Шкатулка на память. Книга І

Часть І

Часть первая

Глава 1. Так судьба стучится в дверь

Въ двѣрь постучали. Это было самое удивительное и необыкновенное изъ того, что я слышалъ послѣднія десять лѣтъ… провѣдённыхъ въ одиночной камерѣ тюрьмы строгаго режима класса 3А. Если вы не въ курсѣ, что такое классъ 3А, то попробуйте насладиться этимъ незнаніемъ.

Вы можете подумать, что я какой-то “первоходъ”, набиваю себѣ цѣну. Самое смѣшное, что поскольку за решётку я попалъ дѣйствительно впервыя, то самый что ни на есть первоходъ и есть. Только цѣну набивать мнѣ без надобности. Вопросъ, какъ эту цѣну посчитать.

Если по сроку, то знаете, какъ на волѣ говорят: полюбить — такъ королеву, умыкнуть — такъ миллионъ? У насъ здѣсь добавляютъ: сѣсть — такъ на пожизненное. И, будьте любезны, у меня ихъ цѣлыхъ два — этихъ самыхъ пожизненныхъ. Могло быть больше, но несказанно повѣзло и вышло мнѣ невѣроятное снизхожденіе, потому какъ хотя я и опасный злодей, но попался въ первый разъ. Пожалелъ меня судъ, утѣшилъ, за что ему отдѣльное спасибо и горячій привѣтъ. Десятку, я уже размѣнялъ, осталось — всѣго ничего. Особенно внушаетъ надѣжду невозможность какихъ бы то ни было смягченій приговора, выхода по примѣрному повѣденію и прочихъ амнистій. То есть писать, говорятъ, можешь, у насъ свободная страна даже для такихъ выродковъ, какъ ты, просто читать эти сочиненія никто не будетъ.

Надо бы уже переходить къ исторіи, но со всѣмъ уваженіемъ, будучи человѣкомъ обстоятельнымъ, скажу ещё пару слов, а то вѣдь ещё подумаете, будто я лихой человѣкъ, дюжину другую невинныхъ людишекъ на большой дорогѣ зарезавшій или того хуже. Нѣтъ, господа и дамы, чѣго нѣтъ, того нѣтъ. За всю жизнь мухи не обидѣлъ, не то, чтобы душегубство учинять. Такихъ какъ я вы знаете подъ прозваніемъ “медвѣжатникъ”. Кто подумалъ про браконьерство, пусть посмотритъ въ словарѣ, а я продолжаю, ибо семеро однаго не ждутъ — пора вернуться къ загадочному стуку, съ котораго есть пошло всё приключеніе.

По-началу я конечно ушамъ своимъ не повѣрилъ. Да и вам на моёмъ мѣстѣ — конечно, не дай того Богъ никогда, — тоже показалось бы невозможнымъ. На строгомъ режимѣ свободно гуляющихъ не бываетъ, чтобы такъ баловаться, и охранники, наверное догадываетесь, до такихъ церемоній не опускаются даже въ шутку. Здѣсь въ принципѣ отбираютъ такихъ, которые шутить не любятъ и не умѣютъ.

Однако, пока я раздумывалъ, сильно у меня крыша подвинулась или чуть-чуть, постучали вновь. И какъ положено: тукъ-тукъ-тукъ, молъ, разрѣшите войти. Ну я тогда отвѣчаю:

— Кого тамъ черти принѣсли? Я никому не назначалъ сегодня.

Въ слѣдующій моментъ раздаётся звукъ въ замкѣ, лязгаетъ засовъ, медленно открывается двѣрь и — представьте себѣ, входитъ…

Послѣднѣе замѣчаніе по режиму — и больше не буду. Но, чтобъ вы поняли мои чувства, объясняю. У насъ принято, что охранникъ снаружи со всѣй дури лупитъ въ двѣрь палкой и сразу орётъ твой номѣръ: “такой-то на выходъ!” и ты какъ есть становишься къ двѣри спиной, просовываешь руки въ щель для кормёжки и ждёшь, пока на нихъ надѣнутъ браслеты — и далѣе по уставу. Если же къ тебѣ въ камеру кто и входитъ самъ, то это всѣгда группа опытныхъ массажистовъ съ однообразными массажёрами.

Такъ что можете представить, какъ я напрягся, подозрѣвая провокацію и вообще чего только не, но — и это правильное “но”, — входитъ въ камеру маленькій такой человѣчекъ, даже сказать человѣчишка, абсолютно невзрачный и — не знаю слова подобрать, пусть будетъ — застѣнчивый. Въ священнической сутанѣ, въ классической, съ бѣлымъ ошейникомъ. Вошёлъ и двѣрь за собой затворяетъ, представляете!

— Простите, — говоритъ, — не хотѣлъ Васъ безпокоить, — Позвольте присяду.

— Садитесь, — говорю, — отчѣго же не присѣсть въ хорошемъ смыслѣ этаго слова. Располагайтесь, не спѣшите, набѣрите воздуху и выкладывайте, съ чѣмъ пожаловали.

Не буду дословно его рѣчь пересказывать, передамъ смыслъ. Зная, говоритъ, понаслышкѣ о моихъ феноменальныхъ способностяхъ, проситъ оказать помощь по порядку моей профессіи. Имѣется-де у него одна вѣщица, шкатулка старинная. Цѣны небольшой, но цѣнности персонально для него необычайной. Тѣмъ огорчительней, что перестала она открываться. А какъ я, значитъ, крупный спеціалистъ въ открываніи подобныхъ издѣлій, то и обращается онъ ко мнѣ. При томъ никакого криминала здѣсь нѣтъ, поскольку принадлежитъ она ему полностью на законныхъ основаніяхъ.

Какъ вы наверно догадываетесь, я прикинулся человекомъ значительно болѣе простымъ, чѣмъ даже выгляжу, продолжаю разговоръ не безъ интереса. Судите сами. На волѣ я бы не то, чтобы продолжать, начинать бы подобныя бесѣды не сталъ. Но тутъ не воля и я во-первыхъ, уже мотаю два пожизненныхъ, отчего признанія мои никому не сдались, во-вторыхъ, человѣческое, чисто чѣловѣческое — въ одиночкѣ любой тараканъ заползшій — это цѣлое событіе, не то, что живой собесѣдникъ.

Наконецъ, главное. Сильно я напрягся, размышляя, какъ онъ сюда попалъ? Къ намъ сюда допускъ какъ на секретную военную базу, пока разрѣшенія соберёшь, у тебя внуки посѣдѣютъ. И охрана… а кстати, думаю, гдѣ охрана, интересный вопрос? Но вида, понятно, не подаю, отвѣчаю въ томъ смыслѣ, что хорошему человѣку всѣгда рады, помочь — да божежмой (если безъ нарушеній закона и довольную плату), но что, интересуюсь, случилось, неужели ящикъ съ пожертвованіями заклинило?

Онъ разсмѣялся, потрясъ краемъ сутаны:

— На это вовсѣ не обращайте вниманія, я не священникъ и даже не католикъ. Это только для охраны и наблюдателей — Вы же знаете, что всѣхъ входящихъ на такой объектъ фиксируютъ. Потому чтобы не было недоразуменій на данномъ этапе переговоровъ, пришлось пріодѣться отъ дурнаго глаза. Объ охранѣ тоже не думайте, съ ними договорено наилучшимъ образомъ, не извольте безпокоиться. Меня здѣсь нѣтъ и не было, по представленнымъ документамъ и записямъ я вообще въ другомъ корпусѣ.

— Понятно, — говорю, — что пока ничего не понятно. Продолжайте Вашу мысль.

Онъ и продолжаетъ въ томъ смыслѣ, что хотя по сути задачу онъ объяснилъ совершенно точно и полно, но съ технической стороны есть некоторыя трудности.

Первая изъ нихъ въ томъ, что принѣсти вѣщь сюда не представляется никакой возможности. И на вскрытіе ея даже такому знатоку какъ я можетъ потребоваться некоторое время.

Не успѣло мнѣ стать совсѣмъ интересно, какъ онъ прибавляетъ съ завидной прямотой:

— Имѣю намѣреніе пригласить Васъ въ своё скромное жилищѣ, гдѣ собрано необходимое оборудованіе для работы и вообще созданы всѣ условія не только для этой самой работы, но и для спокойнаго и безопаснаго отдыха.

— Такъ, — говорю, — съ этаго момента и по этой темѣ прошу подробнѣе и съ максимумомъ дѣталей.

— Нѣтъ проблемъ, — отвѣчаетъ, — только времени днесь у насъ съ Вами на подробности не такъ ужъ и много. Но и нужно мнѣ отъ Васъ сейчасъ только одно принципіальное согласіе. Предположив, что отбывающему пожизненное заключеніе ничего болѣе не хотѣлось бы, какъ оказаться на свободѣ, я счёлъ, что свобода будетъ необходимымъ и достаточнымъ предварительнымъ условіемъ сдѣлки.

Я молчу, дѣлаю видъ, что думаю, самъ лихорадочно пытаюсь сложить паззлъ. Онъ продолжаетъ:

— Если Вы соглашаетесь заняться моей проблемой, то черезъ самое позднѣе недѣлю выйдете отсюда на свободу, которую будете имѣть столько, сколько у Васъ получится водить за носъ полицію. Потому что офиціально даровать Вамъ вольное состояніе я не въ силахъ, ужъ простите покорно, не могу, фальшивыя документы тоже соорудить затруднительно, но организовать успѣшный выходъ отсюда — вполне въ моей власти. Также на какое-то время Вы сможете скрываться въ моей резиденціи, не опасаясь быть схваченнымъ гдѣ-нибудь, гдѣ Васъ точно будутъ искать, занимаясь любимымъ занятіем. То есть, изъ строгаго и вѣчнаго заключенія попавъ въ добровольное и временное, Вы спокойно пересидите поисковую горячку, послѣ чего сможете безъ лишняго риска добраться до отложенныхъ Вами на чёрный день средствъ. Проживаніе на свѣжемъ воздухѣ, плотное питаніе и разумныя развлеченія у меня дома будутъ для Васъ безплатными, — только бы было выполнено заданіе, умоляю. Впрочемъ и независимо отъ результата, Ваша свобода останется при Васъ, хоть и пѣчально будетъ, коли Вы не совладаете съ замкомъ. Требовать невозможнаго не намѣренъ и постому считаю сдѣланное предложеніе честнымъ и порядочнымъ. Ежели по объективнымъ обстоятельствамъ потерпите неудачу — воля Ваша съ Вами останется, но и не больше.

— А что-то предлагаете большѣе? — говорю ему, будто въ конецъ заинтригованный.

Онъ поднимаетъ правую руку какъ это дѣлаютъ при принятіи присяги и чуть не декламируетъ:

— При удачномъ исходѣ я гарантирую такое вознагражденіе, о какомъ Вы и помыслить не можете. Въ томъ моё истинное и надёжное слово.

Его рука легла на область сердца такъ картинно, что мнѣ оставалось или расплакаться, или разсмѣяться. Но я конечно просто промолчалъ, ожидая окончанія исторіи.

— Итакъ, по-моему, всё свѣтло и ясно какъ Божій день, — сказалъ онъ, взглянувъ на часы, — время уже почти вышло. Отвѣчайте же теперь, Вы соглашаетесь?

И такъ взглянулъ на меня своими проникновенно-серыми глазами, такъ взглянулъ, будто отъ меня воистину зависѣла безъ остатка скорбная жизнь его .

Дѣлать было нѣчего, поэтому…

… поэтому я отказался.

Глава 2.

Ну что, неужели купились?

Надѣюсь, что нѣтъ, потому что кѣмъ бы я по-Вашему тогда былъ, когда бы не согласился?

Несмотря на идіотичность ситуаціи и бредовость услышаннаго предложенія, шансъ выйти на свободу есть шансъ. Темъ паче, что Д... Моего неожиданнаго заказчика и доброжелателя я впредь буду просто Д, какъ я окрестилъ его про себя съ первой встречи. Потомъ оказалось, что имя его тоже начинается на “Д”, но это имя мне не хочѣтся вспоминать, разсказывая эту исторію — позже поймёте, почему. Так вотъ, он — самимъ появленіемъ въ моей камерѣ — вполнѣ подтвердилъ свои спобности, а ужъ если онъ сумашедшій, мнѣ-то что? Пускай меня освободитъ сумашедшій, не до гордости тутъ. Далъ я своё согласіе.

Исторію подготовки и самаго побѣга тоже опущу— обѣщалъ не раскрывать обстоятельства, не буду нарушать даннаго слова. Скажу только, что въ этомъ побѣгѣ не было ничего отъ слова “бѣгъ” и “бѣжать”. Правильнѣй сказать, что я изящно удалился, хотя и пришлось немного испачкаться.

Продолжу повѣствованіе съ момента нашаго перваго разговора на свободѣ, въ романтическомъ плаваніи на лодкѣ по ночному морю.

— Скажите, Д, — началъ я, неспѣшно работая вёслами, — я уже подписался, я уже въ дѣлѣ и Вы выполнили свою часть сдѣлки. Почему бы Вамъ напримѣръ не обратиться къ простымъ и грубымъ, но дѣйственнымъ способамъ — распилить, просверлить, наконецъ?

— Что Вы, что Вы! Ни въ коемъ случае, это невозможно, это нельзя. Вѣсь смыслъ въ сохранности, въ полной цѣлостности. Устройство тонкое и деликатное, запоры скорѣй всѣго связаны съ главнымъ механизмомъ. О, вотъ мы и приплыли, очень скоро сами всё поймёте.

Я обернулся и увидѣлъ почти отвѣсную скалу, на вершинѣ которой темнѣли зубцы какъ будто средневѣковой башни или выступа стѣны. Скромнымъ жилищемъ Д былъ настоящій замокъ. Не такой большой, какъ мы представляемъ себѣ замокъ, но явно крупнѣе того, что можно назвать просто домомъ.

Мы причалили къ узкой каменной площадкѣ и привязавъ тамъ лодку , поднялись по витой железной лестницѣ къ узкому проходу внутри скалы, въ которой чьи-то нелѣнивыя руки вырубили не только удобныя ступени, но и ниши съ сидѣніями для отдыха.

Замокъ выгляделъ какъ всѣ замки пустымъ. По привычкѣ — отъ нея никуда не дѣться, — я прикинулъ возможности дополнительныхъ входа-выхода, но интересныхъ не обнаружилъ. Будетъ время освоиться, подумалъ я, разсматривая мощную кладку стѣнъ, выско разположенныя рѣшётчатыя окна, за которыми былъ только мракъ безлунной ночи.

— Ну вотъ, мы дома, — Д подошёлъ къ камину и что-то съ него взялъ. Это былъ колокольчикъ, звонъ котораго отозвался эхомъ отъ полупустыхъ стѣнъ.

Откуда-то сбоку возникъ дворецкій. Надо сказать, что дворецкихъ я особо не видѣлъ, только въ кино, но вошедшій выглядѣлъ какъ они всѣ вмѣсте взятые.

— Смоллъ, — привѣствовалъ его Д.

— Сэръ, — отвѣтилъ Смоллъ, — какъ добрались, сэръ?

— Прекрасно, добрались прекрасно. Не пора ли намъ пообѣдать?

— Конечно, сэръ. Всё готово, сэръ. Подать сюда, сэръ?

Получивъ положительный отвѣтъ, онъ огладилъ усы и бородку а-ля Наполеонъ Третій и удалился съ важностью королевскаго кота.

— Сперва поѣсть съ дороги, – потёръ ручки Д, съ жадностью глядя на возникающія передъ нами угощенія, – Да и темно. Хотя Вамъ, должно быть, нетрудно работать въ темнотѣ?

— Пожалуй так, — я попробовалъ поданное Смолломъ первое блюдо — это была какая-то птица, украшенная зеленью и узорами изъ разноцвѣтныхъ подливъ. Было приготовлено отнюдь не дурно.

— Я отослалъ всю прислугу, — тараторилъ Д, поглощая кусокъ за кускомъ, — здѣсь съ нами только Смоллъ. Ему я абсолюно довѣряю, даже больше, чѣмъ абсолютно.

— Благодарю, сэръ, — Смоллъ бросилъ на Д взглядъ, въ которомъ читалось что-то вроде: “а ужъ я-то какъ Вамъ довѣряю, сэръ, какъ никто и никогда Вамъ не довѣрялъ — и впредь не будетъ”. Въ ихъ взаимномъ переглядываніи и разговорѣ было что-то неуловимо забавное, но пока для меня непонятное.

— При нёмъ, — продолжалъ Д, — можете говорить обо всѣхъ нашихъ дѣлахъ безъ органиченій.

— У меня какъ разъ остался одинъ вопросъ, — сказалъ я.

— Не стесняйтесь его задать, — воскликнулъ Д и жестомъ предложилъ ещё вина.

Вино было на мой вкусъ просто отличное, ужъ не знаю, таково ли оно было или мнѣ показалось такимъ послѣ тюремнаго пива по выходнымъ и праздникамъ. Я опустошилъ бокалъ и сказалъ:

— Скажите прямо, почему я? Не буду кокетничать, но всё же я не единственный такой даже въ нашей небольшой странѣ, при томъ, на доставку меня сюда Вы потратили денегъ, боюсь даже предположить сколько.

Д тоже отпилъ вина, видимо, чтобы не такъ выдѣлялась пауза, поставилъ бокалъ и произнёсъ:

— Вы правы, Ваши разсужденія совершенно вѣрны. Но нашъ… мой выборъ былъ сдѣланъ по одной причинѣ. Изъ-за Вашаго неудачнаго проникновенія въ домъ Квентина Брана.

Я былъ удивлёнъ и польщёнъ одновременно. О томъ, что это было моё дѣло не зналъ никто. Не долженъ былъ знать, во всякомъ случае. Прежде всѣго о нёмъ никогда не было объявлено. Потому, что оно сорвалось. Иначе быть бы ему ограбленіемъ вѣка.

Мнѣ удалось справиться съ новѣйшей сигнализаціей, пройти несколько ловушекъ, угадать правильный кодъ — да, иногда въ нашемъ дѣлѣ приходится угадывать, — и всё псу подъ хвостъ изъ-за домушника, котораго дёрнулъ же чёртъ полезть въ тотъ же домъ на сорокъ три минуты позже меня. Я ретировался, оставивъ сокровищницу нетронутой — попадаться въ подобныхъ случаяхъ, знаете ли, лучше налегкѣ или совсемъ пустымъ. Воришку взяли, а меня въ криминальной хроникѣ и полицейскихъ отчётахъ не было и быть не могло. Откуда же Д это знаетъ?

Обѣдъ межъ тѣмъ завѣршился. Мы попрощались съ Д и Смоллъ повёлъ меня въ мою комнату. Освѣдомившись, не нужно ли мнѣ чего-нибудь, онъ чинно удалился и я остался одинъ.

Оказавшись вновь въ одиночествѣ, даже въ этомъ досѣле незнакомомъ мѣстѣ я почувствовалъ себя привычнее — годы, провѣдённые въ камерѣ давали знать. Я осмотрѣлся. Посреди комнаты стояла внушительныхъ размѣровъ кровать, ещё изъ обстановки былъ письменный столъ, пара стульевъ, платяной шкафъ и тумбочка. Всё старое, недорогой антикваріатъ. На окнахъ тоже были рѣшётки. По шуму близкаго прибоя оріентація комнаты была понятна.

Глава 3.

Шкатулка была невелика, она легко умѣстилась бы въ средняго размѣра почтовую коробку; формой она напоминала сундучокъ и была украшена геометрическимъ орнаментомъ со всѣхъ сторонъ, включая также и дно (“только пожалуйста не уроните, лучше не подвергать ея сильнымъ ударам!”); сравнительно тяжёла (“позвольте помочь Вамъ, сэр”); и точно старинная.

Для занятій мнѣ выдѣлили самое светлое помѣщеніе, расположенное на самой верхотурѣ жилаго строенія, у самой башни — студія или бильярдная, почти безъ обстановки, зато съ такимъ количествомъ спеціальныхъ инструментовъ, хоть завтра открывай магазинъ «Радость взломщика». Видимо выбрана комната была ещё и потому, что легко просматривалось изъ бойницъ одинокой башни.

Первые три дня я всё свѣтлое время сутокъ я занимался шкатулкой. Засвѣтло завтракалъ въ компаніи Д и поднимался въ мастерскую. Днёмъ Смоллъ въ приносилъ мнѣ ланчъ, всѣгда однообразно распрашивая о успѣхахъ и желая удачи. Д являлся спорадически, замѣтно переживая, пытаясь узнать о каждой мелочи, но мнѣ было его нѣчемъ порадовать. Вечеромъ мы снова собирались за позднимъ обѣдомъ, бесѣдуя о чёмъ угодно, только не о шкатулкѣ — таково было моё условіе: послѣ работы – ни слова о работѣ.

Раскрывать секреты ремесла и утомлять описаніемъ попытокъ рѣшить головоломку я не буду. Вамъ лишнѣе и мнѣ спокойнѣе. Задачка же была изъ серіи “врагу не пожелаешь”. Хотя какъ посмотрѣть — не люби я такіе головоломки, занимался бы въ жизни чѣмъ-то другимъ.

Не далѣе, чѣмъ къ концу перваго дня изученія проклятой коробки я почувствовалъ, что борюсь съ достойнымъ противникомъ — это я, конечно, не о кускѣ металла, а про его изобретателя. Онъ былъ точно молодецъ. Когда мнѣ — разумѣется, съ разрѣшенія Д, — удалось поддѣть и аккуратно снять накладки, защищавшія скважины для ключей…

Кажется, забылъ сказать, что ключей къ шкатулкѣ прилагалось шесть плюсъ ещё одинъ, о которомъ отдѣльная исторія. Соотвѣтственно на четырёхъ ея бокахъ было шесть скважинъ: по одной съ торцовъ, по двѣ на длинныхъ сторонахъ. Всѣ ключи были въ наличіе, да что съ того, что, если ни вмѣстѣ, ни по одному они ничего не открывали, хотя честно-благородно вращались въ скважинахъ и даже цѣпляли сувальды, щёлкая на проворотахъ и вообще идеально исполняя обязанности. Только впустую. Особенно огорчалъ седьмой ключъ, который въ отличіе отъ собратьевъ былъ двухлепестковый. Въ крышкѣ для него была прекрасная скважина, но въ ней онъ былъ какъ чужой — на четверти оборота онъ упрямо упирался и отказывался сотрудничать дальше. Скважинъ явныхъ или скрытыхъ больше не было.

До меня и Д, и флегматичный Смоллъ не одну сотню разъ наверняка пытались перебирать комбинаціи, количество поворотовъ и прочая, и прочая, и прочая. Надо было искать что-то такое, что никакъ не пришло бы въ голову неспеціалисту и даже среднѣй руки взломщику.

Накладки, которыя удалось снять какъ выяснилось, не были припаяны, просто соединенія съ корпусомъ отъ времени покрылись патиной, которая скрыла соединительныя щели. Когда же я её подчистилъ, накладки одна за другой упали въ мои ладони, а мнѣ открылся первый рядъ дѣталей механизма и характеръ его изготовителя. Поражала даже не тонкость шестерней и изящность изгибовъ сувальд, хотя на нихъ можно было залюбоваться. Нѣтъ, не то – внутри, включая стѣнки и крепёжныя пластины всё было покрыто такой же гравировкой, какой шкатулка была украшена снаружи.

Я прямо ахнулъ, прочитавъ въ этихъ линіяхъ посланіе того, кто дѣлалъ шкатулку, трудился, зная, что рано или поздно другой мастеръ сниметъ крышку и подивится качеству исполненія, замрётъ и склонитъ голову передъ Мастеромъ, оставившимъ посланіе,:

“Слышишь меня? Видишь ли мой трудъ? Это не для нихъ, неумныхъ владельцевъ, это для тебя сдѣлано, для тебя, который черезъ сто, двѣсти, тысячу лѣтъ заглянетъ сюда, куда имѣютъ доступъ только Богъ и такіе какъ мы — мастера священнаго искусства! Такъ ли у васъ служатъ своему ремеслу? Так ли работаютъ въ ваше время?”

Глава 4.

Но это была, какъ говорится, лирика. Впрочемъ, моё вниманіе къ художественной части шкатулки и натолкнуло меня на важную мысль. Во всякомъ разѣ я взглянулъ на задачу какъ бы съ другой стороны, а перемѣна ракурса всѣгда помогаетъ.

Что я зналъ или догадывался о шкатулкѣ на тотъ моментъ?

Всѣ ключи должны быть использованы одновременно. Во всякомъ разѣ, если не въ одинъ моментъ, но повёрнуты одинъ за другимъ, но каждый — на свой оборотъ. Это было понятно на этапѣ прослушиванія, когда же части механизма открылись, не осталось сомненій.

Шесть бортовыхъ ключей были какъ шесть цифръ. Вмѣстѣ получалось шестизначное число от нуля до милліона безъ единицы. Когда ключи вынуты изъ скважинъ — это ноль. Первый ключъ повёрнутъ на одинъ оборотъ — один; два оборота — двойка и такъ дальше. Слѣдующій ключъ — даётъ десятки, третій — сотни, послѣдній — сотни тысячъ. По хорошему предстояло разобраться, какой изъ нихъ первый, потому какъ число можно читать что слѣва направо, что наборотъ. Можетъ сундукъ дѣлали китайцы? Или арабы, которые только слова пишутъ справа налѣво, а цифры у нихъ какъ у насъ идутъ, потому что позаимстованы ими изъ Индіи.

Но это я про боковые разсказываю. Проблема оставалась съ седьмымъ. Онъ точно былъ, простите за каламбуръ, ключевымъ. Он опредѣлённо приводилъ вѣсь механизмъ въ рабочее положеніе, но какъ?

Отныне я переключилъ вниманіе полностью на него. Деформація, поломку исключалась – слѣды травмы отсутствовали. Несколько часовъ я толко ковырялся въ этой клятой скважинѣ, пытаясь заглянуть какъ можно глубже внутрь. Наконецъ, когда уже трудно было сопротивляться желанію запустить дрянную коробку въ окно или въ стѣну, я откинулся на спинку стула и уставился на ключъ, какъ на “вѣщъ въ себѣ”. Не знаю, что это значитъ въ философіи, просто разъ услышалъ какъ-то такое выраженіе отъ однаго скупщика краденнаго и оно понравилось. Для меня это стало обозначать смотрѣніе на предмѣтъ максимально отвлечённо, какъ будто впервыя его видишь и не догадываешься, что это вообще такое. Несколько разъ въ жизни это сильно помогало, вотъ и сейчасъ...

Я еле сдержался, чтобы не подпрыгнуть. Нельзя себя выдавать, нельзя; но и сидѣть было невыносимо.

Я всталъ и будто разминаясь, обошёлъ несколько разъ вокругъ стола. Буря ликованія у меня внутри не спадала и хотя догадку надо было ещё провѣрить, я былъ почти увѣренъ что нашёлъ.

Чтобы выглядѣть человѣкомъ пребывающимъ въ отчаяніи, я въ сердцахъ стукнулъ кулакомъ по стѣнѣ, обхватилъ руками голову – тутъ главнымъ было не переиграть и можно было возвращаться къ шкатулкѣ.

Защитная пластина мною также была очищена и казалось приваренной намертво, но я пытался её снять, а не повернуть. Я всталъ спиной къ башнѣ, чтобы наблюдателю невозможно было понять, что конкретно я дѣлаю. Пластина не поддалась, но я почувствовалъ пальцами, что она… не смогу объяснить, просто почувствовалъ, что въ ней есть секретъ. Боже, какъ просто! Используя ключъ въ качествѣ рычага я, нажалъ и пластина повернулась. Всего на несколько градусовъ, но было ровно то, что надо. Въ результатѣ этаго скважина удлинилась.

Оставалось перевернуть ключь вверхъ тормашками и вставить его въ скважину не лепестками, а рукояткой вперёдъ. Рабочимъ элементомъ ключа были не лепестки, а вычурная рукоятка, которая вошла въ расширившуюся скважину какъ родная. Поворотъ – и раздался тонкій мелодичный лязгъ, ключи по бокамъ разомъ вздрогнули …

И ничего не произошло.

КОНЕЦЪ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Часть ІІ

Часть Вторая

Часть III

Часть Третья