Шторм до полуночи

Глава 1

Я почти успела добежать до маршрутки, как дверь начала задвигаться перед моим носом. Легкий выдох, волна через себя – и механизм двери заклинило. Водитель, уже принявшийся набирать скорость, дал по тормозам и недоуменно повернулся. Со смущенной улыбкой я залезла в салон, стараясь не уронить два пакета, набитых новогодней вкуснятиной.

– Спасибо, – прощебетала я, плюхаясь на свободное место. Сидящий рядом парнишка вытащил из уха наушник и озадаченно придвинулся к окну. Правильно говорила баба Лена – чувствуют мужики нас во время Шторма. А если мы им нравимся – то тем более.

Улыбнувшись парню, я поставила одну сумку себе в ноги, вторую – на колени. Открыла, посмотрела внутрь. Так вот что там шуршало всю дорогу от супермаркета.

Плюшевый заяц, сверкая бусинками зеленых глаз, пытался выбраться из упаковки. Мягкие лапы тщетно елозили по пленке, на пухлой мордочке уже начинала проявляться мимика. Несмотря на неравный бой, шансы у ушастого были неплохие – корейский полиэтилен стал поддаваться, часть воздушных пузырьков полопалась, ценник оказался уже наполовину содран. Такими темпами заяц задолго до приезда домой выползет на волю и примется скакать по салону маршрутки, веселя пассажиров до не совсем позитивной истерики.

– Тихо, – шепнула я беззвучно. Заяц тут же угомонился, вперил в меня взгляд, полный ожидания. Я прокрутила в голове пару строчек колыбельной, которую пела Анюте, и заяц мигом осоловел. Маленький рот чуть приоткрылся – похоже, малыш попытался зевнуть.

Закрыв сумку, я с облегчением откинулась на спинку сиденья.

Шторм внутри меня набирал силу.

Зажужжал телефон в кармане. Вытаскивая его, я вызвала волну – пусть принесет образ абонента.

– Слушаю, Кирилл, – сказала я.

Отчего же так сердце бьется? От волны, или от образа почти бывшего мужа?

– Ира, здравствуй, – медленно произнес Кирилл на фоне городского шума.

– И тебе привет, – вымолвила я. – С Новым годом.

– Да, да… с Новым годом, Ира. И тебя, и Анютку.

– Спасибо.

– Слушай, я хотел тебе сказать… ты можешь говорить сейчас?

– Секунду.

Поймав струю воздуха из обогревателя, я пустила волну по салону. Стекла на миг запотели и тут же прояснились, став чище, чем были. Водитель все так же усердно крутил баранку, слушая радио.

– Нас не слышат, – сказала я. – Говори быстрее. Если мы разобьемся, то «эра-глонасс» не сработает. Да и за подушки не ручаюсь.

– Ира, я подпишу бумаги.

От неожиданности я заморгала. Даже Шторм внутри меня чуть поутих.

– Обещаешь? – спросила я.

– Да. Все как ты хотела.

– Не думала, что ты согласишься.

– Я не согласился. Просто не вижу смысла затягивать неизбежное. Сначала ты, потом Аня… она ведь еще не…

– Нет, – быстро ответила я. – Но когда-нибудь попадет в Шторм. Просто не скоро.

Кирилл выдержал паузу.

– Аня снова прорицала? – спросил он.

– Кирилл, я не могу заранее знать, прорицает она или дурака валяет. Утром сказала, что этой ночью узнает, кто такой Дед Мороз. Если сбудется, я скажу. Черт побери, что тебе еще нужно?!

– Ничего, – произнес Кирилл. – Удачно вам отметить, и…

– И тебе всего доброго.

Убирая телефон, я отозвала волну. Пассажиры синхронно зашевелились. Шторм продолжал равнодушно бурлить, и я почувствовала, что меня укачивает.

* * *

– Мамочка пришла! – радостно сообщила Аня, подбегая ко мне и протягивая ручонки. Бросив сумки на пол, я схватила дочку, расцеловала в пухлые щечки.

– Где там мамочка? – спросила тетя Лида, выходя из кухни и вытирая покрытые мукой руки прямо о фартук. – Вот она где!

– А мы выучили новое слово! – похвасталась Анютка.

– Да неужели? – изумилась я. – Ну какое же?

– Фан-тас-ти-чес-кое.

– Какое длинное, – я стащила с себя пальто и сапоги. – И что оно значит?

– Это как волшебное, только не понарошку, а на самом деле!

– Хорошее слово знает тетя Лида, – призналась я, суя ноги в тапки. – Новогоднее такое.

Шуршание в сумке переросло в громкий треск – упаковка наконец пала перед напором настойчивой игрушки. Заяц выкатился из сумки, встал на задние лапы и принялся с задумчивым взглядом изучать потолок. Завидев его, Аня с восторженным визгом захлопала.

– Мам, он будет у нас жить?! – вскрикнул ребенок со слезами счастья.

– Пока что будет, – подтвердила я, целуя дочку в головушку, и пошла в ванную. – Но ты помни – только до утра.

– Потом он снова станет игрушкой! – добавила тетя.

– Это он притворится, – сказала Аня, пытаясь накормить зайца вытащенной из сумки морковкой. – Я знаю, что он настоящий! Фан-тас-ти-чес-кий!

* * *

Через закрытую дверь, доносился приглушенный звук телевизора. Аня с зайцем смотрели мультик о том, как волк унес зайчат. Судя по редким комментариям, дочка проводила своему новому другу ликбез об основах безопасности в лесу в новогоднюю ночь.

Устроившись у окошка с сигаретой, тетя Лида смотрела на меня, иногда отворачиваясь, чтобы выпустить дым на мороз. На плите весело пыхтела кастрюля с фаршированным перцем. Пирог томился в духовке, в стекле которой отражались огни гирлянды от небольшой настольной елочки.

– Кирилл звонил, – призналась я. – Сказал, что подпишет развод.

– Да ты что? – тетя покачала головой. – Вот какая ты, значит. Извела мужика.

– Никого я не изводила. Просто… так нельзя.

– Нельзя? А как я с Ванькой? Как мамка твоя справлялась с Петром? Не подумала? Или баба Лена как обходилась?

Я не ответила.

Тетя сделала затяжку, выдохнула в окно. Я превратила дым в олимпийские кольца, затем в венок, который уже сам преобразовался во что-то расплывчатое, прежде чем развеяться окончательно.

– Да уж, удивила меня тогда баба Лена, – принялась вспоминать тетя. – Я моложе тебя была еще. Хоть и болтают, мол, молодежь нынче рано начинает, а как на самом деле было – помалкивают все, не хвастают. Просто воспитывали нас так. Короче, в пятнадцать я парня встретила. Солдат он был не пойми каких войск – разбери, что там на погонах намалевано. Улыбчивый, подтянутый, и пахнул хорошо. А у меня коса до попы, ну да не на косу он пялился, в самом деле. Так вот. У молодых ведь самая проблема – это негде. Братец нас и в общагу провел, а сам смотался. В общем, я тогда впервые с солдатом и легла. А наутро мне неудобно стало как-то. Пожелала я, чтобы солдатик пропал. Он и пропал. Истерила я так, что комендантша прибежала, дверь плечом выбила. Представь: в крыле для мальчиков, в номере, стоит юная девка и орет. Такая цепь пошла – врагу не пожелаешь. Ну а потом баба Лена мне про Шторм рассказала.

Тетя загасила сигарету и выбросила ее в окошко.

– Вот тогда я и узнала, что в нашей семье женщины колдовать могут, – продолжила она. – Поначалу по мелочи предсказывать можем. И большего нам не дано, покуда не ляжем впервые с мужчиной. И тогда просыпается Шторм. Что-то там баба Лена чесала про силы небесные, инферналии, но тогда я мало что поняла. Да и сейчас, признаться, не особо. Уже не поймешь, что было в ее словах от истины, а что от суеверий. Я только поняла, что колдовать мы можем один день в году. И день этот определяется днем потери девичества. Колдуем несколько часов – и жди потом год.

– Вот ведь какой Шторм удивительный, – заметила я. – Високосные годы учитывает. Часовые пояса.

– Сведения из башки берет, – подтвердила тетя, закуривая снова. – В роду нашем женщины быстро все просекли, и стали даже кооперироваться. В самом деле, ведь невыгодно, чтобы в одном доме три сестры и мать колдовали на одной неделе. Выгоднее, если с шагом в три месяца. Одна весной, вторая летом, и так далее. Только это ж надо и мужика первого подбирать по сезону. И подбирали, и согласовывали. Такой мурой занимались, прости Господи…

– Солдата твоего хоть нашли?

– Нашли, – кивнула тетя. – Баба Лена и нашла. Ее Шторм был всего через семнадцать дней вслед за моим. Только у меня первый, а у нее шестьдесят третий. Опытная она была в колдунстве, что сказать... Вернула солдата и память стерла. Но я, как замуж выходила, так запретила бабке вмешиваться в мои с мужем дела. Потому и должок отдаю – в ваши проблемы с Кирюшей не лезу.

– Вот и хорошо, – сказала я. – На полночь останешься?

– Нет, меня Тимур ждет... Слушай, ты для того зайца и купила?

– Что?

– Хочешь Аню к колдовству приучить?

– Нет, – ответила я. – Просто хочу, чтобы привыкла к самой идее. Про Шторм я ей расскажу, когда вырастет. Но сейчас пусть просто поверит, что в мире случаются говорящие плюшевые зайцы.

– Поняла, – выбросив второй окурок, тетя закрыла окно. – Аня ведь и не подозревает, что это ты. Все о Дедушке Морозе говорила. Дескать, этой ночью узнает, кто он.

– Вот пусть пока Дедушка Мороз и обеспечивает волшебную часть мероприятия, – заметила я, заглядывая в духовку. – А нам еще торт украшать.

Тетя Лида подтянула фартук и взяла поднос.

– И не жалко тебе Шторм тратить на бытовуху, – вздохнула она. – Я бы на твоем месте перенеслась с Анечкой в Ниццу. Или посмотрела на фейерверк в Сиднее.

– В Сиднее сейчас день.

Я потыкала пирог спичкой. Вроде готов.

– Крем давай, – сказала я, и тетя со вздохом открыла холодильник.

* * *

Хотя нас за столом сидело только трое, пирог мы умяли с поразительной быстротой – в основном усилиями тети и Анечки. Я ела виноград, то и дело бросая рассеянные взгляды на зайца, развлекавшего нас лучше любого аттракциона. Он залезал на самый верх елки, по большим шарам и зеленым веткам, смахивая вниз крупинки конфетти, где неуклюже кланялся и совершал кульбит вниз. Каждый раз он приземлялся на четыре лапы и так забавно вертел головой, что Анютка заливалась от смеха.

За час до полуночи тетя заохала, что ей пора к своему Тимуру. Выразительно посмотрев на меня, она постучала по часам на запястье и быстро ушла. Я погасила свет в комнате, оставив лишь елочные огни, и поставила в центр комнаты ароматную свечку.

У нас с доченькой будет своя магия.

– Смотри, Аня, – шепнула я, показывая на зайца, и дочка придвинулась ко мне. – Сейчас зайчик будет показывать на стене фигуры. А ты угадывай, что там, хорошо?

Аня быстро закивала, восторженно глядя, как заяц, поклонившись нам, становится в полуметре от свечи на пол и принимает разные позы. Тень от него на стене принимала вид то ножниц, то улитки. Лапы у зайца были коротковаты, и он пользовался в основном ушами.

Аня хихикала, тыкая пальцем в тени.

– Это грузовик, – говорила она. – Видишь, вон кузов!

Я печально улыбнулась, глядя на проекцию грузовика. Квадрат и легкий полумесяц…

Мы с Кириллом лежим в номере приморского отеля, и через оконный проем виден сияющий полукруг. Мне кажется, что это луна, хотя позже выясняется, что это упавшая с крыши ржавая бочка для воды, отражающая свет фонаря. Снаружи орут коты, и Кирилл, пытаясь закрыть окно, спотыкается, падает на подоконник и ломает ребро. Утром мы отправимся в больницу, но в ту ночь мы просто со смехом рассматриваем его рану, которую я нежно целую, в то время как он перебирает мои волосы…

– Мама, это трубочист! – кричит Анютка. – Как из той сказки!

Заяц замирает в положении дворецкого, упираясь ухом в пол – его тень на стене будто становится на колено, держа в руке палку. Кирилл стоит передо мной в центре города, протягивая обручальное кольцо. Вокруг нас собираются прохожие, а я пытаюсь заглянуть сквозь кольцо на возлюбленного, словно надеюсь увидеть там совсем другого человека. Но он все тот же.

– Смотри, мама, – дочка пихнула меня локтем, показывая на тень сквозь зайца, стоящего на голове. – Вон горка, и на ней деревья.

Тусклый огонь догорающей свечи освещает еле заметную горку, с которой мы с Кириллом катим коляску. Аня высовывается из нее с соской во рту. Внезапно переднее колесо соскакивает, я успеваю подпереть опасно накренившуюся коляску и неудачно подворачиваю ногу, ломая каблук. Кирилл катит домой коляску на трех колесах, работая одной рукой – другой он несет меня. Аня смотрит на нас, пока не начинает хохотать, и от ее смеха моя нога перестает болеть…

– Мам, ты чего? – спрашивала Анюта. – Ты плачешь?

– Нет, – улыбнулась я, утираясь рукавом кофты. – Винограда много съела, а от него глазки краснеют.

– Больше не ешь, – решила Аня.

– Не буду. Ой, а времени сколько?

Спохватившись, я посмотрела на часы. Четыре минуты до полуночи. Четыре минуты до конца Шторма.

Заяц, потоптавшись вокруг погасшей свечи, за отсутствием новых идей начал залезать ко мне в карман.

– Включи телевизор, Анечка, – сказала я. – Сейчас Новый год встретим.

– Ура! – дочка запрыгала и подбежала к пульту. – А Дедушка Мороз точно подарки принесет?

– Да, – сказала я, открывая балкон, и остановилась от режущего глаза дыма. Фейерверки, что ли, неудачно взорвали?

Высунув голову, я уставилась на объятый пламенем гараж слева от подъезда. Двери были выбиты снаружи, одна из створок повисла на петле, вторая пропала где-то под колесами старого «шевроле», уткнувшегося капотом внутрь гаража. Источник огня был где-то под днищем машины, и огонь быстро пожирал деревянный интерьер.

– Аня, сиди дома, – скомандовала я, выбегая из квартиры и захлопывая дверь. Дочка у меня умеет открывать и не пускать посторонних, так что…

Шторм внутри меня взорвался как атомная бомба. Я схватилась за перила, по которым прошли колебания, и металл жалобно застонал. Не сейчас! Еще две минуты! А там год перетерплю…

Помотав головой, я выбежала на улицу, мигом потеряв тапки в снегу.

У горящей машины уже столпились люди. Кто-то махал курткой, другой пытался закидать огонь снегом.

– С улицы влетел, – обсуждали бабушки. – Таксист. Видать, пьяный, или к полуночи спешил. Прямо к Володьке в двери!

– Да девочку он там вез! Вытащить ее не успели!

Шурша по снегу босыми пятками, я добралась до машины. Один из мужчин попытался схватить меня, и Шторм внутри ответил волной цунами.

– Отвали! – заорала я, подперев слова импульсом кинетической энергии. – Там по телевизору Путин выступает, бегом смотреть!

Тот, что махал курткой, разжал пальцы, и вся толпа бросилась в подъезд смотреть выступление. Наверное, зря я столько силы вложила.

Огонь уже добрался до крыши, которая грозилась вот-вот рухнуть. Салон «шевроле» был закрыт наглухо, внутри клубился дым. Краска с логотипами пузырилась, значок такси на крыше уже плавился. Я вызвала образ ледяного облака, и Шторм недовольно ответил – окутал меня щитом, холодным как смерть.

Открыть заднюю дверь мне не удалось. Коснувшись пальцами стекла, я выплеснула волну, и стекло рассыпалось на части. Внутрь потянулись жадные языки пламени. Кофта на мне уже трещала, и я, не теряя времени, нащупала замок на двери.

На меня вывалилась вяло реагирующая девушка лет семнадцати. Схватив ее, я потянула ее наружу. Что-то двигалось по моей руке. Плюшевый заяц, до этого прятавшийся в кармане кофты, смотрел зелеными глазами, словно пытаясь что-то напомнить.

– Да, меньше минуты, – прохрипела я, швыряя его на переднее сиденье, на котором распластался не подававший признаков жизни водитель. – Открой дверь со своей стороны! Мне не дотянуться!

Положив девушку в снег, я втянула ртом воздух. В голове царил такой кошмар, что я сама едва устояла. Вдалеке уже слышались пожарные сирены, и ко мне, широко шагая по заснеженному двору, двигался… Дед Мороз?

– Десять! – послышался массовый хор из открытых окон. – Девять! Восемь…

Я нырнула в гараж, открывая дверь водителя. Выполнивший свою задачу заяц сидел на приборной панели, глядя в лобовое стекло на горевшие доски, падающие на капот. Схватив водителя, я попробовала вытащить его, и поняла, что сил никак не хватит. Взревев от досады, я на миг прикрыла глаза и окунулась в Шторм. Собрав все волны в одну, я впустила их в «шевроле» и с криком дернула водителя на себя.

– С Новым годом!

Казалось, это крикнул весь дом. Шторм внутри резко утих, сменившись полным штилем. Неимоверный жар навалился на меня в одно мгновение. Зажмурившись, я бессильно упала под телом водителя на пол разваливающегося гаража…

– Взял! – крикнул кто-то над ухом, и моя ноша исчезла. Я раскрыла глаза, глядя на неподвижного зайца на приборной панели. Стекло уже продавилось, и салон горел вовсю, превращая игрушку в комок опаленной шерсти.

Знакомые сильные руки оттащили меня на свежий воздух. Дед Мороз стащил с себя шапку, схватил ею немного снега и начал растирать мне лицо.

– Кирилл?! – изумленно спросила я.

– Да, Ирка, это я. Не смотри так, я просто хотел повидать Аню.

– Но… – я поднялась, глядя, как дочка бежит ко мне по папиным следам.

– Мама! – кричала Аня, не глядя на гараж. – Я поняла, кто такой Дедушка Мороз! Это наш папа! Это он сделал волшебного зайчика! А где зайчик?

– Ускакал, – ответила я, схватила дочку одной рукой, другой обняла Кирилла и разрыдалась.

Пошевелившись, водитель такси поднял с земли голову, озадаченно уставился на машину, догоравшую в гараже.

– Что это было? – спросил он, заплетаясь.

– Шторм, – ответила я, позволяя Кириллу вести меня в нашу квартиру. – Это был Шторм.

Аня уткнулась лбом мне в ухо.

– Мамочка, – зашептала она. – Я знаю, какая это ночь.

– Да? – я взволнованно открыла двери подъезда. – И какая же?

– Фан-тас-ти-чес-кая!