Шорохи во тьме

Глава 1

Лето 1931-го года вот-вот должно было закончиться. Не могу сказать, что оно было настолько плохим, как о нем отзывалось большинство, но так же нельзя было сказать, что оно походило на одно из прошлых. Длительные засухи, которые уничтожали посевы, меняющиеся на сильные проливные дожди, которые длились по несколько дней к ряду, и затапливали низины и леса. И все же, лето запомнилось мне совершенно не этой погодной изменчивостью, а совершенно другими, более удручающими событиями, которые произошли в последнюю неделю августа. Ведь с двадцать первого по второе сентября, во всем штате Мэн, проходила большая операция, состоящая из множества облав и арестов, которые проводились полицией во всех городах, практически одновременно. Множество людей задерживали в кафе, парках, забирали с рабочих мест на фабриках и магазинах, после чего тщательно и придирчиво до малейших деталей изучали их биографию. Полицейских, в особенности интересовала их профессия, религиозные взгляды и места проживания с начала весны по нынешнее время. Эта процедура могла проходить от пары-тройки часов до нескольких дней. Особенно не повезло тем, кто не смог представить нужные документы в кратчайшие сроки, например приезжим из других штатов или иностранным эмигрантам, поэтому, им приходилось переехать в отдельно выделенный квартал, стоящий под вооруженной охраной, и прожить там до окончания всей операции. Всё это настолько испугало жителей, что даже улицы Портленда опустели, не говоря о малых городах и деревнях, которые могли показаться совершенно вымершими и заброшенными. Кое-чему, а именно слухам, которые, не смотря на опустевшие улицы, быстро распространялись, не мешало наводить ещё большую панику, особенно когда эти самые слухи начали приобретать самые различные метаморфозы. Если в начале самой популярной версией была поимка беглых заключенных, или же преступников, то под конец операции, люди говорили о неизвестной болезни, пришельцах с других планет или же о готовящейся новой гражданской войне. Всё это лишь мешало работе полиции, и возможно, если бы они или же местная администрация дали хотя бы минимальные пояснения, все закончилось намного быстрее. Но пока этого не произошло, даже самая нелепая история продолжала жить и прорастать зерном сомнения где-то глубоко в душе, даже у самого неверующего человека. Только на пятый день августа, полиция сообщила о конце первой стадии операции, и переходе на вторую, менее жесткую и касающуюся, в основном перемещения между населенными пунктами. Жителей заверили, что они могут, смело возвращаться к привычному для них образу жизни. Но опасения все же оставалось у большинства людей, чем воспользовались местные газеты. Редакции начали активно печатать статьи, сплетая в них популярные слухи и недосказанность полиции, заверяя своим авторитетным мнением. Даже самая мелкая газетенка считала своим долгом посветить главную страницу какой-то сенсационной новостью, связанной с прошедшей ситуацией. Наконец, вышло официальное обращение федерального прокурора, в котором было оглашены некоторые подробности происходившего. Он сообщал, что накануне начала операции, полицией были расследовано сорок восемь убийств в различных городах штата, которые имели общий и ужасный характер – все убийства были совершены с нечеловеческой жестокостью, кроме того, в домах жертв были обнаружены оккультные символы, нарисованные их кровью. В связи со всеми обстоятельствами, было предположено, что убийц, совершивших данное ужасное деяние несколько, была разработана проходившая операция. На данный момент, все предполагаемые участники задержаны, но полиция продолжит работать по составленным рекомендациям. Так же, он сообщил, что количество патрулей на улицах будет увеличено и попросил тех, кто заметит подозрительных лиц обращаться к ближайшему представителю правопорядка, а так же предложил воздержаться от поездок загород, на пикники, и от прогулок в темное время суток. Некоторые газеты, видимо из-за влияния муниципальных властей, прекратили так рьяно освещать данное событие, а остальные наоборот, продолжали и теперь публиковали фото с мест преступлений и интервью родственников жертв. Менее впечатлительных граждан пугало другое, а именно отсутствие какой-либо информации, по преступникам. Нигде не сообщалось не о суде, не в какой тюрьме содержаться преступники, даже не было их имен и фото, что было совершенно нехарактерным в таких ситуациях. Поэтому, люди ещё долго будут помнить конец лета 1931-го года, или как его начали называть «кровавого августа».

Что же относительно меня, я как никто другой был замешан в этом. К счастью, ни меня, ни моей семьи, это не коснулось, но мне, в силу моей профессии детектива, пришлось лично видеть те ужасы, о которых, то и дело, было столько разговоров. В городе Льюистон, где я жил и работал, было совершено два таких убийства. Одно из которых, досталось и мне, не смотря на относительно юный возраст и недавнее окончание учёбы. Изначально я даже ощущал некую свою важность и ответственность, но после первого же посещения места убийства, весь мой запал медленно улетучивался. По правде говоря, меня не покидало странно ощущение страха, хотя никаких подоплёк этому не было, я списал всё это на стресс. Мне даже пришла в голову идея, что бы взять небольшой отпуск и отойти от всего этого, но к делу добавили ещё детективов и я передумал. В том доме была убита целая семья из отца, матери и двух дочерей пяти и восьми лет. Их тела были настолько зверски изрублены, что еле удалось подтвердить их личности. Тела были выпотрошены, а на некоторых внутренних органах недоставало кусков, а на их месте были видны следы человеческих зубов. Стена над кроватью, на которой были разложены тела, была разрисована кровью. Посредине находился практически ровный круг, похожий на пентаграмму, а по двум сторонам от него, с определенным старанием, были выведены слова на неизвестном языке. Проведенные экспертизы и исследования, что бы перевести их, не дали никаких результатов. Все профессора и ученые-лингвисты разводили плечами, а когда были задержаны сами убийцы, они наотрез отказались давать какие-то пояснения, хотя в самом преступлении признались. Так же, к нам был доставлен глава их группы Джероми Вестелл. Это был светло-русый высокий мужчина средних лет. Хотя, судя по его документах, ему было двадцать восемь. Он был более разговорчивым, относительно своих подельников и согласился на допрос. Что он поведал в нем, к сожалению, я не знаю, хотя и пытался разузнать. Но после этого, все основные материалы были переданы прокурору, а мне досталось лишь принимать новых свидетелей по этому делу, и время от времени навещать родственницу погибшей семьи – разбитую горем пожилую женщину, которая все время рыдала при разговоре о произошедшем.

Так прошло два месяца. Громкое дело потихоньку забылось, и город обрел относительное спокойствие. В один такой день, это спокойствие было нарушено моей фамилией, которая прозвучала над рабочим гулом в участке.

- Рэйнер! Немедленно ко мне! - голос был грубым, командным и хорошо мне знакомым.

Стоящие в коридоре сержанты с ухмылкой смотрели на меня через стекло моего кабинета, пока я, впопыхах, собрал нужные документы в бумажную папку. В участке, как и всегда, стояла рабочая атмосфера - у запасного входа несколько экипажей оформляли задержанных. У соседнего входа толпились заступающие на дежурство полицейские, нехотя, и с не малой долей вальяжности, расписываясь в учётных книгах. За решеткой, которая огораживала холл здания и поста дежурного, находились места констеблей и инспекторов, которые были обустроены крепкой, но изрядно пошарпанных временем, дубовой мебелью. Сейчас было немного за девять часов утра, так что можно было увидеть практически всех сотрудников. Через полчаса, они разойдутся по своим постам или отправятся выполнять различные служебные поручения, ну, а пока что, наслаждались утренним кофе, чтением газет и рассказами о не легкой службе. В дальней части находилось крыло детективов, которое, в свою очередь, делилась на восемь кабинетов. Мой кабинет находился с краю, и как бы мне не нравился этот кабинет из-за практически постоянных взглядов всего отдела, чем я тут занимаюсь, мне приходилось смериться с этим. Ведь, в целом, кабинет был не плохим, если не сказать лучшим из возможных. Прежний хозяин, коим был капитан Семюэл Чартер, благополучно вышедший на пенсию за несколько дней до моего назначения, хорошо следил за ним. Тут стояли два огромных шкафа с полками, в хорошем состоянии, практически новым, относительно с остальной мебелью в участке. Шкаф для одежды, большой металлический сейф, письменный резной стол, около десятка стульев и два высоких цветка, с широкими листьями по углам кабинета. Даже ковер на полу, что было тут чуть ли не предметом роскоши. Дальше, в дальнем левом углу, находился кабинет начальника участка, его секретаря и двух помощников, куда я собственно и направлялся.

Проходя мимо группы офицеров, стоящих у входа кабинета начальника, я вежливо протягивал руку и здоровался с каждым. Получив порцию удачи, которую у нас было принято желать идущим в кабинет шефа, я подошел к двери приёмной. Она вела в небольшую комнату секретаря, с которой можно было попасть в кабинет шефа. За ней слышался тихий шепот. Как только я приоткрыл дверь, разговор резко оборвался, и беседующие люди обратили свой взгляд на меня. Возле стола секретаря начальника участка, стояли двое мужчин. Слева стоял немного полноватый и лысеющий мужчина, в темно-синей форме полицейского. Это был Гарри Волкстейн, старший инспектор и одновременно начальник констеблей. Справа от него, стоял высокий мужчина, ростом около двух метров, немного худощавый, короткостриженый, в гражданском костюме, с белой рубашкой и галстуком.

- Вы к сэру Бронгерту? - учтивым голосом я обратился к офицерам.

- Да, Уильям, но ты иди первым. - сказал Волкстейн.

В его взгляде читалось взволнованность и сочувствие, но зная мягкий и доброжелательный характер Волсктейна, он был присущ ему постоянно. Поэтому, не обратив особого внимания на это, я постучал в дверь, на которой красовалась золотистая табличка "шеф полиции в городе Льюистон, Роберт Н. Бронгерт".

Я постучал в дверь, и она тут же резко открылась, едва не сбив меня с ног. Оттуда выбежала низенькая девушка, в очках быстро посмотрев на меня, направилась за стол, начала что-то печатать.

- Рейнер! Заходи, чего там застрял?! - послышалось с кабинета.

Не став заставлять себя ждать, я тут же зашел в кабинет и направился к столу начальника. Сам кабинет был не большим, практически как тот, в котором работал и я. Разница была только в обустройстве - дорогая мебель, шторы на серебряных карнизах, цветы в бронзовых горшках. Так как Бронгерт был заядлым охотником, его трофеи находились не только дома, но и в кабинете - головы диких животных, рога, и прочие охотничьи трофеи были завешены практически по всей площади стен.

- Присаживайся - сказал Бронгерт, указав мне на мягкий стул, около стола. Сам же, он сел в оббитое кожей кресло и открыв верхний выдвижной ящичек, достал несколько бумаг.

Я, по привычке, глянул на них, а именно в самый конец страницы. Там были видны красные и синие чернила круглой печати. Красная означала, что бумаги пришли с прокуратуры или другого ведомства, синяя же могла быть использована любым местным учреждением.

"Первая не ко мне, первая не ко мне.,," - сразу начал думать про себя.

Бронгерт отложил первую бумагу и начал читать текст со второй. Я, изрядно успокоившись, начал слушать.

- ...Прошу направить нам материалы расследования, номер, бла-бла-бла... от числа, угу-угу... По мистеру Джероми Вестеллу. Знаешь такого?

Я кивнул.

- Так вот... Собирай все, что у тебя есть, по этому мистеру Нестеллу...

- Вестеллу, сэр...

- Да чёрт с ним, и неси сюда.

- Хорошо, сэр. Его наконец-то завершили?

- Неизвестно. Передадим им, а там хоть псам пускай скармливают.

Бронгерт отложил бумагу и взял вторую, с красной печатью. Я заволновался. Он посмотрел на меня озабоченным взглядом, таким же, как и мистер Волксстейн в приемной. Его тон манеры речи стал более мягким, и он продолжил.

- Тут следом пришла ещё одна бумажка... В общем, Уильям... Тебя переводят в Маервуд, это небольшой город в округе Арустук. Ну, ты знаешь, что тебе объяснять. там не хватает детективов... Ну как не хватает... Их там нет. Вот тебя направляют туда, как молодого эксперта, всё вот это дерьмо...

Моё сердце перестало биться. Я не знал, как мне реагировать на такие заявления. Меня, буквально, выгнали с теплого участка в родном городе, в место, где есть только дикий лес, оставляя здесь родителей, девушку и разбитые надежды.

- Слышишь меня, Уильям? - дотронулся до моего плеча Бронгерт. - не переживай ты так. Я сам не рад такому повороту событий.

- Да всё нормально, сэр, простите я немного…

Брогерт встал, и достал из стеклянного шкафа два стакана и бутылку виски. Наполнивши стаканы, он протянул один из них мне.

- Я даю слово тебе, парень, что верну тебя обратно. Это место для старых псов типа меня. А молодых парней отправлять в клоаку мира... Тьфу, дьявол! - наливши себе ещё один стакан.

- Мистер Брогерт, когда мне отправляться?

- Завтра, в шесть вечера, отсюда будет автобус в Ашленд, а оттуда уже сам.

Я встал, и едва заметно кивнув головой, направился к выходу.

- Рэйнер!

Я остановился и обернулся.

- Удачи, Уильям.

Я вышел в полупустой отдел и торопливо побрел в кабинет. Было около одиннадцати часов дня, и следующие пол часа, я молчаливо сидел, уставившись в стену, подперши голову руками. Внезапно, в кабинет постучали. Через стеклянное окно, я видел Эдит Брэтт, коллегу и возлюбленную.

- Привет. Проходи. - выдавил из себя пару слов, в ответ на её поцелуй. Эдит выбрала стул около моего стола и начала молча наблюдать за мной. Я достал из-под стола пару коробок и начал складывать туда книги с полок. Там было несколько толковых книг по криминалистике и психологии, энциклопедии по проведению экспертиз и медицине. Все они достались мне от прошлого хозяина и показались мне более практичными, чем те учебники, которые были в обиходе академии. Забрал ещё несколько безделушек, которые мне дарили друзья и близкие. Открыв сейф, я забрал оттуда свои дневники и револьвер с парой десятков патронов. Сложив патроны в карман, а револьвер поместил в скрытую кобуру под пиджаком, я начал осматривать оставшиеся вещи в шкафах.

- Тебя уволили? - тихим голосом спросила Эдит, смотря на меня из-под лба.

- Нет, к сожалению. Переводят.

- Что? Ведь ты же только недавно работаешь? А куда переводят.

- В Маервуд, в Арустуке где-то. Даже сам не знаю. – сухо ответил я. - Эди, прости, что в таком тоне разговариваю с тобой. Но настроение действительно ни к черту.

- Я понимаю... И надолго?

Я промолчал. Не хотел ей давать правдивый ответ "навсегда". Но и врать не стал. Молча сложив материалы по стопкам, обернув в плотный желтоватый картон, я оставил их на столе. Отдельно отложил папку по убийствам Вестелла. Подойдя к дверям, я последний раз осмотрел свой кабинет. За почти два года работы в нем он уже стал для меня вторым домом. Эдит положила мне руку на плече.

- Пообещай, что мы ещё увидимся с тобою.

- Я не хочу тебя обманывать.

Она сжала мое плече пальцами и заплакала.

- Пообещай. Мне. Слышишь?

Я помахал головой.

– Вернусь.

Она взяла моё лицо своими ладонями и поцеловала. Мы вышли из кабинета, и я запер замок. Попрощавшись с Эдит, я направился к Бронгерту, слыша тихий плач позади себя.

После того, как Брогерт крикнул краткое «да» с другой стороны, я зашел и оставил материалы по Вестеллу. Он ничего не сказал, лишь сочувствующе посмотрев на меня. Выйдя с отдела, я словил такси и направился к родителям. Это будет самое тяжелое расставание

Я проезжал центральные улицы города, пестрые витрины городских магазинов и бутиков, старинные фасады каменных домов с красной черепицей, которая отражала яркие, но уже не такие теплые лучи осеннего солнца. Когда мы прибыли к нужному адресу, я расплатился и медленно направился к подъезду. Родители жили на втором этаже, а их окна выходили на лицевую сторону дома, так что, я не спешил переходить улицу и издалека заглянул в окна, но знакомую женскую фигуру, поливающую горшки с цветами, я увидел на балконе. Я хотел уже окликнуть её, но папа, который с газетой в руках вышел на балкон опередил меня. Он что-то рассказывал ей, после чего они оба зашли обратно в комнату. Интересно, что он ей рассказывал, что она бросила свои любимые цветы. А может и натворил чего. Последнее время, они стали немного похожими на больших детей. Безумно радуются, казалось, простым вещам, суетятся по пустякам. Хотя, они заслужили эту размеренную и спокойную жизнь, мне иногда даже стыдно становится, что я уделяю им мало времени. А сейчас и вовсе перестану. Они наверняка расстроятся, узнав о том, что единственный сын уедет в глухомань, начнут волноваться. Что лучше сказать им? Скажу, на неизвестный срок. Это не так болезненно, как навсегда. Да и к тому же, попробую как-то приехать на Рождество. Поднявшись по лестнице к знакомой с детства двери, я нажал на звонок. За стеной послышались торопливые шаги, и когда свет из квартиры пролился в темный подъезд, я увидел два улыбающийся мне лица.

Вечером я вернулся домой. Уставшим, я рухнулся на диван и уснул. Разбудил меня звонок, а после стук в дверь. Сквозь сон, я подумал, что мне показалось, но немного позже все повторилось. Я лениво открыл глаза, встал с кровати и в надежде быстро прийти в себя, потер лицо руками. За окном была ночь. Настенные часы показывали без десяти двенадцать. Я насторожился. Кто мог прийти ночью? Серия постукиваний снова началась, но как только от моих шагов проскрипела половица в коридоре, человек по ту сторону двери сделал пару небольших шагов назад, постукивая набойками каблуков о бетонный пол. Открыв дверь, в глаза ударил свет из прихожей. Когда глаза привыкли к свету я смог рассмотреть незваного гостя. На пороге стоял широкоплечий мужчина в черном замшевом пальто, узкополой шляпой, немного излишне натянутой на глаза и небольшим кожаным дипломатом в левой руке. Из-под расстёгнутой верхней одежды виднелась серый костюм и белая рубашка с галстуком. Мужчина поднял взгляд и легким кивком головы поприветствовал меня, попутно протягивая руку. Ответив рукопожатием, я непроизвольно отошел от входной двери в сторону, позволяя гостю пройти.

- Благодарю, - ответил незнакомец, и, вытерев ноги об входной коврик, переступил порог квартиры.

Закрыв за ним дверь, я ещё раз, уже более внимательно посмотрел на своего гостя, тут же узнал его. Именно он стоял в приемной у Брогерта сегодня утром. Глупый вопрос в моей голове, о том, как он меня нашел, заменился более осознанным – что нужно этому господину, от моей персоны. Мужчина, достав несколько бумаг, положил их на обратную часть дипломата. Посмотрел на меня.

- Прошу прощения, мистер Рейнер. Первый заместитель федерального прокурора Генри Стэнбери. Мы с вами виделись сегодня в участке. У меня к вам будет несколько вопросов.

- Конечно.

- Во время вашей службы, вам поступали некорректные или странные на Ваше мнение, приказы от вышестоящего руководства, связанные или косвенно связанные со службой?

Я пару мгновений ошарашенно смотрел на гостя.

- Нет, вроде бы.

- Нет, или вроде бы?

Я задумался. Много приказов можно назвать странными, это же служба. Но я не знаю, что именно имеется ввиду.

- Что бы прямо меня смутили – не было.

Майор несколько секунд посмотрел на меня, и начал записывать на бумаге. Закончивши писать, он продолжил.

- Были ли совершены на Вас лично или через членов Вашей семьи давления со стороны руководства или иных людей?

- Вроде бы нет.

- Мистер Рейнер, - прокурор опустил дипломат с бумагами, - я жду от вас конкретных ответов. Да или нет. Пожалуйста, вспомните и ответьте.

- Нет.

Гость начал снова записывать на бумаге.

- У Вас конкретно были опасения за свою жизнь?

Я удивленно посмотрел на него. Прокурор молча ожидал ответа.

- Н-нет…

- Уверены?

- Вроде бы да…

Прокурор тяжело вздохнул.

- Мистер Рейнер, прошу вас, немного собранее.

- Хорошо.

- Наконец-то четкий ответ.

- Так, а что, собственно…

- У нас есть некие подозрения, относительно вашей службы. И мы считаем, что ваша командировка назначена неспроста.

- «Вы» это кто?

Мужчина замялся.

- «Мы» - это я.

- Что ж, это уже занятно. Может у вас есть ордер на мой допрос?

- Мистер Рейнер. Я хочу вам помочь.

- Интересно, каким образом?

Мужчина сделал вид, что не услышал моего вопроса и продолжил задавать свои вопросы.

- Что Вас связывает с мистером Чартером?

- Служба.

- Вы вели с ним какие-то общие дела?

- Возможно.

- Мистер Рейнер, прошу Вас.

- Я не могу вам рассказать ничего больше, сэр.

Прокурор холодно посмотрел на меня. Потом стал записывать на бумагах. Когда он закончил он поправил шляпу и застегнул пальто, всем своим видом показывая, что он собрался уходить. Я открыл ему дверь, и он вышел из квартиры. Сделав пару шагов, он остановился, и повернул голову.

- По прибытию, советую найти вашего предшественника. Всего доброго.

Прокурор пошагал к лестнице и быстро спускался всё ниже и ниже по этажам. Когда хлопнула металлическая дверь парадной, я закрыл двери и направился на кухню. Поставив чайник, и заварив себе чай, я сел за кухонный столик, я обдумал этот разговор. Почему он так интересовался именно этим делом. И если он что-то знает, то почему не сказал мне об этом прямо? Он сказал, что капитан живет в Маервуде? Но Брогерт это бы обязательно упомянул. Я ещё долго не мог уснуть, всё рассуждая о том, правильно ли я поступил, что не стал сотрудничать с ним. Но что он хотел услышать? Чартер оставил много материалов расследований. Возможно, он имел ввиду дело Вестелла…

Не заметив, как наступило утро, я уснул.

Проснувшись к полудню, я начал подготавливать свои вещи. Хотя и зная, что у меня их не много, я все же потратил около пары часов, что бы подготовить всё необходимое и сложить это в свой чемодан. Два комплекта костюмов, металлическую посуду, так же хозяйственные вещи, которые каким-то образом мне смогут пригодиться. На самом деле я просто попытался взять побольше всего из дому, ибо каждая вещь несет для меня какие-нибудь воспоминания. И там, вдали от дома, я буду менее одинок. Немного погрустив до обеда, я отправился на прогулку по городу. Погода была хорошей – последние теплые деньки осени вот-вот закончатся, настанет пора дождей, а там и зима. Прохладный легкий ветерок навевал этот особенный запах осени. От уличных кафе, которые располагались на первых этажах домов, шел запах выпечки, свежего кофе и шоколада. Людей на улицах было не много – хотя я и не ожидал кого-то увидеть в будни дни. Пройдя несколько кварталов вниз от моего дома по Бентон стритт, я оказался на углу большого городского парка. Я свернул направо, на Меттел-стрит. Это улица считалась одной из первых, и названа в честь архитектора Хью Меттела, который работал во времена постройки города около сотни лет назад. Она вела вдоль всего парка, упираясь в Ферст-сквер. Именно там находился центр города Льюистон. Я остановился у отделения почты и написав небольшое письмо о своей короткой командировке отправил его, указав адрес родителей. Я решил не заходить к ним, ибо это вызовет бурю слез у матери и кучу нервов у отца. После, выйдя после обратно на улицу, я направился дальше, и очутился около входа в парк. Огромная каменная арка из желтоватого кирпича, сверху которой было написано название парка. Я прошел через массивные кованные стальные врата, и сразу же выбрал тропинку влево. Помимо небольших искусственных озер, там находились весьма уютные и уединенные лавочки, с которых открывался вид на весь остальной парк. Дойдя туда, я выбрал лавочку поближе к воде. В озере можно было увидеть небольшую стайку уток, которые покрякивая, торопливо плавали друг за дружкой, и пару красивых белых лебедей. Они держались подальше от своих пернатых братьев, вальяжно плавая с противоположного края водоёма. Людей вокруг было не много – слева с коляской гуляла молодая девушка, а позади меня была небольшая компания студентов, которые что-то оживленно обсуждали. Я, откинувшись спиной об спинку лавочки, приподнял воротник своего длинного пальто и натянул пониже шляпу, создавая для себя ощущение укрытия, посмотрел вдаль парка. Через ровно высаженные аллеи деревьев, можно было увидеть центральную площадь. Там жизнь бурлила полным ходом – аттракционы, палатки со сладостями, фонтаны, сцена на которой выступали различные артисты – всё это не оставляло детей равнодушными, а следовательно и их родителей. Я слегка улыбнулся, радуясь за них. Ведь им не нужно будет отправляться в лесную глушь, к тому же в такой странной череде обстоятельств. От раздумий меня отвлекло бодрое кряканье уток, которые, по всей видимости, отвлеклись от игр, и решили привлечь внимание человека, с надеждой получить что-то вкусное. И это им удалось, и я, поправивши внешний вид, направился к ближайшему лоточку мучных изделий. Заплатив продавщице нужную сумму за две достаточно большие булки с маком и изюмом, я вернулся на свою лавочку у озера, где меня ждали радостные и голодные птицы. Разломав первую булку, я, присевши на корточки, начал бросать хлеб в воду. Старался ломать небольшими кусочками, что бы хватило всем. Утки, на мое удивление, не старались забрать друг у друга лакомство, терпеливо ожидая свою очередь. Со временем, подплыли и два лебедя, которые скромно плавали рядом, поглядывая на меня со своим недоверием. Я аккуратно, что бы ни спугнуть, начал бросать и им. Когда все две булки закончились, пара лебедей, начали кланяться своими головами в мою сторону. Мне стало не по себе, и я ответил им небольшим кивком головы. Вернувшись обратно на лавку, я продолжил наблюдать за утками, которые снова принялись играть друг с другом в салочки. Заметив права какое-то движение, я обернулся. Это был мальчик, лет четырнадцати, может пятнадцати, который разносил газеты. Зайдя на площадку, и поняв, что юноши не очень заинтересованы в его товаре, он устремился ко мне.

- Здравствуйте, мистер. Возьмите газету, пожалуйста. Всего пятьдесят центов.

- Спасибо. Вот возьми, сдачи не надо.

Я взял газету и протянул ему пять фунтов.

- Извините, мистер, но тут слишком много. А у меня нет сдачи для Вас.

- Ничего страшного, держи, купишь себе что-то.

- Мой отец учил меня честно работать. И не брать лишнего.

- Ах, вот как, прости тогда меня. А давай я возьму ещё, получается, девять газет. У меня друзья есть, я уверен, им тоже захочется почитать.

- Хорошо.

Мальчик достал с большой сумки ещё девять газет и передал мне.

- Хороший у тебя отец.

- Был. – мальчик погрустнел и опустил голову. – он сегодня умер.

Я онемел.

- Прости меня. Сочувствую твоей утрате.

Мальчик из последних сил сдерживал слезы.

- Спасибо Вам, мистер. Хорошего дня.

- И тебе хорошего дня.

Он легонько кивнул мне головой и направился дальше. Следующей его целью была одиноко гуляющая девушка с коляской. Та, недолго думая, тоже приобрела газету. Я следил за этим молодым торговцем, пока он не скрылся в дали улицы. Все ещё было неловко, за свою несдержанность. И всё это вместо того, что бы отдохнуть напоследок. Стрелки моих карманных часов показывали половину пятого. Автобус отправлялся в шесть. Времени поджимало, поэтому, стоит поторопиться. Поднявшись с лавочки и поправив пальто, положив подмышку стопку газет, я направился домой. В квартире, ещё раз проверил чемоданы, плотно закрыл и зашторил окна. Следуя примете, обученной с самого детства, присел на обувной шкафчик у дверей. Печальные мысли снова нагнали на меня тоску, но в этот раз, я не позволил себе впадать в уныние, и забрав чемодан, направился к выходу. Выйдя на улицу, осмотрелся по сторонам. Такси рядом не было. Пришлось пройти в сторону центральной улицы под названием Авелерд-стрит. Она была немного шире моей родной Бентон-стритт, и более оживленной. Недалеко от поворота, около кафе, на небольшой стоянке, стояли две желтые машины. Быстро договорившись с водителем, я сел и отправился к участку. Водитель был пожилым мужчиной, лет пятидесяти, и как принято таксистам – очень разговорчивый. Но помня горький опыт сегодняшнего дня, решил остаться активным слушателем, и выслушал его практически монолог о рыбалке, несправедливых налогах и стервозной жене.

Около участка уже стоял автобус, ожидая своего времени отправления. Заняв место в центре салона у окна, и разместив свой багаж на соседнем сидении, я молча, уставившись в окно, ехал в самый дальний уголок штата. Со мною, в автобусе, было ещё десять офицеров, коротавшие время поездки за беседами на различные темы, рассказами историй и анекдотов. Я же, предпочел посидеть в тишине, наедине со своими мыслями. Путешествие заняло три с половиной часа, и я оказался в небольшом городке Ашленд. Поспрашивав у местных, как добраться в Маервуд, мне рассказали об автобусе, ходившим оттуда раз в несколько дней. К моему счастью, этот самый автобус, должен быть здесь в семь утра завтрашнего дня, так что, мне нечего не оставалось, кроме как снять номер на одну ночь в дорожном отеле. Условия, мягко говоря, были не очень, но все же лучше, чем на улице. Разместившись в кресле, я уснул.

Утром, немного с опозданием, вдалеке появился старый автобус, едущий в Маервуд. Когда он остановился, с него сошли трое мужчин, в старых, но опрятных костюмах и шляпах. Проходя мимо, один из них, в руках которого был чемодан, косо посмотрел на меня. Когда мы встретились взглядами, мне захотелось отвернуть лицо, поэтому, тут же зашел в салон. Сидения были старыми и протертыми, краска внутри и снаружи облупилась, а местами проступала ржавчина. Поставив свою поклажу на ближайшее место, я поинтересовался у водителя, через которое время будет отправления. Тот, недоверчиво осмотрел меня с ног до головы, сказал, что не позже двадцати минут. И вправду, через двадцать минут, согласно уличным часам рядом, водитель завел автобус, и как только трое мужчин вернулись обратно, он тронулся. Все ехали в тишине, что, собственно, меня вполне устраивало. За окном равнины окончательно сменились на лес. В какой-то момент, я слишком погрузился в свои раздумья и пришел в себя только тогда, когда промеж деревьев показались первые домики, а череду деревьев окутал туман. Автобус проехал несколько улиц и остановился на небольшой мощенной из замшелого камня площади. Выйдя последним с автобуса, я хотел было спросить у водителя, где можно снять комнату, но тот демонстративно воротил лицо, и я решил, что справлюсь и сам. Признаться честно, Маервуд представлялся мне как небольшая деревушка. Конечно, можно было допускать более скудную архитектуру этого места, да и инфраструктура города могла хромать. Но я даже не мог себе представить то, что открылось перед моими глазами в этот день. Я полез рукой в нагрудный карман жилетки и нащупавши круглые металлические часы тут же посмотрел на время. Стрелки, показывавшие немного за одиннадцать часов утра, вернули мне ощущение времени, которое потерялось в период излишнего самокопания по пути с Ашленда. Первым, что бросилось в глаза, это трехэтажные каменные дома. Это удивляло, ведь при въезде в город, я чётко видел деревянные домики, которые наталкивали на мысль, что Маервуд небольшая деревушка. Но факт таких построек говорил о куда более высоком статусе поселка. На что еще я обратил внимание, так это на несколько зданий, которые были выше остальных. Одно из них было на соседней улице, и походило на ратушу, или какое-то административное здание. Второе, стояло по левую руку от меня и видимо на окраине. Лишь взглянув на два остроконечных шпиля и крышу в готическом стиле, можно было утверждать о том, что это католическая церковь. Мое знакомство с городом прервал писклявый голос.

- Прошу прощения, мистер. Вы Уильям Рейнер?

Развернувшись, передо мною стоял невысокий худощавый мужчина, немного ссутуленный в черном костюме и плаще клерка. Не дожидаясь моего ответа, он продолжил.

-Рад Вас приветствовать в Маервуде. Надеюсь Вам понравиться. Ох, простите, я не представился. Меня зовут Эббот, я помощник мэра. К сожалению, сэр Олей Беррингтон сейчас в отъезде и не может Вас принять. Но, думаю, по возвращению пригласит вас. А пока что, по всем вопросам можете обращаться ко мне.

- Благодарю. Я немного осмотрюсь.

Эббот выжидающе смотрел на меня с улибкой на лице. Я, совершенно не понимая, что он от меня хотел, улыбнулся в ответ.

- Что же, как желаете. – ответил Эббот. – Вы можете снять комнату в гостинице.

Он указал рукой на улицу, идущей вправо от площади.

- Идите по этой улице, и Вы сами увидите её.

- Спасибо.

Эббот снова таращился на меня своими мелкими карими глазами и с кривой улыбкой на лице. Я решил, что стоит пойти по указанной им улице, дабы странный клерк оставил меня в покое. Взяв чемоданы, и кивнув на прощание Эбботу, я отправился на поиски гостиницы. Город грубо делился на две части – одна состояла из каменных зданий, а вторая из деревянных. Все они были построены из темного дерева, немного просевшие в землю. Состояние у них было ужасное, я бы даже сказал аварийное. Я скептически посмотрел на женщину, выходящую из одного такого домика, что бы развесить бельё. Она словно не замечала покосившегося навеса крыльца, которое вот-вот должно обвалиться ей на голову. Проходя дальше, я увидел здание, которые выделялось из всей обстановки города. Оно было квадратным, высоким, практически таким же, как ратуша и церковь, но построено из красного кирпича. Разноцветные витражи верхних этажей привлекли мой взгляд. В стекле плясали тени языков пламени, завораживая смотрящего. Чем больше я смотрел на них, тем больше мне казалось, что я мог выделить среди этих теней фигуры людей, или же существ похожих на них. Позади доносился шепот, который нарастал и приближался все ближе и ближе. Резко обернувшись, я надеялся увидеть группу людей, но на улице я был один.

Шепот прекратился, и я тяжело сглотнув, ещё раз взглянул на витражи того неизвестного здания. Мной начало овладевать беспокойство, и я решил идти дальше. Пройдя ещё несколько кварталов, я увидел трех этажное здание, достаточно широкое, около ста метров. Видимо это что-то общее с бараками или же той самой гостиницей. По крайней мере, черное пятно с какими-то полу затёртыми буквами, что напоминало вывеску над входом, намекало на это. Подойдя к входу, я внимательно рассмотрел вывеску, на которой было написано «Жемчужина», некогда позолоченными буквами. Внутри меня встретили просторный холл, винтажная мебель, в не лучшем своем состоянии, но, тем не менее, без каких-либо повреждений. Кроме того, несмотря на грунтовые дороги снаружи внутри не было грязи. Вряд ли с этим смог бы справиться придверный коврик. Двое мужчин, стоящих за стойкой обратили на меня внимание и выжидающе смотрели на меня. Когда я подошел, один ушел куда-то за угол и, судя по звуку, спустился по деревянной лестнице. Второй же улыбнулся, выставив напоказ свои кривые и полусгнившие желтые зубы.

- Добро пожаловать, мистер – он сделал демонстративную паузу, ожидая, пока я представлюсь.

- Рейнер.

- Мистер Рейнер. Чем могу помочь?

- Я хотел бы снять у вас номер.

- Да конечно. Вот, двести сорок восьмой свободный. Прошу.

Он протянул мне свою худую руку, в которой лежал железный ключ с биркой озвученного номера.

- Благодарю.

Он ещё раз улыбнулся.

- Можете оставить тут свои вещи. Мы доставим их в лучшем виде.

- Что же.… Было бы не плохо.

- Чем ещё могу помочь?

- Нет, спасибо.

- Что же, приятного время препровождения в Маервуде. Если понадобиться что-то - обращайтесь.

Я достал кошель и провел оплату. Расписавшись в гостевой книге, я вышел на улицу. Стало немного темнее, и я снова достал свои часы. Половина третьего. Время как-то уж слишком торопилось, не мог же я идти по этой улице три часа. Списав все, на стресс от нового места, я решил, пока не наступили сумерки, осмотретьсявокруг, не слишком отходя от гостиницы. Можно было узнать, что это за здание из красного кирпича, но решил перенести знакомство на утро. Поэтому, свернув направо от дороги, по которой я шел сюда, прогулочным шагом отправился на экскурсию. Я пересек четыре улицы с деревянными домами, после чего очутился перед огромными деревьями. сначала они казались не такими большими, как сейчас. И не такими зловеще пугающими. Со стороны леса на меня ринусь несколько порывов ветерка, принося с тобой сладкий запах травянистых цветений и сырости. Порывы усиливались. Теперь к букету запахов присоединились звуки. Сначала легкие потрескивания и шелест листьев. После, к ним добавилось ещё что-то. Шум усиливался. Я попытался вслушаться. Ветер начал доносить что-то похожее на обрывки фраз. Пришлось наклонить голову и прикрыть глаза, что бы полностью сосредоточиться, но это мне никак не удавалось. Ветер становился всё сильнее и сильнее, и я прикрыл лицо рукой. Паника начала одолевать меня, но страх, который начал пробирать мои ноги не позволял мне ступить и шагу. Сердцебиение участилось, и дышать становилось труднее и труднее, а в какой-то момент мне захотелось просто убежать с этого места. В порыве отчаяния, я бегал взглядом, пытаясь найти хоть что-то, что спасет меня и нашел. Нижний край моего плаща не как не реагировал на порывы ветра. Он спокойно лежал на моей полусогнутой ноге. Внезапно всё исчезло, и я сделал те желанные несколько шагов назад. Сердце всё еще неимоверно колотилось в груди. Несколько секунд я просто стоял на месте, после решил осмотреться по сторонам. Улочки были всё так же безлюдны. Когда я окончательно пришел в себя, у меня разболелась голова. А вместе с этим снова нахлынуло чувство потерянности во времени. Судорожно, я полез за часами. Циферблат показал шесть вечера. Не сводя взгляда с часов, я направился к небольшому заборчику. Три часа я стоял здесь? Не может быть. Это наваждение, или что бы то ни было, длилось совершенно не долго. Или же все-таки долго? Я убрал часы и вытер лицо руками. Рукав моего пальто был мокрым от пота. Видимо, я устал после переезда и следует отдохнуть. Как бы я не переубеждал себя, что это всего-навсего нелепое наваждение, мурашки пробегали по коже от каждого момента, который я мог вспомнить. От запаха, который теперь мне мерещился всю дорогу, до ветра, даже незначительно дуновение было для меня пугающим. Как можно скорее я зашел в гостиницу. Поднявшись на третий этаж, я нашел свой номер и тут же закрыл дверь изнутри и для уверенности несколько раз дернул за ручку. Повесив плащ на вешалку у входа, я осмотрел комнату. В ней было темно из-за светящей над верхушками леса, луны, но окна выходили как раз на окраину леса, где я только что был. Возмущаться не было смысла, ведь тут кругом лес. Я осмотрел комнату. Это был самый обычный номер гостиной. Ничего лишнего. Кровать, два стула около прямоугольного столика, расположенного в центре комнаты. По всему полу был расстелен тряпичный коврик. На потолке весела старая медная люстра. Выключатель к ней нашелся на стене у входа. Нажав на кнопку, люстра сначала замигала тусклым светом, но практически сразу стабилизировалась. Чемоданы стояли у стола, но я решил не разбирать их сегодня, и лишь сняв обувь, прилег на кровать. Длительное время я просто смотрел на лампочку, параллельно успокаивался от пережитого. Наконец закрыв глаза, я начал думать, действительно ли это было от переутомления или всё же произошло за правду. Внезапно свет погас. Где-то за дверью, вдалеке, послышались шаги. Я открыл глаза и начал прислушиваться. Возможно, кто-то из жильцов вернулся к себе. Хотя, и не видел тут никаких жильцов, кроме меня. Шаги приближались. Я слегка напрягся и затаил дыхание. Рука потянулась к лежащему на прикроватной тумбочке револьверу. Идущий по коридору человек остановился у соседнего номера и легонько подёргал за ручку двери. Я услышал, как замок ударился об створ. Значит, дверь была закрыта. Шаги в коридоре возобновились и теперь всё то же повторилось с номером справа от моего. Наконец, шаги остановились возле моего номера. Я практически не дышал и взвел курок на револьвере. Кто-то взял за ручку моей двери и легонечко потянул. Замок легонько коснулся створки двери. Послышалось какие-то позвякивания, видимо связкой ключей. После кто-то вставил ключ, но замок не прокрутился. Металлическая щеколда, на которую я закрыл дверь изнутри, спасла меня от названного гостя. А возможно и неприятностей. За дверью послышались какие-то невнятные слова, и неизвестный пошагал по коридору обратно. Я ждал, пока шаги стихнут полностью, и отложил револьвер. После того, что произошло я не смог сомкнуть глаз до самого утра, пока естественная усталость не одолела, и я бессознательно уснул.

Я проснулся рано, но не чувствовал себя сонным. Часы показывали шесть утра. Сон убрал большую часть переживаний, но осадок, затаившийся где-то в глубине меня, все ещё пугал. Разложив часть вещей из чемоданов, одежду и книги, я вышел на улицу. Некое беспокойство, относительно ночного гостя, заставило меня вернуться и перепроверить дверь. Как я и предполагал, она оказалась закрытой, но теперь было мене тревожно. Спускаясь по широкой лестнице, я вспоминал, где и что у меня лежит. Как вернусь, это поможет мне проверить, был ли кто-то в моем номере. Сегодня я планировал найти полицейский участок, или что-либо, параллельно осматривая город. Здание из красного кирпича, снова привлекло мое внимание, своим поблёскиваем стекол. Оно стояло среди деревянных домов, огражденное высоким забором из досок и ржавой проволоки. Никаких табличек или вывесок на нем не было. Двойные входные двери были закрыты. Я не знал и приблизительно, чем может являться данная постройка, но единственное, что я мог сказать уверенно – мне бы не хотелось находиться рядом с ней. Ещё раз кинув торопливый взгляд на витражи, я отправился дальше. Через какое-то время, я вышел на грунтовую дорогу, которая шла параллельно центральной каменной и вела через всё городишко, разделяя двухэтажные каменные здания от деревянных хижин, упираясь в пакгауз с треснувшей наполовину вывеской «Шериф». Здание представляло собой двухэтажную постройку из таких же камней, как и жилые дома, вдоль леса, массивные ворота с лицевой части и двойными дверьми по сторонам. Ворота даже не поддавались на мои попытки их открыть, и я отошел обратно, на дорогу. Окна второго этажа тоже были плотно закрыты ставнями. Дверь справа были ближе ко мне, и я решил попытать счастья пробраться внутрь через неё. При попытке открыть, она пружинила, но не открывалась. Видимо, изнутри её удерживала какая-то палка или что-то подобное, вставлена между дверной ручкой и дверью. Я дернул ещё несколько раз, пытаясь сломать эту преграду, но палка оказалась довольно прочной.

- Кто? – послышался грубый голос с той стороны.

- Уильям Рейнер, детектив.

Человек с той стороны что-то пробормотал и подошел к двери.

- И что тебе нужно от меня?

Этот вопрос меня ошеломил. Какое-то время я стоял, размышляя над ответом.

- Хочу ознакомиться с работой – немного растерянно ответил.

- Ну раз хочешь… – человек вытянул преграду и открыл дверь.

Дверь открылась, и рыжебородый мужчина, которого уже затронула седина, в пыльном и грязном костюме и широкополосной шляпе прищурился от света и сделал два шага назад. В левой руке он держал то, что служило замком для этой двери – поржавевшие вилы, а в правой охотничье ружьё, которое было нацелено на меня.

- Заходи, только живее. И закрой этим дверь. Сам знаешь как. – сказал он, после быстрого оценивающего взгляда.

Я поймал падающие вилы и запер ими дверь. В помещении было темно, пахло сыростью и гнилью. Единственным источником света была свеча, которая горела около лестницы, по которой поднялся шериф. Я последовал за ним, осторожно перебирая ногами, боясь споткнуться. Поднявшись наверх, ситуация не изменилась. Только свет был в комнате, которая, по всей видимости, служила кабинетом. Возле стола, на котором горела большая свеча, стояла пару стульев и стеллажи с бумагами, свитками и книгами. Шериф достал второй стакан из ящика стола и поставил возле своего. Налив виски в оба стакана, он выпил свой и даже не скривившись, налил второй. Я взял какую-то тряпку, висевшую на спинке стула, протер толстый слой пыли с моей стороны, подвинул стакан к себе. Напиток имел сладкий запах пшеницы и спирта, с легкими нотками меда. Сделав небольшой глоток, вкус соответствовал запаху, разве что вкус был достаточно мягким и спирт не обжигал глотку. Как только я выпил стакан до дна, шериф уже взял бутылку в руки, что бы налить мне ещё. Я положил ладонь на стакан.

- Я на службе.

- На службе… - тяжело вздохнул шериф и убрал бутылку в сторону. – А я, думаешь, кто тут?

Его язык изрядно заплетался, видимо, как и мысли.

- Парень, я тут знаешь, сколько уже нахожусь? – шериф посмотрел на свои пальцы и начал поочередно их загибать. - Десять лет. Десять. Двенадцать, или не двенадцать. И я видел такое, что ты, сосунок, даже не представляешь.

Шериф под конец перешел на шепот.

- Ты слышал звуки из болот? – шериф начал говорить ещё тише. – Там эти, растения. Шепчут. Представляешь? - Язык шерифа заплетался, и он пытался говорить быстрее, из-за чего его речь становилась менее разборчивой. – Тут они меня не достанут. Видишь? Не достанут.

Шериф словно забыл, что хотел сказать и продолжил пить дальше.

- Я могу ознакомиться с делами, которые тут есть?

Шериф ничего не ответил. Я в ожидающей паузе просидел несколько минут, следя за собеседником. С виду он был достаточно крепким мужчиной, но его руки тряслись, голова покачивалась, а взгляд метался из стороны в сторону, словно он прямо сейчас видел не стол или стакан в руке, а нечто другое, то, что заставляло его зрачки расширяться, а дыханию учащаться. Когда его взгляд сталкивался с моим, я ощущал холодок от пустых зрачков и лопнувших капилляров, предоставлявшие его глазам кровавый цвет.

- В ратуше всё. Туда забрали. У меня здесь совсем немного. Там, на стеллажах – шериф начал внезапно плакать и что-то бормотать. Прислушавшись, я смог разобрать слова сожаления, прощения и мольбы. Поняв, что продолжать разговор с человеком в таком состоянии, я вышел обратно на улицу. Нужно было сходить купить поесть, и лучшим местом для этого я выбрал продуктовый магазин неподалёку. Готовить мне было негде, поэтому, я набрал хлеба, орехов, воды и консервов. Следующий день прошел в участке шерифа, где оказалось действительно не очень интересные материалы. В основном, это были разнарядки патрулей, состоящих из местного ополчения, мелкие кражи и драки. Полностью закрытое помещение, в котором мне пришлось сидеть, снова заставило меня потерять ощущение времени. Благо, у меня были мои часы, которые, видимо, были единственными в городе. Иногда, я был практически уверен, что на первом этаже старого пакгауза раздавались чьи-то шаги. Я четко различал стук каблуков по деревянным половицам. В такие моменты мой взор был привязан к одинокой свече на лестнице. Там вот-вот должен был появиться чей-то силуэт, но ничего не происходило. В семь вечера я направился домой. Выйдя от шерифа, меня тут же встретила группа людей, стоящая неподалёку, и казалось, что они задолго до моего появления, смотрели на двери. Идя к себе в номер, эта группа следовала за мной, оставаясь поодаль. Паника начала овладевать мною, и я ускорил шаг. Проходя мимо домов, мне мерещились существа, стоящие в переулочках и следящие за мной. С этого дня я спал только с включённым светом. Следующий день был более гнетущим и мрачным. Погода была паршивой, шел дождь, который то усиливался, то сходили на нет. Черные, как смола, тучи, затянули солнце, погружая город во мрак. Мне оставалось прочитать немного материалов в участке шерифа, и просидевши там до обеда, я отправился в ратушу.

Ратуша, если не изменяет мне память, находилась неподалёку. Всего три переулка в сторону площади и я оказался на месте. Ратуша была самым высоким зданием в городе. Три этажа в высоту и башенка со шпилем, что позволяло увидеть это здание с любой точки города. Камень, из которых она была построена, был таким же, как и у остальных домов. Немного осмотрев саму постройку и округу, что бы лучше запомнить и вошел в большие двойные двери. Внутри было очень тихо. Помещение освещалось тусклым светом настенных светильников. Внутренняя обстановка была схожей с той, что находиться в гостинице. Стулья, стеллажи и прочая мебель были из похожих материалов, ковры, весящие на стенах и лежащие на полу, были чистыми, хотя и потасканы временем. С противоположной стороны находились приоткрытые двери, за которыми я смог разглядеть собрание жителей, которые слушали выступающего перед ними человека.

- Могу ли я вам чем-то помочь, сэр?

Хриплый голос из открывшихся дверей справа окликнул меня.

- Уильям Рейнер, детектив. – я достал жетон и показал худощавому человеку в мантии поверх холщовой курточки и штанов. – Могу ли я ознакомиться с делами? Шериф сказал, что я могу тут их найти.

- Пройдемте. – человек улыбнулся и поклонился.

Я следовал за ним куда-то вниз, под ратушу, где находился один небольшой этаж подвального помещения. Тут было несколько комнат закрытые плотными дверьми. Мой проводник открыл крайнюю левую и зажег керосиновую лампу. Поставив её на небольшой столик, он жестом пригласил меня зайти. Я осмотрел комнату снаружи. Она была практически полностью завалена пачками бумаг завязанных в брикеты толстыми нитками, кроме узкого прохода и небольшого столика.

- Спасибо. Я задержусь здесь на какое-то время.

Мужчина ещё раз поклонился.

- Как вам будет угодно, сэр. – после этих слов он стал у дальней стены и молча стал наблюдать за мной.

- Мне бы хотелось сконцентрироваться на материалах. В одиночку.

Мужчина улыбнулся и передал мне связку ключей. Когда он ушел по лестнице вверх, я зашел в комнату и начал с того, что снова посмотрел на время. Стрелки показывали пять вечера. Как же быстро идёт время, это единственное, в чём я уверен на данный момент. Принявшись разгребать завалы бумаг, мне пришлось перечитать множество сторонней документации, которая касалась разных исторических временных промежутков и всяческих событий, важных для людей живших тут в то время. Я прибегнул к незамысловатой хитрости, и перебрал пачки бумаг так, что те, которые лежали в самом низу оказались сверху. Это заняло достаточно времени, да и полностью избавиться, от мало интересующей меня информации, как амбарные книги и накладные поставок зерна, мне не удалось, всё же, я нашел несколько журналов и дневников с информацией, которая привлекла моё внимание. Пусть записи в них и были частично повреждены, мне удалось узнать, что Маервуду, как городу, было чуть менее девяноста лет. Самые старинные документы, что мне удалось найти, были датированы 1889-тый годом. Именно в них были заметки о прошлом этого поселения, в которых было рассказано об экспедиционных, исследовательских и военных группах, которые были направлены сюда из Англии. Через несколько лет, военные учредили укрепленный форт севернее, и полностью перебрались туда. Само поселение стало расширяться, из-за потребности в рабочих для вырубки леса и обслуживания исследователей. Вместе с ними, из-за растущего количества населения, возникла необходимость в специалистах других профессий. Так же тут можно было найти, об основании городов южнее от Маервуда. Больше, какой-то информации касательно других городов и военного поселения мне не удалось найти, по крайней мере, сейчас. Я наткнулся так же на записи какого-то жителя, который описал период Первой мировой войны, где сообщил о том, что часть населения вернули обратно в Англию, после чего мер вынес указ увеличить количество рабочих на какой-то шахте. Другая женщина пишет письмо с просьбой о помощи врача, так как её дочь заболела оспой. Вместе с этим письмом, были скреплены ещё около десятка бумаг, с аналогичными просьбами. Следующую, я взял стопку журналов в цельной кожаной обложке, которые явно выделялись от остальных бумаг. Это были записи шерифа и предыдущих детективов о правонарушениях Маервуда за последние двадцать лет. Первые несколько журналов были нечем не примечательны. Записи про бытовые конфликты и драки некоторых местных жителей с приезжими, а так же кражи продовольственных товаров со складов, составляли основную часть всего записанного. Но они появлялись не так часто. Десятилетие умещалось на четырех средних по толщине журналов. Начиная с тысячу девятьсот семнадцатого, в этих журналах начинались записи о гибели людей во время добычи драгоценных камней на шахте. В конце одного из журналов, было указано, что тела погибших изначально не возвращались по каким-то причинам, слова были затерты. В следующем, было записано, что мэр и управляющие начали привозить трупы и даже есть номера документов осмотров этих тел, часть из которых так же была затерта. Можно было заметить, что почерк под конец журнала начал меняться чаще. Несчастные случаи продолжали происходить, иногда число погибших то увеличивалось, то уменьшалось. Но происходили они регулярно, что крайне смутило меня, и я решил отложить оставшиеся неосмотренные журналы, что бы более тщательно осмотреть их у себя в номере. Сделав у себя в записной книге несколько заметок, таких как «1917», «шахта» и «военный городок», я решил отыскать протоколы осмотров тел или чего-то связанного с моими заметками. Но провозившись длительное время и так ничего не нашел, я осознал, что совсем перестал следить за временем. Достав часы, я ужаснулся – стрелки показывали половину двенадцатого ночи. Взяв отложенные ранее журналы, я быстро вышел из подвала. Выйдя в холл, первым делом я посмотрел на входные двери. Левая часть была закрыта, а правая малозаметно приоткрыта. Значит, кто-то всё ещё есть в ратуше, а я смогу отдать им ключи. Прислушавшись, в надежде услышать разговор клерков, или хотя-бы кого-то, я застыл. Во всем здании стояла могильная тишина. Сделав несколько аккуратных шагов, я издалека заглянул в комнату собраний. Ряды из деревянных скамеек пустовали, ровным счётом, как и трибуна. Решив, что лучше будет забрать ключи с собой, а завтра уже вернуть, я вышел на улицу. Сразу в лицо мне ударил легкий холодный ветерок, швыряя капли дождя и заставляя меня содрогнуться, восстанавливая мои вчерашние воспоминания. Взяв себя в руки, я направился в сторону гостиницы. В некоторых окнах двухэтажных домов горел слабый свет свечи. Просматривая между ними на дальние деревянные лачуги, я не заметил никакого света. Остановившись на предпоследнем перекрёстке от гостиницы, я свернул направо и прошел к дощатым постройкам. Все они словно пустовали, безжизненно стоя у дорог. У входа в гостиницу я оглянулся и замер на миг. Лишь ветер и шум деревьев заполняли гнетущую пустоту, что нависла над городом. Издалека слышались песнопения и молитвы. Я направился в сторону, из которой доносились звуки, и увидел то самое здание из красного кирпича, которое привлекло мое внимание по прибытию в город, светившееся из окон дребезжащим светом. Видимо большинство, если не всё население, сейчас там. Но как только я сделал несколько шагов в сторону церкви, мои ноги подкосились, и я чуть не упал наземь. Удерживаясь руками за небольшой ветхий заборчик, я снова ощущал дуновения ветра со стороны леса, как и прошлый раз, он снова пронизывал меня могильным холодом и тем самым неразборчивым шепотом из слов, который мне так и не удалось разобрать, но они создавали в моем подсознании странные облики каких-то существ, которые плодятся в густом черном тумане. Сами существа имели различные образы, но чаще всего, они были похожими на человека, с деформированным удлинённым черепом на котором размещались множество глаз и рогами, а так же копытами вместо конечностей. Они постоянно появлялись из этого черного тумана, вопя и клокоча своими нечеловеческими жуткими голосами, толи от безумия и ненависти, толи от огромной боли и страданий. Вся эта масса провидений ожила в нескольких метрах от меня, и теперь неслась на меня, заставляя оцепенеть от ужаса моё тело. Когда это видение прошло, я рухнул на землю, обессиленно выронив журналы и бумаги, которые я нес из архива на влажную каменную кладку. Дождь бился об моё бледное лицо, на котором все ещё держалась эта маска испытанного мною страха. Не знаю, сколько времени прошло, пока ко мне не вернулось ощущение промокшей одежды и боли от ударов по всему телу. Я поднялся на ноги, это стоило мне адских усилий, и, собравши свои вещи, направился как можно быстрей в номер. Страх, будто гнался за мною по пятам, не позволяя даже осмотреться, мне казалось, что обернувшись, я увижу этот чёрный туман где-то в конце улицы, а из темных окон домов на меня смотрят тысячи чудовищных глаз этих демонических существ. Закрыв за собой дверь, я тут же включил лампу и зажег все свечи, которые привез с собой. Зашторив окна, я сел за стол. Моё тело трусило холода и не покидавшего меня страха. Что следует мне делать дальше - я не понимал. Через несколько часов, как мне показалось, я собрался с мыслями и решил, чего бы мне это ни стоило, разобраться с происходящим в этом проклятом месте. Через какое-то время, я услышал неразборчивое бормотание на первом этаже. Изначально я не обратил особого внимание на них, но позже я заметил, что люди там внизу имеют подозрительное произношение, совершенно не свойственное местным. Оно было гортанным и глухим, очень походившим на рычание двух собак. Я стал задумываться над только что обнаруженным мною фактором и заметил, что все, с кем я беседовал в Маервуде, будь то водитель автобуса, или клерк Эббот имеют этот дефект речи. Но я никогда не слышал, не о странных диалектах этого региона, возможно, это каким-либо образом связано конкретно с этим местом? Но сейчас нужно узнать как можно больше об этом и что вообще за чертовщина здесь происходит. Продолживши искать нужную мне информацию, я услышал, как кто-то ходит за стеной соседнего номера. По звуку, человек монотонно ходил по кругу комнаты, чётко отбивая своими каблуками туфель заданный ритм. Я на минуту прислушался, после чего, шаги утихли, а после снова возобновились, всё громче и громче, словно человек начал стремительно бежать на меня. Я, испугавшись, взял лежащий рядом револьвер и нацелился на стену. Наступила тишина, которую я долго не мог нарушить. Далее раздались легкие постукивание, по деревянной поверхности, которые глухим звуком доносились из стены. К нему присоединились непонятное шуршание, словно по той же самой доске начали проводить ногтями. Этот звук перемещался вокруг меня по стенам, иногда плавно иногда совершенно внезапно прекращаясь в одном месте и появляясь в другом. Я встревоженно встал из-за стола и начал водить взглядом и мушкой револьвера за источником этого звука. Когда он начал доноситься из-под пола, я торопливо встал на стол. Внезапно всё затихло. Исчезли разговоры, звуки и шаги за стенами. Я ещё долго не решался спуститься на пол, а уж убирать пистолет обратно в кобуру - так подавно. Всё же убедив себя, я спустился и продолжил читать те документы, что мне удалось собрать в ратуше. Мысли о сне даже не посещали меня, поэтому мне не оставалось чего-то ещё, кроме как закончить с журналами детективов и записи клерков из городского архива, а так же сделать новые заметки в своем дневнике. Эта шахта, была отрыта в 1913-том году группой исследователей, а уже в следующем году она начала работать и первый жертвы появились практически сразу. Шахта специализировалась на добыче каких-то драгоценных камней, и мэрия города получила одобрение со стороны местных администраций на поставку рабочей силы и дополнительно финансирования. Погибшие считались пропавшими без вести и их не хоронили на местном кладбище, до одного момента, в 1919-том году. Тогда детектив, скорее всего Кетенби, буквы были неразборчивыми, вынудил мэрию возвращать трупы на вскрытия. Относительно тех документов, на которых были результаты этих вскрытий, в журнале не было, хотя все данные, которые были сейчас у меня сейчас, указывали, что именно шериф и детектив хранили их под своим контролем. В конце последнего журнала, какой-то из детективов, фамилия неразборчиво, написал, что считает мэрию виновными в смертях рабочих. Дальше бумага размокла, и чернила растеклись. Я был крайне не удовлетворен тем, что нашел, ибо не нашел общим счётом, ничего. Стоит продолжить исследования архива сегодня. Но нужно было немного расслабиться, но так как сама мысль о сне меня пугала и возвращала мысли о ночном наваждении, я вспомнил о газете, которую привез из дому. Я вчитывался в каждуюбуковку, в каждое событие, даже те, что были вскользь упомянуты главным редактором, словно сейчас для меня ничего важнее нет. Я подолгу любовался фото родных мест, вспоминая, как беззаботно гулял под тенью городских деревьев и зданий. Вместе с Эдди. Печально, что мне пришлось ей соврать в тот день. И, возможно, это были последние слова, сказанные мной. Я вспомнил о родителях, представил, как я смотрю в их окно с противоположной части улицы. Отец читает газету, а мама готовит ужин, все ожидая тот дверной звонок, который должен раздаться с минуты на минуту. Поставит три тарелки на накрытый стол, и взглянет в окно, в ожидании меня. Но меня не будет. Ни в этот раз, ни в следующий. Мне до боли обидно, за те дни, когда я не приходил лишний раз к ним на выходные, тогда я чувствовал себя беззаботным, теряя то время, когда они были рядом. А теперь… Я протер ладонями лицо, перелистнув последнюю страницу газеты. В самом конце, была размещены несколько фото, одно общего плана, а второе – лица мужчины средних лет, которое заставило меня застыть над бумагой. Я припал глазами к тексту и начал читать про себя.

«…Вестер-Авеню, 24-го сентября, был найден труп мужчины. Полиция сообщает, что была установлена личность погибшего – Генри Робинсон Стэнбери, первый заместитель федерального прокурора…». Дальше шли цитаты очевидцев. Но мне была интересна причина смерти. Судя по лицу, которое было на фотографии, прокурор, перед смертью чего-то очень сильно испугался. Я продолжил читать. «… По предварительному заключению, майор Вартер покончил жизнь самоубийством. Детали и подробности не сообщаются… У прокурора Стэнбери осталась жена и сын.»

Прокурор мог о чем-то догадываться, относительно меня, но почему он решил совершить такое? И что заставило человека так сильно испугаться?

Мысли о последнем разговоре с покойным прокурором не покидали меня. Я решил сконцентрироваться на его последних словах, и отыскать своего предшественника, капитана Картера, здесь, в Маервуде. Если тогда мне казались его слова сущим бредом, то сейчас, я поверю всему. Я сделал заметку в записную книгу, начал собираться обратно в ратушу. Я даже не заметил, как сквозь шторы начали пробиваться первые лучи солнца, уже не такого теплого, но я всё ещё мог почувствовать его лучи, которые согревали мое трясущееся от промокшей одежды тело, вдыхая в меня новые силы. Легкое головокружение от удара об брусчатку, пошатывало, но я продолжал идти. Осталось пройти два перекрестка и спуститься в архив, там можно будет присесть. Я ощущал косые взгляды прохожих, будто бы они только и ждали, когда я упаду. Это придало мне мотивации идти дальше. Еле заметно улыбнувшись, я свернул за последний поворот. В следующую минуту, у меня помутнело в глазах, а к горлу подступил приступ тошноты, давая почувствовать его горький и противный привкус. Подавив его, я ступил ещё два шага, которые дались мне очень тяжело, ноги подкосились, и мое тело рухнуло на землю. В самый последний момент, мне удалось подставить руку, дабы избежать ещё одного удара об брусчатку. Я закрыл глаза и обхватилголову руками в ожидании прекращения помутнения и тошноты. Спустя время, мне всё же удалось подняться, но глаза слезились, и я практически ничего не видел дальше вытянутой руки. Кое-как дойдя до лавочки у входа в ратушу, я опустил голову, которая казалось невообразимо тяжелой и вот-вот расколется. Я видел силуэты равнодушно проходивших мимо людей, которые словно не замечали моего болезненного состояния. Но я ощущал злорадствующие улыбки на их лицах, как они перешептывались между собой, тайком тыкая в меня пальцами. Это вызывало всё большее и большее раздражение, которое медленно перерастало в гнев. Мне хотелось избить их, заставить молить о пощаде, но больше всего мне хотелось держать их в страхе, как держит меня этот ненавистный город, узнать, что скрывают они от меня и вывести их на чистую воду. Вот очередной человек, невысокого роста и немного полноватой фигуры, начал подходить рядом. Я заметил, как он повернул на меня свою голову и замедлил шаг. Поравнявшись со мной, он остановился и начал молча смотреть на меня. Сконцентрировать свое зрение всё же не мог, поэтому я просто попытался встать. Прежние симптомы тут же вернулись и я с трудом смог удержаться на своих двух ногах. Человек, с немалой силой надавил на моё плечо, заставляя сесть обратно. Я, было, возмутился и уже хотел сбросить его руку, но он сам её убрал и полез в свою сумку, которая всё это время весела у него на плече.

- И куда вы собираетесь идти в таком состоянии, любезный?

Я попытался ему ответить, но едва смог выдать несвязно бормотание. Человек взял какой-то небольшой предмет, раскрывши мне поочередно веки, и поднес его к моим глазам. Я увидел небольшое стеклышко в блестящей оправе, через которое он осматривал мои глаза. После, он убрал его обратно и достал баночку, откупорив которую, поднес к моему лицу. Резкий запах нашатырного спирта помог мне взбодриться и прийти в себя, возвращая трезвость рассудка. Пока я протирал рукавом свои глаза, человек что-то копошился в своей сумке, а после протянул мне несколько таблеток. Я недоверчиво глянул, практически полностью вернувшимся ко мне зрением, и перевел глаза на таблетки.

- Берите живее. – командным голосом произнес человек. Я с недоверием взял лекарства и проглотил их. После снова посмотрел на человека. На вид ему было, лет сорок или сорок пять. Он безразлично смотрел на меня своими маленькими темными глазами из глубины глазных ям, кругловатого лица. На голове он носил котелок, а его плащ был надет на терракотовую жилетку и такие же брюки. Опрятный вид этого человека, относительно местных жителей, внушал доверие, пускай даже минимальное.

- Благодарю Вас, мистер. Мне действительно лучше.

- Это временно. Вы либо отправитесь со мной, либо можете идти, куда вы там собирались. Но предупреждаю, что примерно через полчаса, вам снова станет плохо.

- Вы врач?

- А вы проницательный молодой человек. Да, если можно так меня назвать. Бобби Тортон, фармацевт.

Я, одобрительно кивнув ему, вставая с лавки. Самочувствие действительно улучшилось, оставалась лишь легкое головокружение и слабость, но доктор предложил свою помощь, поддерживая меня за руку. Дорога к его дому заняла достаточно много времени. Его квартирка находилась в другом конце города, в двух этажном каменном здании, практически у самой границы леса. Он занимал две смежные квартиры, одна из которых была его рабочим кабинетом, а вторая была обустроена как палата для пациентов. Тут стояло несколько кроватей, шкафы, тумбочки и два приставленных друг к другу стола с десятком стульев. Я занял кровать сразу у входа, так как действие лекарств понемногу прекращалось, и силы практически покинули меня. Сняв мокрую одежду и поставив сумку с документами около себя я, обессиливши, уснул, и спал целый следующий день, лишь на короткое время, просыпаясь, для того, что бы врач мог меня обследовать, принять лекарства и поесть. Пускай, то, что готовил врач, не было пределом мечтаний, но я уже давно ничего не ел и этот бульон был для меня глотком живой воды. Мысли о том, что я должен отправляться дальше, искать капитана Чартера, или какие-то улики преступлений, связанных с шахтой не выходили из моей головы. Я спал и видел тревожные сны, где снова и снова существа из черного тумана преследовали меня, и как бы я не старался от них убежать – они настигали меня. Иногда мне слышался знакомый шепот за стеной, пару раз, просыпаясь ночью, я будто видел очертания худых лиц в окне, их широкую улыбку, которой они демонстрировали свои острые желтые зубы. Утром второго дня, когда врач пришел очередной раз дать мне порцию лекарств, я решился уйти. На что он нехотя согласился, хотя по его выражению лица нельзя было сказать, что этот человек испытывает какое-то сожаление к моей персоне. Одевшись в свою одежду, я вышел в его кабинет. Это было небольшое помещение, заставленное столами и шкафчиками. Сам врач сидел за столом, в углу комнаты, который был загружен прошитыми грубыми нитками бумагами. На столах стояли различные колбы и флаконы с жидкостями и смесями трав. У входа, стояли два платяных шкафа, практически во всю высоту потолка. Из одного, который стоял ближе ко мне, виднелся тусклый свет нескольких свечей, через неплотно закрытые дверки.

- Как Вас зовут, детектив?

- Уильям Рейнер, - ответив я, оставив своё любопытство на потом и подойдя к врачу.

- Да, а я уже подумал, мне послышалось. Интересно, тогда.

Доктор начал копошится в своем столе, открывая поочередно выдвижные ящички, и передал мне большой кусок пожелтевшей бумаги сложенный вдвое. Раскрывши, я увидел грубый рисунок, состоявший из спирали практически на всю его площадь.

- Это мне кто-то передал?

- Нет. Это Вам оставил некий джентльмен, - Бобби сделал паузу, явно что-то вспоминая, - ранее.

- Насколько ранее?

Бобби свел плечи.

- недели три назад, может месяц.

- А что за человек, можете его описать?

- Рост чуть выше вашего, длинные светло-русые волосы, но заметно редеющие. Назвался вашим именем, в день нашей первой встречи. Говорил, что он путешественник, и хочет ознакомиться с местными достопримечательностями. Потом он пришел ко мне спустя где-то неделю, с такими же проблемами как у вас. Я имею в виду не сотрясение, а то, что вы видите и слышите всякое.

- Я вам это не рассказывал. – удивленно ответил я.

- И не нужно. Во-первых, это заметно, по вашему поведению. Во-вторых, это проблема каждого приезжего.

- Вас тоже посещают эти странные наваждения?

-Посещали. Пока я не нашел их источник.

Он подошел к шкафу, из которого виднелся свет и открыл его. На полочках, стояли горшки с остролистыми растениями, накрытые стеклянными колбами.

- Знакомьтесь. Растет по всему лесу, особенно на болотах. Из-за теплого климата, цветет практически всегда, кроме зимы. Ветер раздувает пыльцу этого цветка, которая вызывает у людей так называемые галлюцинации. Поражает мозг, то есть, с каждым следующим разом, ваше состояние все более и более ухудшается.

Я подошел ближе и взглянул через стекло колбы на растение.

- Вы в этом уверены?

- Абсолютно. Вот, - он полез рукой в карман своего халата и достал пузырёк с таблетками. – эти таблетки, которые не позволят разрушить ваше сознание и психику. По крайней мере, так быстро.

- То есть?

- Эти таблетки, - Тортон тяжело вздохнул, - сами по себе наркотические средства. Они будут разрушать вас изнутри, но не так быстро и ужасно, как это растение. Ну, тут уж как вы желаете умереть. Кстати, тот человек, который оставил вам вот это, взял у меня два пузырька.

Я выдавил из себя учтивую улыбку. Неужели, все те кошмары, которые я пережил, были из-за этого цветка. Не знаю, кому стоит верить. Следовало бы поверить этому доктору, но все же, я чувствовал всё, что несли эти наваждения так отчетливо. К тому же, сам город был гнетущим и враждебным, эти странные люди, которые казались злобными отшельниками. Очень странными. Сейчас я стал всё больше замечать это. Худые, отчужденные, с запавшими глазами, молча бредущие в свои примитивные жилища, они казались мне жуткими тварями. И я попавший к ним в лапы. Сколько я уже тут дней? Два, три, неделя, а может даже две? Я полез в карман, где должны были лежать часы, но их там не оказалось. Проведя проверку всех моих карманов, а так же сумки, я не нашел их.

- Что-то потеряли?

- Да, мои часы. Наверное, вывалились, там, у ратуши.

- Хм, я бы заметил, но боюсь, вы оставили их где-то в другом месте.

Я недоверчиво посмотрел на врача. Часы были единственным, что помогало ориентироваться во времени, которое тут пролетало неестественно быстро. И сколько дней я уже тут нахожусь? Два? Три? А возможно уже целую неделю. Нет. Пару дней я провел в гостинице. А сколько тут? Мог ли доктор забрать мои часы? Мог ли он быть в заговоре? Но зачем тогда ему помогать? И кто на самом деле этот Бобби Тортон? Да и на фоне остальных он выделяется в лучшую сторону. Но почему?

- Возьмите воды, детектив. – прервал мои рассуждения доктор.

Я недоверчиво посмотрел на него. Его лицо по-прежнему не проявляло никакой эмоции. Я взял стакан и отпил немного.

- Касательно того человека. Как я уже и сказал, что он назвался именем, которым сейчас называетесь Вы. Он заходил пару раз за таблетками и просто поговорить о всяком. Последний раз, когда я его видел, он торопился. Сказал, что сюда в город, возможно, скоро прибудет молодой детектив, по имени Уильям Рейнер. И просил передать, видимо вам, этот лист бумаги. После он исчез и больше не приходил.

Я задумался и снова начал осматривать лист. Повторяя слова, услышанные от Бобби, меня посетило ощущение, будто я должен что-то сделать, но что. По всем описаниям, этот человек может быть капитаном Чартером. К тому же, кто ещё мог знать о моем приезде сюда? Но что значит этот рисунок. Я сел за стол в центре другой комнаты, начал внимательно его изучать. Кусок бумаги, был потрепан, возможно, капитан носил его с собой длительное время. Я заметил несколько точек в левом верхнем углу, и еле заметную стрелочку.

- Простите, мистер, меня ждут пациенты.

- Да, конечно.

Я поспешил забрать сумку, и выйти за доктором.

- Можете меня называть по имени, мистер Тортон.

- Тогда и вы меня, Уильям. – Доктор протянул мне руку. – Если что понадобиться, знаете, где я живу.

Я поблагодарил его. Как бы там не было, он был просто странным человеком, но помог мне и передал послание капитана. Вряд ли он желает моей смерти. Или это его хитрый план.

Я решил направиться к ратуше и продолжить поиски какой-либо информации. Может капитан оставил что-то среди кучи книг в архиве. По дороге, я дополнил на своей небольшой схеме города эту часть. Так же я увидел дорогу, ведущую в чащу леса, и автобус, стоящий у выезда в город. Интересно, куда я смогу отсюда уехать? И захочу ли путешествовать наедине с одним из местных жителей в этот лес? На меня снова нашел приступ страха и паники, в голове начинали всплывать вариации моей смерти в самых красочных и жутких сценах. Все же, желание выяснить, что скрывает это место сильнее, и мне придётся довести это дело до конца, это будет моим смыслом жизни в этом городе, на ближайшее время. А после, когда все доказательства будут собраны, я буду настаивать, что бы вернуться домой. Зайдя в ратушу, я отправился прямиком в подвал, благо ключи я оставил у себя и не придётся искать какого-то клерка снова. Но как только я открыл решетчатую дверь, меня окликнули.

- Мистер детектив, представляете, вчера вечером, случилось прорыв канализации и почти все документы пришли в негодность. Мэр лично уже наказал виновных рабочих, которые ответственны за это и просил Вас, если вы ещё придёте, провести к нему.

Я сжал кулаки в приступе гнева и стиснув зубы так, что почувствовал привкус крови. Немного успокоившись, сухо ответил ему вести меня к мэру. Пройдя на второй этаж, клерк показал мне рукой на нужную дверь, в конце коридора и я, постучавшись, вошел. Кабинет мэра чем-то напоминал кабинет Бронгерта в моём полицейском участке. Тот же большой массивный стол по центру комнаты, кожаное пошарпанное временем кресло, старинные шкафы и трельяжи по обе стороны комнаты. Окна прикрывали темно-красные шторы, на бронзовых карнизах. В кабинете, из-за мрачных тонов стен и мебели, было темно. Большая серебряная люстра не справлялась, и углы комнаты могли спокойно спрятать человека в своем мраке. За столом сидел зажиточный мужчина, в сером костюме. Его седеющие волосы были завязаны в пучок на затылке. Узкие прямоугольные очки, на худощавом лице придавали ему строгости. Он медленно отложил бумагу и перевел взгляд на меня. От пронзительно взгляда исподлобья мне стало не по себе, а зависшая пауза, снова заставляла меня паниковать. Мэр не заставил меня долго сдерживать себя и скромно улыбнулся.

- Рад видеть Вас в добром здравии, мистер детектив. Уильям Рейнер, если не ошибаюсь? – я молча кивнул, и он продолжил. – Прошу, присаживайтесь. Меня зовут Олей Беррингтон, я мэр Маервуда и ближайших земель. Мне говорили о вашем прибытии. Почему вы сразу ко мне не зашли?

- Хотел сам ознакомиться. Мне так более комфортно начинать работу.

- Ну что вы. Я бы с радостью ввел вас в курс дел. Городок у нас мирный, тихий. Так что работа у вас будет не пыльной. Как говориться – сидите тихо, не будите лихо. – мэр улыбнулся.

Я ответил тем же.

- Вы что-то искали в архивах. Может я смогу вам подсказать?

Я подозрительно посмотрел на всё ещё улыбающегося мне приветливой улыбкой мэра.

- Нет, спасибо. Думаю, сам смогу разобраться. Какие-то документы сохранились с архива?

- Сохранились. Мой помощник Эбботт, который встречал вас по приезду, проведет к комнате, где хранятся оставшиеся документы.

- Благодарю.

- Позвольте спросить, что вы хотите там найти? - настаивал мэр, - Может что-то по истории города? Я прекрасно владею материалом. Уверяю.

- Охотно верю, но, пожалуй, обойдусь.

- Что же. Вижу, наш разговор не сильно ладиться. Скажу вам одно, что если вы хотите каким-то образом опорочить имя Маервуда, или моё, то у вас ничего не выйдет, мистер Рейнер. Лучше занимайтесь своими прямыми обязанностями, для чего вы тут и находитесь. Можете идти.

Улыбка на лице мэра пропала. Теперь его лицо выражало раздражение и злость, которую он пытался скрыть. Теперь улыбка появилась на моём лице.

- Всего доброго, Вам.

Я вышел, чувствуя палящий взгляд на своей спине. Разыскав Эбботта, невысокого худощавого клерка, я отправился за ним в кабинет на третьем этаже. Тут дверей было поменьше, но сами кабинеты имели большую площадь, правда, вся она была заставлена всяким хламом. Показав нужные полки на огромном стеллаже, Эбботт поспешил уйти, что позволило мне, прежде чем сесть за поиски, осмотреть комнату. Взяв единственный стоявший тут подсвечник, я сделал небольшой круг по комнате. Кроме бытового хлама тут не было чего-то интересного. Единственное, что мне показалось, эта комната была чересчур большой, как для такого помещения. Вернувшись обратно, я сам заметил, как моё состояние изменилось. Уверенность и рвение, которое посетило меня в кабинете мера, куда-то испарилось и вернулось подавленность и страх. Страх этой большой комнаты, темных углов из которых я ловил пристальные взгляды. Я снова вспомнил про существ из тени с бараньими головами и копытами вместо рук и ног. Мне становилось неуютно, и ещё чуть-чуть и снова мною овладеет паника. Я вжался в стул затаив дыхание. Чем больше я позволял мыслям завладевать моим сознанием, тем всё труднее становилось бороться с ними. Дрожащей рукой, я поставил подсвечник и стол и принялся читать оставшиеся записи и книги, пытаясь абстрагироваться от обстановки, в которой находился. Но всё равно, подсознательно, раз за разом оборачивался и смотрел в пустоту, в глубокой надежде и одновременном страхе увидеть там чей-то силуэт. В целом, не сильно и надеялся на то, что смогу найти что-то подходящее, что поможет мне в моём расследовании. Если тот потоп в старом архиве не случаен, в чем я был практически уверен, то они наверняка уничтожили компрометирующую информацию. Потратив длительное время, мне так и не удалось отыскать что-то интересное. Выйдя на улицу, меня не покидало ощущение, что за мной следят. Несколько раз, я видел, как местные жители молча смотрели на меня, практически не моргая. Мне хотелось поскорее уйти к себе в номер. Торопливо дойдя до гостиницы, я услышал громкий монолог какого-то старика. Осмотревшись, около местного магазина, стояла группа людей, обступивши кого-то, кто видел на парапете у входа. Немного последив за ним, их холла гостиницы, я увидел того самого старика, который что-то эмоционально рассказывал люду, размахивая своими руками. Раньше я его не видел здесь, или может просто не замечал, но он показался мне интересным. Мне понадобилось несколько часов, что бы толпа разошлась, и я направился к нему. Это был самый обыкновенный бездомный, дурно пахнущий, в порванных лохмотьях, и засаленными волосами. Он что-то бормотал себе под нос, но увидев меня, восторженно поднял руки и издал радостные звуки, которые я принял за приветствие.

- Здравствуйте, мистер. – обратился я к нему, присев на одну ногу. – Мы можем поговорить?

Старик оценивающим взглядом осмотрел меня с головы до ног.

- Можем. Но что бы разговор шел лучше, - старик с трудом выговорил заплетающимся языком, - у тебя есть что выпить?

Я пошел в магазин и купил две бутылки виски, после чего отдал одну старику. Тот, увидев подарок, обрадовался, словно ребенок новой игрушке на новый год, и потянулся за другой.

- Эта после разговора. – убрав ее в свою сумку ответил я.

Старик прищурил глаза, начал принюхиваться.

- Идём отсюда. Тут плохо пахнет. – прошептал мне и начал убегать.

Я поспешил за ним. Мы проходили улочки и улицы, несколько раз старик притаившись, стоял за углом дома, чего-то ожидая, потом снова бежал, словно за ним гонится стая адских псов. Он вывел меня к опушке леса и я, немного засуетившись, направился за ним. Бег продолжался, пока я не рассмотрел среди кустов и деревьев небольшую землянку. Старик, достаточно ловко забрался внутрь. Я настороженно осмотрелся вокруг. Огни города, были достаточно далеко, мне стало как-то легче на душе. Даже леса тут, не казались такими зловещими. Убедившись, что за нами никто не следовал, я забрался внутрь. Тут было достаточно уютно, по крайней мере ветер, который разгуливал вокруг, сюда не задувал. Старик открыл бутылку и начал пить.

- Хороший. Никогда такого не пробовал.

Я вопросительно взглянул на старика.

- Где вы берёте выпивку, если не в Маервуде?

- Где? А, ну да. Бывшая стоянка. В городе иногда бываю, но в основном мне приносят выпивку и еду сюда некоторые мои старые знакомые и друзья. Правда, с недавнего времени, у них самих её мало, так что как-то сам обхожусь.

Старик начал длинные рассказы о каждом из его друзей по отдельности и как бы я не старался перевести на нужные мне темы мне не удавалось. Он, не умолкая, вдохновленно рассказывал о прошедших временах своей жизни. Этот монолог очень затянулся и начал выводить меня из себя, я почувствовал резкий наплыв гнева и ненависти к этому человеку, желание причинить ему боль. Я уже представлял, как он будет кричать, извиваться и просить пощады, но это были не мои мысли. Что-то подобное было в кабинете мэра, но это не мои мысли. Ужаснувшись самого себя, я отполз от старика немного подальше и прислонился спиной к холодной земляной стене. Это точно был не я. Даже при той ненависти, которую я испытывал к отдельным недоброжелателям, будучи дома в Льюистоне, я не смог бы пойти на такое. Паника снова начала одолевать меня, в этот раз практически овладела мной, но все же удалось обратно взять себя в руки. Старик допил первую бутыль и начал что-то бубнить себе под нос, даже не замечая меня. Я тактично намекнул, что он так и не ответил на мои вопросы. Он жалобно взглянул на меня своими серыми запавшими глазами и закрыл руками лицо.

- Знаю, зачем я тебе нужен, парень. И знаю то, что тебя интересует. Кто-то из горожан в Мервуде, говорит, что я лишился рассудка, а кто-то вовсе хочет меня убить, из-за того, что я порчу репутацию этого места. Но это место, гори оно в Аду, потеряло шанс на благополучное существование очень давно. Как бы там не было, есть имя того, кто причастен к этому больше всего и я уверен, что черти поджарят его на своей сковороде. Ноил Вестелл, сожри его дьявол.

Услышав знакомую фамилию, я ещё больше прислушался к бормотанию старика.

- Не знаю, каким он был в молодости, но в старости он был ужасен, - продолжил старик. – Вечно ходил, кряхтел. То ему не так, это не так. А в прочем, ладно.

Старик сделал паузу и посмотрел на меня недобрым взглядом так, что я почувствовал себя в чём-то виноватым перед ним.

- Тебе лучше знать всю историю. Что ж. Можешь звать меня Тод, хотя этим именем давным-давно не называли. Прибыл я сюда, не помню, в каком году, но это была осень. Я был молодым исследователем, хотел отправиться в места, где не ступала нога человека. Вот меня, молодого глупца, и отправили сюда. С того момента я потерял всё, что у меня было – невесту, дом даже спокойный сон. Абсолютно всё. – лицо старика скорчилось в гримасу грусти и боли. – И вот я здесь. Тут тогда были три большие группы исследователей – первые изучали южные земли, вторые северные, третьи уходили вглубь материка. Мне повезло попасть в третью группу. Меня сразу ввели в курс дела. Во-первых, никому ничего не рассказывать. Даже милые беседы за чашечкой кофе сурово карались. У них тут было что-то наподобие войны, где каждый хотел заполучить что-то ценное на этой земле. Они обезумели со своей жадностью настолько, что доходило даже до кровавых разборок. Во-вторых, говорят, у тебя тут второй король и император – Ноил Вестелл. Это был невыносимый, мерзкий, властный, жадный и очень самолюбивый ублюдок, который руководил исследовательской группой, в которую попал я. Из-за него, вся моя работа превращалась в сущий ад. Меня заставляли сидеть в городе, в лаборатории, помогать проводить замеры пробы грунта, воды, следить за некоторыми видами животных. Я ни разу не выходил дальше нескольких километров за город, представляешь? Моя мечта разбивалась в щепки с каждым днем. Однажды, я не выдержал своего разочарования и устроил скандал с Вестеллом, за что он меня отстранил от работы. Дураком я был, конечно, но судьба всё же была на моей стороне.

Старик осмотрелся и прислушался. Я так же затаил дыхание и попытался услышать что-то кроме завываний ветра где-то среди деревьев, но ничего не услышал. Старик стал говорить ещё тише, что я был вынужден подсесть ещё ближе.

- Старик Вестелл, за несколько лет перед войной, перебрался на один из объектов. Там было небольшое поселение, где жили рабочие и вот, однажды, и он перебрался туда, вместе со своей семьей, лишь изредка ненадолго возвращаясь в город. Позже, он забрал всех тех, кто работал в лаборатории в городе. Даже меня пригласили обратно, пообещав интересную работу и прочее. Так как жить на что-то было нужно, я вернулся в лабораторию, в ожидании, того, что отправлюсь в какую-то экспедицию, но ничего не происходило. Парней из лаборатории всё забирали и забирали, обосновывая это тем, что якобы нашлось что-то очень важное, и Вестелл решил сконцентрировать на нем все силы. Помню, как-то раз, Вестелл приехал и направился прямиком к мэру. Они о чем-то беседовали, а после мэр приказал собрать добровольцев из обычных жителей для помощи Вестеллу в его деле. Меня, и некоторых оставшихся парней из лаборатории, это заинтересовало. Куда ему столько людей, и что же всё-таки он там нашел. Вестелл приезжал после ещё несколько раз, снова просить рабочих, но каждый следующий раз, ему было всё тяжелее. Многие отказывались, ибо прошлые группки так и не возвращались, даже не отвечая на письма от родных. В очередной раз, Вестелл еле сбежал от гнева жителей Маервуда, и долго не возвращался. По этому поводу даже присылали прокуроров и детективов, что бы они расследовали исчезновения людей. Что там было дальше я не знаю, в этот момент я заболел, но мне рассказали, что как-то раз, Джон Вестелл, это его сын, вернулся в город и рассказал о найденных месторождениях драгоценных камней и металлов, поблагодарил местных за содействие и раздал каждому часть богатств. В то время как раз началась война. Меня спасла тяжелая форма пневмонии, от которой я чудом выздоровел. Когда всё же отпустили домой, и я вышел на улицы Маервуда, меня поразила их запущенность и пустота. Некогда цветущий город, теперь больше напоминал заброшенный, люди практически не общались. серые и угрюмые лица, пустые глаза, смотрящие вдаль темных улочек. Тогда я заметил, как они исхудали, от недостатка еды, как они бродят, бесцельно среди улочек. В них как будто исчезла жизнь. Мои старые друзья изменились. Они стали замкнутыми и нелюдимыми. С каждым следующим днем, прожитым в Маервуде, он всё больше меня пугал. Многие начали уезжать отсюда, бросая работу и дом. Те, кто приезжал, надолго не задерживались. Лаборатория закрылась, Вестелл младший сказал, что теперь она будет на шахте, но я побоялся. Он, в отличии от отца, вернулся в город и расхаживал тут как хозяин. Однажды, к нам прибыли несколько священнослужителей-католиков, так он сначала злобно подшучивал на тему религии, а после сказал, что нужно выбирать сильных и щедрых богов, которых можно увидеть и услышать. Тогда один из священнослужителей ему сказал, что Господь покарает его за такие слова, на что тот ещё больше рассмеялся. Кстати, ты же видел ту церковь из красного камня? Вот, это Вестелл младший её построил.

- Вы были в ней хоть раз? Они открываются только ночью и... – начал я, но старик прервал меня, покачивая головой.

- И вход туда только местным. Я разговаривал с некоторыми ребятами, которые сбежали с шахты. Если я думал, что это я свихнулся и вижу то, чего нет, то после того, как я увидел молодых парней с седыми волосами, и как услышал то, что они рассказывают, я больше не смог спать. Меня потом нашли священники этой церкви.

Старик поднял рубаху, что бы я увидел широкие грубые шрамы на его дряблой коже.

- Они заставили меня молчать. Они знают о том, что мне виделось ночами, что мне снилось, обо всём. Они сказали, что если я расскажу хоть кому-то, хоть что-то – тогда, то, что они со мной делали, окажется райским сном. Не проси меня, я не скажу больше не слова.

Старик заплакал, стал на колени и начал молить меня не задавать вопросов. Я кое-как успокоил его. Мне было жалко его допрашивать на эту тему, но у меня были ещё вопросы.

- Джероми Вестелл, это его второй сын?

- Да, второй. Он уехал учиться, как раз после этих событий, - он указал пальцем на свое тело. – Если старший больше хвастун, Джероми же очень жестокий и агрессивный. Тут ему приписывают избиение, пытки и несколько убийств. Хотя, конечно же, без доказательно. Видимо старик Ноил и отправил его куда подальше, а может, хотел, что бы из него человека сделали, но вряд ли. Это животное ещё то.

Старик начал вспоминать злодеяния братьев Вестеллов. Я поначалу слушал, но потом отвлекся на собственные рассуждения. Джероми арестовали за убийства, могут ли быть это те люди, которые сбежали с шахты? Если старика Тода так запугали, то убить ненужных свидетелей преступления было бы не лишним. Но что касательно этой шахты, никто из детективов ничего не смог обнаружить там? Или же смогли.

- Мистер Тод, скажите. Вы же не считаете, что рабочие на шахте умирают от нечастных случаев, ведь так? Вы упомянули, что вам видятся существа…

- Нет! – крикнул старик, вскочивши на ноги. – Это Ноил, старый пес, не может обеспечить безопасную работу!

Старик обнял меня рукой за шею.

- Я не могу сказать, парень. Они услышат, даже если мы не в городе. Я не хочу умирать, н-е-е-е-е-т… - голос старика начал приобретать нотки истерического смеха. – Нет, нет. Я не скажу. Я всё понял. Прошлый раз, когда приходил тот мужик, я ему нарисовал место, где нужно искать и меня наказали. Спрашивай у него, если хочешь.

- Это? – спросил я, доставая кусок пожелтевшей бумаги.

Старик, ничего не ответив, но по взгляду было видно, что он узнал рисунок

- Не знаю. Прошу. – старик снова начал плакать. – Джуди… Не мучайте её. Не нужно. Она знает, где моя семья и мучает их. И меня.

- Что нужно сделать, что бы остановить её, или их? Как противодействовать этим созданиям?

Глаза старика начали бегать со стороны в сторону. Его губы легонько шевелились. Он о чем-то рассуждал. Когда его взгляд остановился на мне, он замолчал.

- Убей тех, кто призвал их в наш мир, парень. Ноил, его сыновья…

Старик запнулся, снова прислушался, а его глаза округлились.

- Они знают, что мы здесь! – он вскочил и сломя голову, с криками, вылез из своего убежища и убежал куда-то в чащу леса.

Я вылез наружу с револьвером в руке, в призрачной надежде, что он сможет меня защитить и быстрым шагом направился к городу. Холодный ветер гулял промеж деревьев, пробирая меня до костей, капли дождя, леденящими лезвиями тонко и филигранно резали незащищенное лицо и руки, и я поспешил поднять ворот своего плаща, что бы защититься.Мой взгляд скользнул в темноту леса и то, что я увидел, заставило меня в ужасе остановиться на несколько мгновений, а далее бежать, как можно скорее в город. Множество желтый пар глаз, из козлоподобных черепов существ, которых я видел в своих наваждениях и о которых говорил старик Тод. Их рты беззвучно что-то шептали мне, а длинные и тонкие пальцы на руках показывали в мою сторону. Как бы я не пытался взять себя в руки и убедить свой разум в том, что это лишь наваждения, все попытки были тщетными. Жуткие существа из тени лишь улыбались своей широкой улыбкой, показывая свои острые клыки, словно насмехаясь надомной. Добежав до города, я тут же направился в старый пакгауз, но он оказался закрытым, а мои попытки достучаться до шерифа ни к чему не привели. Тогда я забрался на небольшой навес над воротами и сделав несколько сильных и аккуратных ударов плечом выбил закрытое окно на втором этаже. Залез внутрь, меня сразу ударило в нос запах плесени, пыли и старой мебели. Приложив рукав к носу, используя его как фильтр, я прокрался вдоль стены. Если память мне не изменяет, дверь в кабинет шерифа, должна быть последней, перед тем, как я упрусь в стену. Дойдя до конца прохода и нажав на ручку, дверь поддалась и с небольшим скрипом открылась. Зайдя в кабинет, я нащупал выключатель лампы. Тусклый свет осветил комнату, а вместе с ней и тело шерифа, бездыханно весящее в петле под потолком. От неожиданности, я отскочил назад, ударившись об створ двери и задев стоящую у входа тумбу с стеклянными стаканами и фарфоровым чайничком, которые в то же мгновение разбились об пол. Отойдя от шока, я медленно сел за стол шерифа, то и дело, посматривая с опаской в сторону его тела. На столе была его предсмертная записка, в которой шериф извинялся перед погибшими, по его мнению, дружинниками в болотах, так же были уничижительные слова о нем самом, как о человеке. В конце, будто бы на остаток чернил, полу разборчивым текстом было дописано, что «… они приходят каждую ночь, разговаривают со мной из темных углов... Таблетки, которые дал мне Тортон не помогают, а только злят их. Говорят, что я слаб и хочу спрятаться от них и себя. Я устал это терпеть…». Дальше есть какие-то слова, но разобрать их мне не удалось. Поняв, что помощи мне ждать не от кого, мне придётся действовать в одиночку. У шерифа я нашел ружьё, но вот патронов к нему не оказалось. Когда я уже собирался уходить, в дверь на первом этаже постучались. Мне крайне не хотелось, чтобы меня кто-то обнаружил здесь в этой ситуации, и я, притаившись начал идти к тому окну, в которое залез сюда. Стуки прекратились, но теперь кто-то очень рьяно пытался выломать дверь. Но, видимо древко вил, которые подпирали их изнутри, было крепким, что позволило мне выиграть немного времени. Дойдя к приоткрытому окну, я с опаской посмотрел на улицу. У пакгауза стояло несколько человек, лиц которых мне не удалось разглядеть. Позже, к ним присоединился ещё один, который пришел со стороны входа и они завели недолгую беседу, после чего отправились в сторону ратуши. Это был мой шанс убежать отсюда без лишних вопросов, и я им воспользовался. Я перелез через небольшой подоконник и ступил на черепичную крышу навеса. Осмотрев улицу, на наличие прохожих, и убедившись, что никого нет, я спрыгнул на каменную кладку улицы и быстрым шагом направился к выходу из города, где я видел автобус. Возможно, удастся убедить водителя, что мне срочно нужно попасть на шахту в это позднее время суток, не получая от него лишних и неудобных вопросов.

Водитель, к моему огромному счастью, не стал даже медлить, а сразу же завел старенький проржавевший автобус и направился к шахте. В салоне я был не один, трое мужчин неопрятного внешнего вида, сидели в задней части автобуса, что создавало небольшой дискомфорт и опасение внезапного нападения. Разместившись на сидении у входа, я представлял самые, на тот момент, невозможные варианты попыток нападения на меня с их стороны и ещё более невероятные попытки спастись от них, в закрытом автобусе, посреди темного и неизведанного леса. Фары освещали узкую грунтовую дорогу, на которой едва ли смогли бы разойтись две машины, если бы такие тут были. Однако, к моему сожалению, а возможно и счастью, мы не встретили ни одной машины, ни человека. Вид из окна никак не менялся плотно растущие невысокие деревья и различные кустарники заслоняли и без того плохую видимость в чащу леса. Достаточно часто можно было рассмотреть массивные стволы больших деревьев, покрытые различными наростами грибов и светившегося от света ядовито-зелёным цветом мха. Высокая трава, стелившаяся пышным ковром, медленно шевелилась от ветра, словно трепеща перед этими многовековыми мастодонтами, скрывая их змеевидные корни. Пытаясь всмотреться в темные дебри, рассмотреть что-нибудь запоминающееся, я заметил, что растительность за окном начала все больше и больше двигаться, словно ветер, гуляющий между деревьями, усилился. Переведя взгляд в лобовое стекло автобуса, и взглянув через него на дорогу и растущую около неё траву, я не увидел ни малейшего намека на смену ветра. Тяжело сглотнув, я переборол свой неимоверный страх, пускающий холод по всему моему телу и снова уставился в грязное окно. Я чувствовал тяжелый и гнетущий взгляд, где-то оттуда, из темноты леса, огромной твари, которая бежит параллельно автобусу, смотря прямо на меня своими желтыми глазами. Мне хотелось отвести взгляд, умолять, в необъяснимой панике, водителя, как можно быстрее свернуть обратно с этого места, но не смог произнести ни единого слова. Мертвой хваткой, вцепившись руками в кресло, я просто смотрел в грязное окно автобуса. Спустя некоторое временя, которое для меня казалось необъяснимо длительным, автобус подбросило несколько раз и начало водить в стороны. Это освободило меня от цепкого взгляда существа, и я снова начал дышать. Теперь неглубоко и часто, словно только вернулся с длительного часового кросса. Мои мысли вернулись, я словно снова начал ощущать реальность. Даже тусклый свет из салона автобуса казался для меня чем-то новым. Водитель выругался про себя, и, восстановивши движение начал оправдываться, что недосмотрел несколько ухабов в этой части дороги, после чего, перешел на сам автобус, говоря, что его давно пора было бы списать. Мне слабо верилось в его слова. Я практически был уверен, что это было неким предупреждением от того существа, что бежало рядом. Ведь я ощущал его тяжелый взгляд, чувствовал его недовольство, из-за нас. Мы были незваными гостями, которые проникли в его дом в этот поздний час. Слышал его слова, которые звучали столь четко и громко в моей голове, словно это были мои мысли. Он говорил поворачивать обратно, возвращаться в наш городок. Ведь он же не приходит к нам. Но те твари, что я видел в домах, которые напали на меня ночью на улице. Они схожи с этим существом, разве что меньше в размерах. Возможно, это ложь, или же он боится, и пытается меня запугать. Значит, я на правильном пути. Как-бы мне не хотелось, что бы ни случилось, я должен найти ту сущность, которая терзает это место и положить конец всему этому кошмару. Тогда, и только тогда, я смогу с выполненным долгом вернуться домой, смогу увидеть мать, отца, Эдит…

Автобус остановился. Свет фар освещал часть высоких деревянных ворот, обильно покрытых мхом и потёками ржавчины. Пропустив последнего пассажира, я вышел вслед за ними. Я ощутил тяжелый запах, который был отвратным и нестерпимым. Я бы неизбежно вырвал прямо тут, на дорогу, все то, что ел последние дни, если бы такое имелось. А так, я просто сдерживал рвотные позывы и прикрыл нос рукавом. Это немного помогло, но не более. К тяжелому запаху цветения, затхлости и сырости, добавилось ещё сладковатый запах гнили и экскрементов. Водитель, с остальными моими попутчиками уже разговаривал с коренастым мужчиной средних лет у калитки. Они то и дело показывали на меня, после чего, вошли внутрь.

- Мистер, входите, прошу. – окликнул меня мужчина, изобразив легкую улыбку на своем лице, покрытой густой, полуседой бородой.

Пройдя за калитку, я оказался на территории небольшого жилого поселения. Деревянные домики, очень походившие на те, что и в Маервуде, тут выглядели менее устаревшими и прогнившими. Постройки располагались рядами, полукругом от шахты, образовывая четыре небольшие улочки. Жителей мне увидеть не удалось. Свет в домах не горел. Меня это насторожило, ведь сейчас не настолько позднее время для сна. Или все же позднее. С этим вопросом, я потянулся к нагрудному карману но, только сделав несколько безрезультатных попыток пальцами найти в них нужных предмет, вспомнил о потере.

- Простите, мистер. – обратился я к шедшему за мной сторожу. – Не подскажите, который сейчас час?

Мужчина сразу удивился, немного приоткрыв рот, потом задумался, сведя свои кучные брови, в попытках что-то вспомнить, но через пару мгновений, слова улыбнулся.

- Простите меня, господин, но у нас нет этих часов. Были когда-то, да пришлось продать. А время можно узнать у старших. У них точно есть часы. Им нужнее, как-никак. Больше ответственности.

Его ответ меня огорчил и вызвал наплыв злости. Как можно жить без часов, это же так необходимо. Я был на грани того, что бы вывалить свое негодование на него, но все же, смог сдержать себя в руках, прикусив губу.

- Проведите меня к вашим старшим. У меня к ним есть несколько вопросов.

Я следовал за своим проводником до самой шахты. Это был большой карьер, круглой формы. С противоположной стороны мне удалось увидеть лишь расплывчатые источники света, скорее всего от керосиновых ламп, так как электрических проводов я не обнаружил. Подойдя к невысокому заборчику, я заглянул вниз. Карьер, казался бездонным. Цепочка светильников, освещали дорогу, спиралью, уходившую во тьму. Эта картина напоминала завораживающий разум око какой-то рептилии, или чего-то ещё. Из кармана я достал потрепанный кусок желтой бумаги, оставленной мне капитаном Картером. Рисунок спирали, видимо и символизирует эту место. Но на нем были отмечены точки в левом дальнем углу. Переведя взгляд в ту сторону, я видел ожидающего меня проводника. Спрятав бумагу обратно, я последовал за ним, приготовившись ко всему самому худшему.

Мощеная дорожка из речного камня, была настолько узкой, что на ней смог пройти только один человек. Остальным же, придется либо ожидать, либо пробираться через большие колючие кусты. Они цеплялись своими длинными колючками на сухих плотно сплетённых ветках мой плащ, пытаясь разорвать его и добраться до кожи, что бы раскромсать мою плоть на куски. Мне приходилось пробираться за моим провожатым, отмахиваясь руками, прикрывая лицо из-за чего я несколько раз спотыкался и падал. Дойдя до домов руководящих, я обтряхнул свои одежды, параллельно найдя несколько новый дыр и потёртостей. Подняв глаза, передо мной показались три небольших дома, частично схожих с теми, что были в городке, разве что немного больше и имели жилой второй этаж. Войти в них можно было через общий дворик, в центре которой находилась горка камней, приблизительно около пары метров в высоту. Изначально, я принял её за некое существо, похожее на большого червя, пытающегося выбраться из-под земли. В отличии от жилых домов рабочих, или центральных ворот, тут находились охранники. Группа из десяти людей, одетая в схожие куртки и имевшая на вооружении ружья и винтовки, что привлекло моё внимание. С ружьем такого образца, мне уже встречался человек, и это был местный шериф. Либо шериф окончательно сошел с ума и отдал часть арсенала либо они были украдены с участка. Я вспомнил, в каком состоянии последнее время был шериф и что его могли запросто обмануть. Но была ещё посмертная записка, найдена мною на столе, где шериф каялся о потере группы добровольцев, и сообщал, что они погибли по его вине. Могут ли они быть этим самым пропавшим отрядом, или это просто убийцы, забравшие оружие и одежду, а тела спрятали где-то там, в лесу. По моей спине пробежало несколько мурашек, а со лба начали скатываться две капли холодного пота. Нужно не привлекать внимания. При всей моей сноровке, десятерых мне не одолеть. Пройдя мимо них, я обратил внимание на деревянные приклады. Хоть и были видны старательные попытки затереть номера, я все же увидел несколько цифр на одном из карабинов. Значит, я был прав, и эти ружья принадлежали шерифу и его людям. А ещё, это может значить, что в случае, если я найду то, что они скрывают, меня попросту не выпустят обратно. Дверь одного из дома отворилась, и на пороге появился высокий худощавый мужчина, в длинном черном пальто. Свет от лампы, которую он держал около головы, пролился на его лицо, которое мне было отчасти знакомо. Мелкие глаза и тонкие рыжеватые усики с бородой на круглом лице. Мне приходилось видеть его ранее, на фото, и несколько раз вживую, и принадлежали они Джероми Вестеллу. Но так как Джероми был арестован, это был его брат. Разница между ними была минимальна, кроме того, что Джон был немного крупнее и старше, он имел другой взгляд очень горделивый и напыщенный, в отличие от брата, взгляд которого выражал злость и необузданный животный гнев. Джон протянул мне руку и представился, натянув на своё лицо наигранную дружественную улыбку.

- Здравствуйте, мистер детектив. Я Джон Вестелл, владелец этой шахты. Рад приветствовать Вас в наших краях. Не часто тут бывают подобные гости.

Я ответил рукопожатием и легонько кивнул головой.

- Что же, пройдемте к камину. Погода нынче не теплая. Скоро зима.

Он отошел с прохода, пропуская меня войти. В просторной гостиной, было достаточно уютно и тепло. В отличие от улицы, здесь перестало вонять тем жутким смрадом, потрескивал камин у дальней стены, в воздухе веяло приятным запахом можжевельника. Стены были увешены картинами в позолоченных массивных рамках, которые изображали различных людей. На некоторых можно рассмотреть и хозяина дома. Над камином весела большая картина, изображающего пожилого мужчину, с седыми длинными волосами, сидящего на высоком дорогом кресле. Его взгляд был злым и холодным, настолько, что тебе хотелось специально избегать его. Пройдя к пустующему креслу, около лестницы на второй этаж, я заметил, что на диване, в центре комнаты, сидело несколько человек, одного из которых я узнал. Он был пассажиром в том автобусе, который вез нас сюда, и пропажу которых, после приезда, я пропустил.

- Чаю? Или чего-нибудь покрепче?

- Благодарю, я тут ненадолго.

- О, мистер детектив, не бросайтесь гостеприимством. Да и куда вы собрались в такое позднее время? Пожалейте Стива, водителя, не гоните его обратно ночью. Можете остаться у меня. На втором этаже есть гостевая, я прикажу, что бы вам ее подготовили.

- Благодарю, мистер Вестелл, но я откажусь.

- Тогда удачи вам уговорить этого осла, возвращаться обратно.

Вестелл захохотал и две мужчин его поддержали тихим хихиканьем.

- Ну а после, можете возвращаться. Гостиная будет вас ждать.

Вестелл достал из стеклянного шкафа ещё один стакан, и налив в него с общей бутылки, протянул мне. Напиток имел специфический вкус, напоминающий настойку каких-то фруктов и ягод, но отлично согревал и придавал сил. Как только я допил, Вестелл снова налил мне и уселся на кресло напротив.

- Чем могу быть полезен, детектив? Неужели вы приехали на чай так поздно.

- Меня перевели недавно, из другого города. Вот, осматриваю территорию.

- Интересно-интересно. Что же, могу только посочувствовать, оказаться в такой глуши от цивилизации. Но тут просто шахта, особо рассказывать не о чем. Открыл ее мой отец вот теперь это что-то вроде бы семейного дела. Ничего особенного.

- Да, я читал об этом. Повезло вашему отцу.

- Можно и так сказать. Но, я бы сказал иначе – воспользовался шансом.

- И как тут у вас, все тихо?

Вестелл прищурил глаза и улыбнулся. Он взял стакан снизу, и начал смотреть на свет лампы через налитую в него жидкость.

- Да. Все хорошо. А у вас? – в вопросе читались нотки сарказма. – Выглядите крайне уставшим и болезненным.

Он явно занервничал, после вопроса. Значит, все же есть что скрывать. А его этот вопрос. Неужели, он знает, что я делал, что со мной происходило.

- Благодарю, не жалуюсь.

Вестелл ухмыльнулся. Я продолжил.

- Не было ли тут посторонних людей?

- Вы кого-то ищете?

- Никого конкретного. Просто знаю, от шерифа, что несколько проходимцев пытались попасть на шахту.

- Вот как. Ну, вы можете быть спокойны, сюда никто не проскочит. Сюда попасть тяжело, а выйти ещё тяжелее.

- Что Вы имеете в виду?

Вестелл засмеялся.

- Вы видели шахту? Оттуда очень тяжело выбраться.

Мужчины на диване снова засмеялись.

- Все же, я хотел бы осмотреть территорию.

- А на каком основании? – голос Вестелла стал холодным.

- Я настаиваю.

Вестелл улыбнулся.

- Да, пожалуйста. У нас нет от вас никаких тайн, мистер детектив.

Вестелл и один из сидящих на диване, последовали за мной. Вооружившись лампами, мы обошли дом Вестелла и соседнюю постройку, которая оказалась кухней. Вокруг здания. Кроме колючих кустарников и сырого грунта не было ничего. Я тщательно искал хоть какие-то признаки присутствия капитана, или же оставленные им подсказки, но все оказалось безрезультатно. Я сверился с рисунком. Место, отмеченное капитанов Чартером, было около третьего, последнего дома. Обойдя его несколько раз, и так не найдя ничего интересного, я дернул ручку входной двери. Дверь была плотно закрыта и по всей видимости, изнутри.

- Можете её открыть?

- Нет. Это дом моих родителей. Мой отец при жизни не любил пускать туда посторонних, и после его кончины, я сделал это место особенным. Так что, прошу меня простить, но не открою.

После этих слов, он сделал самое невозмутимое лицо из тех, что я когда-либо видел и демонстративно развернулся от меня спиной. Мне ничего другого не оставалось, как уйти от этого дома, и придумать другой путь, как попасть вовнутрь. Я ещё раз обошел дома в этом дворике, в надежде найти что-то, что сможет мне помочь в поисках. И моя внимательность вознаградила меня сполна. Между кустарниками, земля была немного выше, относительно общего уровня. Словно кто-то прикопал кусты перед зимовкой, но кому тут было дело до каких-то диких кустов. Упав на колени, я начал разгребать землю руками и сразу же наткнулся на светло-бежевый тряпичный материал. Потянув за вырытый кусок, у меня в руках очутился капитанский плащ. Правда, он был без соответствующих нашивок, но для меня не было и крупицы сомнения, что его хозяином, до недавнего времени, был капитан Чартер. К тому же, в нем был замотан небольшой дневник. Я тут же принялся его читать. В нем быстрым и неопрятным почерком были записаны некоторые имена и фамилии, названия документов с отмеченными в них страницами. Большую часть из них мне и самому удалось прочитать, все они касались шахты и семейства Вестеллов. Так же, от имени Джероми были отведены стрелочки к ряду других имен, которые я видел в материалах дела в полицейском участке. С обратной стороны дневника, велись краткие описания дней, что делал или что видел капитан. Согласно последним записям, он узнал, что жители Маервуда поклоняются некому культу, центральной фигурой которого является Шаб-Ниггурат. Последняя запись самая обширная. Капитан сообщает, что именно тут, на шахте проходят таинства призыва богини и жертвоприношения. И так как ему всё никак не удается покинуть город из-за постоянной слежки жителей, он воспользуется старой подземной дорогой, ведущей через заброшенный военный лагерь, как единственным шансом покинуть это место в безопасности. Так же прилагался вырванный лист, с грубо нарисованной картой. Забрав дневник себе, и прикопавши плащ обратно, я решил, что следует сделать вид, что всё в порядке и моя излишняя тревожность, по отношению к Джону Вестеллу была ошибочна. Я поднялся в предложенную мне гостиную. Найти её было достаточно просто, ведь на втором этаже было всего три небольших комнаты, а накрытый прикроватный столик и чистая постель указали нужную. Сняв промокшие сапоги и верхнюю одежду, я аккуратно развесил все в шкафу и преступил к пище. Длительное голодание в Маервуде, заставило меня смотреть на хлеб и жаркое как на самый настоящий подарок богов. А бутылка того напитка, которым недавно угощал меня Вестелл отогрела мои замёрзшие конечности. Закончив, я укрылся теплым одеялом и практически сразу же уснул, но спать мне, было суждено не долго. Меня разбудили голоса, доносившиеся из гостиной. Сначала, были слышны лишь гортанное бормотание нескольких людей. Дальше послышались шаги, троих, а может и больше человек, которые вошли в дом. Бормотание прервалось, и на некоторое время наступила полная тишина во всем доме. Прервали её слова Вестелла.

- Значит, пойдете с нами, как обычно. Несколько твоих охранников, а так же, поможете отвезти туда Агнейс.

- Остальным же скажи следить за этим домом и особенно за детективом. Столько посторонних на шахте, последнее время, меня выводит из себя!

Голос, принадлежавший явно старику, мне был не знаком, хотя, где-то внутри было ощущение, что слышал его ранее. Этот голос звучал холодно и был полностью пропитан злостью и гневом, заставляя почувствовать меня провинившимся учеником, не выполнившим домашнюю работу. Старик что-то продолжил говорить, но уже более неразборчиво, после чего, видимо вышел из дома. После был слышен голос принадлежавший Джону Вестеллу.

- Поторапливайтесь. Оставьте тут нескольких человек, пускай следят за ним.

Послышались шаги, и несколько человек вышло на улицу. Снова началось бурчание и размеренные и медленные шаги тяжелых ботинок по деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Я уже держал на изготовке свой револьвер, но в последний момент решил все же обождать и прятал оружие под одеяло, претворился спящим. Дверь в мою комнату открылась, и я почувствовал на себе едкий взгляд человека, длительное время стоявшего у порога. С каждой секундой, моя рука все крепче сжимала рукоятку оружия, готова вот-вот нажать на спусковой крючок. Тихие гортанные звуки, которые я бы вряд ли принял за слова обычного человека, заставили смотрящего на меня уйти в соседнюю комнату, закрывши за собой дверь. Почувствовавши неизмеримое ни с чем облегчение, я наконец-то открыл глаза. Тихо встав с кровати и подойдя к окну, выходящее на заднюю часть здания, мне удалось увидеть тусклый свет группы людей с лампами, которые поспешно уходили в глубь леса. Нужно было немедленно последовать за ними. Тот старик, пускай и внушал некий страх, крайне заинтересовал меня. С моего прибытия, из стариков я мог назвать разве что сторожа ворот, который проводил меня в этот дом, но это была точно не его речь. Этот человек был значительно старше и к тому же, имел некую весомую власть в доме Вестелла, свободно высказывая свою волю. Да и сам Джон никак не пресекал столь вызывающее поведение. Выйти через лестницу, мне явно не удастся, и единственным выходом было это самое окно передо мной. Повернул два механизма, державшее окно в закрытом положении, я потянул за ручку. Приложивши достаточное усилие, мне все же удалось открыть рассохшиеся окно. Холодный воздух вместе с вонью, ворвался в комнату, заставив меня оступиться на пару шагов назад. Надевши свою одежду, я посмотрел из окна в низ. До земли было метров пять или шесть и приземление будет не из самых приятных – в колючие кустарники. Немного подумав, я связал в плотный узел своё постельное, привязавши один конец к батарее, сбросил второй из окна. Забравшись на подоконник, напоследок прислушавшись к звукам в доме. Мои охранники ясно уснули, по доносившемуся с этажа храпу, что было мне на руку. Я начал аккуратно спускаться то и дело, готовясь к тому, что мое творение не выдержит вес своего создателя. Но к моему счастью, узлы выдержали, и я достиг конца импровизированной веревки. Оттолкнувшись ногами от стены дома, я смог перескочить куст, и кувырком приземлился на сырую, после дождя, землю. Приземление было достаточно шумным, и я забоялся, что привлеку внимание охранников, этому незамедлительно побежал в том же направлении, в котором ушли люди. Практически полная темнота выедала мои глаза и единственным источником света, который мне сопутствовал, была луна. Сколько конкретно времени прошло, я не мог ощутить, возможно, всего десяток минут, а может и несколько часов, как я услышал отдаленные голоса. Продвигаясь в их сторону, темнота всё больше и больше сгущалась, даже там, где свет проникал сквозь густую крону деревьев, не становилось светлее. Наконец, я увидел свет ламп и факелов, освещавшие поляну, на которой проходило некое религиозное таинство. Подойдя ещё ближе, мне удалось рассмотреть происходящее там. в центре стоял большой плоский камень, размером с обеденный стол, на котором лежала тело женщины в окровавленных одеждах. Рядом, на коленях стояло пятеро человек в алых рясах, похожих на одеяния священнослужителей, которые пели монотонную песню, своими глубокими голосами, состоявшую из нескольких слов на неизвестном мне языке. Рядом с ними я увидел Джона Вестелла, он так же напевал песню, стоя на коленях около жертвенного камня. Возле него была ссутуленная невысокая фигура старика. Даже на таком расстоянии, я узнал его. Это был тот самый старик, изображенный на картине над камином, в доме Вестелла. Он стоял в стороне, молчаливо наблюдая за всей процессией время от времени поворачивая голову в сторону леса. Мне вспомнились слова безумного старика Тода и его история, которую он шепотом рассказывал у себя в землянке. Он говорил про Ноила отца Джона Вестелла, как об озлобленном и сварливом старике и если предположить, что там, в центре этого мистического таинства стоит именно он, это объяснит, как и его безграничное влияние в доме Вестелла-младшего, так и подтвердит ужасные рассказы безумного отшельника. Столько лет должно быть Ноилу Вестеллу сейчас, если немолодой Тод уже тогда рассказывал о нем, как о старике. Значит, все то, что он рассказывал – правда, то и остановить все это можно одним лишь способом. Вокруг стояли несколько человек с оружием. Мне удалось насчитать пятерых, хотя, возможно их было больше, так как они стояли у самых деревьев и были трудно заметными при данных обстоятельствах. Я начал обходить поляну слева и остановился когда поравнялся с семейством Вестеллов. Достав револьвер, я взвел куроки прицелился в низкую фигуру Ноила. Я выждал несколько секунд, что бы произвести точный выстрел, но холодный и сильный ветер, со стороны леса, почти сбил меня с ног. Кроме того, что мои глаза начали слезиться, я услышал пронзающий всё мое нутро вой множества существ. Он усиливался, пока на полене не появилось черный туман, с которого начали появляться жуткие существа, которые я видел в городе. Всё мое тело оцепенело от ужаса, я упал на спину и со всей силы прижался в ствол дерева. Моё тело было подчинено чужой воле. Я это прекрасно понимал, но как бы я не хотел освободиться от него, мне это просто не было позволено. Всё, что я мог это просто смотреть на ужасную картину, где существа из тени раздирали своими длинными лапами тело несчастной, крича и вопя своими глухими животными голосами. Новые существа всё появлялись, припадая к жертвеннику, а тех, что уже были, беспросветная тьма засасывала обратно. Можно было увидеть, как они в агонии сопротивлялись, пытаясь уцепитьсяза воздух, и как их вой исчезал в глубине тумана. Ведь именно он, этот черный туман, был тем, что не позволяло мне двинуться с места, тем, к кому пришли эти священники и Вестеллы, тем, чей голос я слышал у себя в голове. Он произносил фразы на неизвестном мне языке, столь сложном, грубым, ужасном и одновременно величественном, что хотелось как можно быстрее заткнуть уши, чтобы не слышать его. Наконец, Вестелл-старший сделал несколько неуверенных шагов к черному туману, и чуть ли не криком, что бы перекричать весь этот ад, начал произносить слова на том же языке. О чем был их разговор, что именно хотел он этого существа старик Ноил, и что именно отвечал ему этот туман, я не мог знать, но могу поклясться всем святым, что осталось на земле, я каждой клеточкой своего обездвиженного тела чувствовал желание этого тумана уничтожить наш мир, захватить и превратить в пустоту всю землю. Его сила была настолько огромной, что я был беспомощным насекомым на гигантской ладони. За мной следил бдительный взгляд огромного существа, вот-вот готового уничтожить меня, не оставив и следа. И невозможно спрятаться от него, не укрыться, не противостоять. По моему лицу начал литься пот. Те струйки, которые добрались до моего полуоткрытого рта, имели металлический привкус крови. Сердце стучало как никогда быстро, мысли терялись среди голоса этого существа. Резкая головная боль пронзила висок и сильным ударом ушла в область затылка.

«Ну а ты, чего ждёшь? Ну же. Эти два глупца уже вдоволь меня утомили своими желаниями.»

«Сделай это. Ради этого ты тут»

Я замер и аккуратно начал поворачивать голову в обе стороны, готовясь вот-вот увидеть того, или же что, обращающегося ко мне. Но я был здесь совершенно один. Голос был очень похож на тот, что мгновения ранее говорил на неизвестном мне языке.

«Ну же, сделай это.»

- Кто ты?

«Ты что, не знаешь меня?»

«Он не знает нас».

Голоса начали смеяться. Всё это время, практически не моргая, я смотрел на туман на зловещей поляне. Значит, он живой и мне это не мерещится. И что же теперь? Эти жуткие твари прямо сейчас ринуться ко мне, и разорвут на куски, как ту несчастную?

«О нет. Они ничего не знают о тебе и сейчас заняты пиршеством. Кстати, как ты считаешь, стоят ли все эти камни в той шахте старика, этой и множества других жертв?»

Я возразил. Даже все богатства мира недостойны того, что бы пятнать свои руки в крови людей.

«Какой благородный».

Голос рассмеялся.

«Интересно, что ты сделаешь дальше. Так и будешь сидеть, и смотреть на всё это?»

От злости и страха, мое тело трусило, а зрение было расплывчатым, как бы я не старался сфокусироваться на стоящих среди огней фонарей фигурах. Я с трудом поднялся. Каждая частичка тела болела, ноги были ватными и их сводили множества судорог, но все же я смог ровно стать. Револьвер все ещё был в моей руке. Пальцы мертвецкой хваткой сжимали рукоятку, настолько сильно, что из-под ногтей начала сочиться кровь. Та же участь была и у левой руки, которая вцепилась в корень дерева. Подойдя поближе к опушке, я разглядел несколько фигур, из который можно было узнать Ноила Вестелла, ведущего диалог с одним из священников. Остальные люди в алых одеждах стояли поодаль. Джон Вестелл сидел на земле в одиночку, опустив голову. Это был тот самый момент, когда я могу закончить всё это, или же как-нибудь помешать планам того ужасного существа. Прицелиться было неимоверно сложно, но я сделал первый выстрел. Он резким звуком ударил в уши, но я остался непоколебим. Я сделал ещё два последовательных выстрела. Старик покосился и упал на землю. На поляне началась паника, стражники начали стрелять в разные стороны. Козлоподобные существа начали метаться в истериках. Некоторые из них убежали в лес, остальные начали нападать на ближайших людей. Один из священников упал на землю и подполз к телу Ноила, пытаясь, видимо, помочь ему. Ещё один выстрел. Священник перестал шевелиться.

«Отличный выстрел. Старика больше нет. Ты видимо очень гордишься собой?»

Стражники начали стрелять в мою сторону, и мне пришлось переместиться в другое место. Несколько пуль попали в ствол дерева, возле моей головы. Я, пригнувшись, рысью, побежал за уходящим с поляны Вестеллом-младшим и остальными священнослужителями. Догнать мне их удалось уже у самого дома Вестелла. Джон Вестелл, как раз собирался открыть дом своего отца, когда я произвел решающий для него выстрел. Стоящие рядом его охранники тут же сделали выстрел в мою сторону, но я уже забежал за угол здания. Резкая боль, чуть ниже плеча сбила меня с ног, и я, зацепившись за что-то ногами, начал стремительно скатываться в овраг.

Боль от ранения была еле терпимой, когда я то и дело бился плечом об деревья и камни. Закончив свой стремительный путь, я закрыл глаза. От боли я сжал скулы, что во рту появился металлический привкус.

«Ну же, вставай. Они идут за тобой»

Вдалеке слышались звуки погони. Видимо, те два стражника, а значит, скоро они меня догонят. Я сел и перезарядил револьвер. Несмотря на опасность, нужно вернуться к поселению. В этот лесу заблудиться проще простого, а вернуться обратно в Маервуд, я, смогу только следуя дороге. Как мог быстро и бесшумно, Я начал подниматься обратно, сделав небольшой крюк вправо, дабы запутать своих преследователей. Подъём был тяжелым. Всё тело пропитывал холодный пот, силы практически покинули меня, ноги запутывались. Дойдя к высокому забору, за которым был тот злосчастный поселок, я начал красться вдоль него, дабы выйти к дороге. За ним слышались множество беспокойных голосов. Так был самый настоящий переполох, и всё они сейчас ищут меня. Нужно как можно быстрее добраться в Маервуд, а оттуда на северо-восток, к военному лагерю, как говорил капитан Чартер. Возможно, выбравшись отсюда, я смогу найти капитана и вместе мы придумаем, что делать со всем этим. Когда уже виднелась дорога, ворота открылись и с них, словно зверь, вырвался старенький автобус. Когда он скрылся в темноте, и убедившись, что ворота закрыты, я, собрав все свои силы побежал через кустарники. Выходить на саму дорогу не решился, поэтому держал её по левую сторону от себя. Через полчаса бега силы начали стремительно покидать меня, что вызвало у меня некое удивление, откуда они вообще взялись. Но я так был погружен бегом, что даже не заметил этого. Лишь когда остановился, что бы перевести дыхание, услышал шорохи за своей спиной. Они были всё ближе и ближе, их становилось всё больше и больше. Желание не быть разорванным рогатыми тварями оказалось большим, чем усталость и я побежал дальше. Их срежет зубов, гортанные и пустые крики были совсем рядом. Их длинные языки вот-вот обмотают мою шею, а острые, как лезвия, зубы вопьются в плоть. Прицепившись через большой корень, я был уже готов умирать, но все голоса затихли и сменились на голос, который исходил из того тумана – глубокий и до мурашек жуткий. Именно он заставил меня подняться так быстро, как я это никогда не делал. Я чувствовал, как темнота вокруг меня сгущается, я перестал видеть даже свои руки, а светившая в небе луна погасла, оставивши меня один на один с этим существом. Я всё ещё бежал, разрывая одежду, руки и ноги об колючие ветки кустов деревьев. Даже боль от раны была неощущаемой. Послышались нарастающие звуки бега огромного существа величиной в пятиэтажный дом. Он нагонял меня, и как бы я не пытался прибавить свою скорость, существо было всё ближе.

«Смотри на него»

Теперь голос был командным – грубым и холодным. Его нельзя было ослушаться. Голова сама поворачивалась в сторону того существа, хотя я всеми силами противился этому. Глаза наполняли слезы, я просил и умолял пощады, но голос повторял свой приказ раз за разом. Когда отвести взгляд стало невозможно, я увидел то самое существо, которое видел ранее, едя в автобусе. Только теперь оно было в нескольких метрах от меня и между нами не было даже стекла. Огромный зверь, похожий на свежий скелет огромного медведя, смотрел на меня своим пустым взглядом. На его теле всё-ещё виднелись остатки гниющей плоти и меха, кости были обглоданными, так же, как и звериный череп.

«Тебе не скрыться. Нигде. Никогда. Эта тьма поглотит тебя, как и всех остальных. Обреченность. Уныние. Страх. Смерть.»

Существо прыгнуло на меня, раскрыв свою огромную пасть. Всё, что я успел сделать, это рефлекторно поднять руки, прикрыв своё кричащее от ужаса лицо. Сильный удар.

«Вставай. Просыпайся.»

«Ну же. Давай. Осталось немного.»

«Они тебя найдут, если будешь лежать здесь. Подъём.»

Медленно приоткрыв глаза, я уставился в темноту перед собой. Ничего не видно. Кромешная тьма, изредка разрезаемая светом луны. И тишина. Нет копытоногих существ, ни всепоглощающей тьмы, ни зверя, что должен был разорвать меня на куски. А возможно я уже умер и это тот самый рай. Нет, вряд ли. Скорее Ад. Но почему я жив?

«Оно не хочет убить тебя. Хочет сломать, заставить покориться его воле»

«Зачем ты ему мертвый?»

«Нужно бежать отсюда. Быстрее»

«Город рядом»

Повернув голову, я заметил вдалеке, еле заметные слабые огни. Левая нога пронзилась острой болью, повалив меня обратно наземь. Сдержав крик боли, я снова попытался встать, аккуратно наступая на неё. Видимо ушиб лодыжки, или что-то похуже. Хромая, потратив самую вечность, я всё же добрался до Маервуда. Возвращаться за своими вещами в гостиничный номер было крайне глупо. Те, кто приехал сюда на автобусе, уже должно было доложили о произошедшем на шахте Вестеллов, и моя комната наверняка под наблюдением. Нужно дойти к северной дороге, а по ней в военный лагерь. Я осторожно выглянул из-за угла деревянного домика и осмотрел улицу, которая разделяла собою лес и город. Вдалеке виднелась группа людей, состоящая из четырех-пяти человек. Каждый из них нес небольшой источник света, то и дело, направляя его в сторону деревьев. С противоположного конца была аналогичная ситуация. По этой мне не пройти, и придется заходить к центру города. Но что если патрули на каждой улице и я тогда буду загнан в угол.

«Пройди по лесу»

«Нет, он не сможет. Там тьма. Она поглотит его»

Моё тело непроизвольно съёжилось от последних воспоминаниях, и я прижался к дереву.

- Нет. Лучше уж через город.

Голоса начали что-то очень тихо нашептывать, иногда пуская злорадные смешки в мою сторону. Это раздражало и мешало сосредоточиться.

- Тише. Они могут услышать нас.

Голоса умолкли, и я ещё раз убедившись в том, что патрули достаточно далеко, перебежал дорогу и прижался спиной к стене. Боль ноги заставила забыть и о начинающей своё гниение раны плеча, дополняя моё общее состояние выжившего после бойни скота. Немного переведя дыхание, я начал красться вдоль домов, медленно подбираясь к перекрестку. Мне предстояло пройти ещё три квартала, не считая центральную площадь. Дойдя до поворота, я заглянул за угол. В мою сторону шли четыре человека с факелами, Которых вел человек в красных одеяниях священника. Тех самих, которые я видел на проклятой поляне. Я тут же заполз в узкую нишу между летней верандой дома и землей, затаив дыхание, ожидая нужного момента. Металлические набойки их сапог, шаркали по тротуарному камню всё громче и отчетливее. Когда они поравнялись со мной, я почувствовал едкий и зловонный запах разлагающейся плоти. Они шли медленно и остановились на том перекрестке, где я был несколько минут назад. Я перестал дышать и прислушался к их разговору. Но ни слова, которые они произносили, ни язык мне были неизвестны. Гортанные звуки, похожие чем-то на рык, это всё что я слышал. Когда они ушли обратно, я вылез и перебежал улицу. Теперь меня ждала узкая улочка перед площадью, на которой мне негде было скрыться. Помолившись всем святым, которых мог вспомнить, я торопливо пошел по ней. Пройдя половину, я слышал гневное гортанное рычание, акцент, который мне показался знакомым. Взглянув между домов, я увидел человека в светло-коричневом классическом костюме и шляпе-котелке. Это был мер Маервуда. Он, размахивая руками, ходил перед десятком людей, что-то экспрессивно рассказывал им. За его спиной, молчаливо стояли двое священнослужителей.

«Он хочет поймать тебя»

«Отдать Туману»

«Не останавливайся, прошу!»

«Выйди и сдайся…!»

- Нет. Я должен сбежать. – шепотом ответил я направившись дальше.

Подойдя к очередному перекрестку, я снова осмотрелся по сторонам. Справа от меня была та самая площадь, но патрулей на ней не виднелось. Видимо, это с ними мэр проводил инструктаж и это был мой шанс. Сама улочка была короткой и если бы тут ходил патруль, мне никак не удалось бы пройти через неё незамеченным. Я снова перебежал дорогу и прижался к стене. Ещё один перекресток, один квартал и я у цели.

«Так близко. Но так опасно»

- Скоро я буду на свободе.

Начав идти, я увидел знакомый двухэтажный дом, на первом этаже которого, мне пришлось переночевать несколько дней. Дом Доктора. Возможно, стоит зайти к нему за помощью. Возможно, он поможет сбежать.

«Доктор. Иди к нему»

«Да-да, нужно идти»

« - А если там ловушка? Мы все умрём»

Я ничего не ответил и направился к входу. Входная дверь вела во двор, что было небольшим облегчением. Постучавшись, я смог спокойно подождать, пока полноватый мужчина выглянет в окно, проверив, кто пришел в столь позднее время и откроет замок. Ни без каких объяснений, я сразу же завалился внутрь, закрыв за собой двери. Не дожидаясь вопросов доктора, я ринулся в комнаты и задернул все занавески.

- Прошу, помогите, – я подошел к доктору и схватил его за плечи. – Я видел его. Черный туман. Я видел старика Вестелла, видел тварей, появляющихся из тьмы. Они существуют, доктор. Прошу вас, помогите.

- Чем я могу вам помочь, детектив? – неуверенно спросил доктор.

- Помогите мне выйти из города. Я отправлюсь обратно в Льюистон и расскажу, что тут происходит.

- Я знаю, что вы напали на Джона Вестелла и не скольких людей на шахте. Мер ищет вас, что бы арестовать. А вы мне рассказываете о каких-то существах, о Ноиле Вестелле, который давным-давно умер, о тьме.

- Поверьте, прошу Вас. Я видел её, я слышу её. Она хочет поработить наш мир. Это очень могущественное существо. Нужно сообщить остальным…

- Присядьте. – скомандовал доктор, указав на стул около его рабочего стола. Я сел, и доктор достал из шкафа несколько бутылочек и бинты.

- Помните человека, который был тут до меня и назвался моим именем? Так вот, он тоже видел тьму и её существ. И он так же говорит, что все люди здесь под властью этой тьмы. Вот.

Я торопливо достал дневник и протянул его доктору.

- Когда Вестелл-старший открыл шахту, он привез в город драгоценные камни. Именно они и поработили разум людей. Вы должны были замечать, что они не совсем нормальные. Как они разговаривают, как они выглядят. Их желтовато-бледный цвет кожи, у каждого кого я встречал, проблемы с зубами. Они слабо схожи с человеческими. А церковь? Вы хоть раз были в ней?

Доктор молча перебинтовал мою руку, а затем, намазав, могу какой-то мазью, туго перебинтовал её.

- Все они здесь были заранее встревожены. И когда я хотел узнать какую-нибудь информацию, мне попадались учетные книги с вырванными листами, мертвые свидетели и куча следящих за мною людей. На каждом углу, в каждом окне. Они пытались забраться в мою комнату в гостинице ночью.

- Так. А что же с вашими этими монстрами?

- Они тоже появлялись. Так, где не было людей, были они. Я готов вам поклясться чем угодно, доктор. Там, в лесу у шахты, живет великое зло.

- А те лекарства, что я вам давал. Вы пили?

- Несколько раз.

- Понятно. – доктор встал и оперся об край стола. – Послушайте. Я не хочу вам никак навредить, но вы должны сделать то, что я вам посоветую. Для начала, успокойтесь. Вспомните, что я вам говорил ранее. О растениях, о том, как они влияют на человека. Я вам давал лекарства, и давайте прямо, после них вы ничего не видели, из всего этого.

- Нет…

Доктор хмыкнул.

- Ваша проблема не уникальна. Это в порядке вещей. Все, кто не защищается от этого растения, рано или поздно, начинают видеть все это. Нужно понять, что это лишь галлюцинации и ничего больше. Посмотрите на меня.

Я обреченно поднял глаза. Доктор из-за всех сил пытался сделать сочувствующее лицо, но его взгляд всё так же был безразличным.

- Вам нужно принять это, как бы там не было. Я вам предлагаю спасение. И оно заключается в том, что бы эмоции, не были подвластны над вашим разумом.

Он засунул руку в карман и достал оттуда пузырёк с таблетками.

- Нет, доктор. Я должен идти. Вы не понимаете.

- Я вас отлично понимаю, поэтому и хочу помочь.

- Вы не…

- Постойте. - он схватил меня за локоть и потянул к себе. – вы никуда не пойдете, пока не выпьете таблетки.

- Нет! – я резко выдернул руку. – Я должен спасти людей.

Подойдя к двери, я потянул ручку. Закрыто.

- Прошу вас, мистер Рейнер. Вы больны, вас разыскивают за тяжелые преступления. Неужели вы хотите в тюрьму? Сделайте то, что я вам говорю, и я выйду с вами. Вас не арестуют, а отправят на лечение. Это ради вашего же блага.

«Он хочет помешать. Нужно идти»

«Но дверь заперта. Нужен ключ»

«Он хочет сломать нас. Заставить делать то, что он хочет»

«Свернуть нас с пути. Так же как и Она. Тьма»

«Он её слуга?»

«Передал записку, отправил нас туда. Таблетками и своими речами пытается сломать нас!»

«Он это она.»

- Мистер Рейнер. Прошу. Пожалуйста.

Доктор все ещё держал в вытянутой руке пузырек. Его лицо и взгляд оставались безразличными. А вот голос стал менее уверенным и дрожал.

«Может, он действительно хочет помочь?»

«Обмануть и выдать нас Тьме.»

«Забери у него ключ! Живо!»

- Я уйду. Отдайте ключ.

- Не могу. Ради вашего же блага, мистер Рейнер.

Я потянулся рукой под плащ и достал оттуда оружие.

- Я настаиваю. Отдайте ключ.

Доктор попятился.

- Мистер Рейнер. Молю вас. Взываю, не делайте глупостей.

- Отдайте ключ. И я уйду.

Доктор помахал головой.

- Ради Вашего блага, мистер…

«Убей его! Нам нужно спешить!»

Я нажал на спусковой крючок. За выстрелом последовали звон в ушах и грохот мертвого тела доктора. Я, тяжело сглотнув, пытаясь избавиться от комка в горле. Только сейчас я засомневался в правильности своего действия. Но доктор не отдал бы ключ, и мне всё равно пришлось бы. А это только замедлило меня. Нужно идти.

Трясущимися руками я полез в карман халата мертвеца, и забрав оттуда ключ, открыл дверь. Шум от выстрела наверняка привлёк много внимания и нужно поскорее уходить отсюда. Я побежал последний квартал. И вот она дорога. До лагеря, согласно карте капитана, полчаса пути. Что достаточно близко. Единственная преграда, это лес и то, что в нем обитает.

Словно ребенка, получившего свой самый заветный подарок на Рождество, меня переполняла радость и эйфория от того, что через несколько десятков метров я покину этот город и дотронусь до свободы. Оставить тут этих существ, выдающих себя за людей и их божества, истинного порождения зла и тьмы. Как жаль, что доктор не смог спастись и тоже стал марионеткой этого проклятого тумана. Я был бы рад помочь ему и спасти, но у меня так мало времени. Железные местами проржавевшие, ворота города опутывала массивная цепь с замком. Было бы у меня достаточно времени и подручный материал – без проблем открыл бы, но сейчас стоило напрячь своё тело для того, что бы перелезть эту преграду. Забравшись на цепь ногами, я ухватился на верх замшелой каменной стены и, подтянувшись, попытался забросить на неё свою раненную ногу. С четвертой попытки, мне удалось кое-как зацепиться за гладкий камень и перевались своё тело, я уже лежал на верху стены, последний раз смотря на Маервуд. Сейчас он мне показался в другом, но, пожалуй, своём истинном облике. Дома, как каменные, так и деревянные, были схожи старым громоздким камням и корягам, которые лежат довольно долго среди леса, настолько, что в них, и под ними, начали появляться жуки, гусеницы, и прочие земляные гады, обустроившие из них свои жилища, плодят своих личинок и ждут не дождутся, когда к ним попадет кто-то другой, живой и свежий, что бы съесть его, оставив одну лишь оболочку. Как и положено жукам, они не могут обойтись без гнили, которая и дает им все самое необходимое. И эта тьма, или как они её называют Шаб-Ниггурат, выступает в её роли. Только с единым отличием от обычного гнилого пня, она убивает ничего не подозревающих жуков, а если ей дать какое-то время, то убьет и весь остальной лес.

Слева послышалось нечленораздельное гортанное хрипение и повернув голову в его сторону, я заметил, как один из патрулей своей неуклюжей походкой, бежал прям на меня. Где-то вдалеке послышался неистовый и пробирающий до костей, рев.

«Тебя заметили. Беги.»

«Туда, к старой базе по дороге.»

«Живее!!!»

Прыгнув со стены, я забыл о своей больной ноге и чуть не потерял равновесие. Из-под бинта началась сочиться кровь. Я побежал вперед, по дороге. Голоса в голове галтели, предлагая свои советы и размышления. Но сил не было даже успокоить их. Я просто бежал. Мысли и образы в голове путались и быстро сменялись друг за другом, когда я только хотел сфокусироваться хотя бы на одной. Я вспомнил тот самый день, когда впервые приехал сюда. Это был мой самый роковой день в жизни. Если бы я только знал, что мне предстоит увидеть и через что пройти – я никогда бы не согласился ехать в это место. Я вспомнил свою работу в Льюистоне. Мне она всегда казалась тяжелой и местами несправедливой. И что я мог найти место и лучше чем отдел полиции. Но сейчас, я был готов работать хоть уборщиком, хоть разносчиком газет где-то в деревне. Кем угодно и где угодно, но не здесь.

«Ты уже так быстро сдался? Так быстро предал свои идеалы и убеждения? Что и следовало ожидать. Слабый и немощный трус!»

Грубый и холодный голос, который невозможно спутать не с одним другим. Он принадлежит тому существу из темноты и тумана. От мысли, что оно прямо за моей спиной у меня напряглись все мышцы и по спине начали катиться холодные капельки пота.

- Ты хочешь убить меня? – прошептал я, своим запиханным и дрожащим голосом. – Так чего ты ждёшь?

«Что мне с твоей смерти? Ты должен заплатить за свою слабость»

- Я не слаб!

«Ты говоришь то, во что сам не веришь.»

- Нет.

«Ты же ничего не сможешь сделать. Ты жалок. Как тебя смогла полюбить Эдди?»

- Замолчи. Ты не смеешь произносить её имя.

«Наивная дура. Поверила твоим словам. Ждёт тебя, надеется.»

- Откуда ты знаешь? Отвечай!

«Её надежды обречены. Такой, как ты, ничего не сможет. Даже вернуться. Она утонет в печали. И в конце её ждёт тоже, что и тебя. Одиночество и смерть».

Закричав, и собрав всю свою злость и силу в кулак, сделал удар в летящую за мной темноту. Но рука лишь рассекла воздух и я, потерявши равновесие, снова упал наземь.

- Нет. Нет. Нет. Нет. Не смей её трогать! Эддит. Я иду! Иду.

Я попытался встать, но сил едва хватало, что бы дышать. Мне пришлось полсти на четвереньках. Деревянная стена местами виднелась среди зарослей кустарников, а среди листьев высоких деревьев можно было рассмотреть сторожевую вышку.

«Ничтожество. Посмотри на себя. Кого ты сможешь защитить? Кого ты собрался обличить?»

Позади послышались крики и голоса множества голосов. Погоня из города была близко, и я снова попытался подняться на ноги. В этот раз удачно. Ворота были закрытыми, но достаточно ветхими, что бы потерять несколько досок, от моих ударов плечом. Внутри лагеря, царствовала природа, поглотившая последние следы человека. Из-под фундамента построек проросли небольшие деревья, сквозь проржавевшие кузова автомобилей торчали широкие листья папоротника и лопуха, а кучи мусора старательно укрыты мхом и травой. Я осмотрел два входа в большое двухэтажное здание, но никаких признаков тайного прохода там не было. Я начал безумно метаться с одной стороны лагеря в другой, в надежде просто внезапно и случайно провалиться в секретный проход. Но ничего не происходило. Всё больше и больше меня одолевала паника, погоня была всё ближе. Казалось, что я могу различить шаги каждого человека из той толпы, которая, как голодная собака, гналась за куском свежего и сочного мяса. У старой груды металлолома, которая ранее была грузовым автомобилем, я заметил очень подозрительные жестяные листы и бочки. А конкретно, моё внимание привлекло то, что они были достаточно чистыми от зелени и земли, словно их поставили здесь совсем недавно. Я ринулся к ним и упав на колени начал в полу потёмках водить руками по земле. И вот ладонь дотронулась к чему-то холодному и шероховатому. Потянув за ручку люка, дверь поддавалась, но была очень тяжелой, что понадобилось несколько попыток, что бы её приоткрыть и не глядя прыгнуть в неизвестность.

Дверь над моей головой с грохотом захлопнулась, и я летел вниз по темной яме. Я ощущал земляные стены на расстоянии ладони от моего лица. Неужели это место, так похожее на могилу и станет ей для меня. Нет, это не может быть концом. Но вот, наконец, ноги дотронулись до твердой земли, и я ощупал пространство вокруг меня. Я разозлился сам на себя, за то, что не додумался взять лампу или хотя бы факел, ведь мне предстоял переход под землёй. Справа от меня был проход, высотой практически в человеческий рост и мне ничего не оставалось, как идти по нему. Вытянув руку вперед, я наощупь крался вперед.

« Очень темно, нужно возвращаться»

« Где-то там выход, капитан был прав»

Свежего воздуха было мало, а тот что был имел сладковато-гнилостный привкус, поэтому, я решил дышать реже, дабы не вызвать рвоту и сохранить кислород на время всего перехода. Рука дотронулась до холодной земли, дорога сворачивала вправо. Сменив направление, я начал продвигаться дальше. Воздух становился все тяжелее, и я практически перестал дышать. Вдруг, мои ноги зацепили что-то деревянное и это что-то, немного отскочив от удара ноги, издало небольшой стук. Я затаил дыхание, приготовившись к самому худшему исходу, но ничего не происходило. Сев на колено, я ощупал землю, откуда издался этот звук. Пальцы уловили две довольно толстых куска древесины, с одной стороны которых, была намотана промокшая и дурно пахнущая ткань. Это мне сразу напомнило что-то наподобие факела, но я насторожился ещё больше, кто же их бросил тут. Следующее, что мне попало под руку, это кожаная сумка, лежащая под самой стеной. Подтянув её ближе и открыв, я нащупал несколько небольших журналов, ещё куски ткани, и небольшую коробочку с шершавыми сторонами. По звуку, что доносились из неё при тряске, это были спички. Зажегши с их помощью факел, я прищурился от противного, для моих привыкших к темноте глазам, света. Но когда я всё же смог видеть, я пожалел об этом. Передо мною, прислонившись спиной к стене, лежало тело капитана Картера. Его застывшее лицо скрывали редеющие и засаленные длинные седые волосы, а офицерские штаны и рубашка были изрядно изорваны и выпачканы. У его ног стояла керосиновая лампа и пустой пузырек из-под масла. Но смерть капитана была не самой ужасной новостью, что я увидел в тусклом свете факела. Огромная толща земли, которая, видимо из-за обвала, засыпала проход, не позволяла пройти дальше. в ней были видны следы пальцев и рук, наверное, капитан пытался прорыть проход, но земля всё прибывала и привала, а бедолага уснул, лишившись всех сил. Несколько минут я просто молча стоял, уставившись в стену. После же, я отошел обратно и обреченно упал на колени. Все, что я пытался, всему, к чему я стремился, не было суждено произойди. Я сам загнал себя сюда, под землю, в этот проклятый проход, который и станет моей могилой. Я начал со всей силы бить кулаками в землю, от слепой ярости и безнадёги.

«Я говорил тебе, что ты ничего не добьёшься своей упрямостью. Тебе следовало послушать меня и присоединиться. А теперь твое тело навеки останется здесь. Что же будет с твоими родителями? Тебе не стыдно от того, что ты обманул их, сказав, что скоро вернешься обратно?»

Я вспомнил мать и отца. Представил, как они ждут меня каждый день у окна, как плачет ночами мама. И теперь они уже никогда не увидят меня. Я не смогу их обнять, поговорить сидя за семейным ужином. Никогда. По моим щекам покатились слезы, а само лицо начало поддергиваться.

«Она будет до конца свое жизни ходить серой тенью по городу, будет искать тебя»

- Замолчи!

«Потом она будет корить себя, за то, что не уберегла единственного сына. Её печаль будет настолько глубокой, что она покончит с собой.»

- Замолчи!

«И это все из-за тебя, глупец»

- Молчать! Я не позволю…

«Ты смешон. Своей беспомощностью. Ты ничего не можешь. Ты уже ничто»

Я закричал и сделал несколько сильных ударов по голове, в надежде выбить этот голос оттуда.

«Родители, Эдит, Доктор, жители… все они мертвы из-за тебя. Ты и только ты ответственен. Но всякому червю место в земле. Какая удача, что они больше никогда тебя не увидят. И такая жалкая тварь, как ты, больше не помешает миру. И мне»

- Ты ничего не добьешься!

«Правда? И кто же мне может помешать?»

- Нет, ничего. Нет! Ничего. Не. Добьешься.

«Я заберу тебя. Сожру твою душу, как и все остальные. Ты сломлен»

- Нет, нет. – все что я мог выдавить из своего истощенного тела, метаясь со стороны в сторону.

«Признайся себе. Ты слаб. И ничего не сможешь. Никогда не мог. Признайся и я спасу твою жизнь»

- Нет…

«Тогда умри же»

Голос замолчал, и его сменили голоса и отблески света вдалеке прохода. Они меня нашли. Что же со мной будет, когда они доберутся сюда? Я, как и все незадачливые путники, стану кормом для этих каннибалов? Или же эта тварь, темный туман, попросит в качестве следующей жертвы? И тогда меня разорвут те козлоподобные существа?

Меня словно окатило ведром холодной воды. Нужно было что-то предпринять и как можно скорее. Но что?

Я ещё раз осмотрелся, проведя факелом. Из-под руки мертвого капитана показалось что-то металлическое. Это был его револьвер. Открыв барабан, я увидел всего один патрон. Их гортанные голоса становились всё отчетливее, а первый человек уже показался на повороте. Недолго думая, я поднес ствол к виску.

«Простите меня, все кто сможет за то, что не смог уберечь вас от этого зла. Что не предупредил. Что не оправдал. Я не знаю, что нужно было сделать, но прошу меня понять.»