Шрамы

Пролог + История первая

Пролог

1899 г.

Лес полыхал. Языки пламени жадно облизывали высохшие кусты и ветки деревьев. Огонь лужей разливался по уставшей, стонущей земле, оставляя за собой лишь шрамы. Подходил вплотную к деревянным срубам и смеялся над людьми, решившими, что смогли обуздать, покорить его. С треском пережевывал то, что удалось выхватить, и выплевывал уже почерневшим.

Серый дым вытеснил воздух. Он резал глаза, заставлял легкие, поглощающие его, сжиматься в страшных спазмах.

Бабы выли, глядя на занимающиеся пламенем избы, причитали, качали головами, обмотанными платками.

– Что ж будет? За что, Господи? Как дальше жить?

Господа, судя по всему, мало занимали житейские проблемы. А может, и он смотрел с интересом на происходящее. Во всяком случае, он никак не откликался и позволял огню делать свое дело.

Кто-то бегал с ведрами, но толку-то? Пламя щерилось, щетинилось, как кот при виде домового, защищалось, не давало подходить к себе на расстояние трех сажень.

Девочка с пыльным, черным от копоти лицом смотрела на огонь. На глаза ее наворачивались слезы, и не будь воздух пропитан ядовитым дымом, жители удивились бы. Они никогда не видели малютку плачущей.

Однако слезы были настоящими. Девочка не находила себе места. На бабку, приютившую ее, и на сгоревшую избу девочке было плевать. Она боялась другого. Боялась, что теперь, когда деревня полностью сгорит, ее увезут подальше отсюда, и она никогда больше не увидит Его.

Девочка встретила Лесного бога прошлым летом. Существо, выглянувшее наружу из трещины в земле, нисколько не напугало сиротку. Скорее наоборот. Вызвала неподдельное любопытство. Безразличная к ровесникам, играм на улице, редким сладостям, девочка раскрыла рот от удивления.

Существо спряталось, будто испугалось. Девочка долго всматривалась в молнию, разделившую небольшую полянку пополам, но ничего кроме корней травы и деревьев не увидела.

Лесной бог показался только через три дня после их первой встречи. Сначала девочка подумала, что ей все почудилось. Она не нашла никаких трещин в земле, хоть и искала до темноты, пока обеспокоенная бабка не пришла с прутом за ней.

Девочка решила, что будет приходить и дальше, пока снова не увидит удивительное существо. Неописуемое и безумно красивое.

Видимо, Он понял, что она не представляет никакой опасности, и показался вновь. На этот раз сиротка видела, как труха и пожухлые листья провалились в образовавшуюся в земле трещину. Она заглянула в щель и увидела Его.

Она улыбнулась, и ей показалось, что Он ответил ей. Нет, не улыбкой. Как мог.

– Здравствуй, – сказала она.

Бабка непременно бы удивилась, услышь она это слово, вылетевшее из уст девочки, которая за всю жизнь не произнесла ни звука. Перекрестилась бы и молилась всю ночь.

Для девочки же ничего необычного не произошло. Словно она всегда умела разговаривать. Словно и не было трагедии, унесшей жизни ее отца и матери у нее на глазах. Словно не пришлось девочке, жившей под боком у барыни, ехать в деревню к бабке.

Лесной бог снова исчез, и девочка вернулась домой. Она хотела рассказать бабке о встрече, но вовремя сообразила, что не хочет этого делать. Зачем? Кто поручится, что мужики не сделают Богу ничего плохого? А мужики узнают о Нем. Сама бабка и расскажет. Они не чертыхаются, осеняют себя крестным знаменем при каждой возможности, чураются кота, с которым приезжает в деревню время от времени барыня. Что же они сделают с этим существом, которое казалось безобидным и таким красивым?

Поэтому девочка не стала ничего рассказывать.

Сейчас, глядя на пламя, пожирающее их с бабкой дом, она молилась об одном: она хотела остаться тут. Она отдаст все, что у нее есть, пусть только бог, неважно какой – тот, кому молится бабка при свечах, стоя на коленях перед киотом, или ее Бог, тот, кто помог ей, – позволит ей остаться.

И Он позволил.

История первая

Белая женщина

2021 г.

Диме нужно было проветриться. Похоже, что бутылка пива все же оказалась лишней. К горлу подкатило, но присутствие девчонок и обрывки сознания сдерживали порыв.

Сбоку галдели девушки. Вокруг мангала собрались семьянины. Обсуждали политику, семейные ценности и историю. Возле открытого багажника под тяжелые басы выплясывали те, кому было уже совсем хорошо.

Сумерки сгустились. Ночь отбивала у дня остатки света. В воздухе тянуло маринованным мясом, салатами и грибами. Тягучая смесь запахов вызывала рвотные позывы.

Никто не обратил внимания на Диму, когда он встал и вышел из-под крыши деревянной постройки. Он пошел к деревьям, где ребята обыкновенно справляли нужду. Дима остановился у дерева и прислонился к шершавому стволу. Запах грибов стал поперек горла. Дима икнул.

Затуманенный взгляд привлекла тропинка, ведущая вглубь леса. Небольшая прогулка ему не помешает, пронеслось в голове, и он двинулся по ней. Похлопал по карманам – хотел убедиться, что взял телефон с собой. Вдруг понадобится фонарик.

Внезапный порыв заставил его остановиться. Горячий поток хлынул через горло, облив ботинки и штаны. Дима выматерился. Он переступил через лужу рвоты и подошел к дереву. Облокотился. Спазмы высосали все силы. Он стоял какое-то время с закрытыми глазами и едва не отключился. Он мотнул головой. Нет. Нужно возвращаться. Сесть в машину на заднее сидение и поспать. Похоже, для него вечеринка подошла к концу.

Открыв глаза, он увидел перед собой девушку. Он сфокусировал взгляд, но не узнал ее. По спине пробежал холодок.

– Помоги, – с мольбой в голосе сказала девушка.

На вид ей было лет восемнадцать, может, и меньше. Ровные черные волосы лились на плечи. На девушке было белое платье, больше похожее на ночнушку.

– Что? – он сглотнул. Сухую глотку обожгло кислотой.

– Помоги мне, пожалуйста.

– Что случилось?

– Пойдем, – она провела пальцами по его предплечью. От прикосновения по коже прошел ток.

– Куда?

Девушка развернулась и пошагала в темноту. Дима пошел за ней. В голове мелькнула странная мысль: что-то тут не так. Не стоит идти за незнакомкой в ночной рубашке в лес. Но Дима отмахнулся от этой мысли, как от назойливой мухи. А ничего так, мадам, подумал он и ухмыльнулся.

Девушка шла быстро, и Дима едва поспевал за ней. Ее силуэт мелькал между деревьями, исчезал и снова появлялся, когда парень отставал. Все мысли растворились. В черноте леса уже не разносились эхо басов и веселые крики друзей.

Они вышли к небольшой полянке, замкнутой в кругу деревьев. Дима увидел развалины деревянного сруба. Дом давно разобрали по частям и единственное, что от него осталось, было несколько трухлявых бревен и квадрат фундамента. В воздухе висел резкий запах грибов и гнилого мяса.

– Смотри, – произнесла девушка, указывая на светлое маслянистое пятно на бревне.

Помутнение прошло. Дима огляделся, не понимая, какого черта его занесло сюда. Кишки скрутило от внезапно наплывшего страха.

– Смотри, – повторила девушка.

Она подняла подол платья и стала стягивать с себя.

– Что… что ты делаешь?

Голая девушка подошла к нему почти вплотную и снова прикоснулась к предплечью. Дима сделал шаг к ней.

Внезапно из светлого жирного пятна вырвалось несколько черных нитей. Дима посмотрел на живот и увидел три стебля, вонзившихся в него. Он дернулся, но страшная боль заставила его завопить. Стебли притянули его к себе. Любое сопротивление сопровождалось дикой болью в животе. Казалось, что нити этой твари копошились в кишках. Невольно он сделал шаг в сторону пятна.

Девушка исчезла. Дима вдруг понял всю абсурдность своего поведения. Какого черта он поперся сюда?

Очередной рывок заставил сделать еще несколько шагов. Отсюда Дима смог увидеть, что пятно это – мясистые наросты, впившиеся, вросшие в старые прогнившие бревна. Они пульсировали, вытягивая жизненные соки. Дима понял, что если он подойдет вплотную, то умрет. Он попробовал вырваться еще раз, но боль сожрала эту попытку.

Дима завопил.

***

Дом давно снесли, и Кирилл знал об этом. На его месте вырос двухэтажный коттедж с черной покатой крышей и огромными окнами, с цельными стеклами на голландский манер.

Преобразился весь район. С тех времен, когда тут жил Кирилл, осталось пара-тройка домов, коим присвоили статус памятника архитектуры. Все остальные сменили огромные по меркам прошлого дома.

Район преобразился, но из него исчезла жизнь. По спокойным улочкам не бегали больше дворняги. Убрали ларьки, в которых старшеклассники покупали сигареты поштучно, дешевое пиво и папиросы. Теперь это были скучные улицы, по которым изредка проезжали машины, в основном дорогие. Кирилл не заметил ни одного подростка, пока ехал. Чистый асфальт без признаков мела – во времена Кирилла через каждые пятьдесят метров он был исчерчен знаками, понятными любому человеку его поколения: карта «классиков», линии для игры в банки, огромные квадраты.

Кирилл не смог удержаться. Все равно путь лежал через город. Почему бы не посетить то место, где все началось? Ему хотелось заехать сюда и, быть может, вспомнить что-то важное. Конечно, он обманывал себя и понимал это. Ну, что он может вспомнить? Все происходило в старом доме. По крайней мере, для него.

Что он рассчитывал увидеть тут? Никого из соседей тут давно нет. Да даже если бы и были, разве могли бы они пролить хоть немного света на случившееся?

Заголовки местечковой газеты по-своему интерпретировали историю: «Сумасшедший убил жену и едва не расправился с сыном!», «В кровавом плену!». И дальше все в том же духе.

И лишь Кирилл один знал, что папа не убивал маму. Он пытался рассказать, да, только кто станет слушать шестилетнего мальчишку? Вот и они не стали.

Репортерша с носом похожим на клюв орла, делавшая вид, что ей не безразлично, сахарным голосом задавала наводящие вопросы испуганному мальцу. Она сама придумала историю, в которой «бедный мальчик стал жертвой сумасшедших родителей». Выспрашивала Кирилла о том, чем мама занималась во время папиных отлучек. А потом нагло солгала. Написала в статье еженедельника душещипательную историю одной (одной ли?) измены, закончившейся сумасшествием и трагедией.

Дом не принес долгожданного умиротворения. Где-то на дне подсознания плескалось какое-то чувство, но плескалось оно в темноте, не распознанное. Еще одно доказательство того, что жизнь не стоит на месте. Папы и мамы давно нет в живых, а все воспоминания о них – не более чем ложь. И не важно, кем она придумана – наглой журналисткой с птичьим носом, что и сама уже давно почила, или мальчишкой, который боготворил своих родителей. Нет и места, в котором он жил. Теперь там новые воспоминания новых же людей.

1997 г.

Кирилл всегда ждал отца с нетерпением, присущим лишь дошкольникам. Стоило тому уехать, как сын спрашивал уставшую мать, сколько ночей оставалось спать до следующей встречи, а когда долгожданный день наступал, не находил себе места. Отец всегда привозил с рейсов какую-нибудь безделушку: красивый камень, фотографию голливудского героя или же новые фантики в коллекцию сына. Отец садил его на коленки в «КамАЗе» и позволял порулить. Не просто так с заглушенным двигателем, а взаправду, пока машина ехала к складу. Спроси кто-нибудь мальчишку, кого он любит больше, – отца или мать – Кирилл, не задумываясь, сделал бы выбор.

К вечеру, когда стало понятно, что что-то случилось, Кирилл сидел на диване и следил за передвижениями матери. Та ходила из угла в угол, держа телефон с длиннющим шнуром в одной руке, трубку – в другой, разговаривала с людьми, становилась все более серой. На кривляния сына внимания она не обращала, впрочем, как и на время. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, уступив место черноте ночи. По хорошему, Кириллу следовало быть в кровати и видеть седьмой сон. Но мама не возражала, а сын и не напоминал.

– Папа не приедет? – спросил Кирилл, когда вдруг понял, что хочет спать. Он подавил зевок.

Мама, отрешенная до сих пор, сидевшая с трубкой в руке, посмотрела на сына.

– Тебе нужно идти в кровать, Кирилл.

– А папа? – Кирилл сдерживался, чтобы не расплакаться. Реветь вовсе не хотелось, но место неоправдавшихся ожиданий вдруг заполнила обида.

– Только не реви! – мама посмотрела на часы. – Господи! Уже ночь! А ну марш в кровать! Ты зубы почистил?

Мальчик кивнул, но затем покачал головой. Лучше не выводить маму из себя враньем. Когда она в таком состоянии, она могла и хлопнуть для порядка по заду. Он побежал на кухню к умывальнику.

В голове крутился план: сейчас мама поцелует его на ночь, уйдет, а он возьмет фонарь с полки, книгу и будет читать под одеялом. Словом, дождется папу. Он должен непременно увидеть его и непременно сегодня. Кириллу хотелось похвалиться: днем он собрал из деталей конструктора танк. Собрал специально для папы. Наверняка отец возьмет игрушку с собой в следующий рейс, покажет друзьям.

Мама не поцеловала его, отвлеченная своими мыслями. Она закрыла дверь, оставив сына в темноте. Кирилл проводил ее мысленным взором, ориентируясь по скрипу половиц: мама зашла в зал, остановилась у кресла и какое-то время стояла, будто прислушивалась.

Он решил подождать еще немного, прежде чем встанет. Скрипящие половицы могли выдать и его тоже. Хотя Кирилл при свете дня мог пройти по комнате беззвучно, сейчас, в темноте, он не решился встать.

Мама села в кресло, так и не включив телевизор.

«Досчитаю до ста и встану», подумал мальчик, но уснул уже на пятидесяти восьми.

***

Папа не приехал. Ни этой ночью, ни следующей.

Мама стала серой. Она больше не обращала внимания ни на сына, ни на его проделки. Механическими движениями делала то, что должна была делать: приготовить завтрак, обед и ужин. Сама она ни разу не прикоснулась к еде и, казалось, похудела за два дня.

На второй день мама поехала в милицию. Оставила Кирилла у соседки. Мальчику повезло, что он успел взять с собой несколько игрушек, иначе пришлось бы сидеть в огромной комнате, единственным развлечением в которой был книжный шкаф. Кирилл уже умел читать, но толстые тома в одинаковых обложках без единой картинки вызывали только зевоту. Соседка, скрюченная бабушка не меньше двухсот лет, не разрешила включать старый телевизор, накрытый уголком скатерти. Старушка внимательно следила за Кириллом, чтобы тот, не дай бог, ничего не разбил и, конечно, не шумел. Ко всему прочему, в доме пахло старыми вещами и кислой капустой.

Мама вернулась часа через два. Старушка похвалила Кирилла – «Добрый хлопец, ток шебутной немного» – и перекрестилась еще до того, как закрыла за ними дверь.

На вопросы Кирилла мама не отвечала. Зайдя домой, она тут же схватилась за телефон, предоставив сына самому себе.

На следующий день Кирилл проснулся рано утром. Тусклая полоска света уже пробивалась в комнату через прореху между ставнями, слабо очерчивая контуры мебели, но мальчик понял, что еще слишком рано, чтобы будить маму. Да и чувствовал он себя не выспавшимся. Казалось, что стоит закрыть глаза, как он снова провалится в сон, будто и не просыпался. Он нахмурился, пытаясь сообразить, что его разбудило. Вечером Кирилл забыл сходить в туалет, и мочевой пузырь напомнил о своих правах в самый неподходящий момент.

Мальчик сел в кровати и зевнул. Ноги коснулись прохладного пола. Кирилл высматривал во мраке комки вещей, которые сбросил с себя перед сном. Мама будет ругаться, если он выйдет во двор в одних майке и трусах. На ночь они ходили на ведро по-маленькому, но в последнее время мальчик стеснялся.

Внезапно в коридоре послышался скрип половиц, и Кирилл напрягся. Мама уже не спала. Он нагнулся, чтобы поднять штаны, но вдруг понял, что шаги слишком тяжелые. Мама была маленькая, даже по меркам Кирилла, и стон досок звучал под ней иначе.

Папа!

Кирилл сразу вспомнил, что папа не приехал. Сон как рукой сняло, усталости как и не было. Где он оставил танк?

Мальчик спрыгнул с кровати и начал поспешно одеваться. Папа что-то проворчал из кухни. Натянув кое-как штаны и футболку, мальчик выбежал из комнаты и остановился в коридоре.

Тут было гораздо светлее, но все же не настолько, чтобы гулять по дому без включенного света. Осторожно ступая по прохладным доскам, Кирилл приблизился к кухне.

Папа стоял в дверном проеме спиной к мальчику. Кирилл замер на какое-то время. Где-то глубоко внутри заискрилось беспокойство. Зачем папе просто так стоять перед кухней? А вдруг это не он? Сердце отчаянно заколотилось в груди. Кирилл попятился. Под ногой скрипнуло, и отец повернулся к нему. Темный силуэт что-то пробубнил, и мальчик узнал голос отца. Но даже это не успокоило его.

– Папа? – вся радость исчезла. Кирилл вдруг подумал, что зря не разбудил маму.

Папа не ответил. Он стоял, обернувшись наполовину, и буравил сына тяжелым взглядом.

– Папа, это ты?

Кирилл попятился, нащупал на стене выключатель и щелкнул кнопкой.

Это был и правда папа. Он стоял в нелепой позе – ногами на кухню и лицом к сыну – и смотрел на сына отсутствующим взглядом. Лицо его покрывал слой грязи вперемешку с кровью. В окровавленной рубашке зияли несколько дыр: одна на плече, еще две на спине.

По полу бежала дорожка из грязных следов. Кирилл посмотрел на ботинки и почему-то подумал, что мама разозлится, увидев, что папа не снял обувь.

Мальчик не знал, как поступить. Нужно ли здороваться? Ему казалось, что прыгнуть в объятия – не самая лучшая идея. Папе больно. Кирилл и сам однажды порезался. В тот день он проснулся раньше, как и сегодня, и решил приготовить завтрак, сделать маме сюрприз. Порезать хлеб также ровно, как это дела мама, не получилось, и мальчик едва не оттяпал себе пол пальца. Поэтому он знал не понаслышке о том, что, если у тебя идет кровь, значит, ты поранился и тебе больно.

Безразличие, застывшее во взгляде напугало мальчика. Раньше, когда папа работал на заводе, он часто приходил очень добрый уже почти ночью. В такие дни он садился на пол рядом с сыном и притворялся лошадью. Или же щекотал сына до восторженного визга. Мама отчего-то обижалась на папу и уходила в другую комнату. От него в такие дни не очень приятно пахло.

Сегодня папа пах пылью и гнилой картошкой. Кириллу, когда он стал большим, позволяли самому спускаться в подвал. Там он набирал в жестяное ведро картофель и поднимал наверх. Иногда, если плод залеживался в самом углу, он становился мягким и сморщенным, как мокрая бумага. От таких плодов пахло точно так же, как сейчас, от папы.

Сочтя за лучшее разбудить сначала маму, Кирилл бросился к родительской спальне. Папа не окликнул его. Казалось, что он даже не сообразил, кто перед ним. Будто бы и вовсе не узнал.

Мама подскочила в кровати, стоило Кириллу дернуть ее за палец ноги. Она посмотрела в окно, затем на сына и раздраженно спросила:

– Что случилось?

– Там папа, – в голосе отчего-то промелькнул испуг.

Мама встала, накинула на плечи халат и, отодвинув Кирилла, не говоря ни слова, вышла в коридор.

Мальчик остался на месте даже после того, как услышал мамин испуганный крик.

***

Папа молчал.

Он не реагировал ни на маму, бегающую вокруг него как с писанной торбой, ни на сына, показавшего ему танк. Маме удалось усадить его на стул на кухне, напоить водой. Так он и сидел, когда приехали незнакомые люди, сначала в белоснежных халатах, а затем и в форме милиционеров.

Кирилла все время отсылали в другую комнату, поиграть с игрушками. Добрый дядя в белом халате дал мальчику плюшевую игрушку, принесенную из машины. Водитель разрешил посидеть внутри и нажимать на кнопки. Однако Кириллу не хотелось ни играть с новой игрушкой – плюшевый медведь носил розовый слюнявчик, а следовательно был для девочек, – ни сидеть в машине или в комнате.

Мама будто не замечала его. Время от времени она смотрела на сына отстраненным взглядом, переспрашивала, чего он хочет, но так же как и папа ничего не делала. Никто не заметил, что Кирилл остался без завтрака.

У папы в животе были три дыры. Маленькие и круглые, словно нарисованные. Вокруг них кожа раскраснелась и набухла. Именно из ран несло гнилой картошкой. Кириллу удалось пробраться на кухню как раз в тот момент, когда дядя в халате осматривал одну из ран. Мальчика не сразу заметили. Мама стояла в углу, уперев подбородок в костяшки пальцев и испуганно смотрела в одну точку.

Папа не отвечал на вопросы. Застывший, словно памятник из парка, он сидел и время от времени что-то мычал. Его отвисшая, покрытая кудрявыми волосами грудь, лежала на вспученном животе.

Кириллу вдруг показалось, что папа некрасивый. Его второй подбородок скрывал первый. Он лоснился, будто намазанный парафином, а кожа на щеках казалась землистой и рыхлой. Под кустами бровей образовались темные круги или даже ямы, на дне которых тускло мерцали безжизненные глаза. Кирилл посмотрел на маму. Нет, мама до сих пор была красивой. Взгляд, пусть напуганный, но добрый. И самое главное – он был… мамин. Глаза отца смотрели чужим взглядом. Будто кто-то залез ему в голову и пытался выдать себя за папу.

В голову пришла странная мысль: папа умер. Он просто еще не понял этого.

А что будет, когда он поймет? Наверное, он заплачет. Никто ведь не хочет умирать. И папа знает, что он нужен маме и ему, Кириллу. Он попросит обнять его, поцеловать перед тем, как уйдет навсегда, а Кириллу совсем этого не хотелось. Папа, помимо всего прочего, пугал его.

Оба милиционера оказались более сдержанными, чем медики. Кирилл привык находиться в центре всеобщего внимания, но когда он влез с рассказом о том, как услышал папу, дядя в форме сухим голосом обратился к маме:

– Уведите ребенка, пожалуйста.

Кириллу с трудом удалось сдержать порыв слез. Милиционер же потерял к нему всякий интерес, стоило только мальчику замолчать.

Мама присела на корточки перед ним в коридоре и прорычала:

– Ты можешь немного помолчать, а? Что за привычка такая, лезть, где не попадя? Еще раз встрянешь в разговор, я запру тебя тут. Ты видишь, что папе плохо?

– Вижу, – Кирилл виновато смотрел в пол.

– Если будешь сидеть на кухне со всеми, то молчи. Понятно?

– Да.

– Там без сопливых разберутся, кто и что.

– А папа умрет? – спросил вдруг мальчик и расплакался.

– Что? Нет! С чего ты взял? Он ведь тут. Сейчас доктор даст ему таблетку, и все пройдет.

Мама прижала мальчика к себе и погладила по голове.

– Ну все. Все будет хорошо. Папа здесь. Может, ему придется уехать в больницу ненадолго, но скоро он вернется.

– И он будет говорить с нами?

– Конечно.

Они вернулись на кухню. Кирилл сел в углу на пол, мама – на свой стул, рядом с папой.

– Что это за раны? – спросил милиционер стоящего за его спиной медика.

– Я даже не знаю, что сказать. Они не задели жизненно важные органы, да и чувствует он себя вроде бы хорошо. Мы отвезем его в больницу. Пусть там и разбираются.

– Похоже на укус.

– Вряд ли. Скорее всего шило с какими-то зубцами на рукоятке. Раны довольно глубокие. Поэтому лучше нам отвезти его прямо сейчас.

Милиционер смерил папу тяжелым взглядом, затем посмотрел на медика.

– Увозите, – он пожал плечами. – Все равно ничего не говорит.

2021 г.

– И что? Он так ничего и не сказал?

Журналиста звали Вячеславом, но он попросил называть его по фамилии, которую Кирилл мгновенно забыл. Это был худощавый парень одного с Кириллом возраста, дерганный и, судя по всему, не выспавшийся. Под глазами обозначились темные круги. Он без передышки курил, поджигая каждую новую сигарету окурком предыдущей.

Они встретились в парке, возле памятника вождю народов. Настойчивость Кирилла не дала журналисту отнекаться. Пришлось вылавливать его на улицах города, так как местный Пулитцер во время их разговора не знал, где будет, а назначить место наотрез отказался.

– Не знаю, – пожал плечами журналист. – Если и говорил, то мне об этом неизвестно.

– Давай еще раз, – подвел итоги Кирилл. – Парень исчезает в походе с друзьями. Появляется через два дня дома и убивает спящих мать и отца?

– Если в общих чертах, то да.

– А где местные собираются на шашлыки? Выезжают за город?

– Мест, на самом деле, много, но эти – да, выехали.

– Покажешь на карте? – Кирилл достал из барсетки небольшой походный планшет.

Журналист долго всматривался в карту местности и неуверенно ткнул в точку в лесу.

– Точно? – спросил Кирилл.

– По-моему, да. Так бы смог найти, а на карте – нет, уволь. Ручаться на сто процентов не могу.

– Хорошо. Спасибо, – Кирилл убрал планшет и встал с лавочки.

– А что вас так заинтересовало в этом месте? Прямо мистика какая-то, – журналист улыбнулся, но Кирилл заметил, как забегали хищные глазки.

– Да ничего. Интересно, куда он исчез на два дня.

– Вряд ли мы уже узнаем.

– Вряд ли, да, – согласился Кирилл. – Ну, и если мы уже тут, еще один вопрос: меня интересует местный фольклор.

– Что? – журналист рассмеялся. – Вы из какого журнала, простите?

– Вебзин. Пишу статью одну о вашем городе. Ну и параллельно о городских легендах. Я просто слышал тут об одной легенде. Хотелось бы узнать…

– Что за легенда? – без особого интереса спросил журналист.

– Женщина в белом, ну, или белая женщина – это уже, как хотите.

– Нет. Я что, на братьев Гримм похож?

– Не очень. А жаль.

– Я пойду. Нет времени.

– Спасибо. До свидания.

– Ага. Пока.

Кирилл потерял всякий интерес к собеседнику. Главный вопрос прозвучал, как и ответ на него. О трагедии он знал практически все. Важно было место, точка на карте, указанная журналистом. Даже если учитывать погрешность в несколько километров, все сходилось. А что до женщины в белом, то информации о ней полно на форумах.

***

Глаза наливались тяжестью. Нудный бесконечный день давал о себе знать. Кирилл встал в шесть утра, чтобы все успеть, но справился к двум. Остаток дня он провел в машине. На соседнем сидении покоился севший планшет. Впрочем, ничего уточнять уже не придется. Кирилл перечитал все статьи десятки раз в поисках зацепок и мог процитировать любую по памяти.

2021. Июнь. Парень возвращается после двухдневного отсутствия домой. Проводит ночь в больнице и выписывается, несмотря на шоковое состояние. Отец и мать настояли. Две ночи спустя, он берет пистолет отца и расстреливает обоих родителей в кровати. Умирает от сердечной недостаточности через два дня в камере ИВС.

2013. Июнь. Мужчина среднего возраста пропадает без вести на несколько дней. Он одинок, и его отсутствие дома заметно лишь соседям – мужик был склочным и любил подебоширить. Умирает от сердечной недостаточности. Его труп обнаруживают лишь неделю спустя благодаря запаху разложения.

2011. Июнь. В лесу в пятнадцати километрах от города обнаружен труп мужчины. Инсульт. Труп с трудом удается опознать – его лицо объели лесные звери.

2005. Июнь. Сразу два трупа. Мужчины среднего возраста. Пропали из семей. Вернулись невменяемые. Через неделю скончались – сердце.

1997. Июнь…

Кирилл стиснул зубы, вспомнив безразличные мертвые глаза отца. Впрочем, сначала ни он, ни мама не заметили ничего необычного. Если только не считать то, что отец совершенно отрешился от внешнего мира.

1997 г.

Папа вернулся через два дня. Маме пришлось ехать за ним, так как он до сих пор не разговаривал, и врачи не были уверены в том, сможет ли он добраться до дома самостоятельно.

Кирилл стойко перенес еще два часа в обществе самой скучной в мире соседки. Впрочем, на этот раз он запасся игрушками так, что не заскучал бы, останься он там хоть на неделю.

Мама зашла за ним растерянной. Она поблагодарила соседку, взяла мальчику за руку и повела домой. У двери она остановилась, присела перед сыном на корточки так, чтобы глаза их находились на одном уровне, и сказала:

– Послушай меня внимательно, – она заметила, что Кирилл косится на дверь и, взяв его за подбородок, заставила посмотреть на себя. – Это важно. Папа болен. Он все еще не разговаривает, но… Кирилл! Смотри на меня! Не лезь к нему. Ты понял меня?

– Да.

– Что ты понял?

– Не лезть к папе.

– Хорошо. Папе нужно прийти в себя. Когда это случится, он сам подойдет к тебе.

– А что с ним случилось?

– Я не знаю.

Двадцать четыре года спустя, сидя в машине, Кирилл подумает, что маме не казалось, что «папа не в себе». Она была уверена, что с ним что-то не так. Ее до чертиков напугало поведение отца. Она тысячу раз пожалела о том, что настояла на лечении дома. И кто знает, чем бы это все закончилось, останься отец в больнице? Во всяком случае, ясно одно: мама была бы жива, а Кирилл стал бы другим человеком.

Папа расположился на кухне на том же месте, на котором сидел два дня назад. В той же позе, с тем же отрешенным взглядом. Мама натянуто улыбнулась и прошла мимо кухни. Она не позволила Кириллу приблизиться к отцу. Папа, услышав голос сына, стал смотреть по сторонам. Его взгляд остановился на мальчике и тут же потускнел, потеряв всякий интерес.

– Господи, – мама отвела Кирилла в комнату. – Сиди тут.

Он так и провел весь день в детской. Чуть позже мама присоединилась к нему, но мальчик заметил то, что она с радостью ушла бы в свою, предоставив сына на попечение телевизора. Однако в зале был папа, а сидеть рядом с ним мама не хотела и не разрешала Кириллу.

Мама читала вслух «Алису в стране чудес», но путешествие в кроличью нору мало занимало мальчика. Он все время думал об отце. Почему мама не разрешает с ним разговаривать? Почему он ведет себя так? Он забыл Кирилла? Что произошло с ним?

Мама прервалась, услышав скрип половиц в зале, захлопнула книгу и встала. Кирилл поплелся за ней. Он осторожно выглядывал из-за матери, схватив ее за мизинец.

Папа стоял в дверном проеме, держась обеими руками за косяки.

– Зачем ты встал? – спросила она скорее со страхом, чем с беспокойством.

Отец что-то промычал в ответ.

– Тебе что-то нужно? Я могу принести.

Отец, пошатываясь, прошел к выходу.

– Куда ты собрался?

– Папа хочет в туалет, предположил Кирилл.

Как и в прошлый раз, голос сына привлек внимание отца. Он повернул голову, оглядел мальчика отсутствующим взглядом и произнес гортанно:

– Уберите ребенка, пожалуйста.

– Что? Иди в комнату, Кирилл.

– Но, мама…

– Иди в комнату! Марш! Сейчас!

Кирилл попятился.

Отец огляделся и, вероятно, передумав, вернулся в зал.

2021 г.

Ночь проглотила остатки дневного света за четверть часа. Кирилл вышел из машины и осмотрелся. Тишину пустынной улицы временами прерывало поскуливание собак. В конце улицы горел один единственный фонарь. Кирилл шел спокойно, не боясь быть увиденным.

Это был частный дом на двух хозяев. В окнах жилой половины горел свет. Кирилл остановился у высокой калитки, врезанной в деревянную воротину, достал из кармана медицинскую маску и натянул на лицо. Еще раз посмотрел по сторонам. Никого. Он толкнул дверь и, убедившись, что она заперта, схватился за верхнюю перекладину, подтянулся и перевалил вес во двор.

Основную часть небольшого двора занимали грядки с увядающими цветами. Задний двор огородили низким забором. Кирилл подошел к нему и заглянул в огород.

– И где ты их закопал? – пробормотал он.

Искать разрыхленную землю не имело смысла. С момента убийства прошло больше двух недель. Кирилл посмотрел по сторонам и подумал, где закопал бы сам самое дорогое, что у него есть. Подальше от дома, как сделал это отец. Там, где человек практически не появляется.

Следующие полчаса он посвятил поискам такого места. Все было бы куда проще, если бы он вдохнул «споры» прямо сейчас. Но он оставил их на ночь.

«Плоды» могут стать опасными, но вероятность этого ничтожно мала. Он все равно спалит их.

Место должно быть на свежем воздухе и все же без доступа прямым солнечным лучам. Нельзя зарывать в песок. Нужна плодородная почва. Взгляд остановился на небольшом проеме между сарайчиком для инструментов и забором.

Он не ошибся. Вонь «плодов» он почувствовал уже в трех метрах.

«Не прижились», подумал Кирилл. «Протухли».

Он достал из кармана перчатки, натянул и стал рыть. «Плоды» лежали в трех сантиметрах под землей. Пальцы проткнули прогнившую кожицу. В нос мгновенно ударил омерзительный смрад. Кирилл с трудом сдержался, чтобы не выблевать ужин прямо в маску.

Он сложил «плоды» в целлофановый мешок, кинул туда же перчатки и туго завязал.

Через двадцать минут, выехав за черту города, он остановил машину и вышел наружу. «Яйца», облитые бензином вспыхнули, озарив небольшую полянку вокруг неровным теплым светом.

1997 г.

Кирилл снова проснулся ночью от шорохов и скрипа половиц из зала. Папа встал, понял мальчик.

Мама сильно напугала его днем. Спокойная в любой ситуации, иногда раздраженная, если мальчик не делал то, что было велено, сегодня она просто боялась, и Кирилл не мог не почувствовать этого.

Будучи ребенком, он не думал о возможных причинах страха. А поводов было достаточно: они могли остаться без кормильца. Папа в последние дни стал овощем. Мама видела это и понимала, что их ждет, если он не придет в себя. Одно дело стать матерью одиночкой и совсем другое – ухаживать ко всему прочему за инвалидом. Она была молода. В двадцать восемь лет рано ставить на себе крест.

Второй причиной и, скорее всего верной, была ядовитая аура, объявшая папу в те страшные дни. Кирилл тоже почувствовал это еще в то мгновение, когда того осматривал медик.

О том, что папа уже неделю мертв, Кирилл узнает много позже.

Звук шагов отца стал ближе. Он остановился в дверях зала и стоял не меньше пяти минут. Затем стремительно прошел к выходу. Вышел наружу, не закрыв за собой дверь.

Кирилл встал. Разбудить маму? Зачем? Ее только разозлят его ночные похождения.

Нащупав в темноте шорты и футболку, он быстро натянул их и вышел из комнаты.

С улицы тянуло ночной прохладой. По полу разлился прямоугольник лунного света. Кирилл остановился у дверей в зал и посмотрел наружу.

Папа стоял на улице в одних трусах, согнувшись в прямой угол. Он засунул пятерню в рот, словно его тошнило, и кашлял. Изо рта фонтаном полилось. Папа попятился, едва не споткнувшись о крыльцо. Кириллу пришлось подойти ближе, так как папа исчез с поля зрения.

Отец снова засунул руку в рот и, казалось, схватил что-то, что мешало ему дышать. Он вытащил пятерню и потянул за какую-то нить. По крайней мере, Кирилл подумал, что это была нить. Отец вытягивал ее обеими руками, намотав на пальцы одной из них, и изо рта вновь брызнуло. Наконец, ему удалось вытащить что-то небольшое, размером с шарик для пинг-понга с хвостиком. Он бережно положил шарик на землю рядом.

К горлу Кирилла подкатило, но он продолжал смотреть на отца, как завороженный. Папа вновь полез пальцами в рот. Блевать было нечем, поэтому все обходилось спазмами. Он вытащил изо рта еще два таких же шарика.

Мальчику хотелось вернуться в кровать. Нужно ли рассказывать маме? Может, это и была та самая болезнь, что мучила папу, и теперь он выздоровел? Как было бы здорово. Тогда Кирилл сможет снова сесть за руль грузовика; сможет показать папе танк. А мама перестанет бояться. В ее глазах заискрится та самая, присущая всем матерям доброта, которой так недоставало Кириллу.

Папа аккуратно взял шарики в руки и пошел к туалету. Наверное, хотел выбросить, подумал Кирилл. Он бросился в кухню, к окну. Хотел убедиться, что папа избавится от этих штук, чем бы они ни были. Пришлось залезть на стул.

Силуэт отца прошел сквозь двор и остановился у старого сарайчика. Он присел и стал копошиться в земле. Закапывает, догадался Кирилл. Зачем? Не проще ли выбросить в яму в туалете? Неужели папа боялся, что мама увидит их?

Закопав шарики, папа, шатаясь, поплелся к дому. Кирилл слез со стула и бросился в комнату.

Лежа в кровати, он еще долго прислушивался к шагам отца. Ближе к утру встала мама. Она раздраженно шептала папе о том, что сын спит, что нужно успокоиться и перестать бродить по дому. Мама была на грани. Даже по приглушенному дверью голосу мальчик слышал ее слезы.

***

Кирилл проснулся поздно и не сразу вспомнил о ночных приключениях. Он еще какое-то время оставался в кровати. Пришла мама. Она ворвалась в комнату с таким видом, словно что-то случилось и, лишь увидев открытые глаза мальчика, вздохнула с облегчением.

– Ты что ночью делать собираешься? – она села на краешек кровати и провела ладонью по волосам Кирилла. – Уже скоро обед, а ты все дрыхнешь.

Она стянула с него одеяло и спросила:

– А ты почему одетый?

– Я в туалет ходил, – ложь больно уколола, и мальчик спрятал взгляд.

– И что? Можно ведь снять вещи потом?

– Я забыл, – он хотел улыбнуться, но не получилось. – Где папа?

– Лежит в зале, – мама изменилась в лице и прошептала: – Чуть позже мы уедем. Папе нужно в больницу.

– А зачем нам уезжать?

– Мы вернемся, когда папа уедет. А теперь пойдем на кухню. Завтрак ждет.

Папа сидел за столом в шортах и футболке. Кирилл замер, оцепенев. Папа больше не походил на самого себя. Бледная кожа лоснилась в дневном свете, стала серой. Но больше всего мальчика напугали глаза. На них появились темные пятна.

– Привет, – выдавил Кирилл.

Отец не ответил, хотя взгляд его приобрел осмысленность. Он раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но, вероятно, передумал. Взгляд Кирилла пополз вниз. Ноги отца в ступнях посинели.

От папы несло. Пока еще неуловимо, но очень неприятно. Запах, тягучий как смола, сушил нос. Кирилл заметил такие же пятна на бедрах, за коленями. Папа тяжело дышал. Казалось, каждый вдох дается ему с огромным трудом.

– Я позвоню в больницу, – сказала мама, глядя в пол. – Зря я забрала тебя. Еще рано.

Она, забыв о завтраке, потянулась за телефоном. Полистала записную книжку и набрала номер. Дала Кириллу знак. Тот продолжал сидеть, пока она не прикрикнула:

– Кирилл, иди в комнату.

– Я в туалет, – ответил мальчик.

– Осторожней там, – обычно мама сопровождала его, ждала возле деревянной коробки, пока Кирилл закончит со своими делами, но, видимо, забылась.

Мальчик вышел. На самом деле, он рассчитывал на маму. Он хотел рассказать ей о ночных похождениях отца, но не решился. Он был шестилетним мальчуганом и не знал, как отреагирует папа.

Он зашел в кабинку туалета и, оставив небольшую полоску света, стал смотреть на окно кухни. Папа сидел спиной к нему. Мама могла и увидеть. Но что она сделает? Выйдет или останется?

Он открыл дверь и пошел к сарайчику. Именно тут сидел ночью отец. В тени за строением четко обозначился небольшой прямоугольник свежей, взрыхленной земли. Из него торчали вертикально три ветки. По крайней мере, они выглядели как ветки. Длиной с палец взрослого человека, тонкие, черного цвета, они дрожали на ветру. Мальчик нахмурился. Ветра не было. Тем более тут, в узкой полоске за сараем.

Кирилл подошел ближе и антенны вдруг замерли и наклонились к нему. Мальчику показалось, что они хотят уколоть его, сделать и в нем дыры, как сделали в папе.

Он попятился, развернулся и побежал в дом.

Мама разговаривала по телефону. Кирилл потянул ее за руку.

– Не сейчас. Подожди… А когда сможете? Только завтра?

– Мама!

– Кирилл! Я разговариваю по телефону. Извинит… Что, простите?.. Завтра?.. Я не знаю. Он выглядит… – мама посмотрела на отца, – очень плохо. Я не знаю. Еще этот запах… Да я знаю, что я сказала! – крикнула мама. – Но я не думала, что все так плохо! Доктор сказал, что он не в себе. Мне кажется, что он чем-то заражен. Ну, пожалуйста!

Она сбросила звонок и вышла из кухни. Из зала послышался ее голос:

– Кирилл, солнышко, иди к маме. Я в зале.

Кирилл так и не узнает, почему отца не взяли обратно в больницу. Вероятно, она отдавала себе отчет в том, что все ее страхи не имели под собой основания. Если бы отец вел себя агрессивно, если бы ему стало плохо, то дело могло принять другой оборот. Но этого не было. И поэтому настойчивость мамы быстро дала трещину. Возможно, ее успокоили, заверив, что примут его на следующий день. Но на следующий день было поздно…

2021 г.

Пятна Лярше – первый признак. Роговица высыхает. Они появляются, когда кладка «яиц» уже произошла. После этого главной задачей носителя становится защита потомства, ровно до тех пор, пока «плоды» не приживутся.

Если приживутся.

Тут должно сойтись столько факторов, что вероятность практически равна нулю. Нужна подходящая почва, богатая минералами. Вырастить такое «яйцо» вполне по силам обычному человеку. Охотники давно практикуют подобные «огороды» для выращивания спор. Не по силам сделать это тем, кто действительно этого хочет, – носителям.

После вынашивания тело носителя мертво. Сердце разрывается, перестает качать кровь по организму. Всю жидкость притягивает к земле, из-за чего те части, что находятся снизу, покрываются трупными пятнами. У носителей пятна плавают ровно до того момента, пока он еще в состоянии двигаться.

С тем, что случилось с отцом, Кирилл давно разобрался. Сейчас предстояло найти источник «заразы» – самая жуткая часть задачи.

Он сидел в машине в медицинской маске. Он остановил автомобиль в кармане на обочине. Как и родной дом, место это не вызывало никаких чувств.

Здесь отец остановил «КамАЗ». Он не доехал до дома каких-то двадцать километров. Зачем он сделал это, уже давно не имеет значения. Случилось что или просто решил справить нужду – как бы то ни было – факт оставался фактом: в этом месте случилась роковая встреча.

Примерно в километре отсюда, в гуще леса отдыхали молодые люди, одному из которых было суждено стать очередной жертвой этой твари.

Кирилл достал из кармана целлофановый пакетик с черным порошком и поднял к тусклой лампе на потолке. Этой дозы хватило бы, чтобы довести до приступа эпилепсии целый полк солдат. Никто не знал точной дозировки. Поэтому охотники никогда не пользовались ей. Именно этой дрянью надышался отец. Не концентрированной, как в мешочке, а распространяемой тварью, спрятавшейся где-то неподалеку.

Кирилл опустил мизинец в пакетик. Если кто из коллег узнал бы, что он собрался сделать, то умер бы от сердечного приступа прямо тут. Кирилл страха не испытывал. Скорее азарт.

– Плохая идея, – озвучил он мысль.

Он стянул маску на подбородок и сунул палец в рот. На вкус споры напоминали муку смешанную с перемолотыми грибами. Кончик языка мгновенно онемел, как после наркоза у дантиста. К горлу подкатило, и Кирилл едва успел открыть дверь. Изо рта хлынуло. Глотку обожгло рвотой.

– Твою мать, – выдавил он. – Твою мать!

Его снова вырвало, на этот раз одной лишь желчью.

– Плохая идея, – он взялся за дверь и поднялся, чуть не споткнувшись о лужу блевоты на асфальте. – Твою мать.

Приступ кашля вызвал новый спазм в пищеводе.

– Слишком много, умник. Слишком много.

Колени его подкосились, и Кирилл упал на асфальт.

Как же глупо! Стоило ему подумать об этом, как он увидел ее.

1997 г.

Мама принесла ужин в комнату. Она кормила сына с ложки, как давно уже не делала. Ужинали рано, еще и шести не было. Хлебом и молоком. Мама не готовила. Полдня она потратила на то, чтобы уговорить отца вернуться в зал. Тот сидел, словно приклеенный к своему стулу и смотрел в одну точку. Он не ел, не пил. Единственным признаком жизни оставались, как ни странно, мертвые глаза и сиплое дыхание.

Запал Кирилла рассказать все маме пропал, как только он вновь увидел лицо отца. Мальчику казалось, что папа догадывается. Он испугался.

Решился он только, когда мама пошла в туалет.

– Нет! – он схватил ее за руку.

– Что такое?

– Не ходи туда.

– Почему? Слушай, сынок, я, наверное, напугала тебя. Да нет, не «наверное». Я точно напугала тебя. Но папа ничего тебе не сделает. Он просто болен. Завтра он поедет к врачу, и его вылечат. Тебе не нужно бояться папу.

– Не ходи, – взмолился мальчик, не отпуская руку мамы. – Пожалуйста.

– Почему? – мама нахмурилась и присела. – Что-то случилось? Ты что-то видел?

Кирилл не ответил.

– Почему мне нельзя туда идти? – в голосе прозвучала сталь. – Кирилл! Ты что-то натворил? Тебя долго не было. Ты что-то видел?

– Там эти штуки.

– Какие штуки?

– Я не знаю. Папины.

– Пойдем со мной, – мама встала и потянула мальчика за собой.

– Нет. Нет, мама! – он разревелся.

– Что такое? – она прижала Кирилла к себе.

– Не говори папе.

– Я не скажу. Что? Что ты видел?

– Папа закопал там что-то.

– Когда?

– Ночью.

– Покажи мне.

Кирилл вприпрыжку погнался за мамой. Проходя мимо зала, мальчик прятался за ее спиной, чтобы папа не увидел его.

Они прошли через двор и остановились у сарайчика.

– Что здесь?

– Там, – мальчик указал пальцем.

– И что там? – мама подошла ближе и замерла. – Какого хрена? Что это такое?

Кирилл приблизился к ней и увидел, что дрожащие стебли выросли вдвое.

Как и в прошлый раз, трепет их прекратился, стоило маме подойти ближе. Все три «ветки» наклонились в сторону мамы.

– Нет. Мама!

– Стой тут. Не вздумай приближаться к ним.

Кирилл заметил, что у стеблей появилось что-то вроде колен.

Двадцать лет спустя, он сказал бы, что в тот раз они отлично прижились. Папа выбрал очень подходящее место. И если бы не мама, то у них во дворе появилось бы еще одно «плохое» место, вокруг которого по ночам бродит привидение.

Мама вернулась через пол минуты с тяпкой в руках.

– Отойди подальше.

Кирилл стоял как завороженный.

– Кирилл! Я не знаю, что это. Но выглядит оно странно. Отойди.

Она размахнулась и неуклюже саданула по стеблю. Тот переломился, и из среза брызнуло кровавым гноем. В нос ударил омерзительный смрад тлена. Другие два стебля стали извиваться будто черви, зажатые в пинцете. Кириллу даже показалось, что один из них пискнул.

– Что это, мать твою, такое?!

Мама ударила снова, переломив следующий стебель. Затем еще один. Обрезки фонтанировали розовым гноем. Мама поддела крайний уголком тяпки.

Шар походил на гнилой картофель. С той лишь разницей, что под кожурой у него было настоящее мясо. Они увеличились в размерах – все три.

Мама стала остервенело бить по этим мешочкам с гнилым мясом и остановилась лишь тогда, когда услышала шаги за спиной. Она повернулась и застыла в испуге. Кирилл, проследив за направлением ее взгляда, тоже развернулся.

Папа приближался неуклюже, но стремительно. Грудь его вздымалась, как кузнечные меха. Рот изрыгал какие-то утробные звуки, походившие больше на бурление в желудке.

– Что это такое? – спросила мама, попятившись.

Папа схватил ее. Мама хотела закричать, но не успела. Папина пятерня залезла в открытый рот. Затем он засунул вторую ладонь. Голова мамы откинулась назад.

Кирилл наблюдал, оцепеневший от дикого ужаса. Он увидел мамин глаз, налитый слезами. В них не было ничего кроме боли и мольбы.

Что-то хрустнуло. Папа вытащил руку изо рта мамы с кровавым ошметком в кулаке. Мама рухнула на землю.

Отец приблизился к мальчику.

Ступор прошел так же внезапно, как и сковал его. Кирилл завизжал и бросился наутек к калитке. Он не достал до крючка – его устанавливали сверху, специально чтобы Кирилл не смог до него добраться и открыть калитку без ведома родителей.

Мальчик бросился в дом. Он потянул дверь, но не успел захлопнуть ее. Папа сунул руку в проем. Кирилл хотел ринуться вглубь дома, но отец схватил его. Мальчик завизжал, но тут же почувствовал холодную липкую пятерню на горле. Крик захлебнулся мгновенно. Изо рта вырвался сдавленный хрип. Мальчик стал дергать ногами, не в силах достать носочками до пола.

За спиной отца раздался болезненный крик, а затем глухой стук. Отец отпустил Кирилла. Мальчик открыл глаза и увидел маму, всю в крови с тяпкой в руках. Проржавевший уголок вошел в голову отца на несколько сантиметров.

Папа развернулся и ударил маму в лицо кулаком. Тяпка глухо стукнула по доскам. Мама схватила своего убийцу и, не в силах сказать что-то с мольбой в глазах посмотрела на сына.

Этот последний взгляд будет долго преследовать Кирилла во снах. Даже сейчас, двадцать четыре года спустя, он просыпался долгими ночами, не в силах выдержать его мольбы.

Кирилл бросился вглубь дома и хлопнул дверью, разделяющей коридор и прихожку.

Ничего не соображая, он кинулся в зал, думая, где спрятаться, но передумал. Детская – нужно бежать туда.

Он остановился возле кровати, услышав, что дверь открылась. Судя по шагам, – папа. Нет. Не папа, а тварь, которая в папу вселилась. Он уже тогда понимал это. Кирилл попытался выровнять дыхание. От того, насколько холодной будет голова сейчас, зависела его жизнь. Он замер. Нога была в сантиметре от половицы. Скрипящей половицы. До шкафа нужно пройти пять шагов.

Он передвинул ногу и перенес вес. Доски не скрипнули.

Отец прошел в зал. Он рычал и задыхался, как курильщик с сорокалетним стажем.

Второй шаг. Пришлось рискнуть. На «безопасной» половице стояла игрушка, робот, замерший в движении. Он мог упасть и загреметь. Доска промолчала под весом мальчика.

– Кирилл, солнышко, иди к маме. Я в зале, – Кирилл похолодел. Отец неуклюже подражал голосу мамы. – Кирилл, солнышко, иди к маме. Я в зале.

Кирилл успел сделать два шага.

Он открыл дверцу шкафа. На нижней полке ворохом лежали одеяла. Мама не нашла его тут, когда они играли в прятки. А папа – он теперь глупый. Он не станет рыться в вещах.

Кириллу пришлось попотеть, чтобы закрыть дверь. И, кажется, он нашумел. Вряд ли папа услышал, но шум был. Он судорожными движениями зарылся в одеяла и стал слушать.

– Кирилл, солнышко, иди к маме. Я в зале.

Собственное дыхание казалось рычанием выхлопной трубы. Сердце колотило так, что мальчик задыхался.

Папины шаги утихли прямо возле двери в комнату. Скрипнула дверь. Сиплое дыхание отца стало громче.

2021 г.

В различных странах к ней относятся по-разному. Рассказы о ней можно услышать почти во всех культурах мира. И почти везде они означают одно и то же: если ты увидел ее, значит, скоро ты или кто-то из твоих близких умрет.

В Ирландии ее называют банши, в англосаксонском фольклоре – белой женщиной, в славянских землях – белой дамой. Суть от этого не меняется. В любом случае это женщина в белом платье, призрак, который предупреждает об опасности. Это почти всегда привязанная к местным легендам женщина. Конкретная женщина.

На самом деле, привязанность ее к местным байкам легко объясняется. Монстр и правда остается на одном месте. Он сидит в засаде и ждет. А женщину в белом видят только те, кто вдохнул споры чудовища.

Гнездо внешне похоже на растение. По большому счету это и есть растение или гриб, только с задатками разума.

Никто пока не смог объяснить, почему жертвами ее всегда становятся мужчины. Есть мнение, что на них куда легче повлиять, чем на женщин.

«Охота» на носителя происходит примерно в таком порядке: весной споры чудовища распространяются по округе. Носитель вдыхает их и начинает видеть галлюцинации. Обычно это женщина. Сопротивляться ей нет никакой возможности. Все твои решения уже расписаны. Ты пойдешь за ней, ты решишь спасти девушку, умоляющую помочь ей. Тебе все эти решения кажутся твоими, но ты не видишь всей картины. Женщина ведет тебя прямо в пасть чудовища.

Там происходит следующее: эта тварь протыкает тебя своими щупальцами и откладывает внутри яйца. Потом твое мертвое тело «программируют». Это уже не ты. Ты мертв. Твое тело возвращается домой и ждет, пока яйца не созреют. Последние часы оно пытается защитить потомство всеми методами.

***

Кирилл встал. Тошнота прошла.

Женщина в белом смотрела на него, не отрываясь. По спине пробежали мурашки.

– Ого, – пробормотал он. – Как настоящая.

– Помоги, – взмолилась женщина.

– Чем?

Она подошла вплотную и прикоснулась. Кирилл почувствовал электрический разряд, поставивший волоски на предплечье дыбом.

– Помоги, пожалуйста.

– Ага… – прохрипел он. – Секунду.

Он, не прерывая зрительного контакта, обошел машину и открыл дверь. Взял с пассажирского сидения тряпки и наполненные бензином бутылки.

– Помоги.

Кириллу очень хотелось бы узнать, как это работает на самом деле. Он чувствовал себя нормально. Не ожидай он женщины, здравый смысл, возможно, подсказал бы ему, что не стоит никуда за ней идти. Что бы произошло, будь он под чистыми спорами, которые распространяет тут эта тварь на самом деле?

Его галлюцинации были вызваны исключительно порошком из пакетика. Охотники долго экспериментировали со спорами, но так и не пришли к общему знаменателю. Ясно было одно: споры помогают увидеть плоды «шрамов», но могут быть настолько же опасными, как и полезными.

Женщина повернулась к нему спиной и пошагала к оврагу. Кирилл двинулся за ней. Призрак задавал темп, но Кирилл не торопился. Он смотрел по сторонам и думал о том, что именно тут отец плелся за этой же тварью, этим же маршрутом.

Шли они минут двадцать, не меньше. Женщина останавливалась время от времени, оглядывалась, ждала его.

Кирилл вдруг подумал, что сейчас напрямую связан с чудищем мыслями. Интересно, сможет ли оно понять то, что ведет к своему логову свою же погибель?

– Долго еще? – спросил Кирилл, впрочем, без всякой надежды на ответ.

– Пойдем, – сказала женщина.

Кирилл выругался.

Руины домика он заметил издалека. Скорее всего когда-то тут жил какой-нибудь лесник. Лунный свет отлично освещал дорогу.

Эти твари беззащитны. Они были вынуждены играть по правилам эволюции. Из средневековых замков они переехали в леса. Отдаление от людей не позволяло им распространяться быстро, но в то же время спасало от полного вымирания.

Кирилл остановился, когда они вышли на поляну.

– Смотри, – женщина вытянула руку и указала на маслянистые наросты на бревнах.

– Твою мать, – Кирилл присвистнул.

Ему хотелось подойти ближе, но он не решился. Гнездо было огромным. Намного больше того, что когда-либо видел в своей жизни Кирилл. Оно пульсировало. Оно было живым.

– Смотри, – повторила женщина.

– Вижу, – ответил Кирилл. – Вижу.

Женщина стала снимать с себя одежду.

– Пора бы уже выдумывать что-то новое, – пробормотал Кирилл, впрочем, не отвернувшись, оценивая формы женщины.

Он отошел назад, достал телефон и вздохнул облегченно, убедившись, что одна полоска связи все-таки осталась.

1997 г.

Кирилл услышал грохот прямо возле кровати. Папа стоял там, перед дверью шкафа около часа. Он не двигался, как и Кирилл.

Мальчик беззвучно плакал, кусая уголок одеяла. Ему хотелось в туалет. Ему хотелось пить. Ему хотелось к маме.

То, что папа больше не встанет, он понял уже под утро. Кирилл хотел беззвучно открыть дверь и посмотреть на отца, но ноги и руки настолько затекли, что он не смог сделать это тихо. Он едва не вскрикнул от стука, показавшегося ему раскатом грома. Ничего не произошло. А может, папа ушел? Ищет его на улице? Кирилл просто не слышал, как он вышел.

Он толкнул дверь еще раз и всмотрелся в предрассветную тьму. Кирилл сбросил одеяла. Ни ноги, ни руки не слушались его. Под кожу впились миллионы иголок. С горем пополам он выкарабкался. Встал, сделал шаг и тут же упал, споткнувшись о папу.

Кирилл закричал. Он лег на спину и стал бить ногами в воздух, которого вдруг было невыносимо мало. Мальчик задыхался. Плач перешел в икоту и истерические всхлипывания. Папа не трогал его.

Кирилл с трудом встал и добрался до выключателя.

Папа лежал на полу. Из дыры в голове лилась вонючая черная кровь. Кирилл стоял, оцепенев. Если бы он не держался за ручку двери, то наверняка бы рухнул рядом с папой.

Дыхание выравнивалось. Мальчик отпустил дверь – осторожно, чтобы, если придется, вцепиться в нее вновь, но этого не случилось.

Мальчик расплакался. Слезы были горькими, тоскливыми. Из носа шли пузыри, а горло сжимало невидимой рукой. Перед глазами стояли мама и папа. По подбородку мамы стекала густая, как вишневый сироп кровь. Папа смотрел безжизненным взглядом.

Соль и мокрые штаны раздражали кожу. Бедра горели. Кириллу пришлось переступить через голову мамы. На миг ему показалось, что она схватит его за ногу, потащит обратно в дом. Воображение нарисовало картинку: они втроем лежат на полу его комнаты.

Кирилл завыл. А потом закричал.

Он кричал до тех пор, пока кто-то из соседей не постучал в калитку. Продрогший мальчик сидел на земле возле входа, когда дверь выломали двое мужчин. Когда какой-то дядя обнял его, прижался колючей бородой к щеке, мальчик потерял сознание.

2021 г.

Кирилл ждал в машине. Споры покидали организм жутким похмельем. Его тошнило, голова раскалывалась, его трясло в ознобе.

Перед глазами стояло лицо женщины в белом. Кирилл почему-то решил, что она либо закричит, увидев его спину, либо начнет уговаривать. Ничего этого не случилось. Женщина оставалась там ровно столько, сколько длился их зрительный контакт. Стоило Кириллу отвернуться, как она исчезла.

Кириллу хотелось спалить все к чертовой матери. Отомстить, наконец, за смерть родителей. Да только разве можно отомстить пистолету за выстрел? Можно ли отомстить льву за то, что он убил на охоте антилопу?

Эта тварь не более чем плесень, пусть и разумная в каком-то смысле.

Поэтому он позвонил «охотникам», и теперь ждал их приезда. Охотники, впрочем, не торопились. Они позволили себе позавтракать на дорогу. Никто так и не поверил Кириллу, что тут есть шрам. Теперь они убедятся сами.

Солнце уже вовсю палило, когда нос к носу к машине Кирилла встала старая потрепанная БМВ.

– Только не ты, а, – пробормотал Кирилл и вышел из машины.

Из-за руля БМВ выкарабкался лысый коротышка в пиджаке, джинсах и кедах.

– Неужели это не могло подождать до обеда? – вместо приветствия зевнул хоббит.

С пассажирского места выбрался детина под два метра ростом. Детину звали Олегом, но в узких кругах его знали как Китайца. Ничего связанного с национальной принадлежностью. Прозвище приклеилось еще в школе из-за переиначенной фамилии Лисицын. Звали сначала Лисисин, затем Лисисан, а потом прозвали Китайцем. Едва заметно кивнув Кириллу, Китаец достал из кармана смятую тряпичную маску и натянул на лицо. Между огромными, бульдожьими щеками тряпочка казалась какой-то шуткой.

– Чего так долго? – проворчал Кирилл. – Где намордник, Фродо?

– А что там? – хоббит давно привык к этому прозвищу и, кажется, не обижался. Его острый, покрытый щетиной кадык, похожий на лишний нос, поршнем ходил вверх-вниз.

– Грибочки твои любимые. Я тебе звонил сколько раз?

– В смысле?

– По поводу шрама тут поблизости.

– Я проверял. Тут нет ни одного зарегистрированного.

– Ну пойдем. Маску не забудь.

Хоббит замер, увидев перед собой гнездо. Китаец остановился еще раньше.

– Какого хрена?

В дневном свете пульсирующие пузырчатые наросты цвета сырого мяса казались жалкими.

– Убедился?

– Как ты добрался сюда?

– Это не твое дело.

– Какого черта, Кирилл? А чье? Я что должен писать в отчете?

– Насрать. Пиши, что хочешь.

– Ты взял споры?

Кирилл и правда взял их в тайнике охотников. Он пожал плечами:

– Не знаю, о чем ты толкуешь.

Кирилл видел по глазам, что не поверил. Да и черт с ним!

– Передаю владения вам. Мне нужно выспаться. Теперь это ваша работа, – Кирилл поплелся к машине, но, едва сделав два шага, развернулся и подошел к хоббиту вплотную. – Слушай, Федор. Я сейчас серьезно, как никогда. Я об этой хрени вам уже лет пять твержу. Эта тварь убила моих родителей. Я вернусь сюда через неделю, и если она никуда не исчезнет, то я сначала спалю ее, а потом и всю вашу шарашку. Можешь так и передать начальству.

– Мы проверяли насчет твоих родителей.

– Я знаю, что проверяли. Но вот, оно тут. Ты видишь. Избавьтесь от этой дряни, – на этот раз он не повернулся, уходя. Услышал голос хоббита, кричащего вдогонку:

– Я доложу о спорах!

– Да катись ты к чертовой матери, – ответил Кирилл, впрочем, без всякой злобы. Он устал. Он хотел, наконец, прилечь, пусть и в машине.

***

Их похоронили рядом, как ни странно. Родственников у мамы к их смерти не осталось. Братья отца жили за границей. Они не появились на похоронах. Ревущего мальчишку в тот дождливый день крепко держала за руку женщина из органов опеки.

Кирилл положил два букета на две могильные плиты и принялся выдергивать сорняки вокруг них.

Он, наконец, смог вспомнить лицо мамы. Не искаженную болью и кровавым потоком изо рта гримасу, а лицо. Полное любви, радости. Вспомнил папу. Не того монстра, а настоящего, его папу.

Кирилл прикусил щеку с обратной стороны, чтобы отвлечься маленькой болью от боли огромной, всепоглощающей. Он хотел что-то сказать, но не смог выдавить ни слова.

Поворачиваясь к ним спиной, он все же произнес:

– Я… не вернусь больше. Все. Ничего больше не держит.

Он задрал воротник и пошагал, сначала медленно, затем стремительно.

Глава 2

История вторая

Скверна

2011 г.

– Чувствую себя средневековым священником, – Егор улыбнулся. – Подумать только! У меня есть свой собственный ученик. Разве ты, Егор Саныч, думал когда-нибудь, что тебе, старику, на шею посадят мальца?

– Кто посадит? – возмутился Кирилл. – Я сам пришел.

– Если бы ты сам пришел, то послал бы я тебя к чертовой бабушке. Особенно за твои выкрутасы. Возраст не тот у меня, чтобы бегать за тобой. В наше время сел бы за учебники, а как прочитал – вперед, в бой.

– Где мне эти учебники взять? Дай мне хоть один.

– Всему свое время. Раз уж навязали меня тебе, то будем действовать по моему плану, а не общепринятому.

Кирилл не стал спорить.

Вадим Андреевич высадил его у подъезда Егора. Сам тут же уехал, подбодрив коротко: «Он знает». Егор вышел не в лучшем настроении, но как выяснилось позже, оно, настроение, никогда не сказывалось на поведении нового наставника.

Егор приукрашивал, конечно. Стариком он точно не был. Лет сорок на вид. Бодрый дядька, жилистый. Он был одним из тех, чьи глаза всегда украшала циничная улыбка. На дне их плескался живой ум. От них не ускользала ни одна мелочь.

– Садись в машину. Водить умеешь?

– Да, – Кирилл кивнул.

– Это хорошо. Ездить будем много и часто. Садись. Чего ты встал?

Кирилл сел на переднее сидение и долго ждал, пока Егор выкурит сигарету.

– Расслабься, ученик, – сказал наставник, усаживаясь. – Лицо попроще. Напрягай лучше уши и глаза – это главное. Уши и глаза. Знаешь, кто такие гении?

– Знаю, – буркнул Кирилл. – Объяснять не буду. Ты ведь все равно удивить меня решил.

Егор запрокинул голову и захохотал.

– Слушай, а ты мне нравишься. Теперь заготовленная мудрость будет выглядеть пошло. Но ты все равно послушай. Гении оттого и становятся гениями, что не пытаются объяснять непонятные вещи общепринятыми теориями. Сечешь? Джордано Бруно, Альберт Эйнштейн, Вернер Гейзенберг. Сечешь?

– Вроде.

– Это хорошо. Будем знакомы. Теперь официально.

– Очень приятно.

– Не могу ответить взаимностью. Ты мне как снег на голову. Но делать нечего. Придется подстраиваться. Не рассказывай мне своих историй. Мне насрать. Есть вопросы – задавай. Есть, что сказать, – говори. Вопросы буду задавать я. Понятно? Это должно быть понятно, мой новый друг. Заведи блокнот и записывай. Мы с тобой теперь вроде как напарники. Мне не хочется в критический момент понять, что ты хлопал ушами, и теперь не понимаешь, о чем я тебе толкую.

– Я понял. Меня это устраивает.

Егор просканировал Кирилла тяжелым оценивающим взглядом.

– Вопросы есть? По теме наших с тобой отношений.

– Нет.

– А вообще?

– Вообще – много.

– Можешь задать один.

– Что такое шрамы?

– Эка тебя занесло, – Егор довольно хрюкнул. – Но мне нравится. Молодец. Когда ты узнаешь, что такое, шрамы, можешь просить у начальства лям баксов и особняк на Рублевке. Старость тебе обеспечена.

– Что мы знаем о шрамах?

– Мы ни хрена не знаем о шрамах, дружище. Поэтому скажу просто: не забивай себе голову. Мы работаем, так сказать, постфактум. Есть чудовище – в бой. Нет – ждем. Все.

– Но если попытаться разобраться, то это может помочь в дальнейшем.

– Да ты что? Ого! Нужно ребятам сказать. Мы и не подумали даже. А ты, парень, голова! Пусть попробуют. Пойдешь добровольцем? Спустишься?

Кирилл покраснел от стыда.

2021 г.

Он проснулся через десять лет после разговора и через год после смерти Егора. Какое-то время пытался сообразить, что его разбудило, пока шум от тумбочки не сложился в мелодию, а обрывки сна – в мысль: телефон. Яркий дисплей ослепил его, и Кирилл не смог прочитать имя.

– Да.

– Доброе утро, – хоббит, судя по всему, злорадствовал. – Спишь что ли?

Кирилл сбросил звонок и повернулся к стене. Телефон вновь взорвался веселой трелью. Кирилл снял и поставил на громкую связь.

– Извини. Я злопамятный. Мы из-за тебя неделю в этом дерьме копались.

– Что нужно?

– Работа есть. Что скажешь?

– Я думал, что вы не хотите иметь со мной никаких дел.

– Не хотели. Но приходится, раз уж ты сам решил работать внештатно.

– Что нужно? – повторил Кирилл раздраженно.

– Тут в двух словах никак. Давай по кофейку, может? Запустишь старого друга?

– Кирилл встал и подошел к окну.

Машина хоббита стояла на парковке снизу. Сам Фродо сидел за рулем, глядел вверх, прижимая телефон к уху.

– Я разве не предупреждал тебя, что ты пожалеешь, если еще раз покажешься тут?

– Да брось ты, Кирилл. Я знаю, что тебе нужны деньги. Ты ведь так и не устроился на работу. И пятно нашел за свой счет. С такими темпами у тебя через неделю на бензин денег не будет. Работа интересная. Такого ты еще не видел. Спускайся. Я угощаю, – хоббит поднял пластиковый стаканчик и поднес к стеклу. – Ты смотришь на меня?

– Надеюсь, что ты сможешь меня заинтересовать. Тебе же лучше.

В заднем окне кто-то двинулся. Кирилл нахмурился.

– Кто там с тобой?

– Человечек один. Спускайся. Сейчас все объясню.

Кирилл сбросил звонок и поплелся в ванную чистить зубы.

Он намеренно делал все медленно. Пусть понервничает. Не ему нужна их помощь. Наоборот.

Он подошел к машине минут через пятнадцать. Остановился, достал сигареты и закурил. Дверь открылась.

– Кофе остыл из-за твоих спектаклей.

– Что тебе нужно? – глубоко затянувшись, спросил Кирилл.

– Лично мне – ничего. Начальство переживает за тебя. Хотят предложить внештатную работу, пока ты не натворил дел.

– Ого! Какая прелесть. Что с пятном?

– Убрали. Неделю провозились с этим дерьмом, – хоббит закурил и присел на краешек капота.

– Шрам нашли?

– Ищем, но там нет никакого шрама, думается мне. Перелопатили весь архив за последние пятьдесят лет. Ничего. Только пятно.

– Но ты ведь видел сам. Это не плоды с другого места. Эта хрень выбралась прямо оттуда.

– Мы пока не можем ничего сказать.

– Кто в машине? – Кирилл растоптал окурок.

– Садись.

– Пусть вперед пересядет.

– А ты параноик.

– С вами и не таким станешь.

Хоббит нырнул головой в салон. Через мгновение задняя дверь открылась, и наружу вышел незнакомый человек лет сорока в строгом костюме без галстука. Верхние пуговицы мужчина не застегивал, обнажая волосатую грудь и серебряный крестик на крепкой нитке. В уставших глазах плескались непонимание и страх. Он кивнул несколько раз и подошел с рукопожатием.

– Волынцов. Илья Волынцов.

– Кирилл, – рукопожатие оказалось влажным, дерганным и продлилось неприлично долго. Кирилл вырвал руку и сел на заднее сидение.

Когда хлопнула последняя дверь, он спросил:

– Что случилось?

– Моя дочь исчезла, – хриплым голосом затараторил Волынцов. – Какой-то кошмар происходит. Я даже не знаю, что сказать. Все это настолько чудовищно, что…

– Стоп, – сказал Кирилл.

– …у меня в голове не укладывается. Я уже четыре дня на ногах, и должен признаться…

– Стоп.

– …что зашел в тупик. Благо, нашелся знакомый, который порекомендовал мне обратиться за помощью…

– Стоп!

– …к вам, – последние слова он произнес тихо, по инерции.

– Помолчите. Что случилось? – обратился он к хоббиту. – Какие четыре дня? По порядку и без истерики.

– Извините, – пробормотал Волынцов. – Я просто сам не свой.

– Давай так, – подал голос хоббит. – Вы должны взять себя в руки. Успокоиться. Кирилл. Терпение. Ну что ты, в первый раз что ли?

– Извините, – повторил Волынцов и прочистил горло. – Я… я постараюсь. Моя дочь, Света, она вышла из дома четыре дня назад и не вернулась. Она вела себя очень странно в последние дни. Сколько я ее не спрашивал, она так ничего толком не рассказала. Но я ведь видел, что что-то не так. Она отмахивалась: все, мол, в порядке, но я ведь не слепой. А потом она не вернулась домой. Пошла к подружке, но так и не пришла.

– В полицию обращались?

– Конечно, обращался! На второй день, когда стало понятно, что она не придет. Не только в полицию. Все больницы обзвонили и… морги. Ничего.

Волынцов, вероятно, ждал вопроса, но его не последовало. Он продолжил:

– На третий день это началось. Я… я не знаю, как это объяснить. В зале на стене появилось какое-то пятно. Возле него ужасно холодно и оно воняет.

Кирилл перебросился взглядами с хоббитом.

– Вы пятно трогали?

– Конечно. Я думал, что это плесень. Убрал хлоркой. Но ночью оно снова было там. И не только оно.

– Что это значит? – нахмурился Кирилл.

– Я проснулся ночью от какого-то шума и… – Волынцов огляделся по сторонам, словно боялся лишних ушей. – Я зашел в зал, а там стояла какая-то женщина. Точнее силуэт какой-то женщины.

– Что? И что она делала?

– Ничего. Просто стояла.

– Просто стояла?

– Да.

– Все время?

– Да. Вот. Секунду, – Волынцов полез в карман и достал телефон.

Разблокировав экран, он залез в галерею и передал Кириллу.

Это было короткое, секунд на пятнадцать видео. Кирилл увидел просторную комнату в дневном освещении. Телевизор, два кресла, журнальный столик, бежевые обои в черных брызгах плесени и коричневые шторы. Ровно по центру комнаты стоял черный силуэт. Судя по всему, это была женщина в платье с длинными растрепанными волосами. За кадром слышалось тяжелое дыхание снимающего. Камера дрожала. Оператор приблизился и сделал шаг в сторону. Силуэт женщины следил за наблюдателем.

«Твою мать», – раздался за кадром голос Волынцова.

Кирилл отправил видео себе. Зашел в информационный блок и проверил. Нет. Снимали утром, на камеру. То есть видео не прислали.

– Пойдем, покурим, – он мотнул головой хоббиту.

Они вышли. Кирилл закурил, посмотрел на охотника.

– Это что? – спросил он после долгого молчания.

– Мы не знаем, – хоббит развел руки в стороны.

– Как он ее заснял? Видео проверяли?

– Сейчас над этим работают.

– Ты ведь понимаешь, что это… – Кирилл не мог подобрать слово, – невозможно. То есть все эти привидения – они в голове. Их нельзя сфотографировать. Нельзя заснять на камеру.

– Ну, как видишь, можно.

– Нет! Нельзя. Что бы это ни было, это не одно из тех существ, с которыми мы привыкли работать.

– Поэтому нам нужно узнать, как.

Кирилл бросил наполовину выкуренную сигарету и уселся в машину.

– Она… Она материальная?

– Я не прикасался к ней, если вы об этом.

– Нет. Не об этом. Она выглядит, как какая-то проекция, как привидение из фильмов или как обычный предмет?

– Я не знаю. Она не прозрачная, нет.

– Далеко?

– Нет, – ответил хоббит. – В тридцати километрах.

– И… она до сих пор там?

– Была, когда я уезжал.

– Я скоро вернусь. Ждите, – Кирилл вышел из машины и посеменил к подъезду.

***

Сонный городок, в который их занесло, просыпался. Утренний час пик не особо впечатлял своими масштабами. Под навесом остановки стояли люди. Пешеходы шли по своим делам. Машины изредка проезжали туда-сюда. Так выглядит утро в малонаселенных районах большого города.

Доехали за полчаса. Хоббит остановил машину возле двухэтажного особняка, облицованного желтым кирпичом, огороженного двухметровым забором из прутьев-копей. За забором виднелся персональный рай бизнесмена Волынцова. Большая лужайка с холмиками, ровно постриженная трава, несколько зеленых деревьев, пальмы в горшках, тропинка, ведущая к дому, вымощенная желтой же брусчаткой.

«Гудвин» молчал всю дорогу, как и Кирилл с хоббитом. Спрашивать о чем-то было рано. Нужно сначала увидеть все своими глазами, убедиться. Разводить дискуссию с охотником не хотелось по той же причине.

Хрустнул ручник и все трое выбрались наружу. Волынцов открыл дверь во двор ключом, и Кирилл, вспомнив, что сами они закрывали калитку на крючок изнутри, почувствовал себя героем голливудского фильма или книги Кинга. Сонный городок, американская мечта и гармония с внешним миром.

Изнутри двор казался еще красивее. За двором ухаживали – это было видно невооруженным глазом. Даже сейчас, четыре дня спустя, под деревьями не валялось листьев, а по лужайке вроде как только вчера прошлись с газонокосилкой. Чистые окна так же говорили о многом.

Они зашли на террасу, чисто выметенную. Возле входа стоял молодой человек в строгом костюме. Волынцов поздоровался с ним, но не представил Кириллу. Он громко выдохнул, словно собирался выпить стакан водки, и провернул ключ в замке.

В лицо ударил резкий запах плесени, хлорки и столярного клея. Кирилл достал из кармана новую медицинскую маску, распечатал и натянул на лицо. Запах от этого никуда не делся, разве что дышать стало труднее.

Они переступили порог. Кирилл почувствовал резкий контраст. В доме было до жути холодно. Словно тут уже несколько дней подряд гоняли на максимальной отдаче с десяток кондиционеров. Холодный воздух щипал мочки ушей.

– Что за бред? – пробормотал он.

Из дальних комнат донеслись голоса. Говорили тихо, как на похоронах. Из-за приглушенных масками голосов, Кирилл не смог угадать, кому они принадлежали. Он прошел по узкому коридору мимо кухни слева и винтовой лестницы справа в огромный зал и оцепенел, не веря своим глазам.

Почти в центре комнаты, стены которой от пола до потолка были покрытыми словно пигментными пятнами, каплями плесени, стояла женщина. Точнее стоял силуэт женщины – Волынцов совершенно точно ее описал. Даже при отличном освещении свет, падающий на нее не отражался, а впитывался, превращался в угольно-черный, матовый.

Когда Кирилл зашел внутрь, то ему показалось, что женщина смотрит на него. Глаз ее не было видно, как не было видно и теней, отбрасываемой ей самой. Кирилл не мог понять, видит ли он ее нос, губы, надбровные дуги. А может, она стоит к нему затылком? Вряд ли. Кирилл почувствовал себя не в своей тарелке. За последние десять лет он видел достаточно вещей, которые могли напугать обычного человека, и пугали. Но это… Ему не хватало слов, чтобы объяснить все ощущения, овладевшие им, даже самому себе, мысленно.

Вокруг призрака стояло трое. Китаец, Вадим Андреевич, которые были больше аналитиками, чем охотниками. Третьего Кирилл не знал. Это был молодой человек в спортивном костюме и кроссовках. Китаец почти задевал макушкой огромную люстру, предназначавшуюся скорее для свадебных залов, чем для домашних условий.

Вообще все в доме было громоздким, словно кричащим: «Вот, смотри, я очень богат. Тебе и за год не заработать на такую люстру. Тебе придется четыре года откладывать зарплату, не тратиться на еду, чтобы позволить себе такой гарнитур».

Хоббит растерялся при виде троих знакомых. Судя по всему, он считал, что они будут работать вдвоем с Кириллом.

Вадим Алексеевич холодно кивнул. В этой холодности не было ничего необычного. Вадим Алексеевич являлся вторым после главы их организации, можно сказать, заместителем. Он со всеми так здоровался, независимо от того, кто перед ним.

Кирилл посмотрел на потолок. Прямо над призраком образовалось пятно размером с колесо машины, покрытое пузырчатыми наростами.

– Температуру проверяли? – спросил Кирилл.

– Двенадцать градусов, – ответил незнакомый парень в спортивном костюме.

Кирилл обошел фигуру, чтобы посмотреть с другого ракурса, но казалось, что призрак поворачивается вместе с ним. Он достал из кармана телефон и включил камеру. Вернулся на свое место, снимая. Выключив камеру, позвонил по видеосвязи хоббиту. Тот непонимающе посмотрел на Кирилла.

– Сними. Включи внешнюю камеру.

Кирилл смотрел на экран, сравнивал с оригиналом. Голова взрывалась от увиденного.

– Я не пойму, куда она смотрит. Мне кажется, что только на меня, – сказал он.

– Да. Странное явление, – согласился Вадим Андреевич. – Эффект взгляда с фотографии.

– Это возможно физически?

– Когда речь идет о плоской поверхности, то есть двумерном изображении.

– Но… она ведь… объемная?

Кирилл повернулся к комоду, схватил книгу в мягкой обложке и бросил в призрака.

– Что ты делаешь? – возмутился Вадим Андреевич.

Книга пролетела сквозь женщину, не задержавшись.

– Я не понимаю.

– А тебе не нужно понимать. Нужно избавиться от этой штуки.

Кирилл не стал спорить, но отметил про себя, что Вадим Андреевич и вправду недоволен его тут присутствием. И зачем же он тут в таком случае? Кирилл посмотрел на хоббита. Тот отскабливал плесень от стены перочинным ножом и складывал в чашку Петри.

Анализ никогда ни к чему не приводил. Обычная плесень, не более того. Почему она делает то, что делает, никто не знал.

Кирилл прошел на кухню и взял обтянутый кожей стул и понес в зал. Вернулся и взял кухонный нож.

– Что ты делаешь? – спросил Вадим Андреевич. – Не подходи к ней слишком близко.

Кирилл поставил стул прямо перед призраком, взобрался на него и воткнул кончик в нарост на потолке. Черная известка посыпалась на пол. Наросты были настоящими, не призрачными. Сырые пластины известки шлепали по полу, как куски мяса. Призрак женщины будто бы не замечал происходящего. Он продолжал стоять на своем месте, такой же черный, такой же равнодушный. От пятна на потолке резко пахло грибами.

– Дай хлорку, – он протянул руку к хоббиту.

Тот посмотрел сначала на Вадима Андреевича и полез в чемоданчик, только когда тот кивнул, одобряя. Кирилл взболтал цилиндрическую емкость и нажал на кнопку. От брызг один из пузырей тут же сдулся. Кирилл щедро полил пятно хлоркой и слез со стула.

– Нужно почистить стены.

– Уже пробовали, – ответил Китаец. – Пятна возвращаются минут через двадцать.

– Сделаем это одновременно, – он обратился к хозяину дома: – Берите резиновые перчатки, тряпку и возьмите этот кусок стены.

– Она исчезнет? – спросил Волынцов.

– Должна, – ответил Кирилл, но не поставил бы на это. Это в корне отличалось от всего, что они до этого видели. Да, существа, с которыми они сталкивались, можно было обозначить словами «паранормальное» или «сверхъестественное», но все они были порождениями шрамов – аномалии, которая меняет реальность вокруг себя. Другими словами, они сталкивались с существами, состоящими из плоти и крови.

Хотя…

Было одно исключение. Одно из самых гадких порождений шрамов.

Кирилл посмотрел на пятно. Оно растворилось. Сквозь ставшую серой пленку виднелись известка и штукатурка.

– Подожди, – остановил пришедшего с тряпками Волынцова Вадим Андреевич. – Нужно еще понаблюдать.

– Зачем? – спросил Кирилл.

– Чтобы понять. Думаю, что мы останемся тут на ночь. А вы найдите, где можно переночевать. Жену заберите. Дайте полиции свои координаты.

– У меня проблем не будет с полицией?

– Нет. Я позвоню начальству. Там разберутся.

Начальство действительно имело связи с высокими постами в правительстве. Кирилл полагал, что вся эта шайка охотников – правительственная организация, но начальник отрицал это, хоть Кирилл и не понимал, какой в этом толк.

Он пожал плечами – на нет и суда нет – и вышел из зала.

Первым делом прошелся по первому этажу. Почти всю его площадь занимал зал. Туалет для гостей примостился у самого входа. В кухне, как и во всем доме царил идеальный порядок.

Кирилл поднялся наверх. Остановившись, прислушался. Волынцов стал извиняться и направился к лестнице.

– Самое глупое, что вы могли сделать, – это вылизать весь дом, – сказал он, когда хозяин дома поднялся.

– Да кто ж знал, что тут такое будет? Полиция уже была. Натоптали.

– Вы сами убираете или нанимаете уборщицу?

– Мне некогда. Жена слегла совсем. Пришлось позвать человека.

Кирилл открыл дверь в одну из комнат. Это оказалась спальня Волынцова и его жены. Из комнаты в лицо Кириллу пахнуло лекарствами и какими-то травами. На кровати лежала женщина.

– Здравствуйте, – тихо поздоровался он.

Лицо женщины было бетонного цвета. Худющая, как жердь, с огромными ямами вместо глаз, она больше напоминала труп. Отверстия в ямах открылись, и на Кирилла уставились желтые белки, слившиеся радужной оболочкой. Женщина испугалась. Она открыла беззубый рот и что-то простонала.

– Он со мной! – Волынцов едва не вмял Кирилла в дверной косяк. – Господи, ну нельзя же так врываться во все комнаты.

Кирилл не ответил. Он открыл следующую дверь и очутился в просторной ванной. Из спальни доносилось бормотание Волынцова, оправдывающегося перед женой.

Следующей оказалась комната девушки. Ничего необычного. Кровать-полторашка, компьютерный стол, учебники в полках, тетрадки, несколько художественных книг. Кирилл поднял одну из них за уголок – «Ацтек. Том первый». Пролистал. Историческая книга о завоевании Мексики конкистадорами.

Кирилл включил компьютер. В комнату ворвался Волынцов. Он остановился в дверном проеме. По тяжелому дыханию Кирилл понял, что на языке хозяина повисла претензия. Он не повернулся.

– Идите вниз, – сказал Кирилл. – Я скоро тоже спущусь.

– Полиция все проверила. Ничего там не обнаружили.

– Хорошо. Я все же посмотрю. Мы с полицией не пересекаемся в интересах. Идите вниз. Мне нужна тишина. Если вы хотите найти свою дочь, конечно.

– Что? Я… – он набрал уже воздух для выражения крайнего возмущения, но передумал. – Да. Да, конечно.

Волынцов закрыл дверь, и Кирилл погрузился в мир пропавшей девушки.

Первым делом зашел в социальные сети. С экрана на него смотрела семнадцатилетняя девушка. Темно-русые прямые волосы, пронзительный взгляд огромных карих глаз, пухлые губы и аккуратный нос.

Света Волынцова была активным пользователем соцсетей. Ванильные цитатки менялись раз в три дня. Они размещались под фотографиями, на которых девушка была запечатлена с задумчивым либо печальным лицом. Публикации активно комментировали пользователи. Кто-то смеялся, кто-то поддерживал, кто-то просто хотел познакомиться. Редкими исключениями были семейные фотографии. По большей части с матерью.

Общих чатов с одноклассниками в списке с сообщениями Кирилл не увидел. Хорошо бы заглянуть в ее телефон. Личные сообщения в соцсетях ограничивались короткими «Как дела?», «Что делаешь?» и тому подобное.

Света была в отношениях с парнем по имени Андрей. На нескольких снимках они стояли в обнимку. Девушка была на полголовы ниже молодого человека. Кирилл отметил ее необычную худобу.

Он пролистал историю посещений. Фильмы, книги, соцсети, ютуб. Следов порносайтов Кирилл не обнаружил. Целомудренная или подчистила историю? Семнадцать лет, в отношениях. Парень – ее ровесник. Не стоит делать выводы раньше времени.

Кирилл скинул себе в личные сообщения ссылки на профили подруги и молодого человека Светы.

В комнату ворвался запыхавшийся Вадим Андреевич со строгим вопросом:

– Ты чем занимаешься?

– Собираю информацию. А что? – Кирилл не обернулся.

– А ничего! Нечего тебе тут искать. Каким образом это связано с нашей проблемой?

– Я пока не понял.

– Кирилл, – Вадим Андреевич ждал, пока Кирилл не повернется к нему. – Я был против того, чтобы подключать тебя.

– Даже так? И все же я здесь. Что дальше?

– Мы сначала думали, что Федор справится сам, но затем решили подключиться, потому что ситуация не совсем обычная, как ты и сам видишь. Я думаю, что Федор поторопился, позвав тебя сюда.

– То есть, моя помощь не требуется?

– Нет. Мы сами разберемся.

– И девочку найдете?

– Если это как-то связано, то найдем.

– А вы думаете, что не связано?

– Не думаем. Мы считаем, что эти события напрямую связаны, – Вадим Андреевич посмотрел за спину и, убедившись, что никого нет, сказал: – Не думаю, что она вообще жива.

– И что теперь? Мне уехать?

– Я думаю, что это будет лучшим решением для всех нас. Не пойми нас неправильно. Мы благодарны тебе за то, что ты связался с нами после всего этого, но впредь тебе не нужно лезть. Ты ушел. Это было твое решение. Подчиняться мне или кому-то другому ты не хочешь. И сейчас ты лезешь не в свое дело. Личная жизнь девочки тебя не касается. Все ее контакты так или иначе проверяются полицией и следственным комитетом.

Кирилл закрыл страничку, выключил компьютер и развел руки в стороны.

– Как скажете. Фродо отвезет меня или даст ключи от машины?

– Не называй его так. Пусть он отвезет тебя.

Кирилл достал телефон, открыл входящие и на всякий случай переслал ссылки на свой второй профиль.

– Окей. Договорились.

– И… Христом-Богом молю тебя: найди работу и не мешай нам. Я найду способ повлиять на тебя, если ты не успокоишься.

– Ага.

– Как ты вышел на эту тварь в лесу? Ты жрал эту дрянь?

– Не понимаю, о чем вы толкуете, – Кирилл театрально зевнул.

– Вот именно поэтому мы и не хотим с тобой работать. Ты – одержимый. Психопат. Эта штука может, как привести тебя к монстру, так и убить. Шансы пятьдесят на пятьдесят.

Кирилл прошел мимо Вадима Андреевича и увидел, что двери в спальню Волынцовых открыты.

Хозяин дома помогал жене встать. На кровати лежал чемодан. Волынцов спрятал взгляд. Женщина, больше похожая на сухую ветку, с трудом держалась на ногах. Ночная рубашка снизу, от бедер, была покрыта чем-то черным. Волынцов, перехватив взгляд, стремительно приблизился ко входу и захлопнул дверь.

– Вот зачем? – вспылил Вадим Андреевич.

Кирилл не ответил и спустился вниз.

– Поехали, Федор.

– Что? – хоббит растерянно переводил взгляд с Кирилла на Вадима Андреевича и обратно. – Куда? Зачем?

Кирилл заглянул в зал и посмотрел на потолок. Пятно стало гораздо тусклее. Женщина-призрак продолжала смотреть на окружающих. От воображаемого взгляда по спине побежали мурашки.

– Кирилл уезжает, – объяснил Вадим Андреевич.

– Куда? – не унимался хоббит.

***

– Я не понимаю, в чем дело, – оправдывался хоббит, выезжая на проезжую часть.

– Нечего там понимать, – отмахнулся Кирилл. – Нашел дойную корову.

– Волынцова?

– Ну, а кого еще? Сам ведь дом его видел. Ищет спонсоров. Думаю, что поэтому и приехали сюда сами.

– А тебя за что?

– Нос везде сую, вот и отправили.

– Извини. Я действительно хотел, чтобы ты помог мне.

– Ты за меня вступился?

Хоббит промолчал.

– Не лезь. Понял? Я без тебя разберусь. Я не просто так свалил из вашей шарашки.

– Я понимаю. Но не могу так. Хороших оперативников выгоняют и набирают…

– Хватит. Ты ничего обо мне знаешь. Не воображай себя моим другом. Меня не выгоняли. Я сам ушел от вас.

– Но поехал сегодня ведь! – возразил хоббит.

– Ты денег предложил, вот и поехал.

Какое-то время ехали молча. Кирилл откинул спинку сидения назад и закрыл глаза.

– Что это такое? – нарушил молчание хоббит.

– Понятия не имею. Я ничего подобного никогда не встречал.

– Думаешь, что «уборка» поможет?

– Всегда помогала. Поможет и в этот раз. Узнай все о его жене.

– Зачем? – насторожился хоббит.

– Она выглядит лет на двадцать старше мужа.

– И что?

Кирилл достал телефон. Проверил сообщения. Злорадно хмыкнул, убедившись, что последние были удалены – не зря он переслал ссылки на другую страничку. Он открыл профиль Светы и полистал фотографии.

– Вот, – он показал снимок хоббиту.

С фотографии на них смотрели Света с матерью. Вполне здоровой матерью, больше похожей на зрелую подругу.

– Либо она изобрела совершенный фильтр, не оставляющий следов, либо мамаша чем-то серьезно болеет. Я увидел ее мельком. У нее вся ночная рубашка в высохшей крови. Или не крови.

– Думаешь, это какая-то болезнь оттуда?

– Я не знаю, что думать, – пробормотал Кирилл. – В любом случае, держи меня в курсе. Только перед ними не пались. Хотел ведь на своей поехать и пожадничал.

– Ты собираешься вернуться?

– Ну, ясен пень, Фродо. Раз уж ты втянул меня в это, то придется.

***

Кирилл не стал возвращаться в городок Волынцова. Приготовив кофе, он уселся за компьютер. Из головы не исчезал образ старухи. Этот сукин сын что-то скрывает, не иначе. Чего он так переживал за компьютер? Даже за Вадимом Андреевичем сходил, пожаловался.

Кирилл не верил в то, что Вадим Андреевич не видит этого. Другой вопрос: что он предпримет? Попытается вывести на чистую воду или попросту избавится от призрака?

Главное правило охотника: устрани причину, а не проблему. А причина тут, судя по всему, не в «грибах», покрывших стены и потолок зала Волынцова.

Кирилл забил в поисковике имя бизнесмена. Открылось несколько десятков страниц. Через несколько минут он составил себе некий образ Волынцова. Бизнесмен с внушительным состоянием даже по меркам страны, не говоря уже о захолустье, в котором он поселился. Владеет контрольным пакетом акций местного завода по изготовлению мебели. Личный друг весьма громких людей, занимающих высокие посты и играющих не последнюю роль в политике.

– Ого, – Кирилл присвистнул.

Все становилось на свои места.

– Куда же ты полез, Фродо?

Кирилл представил себя на месте Вадима Андреевича и всех его начальников. Картинка вышла забавная: к охотникам обращается потенциальный клиент. Вадим Андреевич посылает с ним хоббита, разрешает привлечь Кирилла, а после того, как пробил по своим связям информацию о Волынцове, взялся за голову. Собрал в срочном порядке группу (Кирилл засмеялся, вспомнив парня в спортивном костюме) и поехал на место. Раздражать клиента не решился. Если они уже решили взять Кирилла, то пусть берут. Не заставлять ведь теперь Фродо разворачиваться на полпути. Что должен подумать бизнесмен после такого? Только то, что связался с профанами.

Он зашел на форум охотников, но понял, что его лишили доступа к странице.

– Приехали, – пробормотал он и попробовал зайти, забив логин и пароль Егора.

Сайт выбросил Кирилла. Он открыл другой браузер, но тут же увидел, что его заблокировали. Рисковать и заходить с телефона он не стал. Толку не будет, хоть с ВПН заходи, хоть с другого компьютера.

Он вышел на балкон и закурил. А может, к черту их всех? Пусть сами разбираются, раз уж они так хотят этого. Он вдавил наполовину скуренную сигарету в стенку банки и зашел в квартиру.

Включил первый попавшийся сериал и благополучно уснул, не успели пройти титры.

2011 г.

– Ну что? Как спалось? – Егор со злорадством засмеялся.

Кирилл, которому и вправду всю ночь снились кошмары, натянуто улыбнулся. Горло до сих пор болело после нескольких мучительных часов, проведенных в обществе существа из шрама. Надышавшись спорами, он блевал до тех пор, пока едва не потерял сознание.

– Нормально, – соврал он.

– Похмелье не мучает?

– Зачем мы это делаем? – спросил Кирилл.

– Главное правило хорошего охотника: нужно устранить причину, а не проблему.

– Главное правило охотника? Что-то мы не очень считались с правилами вчера.

– Не волнуйся, – протянул Егор. – Все было под контролем. Эта гадость вполне безопасна. Они не убивают людей до поры до времени. Просто пудрят мозг. В прямом смысле слова, кстати. В смысле, «пудрят».

Накануне Егор наблюдал за Кириллом, оставшимся наедине с домовым, пойманным несколько лет назад «живым». «Домовые» действительно не представляли никакой угрозы в первое время. По большому счету, они даже помогали хозяевам домов, в которых поселились. Съедали плесень, съедали насекомых, которые подтачивали бревна сруба, отпугивали мышей. Домовых можно было бы разводить, как домашних питомцев, если бы не несколько довольно весомых «но». Во-первых, со временем они становились ядовитыми. Хозяева, долго дышащие спорами этого необычного гриба, начинали болеть. На начальных стадиях болезни домовые избавляли носителя от вредных вирусов и бактерий. Затем брались за полезные. Запоры и поносы – самые безобидные побочные эффекты такого рода лечения. Во-вторых, когда домового становилось слишком много, то хозяина дома начинали мучить кошмары, паранойя, галлюцинации.

Вчера Кирилл под воздействием спор видел карлика, потирающего ладони. Покрытый сеткой глубоких морщин, старец, ростом сантиметров в тридцать, сидел в углу квартиры и что-то бормотал себе под нос. Заметив Кирилла, он встал, подошел ближе и что-то выкрикнул. Кирилл не смог разобрать слов. Это не был чужой язык, как не был он и тарабарщиной, и в самой фразе скрывался какой-то смысл, но понять что-то Кириллу не удалось.

Внезапно внутри все оборвалось. Кирилл потерял связь с реальностью, хоть и не понял этого. Все вокруг исчезло: восприятие, ощущения, мысли. Остались лишь дикий пожирающий изнутри ужас.

Егор, смеясь, вывел Кирилла из комнаты с домовым.

– Что ты вынес для себя из того, что увидел? – спросил Егор на следующий день.

– Я… – Кирилл с трудом сглотнул. В глотке все высохло. – Я ничего не понял, если честно.

– В чем смысл жизни?

– Я не философ.

– С биологической точки зрения.

– В размножении.

– Вот именно. Ты можешь навешать на себя ярлыков. Называй себя, как хочешь, делай все, что хочешь, но единственное, что действительно важно, – это оставить после себя потомство. Передать генетический код дальше по эстафете. Мы, конечно, возомнили себя самыми умными, венцом творения, но и мы хотим оставить после себя потомство. Пусть и подспудно.

– Я все равно ничего не понимаю, – признался Кирилл.

– Зачем домовой тебя пугал? Давай. Думай. Думай.

2021 г.

Через десять лет после этого разговора и через год после смерти Егора Кирилла вырвала из сна простая мысль, которую он тут же озвучил:

– Скверна!

***

– С чего ты взял, что это скверна? – хоббит говорил тихо, боясь, наверное, что его услышит кто-то из своих.

– А что это может быть еще? Комната мамаши на втором этаже. Она вся в крови. Все сходится.

– Скверна не убивает людей. А у нас девушка. Да и призрак этот. Как ты его приплетешь?

– Слушай, это ведь просто гипотеза. Но ее стоит проверить. Скверну никогда не изучали. Что вам стоит? А призрак – никто ведь не знает, что происходит, когда все запускают до такой степени.

– Я поговорю с Вадим Андреичем, но как-то скептически к этому.

– Пусть пошлет человека к Волынцову.

– Зачем?

– Он поймет, зачем…

Хоббит вдруг отвлекся. Кирилл услышал приглушенный голос Вадима Андреевича. Хоббит оправдывался:

– Да, он… Он говорит, что это скверна…. Да, сейчас. Кирилл. Тут Вадим Андреевич.

– С чего ты взял, что это скверна? – строго спросил бывший начальник.

– Это только предположение. Дамочка меня на эти мысли навела.

Кирилл стал объяснять.

Первые упоминания о скверне на форуме охотников относятся к средним векам. В Восточной Европе довольно частое явление. По крайней мере, до тех пор, пока в каждом доме не появились собственная ванная или душ. Цыгане до сих пор боятся этой заразы. Не просто так среди них родилось суеверие о том, что женщины – порождение скверны. Они, женщины, а точнее их естество, у цыган не в особом почете и используется строго по назначению – любое прикосновение к их святая святых без намерения зачать ребенка строго наказывается. Цыгане редко селятся в высоких зданиях, а если и селятся, то женщинам ход на верхние этажы заказан.

На форуме почти не было информации о том, как она появляется, и почему поражает по большей части женщин. Несмотря на то, что явление довольно распространенное, информации о нем имелось критически мало. Носитель распространяет по дому заразу. Стены покрываются плесенью и ошметками живой плоти. Оскверненные не могут умереть, пока эта тварь находится в ней, – это Кирилл запомнил хорошо, но не мог вспомнить, описан ли способ избавления от нее.

– Егор, – Кирилл стиснул зубы, произнося ненавистное имя. – Он ведь был помешан на этом. Он считал скверну одной из возможных причин появления шрамов.

2011 г.

– Зачем домовой тебя пугал? Давай. Думай. Думай.

– Я не знаю, – пробормотал Кирилл в который раз.

– Ты ведь так хотел залезть в эту дыру. Шевели мозгами, Кирилл! – улыбка наставника растворилась, брови сошлись в одну, рассеченную поперечными морщинами над переносицей.

– Я не знаю! – воскликнул Кирилл. – Не знаю!

– Он хотел вырваться, кретин ты тупоголовый!

– Как? – Кирилла задело оскорбление, но он не решился возмутиться вслух.

– У домового нет другой возможности. Он не может отложить в тебе яйца, не может свалить через стенку, как это делает Мара. Это и есть ключ к шрамам. Откуда они берутся? Почему они появляются на полях битв?

– Страх?

– Мучение. Очень долгое мучение, дикий ужас перед происходящим.

– Это бред, – Кирилл помотал головой. – Эту гипотезу давным-давно опровергли.

– Ее нельзя опровергнуть, Кирилл. Как нельзя опровергнуть существование бога. Отсутствие фактов не является доказательством. А у нас есть весомые доводы, чтобы считать шрамы порождением мучений. Почему женщину в белом все видят одинаково? Почему мы вообще называем шрамы шрамами? Объяснишь? Не можешь? Ты ведь у нас слишком умный, чтобы доверять гипотезам!

– Ты хочешь сказать, что когда я вернусь, то домовой появится у меня дома?

– Нет. Но он мог бы появиться, если бы этой твари удалось свести тебя с ума. Так же работает Мара. Эта тварь просто заражает тебя. Она не оставляет шрамов. Просто делает небольшой надрез в реальности.

– И что они – эти монстры – они только для того лезут к нам, чтобы тут размножиться?

– Просто не пытайся понять их. Эти существа чужды нам. Они никогда не поймут нас. Мы никогда не поймем их. Вряд ли они вообще осознают, что мы тоже разумны. А все эти жуткие картинки, которые они вызывают, – Егор задумался и замолчал на какое-то время. – Это как дыхание. Ты ведь не заставляешь свои легкие качать воздух по организму. Так и они. Считай, что так они дышат. Они не придумывают новый способ тебя напугать. Мара кошмарит по ночам, женщина в белом заманивает в ловушку, у скверны вообще странный обряд. Поищи на форуме о ней. Она не просто не убивает носителя. Она не дает ей умереть. Перережь оскверненному горло, он будет и дальше бродить по дому. Да, больной, да, с трудом, но будет.

Кирилл вспомнил лицо отца, вырвавшего у матери язык, но не стал в очередной раз поднимать больную тему.

2021 г.

– Никто не знает, чем оборачивается скверна в итоге, – объяснял Кирилл Вадиму Андреевичу. – Егор был подонком, но не точно не дураком. И он считал скверну одной из причин появления шрамов. И если вы не хотите отметить карту еще одним флажком, то просто проверьте. Чем дольше вы тянете, тем труднее будет потом избавиться от всей этой хрени. Я ведь могу и ошибаться, в конце концов.

– Мы проверим, да, – голос Вадима Андреевича не искрил энтузиазмом. Скорее, он пытался избавиться от собеседника.

– Куда ее отвезли?

– Кого?

– Жену Волынцова.

– Какая тебе разница? Не вмешивайся.

– Привезите ее обратно, пока эта штука не появилась в другом месте.

– Мы разберемся. Спасибо за подсказку, – последняя фраза прозвучала примиряюще, будто Вадим Андреевич и вправду был благодарен.

Ответить Кирилл не успел. На другой стороне повесили трубку.

***

Ночь навалилась на город, сожрала за жалких полчаса остатки дня. Вместе с темнотой пришла усталость.

Кирилл выключил телевизор, который играл скорее для фона, и собрался на боковую, когда на столе весело пискнул телефон. Он посмотрел на дисплей: Хоббит.

«Не скверна. Не знаем, что это», прочитал Кирилл.

«Проверили?» – отправил.

«Да. Она тут. Похоже, но не скверна. Провели обряд, но эта хрень снова проявляется», – пришел ответ.

Кирилл вспомнил. Обряд по выведению скверны был простым: нужно внушить пораженной, что обряд, собственно, провели. Чистой воды плацебо. Организм вытесняет инородное тело, поверив в то, что он здоров.

Написав хоббиту, чтобы отошел для разговора в сторону, убедившись, что тот прочитал, Кирилл нажал на кнопку вызова.

– Чем похоже? – без прелюдий спросил он.

– Те же признаки. Не считая наше привидение, понятно. Да и дамочка, вроде как оклемалась. Да только стены снова плесенью покрываются.

– А что с мужем? Может, у него?

– Не. Вадим Андреич его проверил лично. Никаких признаков.

– Ну, лады. Давайте тогда. Спокойной ночи вам всем, – Кирилл злорадно усмехнулся и сбросил звонок.

Сон, впрочем, как рукой сняло. Кирилл открыл приложение соцсети и зашел в профиль Светы Волынцовой.

***

Андрей, парень пропавшей девушки, выглядел как-то мелко. На фотографии профиля в соцетях был запечатлен накачанный гламурный подросток, шикарно одетый, уверенный в себе. На деле перед Кириллом предстал парнишка на голову ниже его самого, не такой уж накачанный, не слишком гламурный и уж точно не уверенный в себе. Волосы несколько дней не мылись. Кирилл с двух метров разглядел то ли перхоть, то ли раскрошившийся высохший гель для волос. Губы окаймляло кольцо пушка. Одеколон с трудом перебивал запах пота.

Солнце уже обрушилось на сонный городок с новыми силами. Лучи напекали затылок Кирилла. Сам он чувствовал себя ничуть не лучше Андрея. Всю ночь ему снились кошмары. Женщина из особняка Волынцова обрела черты мамы. Она вопила, умоляла спасти ее, а Кирилла удерживали Вадим Андреевич и компания. Сон прерывался на мгновение, но затем вновь окунал Кирилла в самую гущу.

Они встретились на небольшой площади, лежавшей в самом центре, под памятником вождю революции, неизменному атрибуту маленьких городков. Андрей сам выбрал людное место, опасаясь за жизнь. Кирилл мысленно похвалил паренька – не самая лучшая идея встречаться с незнакомцами после того, как при загадочных обстоятельствах у тебя пропала девушка.

– Здрасьте, – парень натянуто улыбнулся, не решаясь подойти ближе.

– А где подружка твоя?

– Танька? Сейчас придет. Должна была уже. Договорились на десять.

– Ну, ничего. Да ты не бойся. Присаживайся. С тобой полицейские говорили?

– Ага. Уже несколько раз.

– И? Ты рассказал им что-нибудь интересное?

– Я не знаю ничего такого. Рассказал, как было.

– А как было?

Парень переминался с ноги на ногу, не решаясь начать.

– Любишь ее?

– Что? – парень скривился, словно никогда еще не думал об этом. – Мы встречались. Ну да, наверное.

– Увидеть хочешь?

– Конечно. Она жива?

– Не знаю, – Кирилл пожал плечами. – Но если ты что-то знаешь, то рассказывай. Любая мелочь. Пусть даже нелепая. Она, скорее всего, нелепая и есть. Все годные версии давным-давно отработала полиция.

– Ну, она… скрытная. Никогда не рассказывает о себе. Ее вообще к разговорам не тянет. Но в последнее время она сама не своя была. Не улыбалась. Мне казалось, что она все время была на грани, что вот-вот расплачется. В последнюю встречу она вообще прижалась ко мне и сидела так весь вечер. У меня тогда еще впечатление сложилось, что она прощается.

– Прощается? – Кирилл задумался.

– Ага.

– Извини за не скромный вопрос, но вы спали?

– Что? – лицо парня стало пунцовым, будто он пробежал кросс в шубе.

– Секс был у вас? Я не из праздного любопытства. Это важно.

– Каким образом это должно быть важно?

Кирилл не ответил, и на какое-то время над ними повисла гнетущая тишина.

– Да не стесняйся ты, – подбодрил он паренька. – Строго между нами.

– Нет.

– У нее были отношения до тебя?

– Я не… нет, не думаю.

– Ладно. А почему не было? Вам по семнадцать. В принципе, нормально. Пора.

– Я не понимаю, какое это имеет значение…

– Имеет. Просто доверься мне. Тебя ведь менты уже тоже спрашивали об этом.

– Они не спрашивали о причинах, но если вам так интересно, то она не хотела. Считала это большим, серьезным шагом.

– А ты не настаивал? – Кирилл отметил про себя, что они незаметно стали говорить о девушке в прошедшем времени.

– Нет. Это было ее решение, и я его уважал.

– Молодец.

– Танька идет, – Андрей помахал симпатичной девушке в легком летнем платьице и босоножках с маленькой сумочкой в руках.

Таня остановилась в трех метрах от них и кивнула.

– Привет.

– Здравствуйте, – она перевела непонимающий взгляд на Андрея. – Что случилось?

– Это частный детектив. Он ищет Свету.

– У меня была полиция. Я уже все рассказала.

– На самом деле у меня к вам один вопрос, и я хочу, чтобы вы ответили на него максимально честно. Он может показаться неуместным, но некоторые… вещи привели меня к нему. Возможно, именно от вас сейчас зависит, найдем мы Свету или нет.

– Что за вопрос?

– Только между нами. На самом деле это тайна. Никто не должен узнать, что я вам сказал об этом.

– Я никому не расскажу, – кивнул Андрей.

– Клянусь, – сказала Таня.

– Ваша подружка увлеклась оккультизмом, – Кирилл оценил реакцию подростков: недоверие Андрея и огонек в глазах Тани. – Я не говорю, что произошла какая-то чертовщина. Это важно понять. Но эти увлечения – они могли привести ее к плохим людям. На нее могли повлиять эти люди. Понимаете?

Оба подростка кивнули.

– Ну и сам вопрос: она когда-нибудь рассказывала кому-то из вас о новом увлечении?

Андрей и Таня замотали головами.

– Вспоминайте. Это очень важно. Может, мимолетом вырвалось у нее. Может, что-то спрашивала, чем-то интересовалась. В вашем возрасте люди часто интересуются подобными вещами.

– Мы как-то смотрели шоу экстрасенсов, – сказал Андрей.

– Не густо, – вынужден был признать Кирилл. – Ты?

– Я не помню. Вроде бы нет. Хотя… Она как-то спрашивала у меня, что я думаю обо всех этих ведьмах. Ну, привороты всякие и прочее.

– Когда это было?

– Года полтора назад. Я не помню. В любом случае, очень давно.

– И что ты ей ответила?

– Я не помню. Вам лучше с Аленкой об этом поговорить. Света вроде у нее спрашивала.

– Аленка – это кто?

– Девчонка со школы. Она, как вы сказали, серьезно этим увлекается.

– Позвонишь ей? Это важно. Мне нужно знать, что она ответила.

Таня покраснела так же, как покраснел совсем недавно Андрей, когда Кирилл спросил про секс, но телефон достала. Отошла на несколько метров. Кирилл наблюдал за движением губ девушки. Та, заметив это, отвернулась.

Разговор длился минут пять, не больше. Таня подошла растерянная. Она старалась не встречаться с Кириллом взглядами, будто что-то скрывала.

– Она и правда хотела что-то узнать. Спрашивала у Аленки про ведьм.

– Только про ведьм? Ничего больше? – Кирилл нахмурился.

– Да. Про ведьм. Ей нужна была помощь. Аленка не знает, что именно.

– И что она ответила?

– Она не помнит. Давно это было. Она странная, Аленка, но не верит в эти вещи. Это образ, скорее. Она – блогер. Снимает разные видео про чертовщину.

Кирилл тяжело выдохнул. Тупик.

***

Кирилл смотрел видео местной «ведьмы» на двукратной скорости. Если бы плеер позволял, то он увеличил бы. Симпатичная девушка, называющая себя Каролиной, рассказывала миру мистические истории. Голос Каролина-Аленка еще не поставила. Она старалась придать ему загадочности, но на нормальной скорости он лишь раздражал. Подведенные черным карандашом глаза сверлили зрителя, но взгляд Кирилла то и дело соскальзывал на кольцо в носу и бусинку под нижней губой. В каждом новом видеоролике «ведьма» меняла цвет волос с иссиня-черного на цвет зеленки, на розовый и ярко синий.

О ведьмах на форуме охотников информации почти не было. Существовали какие-то обряды, позволяющие заглянуть за грань реальности, но они настолько нестабильными и непредсказуемыми, что каждый, кто хоть сколько-нибудь разбирался во всем, оставлял всякие попытки «колдовать». Был бы жив Егор, можно было бы спросить его. Бывший наставник, принимая какую-никакую «научную» в кавычках теорию о шрамах, не гнушался колдовством и даже верил в него.

Кирилл зашел в контакты и позвонил знакомому полковнику, находившемуся у него в долгах. Он помог однажды тому с тварью, поселившейся на чердаке и пугавшей детей. Подобные долги Кирилл забирал неохотно и редко обращался с просьбами к бывшим клиентам, но тут был явно один из тех случаев, когда нельзя воротить носом.

На другой стороне ответили не сразу. Голос полковника показался Кириллу испуганным:

– Кирилл?

– Привет. Как дела?

– Что случилось?

– Не хочешь помочь старому другу?

– Зависит от того, что именно требуется старому другу, – без особого энтузиазма ответил полковник.

– Ничего такого, что ты не смог бы сделать. У меня проблемы с доступом к информации. Я больше не работаю на «фирму». Тут девочка пропала. Есть надежда, что она еще жива.

– Что нужно?

– Нужна история браузера с телефона. И распечатка ее звонков. Она должна быть у вас в распоряжении.

– Эм… Я не знаю, как ты себе представляешь работу оперов, но у нас нет доступа к делам следственного комитета.

– Я думал, что ты сможешь по своим каналам как-то выяснить.

– Я, конечно, могу постараться, но ничего не обещаю. Рассказывай, что у вас там случилось.

***

В отличие от Андрея, парня Светы Волынцовой, Каролина-Аленка вживую выглядела куда более впечатляюще, чем образ, созданный ей на канале. Не знай о ней ничего, Кирилл принял бы ее за девушку двадцати пяти лет. По-своему, красивая, с округлыми формами, она вовсе не походила на школьницу. Кольцо в носу не бросалось в глаза, бусинка не раздражала. Каштановые волосы были короткими, отчего Кирилл сделал вывод, что для своих роликов она использует парики. Взгляд огромных зеленых глазищ не казался больше искусственным. Девушка пожирала им Кирилла, от чего тот чувствовал себя не в своей тарелке.

Они сидели в летнем кафе недалеко от площади, где Кирилл встречался с Таней и Андреем, под огромным зонтом с логотипами Кока-колы. Для встречи ведьмочка нарядилась, как на свидание. Платье девушки стоило ползарплаты какого-нибудь слесаря. Вторую половину с лихвой покрыли бы одни ее сережки.

– Я ведь сказала, что не помню. Да, она обращалась ко мне. Но, блин, мужик, это сценический образ, – она постучала по стволу тонкой сигареты со следами яркой помады на фильтре кончиком длинного прямоугольного ногтя.

– Когда вы говорили об этом в последний раз?

– Не пойму, о каком последнем разе ты толкуешь. Мы разговаривали об этом только один раз. Полтора года назад.

– Чего конкретно она хотела?

– Искала ведьму. Настоящую. Я в то время только начинала увлекаться, но она решила, что я – есть тот, кто ей нужен.

– Не объяснила, зачем?

– Для личных нужд.

– А ты ей кого-нибудь посоветовала?

– Да. Жила у нас тут бабка раньше. Я сняла о ней один эпизод. Если интересуешься, то могу поделиться ссылкой. Год как померла.

– И была ведьмой?

– О да, – Каролина-Аленка раздавила окурок в глиняной пепельнице. – О ней до сих пор шепчутся на Дачном.

– Дачный – это что?

– Небольшой райончик на окраине. Старуха жила в частном секторе. Говорят, что в ее доме до сих пор никто не живет. Боятся.

– Злая? Ведьма, – Кирилл театрально подавил зевок.

– Не веришь в колдовство?

– Не стану врать.

– А зря. Дай мне руку, – не дожидаясь согласия, Каролина схватила кисть Кирилла и развернула ладонью кверху. Кирилл не стал вырывать руку.

Она собралась что-то сказать, но вдруг нахмурилась и отпустила. Кирилл ухмыльнулся.

– Оказывается всего-то и нужно выжечь линии, чтобы колдунья растерялась.

– Что у тебя с руками?

– Издержки профессии.

Ладони обожгло фантомной болью. Кирилл, почувствовав себя неуютно под пристальным взглядом девчонки, сцепил руки в замок.

– Кинешь информацию, что нарыла по этой своей ведьме?

– Там, на самом деле, по большей части слова очевидцев

– Хоть что-то, – развел руки в стороны Кирилл.

– И как это тебе поможет?

Кирилл не ответил. Он и сам не знал. Девушка виновато улыбнулась, потянув колу через трубочку, и добавила:

– Еще я кое-что сама придумала. Не, не подумай. Она действительно интересные вещи вытворяла. Просто они интересны мне, а не моим подписчикам. Они смотрят мои видео с надеждой на кровищу и обряды.

Она взяла телефон со стола и разблокировала. Через несколько мгновений Кириллу пришло сообщение со ссылкой.

– Ты была там?

– А если скажу, что была, ты сдашь меня?

– А смысл?

– Стояла перед домом. Не решилась, дуреха.

– Покажешь дом?

Она наклонила голову, будто змея.

– Что-то ты темнишь, сыщик. Что тебе в этом доме?

– А это уже мое дело. Просто покажи на карте, где дом, или адрес дай.

– На карте? Я думала, что мы поедем туда.

– Дам тебе совет на будущее, – Кирилл постучал трубочкой по пластиковому стаканчику, – если у тебя пропала подруга, не стоит никуда ехать с незнакомыми дядьками.

– Ты забыл, что я тоже ведьма. Заколдую, и высохнет твой стручок, если полезешь на меня. И потом, мне самой страшно туда лезть.

– Не, – Кирилл покачал головой. – Мне одному легче будет свалить. А поймают с малолеткой, еще и срок впаяют.

– По второму пункту можешь не беспокоиться. Я совершеннолетняя.

В последнем утверждении промелькнуло что-то пошлое, как и во взгляде Каролины-Аленки. Пришла очередь Кирилла краснеть. Девушка будто бы невзначай провела ноготками по предплечью охотника, оставив электрические полосы на коже. Взгляд механически спустился от лица к глубокому вырезу. Кирилл сразу отвел его, но от ведьмочки не ускользнуло короткое замешательство.

– Нет. Слишком опасно, – Кирилл убрал руку.

– Слушай, это мой хлеб. Ты берешь меня с собой, и тебе не приходится рыскать по разным форумам для поисков. Могу тебя сразу предупредить: если у тебя нет знакомых в полиции, то адреса ты не найдешь. Я перерыла все местные обсуждалки в поисках информации. Максимум – это фотография дома. Я же не прошу отвечать за меня. Я сделаю пару фоточек и все.

– А что, у вас на Дачном много ведьм живет?

– Дело твое, – с деланным безразличием отозвалась ведьмочка. – Только пошлют тебя аборигены. Они на тему ведьмы не очень разговорчивы.

– Придется идти ночью, – тяжело вздохнув, предупредил Кирилл.

– Зачем? Это ведь дачи. А ее дом стоит последним на улице. Он с трех сторон окружен лесом.

– А ты и правда ведьма.

– Я и не отрицала.

***

Заезжая в дачный поселок, Кирилл рассчитывал увидеть улицу со стоящими в ряд двухэтажными коттеджами, огражденными высокими заборами, ровное полотно асфальта, камеры видеонаблюдения. На деле поселок оказался действительно дачным, с участками, с маленькими домиками в центре каждого из них. Асфальтом тут и не пахло. Кириллу пришлось ехать на второй, чтобы не разбить ходовую на глубоких, как от снарядов, ямах.

За дачными участками обнаружилось с десяток частных домов. На пустынной улице не было ни одного человека, ни одной машины.

– Тут живут люди, – словно прочитав его мысли, заявила Каролина-Аленка. – Когда я тут была, меня выгнал какой-то мужик. Чуть ли не с вилами бросился на меня. Не хватало только бабы его с факелом.

– Где? – впрочем, Кирилл уже и сам увидел.

Дом ведьмы выделялся среди прочих зарослями полыни и конопли перед калиткой, заколоченными ставнями и огромной надписью «666» на кривом, почти сваленном заборе с облупившейся краской болотного цвета.

Каролина достала телефон и стала снимать.

– Надпись недавно появилась, – сообщила она. – В прошлый раз ее тут не было.

Кирилл проехал мимо дома. Улица уходила влево. Дальше были только лес в ста метрах и поле, покрытое высокой травой. Кирилл остановил машину, убедился, что она не сильно бросается в глаза с улицы, и дернул ручник кверху.

– Последний шанс. Оставайся тут. Я просто хочу кое-что проверить.

– Нет уж. Пойдем. Хорош трындеть.

Кирилл пожал плечами и вышел в полуденную жару.

Резкий запах гниения и грибов, тягучий, как сопли, ударил в нос уже на подходе к дому. Кирилл насторожился. Порылся в карманах и достал медицинскую маску. Возвращаться к машине за перчатками не стал.

– У тебя есть с собой?

– А у кого нет? – девушка достала из сумочки смятый голубой комок не первой и даже не второй свежести.

– Держись меня.

Кирилл, несмотря на заверения ведьмочки в том, что никто их не увидит, не решился подойти к калитке. Оставив девчонку возле ржавого сетчатого забора, ограждающего заросший палисадник, он стал искать, где можно перелезть. Палисадник прижимался к дому с фасада и боковой стороны. Деревянный забор заднего двора не внушал доверия. Высохшие позеленевшие доски непременно проломились бы под весом охотника.

Кирилл огляделся. Никого. Он критически осмотрел бальное платье спутницы и перелез в палисадник. Юркнул в узкую дверь, ведущую во двор, и открыл калитку. Ведьмочка – дура – приближалась едва ли не на носочках. Пришлось зашипеть на нее, чтобы поторапливалась. Кирилл закрыл за ней дверь и облегченно вздохнул.

– А ты крутой.

– Заткнись, – Кирилл замер.

По двору тянулся запах тухлятины. Двор густо зарос сорняками по пояс. Большинство стеблей пожухло с прошлого года. Кирилл с трудом различил вмятину тропинки в этом ковре. Где-то за забором, на заднем дворе, шелестел от ветра целлофан. Кирилл остановил Каролину жестом и осторожно приблизился к низкому забору.

Теплица спряталась в сорняках. Это была небольшая рукодельная постройка. Полутораметровый в высоту и три на четыре метра в боках параллелепипед, обтянутый потрескавшимся целлофаном. Кириллу не нужно было заглядывать внутрь, чтобы понять: там сидела какая-то тварь. И скорее всего не одна. Молочную пленку покрывали шматы плесени.

– Твою мать, – выдавил он.

– Что? – раздалось над ухом.

– Я ведь сказал тебе, чтобы ты оставалась на месте! – прошептал он злобно. – Надень маску нормально!

В глазах ведьмочки промелькнул испуг. Она натянула маску, зажала носик алюминиевой пластинкой и схватила Кирилла за руку.

– Подожди в машине, – шепнул он.

– Нет.

– Тогда стой тут, – он вырвал руку и открыл калитку.

На глаза попались грабли. Кирилл, тысячу раз пожалевший, что не взял с собой перчатки, поднял и осмотрел черенок. Вроде бы чисто. Он остановился в двух метрах от теплицы и, поддев граблями уголок занавеси, отодвинул ее в сторону.

Растения внутри походили на иглы дикобраза. Черные спицы дрожали, будто под напором ветра. Тонкие стволы торчали из коричневых пластиковых горшочков.

Трепет прекратился, словно растения почувствовали присутствие человека.

– Твою мать, – вновь проговорил Кирилл.

Несколько передних рядов ощетинились. Острия угрожающе нацелились Кириллу в живот. Охотник замер. Лишь бы девчонка не крикнула ничего. Он осторожно вытянул указательный палец кверху и показал Каролине: Молчи! Интересно, пробьют ли шипы целлофан, если выстрелят? Сам он ни с чем подобным не встречался, но был наслышан о бес-траве.

Порыв ветра зашелестел в дальнем углу теплицы и несколько шипов воткнулись в пленку на боковой стенке.

Кирилл осторожно потянул грабли на себя. Внезапно в кармане завибрировало. Телефон разразился веселой трелью. Кирилл бросил грабли и рухнул на землю. Под лопатку больно впился уголок камня. В сантиметре от лица пролетел шип. Несколько впилось в подошву ботинок.

– Ложись! – крикнул он.

Уголок, не придерживаемый больше граблями, скрыл растения в теплице. Несколько игл пробили покрытие, но, потеряв всю силу, упали в полуметре от теплицы.

Кирилл осторожно встал и попятился к калитке. В заборе торчали несколько игл. Кирилл посмотрел на одну из них. От острия глянцевой молнией растекалась жидкость. Черная игла теряла цвет и становилась похожей на стержень пера.

– Жива? – спросил он, подойдя к лежащей на земле девушке.

Та посмотрела на Кирилла и выдавила:

– Обычно этого не происходит на первом свидании.

Кирилл не отреагировал на шутку и помог ей встать.

– Что это было? – спросила она. – И кто ты, мать твою, такой?

– Я ищу твою подружку. Ничего больше.

Кирилл стал отряхиваться, но неожиданно вспомнил о звонке, который чуть не убил его. Достал телефон. Полковник. Кирилл набрал номер. На другой стороне долго не отвечали. Уже собравшись сбросить звонок, Кирилл услышал разъяренный шепот:

– Ты куда меня втянул, идиот?

– Что? – брови Кирилла поползли кверху.

– Меня уже к начальству вызвали. Предупредили, чтобы булки мылил. Какого хрена ты не сказал, чья это дочь?

– Да какая разница? Девочка пропала. Я ищу ее.

– Господи, какой же кретин, – взвыл полковник. – Не ты! Я. Нужно было проверить сначала.

– Да что случилось?

– Ничего! Просто не звони мне пока.

– Извини, – пробормотал Кирилл. – Я правда не думал, что с этим возникнут… – он вдруг понял, что говорит с пустотой. Полковник уже сбросил звонок. – Твою мать!

– Что случилось? – спросила Каролина-Аленка.

– Ничего, – огрызнулся он. – Все через жопу с этим делом. Все, что могло пойти не так, пошло не так.

Приближающийся шелест колес прервало кряканье сирены. Хлопнули двери, послышались шаги. Над забором появилась голова в полицейской фуражке.

Кирилл закрыл глаза и попытался успокоить нарастающую внутри ярость дыхательной гимнастикой. Дверь взвизгнула ржавой пружиной, и в образовавшемся проеме появилось лицо.

– Ну что, господа бандиты, приехали? – спросил паренек лет двадцати в форме.

Кирилл скорчил гримасу, выдав результат за улыбку. Ведьмочка стояла, руки по швам. Кровь отлила от ее лица.

– Аленка? Ты что тут делаешь?

– Привет, – Каролина-Аленка стянула маску на подбородок, улыбнулась одними губами и помахала полицейскому.

– Выходите.

– Никто не увидит, да? – сквозь зубы спросил Кирилл.

– Извини.

Кирилл вышел первым. Возле машины, опершись о дверь, держа рацию, стоял второй полицейский, кругляш среднего возраста с добродушным лицом в ставшей тесной форме. Макушку кругляша украшала плешь, блестящая, словно натертая парафином.

– Что, голубки, места другого не нашли? Острых ощущений захотелось? – спросил кругляш, растекшись в улыбке чеширского кота.

Кирилл посмотрел на измятое, перепачканное в земле с висящими повсюду засохшими травинками платье ведьмочки, и понял, что оправдываться бесполезно.

– Папа вряд ли будет в восторге. Тебе сколько лет? – вопрос молодой адресовал Кириллу. Кирилл же повернулся к ведьмочке. Девушка виновато хлопала глазами.

– Может, представишься для начала? – обратился он к молодому.

– Сержант Бобов, – улыбка не сползла с лица полицейского. – В машину сами сядете или вас сопроводить?

– Подожди, сержант Бобов. Я портмоне достану, – Кирилл полез в карман.

– Не дергайся! – кругляш напрягся. – Кто такой?

– Частный детектив.

– То есть, постановления у тебя нет?

Кирилл виновато улыбнулся.

– Послушайте, – вмешалась ведьмочка. – Мы просто ищем Светку Волынцову.

– Разберемся. Что искали в доме-то?

– Улики.

– Нашли?

– Зайди и сам посмотри.

Кирилл закатил глаза и прошептал сквозь зубы:

– Заткнись, ради бога!

– Что? – Каролина развела руки в стороны.

– Что внутри? – спросил кругляш.

– Ничего, – одновременно ответили Кирилл и Каролина.

– Бобов, сходи, проверь.

– Не надо! Там ничего нет. Мы просто… трахались там, – сказала девушка покраснев. Кирилл закатил глаза.

Кругляш пошло ухмыльнулся. Молодой же напрягся, словно признание девушки задело его лично. Он прошел мимо Кирилла с девушкой и пробормотал:

– Я все-таки посмотрю.

– Не надо! – взмолился Кирилл. – Это опасно.

– Что там? – спросил кругляш.

– Позволь мне позвонить. Один звонок. Тебе все объяснят. Туда заходить нельзя.

Дверь за спиной Кирилла скрипнула.

– Не лезь туда!

– А то что?

– Оставлять напарника нельзя. По протоколу. Я заберу у него пистолет, угоню машину и похищу девушку.

– Значит так, шутник, – кругляш не стал объяснять, что «значит так», и вышел из-за машины, снимая наручники с пояса.

– Дай мне позвонить. Любой, кто зайдет внутрь, тут же умрет.

– Руки вперед! Бобов, помоги.

– Слушай, друг, давай вместе зайдем. Я покажу тебе, в чем проблема. Тут вы не поможете. Нужны специалисты. Зайди во двор и понюхай. Там тухлятиной воняет, будто туда весь год трупы свозили со всей области.

– Держи руки так, чтобы я их видел!

Кирилл закатил глаза и вытянул руки перед собой.

– Вам лучше послушать его, – заверещала ведьмочка.

– Заткнись! – сказали одновременно Кирилл и оба полицейских.

Кругляш протянул руку с наручниками к Кириллу, собираясь защелкнуть на запястье. Тот отошел на шаг, схватив полицейского за предплечье. Кругляш растерялся. Лицо исказилось в испуге. Кирилл сбил второго полицейского с ног весом первого. Он расстегнул кобуру на поясе кругляша и вытащил пистолет. Освободил от магазина и бросил на землю. Наручник застегнулся на запястье кругляша. Вторая половина клацнула на кисти сержанта Бобова. Кириллу понадобилось мгновение, чтобы обезоружить и второго.

– Ну зачем, а? – пробормотал он.

Оба полицейских дернулись, еще не сообразив, что пристегнуты друг к другу.

– Не дергайтесь! – Кирилл достал из кармана телефон.

– Вау! – ведьмочка раскрыла рот от удивления.

Кирилл смерил ее тяжелым взглядом, снял с пояса сержанта Бобова вторую пару наручников.

– Что ты делаешь? – возмутилась Каролина-Аленка, когда он удлинил цепочку еще одним человеком.

– Садитесь в машину.

***

– Господи, какой же ты все-таки кретин! – лицо Вадима Андреевича напоминало очищенную от кожуры свеклу.

– А что мне оставалось делать? – Кирилл посмотрел на заднее сидение полицейской машины. Все трое пассажиров смотрели на него с неприкрытой ненавистью. – Нужно было дать им войти?

– Какого хрена ты вообще полез туда? У самого мозгов нет, еще и малолетку втянул! Да еще какую малолетку! Да моли бога, чтобы ее отец послушал господина Волынцова. На него одна надежда, а ты ему везде подножки ставишь! Идиот!

– Если бы ваш господин Волынцов удосужился предоставить информацию, то не случилось бы всего этого!

– Всего этого не было бы, если бы ты не совал везде свой длинный нос! Из-за тебя теперь весь город узнает об этой гребаной теплице.

– Хорош прибедняться! Можно подумать, что в первый раз кто-то узнал о ведьме и вашей шарашке. Всегда выпутывались и в этот раз выпутаетесь. Да, я облажался. Довольны? Но ничего не сделаешь уже. Давайте лучше решать проблему с этим огородом.

– Чего ты этим добился?

– Это девчонка. Она осквернила мать.

– Зачем?

– Дайте мне распечатку ее звонков и историю посещений, и я скажу, почему.

– Отдам я тебя твоим друзьям, – он кивнул на полицейскую машину. – Не стану вытягивать. Сам заварил, сам и расхлебывай, ковбой хренов – последние слова были произнесены со снисхождением. Вадим Андреевич успокаивался. – Иди, объясняйся с ними. Или будешь ждать, пока все соберутся?

Кирилл пошел к машине. Салон встретил его молчанием и тремя жалящими взглядами. Кожа обоих полицейских лоснилась от пота. Из салона несло, как из корзины с грязными носками.

– Пойдем, – пробормотал он.

– Вы нас убьете? – звонкий голос ведьмочки был переполнен энтузиазмом.

– Только тебя, – ответил Кирилл.

Он отстегнул наручники, пряча взгляд. Подошел Вадим Андреевич.

– Ребят, вы уж простите этого идиота, – заискивающе проговорил он. – Но справедливости ради должен сказать, что вам и вправду не следовало туда заходить.

– Оружие отдайте, – прохрипел кругляш.

– Насчет оружия не беспокойтесь. Оно в надежных руках. Вы получите его сразу, как только сюда приедет ваше начальство. Мы не хотим неприятностей. С нами несовершеннолетние. Не хочу подвергать ее опасности.

– Извините, – Кирилл стряхнул ладонью пыль с формы кругляша. – Без обид, мужики. Эта хрень могла вас убить.

Оба промолчали.

Калитка скрипнула и со двора вышли хоббит с Китайцем. Вид у обоих был озабоченный.

– Становится привычкой, а? – обратился хоббит к Кириллу.

– Сплюнь, – буркнул тот в ответ.

Внимание его привлек целый эскорт машин, неспешно приближающийся к ним. Ведьмочка грязно выругалась и стала серой.

– Отец? – спросил Кирилл.

– Ага. Мне хана.

– Сочувствую.

– Да иди ты со своими сочувствиями.

Вадим Андреевич сунул воинам закона их табельное оружие. Оба полицейских стали остервенело засовывать их в кобуры.

Из первой машины вышли двое: полицейский полковник и толстый мужчина в дорогом сером костюме. Ведьмочка натянуто улыбнулась Кириллу и пошла навстречу толстяку.

– Сядь в машину, – процедил сквозь зубы тот. – Дома поговорим.

Полковник посмотрел на подчиненных с презрительной ухмылкой. Потом перевел взгляд на Кирилла.

– Здравствуйте, – Вадим Андреевич растекся в приторной улыбке.

***

– Что у нас есть? – Вадим Андреевич останавливал поочередно взгляд на каждом из охотников. Впрочем, на Кирилла он старался не смотреть.

Пока они разбирались с местными властями, призрак в доме Волынцова появился вновь. Комнаты провоняло тухлятиной. Со стен свисали шматами плесень, пузырящаяся субстанция, похожая на пропавшее мясо.

Они сидели за пластиковым столом на террасе. Начинало темнеть. Стало прохладно.

– Привидение и ведьма, – ответил хоббит. – Ведьма из тех, кого называют «травницами». То есть она не колдует в прямом смысле слова, а продает эту гадость людям. Продавала.

– Что там в теплице?

– В основном, бес-трава, но я думаю, что она просто сожрала все остальное. Ее ведь нужно контролировать постоянно. После смерти бабки никто этого не делал. Нужно больше времени. По корням можем определить, что там еще было.

Бес-трава была своего рода деликатесом среди любителей выкурить косячок перед сном. Никакого привыкания, зато эффект того же героина.

– Кирилл прав, – после недолгого молчания заговорил Китаец. – Смысла, чистить все заново, нет. Нужно искать причину.

– Как жена Волынцова? – спросил Кирилл.

– Твоими молитвами, – сухо отрезал Вадим Андреевич.

– Да иди ты к черту! – Кирилл встал. Он редко переходил с начальником на «ты», но сейчас не мог иначе. – Это твоя вина! Только твоя. Боишься за свою шкуру. Дай мне поговорить с ней и с ее мужем так, как я хочу поговорить. Зачем ты прячешь его?

– Сядь на место! – в голосе Вадима Андреевича прозвучала сталь. – Ты сидишь тут только потому, что иначе натворишь дел на свою и наши головы.

– Я могу и уйти.

– Сядь и сиди молча. Если ты свалишь отсюда, то можешь не звонить мне в следующий раз, когда тебя возьмут за жопу.

– Но ведь он прав, – тихо проговорил хоббит. – Толку нет.

Кирилл встал и направился к двери.

– Ты куда? – спросил Вадим Андреевич.

Кирилл не ответил. Он зашел в дом и, мельком глянув на призрака, поднялся наверх. Плесень пробралась уже и сюда. Черные молнии ползли с первого этажа по стенам.

Снизу донеслись шаги, и Кирилл понял, что поднимается начальник.

– Если это скверна, то мы не того вылечили, – сказал Кирилл.

– С чего ты взял?

– Призрак стоит под комнатой девочки.

– И что?

– Она спускается вниз. Это скверна, мать твою! – взорвался Кирилл. – Она спускается вниз! Что тут непонятного? Нельзя пускать оскверненного на второй этаж, потому что он осквернит весь дом.

Вадим Андреевич набрал воздуха в легкие, чтобы что-то сказать, но осекся.

– Зачем ей осквернять саму себя?

– Она не оскверняла себя. Скверна передается половым путем, как СПИД.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты и сам прекрасно все понимаешь.

Кирилл сжал кулаки и зубы, представив себе, как ублюдок насилует собственную дочь, а после идет в постель к жене.

– Нет, – Вадим Андреевич покачал головой.

– Ты можешь это объяснить иначе? А призрак? Откуда она тут? Шрамы – порождение мучений. И девочка мучается. И эта тварь снизу будет становиться еще сильнее, пока мучения не прекратятся.

– И зачем ему мучить собственную дочь?

– Я не знаю.

– Слишком много допущений.

Кирилл достал телефон и зашел в профиль Светы Волынцовой. Стал листать фотографии. Мысль уже сформировалась в голове, но он не мог и не хотел ее озвучивать до тех пор, пока не найдет доказательств.

– Вот! – он показал фотографию бывшему начальнику. – Посмотрите на нее внимательно.

– И что тут?

– На столе беспорядок. В шкафу книги в другом порядке. А сейчас тут все вылизано. Весь дом вылизан.

– Ты притягиваешь за уши.

– Нет! Ему не нужно мучить собственную дочь, если он думает, что она мертва.

Кирилл прикинул, где в данный момент на первом этаже находится призрак. Посмотрел наверх. Если он не ошибся, что как раз под люстрой. Он подкатил стул в центр.

– Придержите.

Вадим Андреевич схватил спинку стула, и Кирилл взобрался наверх. Он снял крышку, под которой находились провода, и посмотрел на крюк, не такой уж и хлипкий, чтобы выдержать тело. Люстру с первого этажа обычный крюк бы не выдержал. Поэтому купили комплект массивных. Он вспомнил фотографию, на которой девушка была запечатлена в объятиях своего парня. Маленькая девочка, которая кажется еще меньше в сравнении с любимым. Сколько она вести? Сорок пять килограмм? Кирилл крикнул:

– Федор! Давай сюда!

Пока хоббит собирался, Кирилл прошел в спальню хозяев квартиры. Бесцеремонно, не снимая обуви, залез на кровать и снял люстру с крюка, оставив ее вес на проводах.

В комнату ворвался хоббит.

– Что такое?

– Пойдем, мой маленький друг. Будем экспериментировать, – Кирилл снял наволочку с подушки. – Хватайся за тряпку. Не бойся. На кровать падать не больно.

– Зачем?

– Делай, как он сказал, – прорычал Вадим Андреевич, посеревший в лице.

Хоббит взобрался на кровать, так же в обуви и схватился за наволочку, которую Кирилл обернул несколько раз на крюк.

– Теперь тяни. Только не резко. Повисни на нем.

Хоббит осторожно потянул тряпку вниз, затем навалился всем весом и в итоге оторвал ноги от постели. Крюк выдержал.

– Мразь, – прокомментировал Вадим Андреевич и достал из кармана телефон. – Пойдемте вниз.

***

– Боитесь? – спросил Кирилл Вадима Андреевича.

Бывший начальник не ответил.

Кирилл подмигнул Китайцу. Китаец был человеком миролюбивым и никогда не вступал в конфликты. Он по-настоящему любил свою работу, даже ту, где ему приходилось по несколько часов подряд отскребать плесень со стен. Остался он исключительно из-за внешнего вида. Вадим Андреевич опасался, что Волынцов приедет не один. Рост в два метра часто вводил людей в заблуждение.

– Ты только не дергайся, – сказал Вадим Андреевич Кириллу.

– Не буду.

Бывший начальник промолчал, хотя, судя по виду, не поверил.

В окне мелькнул свет фар. Сердце в груди загремело перфоратором. Кирилл стиснул зубы до боли, чтобы успокоить дрожь. Послышались шаги двух пар ног. Хрустнул ключ в дверном звонке.

– Что-то случилось? – спросил Волынцов, едва образовавшись в дверном проеме. Его взгляд остановился на короткое мгновение на Кирилле. Из-за спины показался молодой человек в строгом костюме.

– Случилось, – подтвердил Вадим Андреевич. – Не садитесь. Нам нужно поговорить с глазу на глаз. Пусть молодой человек постоит на улице или хотя бы не лезет.

– Это что еще за фокусы? – удивился Волынцов, кажется, вполне искренне.

– Я хочу сразу обратить внимание на одну деталь. Двое из наших ребят сейчас ждут нашего звонка. Когда мы позвоним, мы назовем пароль. Если этого не случится, то сюда приедут люди. Приедут за нами. И лучше бы им нас найти.

– Что… что это значит? – растерялся бизнесмен.

– Понимаете, мы с правоохранительными органами занимаемся, по большому счету, одним и тем же делом. Мы защищаем людей от всякой нечисти. Но есть фундаментальное различие в наших методах. То есть, мы можем связать вещи, связывать которые не придет в голову ни одному здравомыслящему человеку. Я спрошу вас еще раз: вы хотите, чтобы молодой человек слышал то, к чему я веду?

Охранник дернулся, и Кирилл свистнул, привлекая к себе внимание. Молодой человек посмотрел на охотника и замер, увидев пистолет, направленный ему в живот.

– Лучше, господин Волынцов предупреди быка, что я псих. Тебе ведь самому меня оправдывать придется, если, не дай бог, я убью молодца.

– Что происходит? – Волынцов стал красным, как букет маме на восьмое марта. – Вы что тут, белены объелись? Владик, не дергайся.

– Не стоит, Владик, – подтвердил Кирилл. – И ствол отдай. Только очень медленно.

Владик подчинился.

Вадим Андреевич улыбнулся и развел руки в сторону.

– Ну а теперь пройдемте наверх.

Волынцов обвел всех присутствующих испуганным, загнанным взглядом. Глаза выдали его, как, впрочем, и поведение. Любой другой человек, который не считает себя ни в чем виноватым, попытается как-то выяснить, что изменилось, что произошло. Бизнесмен же шел убедиться в том, что его раскусили.

Понимал это и Владик. Маленькие глазки бегали в поисках спасения. Лицо охранника стало серым, как бетон.

Бывший начальник и бизнесмен спустились довольно скоро. Лицо Вадима Андреевича ни о чем не говорило, как и всегда. Волынцов был в ярости.

– Как вы вообще могли себе такое вообразить?

– Я на вашем месте не стал бы торопиться, – сказал бывший начальник. – Все еще можно исправить. Но только если тело вашей дочери осталось целым. Очень надеюсь, что вам не пришло в голову расчленить ее.

Волынцов развернулся и схватил Вадима Андреевича за грудки. Тот не стал его останавливать.

– Она жива. В любом случае, жива. Даже если вы сбросили ее в воду. Она просто лежит сейчас там и мучается. И пока она там, это, – Вадим Андреевич указал на призрака в зале, – будет тут. Так и работает скверна. Она не дает носителю умереть и за счет его страданий становится сильнее.

– Жива? – растерянно спросил бизнесмен.

– Жива, – подтвердил бывший начальник. – И только вы сможете избавить ее от мучений.

Бизнесмен завопил. Он схватился за голову и стал выть. Нос пошел пузырями. Волынцов растер сопли по лицу.

– Помогал? – спросил Кирилл охранника. – Лучше скажи правду. Это в твоих интересах. Я тебя просто убью, если ты сейчас соврешь.

Бизнесмен подскочил и бросился к двери. Вадим Андреевич схватил его за плечи и встряхнул.

– Где?

– Поехали, – вызвался охранник.

***

Волынцов выл, садясь в машину Вадима Андреевича. Судя по всему, крыша бизнесмена окончательно поехала. Он хватался за жидкие волосы и выдергивал их пучками, кусал губы в кровь, скрипел зубами.

Кирилл сидел на заднем сидении второй машины. Вел молчаливый Китаец, рядом – охранник.

– Она была мертва, – сказал бесцветным голосом Владик-охранник, когда они тронулись. – Он позвал меня наверх. Она висела там на собственном ремне. Я перерезал его, но было поздно, понятно.

– И вы решили избавиться от трупа? – спросил Кирилл.

– Не мы. Он. Он платит мне, я исполняю. Девчонку жалко, конечно, но что я мог сделать? И что бы это изменило? Справедливости ради, он хотел позвонить в «скорую», но потом передумал. Стал рыться в ее книжках и тетрадях.

– Жена знала?

– Нет, конечно. Она заболела и находилась на обследовании.

– Что дальше?

– Мы похоронили ее, а затем вернулись.

– Знал, почему она эта сделала?

– Догадался.

– И все равно покрывал?

– А что мне оставалось делать? Я и без того повяз. Он с генералами водку пьет по выходным, с депутатами на даче отдыхает.

Машина Вадима Андреевича сбросила скорость. Они съехали с главной дороги на незаметную грунтовку, исчезающую среди деревьев. Проехали еще метров пятьдесят и остановились. Дверь передней машины открылась, и на землю вывалился бизнесмен. Он поднялся и прыгнул в овраг, вновь споткнулся и вновь же встал.

– Мразь, – процедил сквозь зубы Кирилл.

Он вышел из машины и включил фонарь. Холодный луч прорезал темноту ночи и выхватил спину бизнесмена, стоящего на коленях и роющего землю руками. Кирилл осторожно спустился и подошел к небольшой насыпи. Положил фонарь рядом и стал копать.

Девушка лежала в полуметре от поверхности. Завернутая в квадрат тентовой ткани и перевязанная двумя матерчатыми ремнями в плечах и ногах.

Сердце Кирилла заколотило в груди. Стало трудно дышать. Волынцов не переставал выть. Он схватил складку ткани и потянул вверх. Когда тело вытащили, бизнесмен стал трясти его за плечи. Он вдруг остановился и посмотрел на Кирилла остекленевшим загнанным взглядом. В нем искрилась паника. А вдруг его обманули?

Кирилл повозился с узлом, но вскоре, убедившись, что это бесполезно, достал перочинный нож из кармана и перерезал.

Кожа девочки посинела. Веки опухли. По подбородку в засохшей блевотине бегали жучки.

Бизнесмен завопил и прижал дочь к себе.

– Прости. Прости. Господом-богом умоляю, прости! Очнись. Очнись. Очнись! Ну, пожалуйста.

– Отпусти ее, – выдавил Кирилл.

Бизнесмен, осознанно или нет, подчинился. Кирилл встал на колени перед телом, взял руку и почувствовал слабый пульс. Он сунул фонарь в рот и направил луч в лицо девочки. Засунул палец ей в рот и оттянул нижнюю челюсть. Язык покрылся коркой пыли и земли. Кирилл перевернул тело и несколько раз ударил по спине. Ничего не произошло.

– Воды, – кинул он в сторону.

С бутылкой подошел Вадим Андреевич.

– Ты не паникуй, – сказал он. – Она жива. Ничего с ней не будет.

Кирилл наклонил бутылку ко рту девочки и залил несколько капель. Достал из кармана медицинскую маску и стал стирать с языка грязь. Еще воды.

Все на мгновение затихло. Даже вой бизнесмена прекратился. И эту гнетущую тишину вдруг разорвал кашель девочки. Кирилл перевернул ее и похлопал по спине.

Девочка заревела. Он попыталась вырваться, но Кирилл не позволил ей. Она пыталась что-то сказать, но из горла вырывались лишь глухие хрипы и сипы.

– Тише, милая, тише, – зашептал Кирилл ей в ухо. – Все кончилось. Все хорошо теперь.

***

Кирилл поднес кончик сигареты к язычку пламени и глубоко затянулся. Хоббит достал из протянутой пачки одну для себя.

– Собрался бросать, – сказал он, прикуривая. – Да что-то никак не получается.

– Нас с тобой не курение убьет. Зачем приехал?

– Вадим Андреич просит тебя вернуться.

– А где сам Вадим Андреич?

– Он позвонит тебе еще. Знает, что ты не станешь с ним разговаривать даже.

– А тебя, значит, прислал подготовить поляну?

– У нас людей нет. Я давно уже твержу, что тебя нужно вернуть. Не знаю, что у вас там за терки с ним, но ты ведь продолжаешь работать.

– Что с бизнесменом?

– Волынцовым? Умер он. Я думал, что ты в курсе.

– Я-то в курсе. Да только что-то с трудом верится, что умер он по собственному желанию. Я перефразирую: вы или коллеги его?

– За кого ты нас принимаешь?

– Ты, Федор, хороший человек. Только наивный очень. Веришь в добро. Делишь все на черное и белое. Мой тебе совет: не доверяй никому. И тем более Вадиму Андреевичу. Когда наступит время, он тебя отправит на убой.

– Что между вами произошло?

– Между нами – ничего. Не высасывай выводы из пальца. Лучше расскажи, чем все там закончилось?

– Девочка в больнице. Ей, похоже, еще долго там придется быть. Дело, как я понял, замяли. Ну, как замяли? Не стали выносить сор из избы.

– Что говорит девчонка?

– С ней разговаривал Вадим Андреич. Ты оказался прав. Она попросила эту старуху помочь. Та дала ей «яд», а этот ублюдок продолжил ее насиловать. Видишь, даже ведьмы не могут точно рассчитать дозу. Нужно дальше следить. Кто знает, сколько секретарш он успел заразить. Мамаша, насколько я понимаю, до сих пор не в курсе, что произошло.

– Что с домом ведьмы? – Кирилл раздавил окурок.

– С ним-то как раз все нормально. Теплицу сожгли уже. Осталось почистить весь двор и соседние от возможных «семян». Тут дело в другом. Вадим Андреевич просит тебя об одной услуге.

– Что еще за услуга?

– Место, где ты нашел женщину в белом. Там определенно есть шрам.

– А я что говорил?

– Нужно его найти.

– Я не специалист по шрамам.

– Ты учился у специалиста.

– У Егора? – Кирилл нервно усмехнулся. – И он не был специалистом, как оказалась.

– Тебе хорошо заплатят. Даже если не найдешь шрам. Будет квартира, будет крыша. Ты ведь все равно этим занимаешься. А так, никакого начальства. Ты разве не об этом мечтаешь?

Кирилл прикинул. А, собственно, почему нет?

– И с чего мне начинать?

– А вот насчет этого не бойся. Там как раз для тебя дело. Подробности, когда дашь согласие.

– Может, лучше по пиву?

– Идея хорошая, да, но мне нужно…

– Закрывай машину. Тут пивнуха есть недалеко хорошая. Я все напиться хочу. Муторно на душе после такого.

– Не, я не хочу напиваться.

– Думаешь, я хочу? Душа требует.

Они пошагали к пивнухе…

Глава 3

История третья

Леший

1986 г.

В обычные дни Тоня старалась не обращать внимания на приметы, но сейчас и думать ни о чем больше не могла. Говорят, что, если живот острый, то будет мальчик. Живот ее действительно походил на гигантский огурец. Но с другой стороны, нос Тони налился водой, стал фиолетовым, а лоб покрыли красные пятна – это уже девочка. Это девочки впитывают в себя всю красоту матери.

Особенно красивой Тоня себя никогда не считала. Девка, как девка, – не это главное. Руки рабочие, спину гнуть может. Что еще нужно? Однако последние дни она стеснялась выходить на улицу.

Из-за зеркальной глади на нее смотрела незнакомая бабка. Это в тридцать четыре-то! Не вышло ягодки, а если и вышла, то облепиха какая-то или изюмина, сморщенная, покрасневшая, с неестественным даже для ее положения, огромным животом, который по-хорошему на тележке бы толкать перед собой. Нос и стопы, казалось, вот-вот лопнут от отеков, вишневые борозды растяжек саднили при каждом движении, горели, как после ожогов. Ее мучила изжога. Ее одолевала одышка. Тоня, хоть и была атеистом, как любой нормальный человек, все равно молилась, чтобы скорее разродиться. Сил больше не было.

– Чудо-юдо ты мое! – пробормотала она, почувствовав толчок в животе. – Как будто проблем у меня без тебя нет!

С тех пор, как скрывать беременность стало невозможно, она часто говорила с ребенком. Больше не с кем было. Односельчане не плевались, конечно, в лицо, но смотрели искоса, перешептывались. Переглядывались, пытаясь разгадать, кто ж из местных обрюхатил Тоньку. Присылали комиссию – местные тетки устроили визит. «Погутарить», объясняли. Ходили вокруг да около, не решаясь задать вопрос напрямую. Тоня отмахивалась: «Не вашего ума дело».

Она все еще верила, что Толя вернется однажды. Почувствует своим отцовским сердцем. Есть ведь сердце у них! Или нет?

Их с Толей роман, как в книжках, зачитанных до дыр, вспыхнул на ровном месте, как фитиль динамитной шашки. Они встретились прошлой осенью.

Тоня после смерти мужа редко появлялась на людях. Периметр котлована все лето был заполнен жителями трех поселков. А в сентябре, несмотря на отличную еще погоду, никто не появлялся там.

В отличие от Тони.

Она считала сентябрь своим месяцем. По крайней мере, первую его половину. Ни комаров тебе, ни мошки́, ни слепней. Свежая книга из местной библиотеки, плед, бутылка воды, велосипед – в то время, когда односельчане уже бледнели, загар только начинал крепнуть на коже вдовы.

В одном таком походе она и встретила Толю. Прошлый сентябрь был их, а не ее.

Тосковавшая по мужскому телу Тоня отдалась ему уже на следующий день прямо там, на берегу, и еще ни разу не пожалела об этом.

В прошлом году она впервые за долгие годы почувствовала себя настоящей, как в далекие годы отрочества. «Тоня и Толя», заключенные в сердечко, вырезанные в стволе старого клена, кислое теплое вино из горлышка бутылки, поцелуи в темноте – она забывала обо всем в эти дни. Корова мычала в сарае, требуя сена, воды и дойки, требуя, чтобы ее вывели на пастбище в последние теплые дни. Тоне было все равно. Она сошла с ума в тот сентябрь, и будь у нее возможность, сделала бы это еще раз.

Толя уехал, клятвенно заверив, что вернется, как только уладит дела. Странно, но сейчас Тоня верила его словам больше, чем в день, когда они расстались. Она ревела, кусала локти, гнула руки, но понимала, что никогда он не вернется. Поматросил и бросил. Пора возвращаться к проклятой рутине.

Теперь все изменилось Теперь она была уверена, что встреча их состоится.. Вечерами гладила живот, сидя в продавленном кресле и разговаривала с малышом. Или малышкой. Причитала. Делилась страхами. Боялась, что Толя, увидев ее такую, раздутую, отекшую, непременно развернется и уйдет снова.

В окно постучали ранним вечером, когда сумерки только начинали сгущаться над деревней. Тоне показалось сначала, что ей все приснилось, но стук повторился. Тихий, но довольно настойчивый. Отведенное приличиями время для посещений давно прошло. Кого там черт принес?

Она вцепилась в подлокотники и с кряхтением вытянула тело из кресла. В последнее время она перестала закрывать ставни на ночь. Каждый шаг давался ей огромными усилиями. Скрывать ей особо нечего, а чтобы заглянуть в дом, нужно подойти к палисаднику вплотную.

Она щелкнула выключателем и посмотрела на окно. За стеклом чернел контур головы. Посетитель, казалось, смотрел прямо на нее. Сердце Тони застучало в груди, как бешенное. Колени подкосились, и ей пришлось ухватиться за косяк, чтобы не рухнуть.

Тоня смотрела какое-то время, оцепенев. Голова посетителя не двигалась и продолжала пялиться в одну точку. По спине женщины побежали мурашки. Ребенок ткнул ножкой в живот.

– Т-с-с… – прошептала она. – Он сейчас уйдет.

Но «он» не ушел. В нижнем квадратике окна помимо головы появилась рука. Раздался стук, на этот раз громкий и еще более настойчивый. Тоня в который раз пожалела, что не завела хотя бы какую-нибудь мелкую дворнягу. Все-таки правы оказались те, кто говорил, что без собаки в деревне нельзя.

Она на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами, приблизилась к окну. Вгляделась. Лицо с той стороны приблизилось.

– Толя! – выдавила она и бросилась к двери.

Она стала оглядываться по сторонам. Подбежала к зеркалу, висящему на стене в коридоре.

– Господи, – распухшая физиономия вызвала лишь отвращение. – Что же ты не предупредил?

Она бросилась к шкафу, но передумала. Сколько времени ей понадобится, чтобы переодеться? А вдруг он уйдет?

Стук вырвал ее из ступора. Она побежала к двери.

Толя улыбнулся, когда она открыла дверь. Тоня замерла, ожидая какой-то реакции, но ее последовало. Во взгляде мужчины не было отвращения или же наоборот – воодушевления. Он просто улыбнулся, будто бы они расстались вчера вечером.

– Толя, – выдавила она.

– Привет, – ответил Толя и подошел к ней.

Он посмотрел на выпирающий живот женщины и протянул к нему шершавые ладони. Не спросил, его ли, – словно знал.

– Я ждала тебя, – ком в горле мешал говорить.

– Я знаю.

Ребенок, будто почувствовав руки отца, толкнул ножкой.

– Я знала, что ты вернешься, – в голове помутилось. Она понимала, что говорит заезженными фразочками из романов, но не могла иначе. Все, что она собиралась сказать ему, вдруг исчезло, стало настолько незначительным, что и внимания не стоило. Он здесь, а это главное. Все остальное – пыль. – Ты останешься ведь? Не уезжай, пожалуйста.

Толя не ответил. Он посмотрел на двор.

– Что ж это я! – спохватилась Тоня. – Заходи.

Они вошли в дом. Тоня чувствовала себя не в своей тарелке. Толя остановился в дверях и окинул коридор оценивающим взглядом. Тоне тут же представилось, как он чинит прохудившуюся крышу, помогает с ремонтом, пока она занимается малышом.

– Ты голодный? Разогреть суп? – она бросилась на кухню.

На столе стояли несколько грязных тарелок, собравшихся за пару дней. Тоня схватила тряпку и стала вытирать. Стыдоба, пронеслось в голове. Она вдруг сообразила, что Толя остался на пороге.

– Можешь не разуваться. Завтра мыть все равно нужно. Я не ждала тебя. Так бы убрала все. С моим пузом очень тяжело держать все в порядке. Толя?

Она бросила тряпку и выглянула в коридор. Увиденное заставило ее оцепенеть от ужаса.

Толя все еще стоял в пороге, сжимая рукоять огромного кухонного ножа. Тоня перевела взгляд с острия на отупевший взгляд мужчины. Она хотела крикнуть, но внезапно поняла, что не сможет. Ужас сковал ее в буквальном смысле. Она побежала бы, если бы смогла, завопила бы, если бы смогла, схватила бы нож, лежащий на столе, если бы смогла. Но ее парализовало.

Толя в два шага оказался рядом. Лезвие ножа промелькнуло совсем рядом. Тоня оттолкнула мужчину, вложив в руки все силы, что у нее были. Паралич исчез, она развернулась, но сдвинуться с места не успела. Толя схватил ее за волосы и потянул назад. Она упала.

Толя несколько раз саданул кулаком в висок. Из груди женщины вырвался вопль. Впрочем, он тут же захлебнулся. Толя, размахнувшись, со страшной силой воткнул лезвие ножа в грудь, аккурат над солнечным сплетением. Страшная боль убила крик в зародыше.

Она почувствовала, как лезвие высвобождается. По груди побежала горячая струя. Последнее, что промелькнуло в угасающем разуме Тони, была мысль: «Что соседи подумают, когда увидят, что она целую неделю не мыла посуду?»

Мужчина разорвал платье женщины, оголив живот. Лезвие прочертило полоску от солнечного сплетения к холмику кудрявых волос в промежности. Пальцы обеих рук проникли в разрез.

Мужчина облегченно вздохнул, увидев, движение за стенкой плаценты.

***

2021 г.

Стопка папок шлепнула по крышке стола, подняв в воздух облако пыли. В носу защипало, и Кирилл чихнул. Этажом выше сосед возмущенно закряхтел и сделал телевизор громче. Приглушенный голос ведущего новостей разнесся эхом по почти пустой квартире. Монолог телевизора прервал стук второго соседа по батарее. Обладатель гаечного ключа наверняка стоял у трубы, готовясь к подвоху, – иначе отменную реакцию Кирилл объяснить не мог. Впрочем, как бы то ни было, стук принес плоды: телевизор стал на октаву ниже.

– Твою мать, – Кирилл стиснул до скрипа зубы.

Он достал сигареты, закурил назло Вадиму Андреевичу прямо в зале. Теперь уже бывший бывший начальник настоятельно рекомендовал соблюдать все нормы СЭС, включая и курение на не вызывающем доверия балкончике, который, судя по всему, прибили к бараку гвоздями лет двадцать назад.

Кирилл не ожидал, что его поселят в отеле, но увиденное произвело удручающее впечатление. Двухэтажные деревянные коробки, служившие в прошлом бараками, приспособленные под современные требования кое-как и кое-где, прятались между пятиэтажками и пустырем, очищенным в далеком прошлом под застройки. Под здания выкопали ямы, но на том и остановились. Пустыри поросли сорняком. Одну яму приспособили под свалку. Из окна новой квартиры были видны потрепанные диваны, холодильник, разломанные шкафы и даже автомобиль с, как ни странно, целыми стеклами. Правда, без колес.

Кирилл сел на табуретку, окрашенную, как и пол, в коричневый, и открыл верхнюю папку. С газетного листка на него смотрела женщина лет пятидесяти в черном пальто и берете. Он прочитал заголовок: «Перед убийством дочери горе-мамаша исчезла на несколько дней». Кирилл не стал читать и закрыл папку. К черту!

Какое-то время он сидел, не двигаясь, уставившись на кипу. Документам, хранящимся внутри, было как минимум с десяток лет. Все более-менее современные зацепки хранились в лэптопе. Ссылки, статьи, уголовные дела, справки о смерти и увечьях. В папках хранились вырезки из почивших ныне газет. Восемьдесят процентов из присланных Вадимом Андреевичем бумаг и яйца веденного не стоили, и бывший бывший начальник знал об этом. Мало того, он предупредил Кирилла, чтобы тот сильно не возился с ними. Задача была другой.

От созерцания его оторвал звонок в дверь. Кирилл встал. Сосед убавил громкость, прислушивался. Скрипя половицами, Кирилл подошел к окну и оттянул занавеску. Возле подъезда стоял парень лет тридцати в кроссовках, джинсах и пиджаке поверх водолазки. Напротив подъезда красовался новенький Мерседес. Кирилл присвистнул.

Он подошел к двери, бросил взгляд на сейф. Может, стоит взять с собой оружие? К черту! Вряд ли его будут убивать сегодня, если вообще решатся. Зато обыскать могут. Подозрение вызывает лишь подозрение. Кирилл сунул ноги в туфли, окинул напоследок беглым взглядом свою конуру и вышел в темный подъезд. Стараясь не снять головой со ступенек снизу хлопья запыленной паутины, он спустился.

Паренек окинул Кирилла оценивающим взглядом и спросил:

– Кирилл?

– Кирилл, – подтвердил тот и протянул руку.

– Денис, – рукопожатие оказалось крепким и сухим. – За мной поедешь или вместе?

– Поехали вместе. Забросишь меня обратно потом?

– Не вопрос, – Денис пожал широкими плечами.

Парень был коротко подстрижен. Макушку украшали несколько продолговатых шрамов. Трехдневная щетина покрывала широкий волевой подбородок. Во взгляде читались ум и наблюдательность. Он осматривал Кирилла, не скрывая интереса и некой насмешки. Наверняка он рассчитывал увидеть пустышку, некоего бухгалтера, который ничего опаснее шариковой ручки и не видел. Кирилл же своей внешностью наоборот обычно вызывал симпатию. Да и шрамы на ладонях Денис, скорее всего, заметил, как заметил Кирилл сбитые костяшки на кулаках оппонента.

В салоне Мерседеса пахло ванилью и кожей. Денис завел двигатель и, ориентируясь по зеркалам, выехал со двора.

– Как тебя занесло в этот клоповник? – Денис указал подбородком на полуразвалившийся дом.

– Работа, – отстраненно ответил Кирилл. – Крыша над головой есть и то – хлеб.

– Угу. Без масла только.

– Без масла, – согласился Кирилл. – Надеюсь, что ненадолго. Давай на время забудем о клоповниках. Лучше расскажи, чем сами тут дышите. Чем развлекаетесь?

– Ну, ваши ребята нам работенку подбросили. Теперь еще полгода разгребать будем.

Воспоминание о рассаднике грибов в лесу и женщине в белом заставило Кирилла злорадно ухмыльнуться.

– Есть мысли, где может быть шрам?

– Да нет тут никакого шрама. Был бы, давно бы уже знали о нем. Да, грибов там много нашли, но, бляха-муха, одного сорта все. Шрамы так не работают. Если тебя прислали, чтобы отыскать шрам, то удачи. Бесполезное дело.

Аналитики Вадима Андреевича не согласились бы с такими выводами. Но с другой стороны, аналитики наблюдали из соседнего города. Ориентировались по статьям в Интернет-изданиях и газетам десятилетней давности. А непрофессионализм этих ребят еще доказать нужно.

– Разберемся, – Кирилл откинулся на спинку сидения и уставился в окно.

Ехали совсем недолго – несколько кварталов, – но у Кирилла складывалось впечатление, будто он попал в другой город. Вокруг выросли десятки многоэтажных зданий. Улицы пестрили магазинами, деревьями, яркими вывесками. Дорога из грунтовки превратилась в идеально ровное полотно асфальта. Кирилл пытался заставить всплыть в воспоминаниях окружающие его здания, но не смог. Город изменился полностью. Они с мамой часто ездили по этим улицам автобусными маршрутами.

Денис сунул нос Мерседеса в косой карман у пятиэтажного здания и хрустнул педалью стояночного тормоза.

– Прибыли. Просыпайся.

Штаб охотников располагался в жилой квартире на первом этаже пятиэтажки. Обычная практика. Не в гараж ведь заезжать и не с наклейками «Охотники за привидениями» передвигаться по городу. Единственным отличием было лишь расположение штаба. Вадим Андреевич из врожденной паранойи устроил его на окраине города, в неприметном четырехэтажном здании. Официально все охотники числились работниками охранного агентства.

Денис забрал с заднего сидения сумку с лэптопом, сунул подмышку и поплелся к зданию. Они, молча, зашли в подъезд и остановились у красной железной двери. Денис звякнул связкой ключей. Кирилл отметил про себя, что никаких вывесок снаружи не было. То есть, по легенде – это обычная квартира. Странно. Неужели соседи не замечают постоянных похождений?

В квартире на полную катушку работало несколько кондиционеров. После жары снаружи Кирилл поежился. Он уже успел пожалеть о том, что не прихватил с собой ничего накинуть на плечи.

Квартира оказалась светлой, чистой и просторной. Она не маскировалась под жилье. Каждую комнату обустроили как офис, а в коридоре даже поставили несколько стульев для ожидающих. В голове возникла сюрреалистическая картинка: несколько старух в очереди на консультацию к охотнику на привидений клянут Америку, на чем свет стоит. Образ заставил криво ухмыльнуться. На стенах висели абстрактные черно-белые картины в застекленных рамках. Внутри ничем не пахло, разве что парфюмом самих охотников.

– Народ, – выкрикнул Денис. – Принимай пополнение.

Из трех дверных проемов выглянули три лица. Симпатичная девушка с распущенными каштановыми волосами лет двадцати пяти в бежевом платье и накинутом на плечи пиджаке и двое мужчин лет по сорока в дорогих строгих костюмах.

Кирилл улыбнулся.

– Здравствуйте. Кирилл.

– Кофе? Воду? Пивасик? – спросил Денис.

– Воду, если можно.

– Проходите в общий кабинет, – девушка указала на распахнутую дверь.

Мужчины подошли с рукопожатиями. Первый представился Павлом – жилистый мужик, подошедший бы на роль очередного агента «007». Второй, Костя, – худощавый, высокий мужчина вряд ли бы вообще прошел хоть какой-нибудь кастинг. Он обладал настолько заурядной внешностью, что встреть его Кирилл часом позже на улице, не узнал бы. Девушку звали Дашей. Она тоже подошла с рукопожатием. Кирилл с трудом оторвал взгляд от глубокого выреза и посмотрел в глубокие же неестественно яркие зеленые глаза.

– А мы тут гадали, каков будет казачок, – Павел гэкал на украинский манер.

– И кто угадал? – улыбнулся Кирилл.

Павел поднял руку:

– Молодой, спортивный.

Кирилл, рассчитывавший услышать комплимент, если это был комплимент, скорее от девушки, механически перевел взгляд на предмет мыслей.

– Лысый, пузатый, дотошный, – призналась Даша.

– Насчет дотошности еще не решилось.

– Я рассчитывал, что проверять нас будет… эм… более зрелый… эм… охотник, – сказал Костя.

– Ну, если речь об опыте, то у меня он есть. И я не проверять вас приехал. Обменяемся опытом, так сказать. Попробуем найти шрам.

Никто не ответил. Кирилл вдруг понял, что они до сих пор стоят в коридоре. Неловкая пауза затянулась. Разрушил ее вернувшийся из кухни Денис со стаканом в руке.

– Че встали?

***

Разговор начался вполне себе непринужденно, но со временем отяжелел, набух от недоверия, стал липким, как рубашка в духоте. Кирилл почувствовал это недоверие сразу же, но, если сначала местные охотники пытались хоть как-то скрыть его за добродушными улыбками, то через час от улыбок не осталось и следа. Не помогал даже алкоголь.

На журнальном столике стояла вторая бутылка отвратительного медового бурбона, который все присутствующие кроме самого Кирилла разбавляли кока-колой и потягивали из высоких стаканов. Специально для гостя нарезали лимон и достали стопку.

– Ты не пойми меня неправильно, друг, – глаза Кости поплыли в разные стороны, – я лично против тебя ничего не имею, но не люблю, когда кто-то начинает рыться в моем белье.

– Заткнись, Костя, – улыбка исчезла с лица Даши, которая до сих пор оставалась самой трезвой, не считая Кирилла. – Не корчи из себя Майка Хаммера. Можно подумать, у тебя там есть что-то в твоем белье, о чем мы еще ничего не знаем. Не обращай внимания, Кирилл. Можешь копаться, в чем хочешь, если это нужно.

– Не собираюсь я ни в чем копаться, – сказал Кирилл. – Обмен опытом. Плюс найти шрам.

– Тут нет шрама, – в один голос ответили Костя и Павел.

– Ну, – Кирилл развел руки в стороны, – значит, не найти. На нет и суда нет. Мне от вас нужна только информация. Ну и потом, вы ведь получаете за что-то зарплату. Ребята серьезные вроде. Зачем тут нужны охотники?

– Ого, – Денис откинул голову на спинку дивана и беззвучно расхохотался. – Не знаю, чем вы там у себя занимаетесь, братан, но у нас работы хватает.

– Например? – Кирилл повернулся к собеседнику.

– Например, могу надрать зад какой-нибудь наседке.

– Денис! – повысила голос Даша.

Денис поднял руки и засмеялся.

– Пошел вон отсюда, – в голосе девушки прозвучала сталь. – Проспишься, придешь завтра. Позоришься сам и нас позоришь!

– Да ладно, – Денис встал и подошел к Кириллу. Похлопал по плечу. – Не обессудь, братан. Понесло немного меня.

– Я сказала, иди домой.

– Не нужно домой. Присядь, Денис, – вмешался Кирилл. – Не нужно было начинать знакомство с бутылки. Я, пожалуй, тоже погорячился. Не сумел выразить мысль. Я не хотел сказать, что вы тут ничем не занимаетесь. Но, если есть группа, то с чем-то она работает.

– Чем мы можем помочь? – спросила Даша, когда Денис уселся на свое место. Кирилл отметил то, что от вопроса все-таки ушли.

– Начальство нагрузило телегой с папками и еще статей из Интернета несколько сотен.

– Архив к твоим услугам.

– Доступ к архиву у меня есть. Нужно то, что вы сами не откинули бы в сторону. Давайте так… Пока будем играть от того, что шрам есть. Найдем то, что указывает нам на его наличие. А дальше по обстоятельствам.

– Так и сделаем, – Даша встала и схватила бутылку с остатками бурбона. Ушла на кухню. Какое-то время все сосредоточенно слушали, как напиток льется в раковину. Она вернулась и, примирительно улыбнувшись, добавила: – А если хочешь узнать, чем мы тут занимаемся, то добро пожаловать в команду. Надеюсь, что подобное произошло в первый и в последний раз. Я ясно излагаю? – во взгляде, впившемся в Дениса вновь блеснула сталь.

– Я ведь уже извинился! – вспылил молодой человек. – Зачем снова драконить меня?

– Хорошо.

***

Охотники разошлись через полчаса. Выходка Дениса все-таки оказалась камнем, на который нашла коса. Разговора так и не получилось, сколько они ни пытались привести его хотя бы в прежнее русло. Впрочем, Денис, казалось, искренне раскаялся в своих словах. То, что Кирилл не захотел ехать с ним обратно, он принял на личный счет.

– Не парься. Мне и правда нужно посидеть тут, – отнекивался Кирилл. – Я ведь родился в этом городе. Не потеряюсь. Езжай, поспи.

С тем Денис и уехал. К этому времени он окончательно протрезвел и не шатался больше. Заверил, что не устроит аварию, хоть и под упреком во взгляде Даши. Через минуту распрощались Костя и Павел.

Кирилл открыл предоставленный лэптоп и зашел на страницу охотников. Когда дверь захлопнулась, Даша вернулась в зал.

– Ты извини этого орка. Не в обиду, но ты нам, как снег на голову свалился. Своих дел хватает, а тут еще нянькаться приходится.

– Со мной не придется нянькаться.

Даша села напротив Кирилла, театрально закинула ногу на ногу и окинула его оценивающим взглядом.

– Зачем ты тут? – спросила она. – Проверяешь нас?

– Ты знаешь, чем больше вы подозреваете меня, тем больше я начинаю подозревать вас. Если вам действительно нечего скрывать, то к чему вся эта паранойя? Чего вы так боитесь?

– Любишь отвечать вопросами на вопрос?

– И все-таки, – Кирилл улыбнулся.

– Это сложно объяснить человеку, который не работал тут с нами последние годы.

– У нас есть время. У меня свободный вечер.

– У меня не свободный. Но хорошо, если ты так хочешь, то – пожалуйста. Знаешь, почему так вспылил Денис?

Кирилл не ответил.

– Потому что ты оказался прав. Понимаешь, когда у тебя есть работа, когда все, вроде как, хорошо, а потом наступает затишье и вдруг к тебе направляют аудитора. Тут, хочешь не хочешь, станешь параноиком.

– Зачем тут охотники? – повторил Кирилл вопрос.

– Мы искали шрам, – сказала она после недолгого молчания.

– Вот как? Зачем?

– Странный вопрос. А зачем ты его ищешь?

– Вопрос не странный. Вы все пытаетесь убедить меня, что его тут нет, а тут признаешься, что вы его тоже ищете. С чего-то ведь поиски начались?

– Начались. И только. Мы уже три года тут сидим.

– Расскажешь?

– Расскажу. Я – биолог. Еще пять лет назад я понятия не имела ни о каких шрамах, привидениях и прочей нечисти. Когда мне показали эти «грибы», я не поверила глазам, – она изобразила пальцами кавычки при слове «грибы». – Точнее, сами грибы ничего необычного собой не представляют. Интересен симбиоз. Мне предложили исследовать одно место, где эти грибы выросли. То есть я два года проработала со шрамом.

– Ого, – Кирилл почесал лоб. – Тогда странно, что меня вообще сюда послали, если тут есть специалист по шрамам.

– Нет никаких специалистов, – возразила Даша. – Мы не знаем, что такое шрамы. Есть куча всяких гипотез, но они мало чем отличаются от тех же суеверий.

– Расскажи, что ты знаешь о них.

– Я ни черта не знаю о них. Есть нестабильная энергия. Она разрывает реальный мир. Разрывает в прямом смысле, так же как в прямом смысле слова «нестабильная». Причем, выражаться это может совершенно в разных вещах. Электричество, радио и микроволны, магнитные поля. Говорят, где-то в Америке есть шрам с запредельной гравитацией. Зайдешь внутрь и все – тебя расплющит, как после падения с небоскреба. Строго по Стругацким с их Зоной. Насчет физики меня не спрашивай. Я не специалист. А вот с биологией все очень и очень сложно. Дело в том, что мы не знаем, как это работает. Грибы-то на самом деле и не грибы вовсе. Скорее растения со своеобразным фотосинтезом. Они питаются как раз этой энергией из шрамов. На первых порах, по крайней мере. Пока не вырвутся из шрама. А потом… А потом, ты и сам уже в курсе. Главное тут то, что все зависит от окружающей среды. В дождь появится один гриб, в засуху – другой. Ночью и днем – разные растения. Меня пугает то, что все это никак не объяснишь даже в теории. Я сначала обижалась, когда меня звали охотницей за нечистью. Какая я охотница? Я – ученый. Биолог. Но меня переубедила ведьма, – Даша откинула голову назад и засмеялась. – Понимаешь? Ведьма, твою мать!

– Как я понимаю, речь о настоящей ведьме? Не о травнице?

– Разумеется.

Кирилл сам никогда не встречался с настоящими колдунами, но был наслышан о них.

– Она нарисовала какой-то знак вокруг растения, и то рассыпалось в труху на моих глазах.

– Действительно сработало? – удивился Кирилл.

– Только на одном растении и только один раз. Не понимаю, в чем секрет, но такие фокусы не проходят с целым кустом и тем более со шрамом. А настоящей охотницей я стала, когда увидела упырей.

Кирилл рассмеялся. Если он и был в какой-то области специалистом, то именно по упырям. На своем веку он пришиб не меньше двух десятков мелких гадов. Яркое подтверждение тому, что у страха глаза велики. Яд упырей, а точнее их газы пугают человека до чертиков, похлеще того же домового. Правда, с воображением у них совсем слабо. Пока пятисантиметровые жуки пьют кровь, жертва видит высокого графа Дракулу. Твари эти, после того, как покидают шрам, селятся на свалках целыми выводками по десять-пятнадцать особей. Охотятся они только ночью.

– Просто невероятно, что эта трещина в реальности порождает живое существо. При всем при этом – с зачатками интеллекта.

– Ну, зачатки – это не совсем верное определение, – возразил Кирилл. – Ты когда-нибудь сталкивалась с марой?

– Не пришлось, слава богу, но наслышана.

– Вполне себе умное существо. Просто думает иначе.

– Что ты думаешь о шрамах?

Кирилл задумался. Цитировать бывшего наставника ему не хотелось, а свои мысли он так и не привел в порядок. Можно всю ночь спорить о появлении шрамов, но это нисколько не приблизит тебя к их пониманию.

– Я – не специалист по шрамам. Работал с одним, но и он ничего не понимал в них, как оказалось. Покажи мне, что вы нашли. И расскажи, почему вообще взялись за поиски.

– Четыре года назад Костя обнаружил тут целое гнездо с грибами. Совершенно разных. Как возле шрамов. Там и бес-трава была, и упыри, и белая женщина, и домовые, и даже ведьмовская росянка.

– Это что еще за зверь?

– Плотоядное растение. Уснешь в поле, где есть эта тварь, за ночь превратишься в скелет. Ее используют ведьмы. Если в правильных пропорциях, то эффект от нее просто потрясающий. Вспоминаешь все, что когда-то читал или слышал. Допинг для мозга. Но, если переусердствуешь, то пиши пропало. Эта тварь сожрет тебя изнутри. Она очень живучая, а термообработка разрушает структуру. То есть, вареная эта тварь ничего кроме легкого отравления не принесет.

– Значит, вас послали сюда для поисков шрама?

– Ага. Дали эту квартиру, какое-никакое оборудование – работайте.

– Но вы ничего не нашли.

– Нет, – покачала головой Даша.

– Ну, хорошо. Не понимаю, чего вы так боитесь только. Тебя, с твоими знаниями, точно не отправят на пенсию. Ну, и потом, вы ведь чем-то занимались все это время.

Даша не ответила. Натянуто улыбнулась и уставилась в окно.

– А теперь покажи, что вы обнаружили. Если все правда, то моя командировка долго не продлится.

А нашли они действительно не много, если, конечно, не брать в расчет все признаки присутствия в городе или его окраинах шрама.

– Все эти… эм… колебания можно так или иначе уловить. В любом случае должны быть какие-то отчеты об аномальных зонах. Любые флуктуации: радиопомехи, сбои с электричеством, магнитные поля. Есть ведь десятки звоночков. Заражение деревьев. Любых растений, в общем, но деревьев особенно. Мертвые зоны, где нет животных. Их, на самом деле можно вычислить, если обращать внимание на детали.

– Давай для начала о признаках шрама.

– Хорошо. Большое скопление так называемых плодов. Не рассадник, а произвольное скопление. Такое ты обнаружил в лесу несколько недель назад. Сложные организмы. То есть не просто плесень, вызывающая галлюцинации, а настоящие живые организмы.

– Что вы обнаружили? – спросил Кирилл.

– Упыри, плоские черви, чертовы пчелы.

– Чертовы пчелы?

– Да. Мерзкие твари. Для человека не опасны, но если они распространятся, то можешь забыть о цветах. Это не пчелы, на самом деле. Что-то вроде мух. Они питаются цветочной пыльцой, но только один раз. После этого цветок умирает, а перенесенная пыльца становится ядовитой. От такого симбиоза получаются цветы-мутанты. Воняют протухшим мясом.

Телефон, лежащий на столе вдруг зажужжал. Даша взяла его, глянула на дисплей, извинилась и вышла из комнаты.

Кирилл, оставшись один, откинулся на спинку дивана и задумался. Интересная особа. Биолог, который руководит всей группой? Никто из охотников не посмел возразить ей, когда она решила отослать Дениса. Может, просто спит с начальником? Безымянный палец женщины не украшало кольцо. Сам он, никогда не носивший подобных атрибутов брачной жизни, понятия не имел, как народ вообще относится сегодня к кольцам. Половина друзей, женатых, не носили колец. Двадцать первый век все же. А вечер у нее занят, сама сказала. По официальным данным в группе работали четверо человек, но в то же время, по официальным данным в его собственной группе он не числился, как и начальство непосредственно самого Вадима Андреевича.

Вернулась Даша с озабоченным лицом. Она натянуто улыбнулась и показала телефон.

– Плохой день, чтобы пить, – сказала она. – Нужно было дождаться вечера.

– Что-то случилось? – спросил Кирилл.

– Хотел посмотреть, чем мы тут занимаемся? Твой шанс. Я не знаю, стоит ли звать остальных. Они сто процентов дальше пить поехали.

– Я в деле, – Кирилл встал. – Что случилось?

– Пока не знаю. Принес черт на голову. Именно сегодня. Три недели ничего не делали.

***

И все же его немного разморило от выпитого. Город растворялся в сумерках, пока они ехали в новенькой Тойоте Даши, но июльская жара не выпускала улицы из тисков. Спасал кондиционер, который владелица автомобиля выкрутила на максимум.

Они остановили машину на забитой, обнесенной забором-сеткой, парковке у высокого, этажей в шестнадцать, здания.

– Жвачку возьми, – Даша протянула ему полупустой серебристый квадрат. Кирилл выдавил подушечку.

– Пойдем? – спросил он.

– Ага, сейчас. Человек наш приедет.

На парковку заехал высокий черный внедорожник с полностью тонированными стеклами.

– А он что тут делает? – пробормотала Даша. Она принялась жевать интенсивнее, затем достала жвачку со рта и, приоткрыв окно, выбросила комок наружу. – Пойдем.

Внедорожник остановился, и с водительского места вышел человек в строгом костюме. Это был симпатичный мужчина лет сорока на вид, среднего роста, жилистый. Лицо его показалось Кириллу очень знакомым, но он понятия не имел, где мог его видеть до этого.

Мужчина улыбнулся Даше и расставил руки в стороны.

– А ты что тут делаешь? – спросила женщина.

– Соскучился, – голос мужчины казался хриплым, огрубевшим. Так говорят курильщики со стажем в сорок лет, причем, обоих полов. Мужчина, будто только что заметив Кирилла, в три шага оказался возле него и протянул руку: – Здравствуйте. Никита. Очень приятно.

Сухое, крепкое рукопожатие.

– Кирилл, – представился охотник. – И мне.

Повернувшись к Даше, Никита вновь расставил руки в стороны, обнял ее и пригнулся для поцелуя. Сухой мазок пухлых губ Даши по идеально выбритой до голубизны щеке почему-то раздосадовал Кирилла. Поймав себя на этой мысли, он нахмурился.

– Это Никита, – во второй раз представила его Даша.

– Будущий муж, – гордо добавил Никита.

– Ага, мечтай, – проворчала Даша.

– Как вам наш город?

Кирилл растерялся. Он выдавил жидкую улыбку и ответил:

– Очень милый. Изменился, надо признать.

– О, так вы уже бывали у нас?

– Я тут родился.

– Вот как? Решили вернуться?

– Нет, на самом деле. Работа привела.

– Пути Господни неисповедимы, – философски заключил Никита. – А вот и ваш человек.

Они и не заметили, что с пассажирского сидения вышел еще один мужчина. В отличие от Никиты он не выглядел воодушевленным. Кирилл десятки раз видел подобные взгляды. Взгляд человека, впервые столкнувшегося с чем-то необъяснимым – растерянный, испуганный.

Мужчина был толст и сед. Костюм сидел на нем не по размеру и, судя по всему, мешал свободно двигаться. Россыпь то ли черных точек, то ли глубоких пор на щеках и громадном носу, невольно привлекли взгляд Кирилла. Из-под толстых стекол очков смотрели чересчур светлые голубые глаза. Рукопожатие оказалось влажным и холодным.

– Здравствуйте. Очень приятно.

– Это доктор Свирскис, – представил его Никита. – Он делал УЗИ племяннице и кое-что обнаружил. Не стесняйся, Дань. Это именно те люди, которые тебе нужны. Просто расскажи, что ты там обнаружил. Они специалисты в подобных вещах.

– Я не знаю, что объяснять, на самом деле, – Свирскис оттянул галстук и поводил подбородком. Складки на лбу покрылись бисеринками пота.

– Расскажи все, что рассказал мне.

– Пойдемте, – Свирскис, задыхаясь, поплелся к дому. – Думаю, что вам нужно увидеть самим.

Кирилл растерянно пошагал за мужчиной, оставив Никиту и Дашу наедине. Недовольный тон их беседы говорил о многом. Они дошли до подъезда, когда Даша нагнала их. Одна.

Квартира, к которой они подошли, была на седьмом этаже. Кирилл, привыкший к частным домам, где чаще всего и появлялись чертовы грибы, напрягся. Большинство существ из «мира шрамов», если и заражали дом, то делали это полностью. Метастазы потусторонней плесени легко перебирались из комнаты в комнату через поры в стенах.

Свирских постучал в дверь. Кислый запах пота в помещении чувствовался особенно. Дверь открылась, и в проеме показалось лицо женщины лет пятидесяти. Сухая, как ветка, с черными ямами под безволосыми надбровными дугами, с желтой в тусклом освещении кожей, она казалась зомби из дешевого третьесортного ужастика. Она поздоровалась и пропустила гостей в квартиру.

В нос пахнуло ставшей привычной за последнее время плесенью, и Кирилл сразу понял, что вызвали их не просто так. Он достал из кармана плотную медицинскую маску и натянул на лицо. Даша зашла вслед за доктором.

Из дальней комнаты вышла беременная женщина лет тридцати на вид. Кириллу сразу бросился в глаза просто огромный живот. Мультяшный нос, казалось, вот-вот лопнет от скопления воды под пунцовой кожей. Заплывшие глаза захлопали при виде гостей. Женщина растерялась.

– Эм… Здравствуйте, – она кивнула, перевела взгляд с Кирилла на Дашу, затем на Свирскиса. – Что-то случилось?

Мать беременной отвернулась и, как показалось Кириллу, заплакала.

– Привет, Маш, – улыбнулся доктор. – Я привел своих коллег, чтобы они посмотрели на тебя. Возможно, они смогут помочь разобраться с твоим… случаем.

– А что с моим случаем не так? – удивилась Маша.

Пришла очередь Свирскиса сконфузиться. Он посмотрел на мать.

– Она не помнит, что ты ей сказал, – объяснила женщина.

– Что? Что я не помню.

– Давай мы просто осмотрим тебя, – предложил Свирскис.

– Что, прямо тут?

– Да. Давай пройдем в комнату.

– Со мной что-то не так?

– Мы посмотрим, а затем скажем тебе. Хорошо? Ничего не бойся.

Они прошли в крохотную спальню, всю площадь которой занимали кровать-двушка и шкаф. Маша присела на уголок кровати и сложила руки по сторонам.

– Покажи живот, пожалуйста.

Маша стала расстегивать пуговицы домашнего халата, и через минуту Кирилл увидел, что так напугало доктора. Живот украшали страшные фиолетовые полосы разрывов, но самое странное было то, что формой он походил на сумку, забитую под завязку луковицами. Из-под кожи выпирали несколько десятков шариков размером с теннисный мяч. Один из шаров выступил вперед, растягивая и без того измученную кожу.

– Малыш сегодня очень беспокойный. Бьется ножками.

Что бы это ни было, но женщина, казалось, не понимала, что с ней происходит. Даша подошла к ней и положила ладонь на живот. Посмотрела на Кирилла, перевела взгляд на доктора.

– Он постоянно бьет или только сегодня? – спросил Свирскис.

– Толкает каждый день, но сегодня особенно активно, – Маша устало улыбнулась.

– Какой у вас срок? – спросила Даша.

Вопрос застал девушку врасплох. Она вопросительно глянула на доктора, но, не дождавшись ответа, сказала:

– Девятый месяц уже. В октябре я узнала, – по лицу вновь пробежало непонимание. Она жалобно посмотрела на доктора, ища подтверждения, но Свирскис и на этот раз промолчал.

– Кто счастливчик? – Даша улыбнулась, пожалуй, самой располагающей улыбкой, на какую только была способна в этот момент.

– Коленька, – Маша ответила девушке взаимностью, однако ее улыбка не вызвала подобного эффекта. Обнажились ярко-красные десна, пораженные пародонтозом. Кирилл заметил несколько нитей крови между серыми зубами.

– Муж? – Даша посмотрела на доктора. Тот лишь пожал плечами в ответ.

– Жених.

– А где он сейчас?

Очередной вопрос привел Машу в замешательство. Казалось, что ей необходимо время, чтобы сопоставить информацию в голове с внешним миром. Она словно отключилась. Взгляд на мгновение потускнел, но вскоре преобразился.

– Он скоро будет. Обещал вернуться. А зачем он вам?

– Ну как? Вам ведь рожать вот-вот.

Кирилл посмотрел на покрасневшего доктора. Нужно было поговорить с ним. Понять, что его самого напугало помимо странных выпуклостей на животе.

– У вас есть балкон? – спросил Кирилл. – Нам с коллегами нужно посовещаться.

– Да что случилось? Что не так? – нахмурилась Маша.

– Все в порядке, – Даша погладила предплечье девушки. – Это нормально. Мы ведь не на приеме.

– Странно это как-то. Было бы в порядке, вы бы сюда не пришли, – взгляд Маши на миг опустел, затем налился новой жизнью. – Да. С ребеночком все хорошо.

Доктор и охотники обменялись непонимающими взглядами.

– Что с балконом? Мы минут на пять, не дольше.

– Да, конечно, – Маша с огромным трудом встала. Кирилл отметил про себя, что ноги очень контрастировали с животом. Даже несмотря на явные отеки в стопах, они выглядели, как ветки, которым ничего не стоит переломиться под неподъемным весом.

Они прошли мимо кухни, где за столом без движения сидела мать Маши, и направились к балкону.

– Что это? – спросила Даша, как только убедилась, что дверь плотно закрыта.

– Она врет, – пробормотал Свирскис. – Не знаю, осознанно или нет, но врет.

– Вы о чем?

– О том, что она забеременела в сентябре. Я был тут недели четыре назад. Ни о какой беременности не было речи.

– Что? – в один голос выпалили Кирилл и Даша.

– Что бы там ни было, у нее в животе, это не человеческий ребенок.

– УЗИ что показало?

– Я не знаю. Никогда с подобным не встречался. Я думал, что вы в курсе. Никита посоветовал обратиться к вам.

– Что показало УЗИ? – повторила она вопрос.

– Там, – он нервно хихикнул, – ребенок.

Какое-то время Даша с Кириллом смотрели друг на друга. Женщина пожала плечами растерянно. Кирилл достал из кармана пачку сигарет, прикурил.

– Здоровый ребенок? – глубоко затянувшись, спросил он.

– Здоровый ребенок? Здоровый ребенок? Вы это серьезно? – Свирскис картинно замахал пухлыми ладошками, отгоняя сигаретный дым. – Там плод, который, судя по всему, развился за несколько недель. Я не знаю, здоровый он или нет. Я не знаю, каким он должен быть, если уж на то пошло.

– И как это возможно? – спросила Даша. – Нет, серьезно. Если ребенок развивается так быстро, то это должно как-то влиять на мать. Он ведь пожирает ее изнутри.

– Там одна вода в ней, – Кирилл вспомнил худющие ноги и отекшие ступни Маши.

– И что это может быть? – Даша посмотрела в окно. Маша стояла в трех метрах от двери, уставившись в одну точку, будто под гипнозом.

– Я не знаю. Нужно искать в базе. Не знаю, поможет ли операция, но лучше все-таки организовать.

– Что за операция?

– Аборт, – Кирилл выдержал полный упреков взгляд доктора. – Это на всякий случай. Если иначе никак. Сможешь организовать? – обратился он к Даше. – Знакомый твой сможет?

– Никита? Думаю, сможет. А смысл?

– Она не мертвая, – Кирилл покачал головой. – Я видел носителей. Они не соображают ничего. Эта девушка разговаривает. У нее есть память, пусть и искаженная.

– Я ничего не понимаю, – Свирскис покраснел еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно.

– Нужно избавиться от этой твари – это важно сейчас, – сказала Даша. – Мы заберем девушку с собой.

– Есть куда? – Кирилл, не найдя пепельницы, вдавил окурок стенку.

– Найдем. Я поговорю с Никитой. Попробуем найти хирурга.

– Если до операции не дойдет, то вам придется принять роды, – он посмотрел на Свирскиса.

– Я? Я делаю УЗИ. Я – не акушер.

– Мы постараемся найти нужного врача, но хотелось бы, чтобы вы были наготове. Я не могу исключать того, что рожать она начнет сегодня же ночью. А вы можете?

Доктор фыркнул, но крыть было не чем.

***

Женщина предложила Кириллу и Даше кофе, пока Свирскис разговаривал с Машей. Она старалась не смотреть в глаза охотникам, словно боялась показать слабость. По скрипящему голосу Кирилл сообразил, что она на грани. Вот-вот расплачется, и потом разговор с ней не приведет вообще ни к чему.

– С ней все будет хорошо, – собственный голос показался ему убедительным.

– Что с ней?

– Это сложно объяснить. Предлагаю на данном этапе считать это некой болезнью. По сути это так и есть. Но сейчас не это важно. Я понимаю, что для вас это звучит дико, но чтобы спасти вашу дочь, нам нужно знать, где она эту болезнь подцепила.

– Да я-то откуда знаю? – она поставила кофе перед Кириллом.

– Не знаете, разумеется, – согласился Кирилл, – но ваша дочь не сможет ответить, судя по всему. Что она сама говорит? Как-то она объясняет ведь сама себе этот живот. Она считает себя беременной с сентября прошлого года. Когда вы заметили живот?

– Живот начал появляться две недели назад. Сначала это не бросалось в глаза. Да и не видела я ее почти в эти дни. Она ведь ничего мне не рассказывала. У нее своя квартира на Химках. Две с половиной недели назад она в последний раз была у меня. У нее очень тяжелый авитаминоз был. Это теперь мы знаем, а тогда думали, что кишечный грипп или отравилась где-то. Она несколько дней пролежала пластом, а потом это началось. Ей будто в голове что-то повредили. Она все говорила о каком-то Коле. Якобы он скоро вернется, и они станут семьей. Прислала мне фотографию живота. Написала, что ждать недолго осталось. Я к ней поехала. Там чуть в обморок не упала. Повезла ее к Даниилу. И вот… вы здесь, – резюмировала она.

– Кто такой Коля? – спросила Даша.

– Я не знаю. Никогда никаких Коль не было. Даже не слышала о нем ничего. А тут нате.

– У Маши есть парень?

– Был. Они не встречаются больше. Расстались пару месяцев назад.

– Координаты его у вас есть?

– Ну, адреса я не знаю. Знаю, что тоже где-то на Химках живет. Но могу показать в Одноклассниках.

– Было бы здорово.

Женщина вышла из кухни и вернулась через минуту с телефоном в руках.

– Уже нашел другую, кобель, – она с отвращением сунула телефон в руку Кирилла и отвернулась.

С дисплея улыбался симпатичный молодой человек, обнимающий не менее симпатичную девушку.

Кирилл посмотрел на Дашу. Та кивнула, глянула еще раз на фото, достала свой телефон и вышла наружу.

– Подруги? – продолжил Кирилл. – Те, с кем Маша могла бы поделиться подобными новостями.

– Подружки есть, конечно, – кивнула женщина, – да только они почти не общаются. Многие замуж вышли. Если только Лена. Но даже не знаю, когда они виделись в последний раз.

– Мне бы очень хотелось заглянуть в ее квартиру. У вас есть запасные ключи? Или, может, вы спросите дочь?

Женщина кивнула и снова вышла. Вернулась со связкой ключей, уголком тетрадного листка и ручкой. Она записала адрес, код домофона и протянула Кириллу.

– Позвони кому-нибудь, – обратился он к Даше. – Мне не на чем добраться. Становится традицией. Как только оставишь машину дома, так нужно куда-то ехать.

Даша кивнула и схватила телефон.

За спиной послышался шум шагов. Кирилл обернулся. В дверях стояла готовая Маша. На ней было поношенное, висящее мешком, платье. Чужое, скорее всего. Вряд ли где-то в шкафу у девушки залежалось бы такое. Ее придерживал под руку доктор. Девушка растерянно улыбнулась.

– Мы готовы, – сказала она.

***

Кирилл с Дашей оторвались от доктора с пациенткой, чтобы перекинуться двумя словами.

– Я не знаю, что это, – признался Кирилл, остановившись перед машиной. Он посмотрел на с трудом волокущуюся девушку. Издалека огромный живот казался чем-то нереальным. – Есть идеи?

– Ни одной. Там ребенок. Даже если дело в шрамах, то я никогда даже не слышала о таком.

– Ну, лады. Позаботьтесь о девушке. Кто подъедет?

– Денис, – Даша заискивающе улыбнулась. – Я знаю, что вы повздорили, но поверь мне: лучше он, чем кто-то другой.

– Не вопрос, – пожал плечами Кирилл. – Мы вроде бы объяснились.

***

Пока он ждал Дениса, позвонил Вадиму Андреевичу и в трех словах объяснил, с чем они столкнулись. На другой стороне повисла тяжелая тишина. Несколько минут Кирилл слушал сосредоточенное сопение и стук клавиш.

– Сложно очень, – сказал наконец бывший бывший начальник. – Я поковыряюсь тут, но сказать что-то определенное не могу пока. Если что обнаружу, то позвоню сразу.

– Хорошо.

– Как встретили?

– Хлебом-солью.

– Проблем не возникло?

– Не таких, какие я не смогу решить. До встречи. Всего хорошего, – Кирилл сбросил звонок, не дожидаясь ответа.

Докурить он не успел. Возле него со скрипом остановился знакомый Мерседес. Боковое стекло опустилось.

– Присаживайся, – Денис расплылся в улыбке.

***

Химами называли район, лежащий на окраине города. Несколько блоков девятиэтажных зданий, ряды гаражей, ровное, без привычных ухабов, дорожное полотно и на удивление оживленные улочки. Луч прямой дороги, по которой они ехали, растворялся где-то за пределами населенного пункта в темноте верхушек деревьев.

Возле подъезда Маши на лавочке собралась молодежь. Из багажника припаркованной рядом машины гудела басами музыка. Ребята, явно подпитые, галдели, стараясь перекричать друг друга. В воздухе висел крепкий запах марихуаны и табачного дыма.

Кирилл и Денис протиснулись сквозь кучку людей, ни один из которых не освободил проход. Местные ничего не сказали, но и взгляды не попрятали. Смотрели прямо, с наглым озорством в глазах.

– Шалом, братва, – весело пропел Денис.

– Зрасьте, – отозвалась самая смелая, рассмеялась и тут же спряталась за спиной у подруги.

Остаток пути к подъезду Денис пятился, наблюдая за девчатами, видимо, с улыбкой.

На лестничной площадке воняло мусором, не работали лифт и освещение. Судя по номеру квартиры, Маша жила на восьмом. Пришлось подниматься пешком.

Между седьмым и восьмым Кирилл остановился. В и без того смрадном воздухе резко пахнуло грибами. Он прикоснулся к руке Дениса и шикнул. Тот замер, прислушиваясь. Кирилл достал телефон. Подсветки дисплея хватило, чтобы осветить бетонные ступени и дверь в квартиру Маши.

К мусоропроводу вел узкий проход за лестницей. Кирилл осторожно ступил внутрь. Погасил свет, сделал еще три шага и уставился на черную квадратную пасть, выступающую из трубы. Запах грибов перебивал смрад помоев. Кирилл включил фонарик. Ничего. Однако его не покидало ощущение чьего-то незримого присутствия. Будто кто-то сидел в трубе или еще где-то и выжидал.

Он вернулся к двери. Пришлось повозиться, чтобы подобрать нужные ключи из связки в темноте.

– Что? – прошептал Денис.

– Показалось, – ответил Кирилл, открывая дверь.

Он отметил, что в квартире не стоит запах грибов. Зажег свет.

Если Маша и была когда-то чистоплотной, то нынешнее положение явно изменило ее не в лучшую сторону. По полу тянулись отпечатки босых ног. Открытая дверь в ванную позволила им увидеть несколько смятых, лежащий друг на друге полотенец. Заглянули в кухню. Стол и столешница были заставлены грязной посудой. Над заполненной кастрюлями раковиной кружили мошки.

– Тут нет ничего, – заключил Денис после беглого осмотра.

– На балконе давай глянем.

На журнальном столике стояли несколько кружек с недопитым чаем. По печенью в прозрачной вазочке разгуливали муравьи.

Денис перевел взгляд, переполненный отвращения, на напарника и пошел к балкону.

Кирилл вновь прислушался. Дверь в квартиру он оставил приоткрытой, и сейчас с лестничной площадки доносилось тяжелое сопение и осторожное шлепанье босых ног по бетону. Он выставил указательный палец вверх, призывая к тишине, и на носочках подошел к двери.

Снаружи донесся приглушенный рык. Кирилл рванул дверь на себя и выскочил из квартиры.

– Стой! – крикнул Кирилл.

Двумя пролетами ниже мелькнула фигура. Кирилл, перепрыгивая через ступеньки, побежал вниз. Беглец оторвался от него мгновенно. За спиной слышались шаги Дениса.

Внизу хлопнула дверь, послышались возмущенные голоса молодежи. Охотникам понадобилось еще полминуты, чтобы оказаться на улице. На них смотрели перепуганные лица. Кирилл заметил, что одна из девушек лежит на полу.

– Куда он побежал?

Кирилл не стал дожидаться ответа. Он заметил, как силуэт – он больше не сомневался, что это был человек, – скрылся за гаражами. Кирилл бросился за ним.

Напарник обогнал его уже возле гаражей. За низкими постройками лежало пустое поле, прижатое боком к жиденькой лесопосадке. Беглец несся к деревьям.

Денис двигался как профессиональный спортсмен. С каждой секундой расстояние между ним и Кириллом увеличивалось. У беглеца же шансов оставалось все меньше.

Кирилл, спрыгивая с дороги в поле, приземлился ногой в углубление. Острая боль резанула возле костяшки, и он кубарем покатился по сухой взрыхленной земле. Он попытался встать, но не смог наступить на ногу. Лоб мгновенно покрылся потом. Горячее дыхание обожгло горло.

Оба силуэта тут же растворились в темноте. Кирилл с горем пополам встал, соображая, как лучше поступить – идти дальше с поломанной ногой или возвращаться к подъезду.

Размышления его прервал крик Дениса, мгновенно захлебнувшийся.

– Твою мать! – выдавил Кирилл. – Твою мать!

Он тут же пожалел о том, что не взял с собой пистолет. Все могло бы быть куда проще.

– Денис! – крикнул он.

Крик высосал оставшуюся энергию. В горле запершило. Кирилл закашлялся. Он еще раз наступил на больную ногу. Больно, но терпимо. Главное, правильно наступать. А вот с этим возникли проблемы. Находись он на дороге, покрыл бы эти триста метров минут за пять в его положении. Тут же каждый шаг отдавался тупой болью, тянущейся от стопы к бедру.

Денис лежал в тридцати метрах от деревьев. Совершенно неподвижно. Кирилл едва не вскрикнул от радости, услышав его голос:

– Эта тварь что-то сделала со мной. Я не могу пошевелиться.

– Что-то сломала? – в голову пришло самое плохое.

– Нет, но прошила чем-то. Кажется, я обосрался. И я не про марафон, – он закашлял, и Кирилл не сразу понял, что это смех.

Он подошел к Денису и по запаху понял, что дело и правда не в метафорах. Из груди охотника торчали несколько длинных, размером с вязальную спицу, шипов. Кирилл осторожно вырвал один и некоторое время наблюдал за реакцией Дениса. Ничего не произошло, и еще два шипа упали рядом.

– Надеюсь, что это не яд. Стыдно подыхать в таком положении.

– Не яд, – как бы ему хотелось, чтобы голос звучал убедительней.

– Я думал, что человек.

Стены дома вдалеке осветились синим – проблесковые маячки. Кирилл достал телефон.

***

– Я бы лешего посмотрел, – сказал начальник.

– Лешего? – брови Кирилла поползли к макушке.

– Угу, – Вадим Андреевич что-то жевал. – Снимки живота этой барышни сделали? Пришли мне. ;

– Лучше вы мне ссылку на этого вашего лешего. Что за фрукт такой? Надо полагать, что со сказками мало общего имеет?

– Отнюдь, – возразил начальник. – Это как раз один из тех случаев, когда стоит заглянуть в учебник по мифологии.

Кирилл сдержал смешок.

– То есть, к шрамам он отношения не имеет?

– Косвенное, – начальник, наконец прожевал и освободил рот. – Отца его заразили или деда. Очень мерзкая тварь. Возьми ствол с собой, если это и правда леший.

– Что с девчонкой?

– Изолировать. Он придет к ней, когда наступит срок.

А срок, судя по всему, уже подошел. Кирилл только что разговаривал с Дашей. Маша страдала от жажды, но тошнота не позволяла сделать и глотка. Любая жидкость приводила к спазмам. Сжатый мочевой пузырь заставлял ее бегать по-маленькому каждые пять минут – хоть не слезай с унитаза.

Он сидел возле автобусной остановки у больницы. На горизонте уже обозначилась полоска света. Тишина спящего города давила на уши.

Дениса обещали отпустить утром. Он начал отходить от яда. Чувствовал себя нормально после капельницы с физраствором.

Ногу, как оказалось, Кирилл не сломал, но передвигаться нормально не мог. Стопа опухла, посинела. На нее надели шину, туго перемотали эластичным бинтом и отпустили. Боль стала тупой, нога налилась свинцом.

С полицией разобралась Даша. Двое стражей закона задали несколько вопросов для порядку, но сильно не донимали.

Кирилл с трудом удерживал глаза открытыми, когда к остановке подъехала машина Даши. Девушка вышла наружу, покопалась в салоне и достала два костыля.

– С боевым крещением, – она мило улыбнулась.

– Ага. К черту, – проворчал Кирилл. – Поехали за стволом.

– Что собираешь делать?

– Будем ловить гада.

– Ты-то куда собрался со своей ногой?

– С ногой ничего страшного. Пешком нам все равно его не догнать.

– Ты знаешь кто это?

На этот раз улыбнулся Кирилл. Улыбнулся и тут же сморщился от боли, когда, забывшись, перенес вес на больную ногу.

***

– Я все равно не понимаю, как это должно работать, – голос Даши вырвал Кирилла из короткого сна.

– Как говорил один мудрец, – Кирилл вспомнил лицо наставника. – Не забивай себе голову. Есть чудовище – в бой. Нет – ждем. Все.

– И все-таки мне бы хотелось понять.

Ловить гада сразу они, конечно, не поехали. Если монстр и вернется в квартиру Маши, то уже не сегодня. Заехали за пистолетом. Кириллу понадобилось добрых двадцать минут, чтобы подняться к себе, взять оружие и вернуться. От помощи отказался – стыдно за жилище.

Даша сидела в кресле с телефоном в руке и пыталась вникнуть в статью на форуме. Кириллу так и не удалось поспать, и голова стала чугунной. Яркий свет раздражал, голос Даши резал уши.

– Смотри… Он человек, но не совсем. Он заражен, но опять же – не совсем. Он как бы из шрама, но это тоже не правда.

Статьей на форуме оказались несколько сканов из какой-то книги без указания авторства и даже названия. Текст с серых страниц на снимках содержал дореволюционные символы. Книга, судя по всему, была художественным вымыслом. В ней описывалось некое существо, живущее в лесах и «портящее местных девок». За три седмицы девица вынашивает плод, а потом уходит в лес с ребенком. Герой книги собирается на поиски чудовища с местными мужиками и успевает мельком разглядеть его. Очень быстрый, похож на человека издали. Вблизи же отличается желтушным цветом кожи, кривыми ногами и отметиной на груди, похожей на плод лотоса – кошмар трипофоба. Оружия его герой рассмотреть не успел, но впоследствии долго изучал дивный яд на кончиках игл, который полностью лишает жертву способности двигаться.

Помимо сканов скудно описывалась гипотеза возникновения такого вида. Один из польских охотников предположил, что леший – продукт нескольких поколений. То есть зараженный каким-то грибком мужчина передает болезнь ребенку, а тот своему. Через три-четыре поколения на свет появляется тот самый мутант: леший.

Следовало уточнить, что ни польский охотник, ни какой-то другой, ни разу не встречались с лешими в действительности. Самые дотошные конспирологи объясняли сей факт тем, что леший может легко затеряться в толпе и, следовательно, стать одним из людей. А «брачный сезон» у них, как и у остальных тварей из шрамов, – довольно редкое явление.

– И ничего о жертвах, – возмутилась Даша. – Ни строчки ведь!

– Вот поймаем гада, напишешь статью, – пробормотал Кирилл, отключаясь.

Уснуть не дал телефон, разразившийся целой очередью сообщений. Кирилл достал мобильник из кармана. От Вадима Андреевича. Открыл. Бывший бывший начальник прислал несколько ссылок. В последнем он отправил текст:

«Постарайтесь взять его живым. Пиши, если нужна помощь».

Кирилл удалил последнее сообщение и позвал Дашу:

– Глянь.

Девушка подошла к нему. В лицо пахнуло шампунем и косметикой. Села рядом, взяла телефон.

Несколько минут Кирилл слушал сосредоточенное молчание.

– Он забирает только ребенка.

– Угу, – подтвердил Кирилл.

Всего было четыре ссылки. За последние полвека в городе и в окрестностях убили четырех беременных девушек. В каждом случае убийца вырезал ребенка из живота и пропадал.

– Ты нашла человека, который сделает операцию?

– Да. Ему только сказать нужно.

– Думаю, что стоит заняться этим прямо сейчас. Он ведь не просто так их убивает. Значит, другого выхода просто нет. Учитывая то, что ему удается прятаться столько лет, то вряд ли можно назвать его глупым.

– Ошибка, – возразила Даша. – Ты делаешь выводы из имеющейся информации и не учитываешь остального. У нас нет данных о тех, кто выжил. Если были такие, конечно.

– Согласен, – Кирилл кивнул.

– Может, это и не один и тот же.

– Тогда тем более он умен.

– Может, мы сможем с ним договориться?

– О чем? Отдашь ему ребенка?

Даша на мгновение замялась.

– Почему нет?

– Потому что тебя свои же съедят.

– Не понимаю твоей логики, – Даша нахмурилась. – Что изменится с того, что мы просто заключим сделку?

– Есть два соображения, – Кирилл окончательно взбодрился и сел. – Во-первых, посмотри еще раз на тех, кого он лишил жизни. Посмотри на Машу. Чего он ждал возле ее квартиры? Соскучился? Что-то я букета у него в руках не заметил. Что ты предлагаешь? В тюрьму его посадить?

– А во-вторых?

– Во-вторых, все договоры с шаражками вроде нашей яйца выеденного не стоят. Посадят на цепь. Будут резать. Как и ребенка его.

– Лучше убьем их? И папашу, и ребенка?

– Нет, пусть живут долго и счастливо. Так ведь лучше? Образцовая семья. Маша, леший и ребенок. Машу только не забудь спросить, хочет ли она. Если живая останется.

– Я… – Даша встала. Театрально так, с гонором. – Я позвоню насчет операции.

Кирилл кивнул.

***

Ему удалось поспать прямо на диване в бюро. Разбудил толчок в плечо. Кирилл открыл глаза и увидел довольное лицо Дениса. Взглянул мельком на часы: половина десятого. Из окна все еще лился солнечный свет, но уже не так интенсивно. Даша куда-то запропастилась. За спиной Дениса стояли Павел и Костя.

– Ну что, ковбой, с нами или отдыхать будешь? Ты как? Как нога?

Кирилл сел, рассчитывая на тупую боль в ноге, но ее не последовало. Травма давала о себе знать, но уже не так сильно. Он встал, сделал несколько шагов и отметил про себя, что бежать не получится.

– Уже лучше.

– Вообще-то я против, – пряча взгляд в пол, заявил Павел. – Ничего против тебя лично не имею, но какой с тебя боец?

– Я мешаться не буду, – Кирилл сунул руку в жерло рюкзака и вытащил пистолет. – Буду прикрывать, если что.

– Если там совсем плохо будет, на меня не рассчитывай. Я тебе не Форест Гамп. На себе не потащу.

– Разберемся, – Денис хитро подмигнул Кириллу.

***

Из леса был виден дом, в котором жила Маша. Они заехали по грунтовке и остановились где-то неподалеку от того места, где накануне исчез леший. Жидкая лесопосадка с одной стороны дороги компенсировалась довольно густым лесом с другой.

Кирилл с беспокойством огляделся, когда Денис остановил машину. Если было место хуже для поимки лесного чудища, то представить его у Кирилла не получилось. Между стволами деревьев было не пройти от валежника, пожухлой листвы и метровых кустов. Сзади, шурша колесами, подъехал внедорожник Кости.

Дальний свет выхватил значительный кусок дороги и леса по бокам.

– Почему здесь? – спросил Кирилл.

– Думаешь, он еще вернется в дом этой клуши? – Денис заглушил двигатель. – Игрушку свою оставь тут.

– Что происходит? – Кирилл нахмурился.

– Ничего. Делаем свою работу.

– А ствол зачем оставлять?

– Во избежание эксцессов. Не ссы, братан. Вернешься живым, – Денис неприятно ухмыльнулся. – Ты ведь хотел знать, чем мы тут занимаемся.

– Я думал, что обиды остались в истории.

– Остались. Никаких обид. И ствол твой я не из вредности сказал оставить. Возьмем гада живым.

Кирилл задумался. Чей приказ? Даши? Скорее всего.

– С чего ты взял, что он появится тут?

– У меня для него сюрприз.

Грудь заполнило гадкое предчувствие.

В зеркало заднего вида ударило несколько лучей. Кирилл повернулся. К ним приближались еще два внедорожника.

– Ваши ребята?

– Наши. Я ведь говорю, что все обойдется. Глянем, насколько он крут сегодня. Вчера он меня врасплох застал. Рахмет, кстати, что не растрепал Дашке о нюансах.

Обе машины остановились. На крышах обеих загорелись лампы, и вокруг стало светло, как днем, а то и светлее. Наружу вышли четверо молодчиков в черном с автоматами наперевес. Головы прикрывали каски. Кирилл отметил, что на них бронежилеты, и тут же пожалел о том, что надел лишь легкую рубашку.

Денис вышел наружу, и Кирилл последовал его примеру.

– Даров. Как настроение? – Денис пожал руку самому ближнему. С остальными ограничился кивком. – Готовы?

Один из бойцов обошел внедорожник и открыл заднюю дверь. Достал оттуда какой-то контейнер или клетку для транспортировки животных. Денис перехватил взгляд Кирилла и ухмыльнулся:

– Что в коробке?

Он отвернулся, сунул два пальца в рот и свистнул. Свист разнесло в стороны.

– Эй! – выкрикнул он. – Надеюсь, что ты меня слышишь. Мы, кажется, не закончили вчера наш разговор. Выходи. Я знаю, ты понимаешь меня. Знаешь, я даже с какой-то стороны могу тебя понять. Обещаю, мы не причиним тебе зла. Мы ведь можем жить в мире. Ты в отличие от своих собратьев хоть немного соображаешь. Давай договоримся. Ты сдаешься и едешь с нами. В свою очередь, мы не трогаем тебя, задаем несколько вопросов, берем самые необходимые анализы. Все. С девками, правда, будет не так сладко, но мы что-нибудь придумаем. Не в наших интересах убивать тебя.

Он замолчал. Повисла гнетущая тишина. Казалось, что даже насекомые умолкли, прислушиваясь к происходящему.

– Давай, – обратился Денис к бойцу с контейнером. Повернувшись к деревьям, продолжил: – Видит бог, дружище, мы не хотели этого, но тебе лучше показаться. Мы сделали для тебя твою работу. Просто выйди. Никто тебя не тронет.

– Он спит, – сказал боец, заглядывая в контейнер.

– И что? Ущипни его. Ты что, в первый раз замужем?

Боец сунул руку под крышку, и через секунду из контейнера донесся сначала жалобный писк, а затем крик младенца.

– Какого хрена вы делаете? – Кирилл сжал зубы.

– Только не ной, а, – отмахнулся Денис.

Боец в черном несколько раз встряхнул коробку. Крик на мгновение захлебнулся, но затем продолжился с новой силой.

– Слышишь? – крикнул Денис. – Вот он. Поздравляю! У тебя мальчик. Послушай, никто из нас не хочет делать мальцу больно, но, чтобы ты понимал, у нас есть уже такой как ты. Если бы мы хотели разрезать тебя на части, то не привезли бы его сюда. Ты бы нам и не нужен был! Выходи!

Внезапно сбоку что-то мелькнуло. Кусты раздвинулись, и из темноты выпрыгнул голый человек. Он со скоростью пули бросился на бойца с контейнером, оттолкнул его в сторону и тут же снова исчез в темноте. Коробка упала на землю, и крик малыша стал еще громче. Боец же схватился за горло. Между пальцами сочилась кровь. Он посмотрел на ладонь и рухнул рядом с контейнером.

Павел взвизгнул и прижался к машине. Остальные бойцы направили стволы в ту сторону, где исчез леший. Нужно отдать им должное: никто из них не произвел ни звука. Раздался хлопок, и из нижнего ствола оружия одного из бойцов вылетел цилиндр. Через секунду он задымил, превращаясь в кудрявое облако.

Кирилл подошел к машине, но голос Дениса остановил его:

– А-а! Даже не думай.

В руках у него был пистолет. Денис направил ствол в живот Кирилла.

– Отойди от машины.

В кустах вновь что-то пошевелилось. Раздался шлепок, а затем короткий, едва различимый свист. Из груди одного из бойцов торчали несколько спиц. Он смахнул их на землю и вновь нацелился. Нажал курок, и Кирилл понял, что оружие, которое он принял за автомат, стреляет транквилизаторными шприцами.

Чудовище жалобно вскрикнуло. Двое оставшихся бойцов тут же выстрелили из своих ружей. Раздался хруст веток, и из кустов показалась длинными когтистыми пальцами вверх ладонь. Все трое бойцов бросились к жертве. Один из них потянул лешего на себя, а вытащив грузное бездыханное тело, перевернул на живот и затянул на запястьях широкую стяжку для кабелей.

– Есть, – крикнул один.

Второй без промедления бросился к раненому товарищу.

Кирилл подошел ближе.

Это был худощавый парень с болезненно-желтым цветом кожи, чрезмерно волосатыми ногами. Лешего перевернули на спину. Писатель не ошибся: на груди, в районе солнечного сплетения был какой-то нарост, действительно походивший на плод лотоса.

У Кирилла по спине побежали мурашки от отвращения. Около десятка круглых дыр в груди оказались водянистыми глазами. Они моргали по очереди, глядели в разные стороны и – Кирилл мог бы поклясться – понимали отчаянность своего положения. Похоже, что снотворное не подействовало на них.

– Твою мать! – прохрипел раненый боец, которому уже помогали встать. Он то и дело отрывал ладонь от пореза на шее, долго всматривался, снова зажимал. Вокруг него уже кружился товарищ с бинтом наготове.

Леший дернулся. Глаза открылись, и изо рта вырвался жалобный вой. Словно почуяв отца, в контейнере снова закричал малыш. Свободный боец с отвращением закрыл крышку, чем еще больше напугал ребенка. Затем бесцеремонно заехал носком ботинка в живот лешему. Чудовище оскалилось. Оно стиснуло зубы и рычало. Казалось, что леший пытается запомнить лица своих мучителей. Взгляд, от которого по спине Кирилла пробежал холодок, плавал от лица к лицу. Леший тоскливо завопил.

– Заклей ему рот, – обратился Денис к бойцу. – И ноги свяжите крепче. Он бегает, как чемпион олимпийский.

Костя и Павел стояли возле внедорожника, прижимаясь к машине задницами. В глазах их легко читался животный ужас. Кирилл мог и ошибаться, но ему казалось, что они и сами впервые попали в такой переплет.

Один Денис чувствовал себя в своей тарелке. Довольный собой, он улыбался и трепался о чем-то с командиром взвода. Кирилл подошел к нему ближе.

– Что с матерью? Она жива?

– Что ж мы тебе, коновалы какие? Операция шла еще, когда я звонил. Не знаю. Надеюсь, что жива. Ребенка, по крайней мере, вытащили из живой еще.

– И для чего этот цирк? Не мог предупредить заранее?

– Не поехал бы?

Кирилл не стал отвечать. Денис и сам знал ответ. Он подошел к машине и рухнул на пассажирское сидение. Глаза слипались от усталости. В боковых зеркалах маячили охотники: трое возились с лешим, двое подготавливали клетку для неудавшегося папаши.

Кириллу стало тошно от пережитого. Мальчишка в контейнере вновь разревелся, но на него никто не обращал внимания.

Он вышел, похромал к коробке. Приоткрыв крышку, он увидел мальчика. Обычный малыш. Две ножки, две ручки. Хвоста нет. Однако грудь его покрывали полоски. До Кирилла не сразу дошло, что это веки. Что они увидят, когда откроются? Иглу? Скальпель? Капельницу с физраствором?

Малыш замер, поняв, что привлек чье-то внимание. Он улыбнулся. Вполне осознанно, словно ему уже несколько месяцев, а не несколько часов.

Кирилл стиснул зубы и поставил коробку на землю. Поковылял обратно к машине.

***

– Ну как тебе? – Вадим Андреевич откинулся на спинку сидения. – В коллектив влился?

– У них тут свой спецназ. Какого хрена мы тогда рискуем жизнями?

– А то ты не рисковал под прикрытием, – Вадим Андреевич ухмыльнулся.

– Зачем я тут? – спросил Кирилл. – Что нужно от ребят-то? Нормальные ведь. К чему эта конспирация?

– Я ведь говорил уже. Нужно узнать, чем они на самом деле занимаются.

– И это уже обсудили.

– Просто работай. Хорошо? Ты тут и без моей координации отлично справляешься. Только помалкивай, пожалуйста. Любишь ты время от времени языком трепать. Слушай и наблюдай. И главное, – Вадим Андреевич опустил окно, неспешно достал сигарету и закурил, – главное, попробуй понять, как твои ребята связаны вон с тем человеком.

Кирилл посмотрел на плакат, приклеенный к бетонной стене жилого блока. На нем был изображен Никита. Тот самый парень, который привез доктора, показавшийся ему знакомым. На заднем плане развевался на ветру флаг. Никита улыбался. Сбоку краснела надпись: «За вами будущее!». Политик.

– Ого, – не удержался Кирилл. – То-то я смотрю, лицо у него знакомое.

– Угу. Смотришь в книгу, видишь…

– Зачем он вам?

– Давай, пока не будем об этом. Меньше знаешь, крепче спишь. Меньше разболтаешь на допросе. Просто присматривайся. И помни, что никому из этих ребят нельзя доверять. У тебя прекрасно получается играть дурачка. Вот и играй. Ну а пока я смываюсь. Не забудь рассказать, что встречался со мной. Не думаю, конечно, но нельзя исключать слежки.

– Расскажу, – Кирилл вышел из машины начальника и, прихрамывая, тяжело поплелся к своей.

Глава 4

Она и до этого звонила ему, отправляла текстовые сообщения, записывала голосовые. Он никогда их не слушал, не читал, не отвечал на звонки. К черту! Прошлое должно оставаться в прошлом. Отправил в черный список, удалил переписку и все фотографии. Пытался забыть.

Когда Кирилл увидел ее искаженное линзой дверного глазка лицо, дыхание оборвалось. Он замер, стараясь не шевелиться.

– У тебя полоса под дверью, – донесся приглушенный голос из-за двери. – Я вижу, что ты стоишь там. Тень твоих ног.

Кирилл давно собирался избавиться от этой проблемы, да руки все никак не доходили.

Он обреченно вздохнул и, оставив цепочку в замке, приоткрыл дверь. В нос мгновенно ударил до дрожи знакомый запах шампуня и духов. Розы. Когда-то он подарил такие Светке, а Яна приобрела себе той же марки, когда со Светкой все осталось в прошлом.

– Привет, – Яна держала перед собой сумочку. Она улыбнулась.

– Зачем ты приехала? – Кирилл попытался сделать лицо как можно более неприветливым. Нахмурился, оглядел гостью с ног до головы, будто бы оценивая, будто бы свысока, будто бы с презрением.

– Ты заблокировал мой номер. А на звонки с другого телефона не отвечаешь.

– По-моему, этого достаточно, чтобы прийти хоть к каким-нибудь выводам.

– Можно я войду?

– Зачем?

– Мне нужна твоя помощь.

– Нет.

– Нет? – она растерялась. – Послушай, я бы не приехала просто так. Просто…

– Нет, – повторил Кирилл. – Мне жаль, но ты зря потратила время.

– Ты даже не хочешь послушать, что я скажу?

– Нет. Не знаю, как ты меня нашла, но больше не появляйся тут.

– Я просто…

– Нет, – перебил Кирилл последнюю тихую попытку. – Если у тебя действительно те проблемы, с которыми я в состоянии справиться, то спроси того, кто дал тебе этот адрес.

Он хотел закрыть дверь, но не успел.

– Пожалуйста, – на глаза ее навернулись слезы.

Кирилл закатил глаза.

– Только не дави на жалость, а, – пробурчал он, но цепочку из замка вынул. – Не пугайся. Я в командировке.

Яна вошла в квартиру. Взгляд пополз по шершавым стенам и высокому потолку, по щелям между половицами.

– Тут есть привидения? – Кириллу показалось, что она шутит, но по испуганному взгляду, понял, что нет.

– Тут есть только жадность начальства, – проворчал он.

Яна нисколько не изменилась за год, что они не виделись. Разве что стала еще женственней. Раньше она не вылезала из джинсов, ярких кофт, топов и кроссовок. Для сегодняшней встречи с ним она надела платье и туфельки с низким каблуком.

– Не разувайся, – сказал он, не заметив, впрочем, потуг снять обувь.

– Ты в трусах, – заметила Яна.

Кирилл посмотрел на часы – половина восьмого, – затем на нее:

– И? Ты тут что-то не видела еще?

Лицо Яны налилось краской. Она спрятала взгляд, рассматривая жирную пыль на окнах. Кирилл схватил джинсы со спинки стула и присел на кровать.

Мебели в квартире не прибавилось. Разве что на кухне появилось пара лишних стульев и кофеварка. Кирилл появлялся тут лишь на ночь, поэтому сильно не заморачивался ни с уборкой, ни с интерьером в надежде на скорый выезд.

– Ты хромаешь. Что-то случилось?

– Производственная травма. Проходи на кухню. Я сейчас.

Яна с интересом разглядывала пушистые шматы паутины в углах, и, казалось, голос Кирилла напугал ее. Она прошла на кухню и присела на краешек стула, стараясь не прикасаться к спинке. Поставила сумку на колени. Тонкие брови поползли вверх, когда она увидела зубную щетку возле крана на кухне.

– Кофе? – Кирилл выдавил горошину зубной пасты прямо в рот, всполоснул щетку.

Яна не ответила. Кирилл приготовил чашки.

– Что надо? – он рухнул на стул и уставился на гостью.

– Может, мы нормально поговорим? – тихо спросила, опасаясь, видимо, что Кирилл выгонит ее. – Не в таком тоне.

– Не понимаю, что тебе не нравится. Нет никакого тона особенного. Я со всеми так разговариваю. Ты все неправильно поняла. Особенный тон был с тобой раньше. Ты ведь не поворковать о прошлом пришла?

– Как скажешь, – выдавила она. – Я хотела попросить тебя об одолжении. Ты ведь занимаешься всякой чертовщиной. Пожалуйста, только не злись.

– С чего бы мне это злиться? – напрягся Кирилл.

– Света пропала.

Над столом повисла тишина. Кирилл поднялся и стал разливать кофе по чашкам.

– Как и раньше? Черный, сладкий?

– Да, пожалуйста.

– Что за чертовщина?

– Это очень странная история. Ты ведь знаешь ее. Она же верит всему.

Кирилл кивнул. Он хорошо знал Светку. Несколько лет назад встречался с ней. Отношения их продлились что-то около двух месяцев, но даже за такой срок Кирилл успел испытать весь спектр чувств женатого человека. Будто купил пробную версию настоящих отношений. Самый бесполезный житель планеты, пусть и довольно милый. Она никогда ничем кроме социальных сетей не интересовалась. Не обладала хоть каким-нибудь чувством юмора. Ничего кроме постов в Инстаграме не читала.

– Ну, – он нарочито широко зевнул.

– Я не знаю, как это объяснить, – Яна отпила кофе и сморщилась.

– Кофе гадкий, я знаю.

– Она связалась с какими-то людьми. Нет. Нужно сначала. У нас в городе объявился какой-то шарлатан. Вроде как он лечит людей.

– Целитель?

– Да. И не только. Светке взбрело в голову, что на ней порча. Ей ведь не везет с мужчинами, сам знаешь. На каком-то форуме она узнала об этом колдуне. Целителе, да. Оказывается, они постоянно проводят семинары. Не знаю, только у нас в городе или вообще везде. Так вот… Светка к нему пошла. Пришла на следующий день ко мне. Воодушевленная, будто на таблетках. Хвалила, меня звала. И ты знаешь, сначала я даже радовалась. Она действительно изменилась. Вроде как себя нашла. Расцвела, стала радоваться любой мелочи. Но продлилось это недолго. Я позвонила ей, напросилась в гости. Она телевизор продала, компьютер. Уволилась с работы. Нет, с поведением все нормально у нее было. Веселая, разговорчивая. В последний раз, когда я ее видела, она звала меня на семинар.

– Стоп, – Кирилл закрыл глаза и стал массировать виски. – Ты ведь понимаешь, что это не имеет никакого отношения к моей работе?

– Дослушай, пожалуйста, до конца, Кирилл, – она сморщилась после очередного глотка и отодвинула чашку. – Он и правда мерзкий, извини. У тебя есть вода?

Пока Кирилл наливал, она не произнесла ни слова. Сделав большой глоток, продолжила:

– Я пыталась ей дозвониться, но она не отвечала на звонки. Пришлось ехать к ней. Дверь мне открыли незнакомые люди. Они купили квартиру. Где Светка, не знают.

Кирилла все больше раздражал этот разговор. Точнее раздражала собственная реакция на голос Яны. В голове крутились возможные варианты продолжения событий, будто бы он и вправду мог помочь в борьбе с сектантами.

– Я обратилась в полицию, но дела, насколько мне известно, так и не завели.

– Если она сама продала квартиру, то ни о каком деле не может быть речи.

– Это понятно. Но ведь она пропала.

– И что? Чем я могу тебе помочь?

– Я была на одном семинаре, и там, – она прочистила горло, – кое-что произошло.

– Не томи, – раздраженно сказал Кирилл.

– Он оживил дохлую кошку.

– Кошку?

– Да. Она и правда была дохлая. Окоченевшая – он ее тряс, а она будто чучело набитое, – облезшая. Что? Почему ты так смотришь на меня?

Кирилл тяжело вздохнул.

– Даже не знаю, с чего начать. Может быть, с того, что она – взрослый человек. Пусть не самый умный, но все-таки. И то, что она попала к сектантам, тебе понятно. Второе: эти шарлатаны, как бы ты к ним, ни относилась, знают свое дело. Хорошо проработанный спектакль, рассчитанный на людей вроде тебя. Ловкость рук, не более того. Кошка другая была. Ты что, ребенком не была никогда? Не смотрела выступления Дэвида Копперфильда?

– Если бы ты был там, ты бы так не думал.

– Может быть, – кивнул Кирилл. – Не сомневаюсь, что такие фокусы производят впечатления. Да только не бывает оживших кошек. Ты пересмотрела сериалов об охотниках на нечисть. Ни фокусы, ни захоронение на индейском кладбище не заставят мертвую кошку встать.

– Да плевать мне на кошку! – взорвалась Яна. – Я просто прошу помочь мне! Не будь таким мудаком! Она пропала, понимаешь? Пропала после того, как связалась с этими людьми.

– Если к тридцати не нажил ума, то пиши пропало.

Она вскочила, опрокинув обе чашки. Кирилла ошпарило кипятком.

– Какой же ты все-таки… – она не договорила, развернулась и пошагала к двери.

– Дверью только не хлопай. Соседи все слышат.

Зря предупредил – от грохота двери, судя по всему, проснулись в соседних домах. Кирилл дал ей минуту, но она позвонила секунд через тридцать. Он открыл дверь и запустил ее в квартиру. Яна прошла стремительно, остановилась посреди комнаты.

– Помоги мне, пожалуйста.

– Обхохочешься, – проворчал Кирилл. – Бывшая просит найти еще одну бывшую.

– Не называй меня так. Я тебе не бывшая и даже не будущая. То, что было между нами, – ошибка. Минутная слабость.

Кирилл не ответил. Правда больно уколола, но привела в себя.

– Езжай домой, – уже спокойно произнес он. – Я посмотрю, что можно сделать. Пришлешь мне все ссылки на этого колдуна.

– Правда посмотришь? – она повернулась. Глаза ее покраснели и блестели от слез. Кирилл принял слезы на свой счет и снова размяк.

– Сказал ведь, что посмотрю. По-хорошему тебе следовало обратиться к Вадиму Андреевичу. Он бы ментов поднял с ног на голову.

– Мне кажется, что случилось что-то непоправимое.

– Езжай, – повторил Кирилл.

***

Колдуна звали Пичужкин Алексей, и на Воланда он нисколько не походил. Молодой человек обладал внешностью, если уж сравнивать с классикой, – Шарикова. Эдакий лохматый бездельник, которого отмыли, одели, подушили и отправили на сцену.

Дизайн сайта делал, судя по всему, тот же человек, который монтирует свадебные видео. От белого шрифта на ядовитом зеленом фоне, украшенного в углах меняющими цвета букетами, у Кирилла едва не случился эпилептический припадок. Ничего интересного на сайте он не нашел. Типичный герой известного шоу: колдун, избавляет от неприятностей, притягивает деньги, снимает порчу, раскрывает чакры, быстро, недорого, качественно.

Кирилл запустил короткое видео и прослушал обращение Пичужкина. Колдун таинственным голосом поведал о тайных силах, которыми он научился управлять. Перед объективом камеры он заикался, говорил натянуто и не очень убедительно. Интересно, что творится у его клиентов в головах, если они повелись на это?

Он хотел позвонить Яне. Нужно дать ей понять, что все это колдовство – пустышка, мыльный пузырь. Однако он передумал. Набрал Вадима Андреевича.

– Она просила о помощи? – без предисловий спросил Кирилл.

Начальник молчал какое-то время, видимо, пытаясь сообразить, о чем речь.

– И тебе привет. Нет. Хотела именно с тобой поговорить. Что там?

– Шороху нужно навести в полиции. Ее подруга пропала. Полиция, вроде как, бездействует. Она сама считает, что там не обошлось без колдовства, – Кирилл выделил слово «колдовство» особой интонацией. – Чушь, конечно, но я проверю. Зашел на страничку его. Там мрак. Дизайнеры – рукожопые, – стандартные претензии. Но она говорит, что этот тип собирает полные залы. Порылся на форумах. Там охрана. Никого с телефонами не пускают. За съемку выгоняют сразу.

– Мне что, придется теперь каждый раз поднимать людей, когда кто-то из твоих мадам поднимает истерику? Думаешь, что это все так просто? Да и потом, ты еще не закончил свои дела.

– Чем скорее я разберусь с этой проблемой, тем быстрей продолжу тут, – Кирилл мысленно усмехнулся, представив беспомощный скрип зубов начальника. – И это не моя мадам.

– Подключи кого-нибудь там. Пусть помогут.

– Угу. Я суть проблемы и все ссылки на мыло пришлю. Ждите.

Наскоро распрощавшись с начальником, Кирилл вновь сел за компьютер.

***

Он остановил машину у знакомого до боли дома. На дорогу ушло около двух часов, и Кирилл выглядел не лучшим образом. Уже в пути стало ясно, что полетел кондиционер. Рубашка прилипла к спине, потемнела подмышками, воротником натерло шею. День обрушился на голову адским пеклом, и к вечеру не стало лучше.

Он осушил наполовину бутылку теплой воды без газов, но так и не смог утолить жажду. Хотел подняться сам, но вдруг передумал. Достал телефон, сел обратно в машину и набрал Яну. Снял галстук и свернул и затолкал в карман, досадуя на себя за то, что не сделал этого раньше. Стало стыдно за одну только попытку произвести впечатление. Еще цветы бы купил, ага.

– Да, – голос тихий, будто бы только проснулась.

– Привет. Готова к приключениям?

– Что? К каким приключениям? Ты что, здесь? – она и вовсе перешла на шепот, и Кирилл окончательно почувствовал себя идиотом.

– Ага. Снизу, на парковке.

– Я… Я… Мне нужно немного времени. Ты куда-то собрался?

– Поедем к колдуну нашему.

– Минутку.

В телефоне щелкнуло. Кирилл посмотрел на дисплей: отключила звук. Он поставил на громкую и откинулся на спинку.

– Господи, какой идиот, – он издал короткий смешок. – Дон Кихот, твою мать.

Он успел бы сбегать в магазин и купить лимонад, пока она готовилась; мог бы, пожалуй, прогуляться по городу или даже сходить в кино. Однако он ждал, с каждой минутой все больше порываясь бросить все к чертовой матери, отключить телефон и никогда больше не появляться в проклятом городишке.

Она вышла взлохмаченная, будто током ударило, в джинсах, черной кофточке и кроссовках. Она приближалась к машине, оглядываясь – смотрела на окно своей квартиры. Кирилл заметил темный силуэт между занавесками на седьмом этаже.

– А ты предупредить не мог? – спросила она, не поздоровавшись.

– Мог, – пожал Кирилл плечами. – Проблемы?

– Поехали, – она пристегнулась и сдула локон с лица.

Машина плавно тронулась.

– Что-то обнаружил? – она, наконец, улыбнулась.

– Пока ничего. Хочется взглянуть на твоего Гудини.

– Извини. Ты и правда, как снег на голову. То тебя не найдешь нигде, то вот он, стоит под окнами.

– Не знал, что у тебя… отношения. Предупредил бы.

– Отношения, – бесцветно повторила она, уставившись в одну точку.

– Трудностей не возникнет? Он знает, куда ты поехала?

– Я сказала, что по работе.

Ехали недолго. В основном молчали. Дежурные фразочки не растопили лед, а скорее даже укрепили его. Слово «отношения» вклинилось между ними, словно и не открещивался Кирилл от этих самых отношений еще два дня назад.

Здание было под стать событию. До революции тут наверняка собирался весь цвет нации, а после – главнейшие деятели партии. Светлое, широкое, с бутафорскими античными колоннами, подпирающими покатую крышу. Вид портили ржавые решетки на окнах, разбитые кое-где стекла и неприличное выражение, написанное черной краской в углу, относящееся к какой-то Любке.

Он присвистнул, увидев забитую под завязку парковку. Перед входом в зал стояла, пусть небольшая, но очередь. В основном люди среднего возраста, разношерстно одетые: от потрепанных жизнью неопрятных бородачей, до дядек в строгих костюмах со спутницами. Не обошлось и без вездесущих сгорбленных бабушек в косынках. В дверях стояли двое охранников. Лысые молодые люди в брюках, рубашках и жилетках останавливали каждого прихожанина, перебрасывались несколькими словами и решали, запускать или нет. Тем, кому повезло, они вручали буклеты, мило улыбались и открывали двери.

Кирилл не отрываясь следил за процессом минут десять. Из двадцати посетителей не пропустили три пары и бомжеватого вида мужика. Впрочем несколько пар пропустили без особых вопросов.

– Иди, – он кивнул на здание. – Вдвоем могут и не пропустить.

– Не слишком ли прямо? – брови Яны поползли кверху. – Прямо на входе отбор? Вот так? Прямо в лоб? Мы ищем одиноких с квартирами в центре города?

– Не знаю. Что вижу, то и говорю. Иди и попробуй попасть внутрь.

Кирилл закурил, следя за Яной. Сигаретный дым сушил глотку. Еще больше захотелось пить. Он выбросил окурок в окно, глянул на телефон, спрятал в бардачок. Подождал, пока подойдет очередь Яны, и вышел наружу.

Сумерки не принесли долгожданной прохлады. Воздух стал липким как сахарная вата.

На стене у входа висел плакат, с которого смотрело знакомое лицо. Во взгляде Пичужкина чувствовалась уверенность, которой и не пахло в видеоролике с сайта. На кого рассчитана сочащаяся пластмассовой воодушевленностью, идиотская настолько, насколько что-то вообще может быть идиотским, фраза, напечатанная кроваво-красным шрифтом под подбородком кудесника, Кирилл не понимал: «И даже если ты один против всего мира, знай: ты не один!». Естественный отбор в действии, без прикрас.

Яна получила свой буклет. Она оглянулась напоследок, заметила Кирилла, но вовремя сообразила и не выдала себя.

Подойдя к охраннику, Кирилл натянуто улыбнулся. Из-за приоткрытой двери послышался шквал оваций. Шоу начиналось. Сразу за дверью, в узком коридорчике за письменным столом сидела над кипой бумаг девушка со светлыми дредами. Судя по всему, повторную проверку проходили все, потому что Кирилл не заметил, чтобы кто-то покинул здание. По крайней мере, не через эти двери. Раскатился усиленный микрофоном бас, который, впрочем, мгновенно заглох – закрыли дверь. Кирилл почувствовал себя едва достигшим совершеннолетия, стоящим у входа в клуб.

– Нет, – видимо, считая вопрос исчерпанным, охранник посмотрел на скрюченную старушку за спиной Кирилла.

– Что? – Кирилл опешил.

– Зал уже переполнен. Приходите завтра.

– Да к черту завтра! Я ехал сюда три часа.

– Нет, – от сахарной извиняющейся улыбки стало тошно.

– Может, объяснишь, в чем дело? Лицо не нравится? Плохо одет?

– Слушай, братан, давай без спектаклей, а? Ну сил нет уже. Каждый раз ведь одно и то же.

– Да ты объясни толком, что не так! – вспылил Кирилл. – Мне знакомая посоветовала. Мне домой пилить три часа!

– Ничем не могу помочь.

– Слушай, ну, что мне и правда домой ехать? – Кирилл состроил заискивающую мину. – Давай договоримся.

– Лучше вали отсюда по-хорошему, – сахарная улыбка никуда не исчезла, но в голосе прозвучала сталь.

Кирилл оглядел обоих охранников, прикидывая, сколько бы ему понадобилось времени, чтобы обоих уложить. А толку? И что дальше?

– То есть не запустишь?

Охранник пожал плечами.

– А завтра?

– Да, приходи. Посмотрим.

Кирилл окончательно растерялся. Официальную версию, ту, что с переполненным залом и «нет мест», он отмел: пока они стояли, второй охранник запустил еще двоих. Может, просто выбирали из оставшихся? Нельзя исключать. Он огляделся. Народу и вправду стало не густо.

– Твою мать, – он развернулся и пошел к машине.

– Приятного вечера, – догнал его голос «сахарка».

– Ага, – пробубнил Кирилл. – И тебе.

Он не отказал себе в удовольствии: проехал рядом с входом, показал средний палец охранникам, на что оба лишь добродушно захохотали.

Кирилл остановил машину в одном из дворов в квартале от здания, где проходило выступление. Нервно забарабанил подушечками пальцев по рулевому колесу. Поймал себя на том, что подпевает модной певичке, чей голос заполнял салон и радиоэфир. Хотел набрать Вадима Андреевича, но, вспомнив недовольный тон начальника в последнем разговоре, передумал.

Вышел в обволакивающую паутиной духоту. Нужно купить воды. Он двинулся к «концертному залу» – где-то сбоку мелькала витрина – и зашел в прокуренную забегаловку, расположенную прямо напротив. Глоток воды привел его в чувство.

Взгляд привлек люк, прижимающийся решетчатым боком к зданию, где выступал Гарри Поттер. Кирилл сделал еще глоток и пошагал через улицу. Вокруг все еще сновали пешеходы, ездили машины. Он глянул вниз и увидел двустворчатое окно, защищенное решеткой. Посмотрел на телефон: до конца представления оставалось часа полтора.

Он обогнул здание по периметру. Вход в подвал защищала дверь из железных прутьев. Ко второй, сплошной железной, вели проплесневевшие бетонные ступени. Кирилл поплелся к машине.

Отмычки лежали в бардачке. Кирилл вдруг подумал, что ни разу, если не считать бесконечных тренировок с Егором, ими не пользовался.

Вернувшись, он обнаружил толпу стоящую возле входа в пивнуху. Пятеро пьяных ребят сканировали его красными от выпитого глазами. Кирилл прошел поворот.

– Это знак, – пробормотал он.

Он остановился у автобусной остановки и закурил. Наблюдал со скучающим видом за входом в здание. Охранники зашли внутрь, и не доносись из недр его гула мощных колонок, можно было подумать, что оно пустовало. К этому времени окончательно потемнело.

Пьяные ребята вернулись в бар, и Кирилл, выдохнув, словно собирался выпить одним духом стакан теплой водки, двинулся.

На первый замок ему понадобилось минуты две. Он спустился вниз и остановился у второй двери. С ней пришлось повозиться: сверху послышались шаги, и Кирилл выключил фонарик на телефоне, погрузившись во тьму. По горячему шепоту стало понятно, что там решила уединиться влюбленная парочка. Парень был настойчив, девушка делала вид, что воспитание не позволяет ей сделать это прямо тут. Кирилл, считавший, что главное во взломе сноровка, вдруг понял, что без освещения не может открыть дверь. После двадцатой попытки замок, наконец, щелкнул.

В подвале резко воняло дохлятиной. Запах сушил ноздри, вызывал рвотные позывы. Кирилл достал из кармана маску и натянул. Запах никуда не исчез, но стало спокойней.

Он включил фонарик. Пучок света, брызнув холодным, выхватил из темноты несколько рядов пустых стеллажей, накрытые полиэтиленовой пленкой предметы мебели, десятки труб и сотни проводов, змеящимся по стенам. За спиной щелкнул зуб замка. Кирилл обернулся и не обнаружил ручки на двери.

– Что теперь, гений?

Придется снова возиться с отмычками, чтобы выйти.

Сверху доносился приглушенный бетоном голос Гэндальфа. Разобрать слов Кирилл не мог, но, судя по одушевленному шуму толпы на фоне, выступление имело успех.

Он пробрался к дверному проему и заглянул в широкий коридор. Запахи обострились. Его тонкие нити казались осязаемыми. К горлу подкатил ком, и пообедай Кирилл сегодня, быть бы обеду на полу.

Он добрался до лестницы и свернул. Деревянная ступень скрипнула под ногой. Он остановился и прислушался. К черту! Они там, скорее всего, и мысли собственные не слышат из-за гула.

Кирилл поднялся и замер у двери. Осторожно опустил ручку. Дверь оказалась запертой. Достал отмычки и включил фонарик. От внезапно раздавшегося за дверью голоса он едва не подпрыгнул. Мужчина за дверью что-то объяснял, судя по всему, посетителю.

Кирилл осторожно спустился. Собрался возвращаться к выходу, но остановился.

– Что ты сторожишь тут? – воображение нарисовало сахарка, стоящего на посту у двери.

Он свернул в противоположную от выхода сторону. Дошел до конца коридора и оказался в просторном помещении, заставленном невысокими одноногими тумбами, на которых располагались террариумы. В комнате было сухо, а вонь разложения стояла стеной.

Кирилл посветил на один из террариумов и замер. Внутри лежала мертвая кошка.

– Какого хрена? – выдавил он.

Во втором был труп мелкой дворняги. В третьем – снова кот, на этот раз почти разложившийся. Шерсть местами слезла, из приоткрытой пасти торчал почерневший язычок.

Кирилл включил камеру и нажал кнопку записи.

Мертвое животное лежало на пластине с неровной поверхностью. На ней кто-то тщательно вывел какие-то таинственные знаки. По сути «художник» изобразил угловатую спираль. Каждый отрезок от угла к углу был начерчен другим цветом.

Внезапная догадка парализовала его. Колдовство было настоящим. Это тебе не травница, выращивающая бес-траву в теплице за домом. Яна оказалась права. До сих пор он видел что-то подобное только на снимках на форуме. Только зачем там мертвые животные?

Кирилл снял крышку с террариума с мертвым котом и провел ладонью над телом. Кончики пальцев пронзило электрической болью. Такие же ощущения испытываешь от резкого прилива крови, после того, как отлежал одну из конечностей. Он отдернул руку и едва не уронил террариум. Кошка внутри сдвинулась с места и, как показалось Кириллу, взвизгнула. Лоб мгновенно покрылся липким потом. Одноногая тумбочка качнулась.

– Твою мать!

В голове промелькнула мысль: нужно выходить. К черту! У него есть доказательства, а значит, и право вернуться сюда уже с подачи охотников. На худой конец с хоббитом, если Денис ехать не откажется. У Вадима Андреевича наверняка есть где-нибудь закутке жучок для прослушивания. Вернуться сюда завтра же и поставить.

Он попятился к двери, но вдруг заметил стопку резиновых печаток. Тут же вытянул одну пару и надел.

Боль в кончиках пальцев, облаченных в резину, никуда не делась, но стала слабей. Он дотянулся до дна террариума и приподнял тельце животного. Как и говорила Яна, трупик окоченел и превратился в чучело. Кирилл достал кошку и прошел с вытянутыми руками к столу. С отвращением кинул на кипу каких-то бумаг. Снял перчатки.

Взяв телефон, он вернулся к террариуму и стал снимать ведьмовскую печать со всех ракурсов.

Он закатил глаза:

– Ага. Можно и нарисовать.

Выключив камеру, он снова надел перчатки и полез в террариум. Плату вытащить не получилось – края прижимались слишком плотно к стеклянным стенкам.

Кирилл ковырнул сбоку отмычкой, но, не преуспев, стал искать что-нибудь подходящее.

Боковым зрением уловил движение в полуметре от себя. От неожиданности он подпрыгнул и едва не вскрикнул.

Кот!

Он подбежал к телефону, схватил и осветил стол. Животное пыталось встать. Оно ощетинилось. Верхние лапы дергались. Кот зашипел.

– Твою мать! – пробормотал Кирилл.

Печать удерживала их без движения, понял он. Пока животное в террариуме, оно парализовано.

Кот заревел так, будто его переехало колесом грузовика. Протяжный вой полный боли разорвал тишину в клочья. Как назло гул сверху затих.

Кирилл подошел к столу и осторожно потянулся к животному. Прикосновение заставило кота взвизгнуть еще громче.

– Тише… – он попытался сдуть каплю пота, повисшую на речнице. – Я сейчас тебя на место положу.

Сверху послышались щелчки замка. На мгновение гул стал отчетливей – открылась дверь. Из коридора пробился свет.

Кот словно с цепи сорвался. Он начал извиваться в руках Кирилла. Тот схватил мордочку и зажал. Острые когти впились в запястья. Животному как-то удалось вырвать морду из захвата и укусить. Кирилл, повинуясь рефлексам, бросил его, но кот крепко вцепился в руку когтями, оставляя глубокие борозды на коже. Кирилл повернулся и задел террариум.

Тумбочка качнулась. Кирилл замер. Казалось, что и кот перестал двигаться. Простояв пол секунды под углом, тумба накренилась еще больше. Террариум со скрипом сдвинулся и с оглушительным грохотом рухнул на следующий. Кирилл почувствовал как несколько осколков ударило в голени. Через секунду грохнул следующий, а за ним – третий.

Мерлин, видимо, не принимал в расчет такой конфуз, поэтому никто не переживал о том, как и где ставить террариумы. Через несколько секунд последний из них брызнул осколками стекла.

Кот вскарабкался по руке и сел, как попугай на плечо. В лицо пахнуло чем-то отвратительным. Кирилл повернулся и посмотрел в застланные белесой пленкой светящиеся в темноте глаза. Он схватил животное и отбросил в сторону.

В это мгновение в проеме показался силуэт охранника. В лицо Кирилла ударил мощный луч фонаря.

– Эй! Ты что тут делаешь?

Кирилл бросился вперед. Он пригнулся и ударил плечом. Охранник рухнул на пол, вцепившись в рукав Кирилла. Несколько ударов в живот заставили его всхлипнуть и скрутиться в позу эмбриона. Охранник весил килограмм восемьдесят, не меньше. Ожидай он подвоха, Кириллу пришлось бы не сладко.

Кирилл прохлопал карманы брюк мужчины. Извлек ключи и баллончик с перцовым газом.

– Стой, мужик, – взмолился охранник.

Кирилл накрыл его рот ладонью:

– Т-щ-щ-щ… Заткнись. Заткнись, твою мать.

Из комнаты за спиной раздалось жалобное поскуливание.

– Да что ж такое? – Кирилл был готов разреветься.

Он посмотрел на баллончик, затем на охранника. Прикинул, успеет ли выбраться, пока охранник поднимается и вызывает подмогу. Вряд ли. Там еще с замком возиться придется. Нужно его обезвредить. Минут на пять, не больше. Удар по затылку только в кино отлично работает. На самом деле бедняга, оглуши его Кирилл чем-нибудь тяжелым, попадет в больницу, а то и вовсе богу душу отдаст.

– Только не ори. Хуже будет.

Охранник закряхтел, когда в лицо ему брызнула струя перцовки. Кирилл отпустил лишь, когда у самого в горле запершило. Нос мгновенно наполнился. В уголках глаз защипало.

Он схватил его фонарь и вернулся в помещение с террариумами. Животные медленно приходили в себя. Псина уже стояла, пошатываясь и опасно щерила пасть. В темноте шевелилось еще несколько силуэтов.

Кирилл осторожно, боком, не спуская глаз с собаки, подошел к столу. Скотч нашелся только канцелярский, но достаточно широкий. Кирилл схватил его, смял лист бумаги в комок и вернулся к корчащемуся охраннику.

– Рот открой.

Мужчина и не думал сопротивляться. Кирилл затолкал бумагу в рот, оторвал полоску скотча и заклеил. Подумав секунду, сделал несколько витков вокруг головы. Достал галстук и связал руки за спиной. Для верности обмотал ноги скотчем.

– Ничего. Отдохнешь немного, – Кирилл похлопал охранника по безукоризненно выбритой щеке.

Он вернулся в комнату, схватил плату, оказавшуюся деревянной и от того легкой. Собака зарычала, но не двинулась с места. Кирилл поспешил к выходу.

Возле самой двери он остановился. А когда обнаружится, что охранник пропал? Память живо нарисовала оскаленную пасть пса. Мгновенно подключилось воображение: час спустя кто-то спускается вниз и видит коллегу с объеденным мертвым псом лицом.

Он прислонил печать к стене и пошел за охранником.

Тот гусеницей полз к лестнице.

– Да, что с тобой не так, а?

Кирилл подбежал к нему и пнул в бок. Схватил за воротник и потянул назад. Охранник замычал. Кирилл обошел его, схватил за ноги и поволок обратно. Внезапно дверь сверху снова открылась, впустив в подвал гомон посетителей. Кирилл замер. Послышались шаги.

– Эй! Ты чего там? Уснул? – из-за угла выглянуло лицо.

Охранник отпрыгнул на метр и завизжал, увидев Кирилла. Этот оказался более хлипким – непонятно, как с такими внешними данными вообще берут в охрану. Кирилл догнал его и ударом под дых выбил воздух из легких. Второй охранник скрючился и осел на землю.

– Не кричи! Не кричи, твою мать! – Кирилл сопровождал отповедь убедительными подзатыльниками. – Не двигайся.

На то, чтобы связать ушло еще несколько минут. С Кирилла текло. Рубашка прилипла к спине. Рука саднила. Там, где в него вцепился кот, остались глубокие линии.

Кирилл взвалил худого охранника на плечо и пошел к выходу. Сбросил на пыльную крышку стола, стоящего у самой двери.

– Не дергайся! – в сотый раз повторил он, на что охранник стал кивать как китайский болванчик.

– Поделом тебе, если поймают, – проворчал Кирилл, возвращаясь за первым охранником. – Идиот.

Пленник отчаянно мычал. Кирилл направил луч на него и увидел, что псина тянет за ботинок.

– Пошел вон!

Кирилл бросился на собаку и саданул носком ботинка по пасти снизу. Пес отпустил ногу и зарычал. Кирилл сделал резкое движение, чтобы напугать животное, но псина не двинулась с места.

Поднять крепыша не получилось, поэтому Кирилл схватил его подмышки и , волоча за собой, попятился к двери.

***

Яну пришлось вылавливать. Кирилл не рискнул показаться возле здания снова. Сидел в машине в сотне метров. Страшно хотелось пить, но уехать не решился. О том, что ему удалось сорвать представление Черномора, стало ясно минут через двадцать. Периметр здания окружили охранники, а посетители выходили на улицу.

Знакомый силуэт остановился у парковки. Телефон лежал на соседнем сидении, но, видимо, Яна забыла об этом. Она стала копаться в сумочке и вскоре беспомощно опустила руки.

– Ну давай, – пробормотал Кирилл. – Долго ты там стоять собралась?

К Яне подошел какой-то мужчина. Они какое-то время разговаривали. Кирилл завел на всякий случай двигатель. Однако приключения, судя по всему, на сегодня закончились. Яна пошагала в противоположную сторону.

Он догнал ее в двух кварталах. Пришлось дать круг, так как потерял ее из виду. Яна, узнав машину Кирилла, облегченно вздохнула.

– Ты чего уехал? – запах роз мгновенно заполнил салон, перебив вонь от сигарет, пота и дохлятины, которой разило от колдовской доски.

– Да так, – Кирилл посмотрел в зеркало заднего вида. – Сигареты закончились.

– Ну и денек! – Яна устала закатила глаза. – Ты не представляешь, как я переживала! Почему тебя не запустили?

– Не знаю, – Кирилл пожал плечами. – Не понравился я им.

– Господи, у тебя что тут, труп спрятан? – Яна демонстративно принюхалась. Она, наконец, посмотрела на Кирилла. Аккуратные брови поползли вверх. – Что случилось?

– Ничего. Расскажи, что было? Как представление?

– Ты с кошкой подрался?

Если бы она знала, что угадала, как со спрятанным трупом, так и с дракой с кошкой, то, вероятно, рассмеялась бы.

Яна прикоснулась к кровавым полоскам на рукаве. Провела пальцами по сбитым костяшкам.

– Не важно, – Кирилл схватил руль обеими руками.

Несколько минут они ехали молча.

– А я познакомилась там кое с кем, – прервала она затянувшуюся тишину. – Это женщина. Она помнит Свету. Мне кажется, что я могу кое-что выяснить у нее. Она сама навязалась, понимаешь? В подружки набивается. Мне кажется, что это отличная ниточка.

– Послушай, – Кирилл сделал небольшую паузу. – Все. Твоя миссия закончилась. Никаких ниточек и подружек. Это понятно?

– Почему? – весь энтузиазм мгновенно превратился в пар.

– Ты просила помощи? Все. С этого момента я перенимаю.

– Да что случилось? – до нее вдруг дошло. – Это из-за тебя? Ты что-то там устроил?

– Да. И да, ты права. Это по моей части. Поэтому езжай домой к своему парню и ближайшие две недели не подходи на пушечный выстрел к этому зданию. Это понятно?

– Думаешь, со Светой что-то случилось?

– Я не знаю. Обещай, что не полезешь туда.

– Ты найдешь ее?

– Посмотрим.

– Пожалуйста, Кирилл.

– Мы приехали.

На самом деле свет фар едва выхватил блок многоэтажки.

– Не звони мне больше. Если я что-то узнаю, я дам знать. Сам.

– Хорошо, – Кириллу показалось, что ей пришлось переступить через себя, чтобы произнести это. – Останови тут.

Он притормозил, и машина катилась еще какое-то время по инерции. Открыв дверь, Яна повернулась к нему.

– Спасибо.

Кирилл не ответил.

Он следил за удаляющимся силуэтом, пока тот не исчез за углом.

***

За прошедшие две недели Кирилл привык к новой команде и – чего уж там – проникся глубоким уважением к Даше и Денису. В меньшей степени к Павлу и Косте, но даже они вызывали большую симпатию нежели скрытный Вадим Андреевич, молчаливый амбал Китаец или добродушный и наивный хоббит.

Для него не стало дилеммой, куда ехать с ведьмовской печатью в первую очередь. Вадим Андреевич вряд ли придет в восторг от таких дел. Тем хуже для него. Кирилл примерно представлял, чем закончится разговор с начальником: «Мы разберемся». Старику глубоко наплевать на возможных жертв. В новой команде с этим оказалось куда проще.

Именно поэтому на следующий день Кирилл сидел на диване в квартире, где впервые увидел свою новую команду в сборе.

Пять взглядов приковала колдовская доска, лежащая на журнальном столике. В дневном свете она казалась нелепым детским рисунком. Разноцветная угловатая спираль походила на радугу. И все же то, что к ней приложился мастер, не вызывало сомнений. Многочисленные ступени на плоскости вводили в транс.

– Ничего не понимаю, – озвучила мысли, пожалуй, каждого из присутствующих Даша.

Она вытянула руку и прикоснулась к углу печати. Чем ближе к центру находились пальце, тем сильнее их сковывало неведомой силой – Кирилл уже и сам убедился в этом, экспериментируя с доской.

– И что, они совсем не двигались?

– Он там настоящее «Кладбище домашних животных» устроил, – ответил Кирилл. – Они не просто не двигались. Они были мертвыми до того, как слетели с этой штуковины.

– Чушь, – Даша помотала головой. – Зачем им мертвым эта печать? Это бессмысленно.

– Да я с трудом отмылся от этой вони. Они разлагались уже. Там весь подвал провонял ими.

– Если печать парализует полностью, – сказал Костя, – вовсе не обязательно, чтобы они были мертвыми.

– Поясни, – Кирилл уставился на собеседника.

– Это ведь шоу. Что толку с того, что они здоровую кошку достанут и заставят очнуться? Гораздо эффективней придать ей вид давно сдохшего животного.

– Тебе нужно было увидеть их. Черт. Надо было прихватить с собой одно животное.

– Если он хороший иллюзионист, то естественно он подготовил поляну, – возразил Денис. – Хороший фокусник только тем хорош, что заставляет тебя увидеть то, что он позволит тебе увидеть.

– Нужно провести эксперимент, – сказала Даша. – Толку нет гадать.

– У кого есть кошка?

– Начнем с того, что поменьше.

Следующие десять минут пятеро охотников охотились за мухами. Назойливые в любой другой день насекомые в этот словно почувствовали опасность и покинули квартиру.

– Я думаю о том же, что и все тут? – спросил Денис. – Эта хрень отгоняет мух.

– Подъезд! – сказала Даша. – Там паутина под лестницей.

С пауком проблем не возникло. Через несколько минут мелкое членистоногое глядело на окружающий мир сквозь стекло банки из-под растворимого кофе. Паук после нескольких панических забегов остановился почти у самой крышки.

Кирилл тряхнул банку и, когда паук сполз на дно, медленно провел над доской. В пальцы вновь впились тысячи невидимых иголок. Паук беспокойно прижался к стенке банки, затем перевернулся и стал перебирать соломинками лапок. В конце концов, он перевернулся брюшком кверху и сжал все конечности.

– Работает! – воодушевился Денис.

– Теперь убери, – сказала Даша.

Паук остался лежать на дне, когда Кирилл отвел банку в сторону. Не очнулся и через минуту.

– Слишком маленький он, – сказал Кирилл.

– Угу. Нужно в зоомагазин слетать. Купить мышь.

Просьбу Даша не адресовала кому-то конкретно, но четыре взгляда остановились на Павле. Тот обреченно встал и поплелся к двери.

– И что дальше? – спросил Денис. – Ну, допустим, узнаем мы, как это работает, и что? Что будем делать с колдуном?

– Узнаем, чем они занимаются. Если речь только о том, что они обдирают идиотов, то сольем ментам.

– А что если не только?

– Разворошим это гнездо.

***

Вадим Андреевич встретил его холодно. Не предложил стул, поэтому Кирилл уселся сам. Начальник долго смотрел на ведьмовскую печать, водил над ней рукой – сначала в перчатке, затем без защиты.

– И что, она действительно работает?

– Работает, да. Правда, мы не можем понять, как именно.

– Мы, – проворчал Вадим Андреевич, впившись цепким взглядом в Кирилла. – Мы – это тут. Не понимаю, какого черта ты поперся с ней туда.

Кирилл не ответил. Начальник с упреком покачал головой и вернулся к осмотру печати.

– Что непонятного? – спросил он уже спокойней.

– Насекомых она убивает. Мышь держит с трудом. Двигаться она не может, но видно, что живая. Кошку и собаку ей никак не удержать.

– И как же она удерживала их у фокусника?

Кирилл развел руки в стороны.

– Они мертвые.

– Не пори чуши. Как же они ожили в таком случае, когда ты их выпустил?

– Я не знаю.

– И теперь, когда ты понял, что ни хрена не знаешь, ты решил приехать ко мне? Чего ты ждал три дня?

– Пытались разобраться, – Кирилл не стал отнекиваться. Не хотел раздражать начальника бесполезной ложью еще больше. – Искали всю доступную информацию о колдуне.

– Он чистый. Там нечего искать. Позвонил бы мне, я бы тебе и так сказал. Сам ведь просил узнать об этой своей девке.

– И что узнали?

– Шляпа это все. Нет никакой секты. Насчет девки этой не знаю. Пропала и пропала. Она не обязана отчитываться ни перед кем. Больше никто не жаловался. Я подключил полицию. Допрашивали волшебника твоего. Видеть – видел. Он и не скрывает. Что с ней стало, не знает.

– Но теперь-то вы понимаете, что тут нечисто.

– Ни хрена я не понимаю. Даже если он оживляет дохлых собак, мне плевать. Пока эти фокусы никому навредить не могут, пусть занимаются.

– Серьезно? А для чего там столько охраны? Зачем такой контроль на входе?

– Я пошлю Федора туда. Пусть понаблюдает пару вечеров. Потом объявимся официально. Узнаем, откуда взялись эти печати.

– И все?

– Ну, что, мне в тюрьму его посадить?

– А лечение? Он заявляет, что лечит людей.

– Назови мне хоть одного так называемого «экстрасенса», который не лечит.

Кирилл понял, что крыть ему нечем. Он предпринял одну последнюю попытку, хотя понимал ее безнадежность:

– И все же это странно. С чего бы вдруг ей продавать квартиру и уезжать, непонятно куда?

– Если я что-то узнаю о ней, то дам знать. Ты, кстати, больше не появляйся там. Фирма охранная сделала запрос на записи с видеокамер с магазина напротив. Получат или нет неясно еще, но исключать нельзя.

– Да.

– Одни проблемы с тобой.

Кирилл не стал отвечать. Он поднялся и вышел из темного кабинета начальника.

***

Вадим Андреевич написал через два дня. Кирилл уже лежал в кровати после утомительного пустого дня, когда телефон зажужжал с тумбочки.

«Нашлась».

Кирилл нажал клавишу вызова. Начальник раздраженно выпалил:

– Все в порядке с ней. Утра не мог подождать?

– Светка? Где она?

– Не знаю. Пришла сама к ментам, когда узнала, что ее ищут. Никаких претензий не имеет. Все сделала добровольно.

– Где ее можно увидеть?

– Она где-то в городе. Федор видел ее тоже. Была на последнем выступлении.

– Она ходит туда?

– Да. Еще вопросы?

– Нет. Спасибо.

– Пожалуйста. А теперь займись своим делом. Хорошо?

– Да. Я дам знать, как что-нибудь выясню.

Кирилл положил телефон рядом. Долго думал, стоит ли писать сейчас или лучше подождать утра. Все-таки написал. Яна тут же перезвонила, но он сбросил.

***

Даша уснула на заднем сидении, пока они ехали. Кирилл и сам чувствовал себя мумией. Едва не выключился – не помогли даже два стакана крепкого черного кофе. От утомительной поездки гудели икры. Завтрак в забегаловке, попавшейся в пути, осел камнем в желудке. Денис сидел молча сбоку и, кажется, тоже клевал.

Кирилл сунул нос машины в косой карман у дороги и заглушил двигатель. Денис ожил. Стал оглядываться по сторонам. Посмотрел на Дашу и, убедившись, что она все еще спит, достал пистолет из бардачка. Передал второй Кириллу.

– С этим всегда успеем, – Кирилл, впрочем, взял оружие и сунул в черноту наплечной кобуры подмышкой. Поправил пиджак, чтобы не бросалось в глаза.

– Приехали! Просыпайся, – Денис повернулся к Даше. Потеребил за колено.

Та вздрогнула и стала испуганно озираться, пока не сообразила, где они.

Ни Денис, ни Даша ехать не хотели. Попросил Кирилл. Дашу для разговора со Светкой, если с ней вообще получится поговорить. Дениса для куда более важного дела, в котором на помощь Вадима Андреевича или хоббита Кирилл и не надеялся.

– Не вешай нос, – подбодрил Денис. – Найдем.

Вадим Андреевич сидел на стуле хоббита. Сам Фродо примостился на уголку рабочего стола. Когда вошел Кирилл в сопровождении Даши и Дениса, никто кроме хоббита не встал.

– Здравствуйте, – Даша оглядела бюро беглым взглядом, остановившимся лишь на мгновение на стеллаже с банками.

– Привет, – Денис махнул и неуверенно остановился.

– Здравствуйте, – Вадим Андреевич, наконец, соизволил встать и, обойдя стол, протянуть руку Даше. – Добро пожаловать. Кирилл много о вас рассказывал.

Даша повернулась к предмету разговора. Кирилл отмахнулся.

– Не слушай его. Даша и Денис. А это Вадим Андреич, Фродо… Федор, то есть, и Ки… Олег. Прошу любить… и жаловать. Всех и всем.

Китаец выдавил жидкую улыбку. Денис обошел стол, за которым только что сидел Вадим Андреевич, и сел. Кирилл на изумленный взгляд начальника пожал плечами. Денис привлек внимание хоббита и шепотом, как хулиган с задней парты, спросил:

– А кофе у вас есть?

– Есть, – ответил за Фродо Вадим Андреевич. – У нас тут самообслуживание. Все необходимое найдете, если зайдете в ту комнату, – он указал в нужном направлении.

– Что случилось? – задал Кирилл вопрос, вертевшийся в голове все утро. – Где она?

– Это нам и предстоит выяснить, – ответил начальник. – Ты и ты, – он указал на Кирилла и Дениса. – Стволы оставьте тут. Не знаю, что взбрело вам в голову, но мы пока обходимся дипломатическими методами.

Даша нахмурилась и смерила обоих пытливым взглядом. Кирилл достал пистолет и положил на полку рядом со стеклянно банкой. Денис сидел какое-то время, но вскоре и он встал и вытащил оружие.

– Зачем вам пистолеты? – спросила Даша.

– Давайте сядем и все обсудим, – улыбнулся Вадим Андреевич. – Даша, что же вы стоите? Присаживайтесь. Не обращайте внимание на эти стены. Холостяцкая берлога.

Они так и сделали. Все, кроме Кирилла, оставшегося стоять у стеллажа. Начальник пожал плечами: как хочешь.

– И так, – Вадим Андреевич прочистил горло. – Ситуация, конечно, не простая, но нам нужно взять себя в руки и спокойно обсудить варианты.

– Давайте, для тех, кто вообще не в курсе, что тут происходит, немного уточним, – предложил хоббит.

– Конечно, – кивнул Вадим Андреевич. Для этого мы тут и собрались. Дело с этим… волшебником немного усложнилось.

– Немного? – спросил Кирилл.

– Согласен, – начальник заискивающе улыбнулся. – Ты оказался прав, а я – нет. И так… Все мы тут знаем Яну. Она встречалась… – он остановился, взглянув на Кирилла. – Неважно. Кхм… Когда Кирилл рассказал о ее пропавшей подруге, Яна решила встретиться с ней. С нами связался ее молодой человек и заявил, что она пропала.

Все присутствующие уставились на Кирилла при этих словах.

– Молодой человек знал о том, что Яна обращалась к нам за помощью. Я навел кое-какие справки и… Я должен еще раз извиниться перед Кириллом. Дело в том, что в тот момент мне это дело не казалось таким важным. В общем, я узнал, что волшебника этого прикрывают некие криминальные элементы, весьма известные в узких кругах.

– Почему вы сразу не рассказали мне об этом? – вспылил Кирилл.

– Чтобы ты не наделал глупостей, как ты и всегда это делаешь, – со сталью в голосе ответил Вадим Андреевич. – Это по твоей вине она сейчас там. Так что будь добр, не перебивай меня. Можешь высказать все, что обо мне думаешь, чуть позже. Хотя сомневаюсь, что услышу что-то новое. Так вот… Сбил ты меня. Эти люди хотят знать, кто мы такие и что нам нужно. Почему влезли в их дела. Они получили видеозаписи, на которых ясно видно, что именно ты привез Яну на выступление. Выпустив Свету, они рассчитывали не только на то, что менты отстанут от них, но и на то, что смогут на нас выйти. Нужно понимать, что они понятия не имеют ни о каких охотниках.

– Что значит «выпустив Свету»? – спросила Даша.

– Да, – кивнул Вадим Андреевич. – Хоть кто-то тут задает правильные вопросы. Учитесь!

Кириллу стало дурно от неуклюжего флирта начальника. Он закатил глаза, скрипнул стулом и сел.

– Вчера я встретился с этой девушкой, – продолжил Вадим Андреевич. – Я пока не буду озвучивать мысли, чтобы не замылить вам глаза своей теорией. Глянете сами и попробуйте сами понять. Может, вы встречались с подобным. Моя теория очень зыбкая.

– Где она? – спросил Денис.

– Я не решился привезти ее сюда. Объясню позже. Не хотелось бы, чтобы они каким-то образом узнали о нашей… штаб-квартире.

– Мы можем с ними связаться? – спросил Кирилл.

– Я делаю все возможное для этого. Думаю, что сможем. Сейчас ведь не девяностые. Поговорим по-человечески. Главное, не гнать лошадей. С остальным мы разберемся чуть позже. Сейчас важно лишь одно: вернуть девушку. А теперь мы поговорим со Светой. Даша, Кирилл и… Денис? Да. Мы едем к ней. Даша и Денис, идите к машине, а мне нужно перекинуться парой слов с Кириллом.

Когда Денис с растерянной Дашей вышли, Вадим Андреевич прорычал сквозь зубы:

– Ты долго собираешься меня позорить?

– Что не так?

– Какого хрена ты привел этого клоуна с пистолетом? Ты что собрался делать? В кого стрелять собрался, идиот?

Кирилл сжал кулаки и зубы.

– Оставь эти штучки, – продолжил начальник. – Я ведь могу и иначе с тобой говорить. Ты намеков совсем не понимаешь. Ты допрыгаешься, Кирилл. Ты мне нравишься, но твои выходки я терпеть не собираюсь. Я тебе еще вчера по телефону сказал, что разберусь. Для чего этот цирк? Выпендриться решил перед бабой своей, ковбой?

– Все сказал? – спросил Кирилл.

– Я хорошо помню тот день, когда ты впервые тут оказался, – уже более спокойно проговорил Вадим Андреевич. – Я тебя принял. Дал работу. Я несу за тебя ответственность, – он ударил кулаком себе в грудь. – Но не строй иллюзий. Если ты и дальше намерен вставлять мне в колеса палки, то держись. И если я сказал тебе, что верну ее, если еще не поздно, то верну. Сегодня-завтра ты увидишь, чего стоит мое слово.

Кирилл промолчал, но взгляд не спрятал. Угроз Вадима Андреевича он не испугался, но понимал, что связи начальника действительно могут многое решить сейчас. На кону стояла жизнь Яны.

– А теперь пойдем.

***

Вадим Андреевич остановил машину и натянул ручник. Им пришлось выехать за город.

Небольшой фургончик стоял в тени деревьев. За рулем сидел молодой человек со знакомым лицом. Кирилл вспомнил его. Этот парень был в доме бизнесмена в спортивном костюме, когда они столкнулись со скверной. Увидев подъехавшую машину, водитель вышел из салона.

– Что происходит? – спросила Даша.

– Мы ведь собирались поговорить с девушкой, – Вадим Андреевич сделал вид, что удивлен.

– Вы ее похитили?

– Ну что вы? Мы наоборот – делаем все, чтобы она не попала в руки к похитителям обратно. Пойдемте. Вы все увидите сами.

Они вышли из машины. Водитель помахал приезжим и закурил.

– Здрасьте.

– Как она?

– Хрен знает. Час назад сидела смирно. Я б на вашем месте противогаз взял.

– Наденьте маски, – сказал начальник, подходя к корме фургона.

Он ждал, пока все натягивали медицинские маски. Открыл одну створку, и в лицо резко пахнуло мертвечиной. Кирилл резко отпрянул, как и Денис. Дениса начало рвать.

– Твою мать! – выдавил он. – Что происходит.

Кирилл осторожно заглянул в фургон. Света сидела на одном из задних сидений лицом к дверям и смотрела на охотников с таким безразличием, словно ей только что сделали лоботомию. Кирилл подумал сначала, что перед ним труп, но Света повернула голову.

Внутри воняло так, словно тут вскрыли огромный гнойник.

– Что с ней? – прозвучал за спиной тихий, будто бы насильно вытянутый щипцами, вопрос Даши.

Кирилл залез в салон. К горлу подкатило. Глаза Светы покрывали темные кляксы – пятна Лярше. Он мгновенно узнал этот взгляд. Точно такой же пустой был у отца. Кирилла наполнило темнотой. От тоски вдруг захотелось завыть. Предстань в таком виде перед ним незнакомец, может, все и было бы иначе. Но Светка… Да, у нее были свои причуды, но она точно не заслужила этого.

Он взял ее за теплую руку. Света не сопротивлялась. Она встала молча, пригнулась, чтобы не удариться головой, и пошла за Кириллом. Он помог ей спуститься на землю.

– Она мертвая, – выдавила Даша.

– Нет, – бесцветно ответила Света. – Со мной все в порядке.

– Что с тобой случилось? – спросил Кирилл.

– Ничего. Со мной все в порядке. Я просто решила начать все с чистого листа.

– Бесполезно, – проговорил Вадим Андреевич. – Она не понимает, что говорит. Считай это программой. Ее оживили и выпустили, чтобы менты отстали.

– Можно я осмотрю тебя?

Даша подошла ближе. Света не ответила, но и сопротивляться, судя по всему, не собиралась. Даша тут же принялась расстегивать пуговицы легкого летнего платья. Кирилл отвернулся, увидев обнажившиеся синюшные полные груди.

Осмотрев спереди и сзади, Даша переключилась на голову. Тонкие пальцы стали рыться в рыжей копне волос Светы.

– Я, конечно, не патологоанатом, но я не вижу никаких внешних признаков насильственн… – она оборвалась на полуслове, взглянув в мутную пленку, обтянувшую глазные яблоки Светки. – Насилия.

– Их нет, – согласился Вадим Андреевич. – И все же она мертва. Нет, органы еще работают, хоть и с перебоями, но я уверен, что те нейроны, что гуляют в ее голове, – это заложенная этим колдуном программа.

– Это какое-то растение? Вроде белой женщины?

– Я не знаю, как это работает, – пожал плечами Вадим Андреевич. – Нам еще предстоит это выяснить.

– Вы сказали, что у вас есть какие-то мысли на этот счет, – сказал Кирилл.

– Вуду, – пробормотала Даша, и Вадим Андреевич растянулся в торжественной улыбке.

– А вы мне все больше нравитесь.

– Вуду? – спросил Кирилл. – То есть, зомби? Гаитянский?

– Да. Это объясняет и мертвых животных, – ответила Даша. – Я изучала этот феномен. Что? – она покраснела от взглядов, впившихся в нее. – Заочно, конечно. Вживую ни разу не встречала. До сегодняшнего дня.

– Как ее оживили? – спросил Кирилл.

– На самом деле, об этом мало что известно. Колдовство вроде той же доски. То есть, ведьмовской печати. Ты говорил о Маре, помнишь?

Кирилл кивнул.

– Жертву, живую или мертвую, кладут на печать и вселяют в нее некое существо. Если жертва мертва, то вот вам результат, – она указала подбородком на Свету. – Если живая, то человек сходит с ума. Это в теории. Вы ведь понимаете, что для меня все это тоже ново?

– А избавиться от этой твари как-то можно?

– Это мы выясним у нашего друга, – ответил за Дашу Вадим Андреевич.

– Что будет… с ней? – Кирилл громко сглотнул, глядя на Свету.

– Со мной все в порядке, – ответила та. – Я просто решила начать все с чистого листа. Мне надоело жить одной в этой коробке.

– Самое плохое, что могло с ней случиться, уже случилось, – проговорил Вадим Андреевич. – Тут мы уже не в силах что-то сделать. Дашенька, вы останетесь тут с нашим другом. К сожалению, я не могу поместить вас в более приемлемые условия. Я не уверен, что у бедной девушки нет никакой связи с тем, кто сделал это с ней. Осмотрите ее. В идеале напишите небольшой отчет.

– Я не патологоанатом, я уже говорила. И даже не терапевт.

– И все-таки, – он посмотрел на часы. – Нам с ребятами нужно подготовиться к встрече с колдуном. Коля! – Вадим Андреевич повернулся к водителю, курившему в стороне.

Коля втоптал окурок в землю и подошел к ним.

– Мы поехали. Даша остается с тобой. Помогай ей, если что. После осмотра, отвезешь ее в бюро.

Коля кивнул.

***

Неким криминальным элементом, весьма известным в узких кругах, оказался пузатый лысый мужчина с сеткой татуировок на руках, тянущихся к бычьей шее. Отсутствие какого-либо волосяного покрова на лице говорило скорее о болезни, нежели о бритвенном станке. На встречу авторитет надел строгий костюм, но, выйдя из тонированного Лексуса, демонстративно снял пиджак и закатал рукава белоснежной рубашки. Бандита сопровождали трое молодых человек, в одном из которых Кирилл узнал Сахарка, и мужчина постарше в форме полицейского полковника.

Встреча и правда походила на стрелки братков прямиком из девяностых. Авторитет и его люди ждали на практически пустой парковке магазина строительных материалов.

– Помолчишь, – предупредил Вадим Андреевич, дернув ручник кверху. – Говорить я буду. А то и постой возле машины.

Кирилл лишь кивнул в ответ. Он достал пачку из кармана и подкурил, выходя из машины. Остановился и стал наблюдать.

Начальник шел уверенно, нарочито неспешно, словно проверяя на крепость нервы бандитов.

К Вадиму Андреевичу подошли сам авторитет и полковник. Рукопожатиями обмениваться не стали. Судя по всему, полковник служил в разговоре неким миротворцем. Авторитет обильно жестикулировал, приближался к начальнику на расстояние вытянутой руки. До Кирилла доносились обрывки слов, брошенные повышенным тоном. Нужно было отдать должное Вадиму Андреевичу: он держал себя спокойно, с достоинством.

Внимание лысого авторитета переключилось на Кирилла. Он посмотрел сначала из-за плеча Вадима Андреевича, а затем, грубо отодвинув татуированной рукой, прямо. Свистнул.

– Эй! – грубым как у певца, исполняющего блатняк, голосом крикнул авторитет. – Это ты в подвал залез? Давай-ка сюда. Побазарим. Не ссы. Бить не будем, – он заржал, оглянувшись на подельников.

Вадим Андреевич кивнул, и Кирилл пошагал к ним. Здороваться не стал. Остановился рядом с начальником.

– Ты в подвал залез?

– Я думал, что ты в курсе уже.

– Зачем? – авторитет оскалился и прикоснулся складчатым лбом ко лбу Кирилла.

– Толь, угомонись, – подал голос полковник.

– Девушка у тебя? – спросил Кирилл, сделав шаг назад.

– Девушка, – лысый ухмыльнулся. – Насчет нее не парься. Ничего с ней не случится, если будете себя нормально вести. Так что давай, братан. Только от тебя сейчас зависит, разрулим мы проблему или нет.

Кирилл перевел взгляд с авторитета на начальника и назад.

– Чего ты хочешь? – спросил он лысого.

– У тебя… – авторитет медленно перевел взгляд на Вадима Андреевича, – у вас две мои вещи. Не знаю, кто вы такие, но вы обосрались. Верни мне мои вещи, и я верну тебе девку.

– Две вещи?

– Да. Доску и мою девку, – он сделал ударение на слово «мою».

Это он Светке, сообразил Кирилл.

– И потом?

– И потом мы мирно расходимся. Как тебе идея?

– Попахивает, – не стал любезничать Кирилл.

Лысый захохотал. Нервно так, кулаки его сжались. Кириллу показалось, что он собирается ударить, и приготовился к драке. Полковник схватил авторитета за запястье и прошипел:

– Успокойся.

Лысый и вправду успокоился. Он достал из кармана брюк пачку сигарет и стал выковыривать одну дрожащими от возбуждения пальцами. Полковник обратился к Вадиму Андреевичу:

– Вы знаете, что нам нужно. Не вижу смысла размазывать и дальше по тарелке кашу.

– Я вижу, – спокойно возразил начальник. – Вы назвали некие условия и не соизволили выслушать наши. Будете записывать или запомните?

Никто не ответил, и Вадим Андреевич продолжил:

– Вы возвращаете нам девушку. Надеюсь, уточнять о том, что она должна быть цела и невредима, не нужно. Это должно стать знаком доброй воли. Понимаете? То есть это вообще не обсуждается. Ее безопасность на данный момент приоритетна. А уже потом мы поговорим о том, как сможем уживаться в дальнейшем.

– Ого, – побагровел лысый. – А может, мы просто переломаем вам ноги да увезем в лес?

– Не перебивайте меня, пожалуйста. Я ведь вас выслушал. Теперь о главном, Иван Григорьевич, – он посмотрел на полковника. Полицейский весь сжался от упоминания его имени. – Да, я навел кое-какие справки. Да не пугайтесь вы так. Об этом разговоре никто никогда не узнает, если все пройдет хорошо. Так вот. Если все пройдет не очень хорошо, то к вечеру кое-какие интересные вещи лягут на стол вашему начальнику. Как он, кстати? Давно не видел его. Здоров? Игорь Алексеевич говорил о вас, как о своем приемнике при последней встрече. Да что же вы побагровели так? Ваши с уважаемым Репой отношения вовсе не являются такой уж тайной, какой вы ее себе представляете. Этот город – он ведь совсем не такой большой, каким кажется приезжим. На самом деле, все как на ладони. Вам ли не знать? Неудивительно, что слухи ползут по нему со скоростью хорошей машины. Подождите. Я почти закончил. Сегодня вечером, – Вадим Андреевич глянул на наручные часы, – вы отпустите девушку. Скажем, в восемь. Времени еще много. Дадите ей этот телефон, – он достал из кармана потрепанный кнопочный мобильник и протянул полковнику. – Пусть она позвонит Кириллу, когда вы ее отпустите.

– Все сказали? – прошипел полковник.

– А когда Кирилл убедится в ее безопасности, мы продолжим разговор. Теперь все.

– Продолжим разговор, значит? – усмехнулся авторитет.

– Именно так.

– Репа, – лицо полковника стало похожим на варенную свеклу, – угомонись, Христом-Богом прошу тебя. Как нам с вами связаться? – обратился он к Вадиму Андреевичу.

– Никак. Я сам с вами свяжусь, когда девушка окажется в безопасности.

– Даже так, – в словах полковника не прозвучало вопроса.

– Да. Не думайте, что у вас есть какой-то выбор. И еще… Не советую вам пытаться обвести нас вокруг пальца. Мы знаем, что вы сделали с первой девушкой, и сразу же поймем, если вы попытаетесь повторить свой фокус.

Полковник посмотрел на авторитета непонимающим взглядом. Лысый сжал зубы до скрежета.

– О чем он толкует?

– Вань, – глядя из-под лысых надбровных дуг на Вадима Андреевича, произнес авторитет, – не лезь не в свое дело. И успокойся. На понт он тебя берет.

– Вы нас извините, – Вадим Андреевич дружелюбно улыбнулся. – Думаю, что мы друг друга поняли.

– Мы поняли, да, – авторитет втоптал окурок в асфальт. – Если ты и вправду навел о нас справки, то должен понимать, кто такой Репа. Репу оттого Репой и прозвали, что голова у него крепкая. А еще он упертый и от своего не отступится ни перед мусорами, ни перед братвой. Приво́дите девку, возвращаете доску и потом… – он медленно перевел взгляд на Кирилла. – Потом получите свою бабу, – он сплюнул мутную жидкость под ноги Вадима Андреевича, развернулся и пошагал к машине.

– Кажется, он ни хрена не понял, – пробормотал Вадим Андреевич, когда бандиты расселись по машинам. – Но ничего. Главное, что полковник понял. Так что с Яной ничего не произойдет. По крайней мере, до вечера.

– Не очень обнадеживающе, – проворчал Кирилл.

– А я тебе не свидетель Иеговы, чтобы надежду дарить.

Лексус авторитета с визгом сорвался с места и едва не сбил Кирилла.

– Не дергайся, – посоветовал начальник. – Пусть остынет. Может, и включит голову.

Когда последний внедорожник скрылся из виду, охотники пошагали к машине.

***

Ели в липкой душной тишине. Кириллу кусок в горло не лез. Он то и дело поглядывал на экран телефона, проверяя, не пришло ли сообщение от Яны. Даша не прикоснулась к еде. Вадим Андреевич мял ставшую серой от пота салфетку. Кому-то со стороны могло показаться, что он безмятежен, но это было неправдой. Начальник с трудом держался. Это выражалось в отсутствующем лице. Казалось, что мыслями он находится где угодно, но только не тут, за столом полупустой забегаловки.

Только Денис сидел с набитым ртом. Кирилл порой поражался этой его способности в любой ситуации сохранять присутствие духа.

– Есть нужно, – говорил он всегда, ставя ударение на второе слово. – Есть и спать. Если рефлексы подведут тебя из-за хренового питания и недосыпа, то молись, чтобы меня убили. Потому что иначе я надеру тебе зад, как только мы выберемся из передряги.

И он всегда придерживался этих слов. Много спал и много ел. Кириллу порой казалось, что слишком много. Сам бы он давно заплыл жиром при такой диете.

Вечер не принес прохлады. Воздух обволакивал и душил в раскаленных объятиях.

Телефон так и не зазвонил. Ни в восемь, ни в половину девятого, ни в девять. Минуты тянулись резиной, превращались в часы. От бессилия хотелось выть. Если бы Кирилл не знал, что у Вадима Андреевича на любой случай имеется запасной план, то он просто свихнулся бы. Последняя надежда была на начальника.

– Десять, – Кирилл потушил экран и отодвинул телефон.

Никто не отреагировал.

– Что будем делать? – он посмотрел на начальника. – Уже десять. Ясно ведь, что не отдадут они ее.

– Скажи что-нибудь новое, – Вадим Андреевич, наконец, вырвался из внутреннего мира и, казалось, ожил. – Это было ясно еще до того, как мы встретились. Репа – действительно не тот человек, который пойдет на уступки.

– И что мы собираемся делать? – Кирилл напрягся.

– Ждать. Успокойся. Ты своим поведением только хуже сделаешь.

Кириллу хотелось съязвить, но в это мгновение зазвонил телефон. Он схватил мобильник, но только сейчас понял, что звонит у Вадима Андреевича.

Начальник достал мобильник и снял трубку. Ничего не говоря, он выслушал позвонившего. Кирилл внимательно следил за мимикой, но ничего не смог распознать в каменном лице.

– Хорошо. Мы будем. И этих тоже туда везите. Хочу задать пару вопросов, – Вадим Андреевич сбросил звонок и посмотрел на Кирилла.

– Что? – Кирилл хотел задать вопрос четко, но голос сорвался, как у подростка.

– Все кончилось¸ – равнодушно, словно говорил о погоде, произнес начальник. – Девушка жива и вроде как здорова.

– Что? – три взгляда впились в Вадима Андреевича.

– Поехали. Там все и выясним.

***

Возле особняка стоял микроавтобус с затемненными стеклами. Возле докуривал сигарету парень в военной форме. На лямке спереди висел короткоствольный автомат. Макушку бойца закрывала вязаная шапочка.

Кирилл вышел первым. Парень, поняв, что направляются к нему, схватился за автомат. Из салона выпрыгнул второй боец. Их остановил Вадим Андреевич:

– Спокойно. Свои.

– Вечер добрый, – грубым басом произнес тот, что курил. – Принимайте.

С этими словами он обошел микроавтобус и открыл заднюю дверь. Из недр машины выбрался силуэт. Яна растерянно огляделась и, узнав Кирилла бросилась к нему. Руки обвились вокруг шеи, и Кирилл почувствовал запах пота. Яна разревелась.

– Тише, – он неуверенно провел по ее спине. – Тише. Все закончилось.

От его слов Яна завыла и еще сильнее прижалась к нему.

– Тебе нужно в машину. Нам нужно разобраться тут.

Однако Яна и не думала отрываться от Кирилла. Она вцепилась в него и прижималась сильнее с каждой новой его попыткой освободиться.

– Не уходи, – взмолилась она. Кирилл почувствовал слезы, слюни и сопли на шее. – Не уходи, прошу тебя. Пожалуйста.

– Я скоро вернусь, – пообещал он.

Яна поцеловала его в шею, затем в ухо, в щеку и впилась губами в его губы.

– Я скоро вернусь, – повторил он, оторвавшись от нее. Потянул ее к автомобилю. – Посиди в машине. Я скоро вернусь. Все закончилось.

– Обещаешь? – выдавила Яна.

– Обещаю.

Она отпустила его. Кирилл открыл заднюю дверь и ждал, пока она усаживалась. Подбодрил ее скупой улыбкой и закрыл дверь.

Через мгновение он оказался в просторном дворе. Вход в дом охранял боец в маске. В коридоре стоял Вадим Андреевич. Он разговаривал с мужчиной в военной форме среднего возраста. Начальник подозвал Кирилла.

– Ты никуда лыжи не мыль, – сказал он. – Тут, видимо, не все так просто.

Кирилл до сих не понимал, что происходит. Он не стал озвучивать свои мысли и сделал вид, что в курсе всех событий.

– Куда? – спросил он, подумав о Яне и своем обещании.

– К настоящей ведьме.

Кирилл кивнул, хотя окончательно запутался.

– Поедешь с другом своим. Иди в зал. Там все узнаешь.

Проходя мимо просторной кухни, Кирилл увидел женщину лет сорока, обнимавшую зареванного мальчишку дошкольного возраста. За столом сидела девчонка чуть постарше, лет двенадцати. Испуганные глаза всех троих смотрели по сторонам в поисках объяснений. Двое бойцов в масках застыли статуями, охраняя выход.

Стены коридора были завешаны семейными фотографиями. С одной из них счастливо улыбался новый знакомый – полицейский полковник.

Кирилл прошел дальше. В центре зала сидел никто иной, как великий и ужасный Пичужкин. Он стоял на коленях под прицелом двух стволов. Из обеих ноздрей сломанного носа капало кровью. Руки за спиной стянули стяжками для кабелей.

Не лучшим образом выглядел полковник – хозяин дома. На этот раз формы на нем не было, но одет он был явно не по-домашнему. Кирилл подошел к нему, посмотрел в глаза. Полковник отвел взгляд.

– Молись богу, если вы сделали с ней что-то плохое.

Вошел Вадим Андреевич. Полковник побледнел, увидев его.

– А где еще один? – спросил Кирилл.

Вадим Андреевич не ответил. Он уселся в кресло, закинул ногу на ногу и обратился к колдуну:

– Вы вместе это провернули?

Колдун отвернулся, но тут же получил тычок ботинком в бок от одного из бойцов.

– Я тут вообще не причем. Я не хотел в это ввязываться.

– Это правда? – Вадим Андреевич перевел взгляд на полковника.

– Да, – буркнул тот.

– Давай, я расскажу тебе, как все было, а ты поправь меня, если я не прав. Хорошо?

Чародей кивнул.

– Я к этой затее с девкой тоже отношения не имею, – вставил полковник. – Репа просил прикрыть по старой дружбе, потому что не знал, с кем связался. Он просил выяснить, кто вы такие.

– С вами я тоже поговорю, – Вадим Андреевич кивнул. – И так. Вы, господин Пичужкин, тихо и спокойно занимались своим колдовством, когда к вам наведался старый знакомый. Некий Васильев, он же – криминальный авторитет, известный в миру как Репа.

– Мы учились вместе, – сказал Пичужкин. – Да, я был с ним знаком, но не более того. Не нужно приписывать мне дружбу с этим человеком.

– Чего он хотел?

– Он привел эту бабу. Ведьму. Хотел, чтобы она помогла мне в выступлениях. Я хотел отказаться, потому что был наслышан о Репе, но мне не оставили выбора.

– Что это за женщина?

– Я ведь говорю: ведьма. Это не фигура речи. Она действительно страшные вещи делает. Настоящая змея.

– Какие вещи?

– Оживляет мертвых животных, мысли читает. Она на входе сидела перед выступлением и лично следила за теми, кто входит в зал.

Кирилл вспомнил симпатичную девушку с дредами, сидящую за столом. Она?

– Зачем следила?

– Отсеивала бесполезных. Потенциальных клиентов отбирала. Не знаю, как она это делала.

– Ну, хорошо. Вернемся к нашим баранам, – сказал Вадим Андреевич. – Значит, бизнес был таким: вы искали подходящую жертву с квартирой или деньгами. Так?

Ни фокусник, ни полковник не ответили.

– Заманивали в ловушку. Кто их обрабатывал? Тоже ведьма?

– У Репы там целый отдел был по промывке мозгов. Он мог себе позволить. Он хорошо прикрыт… Был, – волшебник громко сглотнул. – Дурней отдать имущество, как оказалось, полно. Да и не только этим они занимались.

– Чем еще?

– Я надеюсь, что мне это зачтется. Я признаю свою вину. Добровольно. Я готов работать со следствием.

– Чем еще? – раздраженно повторил начальник.

– Я краем уха услышал. Не знаю, правда это или нет. Органы. Многие из них были вполне здоровы, – колдун театрально завыл.

– Какая же ты мразь, – выговорил Вадим Андреевич сквозь зубы.

Разговор прервал телефонный звонок. Начальник снял трубку и какое-то время сосредоточенно слушал, глядя на Кирилла. Затем сбросил звонок, подбородком указал на дверь, ведущую в коридор. Кирилл двинулся за ним.

– Запоминай адрес, – начальник продиктовал. – Езжайте вдвоем. Осторожно там. Кто знает, на что она действительно способна.

– Может, ребят задействовать? – Кирилл кивнул на отряд спецназовцев.

– Не, – отмахнулся начальник. – Справитесь вдвоем. Я грешил на этого… – он посмотрел на дверь в зал. – Теперь у нас нет эффекта неожиданности. А ребята… Кхм… Скажем так: они не готовы к фокусам. А ты готов, как и Денис. Торопитесь. Если она и вправду так умна, как о ней говорят, то уже собирает чемоданы. И еще… Никаких стволов. Она нужна мне живая. Это понятно? С девкой-то справитесь?

– Да.

Кирилл вернулся в зал, позвал Дениса и пошагал к выходу.

***

Кирилл не поверил глазам, увидев скособоченную двухэтажку с выбитыми на втором этаже стеклами. Если бы не тусклое мерцание в окне первого этажа, можно было бы принять дом за нежилой. По сравнению с представшей перед ними хибарой, барак, в котором он проживал сам, казался настоящим дворцом.

Дом обволакивала ядовитая аура. Кирилл, еще сидя в машине, внезапно испытал острый приступ паранойи. По позвоночнику карабкался страх. Кишки скрутило.

Казалось, что даже вечно спокойный Денис заерзал на сидении.

Кирилл проехал мимо дома и припарковал машину в темном переулке. Заглушил двигатель.

– Ты тоже это чувствуешь? – от внезапного признания Дениса брови Кирилла поползли к макушке.

– Ага. Странно все это.

– Думаешь, она – человек?

Кирилл не ответил.

– Останься тут, – сказал он через минуту. – Нехорошее предчувствие у меня.

– Хорошо, – Денис кивнул.

Кирилл открыл дверь и вышел на улицу.

Небо затянуло облаками. Сквозь них с трудом пробивался свет луны. Где-то вдалеке горел фонарь, но он не в счет. Складывалось впечатление, что темнота была искусственной. Словно кто-то нарочно оградил дом ведьмы от глаз пьяной молодежи, бездомных и случайных прохожих.

Тишина давила на уши. Город все еще шумел, но где-то там, в параллельной вселенной. Там, где не было Кирилла.

Кирилл шел, как на эшафот. Он и сам не понимал, откуда взялась эта паника. Ладони вспотели, и Кирилл успел сто раз пожалеть о том, что в коем то веке послушал Вадима Андреевича и не прихватил с собой пистолет. Каждый шаг гремел громом под подошвами двух пар ног. Хрустели ветки и камни, шуршала одежда.

Он остановился перед деревянной дверью. Возле подъезда воняло помоями и стоялой водой. На стене в тусклом свете луны чернел круглый знак. У Кирилла перехватило дыхание. Низ живота предательски выдал себя громким бурлением. Он подошел ближе. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги сковали тяжелые ржавые кандалы.

– Да что ж такое? – Кирилл помотал головой, стараясь сбросить внезапное наваждение.

Кирилл потянул ручку. Дверь удерживал изнутри хлипкий крючок. Несколько толчков плечом вырвали его. Раздался страшный хруст. Красться больше не имело смысла. Ведьма слышала его. Еще бы!

Он переступил через порог и рухнул на пол.

***

С наступлением паралича исчез страх. Нет, то есть, страх остался, но уже совсем иного порядка. Ему была причина. Жуткая паника же отступила.

Если бы Кирилл чувствовал хоть одну часть тела, то наверняка назвал бы позу, в которой лежал, неудобной. Он прижимался щекой к шершавой деревянной поверхности. Колени находились под животом, а зад выпячивался кверху.

В помещении царила почти кромешная тьма. Кирилл едва различал поверхность деревянного пола. Однако вскоре и этого удовольствия он лишился. Дверь позади хлопнула то ли под своим весом, то ли кто-то закрыл ее. Каждая из этих возможностей пугала. Что еще хуже: сдохнуть тут от голода и жажды или стать очередной жертвой ведьмы?

Лежал он недолго. В стене появился прямоугольник тусклого света. В дверном проеме материализовался темный силуэт.

Ведьма грязно выматерилась и вновь исчезла. Она вернулась через минуту. В лицо ударил луч мощного фонаря. Кирилл прищурился бы или закрыл бы глаза, если бы мог.

– Ну привет, – хмыкнула ведьма. – Какие вы шустрые, а? Нужно было сразу валить.

Луч передвинулся к ногам, к двери, затем вернулся к лицу.

– Ага. Вспомнила. Говорила я этому остолопу, чтобы не лез к вам. Я, грит, Репа. Я никого не боюсь! Это он меня сдал? Ну да. Больше некому. Что ж мне делать с тобой? Жить бы тебе да жить еще. Но ничего. Сам виноват.

Бормотание стало тише и через растворилось в темноте. Ведьма ушла. Кирилл попробовал двинуть рукой или на худой конец пальцем, но не смог.

Она вернулась с шестом. Какое-то время она, сосредоточенно кряхтя, возилось с чем-то. Через минуту Кирилл понял, что с ним. Ведьма перевернула его с помощью своего шеста.

Ему удалось, наконец, разглядеть ее лицо. Ей было не больше двадцати лет. Она была красива, как греческая богиня. В выразительных огромных зеленых глазах искрилась доброта. Слегка пухлые щеки посыпаны веснушками. Аккуратный, слегка курносый нос и пухлые губы завершали идеальную картину.

– Извини, друг, – она мило улыбнулась. – Я уже на чемоданах сидела, когда ты ворвался. Я бы оставила тебя, но мне нужна печать, на которой ты лежишь. Их очень сложно делать. Тем более, когда речь идет о такой. На человека. Ты ничего не почувствуешь. Это плюс доски. Я бы даже отпустила тебя. Серьезно. Ты лично мне никакого вреда не причинил. Но ты и такие как ты – вы ведь не оставите меня в покое.

Кирилл, сумей он выдавить хоть слово, пожалуй, возразил бы ей. Он пообещал бы ей свободу и скорее всего выполнил бы условия сделки.

Недолгую тишину нарушил звон разбитого стекла. Ведьма молниеносно рванула к двери. Мерцающий свет в дверном проеме потух, оставив Кирилла в кромешной темноте.

– Стой, тварь. Не вздумай дернуться, – голос принадлежал Денису. – Мне убивать тебя нельзя, но колено прострелю, не мешкая. Я хорошо стреляю.

– Твою мать, – ведьма вновь грязно выругалась.

***

Печать, начерченную на стене, предназначенную для отпугивания непрошенных гостей, пришлось разрушить. Отбив камнем кусок штукатурки, Кирилл сразу почувствовал себя куда легче.

Ведьма лежала в коридоре, обездвиженная. На огромной доске, вроде той, что использовали для удержания животных.

Они сидели напротив входа, метрах в десяти, и молчали. От благодарностей Денис отмахнулся.

Кирилл посмотрел в салон подъехавшей машины. Яны внутри не было. Он одновременно и расстроился и почувствовал облегчение. Не знал, о чем с ней говорить. Да и не хотел. Не хотел новых витков вокруг старого, изжившего себя, да еще и мимолетного романа. Да и чему виться? Она поцеловала его в порыве чувств. Слишком много воспоминаний. Плохих воспоминаний. Он похоронил их год назад. Сразу после смерти Егора. Нельзя их воскрешать.

Вышла Даша. Она приблизилась к ним и села между.

– Я устала, – сказала она. – Поехали домой?

Отпустили их лишь через час. Пришлось давать полный отчет о произошедшем. Вадим Андреевич, как, впрочем, и всегда в таких случаях, отличился особенно педантичным подходом расследованию.

Денис давно храпел, попросившись на заднее сидение. Даша пообещала составить компанию, но разговор не клеился. Кирилл снова клевал носом, как и в начале бесконечного дня.

– Ты еще любишь ее? – спросила вдруг Даша.

– Что? – Кирилл нахмурился.

– Почему бы тебе не объясниться с ней. Я видела, как вы друг на друга смотрите.

– Давай обойдемся без сентиментального дерьма, а?

– Извини, – прошептала Даша.

Кирилл вдавил педаль газа в пол. Его вдруг охватило чувство незавершенности. Он стиснул зубы. К черту! Всех к черту! И Яну туда же.

***

Вадим Андреевич показал удостоверение на входе. Парень в дверях был знаком ему, однако процедура есть процедура. Даже для людей его уровня. Охранник привычными движениями провел металлодетектором вокруг карманов и кивнул.

В светлом узком коридоре пахло антисептиками и сыростью. Налитые железом уставшие ноги шагали к лестнице вниз. Вадим Андреевич в который раз за последние месяцы поймал себя на мысли, что стал слишком стар для этой беготни.

Металлические ступени лязгнули под его весом. Спуск ознаменовался нытьем в колене. Вадим Андреевич остановился перед железной дверью и набрал код на замке. Громадина бесшумно поползла вбок.

На нижнем этаже было куда темнее. Путь освещали тусклые круги ламп, врезанных в потолок каждые десять метров.

Шаги эхом отскакивали от бетонных стен.

У нужной двери стоял Коля. Увидев начальника, парень по привычке вытянулся. Еще один остолоп, подумал Вадим Андреевич. За версту ведь видно, что солдафон. И никак не удавалось ему вытравить подобные замашки. Час от часу не легче.

Коля, сообразив, что снова опростоволосился, попробовал исправить положение неубедительным зевком. Вадиму Андреевичу только и оставалось покачать головой с упреком.

– Здравствуй, – начальник кивнул на массивный замок.

Коля поднес магнитный ключ к сенсору и тяжелый брусок с щелчком отодвинулся.

В камере было светло и прохладно. Вадим Андреевич улыбнулся узнице, шлепнул кожаной папкой по столу и повернулся к умывальнику. Выдавил несколько капель антисептика на ладонь и стал втирать привычными движениями.

Узница не произнесла ни слова. Она сидела за столом ровно, как школьница. Перед ней стоял прямоугольный поднос с наполненными едой ячейками. Она до сих пор не прикасалась к еде. Судя по всему, Вадим Андреевич прервал ее в сама начале.

– Приятного аппетита, – он улыбнулся.

Ведьма пожала плечами и схватила приборы.

– Получилось? – спросила она, набив рот.

– Получилось, – кивнул Вадим Андреевич.

– Они начинают вопить, когда ты пытаешься вытащить их.

Вадим Андреевич, лично наблюдавший за операцией, кивнул, соглашаясь. Зомбированная женщина действительно вела себя как живая, пока из нее доставали паразита. Стоило же червю покинуть тело, как она рухнула, словно из нее вытащили батарейки.

– О таких вещах следует предупреждать заранее.

Ведьма рассмеялась.

– Тогда было бы не так весело. Что еще нужно?

– Хочешь выйти отсюда?

Ведьма не ответила, но улыбка сползла с лица. В глазах зашипело фитилем любопытство.

– Я дам два дня раздумье. Можешь не отвечать прямо сейчас.

– Что я должна сделать?

– Неправильно поставила вопрос. Не «сделать». Делать. На постоянной основе.

– Что будет, если я откажусь?

– Ты будешь делать это для меня отсюда, – Вадим Андреевич развел руками. Указал на шершавые стены.

– Про печать забудьте сразу. Я не смогу. Слишком сложно.

– С печатью мы как-нибудь сами разберемся.

– Что с Репой? Он ведь убьет меня.

– Не убьет. Он уже никого не убьет.

Вилка с рисом застыла в сантиметре от раскрытого рта ведьмы.

– Значит, не хотел сдавать меня.

– Не хотел, – кивнул Вадим Андреевич. – Боюсь, ему не оставили выбора.

– Вы меня сразу и запугать решили? Типа и меня также сольете, если придет пора?

– Репа на нас никогда не работал. Но, поверь мне: я лично с тебя кожу сдеру, если придется.

– Что мне нужно… придется делать?

– Ничего, что ты не делала до этого.

***

Она звонила ему, отправляла текстовые сообщения, записывала голосовые. Он их не слушал, не читал, не отвечал на звонки. К черту! Прошлое должно оставаться в прошлом. Снова отправил в черный список. Пытался забыть.

Когда Кирилл увидел ее искаженное линзой дверного глазка лицо, дыхание оборвалось.

– У тебя все еще просвет под дверью. Открой. Я знаю, что ты там.

Кирилл открыл.

На этот раз она не надевала платьев, а была сама собой: джинсы, яркий топ, легкая куртка поверх. И духи поменяла. Тоже что-то цветочное, но не розы.

Лицо уставшее, будто и не прошло недели после ее плена. Не накрашено.

– Привет, – она улыбнулась. Грустно так. От этой грусти в глазах, стала похожа на провинившегося щенка.

Кирилл запустил ее в квартиру.

– Ты уехал, – сказала она.

– Уехал, – согласился Кирилл.

– Я ждала тебя, – она спрятала взгляд.

– С какой целью? – получилось грубо и натянуто. Будто заявление принимает от подчиненного. Кириллу стало тошно.

– Мы расстались.

– Мне жаль.

– Жаль? – она пронзила его слезливым взглядом.

– Зачем?

– Я не люблю его. Никогда не любила. Господи, – взорвалась она. – Неужели мне нужно говорить об этом вслух?

– Не нужно, – Кирилл покачал головой.

Они молчали какое-то время.

– Мы так и будем тут стоять? На пороге.

– У меня отвратительный кофе.

Она приблизилась к нему и впилась губами в его рот. Обвила руками шею. Кирилл вывернулся из объятий.

– Не надо.

Она отстранилась. Глаза наполнились слезами. Несколько мгновений она смотрела на него. Подбородок дрожал.

– Не нужно было тебе приезжать сюда.

Она сорвалась с места, грубо протиснулась между ним дверным косяком.

Кирилл закрыл дверь, постоял с минуту, прислушиваясь. Он понимал, что на этот раз она не вернется, ни через минуту, ни через год.

Он вернулся в спальню и рухнул в кровать. Чувство незавершенности исчезло. Исчезли вообще все чувства. Он закрыл глаза и попытался хотя бы мысленно убедить себя в том, что поступил правильно.