„Штольня”

Тьма под ногами „Штольня”

Штольня

Глава 1. Кибитка

Я сижу в кибитке. Тепло, уютно, пахнет кофе и печеньем. За окном ночь, но здесь, внутри, — мой маленький мирок. Мой напарник, Семён, берёт Бандуру и готовится к спуску. Он стоит у выхода, поправляя свою неизменную вязаную шапку. Одет он всегда одинаково: старый свитер, собранный из разноцветных заплаток, поверх которого накинут потрёпанный кусок пуховика, и протёртые джинсы, видавшие не одну смену в шахте. От него пахнет машинным маслом, угольной пылью и тем особым, едва уловимым запахом человека, который много работает руками и редко бывает на поверхности.

Он спускается в шахту. Я вижу его на камерах. Он падает, ломает ногу, но идёт дальше, хромая. Коридор из камня держится на старых опорах, которые, кажется, вот-вот обвалятся. Запах сырости и плесени бьёт в нос даже через экран, как будто там сдохло полчище мышей. С каждым пройденным сантиметром ощущается чей-то страшный и тяжёлый взгляд. Слышатся стуки металла о холодный известняк, скрежет. Тьма как будто становится живой, как будто поглощает его.

Он идёт. Развилка налево — пропускает, идёт прямо. Потом ещё развилка. Налево или направо. Он выбирает направо и идёт по рельсам. Звук капель. Запах плесени начинает пропадать, но воздух становится заметно более влажным. Он выходит к тонкому мосту, чуть не падает — всё скрипит, как будто мост сейчас треснет. Но он удерживается. Молодец.

Идёт дальше. Снова развилка. И тут на пол-экрана вылетает какая-то тварь. Семён пугается, он на волоске от падения, но держится. Идёт дальше. Развилка. Он замечает проволоку, натянутую поперёк прохода, — растяжку. Семён аккуратно её обходит и движется дальше. Идёт в том же направлении. Тупик. Налево — тупик. И связь пропадает.

Чёрт. Мне придётся спускаться. Из моей тёплой, уютной комнаты, где пахнет кофе и печеньем. Всё, я помечтал. Можно идти. Беру три бутылки масла для фонаря, заправляю его и иду за ним. Смотрю, куда он пошёл. Нахожу его. Обозначаю тупики, чтобы знать: мы были здесь и прохода дальше нет. Поднимаю Семёна и иду обратно с ним, освещая дорогу в этом до чёртиков страшном месте.

Мы идём. Запутались. Куда теперь? Пошли налево — тупик. Пошли назад. Путь только вперёд. Появился запах гнили. Фу. Увидели развилку, пошли налево. Впереди была кромешная тьма, поэтому дальше не пошли. Увидели вагонетку, а в ней — кости. Трупак. И пошло-поехало. Какой-то сатанинский призыв, крики. Может, это тот, кто ставил растяжку? Но мы, страшные и бесстрашные, пошли дальше.

Глава 2. Развилка

Снова развилка. Мы разделились. У меня тупик. Его след простыл. Иду в его сторону. Чёрт, да он пропал. И Бандуру не оставил. Спуск. Зажигаю спичку, кидаю — а там, внизу, кровь. Делать нечего, спускаюсь. Чем ниже я спускался, тем меньше, казалось, оставалось кислорода. На голову давило, и в воздухе стоял запах подземных газов. У меня начала развиваться паранойя.

Оборачиваюсь. Повороты. Прохожу их. Кричу в пещеру:

— Семён! Если слышишь, подай источник света!

Иду дальше и вижу красный свет. Думаю: «Ну всё, сатанисты поймали». Выглядываю из-за угла, а там Семён в щели застрял.

— Семён, это я!

Семён ничего не ответил. Только я протолкнул его вперёд и сам полез в щель.

А это он фальшфейер зажёг. Напугал меня до чёртиков. Пошли дальше. А у меня лампа угасла. Масло кончилось. Но, благо, у него был фальшфейер.

Идём. Снова спуск. Семён начинает спускаться. Треск. Он рухнул в болото — загустевшую, вонючую жижу. От него разило так, будто он искупался в выгребной яме. Сера, гниль, разложение — запах был такой силы, что меня чуть не вырвало прямо там. Он брызгался и барахтался. Слизь залепила ему лицо, забилась в уши и глаза. Он паниковал, из-за чего тонул ещё сильнее. Я сразу понял, что нужно делать. Протянул ему руку, крепко схватил и выдернул из этой дряни.

Когда он выбрался, то был по уши в грязи. Вонь стояла такая, что рядом невозможно было находиться без того, чтобы не зажимать нос. Потом, когда грязь высохла, Семён стал похож на мумию. Кожа стянулась, лицо посерело, одежда стояла колом. Мы шли дальше, и он выглядел так, будто восстал из могилы.

Идём за поворот. И прямо в самую душу сатанист воет. Семён поднял фальшфейер выше. В его свете мелькнула фигура ростом под два метра. Семён обернулся ко мне и снова посветил вперёд, но фигуры уже не было.

— Может, тебе показалось?

— Да нет, тут, тут он стоял.

Проходим дальше. А там — печь, стол с киркой и по бутылке пива. Пахнет жжёным углём и каменной крошкой. Можно лагерь развернуть. Нахожу банку масла, зажигаю фонарь. Посидели да дальше пошли.

Глава 3. Лагерь

Спуск. Я спускаюсь, иду дальше, поднимаюсь наверх. Тупики. Чёрт! Идём обратно к лагерю. А оказалось, чем ближе к лагерю, тем сильнее эти сатанисты воют. Мы идём обратно. Направление непонятное. Спуски вниз для вагонеток ведут в ещё более запутанные места. Мы решили вернуться на поверхность. Чем выше поднимались, тем больше становилось трупов. Кажется, здесь орудует опасная секта.

Но лестницу наверх мы всё-таки нашли. На поверхности темень, но так прекрасно дышится, что я сразу учуял запах свежего воздуха. Я пошёл на электростанцию. Она очень близко, метров двенадцать пройти. Мы заходим в будку. Там запах старости и заваренных бич-пакетов. Я порылся, взял электрофакел, карту и бутылку воды. Семён — монтировку, молоток, стройинструменты и питьевую воду.

И снова пошли туда. Я свечу, проделываю карту. А трупы пропали. Голоса как будто с обеих сторон воют. Страшно. Сатанистов много, наверно, с ножами. А мы одни и с монтировкой. Что делать? Назад, кажется, пути нет. Мы ходим, вешаем таблички с обозначением путей, ставим метки тупиков и доходим до лагеря.

— Иди, поставь там баррикаду, чтобы снова не упасть.

Семён пошёл, поставил и вернулся.

И стали мы лагерь обустраивать. Вообще, наша задача была только снять все пути шахты и вернуться. А после местный отряд проставит освещение и сатанистов выгонит. Но, походу, у них планы изменились, и оставят они нас тут подыхать до начала мая.

Мы положили дрова, делаем стенку, наводим уют. И снова сатанисты. Я вешаю свой факел и выхожу осматриваться. Никого. Прихожу — Семёна след простыл. Батарейки в фонаре кончились. Я остался в темноте. Один.

Семён пропал, его не слышно. Я не знаю, куда идти. Шаги ближе и ближе. Вой тоже близко.

И тут они доходят и до меня...