Шурик 3: Gasoline

Глава 1

Шурик: часть 3-я.

С работы меня выперли. Начальница со смешной фамилией Астанина очень едко заявила мол,-«Социальный работник это человек без вредных привычек». Я в отместку нарисовал в туалете пентаграмму из говна, а потом пошел и написал заявление по собственному желанию. При этом свято верил что мой кал Астанина будет смывать со стены лично.

Следующий месяц прошел под эгидой работы в торговой сети «Натали».

Работа была простой, нужно было клеить ценники да расставлять книги. А еще эти самые книги впаривать. В тот год вышла Игра Престолов, и потому эти самые толстые кирпичи блатных изданий не успевали задерживаться на полочках.За пирсинг там не гоняли, можно было сколько хочешь читать, а еще ходить на перекур в любое время.

На перекуре я частенько болтал с очень жирным зазывалой из аптеки, тот был одет как доктор из детской сказки, но больше напоминал мясника. По обыкновению мы с ним бухали после работы, дискутируя о надобности прочтения Дэвида Фостера Уоллеса. Аптечный считал Уоллеса петушком, а я соглашался, потому что у зазывалы был спирт. Хотя Уоллес мне тоже не нравился.

Ближе к декабрю.

Часов эдак в семь вечера я не обнаружил своего товарища на привычном месте,-у пункта обмена валют. Грузин-меняла сказал что он свалил еще в обед. Пить в одиночку мне казалось отвратительным, ибо помнилась заповедь бывалого тусовщика Рэтсона,-«Пьешь один -считай самоубийца».

Вариантов было немного. Из всех в башке проигранных я выбрал наиболее безопасный,- вытащить на районе знакомых говнарей.

Смеркалось. Из недр переулка вырулили Швырь и Дядя Вадя, на тот момент еще крайне порядочные люди. С ними я стал наяривать акционное пиво, и дошел до закономерного желания угнаться чем то существеннее. Только для существенного нужны были деньги, а внутреннее чутье напрочь не позволяло пустить финансы на что либо окромя алкоголя. Но тут Дядя Вадя, ухмыльнувшись во все свои 21 зуб, предложил бюджетный вариант: стащить из магазина пару баллонов с газом для зажигалок, и что называется познать прелести бычьего кайфа воочию.

Подобных пристрастий за Вадей ранее замечено не было. И поэтому данный «выбор оружия» с моим участием, отчего-то, невероятно льстил.

Тут же нашлась дворовая синявка, на чьи плечо Вадя и возложил ответственность за похищение вожделенных баллонов.

Шаркая грязными адидас по мокрому снегу наша мадам оперативно справилась с заданием и принесла обещанное. Дядя Вадя поблагодарил ее, а потом дал в челюсть.

Подруга осела на землю, а мы пошли в подъезд.

Газ щекотал глотку и проникал в темечко, район перестал быть холодным.

Прислонившись к стенке я втыкал на крыши, окошки, стараясь гнать перспективы взросления подальше.

Скудность человеческой жизни определяется бытом. Если быт варьируется от начала раннего утра, с обязательным ритуалом похода на работу то это взросление. А взросление сулит лишь обязательным распадом индивидуальности. Чтобы все это дело остановить не надо сжигать машины, или бастовать с плакатом на углу. Достаточно втянуть поглубже любой херни от которой будет не так страшно жить, и одновременно забить большой ржавый гвоздь. В голову, (себе), а уже потом на прямые обязанности. Концепция эта моделировала в моих газовых извилинах снова и снова, чередуясь с окаянными вдохами. Что бы утробно-философское я не прибавлял к своей вычурной идее протеста, по итогу все равно получалась крышка гроба. Причем самого дешевого.

Ассоциативный ряд одурманенный газом и выдохшимся пивом родил исступленное принятие себя. Хотелось говорить о жизни. И то лишь для того чтобы не угаснуть башкой окончательно.

Пролет за пролетом, карабкался вниз, и когда дверь подъезда выкинула мое тело под свет уличного фонаря,- случился приступ ностальгии. Едва попадая в кнопки я нашел в телефонной книге имя «ШРК ВМП», и немедленно набрал.

Мне ответили после седьмого гудка. Шура был рад, и сразу позвал в гости.

За спиной вырос Дядя Вадя, он сразу напросился со мной, и даже украл в ночнике еще пива. То с какой легкостью он это сделал давало убеждение в большей солидности социальных навыков, для которых мое хваленое высшее образование и на хер не сдалось. Такие дела.

Швырь исчез сразу после появления баллонов с газом ю, и его дальнейшая судьба мало интересна.

Дома у Шуры мы не разуваясь жахнули еще газа, и запив это пивом я упал на кровать, глядя как на соседнем диване копошиться живой ежик. Только потом до меня дошло что сейчас я лежу на той самой кровати где летом опочивала парализованная бабуля Шурика. И это было правдой,- нарисованный в августе Пентакль еще читался на блевотно-салатовых обоях.

-А хде ба..бля..?

Говорить было чертовски сложно. Шурик однако все понял. Он прокрякал одним словом, вроде того как утка крякает ранним утром,-Памер-л-л-а-а-а.

Они с Вадей ржали проливая пиво на пол. Дядя Вадя смастырил пакет, они с Шурой по очереди дышали клеем. Раз за разом передавая друг другу пакет, и раз за разом щурясь эти двое напоминали мне какую-то черную зарисовку из фильма про лихие девяностые. Только Шура с августа еще больше стал походить на бомжа. Ногти заворачивать и были оттенка обоев, а из куртки торчали лохмотья. До меня дошло, что Шурик ходит по квартире одетый из-за холода, и вещей в квартире стало напорядок меньше. Единственной узнаваемой вещью с моих прошлых визитов была стопка двд и маленький телевизор. Самого проигрывателя дисков не было. От этой квартирной пустоты веяло страхом, а может я уже слишком пьян?

Дома за разбитым окном его квартиры на 12-м этаже вдруг стали отдаляться, и хотя мы были недалеко от моего места жительства, ощущалось странное, будто ветер за холмом чувство того, что я в последний раз делаю что-то на планете сей. Грустно.

Через секунду под кроватью началась возня, сначала тихонько, а потом все сильнее. Как будто кто-то разминался после долго сна.

Подорвавшись я огляделся. Квартира вопила своим естеством. Это было одно понятное любому человеку слово: «Сваливай!».

Уже вылетая из обшарпанного тамбура меня окликнули. Шурик стоял на пороге и гладил ежика. Ежик походу был не жилец. Да и Шура смотрелся воздушным и каким-то напрочь разорванным с миром реальности. Из подъезда я выбегал максимально быстро.

Район не сиял. Было темно, и было холодно. Совершенно не понимая где я нахожусь доверился привычному автопилоту.Идя через дворы и размахивая руками на манер ветряной мельницы, боковым зрение. увидел слайд,- На нем маленького роста человек прицельно угодил мне ногой в висок, а потом снова, и снова, и снова, и еще раз, и опять, много много раз. Пока асфальт не сравнялся с лицом, а в самом углу сознания не прогудел десятый трамвай. Обычно он ходил в пять утра, но иногда раньше. Не помню, я говорил?

Уже отрывая от подушки лицо в запекшейся крови, понимая что зубы покинули мой грешный рот, а нос находится в районе щеки, и сполз набок. Понимая это я снова проваливался в сон, и не находил там телефон чтобы набрать Шурика и все разъяснить. Только через сутки была некая ясность. Из которой следовал сломанный нос и минус четыре зуба. Персонаж сыгравший со мной в боксерскую грушу нашелся неделей позже. Был он младше меня, и из интеллигентной семьи. Которая очень не хотела чтобы мальчик садился в тюрьму. Но это уже совсем другая история.

Харя зажила недели за три. Из «Натали» ясное дело уволился, и ничего- стало больше времени на пиво и прогулки с мыслями о вечном. За этими мыслями прошла весна, и вот уже в славном 2013-м, идя мимо двенадцатиэтажки решил я закрыть что называется былой гештальт. Дверь была та же, звонок работал.

С той стороны резко дернули. На пороге стоял мужичок в тренировочных засаленных штанах и майке-тельняшке.

-Шура тут?

-Хто?

-Шура?

-Иди на …!

Дверь хлопнула, и за ней кто-то рассмеялся женским голосом. Стало ощутимо понятно,- персонаж по имени Шурик сгинул навсегда. Где-то вновь закричали.