Шестой гость

Глава 1

По узкой автомобильной дороге, уводящей все дальше и дальше из города, в сторону лесного массива двигалась машина. Лучи закатного солнца покрасили ее в мягкий желтый свет, скрыв изъеденные коррозией бока и местами облупившуюся белую краску. Чем дальше автомобиль удалялся от жилых построек и спальных районов, тем уже становилась проезжая часть и тем шире разбрасывали свои ветви растущие вдоль дороги деревья. Словно торчащие из леса голодные руки, ветки цепляли бока машины, издавая неприятный, скребущий по металлу звук.

Машина отечественного производства, в народе именуемая, как «девятка», была набита до предела. Казалось, засунь в нее еще хотя бы одну сумку, и она треснет по швам, вывалив содержимое и его хозяев на асфальт.

Проехав очередную развилку, машина сбавила ход. Асфальтовое покрытие сменилось гравием, от колес в воздух поднялось облако пыли.

– Давайте закроем окна, – пожаловалась Маша. Она сидела за водительским сидением, плотно прижатая еще двумя ребятами к приоткрытому наполовину окну.

– Мы тут совсем задохнемся, – парировал в ответ Антон. Ему повезло сидеть спереди рядом с водителем, в то время как сзади ютились две девушки и почти что двухметровый Артем, которому досталось место посередине. Его колени, попади машина в яму или на кочку, переключали бы скорости, упершись в рычаг КПП.

– Совсем немного осталось, – успокоил пассажиров Сергей. Он не отрывал глаз от дороги, с тех пор, как она сменилась на гравийную. Было легко догадаться, что ей давно не пользовались: то тут, то там валялись небольшие ветки, а кое-где сквозь толщу земли даже пророс сорняк.

Стараясь обогнать надвигающиеся сумерки, Сергей позволил себе превысить разрешенную скорость, когда они выбрались из города. Теперь же, боясь проколоть колесо или застрять, он был вынужден сбавить газ. Водительские права он получил всего две недели назад, после чего и был допущен к управлению старым дедовским автомобилем, который неохотно скрипел по проселочной дороге.

– Вот там за поворотом уже будут ворота, – торжественно сообщил он друзьям. Сергей указал рукой вперед, и в том месте через пару минут действительно появился забор, свидетельствующий о том, что здесь среди леса когда-то была жизнь. Тишину этого места нарушал лишь скрежет, доносящийся из-под капота, и шорох осенних листьев, застилавших дорогу. Магнитолы в машине не было.

«Девятка» затормозила у высоких, ржавых ворот, местами сохранивших свой прежний синий цвет. Над воротами виднелась изъеденная коррозией вывеска.

– «Комета», – прочитал Антон, упершись в лобовое стекло.

Ребята выбрались из машины и столпились у ворот, на которых болталась внушительных размеров цепь с замком. К воротам вел неприступный забор, увенчанный острыми пиками.

Антон взял в руки цепь и присвистнул, оценив ее вес. Потом принялся тереть руки о джинсы, чтобы стряхнуть оставшуюся на ладонях ржавчину.

– На тюрягу похоже, – выразила витавшую в воздухе мысль вторая девушка – Аня. Забор, за которым виднелась буйная растительность, в свете сгущающихся сумерек выглядел неприветливо мрачно.

– Так это и есть в своем роде тюрага, – с усмешкой сказал Сергей. – Родители сюда своих детей на все лето отправляли. Думаешь, их кто-то спрашивал, хочется им тут за забором болтаться или нет?

– Ну, ты уж сгущаешь краски, – не согласился с товарищем Артем. – Поток длится всего 21 день, а забор такой, чтобы дети в лес не сбежали, для их же безопасности.

Вместо ответа Серега достал из багажника здоровые силовые кусачки. Пока он боролся с цепью, выяснилось, что из всех пятерых в лагере отдыхали только двое. Больше всего не повезло Сергею. Родители отправляли его «на побывку» каждое лето, да к тому же не на один, а на 2, а иногда и на все 3 потока. Пока остальные школьники проводили время у бабушек и дедушек, объедаясь пирожками и купаясь в речке, он коротал летние каникулы в спартанских условиях, возвращаясь в школу отощавшим, покусанным комарами и мошками, а один раз даже умудрился подцепить в лагере вшей.

– Готово! – победно сообщил Сергей. Цепь с глухим звоном упала у его ног. Парень распахнул створки, которые отозвалась протяжным воющим скрипом. Девушки за его спиной поежились.

– А лагерь точно заброшенный? – уже, наверное, в третий раз уточнила Аня.

– Точно, точно, – подтвердил Артем. – «Комета» лет двадцать, как стоит заброшенной. Я про нее слышал, когда сам в лагере отдыхал, а было это в классе пятом.

Сергей загнал машину внутрь, после чего ребята затворили за собой ворота для надежности. Территорию, отведенную для детских лагерей, могли охранять, даже когда сезон заканчивался. Лагерей в лесном массиве было шесть, но только один, названный в честь хвостатой звезды, стоял в отдалении заброшенный.

Перед гостями, зашедшими во владения «Кометы», открылась поросшая буйной растительностью территория, последние десятки лет не тронутая рукой человека. Вдалеке виднелось здание главного корпуса из кирпича, возвышающееся, словно замок, над диким кустарником и сорняками.

Выгрузив из багажника рюкзаки и сумки, пятеро ребят двинулись к главному корпусу. По дороге они обнаружили несколько деревянных построек, которых не пощадило время и стихия. Сооружения сиротливо прятались среди деревьев, покосившись на бок, крыша на них местами обвалилась.

Солнце, не достигнув линии горизонта, спряталось за облака, погрузив территорию лагеря в сентябрьские сумерки. На подходе к кирпичному зданию Сергей и Антон достали из рюкзаков фонарики. Лучи света заплясали по дороге, выхватывая из сгущающейся темноты случайные пейзажи. Где-то вдалеке заухала сова, потревоженная незваными гостями. Маша поближе прижалась к подружке.

– То ли еще будет, – заговорщически проговорил Антон, шедший впереди. Он обернулся и направил луч света себе на лицо, пародируя псевдодокументальные фильмы ужасов.

Девушки напряженно улыбнулись, не желая показывать, что им не по себе.

Дойдя до трехэтажного сооружения, ребята остановились, разглядывая нависшую над ними махину. Лучи фонариков заскользили по зияющим пустотой окнам, которые скалились в ответ разбитыми стеклами. Здание поворачивало вправо, но боковое крыло корпуса оказалось полностью разрушено. Там, где когда-то могла быть столовая, актовый зал или детские спальни, теперь водружалась над землей лишь куча беспорядочно сваленных кирпичей и обломки крыши.

– Напомните мне, чья была идея сюда приехать? – тихо спросила Аня, обращаясь ко всем сразу.

– Это все Антон виноват, это его родители устроили гулянку на даче и сорвали нам заранее запланированные выходные, – напомнил Артем.

– Если родители узнают, что я тут ночевала, они мне голову оторвут, – поделилась Аня. Ее друзья знали, что она его немного побаивалась отчима, который служил в полиции.

Чтобы не пропустить последние теплые сентябрьские выходные, ребятам пришлось срочно придумать новое место сбора и достаточно правдоподобную ложь, когда Антон сообщил, что с дачей вышел облом.

Антон, Сергей, Артем, Маша и Аня учились вместе еще со средних классов. Вместе они выпустились в прошлом году из школы, вместе отметили свое совершеннолетие (последней его отгуляла Машка на той самой даче Антона). Ребята продолжили собираться, несмотря на занятость в институтах и тот факт, что у всех у них появились на первом курсе новые друзья. Костер их многолетней дружбы продолжал гореть, поскольку каждый подкидывал в него дрова и ценил проверенный годами крепкий союз.

Ребята поднялись на крыльцо. Дверь в главный корпус, как они и ожидали, оказалась заперта. Антон выудил из кармана джинсов перочинный ножик и принялся ковырять им в замке. Спустя пару минут послышался щелчок отпираемого замка. Стоящие рядом друзья зааплодировали.

– Считай, что запасная профессия у тебя уже есть, – поздравил парня Серега, хлопая товарища по плечу.

Они отворили тяжелую дверь и шагнули с улицы в просторный холл, мгновенно утонув в тенях и непривычной тишине.

– Ауууу, – протянул Антон, и через секунду ему ответило эхо. «Уууууу, уууууу», – долетел до ребят звук, отразившийся от стен и потолка.

– Тот, кто повторит эту штуку ночью, получит от меня пинок под зад, – предупредила Аня.

Ребята прошли внутрь, осматриваясь. Притихшие и смущенные габаритами опустевшего здания, они переговаривались вполголоса. Со всех сторон на них смотрели коридоры с распахнутыми настежь дверями, приглашали подняться наверх сразу две широкие лестницы. Серега заметил, что лагерь, в котором он в детстве отдыхал, был вполовину скромнее «Кометы».

Нащупав на стене выключатель, Артем несколько раз им щелкнул – безрезультатно. Света в заброшенном здании не было.

– Я свечи взяла, – сказала Маша. – У нас когда свет дома выключают, мы всегда их зажигаем.

– Рома-а-антика…, –протянул высоким голосом Антон. «Атика, атика, атика», – отозвались в ответ стены.

Фонарики были только у двоих ребят, поэтому остальные достали свои телефоны, освещая себе путь. Ребята двинулись в левое крыло здания, решив, что будет безопаснее расположиться на первом этаже.

Они прошли несколько детских спален, прежде чем наткнулись на просторную большую комнату, служившую когда-то гостиной. У стены стоял большой диван, на котором, помимо пыли, виднелись следы плесени. В углу были свалены тряпки, которые парни несколько раз как следует пнули, чтобы убедиться, что внутри не устроили себе дом грызуны. Два больших окна, как и во всех остальных комнатах, зияли пробитыми дырами, сквозь которые с улицы шла ночная прохлада.

Артем и Серега принесли из соседних спален матрасы, расположив их по центру комнаты. Посередине они оставили место для «поляны», которой уже занимался Антон. Там появилась привычная студенческая снедь, пиво и водка.

Девушки застелили свои матрасы привезенными из дома пледами, парни же уселись прямо на них без лишних церемоний.

– Как вы думаете, в них нет клопов? – поинтересовался Артем.

– Самый большой клоп здесь ты, – сообщил другу Антон, разливая по пластиковым стаканам пиво. Напиток соблазнительно пенился, и ребята в предвкушении облизывали губы. Дорога в лагерь заняла у них больше времени, чем они предполагали.

– Страшные истории будут? – спросил Серега, осушив стакан в три больших глотка. – В лагере это традиция, рассказывать что-нибудь жуткое после отбоя.

Захрустели пачки с чипсами, сухариками, в воздухе запахло копченым сыром и колбасой. Расставленные Машей свечи создавали мистическое настроение, а алкоголь подстегивал вспомнить какую-нибудь пугающую историю.

– Чур я первая, – сказала Маша. Все с удивлением посмотрели на нее. Обычно застенчивая и даже пугливая, девушка редко была в настроении много и долго говорить.

Маша немного смутилась, но не отступила от своего решения. В комнате воцарилась тишина, которую нарушал лишь шипящий звук доливаемого напитка.

– Вы, наверное, помните, что до старших классов я едва ли не каждое лето проводила у своей бабушки в деревне, – начала рассказывать Маша. – Деревня это была не большая, домов тридцать всего. Зато у нас в Покровке жила одна бабка, к которой чуть ли не каждый день из города приезжали. Говорили, что она все может, если хорошо попросить: и со здоровьем помочь, и любовный приворот сделать, и порчу навести. Мне бабушка строго настрого запретила к ее дому приближаться. Сказала, что если увидит меня околачивающуюся рядом, то на целое лето в доме запрет. Да только кто же не захочет подсмотреть, что она там делает. Вместе с другими детьми мы постоянно околачивались на ее улице, наблюдали за приезжающими из города машинами, людьми, входившими и выходившими из ее дома. Иногда они плакали, а иногда выбегали от бабки, как ужаленные, так что нам еще интереснее становилось, что же там такое происходит. Только вот подслушать нам ничего не удавалось. Каждый из нас пересказывал то, что слышал от своих домочадцев, да только, думаю, это все фантазии были. А потом…., – Маша замолчала на секунду, словно бы не находя слов.

– Потом она села на метлу и улетела? – подсказал Антон. Артем силился сдержать смех, но не смог побороть себя и в голос расхохотался.

– Прости, прости Машунь, я не над тобой, я над ним, – оправдывался парень, утирая выступившие от хохота слезы.

– Дураки вы, – пробормотала Анька. – Продолжай, Маш, нам правда интересно.

– Потом одну девочку, которая с нами каждое лето гуляла, машина сбила, – тихо продолжила Маша. Было видно, как при этих словах побледнело ее лицо, как сжались ее губы, словно бы не желавшие продолжать рассказ. – Это очередные паломники к бабе Шуре приехали, да не заметили девчушку, перебегающую дорогу. Машина у них огромная была, тойота вроде, колеса – вот прямо мне по пояс. Водитель не сразу понял, что ему под машину попало, и протащил ее еще несколько метров по дороге, прежде чем остановился.

В комнате воцарилась тишина. Из разбитых окон доносился легкий шелест деревьев и стрекот цикад. Все молчали. Маша сглотнула комок, появившийся в горле, взяла себя в руки и продолжила.

– На дорогу тогда все жители Покровки сбежались. Охали, ахали, водителя матом крыли, да только поздно уже было. Мы тоже с бабушкой прибежали, но она мне тогда глаза рукой закрыла, велела, чтобы я не смотрела на девчушку. Мол, та вся переломанная была. А потом появилась ее бабушка. Кричать и плакать она не стала. Вместо этого подхватила на руки детское тельце и бросилась в дом к бабе Шуре. Соседи тогда пытались ее остановить, мол, в больницу девочку надо, родителям позвонить, полицию вызвать. Да только что врачи уже могли сделать? Водитель машину свою бросил на дороге и вслед за бабкой побежал, помочь ей хотел. Зашел с ней в тот самый Шурин дом. И долго они не выходили, всю ночь, наверное, там просидели. С полицией так никто и не связался. А на утро, как старики рассказывали, первый показался из дома мужик, который за рулем был. Он вроде как по-прежнему выглядел, только вот левая рука была к низу вся перебинтована, и кисти у него на ней больше не было – один обрубок. А следом бабушка шла, ведя за руку свою внучку. Та была в бабушкиной кофте по колено, в синяках вся, в ссадинах. Но шла сама, как живая.

По комнате прокатился вздох. Аня заерзала на матрасе, не находя удобной позы.

– Девочку эту мы потом всего несколько раз видели. Бабушка ее из дома вообще выпускать перестала, в огород, если только. А потом родители приехали ее навестить, и пошли гулять с ней по центральной улице. Тут уж опять вся деревня либо к окнам прилипла, либо на улицу высыпала, чтобы на нее поглазеть. Шла она между мамой и папой, держа их за руки, только вот все равно было заметно, как она нескладно двигается, словно ее неправильно собрали. Сложно это словами передать. И кожа у нее бледная-бледная была, в то время, как мы в деревне почти черные от загара бегали. Родители старались не обращать внимания на то, как на них все смотрят, а вот девочка, напротив, ловила каждый взгляд и в ответ ухмылялась. Оставили ее родители в деревне, да только после этого случая стали в Покровке странности происходить. Кто-то начал по курятникам лазить, да курам головы сворачивать, кровь их пить. Местные сначала подумали, что это лисы в деревню повадились бегать, и вокруг сараев колючую проволоку намотали. Ночь прошла, другая, и в ней стали клочки детской одежды оторванные находить. Сразу стало ясно, кто по ночам бродит, кто кровь пьет. Народ тогда собрался и всей толпой к бабе Шуре пошел разбираться, каких это она дел наворотила. Да только бабушка той девочки за ведунью вступилась. С сухими глазами, полными боли и злости, она спрашивала у сельчан, как бы они сами на ее месте поступили.

– И что ж она, девчушка эта, так и продолжила курам головы отрывать? – с неподдельным любопытством спросил Антон. Было видно, что история ему нравилась.

– Недолго ей оставалось по ночам бродить, – ответила Маша. – Соседи привезли из соседней деревни священника. Бабушка девочки сначала упиралась, не хотела его в дом пускать, а потом сдалась под людским напором. Что он с ней делал, неизвестно, только после этого девчушка совсем с катушек слетела. В эту же ночь разбила окно соседского дома, где мальчик трехлетний жил. Залезла к нему в комнату и принялась его кусать: за руки, за ноги, за шею... Отец ребенка от крика его проснулся и еле-еле успел виновницу от детской кроватки оттащить. Она уж и извивалась, и брыкалась, и за руки его кусала, да только он ее крепко-крепко держал. Оскал у девчонки с его слов прямо звериный был, а вокруг рта капельки крови виднелись, так что она и на человека-то походила слабо. Связали ей руки- ноги и понесли ее не живую не мертвую к бабе Шуре. Мол, ты ее воскресила, ты с ней и разбирайся. Тут уж бабушка девочки сколько ни плакала, сколько ни просила за внучку, никто ее слушать не стал. Баба Шура с девочкой в доме закрылась до рассвета. А когда первые лучи на небе появились, когда петушиные кукареканья воздух утренний разрезали, вынесла тело девочки, завернутое в простыню. На следующий день ее и похоронили. Правда, священник наотрез отказался покойницу отпевать.

Маша закончила свой рассказ и сидела тихо, уставившись на колышущееся пламя свечи рядом с ней. На ребят она не смотрела.

– Хочешь сказать, что не выдумала это все? Что правда так и было? – недоверчиво спросил Антон. – А чего ты нам раньше эту историю не рассказывала?

– Боялась, что не поверите, – призналась Маша. – Да вы и сейчас, наверное, не верите. Только вот так оно все и было. Я после этой истории несколько лет темноты боялась, просила маму свет мне в комнате оставлять. Все время казалось, что вот сейчас она ко мне через окно влезет…и кусать начнет.

– После услышанного требуется небольшой перерыв, – огласил Серега, поднимаясь на ноги. Вместе с Антоном они отправились на поиски туалета, а Артем выудил из рюкзака пачку сигарет. Устроившись у разбитого окна, он закурил, выпуская в зиявшую дыру сигаретный дым.

Девушкам тоже захотелось в туалет. Они подхватили с пола один из фонариков и вышли в коридор.

– Вроде в той стороне туалет был, – показала рукой Аня. – Я его там видела, когда мы комнаты осматривали. Я сейчас ни за что не пойду как парни во двор писать.

Маша и Аня двинулись по коридору, рассекая сгущающуюся темноту светом фонарика. Обои, отошедшие от стен от сырости и времени, кое-где вспучились и расползлись, свисая неровными ломтями, словно доисторические животные. Девушки прошли две небольших комнаты, служившие когда-то детскими спальнями. Оттуда на них сиротливо смотрели пустые сетчатые кровати, с которых ребята сняли матрасы.

Маша вдруг резко схватила Аньку за руку.

–Ты чего? – удивилась та.

– Ты слышишь? Слышишь этот звук?

Аня остановилась, прислушалась. Звук действительно был, слабый, но отчетливый. И какой-то знакомый. Как будто колокольчиком вдалеке звенели.

– Я туда не пойду, – угрюмо проговорила Маша, уставившись в темноту коридора. Ей стало стыдно, что она сама себя испугала старой, почти забытой до сегодняшнего дня, деревенской историей.

Сзади послышались шаги и голоса. Девушки резко обернулись, и луч света выхватил из мрака фигуры Сереги и Антона. Парни вернулись с улицы и спорили, как следовало поступить с бабой Шурой: выдворить ее из деревни или, наоборот, быть с ней дружелюбными – вдруг чего понадобиться.

– Вы чего тут стоите? – спросили ребята Аню и Машу.

Девушки попросили их помолчать и прислушаться. В тишине отчетливо слышался ритмичный звон: «дзинь!», потом пауза, потом опять «дзинь!» и так по кругу.

– Может, это ветер колокольчиком играет, который здесь где-нибудь висит, – предположил Серега. – В окнах-то дыры.

– Это не колокольчик, – возразила Маша. Ее осенило. – Я знаю этот звук. Это неваляшка. Игрушка такая детская, выглядит, как снеговик, шар на шаре.

– Точно, – щелкнул пальцами Серега. – То-то он мне таким знакомым казался.

Аня с Машей пропустили парней вперед и двинулись в сторону звона. Прошли туалеты, в которые девушки решили вернуться позже.

Дверь в предпоследнюю по коридору комнату была приоткрыта. Звук доносился оттуда. Серега пошел первым, тихонько подтолкнув дверь ногой и скользнув внутрь. Луч его мощного фонаря выхватил стоящие у стены полки, на которых выстроились в ряд покрытые толстым слоем пыли детские игрушки. Среди мишек, кукол и машинок восседала на полке большая, размером с человеческую голову, неваляшка грязно оранжевого цвета. Она раскачивалась влево-вправо, влево-вправо, от чего ее глаза, казалось, подмигивали вошедшим гостям. Девушки толпились в проходе, не решаясь идти внутрь.

– Очень странно, – проговорил Сергей, глядя на игрушку. Она продолжала раскачиваться, касаясь стоящего справа от нее плюшевого медведя. Парень приблизился к полке и остановил неваляшку. Звон прекратился.

Луч фонаря скользнул по окну, потом по стене. Сергей сделал шаг вперед, направив свет на подоконник. С обратной стороны окна на нем лежали две мертвые птицы.

– Фуууу, – протянул Антон. – Вот это картина…Может, они в стекло врезались.

Ребята стояли в комнате, осматривая ее содержимое. Четыре кровати с матрасами, четыре тумбочки, угловой одежный шкаф и полка с игрушками – вот и все, что было в детской спальне. Ответом на испытующие взгляды гостей было молчание. Друзья потоптались у входа и вышли назад в коридор.

– Я сейчас уписаюсь, – прошептала на ухо Ане подруга. – Пошли скорее в туалет.

Они сделали несколько шагов, когда за спиной вновь послышался звон. Влево-вправо, влево-вправо двигалась неваляшка, а ее широко распахнутые глаза смотрели в темноту, вслед удаляющимся ребятам.

– Что за черт, – выругался Серега.

Он вернулся назад в комнату и взял в руки неваляшку. Тяжелая и гладкая, как гиря, с которыми Сергей занимались на парах физкультуры в институте, неваляшка безмолвно уставилась на него, не издавая ни звука. Парень на секунду замешкался, а потом взял ее вместе с собой в гостиную.

Анька с Машей, выходя из уборной, накинулись на Серегу. Им было не по себе в присутствии этой странной, непривычно большой для неваляшки, игрушки.

– А что я, буду бегать каждый раз ее останавливать что ли? – заупрямился Сергей и Антон его поддержал. – Пусть с нами в комнате стоит.

Вчетвером они вернулись в гостиную. Артем сидел на своем матрасе, направив луч света из своего телефона в сторону окна.

– Ты сигналы птицам подаешь? – с издевкой спросил его Антон. – Чтобы они залетали к нам на пивопитие? Видели мы одних таких пташек, которым не повезло…

Над свечами уже кружились две ночные бабочки, издавая серыми крыльями неприятный, хлопающий звук.

Парень повернулся к друзьям. Лицо его выглядело непривычно бледным.

– Вы мне не поверите, – сказал он.

Серега поставил неваляшку у своего матраса и указал на нее Артему.

– Ты нам тоже не поверишь.

***

Оказавшись в гостиной один, Артем уселся на подоконник, всматриваясь в ночной пейзаж, окружавший заброшенный корпус. От дыры в окне шел приятный ветерок, и, докурив первую сигарету, он тут же достал вторую. Покрутил ее в руках, скользнул взглядом по импровизированной «поляне», вокруг которой были расставлены свечи. А когда вновь поднял глаза к окну, на уцелевшем участке стекла увидел надпись, сделанную чем-то, похожим на грязь. Артем слез с подоконника и вгляделся в буквы. Разобрать, что было написано, не получалось. «Ме…Меа» – силился прочитать парень. Он был готов поклясться, что пару минут назад этой надписи на окне не было.

Артем пытался разобрать буквы, но получалась ерунда. Он уже хотел было сдаться, как хлопнул себя по лбу.

– Идиот, – выругался он на себя. – Это же с обратной стороны окна написано, значит, задом наперед надо читать.

Закорючки, наконец, превратились в буквы, а те сложились в слово.

***

– «Поиграем»? – переспросила Аня. – Что значит, «поиграем»? Может, эта надпись давно тут, а ты ее просто не заметил?

– Грязь-то на окне свежая, не засохшая, – объяснил Артем. – Идите сами посмотрите. Я бы мог подумать, что это вы, ребята, надо мной так подшутить решили, но я же все время у окна был. Заметил бы вас.

Все пятеро подошли к окну. Уставились на печатные буквы, старательно выведенные на обратной стороне окна. Антон просунул сквозь дыру в стекле руку и провел пальцем по надписи. Коричневая жижа размазалась по его пальцам, стерев краешек «М».

Позади них раздался звон. «Дзинь», – потом пауза. Еще раз «дзинь», – и снова тишина. Подростки, столпившиеся у окна, оглянулись. Неваляшка раскачивалась в слабом свете: вперед-назад, вперед-назад.

– Так, – сказал Сергей. – Мне кажется, мы тут не одни. – Во рту у него внезапно пересохло, а по спине пробежал неприятный холодок. Он взглянул на часы: стрелки показывали половину двенадцатого. Целая ночь была у них впереди.

– По-моему, следующей историю она будет рассказывать, – пошутил Антон, указав рукой на неваляшку. Никто даже не улыбнулся.

– Мне страшно, – прошептала Маша. – Не следовало мне про деревню вспоминать.

– Тут своих духов, видимо, хватает. Вряд ли деревенские в гости прилетели, – ответил ей Антон. На этот раз ему удалось немного разрядить обстановку: ребята вяло улыбнулись.

Серега в очередной раз остановил куклу и уселся на свое место. Девочки опасливо расположились на своих матрасах, не сводя глаз с неваляшки. Про надпись на окне, казалось, забыли все, кроме Артема.

– Похоже, что с нами пытаются выйти на контакт, – предположил парень, разливая пиво. В компании друзей ему стало чуть спокойнее.

– Может, ну его, этот лагерь, – не выдержала Анька. – Рванем назад, пока еще что-нибудь не случилось?

Серега только хмыкнул. Садиться за руль выпившим ему не хотелось. Только в самом крайнем случае, который определенно еще не наступил. Ребята сделали по глотку. Каждый думал о своем.

– Сюда бы сейчас бабу Шуру, – начал Антон. – Она бы быстро с неваляшкой контакт нашла…

Его перебил голос Сереги.

– Я, конечно, в мистику всякую не верю, но у меня есть идея, – сказал он. Все взгляды устремились на него.

Сергей поднес руку к неваляшке и качнул ее назад. Послышался звон.

– Пусть это будет «Да», – объяснил он. Потом качнул матрешку вбок. – А это будет «Нет».

Друзья закивали.

– Как с доской Уиджи, смотрели этот фильм? – спросила Анька.

– Вот только дьявола сюда не надо вызывать, я не в форме, – сострил Антон.

Серега был первым и спросил, будет ли игрушка разговаривать с ними. При этих словах на щеках парня заиграл румянец: не смотря на все происходящее, он чувствовал себя круглым дураком. Ощущение это, однако, быстро улетучилось: неваляшка уверено качнулась вперед. Раздалось очередное «дзинь».

Ребята заспорили, что им стоит спрашивать. Придумать вопросы, ответы на которые будут только «да» или «нет», оказалось не так-то просто.

– Ты дух кого-то, кто раньше здесь жил? – спустя пару минут продолжил спрашивать Сергей.

«Дзинь!» Движение вперед. «Да».

– Ты здесь один?

«Дзинь!» Движение влево, потом вправо. Неваляшка замерла. «Нет».

– Это ты написал «Поиграем»?

Последовала пауза. Ребята решили, что ответа не будет, когда неваляшка, словно очнувшись от сна, сильно качнулась потом вбок. Потом, словно бы передумав, сделала еще пару движений вперед и назад. Ответ был не ясный.

– Либо мнения тех, кто здесь обитает, разошлись, либо мы не у того духа спросили, – задумчиво сказала Маша.

Вопросов было много. Но односложные ответы значительно сужали их возможности. Про выпивку и еду все забыли, увлеченные происходящим.

Решение предложил Артем. Он все еще думал о том, что кто-то оставил надпись на окне. А потом ему в голову пришла идея. Ребята посовещались, и Антон с Артемом поднялись на ноги. Сергей с ними не пошел: девушки наотрез отказались оставаться одни в гостиной, тем более, что с ними у поляны теперь сидел шестой гость, замерший в положении стоя и не издававший ни звука, пока друзья разговаривали между собой.

Антон поднял с пола пакет из-под закусок и вместе с другом направился на улицу.

– Ловко ты придумал насчет «да» и «нет», – похвалила Серегу Аня. – Можно я тоже вопрос задам?

Парень кивнул. Аня обратилась к неваляшке:

– Ты ребенок из лагеря?

«Дзинь!» Движение вперед. «Да».

– Ты здесь умер? – осторожно спросила Маша.

Ответ был положительный. Еще одна монета с информацией упала в их копилку.

– Мне теперь тоже будет, что мистического рассказать, если случай представится, – обратился к девушкам Сергей. – Вы знаете, я вообще-то никогда не верил в подобные истории. – Он спохватился и добавил. – Маш, ты не обижайся только. Я не хотел сказать, что про деревню все выдумки были.

Та лишь покачала головой. Послышались звуки шагов и приближающиеся голоса. Артем с Антоном вернулись в гостиную, держа перед собой тяжелый набитый пакет.

– На подоконник сыпь, – скомандовал Серега.

Артем прошел к окну, высыпав принесенную землю. Разровнял ее рукой, покрыв большую часть подоконника.

– Должно сработать, – сказал он, делая два шага назад.

Ребята столпились у окна. Серега перенес с пола две свечи, которые водрузил по обе стороны подоконника.

– Почему ты здесь? – спросил Артем.

С минуту ничего не происходило. За окном шелестели от ветра ветви деревьев, тихо переговаривались о чем-то своем листья. Ухнула сова, от чего девушки буквально подпрыгнули на месте. В тусклом свете лица ребят выглядели взволнованными.

Потом комья земли стали рассыпаться, как будто кто-то невидимый вел пальцем по старой, покрытой облупленной краской, поверхности. Артем, стоявший ближе всех, протяжно охнул, не веря своим глазам.

«Меня не нашли», – прочитал парень. Собственный голос показался ему далеким и чужим.

Серега вышел вперед и разровнял землю.

– Как ты умер? – спросил на этот раз Сергей.

Артем, переступавший с ноги на ногу, сделал неловкий шаг назад, наступив на пакет, валяющийся на полу. Раздался хруст, от которого он и стоявшая рядом Аня шарахнулись в разные стороны.

– Тихо вы там, – прошипел Антон. – Всех духов тут распугаете.

Ребята замерли, уставившись на комковатую землю, на которой виднелись остатки листьев и травинок. Артем тер ладони о штаны, не замечая, как оставляет на них грязные следы – землю на улице ему пришлось черпать прямо руками.

Земля не шевелилась. В воздухе повисла тяжелая пауза, от которой всем стало неуютно. Сзади раздался звон. «Дзинь, дзинь, дзинь», – закачалась как бешеная неваляшка, то наклоняясь вперед, то уходя в бок. Ее словно рвали на части в разные стороны.

– Началось, смотрите, – прошептала Аня, и головы ребят повернулись назад, к окну. Там уже вырисовывалось первое слово: «здание». За ним последовало второе: «упало».

– Бедные дети, – прошептала девушка. – Это, наверное, правое крыло, которое погребено под кирпичами и досками.

– Мы можем тебе помочь? – неожиданно для друзей спросила Маша. Ее вопрос вызвал неоднозначную реакцию: Антон удивленно вытаращил глаза на девушку, а Артем присвистнул. Ребята не были уверены, что хотят так глубоко ввязываться в эту странную историю.

Звон неваляшки за их спинами прекратился: звук как ножом отрезали. Земля на подоконнике зашевелилась.

«Выпустите меня», – прочитала бесцветным голосом Маша. Среди ребят прокатился вздох. Девушка стерла дрожащей рукой ответ и спросила заново:

– Где ты?

Ответ появился за секунду: на это раз, чья бы рука это не писала, она не колебалась. «Я покажу».

Ребята отошли от окна, ошарашено глядя друг на друга. Сергей прочистил горло и предложил присесть, чтобы обсудить услышанное и подождать, что будет дальше. Все согласились. Артем взглянул на часы: стрелки перевалили за час. Ночь вступила в свои права, погрузив нетронутую годами природу вокруг лагеря в свой невидимый саван.

***

Ребята ждали, затаив дыхание. Ничего, казалось, не происходило. Артем разлил по стаканам пиво, задумчиво отхлебнув пенный напиток.

Аня, сидевшая спиной к окну, внезапно подскочила. Из ее рта вырвался высокий, звонкий визг, оглушивший сидевших вокруг друзей.

– Меня что-то коснулось, – закричала девушка. Она стояла у матраса Артема, глядя на свое прежнее место. – Смотрите, там что-то есть на полу.

Ребята привстали со своих мест, всматриваясь в то место, на которое указала рукой подруга. Возле ее матраса виднелся маленький, грязный отпечаток ноги. Рядом – еще один. Цепочка следов вела от окна к коридору.

Сергей включил фонарик и прошелся вдоль следов.

– Мокрая земля, – заключил он, потрогав пол. – Ведет в сторону центрального холла.

– Я по этим следам не пойду, – заявила Аня, решительно мотая головой из стороны в сторону. – Что бы не было там в конце, я не хочу с этим встречаться.

Ребята заспорили. Их мнения разделились: Сергей и Маша предлагали проследить, куда ведут следы и дальше действовать по обстоятельствам. Аня и Антон резонно заметили, что гулять по заброшенному зданию посреди ночи не безопасно. Артем выжидательно молчал.

– Твой голос решающий, – сказала Маша. – Мне страшно разделяться. Если мы голосуем, тебе придется выбирать, идти по следам или нет.

В тишине гостиной раздался длинный, протяжный скрип. Головы ребят повернулись в сторону двери: она широко распахнулась, словно бы приглашая их выйти в сгущающуюся в коридоре тьму. Неваляшка, все это время стоявшая без движений, медленно качнулась вперед-назад.

– На нашей стороне еще один голос, – заметил Сергей.

– Вот пусть этот голос и идет, – недовольно пробубнил Антон.

– Вариант просто уехать отсюда прямо сейчас вы не рассматриваете? – с надеждой спросила Аня. Ей не хотелось идти из гостиной туда, где их ждала темнота и неизвестность.

– Все не так просто, – нарушил молчание Серега. Он достал из кармана свой телефон и показал друзьям экран. – Во-первых, связи в любом случае нет. Такси мы вызвать не сможем. Мне придется садиться за руль, что я не хотел бы делать до обеда, пока не протрезвею. Идти пешком тоже не вариант: ни фонарей вдоль дороги, ни огней города… Во-вторых, если мы уедем посреди ночи, придется заходить к кому-то домой и рассказывать, что произошло. Мы же не в машине будем ночевать, как селедки в банке.

– У Антона дома только бабушка осталась, родители же на даче, – не унималась Аня.

– А вам не интересно, что будет дальше? – задумчиво спросил Артем. – В такой ситуации раз в жизни только можешь оказаться, будем потом жалеть, если сейчас сбежим…

– Если не сбежим, может, тоже потом пожалеем, – резонно парировал Антон.

– Пусть отъезд будет нашим крайним вариантом, – подытожил Сергей. В конце концов, за руль бы пришлось садиться ему. Решение было принято. Один за другим, ребята стали подниматься. Парни подхватили с пола фонарики, Аня и Маша накинули на плечи пледы. Друзья гуськом стали продвигаться к выходу.

Проследовав по коридору, они вновь очутились в просторном холле. Помещение встретило их мрачной тишиной. Следы поворачивали за одну из лестниц, где в стене виднелась небольшая дверь. Замок, когда-то висевший на двери, теперь болтался открытый на одной из петель. Опознавательных надписей на двери не было.

Сергей со скрипом приоткрыл дверь и посветил фонариков в темноту. Луч света уперся в стену напротив, внизу показалась узкая каменная лестница. У порога грязные следы обрывались, разглядеть, куда вели ступени, было невозможно.

– Это что, погреб? – удивлено спросил Артем.

– Черт его знает, – задумчиво ответил Сергей. – Все-таки это детский лагерь. Странно было бы иметь здесь погреб с такой крутой лестницей. Но не бункер же это, в самом деле.

– Вы как хотите, я туда не пойду, – заявила Аня. Она сделал шаг назад.

– У нас всего два мощных фонарика, давайте мы вдвоем спустимся, – предложил Сергей, поворачиваясь к Антону. Тот замотал головой.

– Я туда лезть не хочу, – честно признался парень. – Если хотите, берите мой фонарик, на здоровье. Я здесь останусь. – Он протянул Артему свой фонарь и тот, после некоторых колебаний, все же взял его.

Двое ребят осторожно скользнули в узкий проход, пытаясь разглядеть, куда ведет лестница. Покосившаяся дверь за их спиной захлопнулась. Артем, охваченный паникой от резкого звука, моментально развернулся. Пинком он вновь открыл дверь, крикнув ждавшим снаружи друзьям:

– Подоприте ее чем-нибудь.

Антон прошелся по холлу, ища достаточно тяжелый предмет, который бы удержал дверь в открытом положении. Поднял с пола перевернутый стул с металлическими ножками. Подтащил к двери и плотно припечатал ее к стене, подперев спинкой стула.

Сергей уже достиг середины лестницы, когда сзади послышался грохот. Он обернулся: дверь снова захлопнулась.

– Что за чертовщина, – пробормотал Артем. Он уже пожалел, что согласился спускаться в неизвестность.

Внизу виднелись разбросанные по полу деревянные ящики. Луч света выхватил что-то сетчатое. Оказалось, что среди хлама были и старые металлические кровати.

– Вот не лень было все это сюда тащить, – заметил Сергей.

Он уже преодолел половину лестницы, когда сзади раздался крик. Кричал его друг, Артем. Сергей повернулся, но что-то выбило из его рук фонарик, и он не мог разглядеть, что происходит наверху. Фонарик Артема со звоном прокатился вниз, по лестнице, оставляя на ступенях осколки разбитого стекла.

Сергей бросился вперед. В темноте ноги спотыкались, но он удержал равновесие и преодолел несколько ступеней вверх. Потом на него налетел какой-то большой предмет, напоминающий набитый мешок, повалив его с ног. Парень упал, проехав несколько ступеней вниз и больно ударившись спиной и затылком о лестницу. Перед глазами заплясали звезды.

Внизу послышался неприятный глухой хруст, словно большое, могучее дерево треснуло, переломилось пополам. Крики Артема прекратились. Вместо них послышался злобный детский смех.

– Теперь мне не будет здесь скучно, – где-то совсем близко от Сергея проговорил детский голос. – Вы останетесь со мной…

– Артеееее-еее-еем, – позвал друга Сергей. Его тело отзывалось на попытки подняться тупой болью. Парень ухватился за холодный край ступени сверху и подтянулся. Потом принялся ползти вверх. Окружавшая его темнота давила на него, заставляя мозг представлять все более и более мрачные вещи. Сзади вновь послышался детский голос.

– Куда это ты, – повторил голос. – Поиграй со мной! – На последних словах холодная, стальная хватка сжала ногу Сергея, потянув парня вниз.

***

Антон безуспешно дергал ручку: дверь не поддавалась.

– Заперта изнутри, – сказал он девушкам, стоявшим рядом. Стул, который буквально пару минут назад подпирал дверь, теперь валялся на полу.

– Ты тоже видела, как он отлетел от двери? – спросила подругу Маша.

Та кивнула. За дверью послышался крик.

– Это Артем, – прошептала Маша. Девушки прижались друг другу, пока Антон пытался справиться с дверью. Он уже выудил из кармана перочинный ножик, просунув лезвие в щель, но не находил препятствие в виде замка или засова.

С обратной стороны двери внезапно принялись колотить. Антон испуганно отпрянул, нож выпал из его рук, упав на пол.

– Найдите сундук, – прокричал из-за двери голос Сергея. – Он не выпустит меня отсюда, пока вы не найдете его тело, запертое в сундуке. На развалинах.

Ребята снаружи уставились друг на друга.

– С тобой и Артемом все в порядке? – спросила Маша.

– Он столкнул Артема с лестницы, – послышалось из-за двери. – По-моему, Артем мертв.

– Мы не можем открыть эту чертову дверь, – прокричал Антон. В его голове все еще не укладывалось то, что он услышал. Как это Артем мертв?

– Найдите этот чертов сундук, пока мне тоже не свернули шею, – упавшим, полным безнадежности голосом простонал в ответ Сергей.

Трое ребят бросились к выходу. Распахнув дверь и выйдя на крыльцо, они остановились. Свежий ночной воздух ударил им в лицо, мгновенно отрезвив ум и взметнув волосы девчонок вверх. Антон поежился: вокруг на целые километры не было ни души.

Тропинка от главного входа до разрушенного правого крыла заросла сорняками, став практически непроходимой. Спотыкаясь и освещая себе путь телефонами, троица двинулась в сторону развалин.

– Зря мы сюда приехали, – пробормотала Аня. Ее ноги спотыкались о высокие сорняки, и она едва не упала, вовремя ухватившись за плечо Антона.

– Мы не можем бросить там Серегу, – сказал девушкам парень. Он шел первым. Его руки дрожали, и светящийся экран телефона ходил ходуном в воздухе.

Ребята приблизились к разбросанным по земле кирпичам, шиферу и доскам. Впереди возвышался курган, похоронивший под собой часть жилого помещения. Об этом напоминала часть крыши, оказавшаяся на земле, сломанные оконные рамы, торчащие из земли, словно гнилые зубы, куски фанеры, служившие когда-то мебелью.

– Надо быть психом, чтобы полезть туда, – ошарашено сказала Аня, озираясь вокруг.

– Мы должны попробовать, – упрямо сказала Маша. Девушка сделала несколько шагов вперед, освещая себе путь. Она старалась двигаться мягко, словно кошка, прощупывая ногой поверхность, прежде чем перенести на нее вес своего тела.

Внезапно что-то сильно толкнуло девушку вбок. Маша пошатнулась, сделала два неловких шага вправо и, вскрикнув, провалилась. Гнилая доска, скрывавшая яму под ее ногами, с треском разломилась, утянув девушку по пояс вниз.

Маша выронила телефон, цепляясь за край обнажившийся ямы. Что-то внизу затрещало, и одна нога девушки провалилась еще глубже, от чего она потеряла равновесие. Артем, первый подбежавший к яме, попытался подхватить девушку за плечи, но сам заскользил вниз. Кирпичи под его ногами покатились в пропасть. Один из них больно ударил Машу по коленке, от чего она опять вскрикнула. Ее нога, потерявшая опору, беспомощно болталась в воздухе: Маша пыталась поднять ее, но порванная штанина за что-то зацепилась. Как не силилась девушка выбраться, у нее ничего не получалось.

Раздался хруст досок, и Маша окончательно ушла под землю. Антон и Аня тщетно тянули руки к яме: они уже не могли дотянуться до девушки.

– Мааа-ааа-аша, – прокричала Аня, усевшаяся на колени возле ямы. – Ты как?

Снизу послышался стон. Потом глухой голос:

– Посветите сюда, я потеряла телефон…

Ребята принялись освещать образовавшуюся в земле яму, на дне которой оказалась девушка.

Телефон девушка не нашла. Зато обнаружила здоровый короб, покрытый землей и обломками досок. Она принялась расчищать его крышку.

– Здесь сундук, – прокричала она друзьям. – Я стою прямо возле него.

– Мы поднимем тебя наверх, – пообещал Антон, оглядываясь вокруг. Он искал что-то вроде троса, чтобы опустить его вниз.

Маша попробовала открыть сундук, но тот не поддавался. Плотно закрытая крышка даже не шелохнулась. Тем временем ребята наверху принялись обыскивать завалы, стараясь не провалиться под землю. Влажные, прогнившие от старости игрушки, куски фанеры и мебели попадались им под руки. Наконец, Аня выудила из-под шиферной доски здоровый кусок ткани – штору. Она позвала Антона, который обследовал кучу кирпичей и торчащую оттуда узкую трубу. Они сравнили находки.

– Мы можем опустить эту ткань вниз? – с надеждой спросила Аня.

– Ткань наверняка гнилая, – ответил Антон, пробуя штору на ощупь. – Можно попробовать поднять сначала сундук. Проверить, выдержит ли ткань вес.

Они опустили штору на дно ямы, где Маша привязала ее к ручке сундука. Упершись ногами в землю, Антон притянулся тянуть его наверх. Сундук вяло качнулся, но покидать свое убежище не торопился. У парня не хватало сил вытащить его на поверхность. Ткань напряженно затрещала. Антон ослабил хватку и выругался.

– Так у нас ничего не выйдет, – сообщил он.

– Я попробую его поднять с земли, а вы тяните наверх вдвоем, – предложила Маша. Ее руки и ноги были покрыты грязью, волосы слиплись в увесистый комок.

Аня подошла к парню и ухватилась вместе с ним за широкую полоску ткани. Раздался еще один хруст, но Маша выполнила свое обещание, подняв сундук с земли. Груз медленно пополз вверх, от чего полотно шторы натянулось, как струна.

– Тянииии, – пробормотал Антон, что есть силы ухватившись за штору. Он молился, чтобы ткань не треснула: в противном случае, сундук мог упасть прямо на Машу.

Еще рывок, и крышка сундука показалась на поверхности. Антон продолжать тянуть штору на себя, а Аня, отпустив ткань, подбежала к краю и рванула сундук на себя. Девушка упала, выдернув короб на поверхность. Тяжело дыша, она лежала на земле, пока Антон оттаскивал сундук от края.

– Теперь надо вытащить Машу, – обратился он к Ане.

– Не могу, – пробормотала девушка. – Ее сердце бешено колотилось, а в левом боку появилась острая, пульсирующая боль. Темнота ночи накрыла ее, и она потеряла связь с реальностью.

Антон бил Аню по щекам, приводя в чувство. Она медленно приоткрыла глаза, соображая, где находится. Маша снизу тихонько звала ребят. Она нашла опору в земле и ей удалось приподняться чуть выше, но все еще недостаточно, чтобы ухватиться за края ямы руками.

– Мы сейчас вытащим тебя, – пообещал парень. Он продолжал тормошить Аню – Давай, же, давай, один я не справлюсь, – обратился он к лежавшей на земле девушке.

Аня села, уставившись свои ноги. Событие последнего часа нахлынули на нее, словно мощная горная река. Артем упал с лестницы. Сергей заперт в подвале. Маша провалилась под землю и ей нужна помощь. Она с трудом поднялась на колени, глубоко и тяжело дыша.

Антон отвязал штору от сундука и опустил край ткани назад, в яму. Маша поймала материю, пробую обвязать себя за талию. У нее ничего не получилось, и тогда она просто ухватилась двумя руками за край, сказав, что готова. Ребята из последних сил потянули ее наверх. Сначала ничего не изменилось. Ткань трещала от напряжения, руки гудели от боли, но Маша не двигалась. Потом она вспомнила трюк с сундуком и поняла, в чем дело. Она принялась карабкаться по поверхности ямы, опираясь на штору, как на канат в спортивном зале. Так прошла минута, другая, наконец, голова Маши появилась на поверхности. Потом ее плечи, и вот уже ее руки отпустили штору, ухватившись за край ненавистной ямы. Антон бросил ткань и подбежал к девушке, чтобы вытянуть ее из ловушки. Вместе они повалились на землю, распластавшись среди обломков.

Очутившись на земле, Маша принялась всхлипывать. Ноги, пораненные досками во время падения, горели огнем.

– Ты можешь открыть сундук? – спросила Антона Аня. Она приблизилась к друзьям, помогая им подняться на ноги.

Перочинный нож Антона остался лежать у подвала. Он дернул крышку сундука вверх, но та оказалась надежно заперта.

– Надо отнести его к подвалу, – сказал он девушкам. – Но один я его не дотащу.

Маша, отряхивая с себя влажную, комковатую землю, немного пришла в себя:

– Мы потащим его вместе.

Они расстелили штору, перенесли на нее сундук и ухватились за края ткани, раскачивая короб, словно ценный груз.

Дорога назад, казалось, длилась вечность. Маша потеряла в яме свой телефон, и теперь путь им освещали только два луча. Ребятам приходилось останавливаться, чтобы сменить руки и удобнее ухватиться за штору. Сильно хотелось пить.

– Как думаешь, ты случайно провалилась именно туда, где под кучей мусора был сундук? – спросил парень Машу.

Та лишь пожала плечами.

– Я перестала что-либо понимать, – призналась девушка. – У меня горят ссадины на ногах и раскалывается голова. Это все, что я могу сказать.

Они поднялись на крыльцо, отворив входную дверь. В холле главного корпуса было тихо. Трое ребят подтащили сундук к лестнице, несколько раз сильно ударили по двери, ведущей в подвал. Ответом им была тишина.

– Твой сундук здесь, – прокричал Антон. – Серега, ты там?

Ответа не было. Парень нащупал у двери свой нож, и принялся ковырять им в замке сундука. Тот был старым и ржавым, поэтому не поддавался.

– Открой, наконец, эту чертову дверь, – прокричал, не выдержав, Антон. Он со злобой пнул дверь, и та, наконец, распахнулась.

Раздался глухой удар. Обмякшее тело Сергея вывались в холл, его голова хлопнулась об пол. Ребята подбежали к парню, вытащив его из дверного проема. Он был без сознания.

Аня принялась бить парня по щекам. Серега начал дергаться, словно через его тело проходили разряды тока, глаза парня так и оставались плотно закрытыми.

– Тащи его на улицу, – сказала Аня Антону. – Я сбегаю за водой.

Антон и Маша потащила парня к выходу. Его руки, раскинутые по обе стороны тела, безжизненно болтались. Ноги продолжали дергаться в конвульсиях.

Уже у порога они услышали за своей спиной скрежет: сундук потащили в подвал. Послышалось невнятное бормотание, после которого дверь в подвал захлопнулась. Ребята выдохнули и вытащили Сергея на крыльцо.

Аня вбежала в гостиную, лихорадочно освещая себе путь телефоном. Схватила бутылку с водой, стоявшую у поляны, два рюкзака. Потом развернулась назад, чтобы побежать к ребятам, как сзади нее раздался звон.

«Дзинь!».

Она обернулась, уставившись на неваляшку. Та принялась раскачиваться, взад-вперед, влево-вправо. Не думая, что делает, девушка размахнулась и со всей силы пнула куклу ногой. Та отлетела в сторону, ударившись со звоном о стену. Качнулась, и вернулась в исходную позицию стоя. Корпус неваляшки остался цел.

Аня выбежала из комнаты, направляясь к выходу. Очутившись в холле, у одной из ведущих наверх лестниц, она услышала грохот. Девушка замерла на месте. Наверху, на втором этаже, двигали мебель. Ее ноги словно вросли в пол, все тело оцепенело. Словно во сне, она заставила себя двигаться, пока то, что было наверху, не спустилось вниз, за ней. Через минуту она распахнула дверь и выскочила на крыльцо, где ее ждали друзья.

Часы показывали половину четвертого утра, когда они добрались до машины. Серега все еще был без сознания, из его уст теперь доносилось слабое невнятное бормотание.

Антон обшарил его карманы и нашел ключи от «девятки». Водительских прав ни у кого не было, но Антон пару раз садился за руль, когда был у своего дяди в деревне.

Он повернул ключи в замке зажигания. Тишина. Потом еще раз, еще. Его нога выжимала сцепление, дергала передачи, но ничего не происходило. Машина отзывалась на его попытки мертвой тишиной.

– Что же нам делать, – пробормотал парень. – Пешком мы Серегу не дотащим…

Сергей тем временем лежал на траве у машины. Аня смачивала его лицо водой. Парень начал издавать булькающие звуки: его затошнило. Девушки вдвоем перевернули его набок, чтобы он не захлебнулся.

– Она в багажнике, – тихо прошептал он после того, как извергнул на траву густую, темную слизь. Девушки едва расслышали его слова.

– Кто? – опешила Маша.

– Кукла, – ответил парень и перевернулся на спину.

Аня умыла его водой, а Маша побежала к Антону.

Вместе они открыли багажник. Поверх старой, выцветшей сумки с инструментами лежала неваляшка. Она смотрела на них холодным немым взглядом, оценивая противников.

Антон достал куклу и поставил ее на дорогу перед машиной.

– Зачем ты…,– начала было Маша, но он перебил ее.

– Увидишь.

Парень вновь уселся за руль. На этот раз машина завелась с первого оборота. Ребята затащили Сергея на заднее сидение и сами запрыгнули в машину.

Антон выжал газ, перейдя с первой скорости на вторую. Проезжая сквозь ворота, они услышали под колесами хруст.

– Так ей и надо, – мстительно проговорил Антон, выруливая на дорогу.

Они добрались до черты города, когда уже начинало светать. Остановившись у обочины, Антон убедился, что в телефоне появилась связь. Глубоко вздохнул. Им предстояло непростое дело.

– Я звоню в скорую, – сообщил он девушкам. – Серегу надо как можно скорее в больницу, думаю, у него сотрясение. Еще нам нужен кто-то, кто поможет найти Артема…

В машине повисла пауза.

– Ань, тебе придется позвонить отчиму. Он все равно все узнает.

Девушка не стала спорить. Только тяжело вздохнула, выудив из кармана телефон.

На другом конце города тишину раннего утра нарушил неожиданный телефонный звонок. Спустя несколько минут отчим Ани уже связывался со службой МЧС.

***

В конце ноября, когда деревья окончательно сбросили свои листья, оголившись перед непогодой, у ворот Покровского кладбища остановился автомобиль. Залатанная местами «девятка» привезла сюда четверых ребят, высыпавших из авто с цветами и пакетами. Землю укрывала влажная грязь, перемешанная с растаявшим снегом, так что их ноги утопали в темной тягучей жиже.

Парень, сидевший за рулем «девятки», двигался по тропинке медленно и осторожно. Спину он держал так прямо, словно бы проглотил кол. Его объемная куртка скрывала компрессионный корсет, который Сергею приходилось теперь носить целыми днями. Врачи обещали, что он сможет избавиться от надоедливых оков после второй операции, которая должна была пройти в декабре. Но он был благодарен судьбе уже за то за то, что остался жив и избежал большинства последствий сотрясения мозга.

Дорогу к могиле они нашли без труда: после похорон Антон начертил на бумаге небольшую схему, чтобы не заблудиться среди нестройных рядов памятников. У свежего деревянного креста, окруженного венками и искусственными цветами, ребята остановились. Маша сняла с руки перчатку и протерла ей фотографию Артема, на которой были видны следы грязи после снега с дождем.

Девушки опустили на землю несколько белых хризантем. Антон достал из пакета пачку сигарет и пару батончиков, которые так любил его друг, и положил их рядом с цветами.

Серега выудил из своего пакета бутылку с компотом и отхлебнул.

– Мама сварила, – сказал он друзьям и передал им бутылку. Те тоже сделали по глотку.

Скамейки у могилы еще не было, поэтому друзья продолжали стоять кружком, вглядываясь в черно-белый снимок их пятого друга. Подул холодный ветер, и воздух стал еще морознее. Маша поплотнее укуталась в свой пуховик.

Вокруг креста закружились мелкие, едва заметные человеческому глазу снежинки. Аня, тихонько всхлипнув, принялась тереть глаза.

– Весной здесь дерево посадим, – сказал Антон. – Я у дяди в деревне саженцы вкапывал, знаю, как это делать.

Ребята закивали.

– Я больше ни за что ни в какую заброшку и шагу не сделаю, – утирая выступившие слезы сказала Аня.

– Тем более, что твой отчим теперь за тобой по пятам ходит, даже комендантский час установил, – пожаловалась Маша.

– Это да, – протянула в ответ подруга. – Но если б не он, никто бы так быстро не нашел Артема, и этого второго, в сундуке.

– Как мальчик вообще оказался в сундуке? – спросила Маша.

Сергей откашлился. Ему не хотелось вспоминать ту ночь и время, которое он провел в подвале.

– Они в прятки играли, вот он и спрятался в сундуке. Кто-то из ребят запер его там шутку, а потом случился обвал. Наверное, поэтому его тело и не нашли раньше.

– Это все он тебе рассказал? – спросила Маша.

– Да, – кивнул он в ответ. – Не хочу больше тот подвал вспоминать. Хватит с меня. Больше никаких мистических историй.

– То есть мое предложение поехать на выходные в деревню, в гости к бабе Шуре, вы сразу отметаете? – обратился к друзьям Антон. По его лицу было не ясно, шутит он или говорит серьезно. – Готов поспорить, эта старая ведьма и сейчас жива-здорова.

Маша легонько толкнула друга в бок.

– Еще скажи, что она вообще бессмертная, – с грустной улыбкой ответил ему Сергей.

Друзья поплелись назад по узкой вязкой тропинке, ведущей к выходу, по пути разглядывая встречающиеся кресты и памятники. Снова подул ветер, принеся с собой порцию крошечных и острых, словно льдинки, снежинок, которые нещадно впивались в их оголённые лица.

Где-то на другом конце кладбища, в нескольких километрах от могилы Артема, раздался звон. «Дзинь!». Неваляшка, стоявшая на свежей могиле восьмилетнего мальчика, медленно качнулась вперед, словно провожая взглядом своих знакомых. Потом вернулась в исходное положение и замерла. Корпус игрушки покрывали глубокие трещины, напоминавшие старческие морщины. Одна из них пролегла между широко распахнутыми глазами, практически разделив голову надвое. Но механизм внутри оставался цел. Новый порыв ветра качнул игрушку, и она издала еще два протяжных «дзинь». От этого звука со стоявшего неподалеку дерева поднялись в воздух несколько птиц и принялись кружить над крестами, высматривая источник звука. Одна из птиц подлетела к могиле и уселась прямо на крест.

Хищно скалясь из-за появившихся трещин, неваляшка качнулась вперед. «Дзинь». Тело птицы упало к подножию креста, животное затрепыхалось, а потом замерло, прижавшись спиной к холодной земле. Поднятые наверх лапки быстро начало подмораживать.