Шуккаррак

Глава 1

Тик-так, он придёт,

Он тебя заберёт.

Тик-так, тик и так

Он подаст тебе знак.

Тик-так, так-тик

Он ужасен, он велик

Тик-так, тик и так

Он зовётся Шуккаррак.

— Что это за песенка? — нахмурилась мама. Тина пожала плечами.

— В школе услышала.

— На уроке?

— Не-а, на перемене девчонки пели. А что?

— Да так... — Мама вздохнула. — Странная какая-то песня, разве нет? Жуть нагоняет.

Тина снова пожала плечами — в восемь лет такой жест кажется очень крутым.

— Не-а. Что тут жуткого-то? Тик-так, тик-так... Ничуточки не страшно!

— Ну ладно тогда. Но всё равно, ты её дома не пой, хорошо?

— Ладно уж. Да, мам, что это за коробка в гостиной?

— Часы. Подарок от соседей к новоселью. Говорят, они раньше стояли в старинном особняке, который располагался на этом самом месте. Дом снесли, мебель разошлась по соседям — а сейчас часы вернулись назад.

— Ух ты! Это что, они такие здоровущие? Коробка же больше меня!

— Ну да, это старинные часы, напольные, с маятником и боем. Им уже больше ста лет.

— Круто! Мам, давай их распакуем, а? Ну давай!

— Ладно уж, — улыбнулась мама, и покопавшись в ящике стола, вытащила нож для резки картона и с хищным видом выщелкнула лезвие. — Давай-ка распотрошим этот клад!

— Знаешь, мам, — Тина задумчиво уставилась на с трудом извлечённые из толстенной упаковки часы — а ты уверена, что они... как там тётя Кло говорит... впишутся в интерьер?

— Да не особо, — мама не менее скептически разглядывала соседский подарок. Часы были и впрямь старинными: метра полтора высотой, из тёмного дерева, украшенные множеством завитушек, с потемневшими от времени металлическими вставками и римскими цифрами. Им самое место было в старинном особняке, среди картин и гобеленов, а не в небольшом светлом домике, где самым мрачным предметом был потрёпанный зелёный ковёр с изображением птиц и белок. — Но нельзя же прийти к сеседям и заявить: нам ваш подарок не подходит, забирайте назад. Это некрасиво, мы же только переехали.

— Угу, а смотреть вот на это вот красиво? — фыркнула Тина.

— Знаешь что? — Мама вздохнула. — Давай-ка мы попробуем их завести. Если не пойдут или будут отставать — вернём.

— А если не будут?

— Тина, этим часам сто лет! А сто лет назад ещё не умели делать хорошие часовые механизмы. Такие вот часы всё время нужно подводить — вот, видишь, стекло открывается. Так что — мама подмигнула — недельку потерпим, а потом я найду куда их сплавить. А пока давай их запустим. Нужно открыть дверцу и качнуть маятник... осторожнее!

— Ой! — Тина сунула палец в рот, — больно!

— Ну-ка, пошли в ванную, палец надо промыть и заклеить. Ох, горе моё, как ты так умудрилась?

— Там украшение острое... ну, то есть колючее, — девочка сердито зыркнула на чеканку, украшающую дверь маятникового отсека. — У, гадство!

— Ну-ну, сама виновата. осторожно надо. Сейчас тебя перевяжем и посмотрим, что там за острые железяки.

Острой железякой оказалась металическая полоса, оковывающая край дверцы. Изнутри к стенке часов были прикручены магниты, так что помимо украшательской (и вредительской, буркнула недовольная Тина) функции железо работало ещё и как замок, удерживая дверцу в закрытом виде. В металлической детали, охватывающей дверцу с торца, были вычеканены какие-то узоры, и Тина ухитрилась в кровь расцарапать палец, неловко ухватившись за край. Пришлось принести с кухни влажную тряпку и тщательно оттереть и металл, и дерево и стекло — кстати, пыли было совсем немного, и больше всего почему-то на внутренней стороне дверцы.

— Ну, поехали? — мама аккуратно толкнула изукрашенный круглый маятник и он закачался из стороны в сторону, оглашая комнату громким тиканьем.

— Тик-так, тик-так... — пропела Тина и нервно хихикнула. Звук от часов с непривычки казался довольно громким и неприятным. — Маааам?

— Неделю, — вздохнула мама. — Нет, пять дней — в воскресенье я их верну соседям. Слово!

Ночью Тина долго не могла уснуть — ей всё время казалось, что громкое резкое «тик-так» отдаётся прямо в ушах. А ведь часы стояли в другой комнате, за закрытой дверью.

— Это что ещё за безобразие? — возмутилась мама наутро. На ковре за ночь появилось большое белое пятно. — Побелка с потолка, что ли осыпалась?

Тина с подозрением покосилась на ковёр. Больше всего белая пакость была похожа на пыль, а формой напоминала след от огромной ноги, но кто вообще поверит в такую глупостъ? К тому же мама уже включила пылесос и через пару минут от пятна и следа не осталось.

А в школе на перемене кто-то снова пел песенку.

Тик-так, он идёт

Он дорогу найдёт.

Тик-так, так и тик

Не услышат твой крик.

Тик-так, тик-так,

Он уже подал знак

Тик-так, тик и так

Он зовётся Шуккаррак.

А вечером часы снова тикали слишком громко и резко, словно нарезая время на ломтики. Мама даже хотела остановить их, но решила подождать ещё денёк — чтобы честно сказать соседям, что они с Тиной пытались ужиться с часами. Зато она пообещала вернуть их уже в субботу — ещё на день раньше.

Ночью Тина никак не могла уснуть. Теперь ей слышалось не только тиканье, но и странный скрип — как будто открывалась старая-старая, сто лет назад изготовленная дверь. Ей хотелось то выскочить из-под одела и прибежать к маме, то вытащить из кладовки молоток и как следует врезать по жутким часам, то просто разреветься на весь дом — но никак не удавалось понять, чего же хочется больше. А потом скрипнула дверь. Настоящая дверь, дверь её комнаты — и тёмная тень проскользнула внутрь!

— Мама! — заверещала девочка, сразу забыв о муках выбора. — Мааамааа!!!

— Ха-ха-ха-ха-ха, — странным глухим смехом рассмеялся вошедший и шагнул к кровати. — Ты думаешь, мама спасёт тебя от Шуккарака? От меня, того, кто... какого..?

В комнате вспыхнул свет — вбежавшая мама повернула выключатель у двери. Электрическая лампочка высветила Шуккарака во всех деталях. Он был невысок — метра полтора ростом — но широкоплеч и мордаст, его физиономия напоминала грубо обтёсанную деревянную колоду. Глаза находились на разной высоте, подбородок был каким-то зубчатым, а рот словно топором прорубили. Лысый, остроухий, он злобно сверкнул красными глазами и заговорил коротким резким речетативом:

— Тик-так, он пришёл,

Он добычу нашёл,

Тик-так, так и тик...

— Он сейчас получит втык! — холодно произнесла мама и шагнула вперёд. Шуккаррак поперхнулся. — Какой-то жалкий гном смеет угрожать моей дочери?

— Гном? — взвыл Шуккаррак и разом увеличился чуть ли не вдвое. — ГНОМ??? Я — великий Шуккаррак, дух священного дуба! Мне поклонялись сотни лет, мне приносили жертвы, меня молили о жизни и смерти!

— Тебя срубили и сделали часы, — всё так же спокойно произнесла мама. Теперь она стояла между вжавшейся в стену Тиной и вымахавшим духом и почему-то совершенно его не боялась. — А что стало с остальной древесиной? В печах сожгли?

— Построили церковь! — выплюнул Шуккарак. — Проклятые христиане осквернили моё тело, превратив его в балки для своей церкви! Вот только чтобы уничтожить меня этого было слишком мало! Вот эти часы — он махнул рукой куда-то назад — стали моими вратами в ваш мир, в ваши дома, к вашим детям!

— Что, на взрослых нападать ты не рискуешь? — насмешливо поинтересовалась мама, — Кишка тонка? Или как там говорят у вас, деревяшек? Корни слабые?

— Ну почему же, — огромная пасть-щель Шуккаррака распахнулась в злобной ухмылке, — просто мне приятнее смотреть как вы, людишки, рыдаете, оставшись без своих милых деточек! Но тебе я, так уж и быть, оторву голову лично!

Ручищи-ветви медленно поднялись и разошлись в стороны, отрезая путь к отступлению. Но мама неожиданно расхохоталась — громко, в голос, как вообще-то (по её собственным словам) взрослой женщине смеяться неприлично.

— Вы, людишки, — повторила она и подмигнула захихикавшей Тине. — Тина, милая, этот замшелый пень всё ещё считает нас людьми!

Тина, продолжая посмеиваться, закивала.

— Да уж, мама, этот genius loci — точно не гений!

— Вот-вот. Наверное, лучше называть его stultus loci?

— Ага! А если бы он ещё жил не в часах, а в стуле...

— Да кто ты такая? — взревел Шуккаррак, окончательно выйдя из себя. — Назови своё имя, женщина!

— Можешь звать меня просто — ваше величество, — холодно улыбнулась та, и в её руке появился длинный клинок. — Но вообще-то, дорогой мой Шуккаррак, моё имя — Медб!

— Хороший удар, мам! — радостно заявила девочка, пиная отрубленную башку Шуккаррака, на физиономии которого так и застыло удивлённое выражение. — Давай из него и в самом деле стул сделаем!

— Брось эту гадость и собирайся, — строго сказала мама, оттирая клинок. — Айлиль приедет до рассвета, а мне ещё нужно побеседовать с соседями, которые сделали нам такой чудный подарок. А стул из этого пня получится дрянной — он же насквозь прогнил!

— Ну мама!

— Тина!

— Мааам! Ну ведь такая шутка получается!

— Финдабайр!

— Ну ладно, ладно. Но можно я хоть часы сама поломаю?

— Если соберёшься и оденешься за десять минут — конечно.

Слыша треск и грохот, доносящиеся из гостиной (словно восьмилетняя девочка от всей души лупила молотком по старинным часам) мама Медб улыбнулась и в последний раз взглянула на обезглавленное тело Шуккаррака.

— Тик-так, он пришёл

Он погибель нашёл.

Тик-так, тик и так,

Ты повержен, Шуккаррак!

Примечания.

Genius loci — дух места, так на латыни называется дух-хранитель конкретного места: горы, реки, дерева. Они бывают очень могущественными, но только на своей территории. Самая известная и могущественная из числа русских духов места — Хозяйка Медной Горы.

Stultus — глупец на латыни.

Медб — могущественная королева и богиня из кельтских мифов. У неё было семь сыновей (все по имени Майне) и дочь Финдабайр.

Шуккаррак в мифах и легендах не упоминается — это потому, что я его сам придумал.