Шестой

Глава 1

Эстель была единственным ребёнком в преуспевающей семье Бошан. Любовь родителей сулила ей прекрасное будущее, удачное замужество и даже собственное маленькое дело. Её отец Ивен, владелец нескольких магазинов в столице, обещал один из них вручить в полное распоряжение любимой дочери. В них продавали ткани. Но юная Эстель, в тайне от отца, загорелась идеей превратить свой будущий магазинчик в престижный, процветающий салон. Например, уже готового платья. Куда интересней, думала девушка, создавать новые модели и, вопреки всем веяниям моды, воплощать в жизнь что-то необычное и непривычное. Вот только Ивен это не одобрит. Но сдаваться не стоит.

И вот, когда школьные годы остались позади, Эстель серьёзно занялась изучением делопроизводства. Надо же было узнать азы того – откуда, как и кто за что отвечает. Девушка понимала, что для продвижения дела нужно не просто взять и накупить тканей и нанять модистку. Отец её активно поддержал и даже вызвался сам показать ей всю «кухню».

После завтрака они вдвоём собрались, сели в дорогой экипаж и отправились из загородного поместья в столицу. В планах было хорошенько осмотреть четыре магазина, и Ивен непрозрачно намекнул – к великой радости Эстель, – что она уже может выбрать из них тот, что больше глянется. Таким оказался четвёртый: и расположен в хорошем месте, и чистенький, и продавец в нём… интересный.

Эстель, возможно, и не заметила бы его, если б не один конфузный случай. Управляющий магазином, обсуждая важные вопросы с Ивеном, любезно предложил Эстель подняться в его кабинет и выпить чаю. Проводить юную госпожу отправили одного из продавцов. И вот, когда Эстель поднималась по лестнице на второй этаж, вдруг неожиданно зацепилась длинным платьем за бортик деревянных перил. Он как будто нарочно поджидал момент, когда по ступенькам поднимется такая вот мамзель в длинных юбках. Испугавшись, девушка вскрикнула и, опрокинувшись, удачно угодила в надёжные руки мужчины. Он держал её за талию и тихо ждал, пока она придёт в себя. И когда первый испуг прошёл, Эстель вдруг показалось, что мужчина её… нюхает. Девушка услышала его глубокий вдох, но не смогла произнести ни слова.

– Всё хорошо, савийя, – тихо, едва касаясь дыханием её открытой шеи, произнёс мужчина. – Я не позволю вам упасть. Держите меня за руку.

Приятный голос успокоил, а заметный акцент и само обращение вызвали интерес. И как только мужчина уверился, что Эстель стоит ровно и протянул ей руку, девушка первым делом глянула в его лицо. Симпатичный, чуть ухмыляется и смотрит как-то… дерзко. Поднявшись на ступеньку выше, он кивнул и уверенно повёл девушку дальше по лестнице.

Как ни странно, но Эстель понравилась его дерзость. Она отметила для себя приятный бархат его голоса и глубокую темноту глаз. Ей захотелось не только поблагодарить спасителя, но и просто побеседовать. Однако как только они вошли в кабинет, мужчина быстро откланялся, сообщив Эстель, что пойдёт и распорядится насчёт чая. Больше она его не видела. Чай внесли другие люди, обставили столик и ушли, как только появился Ивен. За разговорами о магазине и прочих приятных делах мысли о странном продавце позабылись. Ровно до той поры, пока Эстель не спустилась, чтоб прогуляться по складу. И пришла ей в голову идея вновь пообщаться с тем мужчиной. За прилавком его не было, и Эстель пристала к управляющему с просьбой выдать ей в провожатые «того самого».

– У него любопытный акцент, – уточнила Эстель и описала мужчину: худой, приятный, темноглазый.

Управляющий нахмурился, припоминая, и пожал плечами: мол, нет у нас таких.

– Он назвал меня «савийя», – припомнила девушка, и тут же получила радостный ответ:

– А, так это Родан, – кивнул управляющий, –он родом из Керерка, что в западных землях. Сейчас его позовут.

Но каково же было удивление Эстель, когда к ней привели не того, кого она ждала увидеть. Дверь распахнулась, и вошёл невысокий широкоплечий мужчина с короткой причёской. Волевой подбородок украшала лёгкая бородка, а взгляд тёмных глаз не скрывал искреннего интереса к юной госпоже. Их представили друг другу, и мужчина не постарался даже скрыть ироничной усмешки: мол, знаю-знаю, кто передо мной – зачем официальность?! Но если надо, значит надо. Передав мужчине просьбу Эстель, управляющий поручил ему сопровожденье дочери.

– Прошу, савийя, – Родан распахнул двери и чуть склонился, предлагая девушке первой торжественно войти на склад.

Услышав его голос, Эстель на миг смутилась. Или у неё что-то с восприятием случилось, или двое разных мужчин действительно говорили одинаково. Ведь тот же бархатистый тембр и заметный акцент. И если бы Эстель закрыла глаза, то в первую очередь представила бы того, кто поддержал её на лестнице.

Скрыв удивление, она прошла в коридор, а потом с удовольствием, но без особого интереса, слушала рассказ Родана о качестве тканей и хитростях поставщиков. Эстель нравилось, как он говорил. Акцент не резал уши, слова мягко вплывали в сознание, поглаживая слух, как нежный шёлк. А ещё Эстель нравилось, как Родан – новый, незнакомый – смотрел на неё: иногда прямо и без лишней скромности, какая заведена у всяких служащих, а иногда как будто вскользь, чуть сбоку. Последний взгляд казался особенным, словно Родан наблюдал за госпожой с любопытством. И Эстель могла поклясться, что временами проводник её нюхал – тайно, незаметно, но с удовольствием. Однажды оглянувшись и застав лицо мужчины рядом со своим приоткрытым плечиком, девушка нахмурилась и молча потребовала объяснений. Родан отступил на шаг и одарил девушку восторженным взглядом.

– Вы так хорошо пахнете! – заявил он с улыбкой и стянул с полки тугой моток кроваво-алой ткани. – А этот цвет вам очень подойдёт.

Эстель растерялась и почувствовала, что лицо заливает краска смущения. Никто и никогда не говорил ей подобных комплиментов. Но оскорбиться было нечем, хотя поведение простого продавца выходило за любые рамки. Наверно, стоило высказать наглецу что-нибудь этакое или залепить пощёчину, чтобы знал своё место, но Эстель не стала. Поджав губки, она скользнула мимо Родана к другой полке и быстро огляделась. Взгляд упал на белый рулон тонкой, мягкой ткани, но Родан опередил её и шустро развернул перед Эстель восхитительное полотно чёрного атласа. Он словно знал, что ей понравится, и девушка не удержится от желания пощупать ткань. Так и случилось. И пока она гладила приятную материю, Родан осторожно, как будто невзначай, на миг накрыл ладонью её кисть. Девушка не сразу отдёрнула руку, и прежде наградила мужчину гневным взглядом. Он не смутился и, небрежно откинув ткань и нисколько не стесняясь, понюхал свою руку. В глазах светилось довольство.

Не выдержав, Эстель гордо развернулась и бросилась вон из склада. Наученная опытом, она подхватила юбки у лестницы, ведущей в кабинет отца, шумно пролетела по коридору и остановилась у двери. Чувствуя, что лицо пылает от гнева, Эстель внезапно поняла, что её душа находится в смятении. Она как будто раздвоилась, с одной стороны с любопытством принимая дерзость, а с другой – возмущаясь от злости. Никогда ни один мужчина не вёл себя с ней так… притягательно развязно. А тут их оказалось сразу двое. И оба с западных земель – их выдавал акцент. Но разве они не славились холодной сдержанностью? Или она совсем не знает керерканцев, как и их повадки? Ну, возможно.

Эстель задумчиво замерла, пытаясь разобраться со своими чувствами. Выдохнув, она приказала себе собраться и постараться не вызвать тревогу отца. А Родана и того второго, с бородкой, – самодовольных и дерзких, – да, когда-нибудь Эстель попросит их уволить. Причины найдутся. Пока же просто можно любыми путями избегать встречи с дерзкими мужчинами. И у неё получилось. Хотя вполне возможно, что эти двое благоразумно решили не попадаться Эстель на глаза всякий раз, как только она приезжала в тот магазин. У них находились важные дела, и девушка гуляла в сопровождении отца или старого, умудрённого опытом управляющего.

Но юная душа Эстель хотела творить и вытворять, воплощая мечты. И хорошим поводом пригласить модистку послужило приготовление к скорому дню рождения Эстель. Она заявила, что хочет отпраздновать его в духе настоящего королевского бала. А для этого требовалось пошить особенные наряды для всех – так что, без модистки никак. Ивен поддержал её идею, но всё же удивился, застав пару слуг в новёхоньких ливреях. И даже его супруга вдруг преобразилась, облачившись в пышное платье с кринолином и соблазнительным декольте. Восхитившись, Ивен страстно возжелал прильнуть к её груди, а ещё лучше – забраться супруге под юбки. В общем, невольно вышло, что увлечение Эстель нарядами вновь разожгло страсть её родителей. С утра мать выглядела помолодевшей и цветущей, а отец собирался в столицу, мурлыкая под нос весёлый мотивчик. А вечером он вернулся и с довольным видом сообщил, что вдруг почувствовал зов предков.

– Мой прадед был славный охотник, – уточнил Ивен. – Я же только раз держал в руке ружьё, но вот беда, так и не смог научиться хорошо стрелять. Пора исправить сей недостаток. У меня в запасе неделя, и до дня рождения Эстель я научусь стрелять по цели. А перед праздником мы устроим настоящую охоту. Мой человек взял на себя заботу о лошадях и хорошо обученной собачьей стае. А с этого дня мой продавец и, как оказалось, опытный охотник Родан проведёт со мной стрельбища. Он скоро будет здесь, так что, дорогие мои, у вас будет возможность наблюдать мою удаль и… первые промахи.

Дамы были в восторге, однако Эстель с волнением приняла новость о визите Родана.

«Кто из двоих придёт?», – подумала она. Ведь за это время Эстель успела подзабыть бархат голоса, тепло рук и неслыханную дерзость этих керерканцев. И вот один из них вскоре будет здесь, в их поместье. И надо же было такому случиться, что из толпы служащих в четырёх магазинах именно Родан оказался самым опытным охотником. Эстель знала, что её отец не привык полагаться на слова и всегда проверял всё сказанное делом. Значит, он успел проверить опыт Родана. Она так и представила, как Ивен собрал всех людей с магазинов, проверяя их опыт где-нибудь в чистом поле. Видимо, меткие выстрелы одного из керерканцев покорили даже придирчивого Ивена.

И вскоре дворецкий объявил о приезде господина Родана. Ивен оживился, поспешил навстречу гостю, и через несколько минут вошёл вместе с ним в гостиную.

– Позвольте представить, – обратился он к дамам, – Родан Квир – лучший работник магазина на Центральной улице – и с этого дня мой учитель по стрельбе.

Рядом с Ивеном стоял коренастый мужчина с приятным округлым лицом, открытым высоким лбом и с короткой, без чёлки, стрижкой. Встретив взгляд Эстель, он мягко улыбнулся и, прикрыв глаза, коротко поклонился. А она удивлённо смотрела и понимала, что видит этого мужчину впервые. И его тоже зовут Родан, как и первых двух. Но это… какой-то абсурд.

Меж тем мужчина подошёл к ним в сопровождении Ивена и любезно поцеловал руку его супруге, а потом приблизился к Эстель, ожидая её протянутой руки. Девушка помедлила, но всё же решилась. Поцелуй был мягким и приятным, но на миг показалось, что от дыхания Квира исходит жар. Задержав руку девушки чуть дольше положенного, мужчина – и Эстель явственно уловила – вдохнул запах её кожи. Потом разогнулся с довольной улыбкой и учтиво отступил. Глянув на Ивена, он попросил разрешения отправиться на задний двор и подготовить площадку для стрельбищ. Получив согласие, удалился, даже не оглянувшись в сторону Эстель.

Стоит ли говорить о том, что девушка пребывала в смешанных чувствах. Её пробирало любопытство, а в груди бушевал нарастающий гнев вперемешку с чувством мести. Не понимая, откуда она и с чем связана, Эстель быстро покончила с завтраком и побежала переодеться в подобающие одежды. На задний двор, где уже практически подготовили всё для стрельбищ, она вышла в брючном костюме для верховой езды. Ивен тут же оценил её вид и разразился восторженным обещанием, что непременно купит дочери лошадь – породистую, белую красавицу. Ну и себе хорошего рысака, чтобы составить Эстель компанию на охоте. Родан же только быстро окинул девушку взглядом и вернулся к своему занятию – подготовке ружья. Тогда Эстель нарочно прошла мимо, беззаботно тряхнув рядом с ним пышными завитыми кудрями. И в этот миг за спиной раздался чуть уловимый, но глубокий вдох. Похоже, мужчина уловил её аромат и отвлёкся от работы. Эстель торжествующе улыбнулась: третий Родан не устоял пред искушением, но, боги, как это понять?! Загадка возбуждала и тревожила, и не было намёка на ответ.

Меж тем Родан закончил подготовку ружья и передал оружие господину Бошану. Ивен примерился, принял стойку и, прищурив глаз, громко выстрелил. Эстель благоразумно заткнула уши и улыбнулась, увидев, что отец промахнулся.

– Позор на мою седую голову, – печально заметил он. – Это же ружьё моего деда, знаменитого охотника. А я не смог… эх!

Родан преподнёс ему другой патрон, а в качестве мишени поставил бутылку, водрузив её на крепкий и высокий чурбан.

– Вещи, как и люди, имеют память, – заметил он мягким бархатным голосом, от которого в душе Эстель невольно потеплело. – Коснувшись их, мы вспоминаем то, что давно позабыли. Представьте себя на месте вашего деда и попробуйте снова.

– Представить себя? – нахмурился Ивен, задумчиво осмотрел ружьё, взвесил в руках и, наконец, прицелился.

Родан остался стоять в опасной близости от мишени, но даже не вздрогнул, когда бутылка разлетелась вдребезги. Ещё и улыбнулся, подняв осколок и показав стрелку. Радости господина Бошана не было предела.

– Чёрт побери, я действительно вспомнил старика Корнелиуса, – воскликнул он. – Как он примеривался, как гладил рукоять и ствол. Знаете, так оглаживают верного коня при испытании, наделяя верой и силой. И я прицелился и…

Родан уверенно кивнул.

– Я слышал много историй о том, как вещи наделяли людей памятью о прошлом, – мягко заметил он, почему-то глядя на Эстель. – Не их воспоминаниями, а теми, что пришли из других жизней. Так человек, никогда не державший в руках оружия, взяв меч, вдруг явственно увидел перед глазами картину битвы. Он в ней участвовал, рубил противников и был даже ранен. И место на его теле, где когда-то была рана, ныло в этот момент. И человек прекрасно знал, как обращаться с мечом, как наносить удары.

– Очень интересно, – хмыкнула Эстель, ответив Родану вызывающим взглядом. – А скажите, память вещей способна передать нечто другое? Ну, вы говорили о боли ран из прошлой жизни. А может вспомниться запах?

Родан поставил новую бутыль и двинулся перезарядить ружьё Ивена.

– Уверен, что в тот миг мужчина не только слышал лязг мечей и крики боли, – ответил он, внезапно остановившись рядом с Эстель. – На поле брани много запахов, но я не буду вас смущать, перечисляя их. Попробуйте, и вы поймёте сами. – И он неожиданно вложил в ладонь девушке какой-то неровный плоский предмет и мягко сжал её пальцы. – И закройте глаза.

Эстель очень хотелось рассмотреть таинственную вещицу, но она не стала торопиться, быстро переглянулась с отцом – он загадочно улыбался, одобряя выходку Родана, – и послушно закрыла глаза. Сначала ничего не было – просто ощущение предмета в руке, а сквозь закрытые веки пробивалось вечернее солнце. А потом мысли вдруг закружились, куда-то потянули, скользя как будто по длинной трубе. Что-то мелькало, напоминая свет от костра, и Эстель даже услышала его потрескивание. Обоняние уловило запах тлеющей смолы и запах горящих трав. Но пробуждающийся страх освободил далёкий приглушённый голос – кто-то заунывно пел на непонятном языке. И от их звучания по телу Эстель пробежались холодные мурашки. Резко распахнув глаза, она швырнула вещицу в сторону Родана и угодила ему в спину. К счастью, отец ничего не заметил, увлечённо занимаясь ружьём и лично заряжая патрон. А Родан обернулся, с хитрым прищуром глянул на Эстель и поднял свою вещицу. А потом ещё и палец приложил к губам, словно прося не выдавать своих эмоций – ну, пока. Эстель сжала кулачки и послушалась, наблюдая за подготовкой Ивена.

– Ну, что, моя прелестная Эстель, – повторил он и хмыкнул. – Посмотрим ещё раз, как славное оружие деда передаст мне его навыки.

– Конечно, – кивнула Эстель и вздрогнула от выстрела.

И всё время, пока Ивен уничтожал одну за другой ещё пять бутылок, Родан старательно избегал её взгляда. Когда же девушка вызвалась сама выстрелить, он зарядил ей ружьё и передал через отца. Ивен торжественно вручил дочери оружие и пожелал удачи. Миг, и выстрел грохнул, разнеся бутылку на осколки. Но до смешного, взяв в руки ружьё прадеда, Эстель не ощутила того прилива, что случился с загадочной вещицей.

«И что же это было?», – думала она, сожалея, что не успела рассмотреть предмет.

Но как только отец, довольный ученьями, отправился в дом отдать распоряжение об ужине, Эстель бойко преградила Родану дорогу. Похоже, он собирался уйти от разговора.

– Покажите вещицу! – потребовала она, и мужчина разжал ладонь. На ней лежал неровный кругляк, напоминавший подвеску из олова. Чёрный знак в виде руны давал понять, что вещица – защитный амулет. Эстель не коснулась её и даже слегка отстранилась, взглянув на Родана. – Он ваш?

Мужчина кивнул и, вынув нить странного плетения, вдел в ушко амулета и надел на шею.

– Неужели вы что-то увидели? – хмыкнул он.

– Точно не могу сказать, – нахмурилась Эстель, – но я слышала голос, возможно, женский. Она что-то пела. И мне почудился запах трав.

Он вновь кивнул и негромко сказал что-то на незнакомом языке. Эстель уловила лишь имя – савийя Гария. А потом Родан протянул руку и осторожно забрал у изумлённой девушки ружьё. И конечно, в этот раз не обошлось без касанья. Но, чёрт возьми, Эстель ждала его. Подсознательно. И даже как будто желала, прекрасно понимая, что перед ней совсем другой человек. Только знакомый голос. И как это понять?

От мыслей Эстель отвлёк вернувшийся Ивен с приглашением вернуться в дом на ужин.

«И почему отец не удивляется, что у него каждый раз новый Родан? – удивилась девушка. – Не может быть так, что только я вижу трёх разных людей под одним именем. Это невозможно».

Но спрашивать Эстель пока не стала, до сих пор поражённая видением от амулета. За ужином мужчины обсуждали последние приготовления к грандиозной охоте, а потом попрощались до следующего вечера. И тогда Эстель решилась повторить эксперимент с памятью вещей. Отыскав в шкатулке с драгоценностями древние серьги прабабушки, она сжала их в руке, затаила дыхание и закрыла глаза. Ничего не случилось. Тогда Эстель надела их и решила лечь в них спать. Нет, ей не снилась прабабушка. Она что-то видела, но не запомнила и, конечно, рассердилась.

Ох, с каким нетерпением Эстель ждала возвращения отца и Родана. Она замерла на пороге, увидев выходящих из экипажа мужчин. Один из них был Ивеном, а вот второго девушка не знала. Но отец называл его Роданом. В этот раз он явился высоким мужчиной с грустными глазами, неулыбчивым, чисто выбритым и… лысым. На Эстель он взглянул лишь мельком, поздоровался сухо и пошёл за господином Бошаном в его кабинет. И Ивен опять не заметил подмены, бодро отпускал шуточки и нетерпеливо спрашивал советы. Родан отвечал, и его голос звучал знакомо – Эстель уловила приятную бархатистость и настороженно присмотрелась к гостю. А потом, когда он собрался уходить, попрощавшись с хозяевами, Эстель решилась и вышла его проводить.

– Отец собирается устроить охоту в честь дня моего рождения, – уверенно начала девушка, застав Родана у дверей экипажа. – Мне будет приятно, если вы составите мне… – и она поспешила исправиться, – нам компанию. Отец не откажется, а мне будет приятно знать, что рядом, в отряде малоопытных охотников, будет такой человек, как вы. Я приглашаю вас.

– Малоопытных, – повторил он, наконец-то, взглянув в её лицо, – почему вы так решили?

– Я видела список приглашённых, – улыбнулась Эстель, глядя в его печальные, но такие глубокие, как омут, глаза. – Из всех гостей, друзей отца и семьи, нет тех, кто мог бы похвастаться охотничьими подвигами. Они дельцы и семьянины, давно забывшие азарт погони. Хотя нет, он им знаком, но в ином контексте.

– Я понял, – мягко кивнул Родан, согревая сердце Эстель приятным бархатом голоса. – Приглашенье принято. Но я не буду скакать рядом с вами. Простите, не питаю страсти к верховой езде.

Эстель тут же вынырнула из омута очарования.

– А как же вы…? – растерянно спросила она.

– Я прогуляюсь пешком. До встречи, савийя Эстель!

Рука плавно потянулась к её кисти. Девушка без смущенья вложила в его сильную ладонь свою хрупкую ручку, и тут же почувствовала знакомое тепло. От поцелуя – нежного и осторожного одновременно, – окатило приятной волной.

– Увидимся в воскресенье, – бархатно проплыло в уши.

Эстель безмолвно кивнула, силясь понять свои ощущения. Они ни с чем не шли в сравнение, их нельзя было объяснить. Во всяком случае, как Эстель ни старалась, у неё ничего не получалось. Ей нравились ощущения от их прикосновений, завораживал тембр его голоса. И если предположить, то можно подумать, что Эстель влюбилась. Но в кого? Она уже повидала четырёх Роданов! И не уверена, что увидит на охоте хоть кого-то из них. Возможно, будет пятый.

Решившись, она в ненавязчивой форме попросила маму описать Родана и поделиться впечатлением о нём. С тем же вопросом Эстель обратилась и к отцу. Каково же было её удивление, когда родители описали ей, не сговариваясь и почти одинаково – с парой лёгких ошибок, – какого-то другого человека. Высокий, крепкий, с вытянутым «лошадиным лицом», высоким лбом и ровным носом. Глаза с лёгкой поволокой, на волевом подбородке заметна бороздка, когда не скрыта лёгкой щетиной. Губы мягкие, а нижняя крупнее верхней.

«Чисто керерканская внешность», – подвёл итог Ивен.

«Притягательный молодой человек», – заключила мама.

И Эстель потерянно вернулась в свою комнату, сожалея, что завтра только суббота и до встречи с Роданом ещё пара суток.

Но нетерпение девушки скрасили другие удачные и приятные обстоятельства. К ним в поместье доставили двух лошадей. Та, что предназначалась Эстель, не была белой, как обещал отец, но могла похвастаться окрасом, как говорится, воронова крыла. С чёрной гривой и хвостом, а на ногах – на всех четырёх – милые белые «носочки». Эстель как увидела её, пришла в неописуемый восторг. И имя у неё было подходящее – Ласточка. Так что, пока девушка убежала переодеваться, лошадку быстро оседлали и подготовили к поездке. Поджидая её, Ивен оседлал своего рысака и важно гарцевал по двору.

А потом была бойкая скачка. Не слушая отца, Эстель разогналась, подставляя лицо тёплым волнам ветра. Ей уже виделась погоня под дружный лай собак. И пеший Родан – загадочный и мрачный. Да, он представлялся ей таким, а ещё… незнакомым и новым. Почему так, Эстель не думала, но чувствовала подсознанием – она узнает только его голос.

«В пятый раз? – усмехнулась она своим мыслям. – Надеюсь, я ошибаюсь. Но если вдруг… он не уйдёт от объяснений».

Всё вышло, как и говорил отец: собралось семь охотников, привели стаю гончих, гудели рожки, открывая начало охоты, нетерпеливо лаяли собаки и рвались в лес. Похоже, им предстояла славная охота. Вот только… не приехал керерканец Квир. Точнее не пришёл, как собирался. Вместо него к охоте присоединился ещё один из служащих, – Филипп – молодой, симпатичный и болтливый. Всю дорогу, пока они ехали вслед за егерями с гончими, он развлекал Эстель глупыми шуточками и неуместно острил. Девушка в ответ корчила гримаски и, припечатав парня кличкой Флип, послала его к чёрту. Пришпорив Ласточку, Эстель рванула в сторону от всех охотников. И конечно, Филипп поскакал за ней, догнал, помчался вровень и весело отвешивал комплименты. Мол, какая же вы резвая. За вами сразу не угнаться.

А она решила схитрить и, выглядев развилку, прибавила скорость, обманчиво завернула, а на самом деле укрылась в зарослях. Филипп последовал за ней и благополучно проскакал мимо. Довольная своей выходкой, Эстель уверенно двинулась по лесу. И тут впереди, в лёгкой тени пышных зарослей, показалась фигура в капюшоне и длинном плаще. Остановившись у дерева, мужчина – у Эстель сразу же отпали все сомнения – прислонился к стволу, вскинул голову и уставился на всадницу. Эстель тоже не сводила с него глаз, не представляя, что ей делать: скакать отсюда прочь к охотникам или дождаться, пока мужчина снимет капюшон. В глубине души ей хотелось последнего, и её желание исполнилось. Мужчина скинул капюшон и тряхнул седой шевелюрой. Эстель невольно показалось, что он учащённо вдыхал воздух, словно к чему-то принюхивался. А потом, надышавшись, довольно улыбнулся.

«Я подъеду чуть ближе, но всегда успею ускакать, если почувствую опасность, – решила девушка, уверенно тронув узду. – Он заговорит первым».

Откуда она знала? Скорее, чувствовала подсознанием. И когда до мужчины оставалось каких-то пара метров, Эстель услышала:

– Доброе утро, савийя Бошан! – знакомый голос – бархатный и чуть насмешливый.

Застыв в седле, она не решалась отозваться и взволнованно ждала, когда мужчина вновь заговорит.

– Вы отстали или потерялись? – мягко вопросил он.

– Я просто гуляю, – сдалась Эстель.

Мужчина вскинул голову и с улыбкой взглянул на Эстель сквозь упавшие на глаза длинные седые пряди. Приятный с виду незнакомец. У него голос Родна и глубокий завораживающий взгляд.

– Кажется, я невольно сбил собак со следа, – заметил он как будто невзначай.

– Как ваше имя? – вопросила Эстель, стараясь скрыть волнение. Мужчина удивился.

– Родан Квир, моя савийя. Вы меня не ждали?

Ей хотелось рассердиться и выкрикнуть, что она-то ждала, но другого. Но какого из четырёх – даже сама уже не знала. Взяв себя в руки, Эстель надменно выпрямилась в седле и гордо заявила:

– Довольно лжи, Квир! Это уже не смешно. Вы уже пятый Родан за пару месяцев.

– И есть шестой, – с серьёзным видом ответил мужчина, невольно заставив Эстель на миг потерять дар речи.

– Я не ослышалась? – пробормотала она, не в силах сдержать истеричной усмешки. – Ещё один Родан? И сколько вас?

– Могло быть больше, но всего лишь шесть, – с лёгкостью признался он, как будто рассказал ей, как провёл это утро. – И последний Родан, он же самый первый, больше всех мечтает увидеться с вами.

– Самый первый? – нахмурилась Эстель, и мужчина поспешил заверить, что она его ещё не видела. Что шестой Родан не тот, который поддержал её на лестнице.

– Он наша память, наши глаза и голос. Мы разные, но мы едины. И в ваших силах дать нам шанс выйти на свободу.

– Я не понимаю! – пробормотала Эстель, а он взял её за руку и, осторожно сняв перчатку, с удовольствием вдохнул аромат кожи.

– Вы так хорошо пахнете! Память наших чувств жива через века. И он искал вас и нашёл. Подарите нам свободу, савийя! Только вы способны развязать связующую нить. И вам вернётся сторицей…

– Довольно! – не выдержала Эстель и скинула его руку, а потом пришпорила лошадь и поскакала прочь.

Ей хотелось мчаться в неизвестном направлении, укрыться в лесной глуши и позволить ветру остудить горящий лик. Этот жар разгорелся от слов незнакомца. Нет, Родана, которого она не знала. Из всей пятёрки, ему одному удалось напугать и затронуть её душу одновременно. Эстель ещё не осознала, что прониклась странными речами о свободе, пока что пребывая под властью гнева. Злясь на себя, на его голос и глупые завораживающие речи, она мчалась, не разбирая дороги. И в этой сумасшедшей скачке отрезвлением стала внезапная боль. Эстель вскрикнула и резко натянула узду, заставив лошадь вскинуться. Удержавшись в седле, девушка хмуро потянулась к горящей шее и обнаружила на пальцах кровь. Похоже, она оцарапалась веткой. Вынув носовой платок, Эстель приложила его к ране, быстро огляделась и решила отыскать охотников. Но чтобы не пугать отца, она ещё раз промокнула рану и выбросила платок в кусты.

Вопросы без ответов. В душе приливы то отчаянья и страха, то любопытства и смятенья. Вспоминая слова Родана – его голос и восторг, манящий взгляд и просьбы с налётом мольбы, – Эстель ощущала непонятное чувство. Его можно было сравнить с возбуждением. До сих пор она не испытывала ничего подобного.

«И будет шестой», – вспоминала она, и сердце замирало в предвкушении.

А разум пробивался вопреки всему, наставляя очнуться, забыть все глупости и отречься от фантазий, что рисовало девичье воображение. И даже сон, пришедший в ту же ночь после их разговора, по сути, был всего лишь сном. Да, она увидела в лёгкой дымовой завесе большой костёр, а рядом с ним стояла женщина с распущенными спутанными волосами. Она кидала в огонь пахучие травы и что-то напевала. Эстель видела её глазами летевший в сторону дым, видела, как он кружился вокруг неё, обхватывая загадочным кольцом. И словно вселившись в женщину, Эстель вдыхала запах трав, напевала её голосом – незнакомым, чуть хрипловатым – и смотрела, как в небольшом котелке что-то плавится. И – о, ужас! – женщина порезала руку, добавила туда несколько капель крови и какие-то волосы. А потом она голыми руками взяла котелок из огня и, не чувствуя боли, вылила его содержимое в вырезанную на земле форму. Её напугал пронзительный волчий вой, и Эстель проснулась, чувствуя по всему телу холодный пот.

«Это всего лишь сон, Эстель?! – посмеивался разум. – Не ты стояла в серой пелене сумрачного леса, не ты смотрела, как вокруг тебя танцуют тени. Не ты тянулась к самой крупной тёмной тени, уловив сиянье её глаз. А ещё та женщина ругалась и кого-то проклинала. Ты так не умеешь, Эстель, я знаю. Успокойся и забудь. Ты не увидишь больше Родана и этих жутких снов».

Но она сомневалась, но так и не решилась хоть с кем-то поделиться своим волнением. Эстель хотела всё понять сама.

До дня рождения остались сутки, и после охоты на Эстель навались последние приятные хлопоты по устройству бала. Наряды были готовы, отец заказал большой оркестр и признался, что они с женой специально взяли уроки танцев. Итак, они её не подведут.

Эстель была довольна, и в назначенный день, когда часы пробили шесть вечера, она спустилась в зал в красивом красном бальном платье. Пол лица скрывала кружевная маска, и все гости, заранее зная желание хозяйки бала, тоже скрыли свои лица. Бал-маскарад! Да, о таком она мечтала. И как только её ножка шагнула с последней ступеньки, девушку тут же окатила нежная волна музыки. Пары закружились вокруг, а навстречу ей, выступая в плавном менуэте, шли её родители.

И были поздравленья и подарки, Эстель приглашали танцевать, но она согласилась лишь на вальс и то в паре с отцом. Молодых людей удивляли её отказы и отговорки, да и сама Эстель пыталась понять своё состояние. И не хотела самой себе признаться, что всё её волнение вызвано отсутствием одного гостя. Он не пришёл, но вскоре явится – незнакомый, таинственный, желанный. И предчувствие её не обмануло.

Его близость Эстель почувствовала ещё до того, как он появился в зале. Ей показалось, что за ней наблюдают из окна. Девушка как раз присела посмотреть, как отец с друзьями играют в карты, как вдруг спиной почувствовала взгляд.

«Он здесь», – мелькнула обжигающая мысль, а по телу прокатился озноб. Разволновавшись, Эстель пожелала отцу удачи, ускользнула от стола и задержалась у входа на веранду. Оглядев гостей, она уловила движенье: кто-то двигался меж ними, как будто кого-то искал. Она присмотрелась и… сердце Эстель взволнованно стукнуло – по залу двигался первый Родан. В сером камзоле, с маской в руке он разглядывал гостей и вдыхал круживший рядом аромат. Потом пропал из виду и вскоре снова показался. И у Эстель перехватило дыхание – между гостей бродил второй Родан. А потом, как по волшебству, появился и третий. И без сомнений, не привлекая внимание посторонних, могли появиться и остальные. Возможно, так и случилось, но девушка не стала ждать, скользнув на веранду, а оттуда в сумеречный сад. Остановившись у фонтана, Эстель взволнованно ополоснула лицо водой, но её прохлада не остудила бушевавший в душе жар.

– Моя савийя! – прозвучало за спиной, и она замерла, не решаясь обернуться. А он продолжал – негромко, с приятным акцентом и обволакивающим бархатом: – Я исполнил ваше пожелание. Прошёл все муки ада, шесть раз умирал и воскресал в новом образе – чужом и незнакомом. Бежал от вас, но возвращался и не мог подойти. Всё так, как вы хотели. Но вот я здесь, рядом с вами и у ваших ног. Освободите меня, савийя!

Эстель повернулась и увидела незнакомого мужчину. И пусть в этот миг пол лица ему скрывала маска, Эстель поняла – это Родан. Шестой. Он опустился на одно колено и протягивал к ней руку. В ней он сжимал её платок, испачканный кровью. Девушка взяла его, уронила и вложила свою руку в тёплую ладонь Родана. Затаила дыхание, когда он с удовольствием вдохнул аромат её кожи.

– Ты так приятно пахнешь, – прошептал мужчина, и Эстель потянулась и сняла с него маску.

Она именно так и представила себе того, кого описали ей родители. «Чисто керерканская внешность». Сильный, уверенный… желанный.

– Я освобожу вас, Родан, – прошептала Эстель и потянулась к его лицу, к чуть приоткрытым губам. От его поцелуя голова пошла кругом.

Она понимала, что сама ведёт его в свою комнату, ловко минуя лишних встреч. Сама присела на кровать и, спустив чулок, одарила мужчину томным взглядом. Он расстегнул камзол и небрежно отбросил в угол, вызвав у Эстель восхищение.

– Посмотрите, во что вылилось ваше проклятие, савийя, – заметил он с лёгкой хрипотцой. – Вы примите меня таким?

– Проклятие, – выдохнула она и вздрогнула, увидев, как под его рубашкой вдруг вздулись бугры и, прорвавшись, оказались… жуткими волчьими мордами. Одна, другая и ещё три. Они скалили зубы и смотрели на Эстель горящими глазами. И сначала девушка испуганно отстранилась, от страха потеряв дар речи, а потом вдруг почувствовала прилив спокойствия. Эти волки не угрожали ей и, дотянувшись до лица, ласково лизали щёки, шею, грудь. И на глазах обомлевшей Эстель лицо Родана тоже обернулось волчьей мордой.

– Освободи! Освободи! – возбуждающе хрипело в уши, и она поняла, как это сделать.

Нет, её не растерзали, не измучили. Отдав себя во власть исчадью ада, Эстель как будто пронеслась в его объятиях по всем кругам. С чувством опьянения и даже неги пролетела она сквозь ужас, страх и боль. Когда ей хотелось кричать, она хватала волка за загривок или впивалась в руку Родана – человеческую, гладкую. А он заглядывал в её глаза и дерзко улыбался.

А потом он оставил её, пылающую от его прикосновений, и отступил к окну.

– Свершилось! – выдохнул он. – Мы получили то, что заслужили. Но теперь, моя савийя, вы будете меня искать, а я везде учую ваш запах и... уйду.

Он ушёл, и вслед затем в зале стихла музыка, потом послышались испуганные крики. По лестницам раздался топот ног и крики мужчин. Не в силах разобрать слова, Эстель с трудом поднялась с постели и, опираясь на стену, прошла к окну. И тут её взору предстала странная картина: из открытых окон зала один за другим выпрыгивали огромные волки. Пробежав по саду, они вдруг обернулись на бегу шестью мужчинами в длинных монашеских балахонах и уверенно двинулись к воротам.

– Я найду тебя! – выдохнула Эстель и без чувств упала на пол.