчезла в серой пелене. «Вот уродина!», — подумала вдруг Ирина. И внезапно ей захотелось что-то делать, как-то действовать, только не сидеть больше вот так, истуканом. В голове стали всплывать воспоминания о съёмках, людях, какие-то разговоры... Вспомнился один офицер МЧС, как он рассказывал про косулю, которая зимой угодила на лёд, и как эмчеэсники сдували её со льда на крепкий снег потоком воздуха от лопастей служебного вертолёта.

Потом вспомнилась старуха, которая ходила по садовым кооперативам и предлагала заговаривать колорадского жука, вместо того, чтобы долго и нудно собирать его вручную или травить ядами. Вспомнился ещё один старичок-уфолог, которого после встречи с НЛО пробило на стихоплётство. Старичок начал по ночам выходить на берег местного озера, в особые даты, которые вычислял по какой-то своей формуле, и, как он сам объяснял, приманивал стихами НЛО.

«Нет, это всё не то. Не о том, — думала Ирина. — Тут нужно что-то другое. Должно быть что-то ещё...» Что именно она пыталась вспомнить, Ирина не могла объяснить, но интуиция щекотала внутри, побуждая снова и снова перебирать разные воспоминания, истории, факты и ситуации.

Всплыло ещё одно воспоминание, оно тоже было связано со съёмками программы про «инфернальщину». Ирина приехала тогда со съёмочной группой в одну из окрестных деревень, где жил один мужик – краевед-любитель. В миру этот краевед работал механизатором в совхозе, но окрестные леса и горы облазил вдоль и поперёк и знал, как свои пять пальцев. И вот он рассказал, как однажды набрёл в лесу на странную деревню, которой не было ни на одной карте района.

В старинных архивах упоминалось, что когда-то, ещё при Царе Горохе, была на этом месте деревня, да сплыла, пропала в одночасье ещё лет двести назад. А мужик-краевед каким-то чудом в эту деревню попал и даже с кем-то там пообщался. Когда краевед отправился из деревни обратно домой, то заблудился, как он сам сказал, в трёх соснах. А ведь этот лес он знал до последнего пенька. И вот на тебе, заплутал и всё тут! Ходил кругами среди нескольких сосен, пока из сил не выбился.

«И тут решил я так, — рассказывал краевед в радужный объектив видеокамеры, — ежели суждено мне в этом лесу пропасть, так надо хотя бы курнуть напоследок. Достал папиросину и закурил...». Краевед не спеша закусил зубами самокрутку и поднёс к ней самодельную металлическую зажигалку. «И вот как чиркнул зажигалкой, — продолжал он, выдержав эффектную паузу, — так у меня сразу в мозгу всё прояснело! И гляжу – тропинка-то вот она, родимая! И всё, и пошёл домой».

Что-то было в этой истории... Ирина задумалась. А что, если?.. Она взяла свою сумку и начала проверять каждый уголок, каждый закуток и кармашек. Нашлась сигарета из голландского табака с ароматом шоколада. Осталось найти зажигалку. А зажигалки Ирина обычно раскладывала по всем своим сумкам, даже по две штуки, на тот случай, если одна зажигалка закончится или просто потеряется в утробе объёмистого журналистского «ридикюля».

Женщина тщательно прощупывала каждый сантиметр своей сумки. Ага, нашлась красненькая одноразовая зажигалка, которую Ирине дали на сдачу в каком-то магазинчике. Ирина затаила дыхание, закусила сигарету и поднесла зажигалку. Чирк... чирк... искры-точечки, запах мокрой пыли в носу... Ничего. Ничего не произошло. Ирина снова и снова остервенело чиркала зажигалкой, жуя сигаретный фильтр. Ничего не происходило. Зажигалка не загоралась. Серый поток за лобовым стеклом всё так же нёс свои мутные воды.

Большой палец на правой руке, которым Ирина скручивала колёсико зажигалки, стёрся до крови. Само шершавое колёсико не выдержало и вывалилось из держателя, закатилось куда-то под сиденье. Ирина беззвучно застонала. Плакать она не могла, сил не было. Отчаяние снова накрыло женщину всей своей тяжестью, согнуло ей спину и сдавило грудь. И всё-таки, посидев так какое-то время, Ирина снова начала обшаривать сумку, в поисках второй, запасной зажигалки.

И запасная нашлась. Ирина снова затаила дыхание и чиркнула зажигалкой. Маленький синий лепесток огня, с каплей жёлтой плазмы внутри, зацепился хвостиком за макушку зажигалки и горел ровно, не вздрагивая и не пытаясь погаснуть. Ирина уставилась на это маленькое чудо, даже не чувствуя, как нагревается верх зажигалки. И тут снаружи постучали в боковое стекло...

— Гражданочка, почему стоим? Почему задерживаем? — услышала Ирина прямо над головой громкий мужской голос. — Вам нехорошо?

Она подняла бледное лицо и увидела за окном дворника в кислотно-жёлтом жилете. Он стоял возле её машины, держа подмышкой метлу. Вокруг было солнечно, на асфальте виднелись почти высохшие следы весеннего дождя. Дворник стучал пальцем в боковое стекло и показывал жестами, что пора, мол, выруливать. Позади нетерпеливо топтались ещё три иномарки.

Ирина немного опустила стекло и вежливо извинилась, одновременно отпуская сцепление и поворачивая ключ в замке зажигания. Старенький «немец» послушно заурчал и плавно тронулся с места к выезду с парковки. Ирина вырулила на проезжую часть и, еле сдерживая вопль радости, погнала домой.

Когда она уже подъехала к дому, ожил мобильник и требовательно задилинькал. На экране проявилось фото коллеги, с которым Ирина так и не закончила разговор.

— Ирина, ты чего отключаешься? — услышала она в телефоне. — Тут такие дела! Ты только отключилась, нам в редакцию позвонили из отдела градостроительства. Главный архитектор умер! Помнишь, ты ещё интервью у него брала и программу про него делала?

— Как?! Когда? — выпалила Ирина.

— Да вот минут десять назад звонили...

— Умер когда? — кричала Ирина в трубку.

— Так это... получается, примерно полчаса назад умер, в больнице, не приходя в сознание. Вот так.

Ирина закрыла лицо руками.

Так что же это было? Игры пространства-времени? Мистическая шутка гениального старика-архитектора, который так мечтал воплотить свою идею базальтового города?

Позади послышалось шуршание, а затем заспанный голос дочки:

— Ой, уже приехали? Мам, я такой сон сейчас видела...

— Какой? Хороший?

— Хороший, — ответила Лена. — Я Серёжу видела, и он нас с тобой обнимал. А ещё там были золотые рыбки...

к о н е ц