Шёпот шахт

Пролог

– Эти места безлюдны. Нам здесь некого бояться.

– Иногда стоит бояться не людей.

Некоторым тайнам стоит оставаться неразгаданными.

– Так всё же, что здесь произошло?

Комиссар полиции графства окинул взглядом пустые палатки, окружавшие чёрный след потухшего костра. Порывистый ветер трепал брезент, заставляя скаты то надуваться, то прогибаться дугой. Незакреплённые козырьки метались из стороны в сторону, словно корабельные флаги в шторм.

Около палаток работали трое. Немолодой сержант выпустил из рук рюкзак, слишком яркий для сельской глуши, и с видимым усилием поднялся на ноги. Поверх высокого воротника сверкнули хмурые глаза в окружении сетки мелких морщин. Этот взгляд совсем не понравился комиссару. Они работали вместе не первый год, и сразу стало ясно – хороших новостей не жди.

– Лагерь геологов пуст по меньшей мере неделю. Еда и вещи, судя по беглому осмотру, – он махнул рукой в сторону рюкзака, – на месте. Последний раз начальник лагеря выходил на связь двенадцать дней назад. Разговор касался отправки образцов в горный институт. По словам жителей ближайшей деревни, – сержант на миг взглянул в блокнот, – приблизительно в это же время там видели подростка, представлявшегося его сыном. Данные по перемещениям остальных членов экспедиции неизвестны.

– Сколько человек было в экспедиции?

– По командировочному предписанию – трое. Плюс сын начальника, если это был он, итого четверо. Всего в палатках пять спальных мест, так что в лагере находился ещё кто-то.

Резкий порыв ветра ударил в лицо. Комиссар едва успел ухватиться за шляпу, чтобы её не сорвало с головы.

– Есть информация, кто этот пятый?

– Пока нет, но мы уже выясняем.

Комиссар, ещё придерживая головной убор, отодвинул полог ближайшей палатки и заглянул внутрь. Два пустых спальных мешка, аккуратно сложенная в углу стопка одежды, раскрытая и перевёрнутая книга. Никаких подозрительных следов – будто обитатели покинули её совсем недавно и лишь случайно разминулись с полицейскими.

Его внимание привлекли мелкие белые кусочки, лежащие вдали, на одежде. Пришлось наполовину забраться внутрь, чтобы дотянуться до ближайшего, сгрести и поднести ближе к выходу и свету. Комиссар раскрыл руку – на ладони ютился бумажный журавлик.

– Что-то нашли, сэр?

– Ерунда, – детектив распрямился и бросил находку в траву; ветер мгновенно унёс её прочь. – У вас есть предположение, куда делись геологи?

– Как вам сказать… Мы вызвали специалиста с ищейкой. Знаете, старый, но верный способ. Она взяла след.

– И куда он ведёт?

В воздухе повисла пауза. Помощники сержанта переглянулись друг с другом.

– В полумиле отсюда заброшенный рудник, – ответил наконец сержант, – вероятно, геологи проводили в нём какие-то работы. Все следы, которые брала собака, а мы давали ей разные запахи – все следы ведут туда, в один из боковых ходов. Только он упирается в стену.

– Завал, вы хотите сказать?

– Нет, именно стену, тупик. Это не завал, поверхность стены ровная. Глухое ответвление штольни…

– Значит, люди заходили туда, но затем ушли в иное место, ‒ прервал его комиссар. ‒ Вы искали где-нибудь ещё?

– Искали. Других запаховых дорожек нет.

– Тогда зачем вы мне это говорите? Не могли же они пройти сквозь стену!

Сержант как-то странно взглянул на комиссара и сказал, понизив голос:

– Там, в пыли, я заметил несколько цепочек следов. Все они ведут к той стене и не возвращаются.

Вдали раздался глухой удар грома.

Глава 1. Прибытие

– Всё, автобус дальше не идёт.

Пожилой водитель задержал взгляд на оставшемся в салоне пассажире. Его интерес можно было понять – нечасто в этих краях встретишь городского. Шутка ли – до поселения, откуда начинался маршрут – три часа пути, а до крупного города – все восемь.

Пассажир, засмотревшийся на пейзаж за окном, встрепенулся и направился к выходу. Это был симпатичный темноволосый мальчик лет пятнадцати с рюкзаком на плечах. Яркая цветастая футболка, чёрные шорты с нашитыми поверх карманами и кроссовки на газовой подошве выдавали в нём типичного городского жителя, невесть как занесённого в деревенское захолустье.

Впрочем, оставаться в деревне он и не собирался.

Мальчик спрыгнул со ступеньки обшарпанного автобуса и огляделся. Конечная остановка располагалась, судя по всему, в центре деревни, на маленькой площади – если можно было назвать площадью круглый пятак земли. Прямо перед мальчиком оказалась автостанция, на вид такая же потрёпанная, как и автобус. По правую руку от неё разместился продуктовый магазинчик, а по левую – какое-то здание, двухэтажное, назначение которого мальчик понять не смог; вероятно, местная администрация или что-то вроде того. От площади радиальными лучами расходились несколько улиц, на которых виднелись уходящие вдаль одноэтажные домики.

Кассира в кассе ожидаемо не оказалось – кому охота сидеть в жару в душной каморке? Всё равно обратный рейс лишь один и отходит через час. Юный путешественник это знал – он хорошо изучил расписание.

Сама же станция, однако, не совсем пустовала. Хотя в крохотном зале ожидания людей также не наблюдалось, снаружи под навесом прятались от палящего солнца двое: разморённый жарой старик и пожилая женщина.

К ним мальчик и обратился:

– Простите, – он легонько коснулся плеча дремавшего старика, – по какой дороге лучше добираться до развилки на Сорроухиллс?

Старик медленно, очень медленно повернул голову, но не ответил. Казалось, что он не желал прерывать послеполуденную дрёму попусту.

– Сорроухиллс?

Мальчик обернулся и пересёкся глазами с женщиной.

– Ага.

– Вон та дорога, южная. Прямо отсюда, а дальше лишь одна развилка, там сверни направо, на просёлочную. Только далеко это, ты пешком не дойдёшь.

По смугловатому лицу подростка скользнула мимолётная улыбка.

– Я не пешком. Поймаю попутку, она подбросит.

– Да что ты, наши туда никогда не ездят.

– Кого-нибудь найду. Спасибо!

Мальчик улыбнулся ещё раз и уверенно зашагал в указанном направлении, то и дело вертя головой по сторонам. Прежде он не забирался так далеко от города, так что окружающие сельские пейзажи были ему немного в диковинку. Голова влево, голова вправо. Голова влево, голова вправо.

Если бы он хоть раз оглянулся, то заметил бы, как пристально смотрит ему вслед пожилая женщина.

* * *

Женщина была права – поймать попутку оказалось непросто. Прошло уже больше часа, как он прятался в тени единственного на выезде дерева, однако ни одной машины мимо не проехало. Дорога оставалась пустынной. Солнце палило нещадно, горячий воздух над уходящими в горизонт лугами тяжело колебался и напоминал густой сахарный сироп. Уже полчаса как мальчик снял футболку и накинул её на ближайшую ветку, но даже это помогало мало. Жар окутывал его со всех сторон, будто в раскочегаренной парилке.

«Это изначально была авантюра, всё нормально, – думал он, – я сам не хотел, чтобы встречали. Так интереснее. Если бы не это пекло…»

Наконец вдалеке послышались звуки мотора, и на выезде показался старенький легковой автомобиль. Мальчик вскочил на ноги и замахал руками. Машина остановилась.

– Простите, – он заглянул в салон, – не могли бы вы подбросить меня до развилки на Сорроухиллс? Я заплачу.

Водитель, мужчина лет сорока, явно удивился.

– А зачем тебе туда? Там же нет ничего, кроме пустошей.

– Там сейчас геологическая экспедиция, её начальник – мой отец. Я к нему еду.

– Хах, чтобы кто-то да поехал туда! Ладно, пацан, ныряй, подброшу.

– Спасибо!

Мальчик сдёрнул футболку с ветки, подхватил рюкзак и прыгнул на переднее сиденье. Машина тронулась.

* * *

Некоторое время ехали молча. Мальчик стеснялся первым начинать беседы, а его визави, похоже, не особо думал о внезапном попутчике. Однако, когда машина выехала на длинную и прямую дорогу, водитель спросил:

– Что там ищут эти, из экспедиции?

– Какие-то полезные ископаемые. Честно говоря, не знаю, я не геолог.

– А зачем едешь? По отцу соскучился?

Мальчик ответил не сразу. Покрутил в руках смятую футболку.

– Нет… ну, немного. Так мы по радио общаемся. Это он предложил, говорит, давай ко мне, попробуй пожить на природе. А я и подумал – почему нет? Интересно же. Так-то я в городе вырос.

– А далеко твои от развилки-то?

– Миль шесть. К вечеру дойду.

Водитель присвистнул.

– Ничего так, шесть миль! Не заблудишься?

– Нет, – мальчик улыбнулся, – я смотрел карту. И компас есть. Дорога одна. Найду, не потеряюсь.

– Ну, смотри, я бы тебя туда всё равно не повёз – далеко. Мы туда вообще не ездим. Не живёт там никто, а старики, так те место гиблым считают.

– Гиблым? – мальчик искренне удивился. – Почему?

– Да кто ж их знает. Бабка моя, царство ей небесное, говорила – гиблое. Может и случилось там когда-то что-то ещё до Катастрофы.

– Интересно. Отец ничего такого не говорил. Спрошу его. Спасибо за информацию.

– Хах, информацию. Пугалки, да и только, чтобы дети с ночевой не бегали да ночью в море не купались.

– Логично.

Некоторое время снова молчали. На этот раз тишину нарушил попутчик.

– А если туда никто не ездит, откуда там дорога?

– Тоже мне дорога, одно название! Земля притоптанная. Бабка рассказывала, было там раньше поселение, то ли геологи, то ли артельщики, то ли ещё кто. Что-то копали и вывозили. С тех пор и осталась колея. На машине там не особо проедешь. Зато тебе хорошо – не собьёшься с пути.

– Не собьюсь.

Дальше ехали молча. Минут через десять раздался скрип тормозов – машина остановилась. Впереди проглядывалась развилка – от основной дороги в сторону отходила полоса примятой земли.

– Приехали!

Юный путешественник выбрался из салона и протянул водителю банкноту.

– Спасибо, что подвезли!

– Давай, пацан! У тебя хоть вода есть?

Мальчик повернулся боком – из навесного кармана рюкзака торчала пластиковая бутылка.

– Конечно!

– Тогда давай, удачи.

Звук мотора уже стих вдалеке, но мальчик не спешил идти по колее. Он стоял у обочины и глядел по сторонам. Со всех сторон его окружали вересковые пустоши, настоящее травянистое море, слегка тронутое на горизонте волнистой линией холмов. Лёгкий ветер неспешно колыхал вереск, пуская по верхушкам цветков неторопливые волны. Вдали, ближе к холмам, в этом море виднелись блеклые острова ‒ выходы на поверхность неизвестных минералов. Дикая, первозданная природа предстала перед юным наблюдателем во всём своём великолепии.

Зазвучали щелчки затвора – мальчик достал фотоаппарат и принялся фотографировать окружающие виды.

Сделав несколько предположительно удачных снимков (окончательно станет ясно, когда проявят плёнку), мальчик вытащил бутылку с водой и сделал пару глотков. Затем, вздохнув, снова натянул футболку – кожа хоть и смуглая, а лишняя защита от солнца не повредит. Осмотрелся в последний раз, накинул рюкзак на плечи и зашагал вперёд по старой колее.

* * *

К лагерю геологической экспедиции он вышел уже в сумерках – уставший, взмокший, с давно пустой бутылкой из-под воды. Приключение оказалось несколько более утомительным, чем смотрелось на карте пару дней назад.

Лагерем служили три брезентовые палатки, стоящие кругом в низине между двух холмов. У палаток горел костёр, сидели люди, отбрасывая в стороны длинные чёрные тени.

– Ба, кто пришёл! – раздалось оттуда. – Тейто, привет! Эй, Чарльз, твой сын явился!

Из палатки выглянул бородатый мужчина с львиной гривой тёмных, слегка вьющихся волос.

– Свершилось! – пробасил он и выбрался наружу. – Ты всё-таки добрался живым.

Тейто бросился к нему и с разбегу обнял. Отец добродушно взъерошил парнишке волосы. Чарльз был на голову выше сына.

– Папа, ну ты как всегда…

– Я констатирую факт. Ну что, дитя города, добро пожаловать в дикую природу и наш скромный базовый лагерь. Познакомься: это Роберт, коллега из моего отдела, замечательный геолог-разведчик, и Марк, мой аспирант.

Тейто уважительно пожал обоим руки.

– Вода – тут, еда – там, но лазить самому не советую, чревато возмездием. Располагайся, осваивайся, будешь отдыхать и помогать по мере своих скромных сил. И да, кстати, – отец вдруг подмигнул сыну, – у меня для тебя сюрприз. Артион тоже здесь. Я вас обоих пригласил, и он приехал ещё вчера.

Глава 2. Артион

К своему сводному брату Тейто относился со сложным переплетением чувств.

Они оба носили новые, непривычные ещё четверть века назад имена – мода называть детей именами, не существовавшими до Катастрофы, уже успела укорениться в обществе. Они одного возраста, но совсем разные по характеру. Тейто ‒ умный, спокойный, но не особо активный подросток. Артион ‒ наоборот, оживший вихрь, сгусток кипучей энергии, которая чаще всего находила выход в эпатажных и не всегда безопасных действиях.

Внешне Артион также являлся полной противоположностью брату. Яркие, горящие голубые глаза. Светлые волнистые волосы чуть выше плеч, которые он по настроению то стягивал в хвостик, то распускал по ветру. Цепочка на шее и фенечки на запястьях завершали образ и подчёркивали неординарный характер мальчика.

Энергичный и открытый, Артион мгновенно нравился окружающим, чем вызывал у сводного брата некоторую зависть – тихий Тейто нечасто привлекал к себе чьё-то внимание и ещё реже сближался с людьми.

Последний год они жили в разных городах. Тейто доучивался в столице; Артион заявил, что «в гробу он видал оставаться в этой мрачной дыре» и самовольно уехал в Итаншталь, солнечный прибрежный город, где зачислился в морской лицей. Братья переписывались в коммуникаторе и общались по радио, но не особо часто. И вдруг они встретились. Внезапно. Тейто не думал, что отец позовёт и его.

Он заглянул за полог палатки. Артион сидел, скрестив ноги, и складывал из помятого листа бумажного журавлика. Он любил развлекаться оригами, особенно когда приходилось коротать время. Дюжина самодельных птиц уже гнездилась на спальном мешке.

– Привет! – щёлкнул пальцами Тейто.

Артион на мгновение оторвался от бумаги.

– Хай! Заждался уже тебя. Прыгай быстрее, а то мошек напускаешь.

Тейто нырнул в палатку, наконец-то сбросил осточертевший рюкзак и устало растёкся по полу. Внутри было ещё жарче, чем снаружи. Мальчик почувствовал, как первые капли пота стекают по телу. Такие же капельки блестели на лбу брата, но тому, казалось, это ничуть не мешало.

– А что ты не сказал, что тоже едешь? – спросил Тейто.

– Забыл. Не думал об этом. Неважно. Единственное, что сейчас важно ‒ у меня кончаются листы, – Артион усадил очередного журавлика рядом с остальными и потянулся за новым листком к пачке, что торчала из яркого пятнистого рюкзака.

Тейто заметил на листках текст. На журавликах также чёрными крапинками пестрели буквы. Вытащив случайный листок из пачки, он стал читать вслух:

– «Истинный пеленг ‒ это горизонтальный угол в плоскости истинного горизонта наблюдателя между северной частью истинного меридиана наблюдателя и направлением из точки наблюдения на объект…»

– Хватит! – Артион вырвал листок и яростно начал сгибать нового журавлика.

– Интересно же! Что за абракадабра?

– Навигация, практика за первый курс, отчёт.

– Ужас! Техника – не моё. А зачем тебе отчёт на каникулах?

Артион сердито засопел.

– Забыл выкинуть. Препод требовал исправить пометки и вернуть.

– И как, успешно?

– Ага! – он свернул журавлика и наконец-то полностью повернулся к брату.

– Слушай, – задумчиво почесал затылок Тейто, – а ты хотя бы записал пометки перед тем, как распотрошить отчёт?

– Нет. Не важно. Пофиг. Я на каникулах.

– Тааааак… – Тейто начал что-то подозревать. – Ты забыл выложить отчёт, когда собирал рюкзак?

–Я его не собирал. Засунул пару шмоток и всё. Мне хватит.

Тейто критически осмотрел брата. Выцветшие джинсовые шорты; полурасстёгнутая песочная рубашка с коротким рукавом порвана и наспех зашита. Он оглянулся – у порога валяются стоптанные кеды. Тейто уже видел этот комплект одежды. Год назад. Разве что рубашка тогда ещё оставалась целой…

– Пара шмоток ‒ это пара трусов и зубная щётка?

– Ага! Зачем больше?

– Рубашку-то не думал до конца зашить?

– Думал. Кусочек ткани нужно вырезать. Поможешь?

Братец с невинным видом протянул ножницы. Тейто лишь вздохнул – Артион, как всегда, его переиграл. Левше очень трудно управиться с ножницами и некоторыми другими предметами, создатели которых, видимо, не подозревали о существовании таких как Тейто.

Артион, не сдержавшись, хихикнул, но после миролюбиво коснулся брата.

– Рад, что ты приехал. У меня в планах шикарные каникулы! Я уже всё продумал, скучно не будет.

– С тобой никогда не скучно…

– А то!

– А что ты хочешь делать?

– Во-первых, сжечь их, – он указал на стайку бумажных птиц, – это мы скоро сделаем. Во-вторых, тут есть: лес, речка, море недалеко и самое классное ‒ шахтёрский посёлок и рудник. Штольни в основном осыпались, но внутрь забраться можно, я вчера проверял. Мы это всё исследуем.

– Погоди, ты же не лазил в осыпающуюся шахту один?

– Лазил.

– …

– Там круто! Завтра сам увидишь.

Артион бросил взгляд на рюкзак брата.

– Это всё твои вещи? Много. Располагайся! – Он кувырком перекатился на противоположный край палатки и спихнул ногой одинокий спальный мешок к краю.

Пока Тейто раскладывал вещи, Артион продолжал говорить:

– На реке вода сверхпрозрачная, завтра купаемся. Посёлок тоже огонь, он заброшен, а дома стоят. Его также смотрим. Это всё на целый день. А теперь пошли жечь.

– Твоих журавликов?

‒ Именно.

Они вылезли из палатки. Артион рассадил бумажных журавлей на ближайший выступающий из травы пласт той же серо-белой породы, что встречалась Тейто по дороге, и ловко чиркнул спичкой. Птицы вспыхнули, словно маленькие фениксы. Артион, не отрываясь, вглядывался в пляшущие язычки пламени, пока последний из журавлей не превратился в пепел.

Артион всем сердцем обожал огонь. Каждый раз после школы он доставал из рюкзака скомканную упаковку из-под обеденного бутерброда и сообщал, что намеревается её «жестоко сжечь», за что одно время носил прозвище «Пироман», чем очень гордился.

– Арти?

– М? – обернулся тот.

– Слушай, а ты как сюда добирался?

– Автостопом.

– Только им? – удивился Тейто.

– Ага. От Итаншталя всего миль сто по побережью. За день добрался. Виды с берега – огонь! Ты б видел!

На последней фразе Артион слегка дёрнулся. Казалось, он готов всё бросить и вновь бежать к берегу, чтобы снова смотреть на те виды. Его порывистые движения постоянно подчёркивали готовность к действию, и Тейто, кажется, за все годы так и не привык к ним до конца.

– Погоди, если по побережью, то ты ехал не через деревню?

– Не-а. Как дорога от моря повернула, я вышел и вдоль берега дошёл.

– Долго шёл?

– Часов пять.

– Но там же сплошное бездорожье…

– Ещё какое, – ответил Артион. – Но пофиг же!

По лицу Тейто скользнула слабая улыбка.

– Пешком по пустошам. В этом весь ты!

– Ага! – Артион приобнял брата и улыбнулся в ответ, – завтра ещё дальше гулять пойдём!

Тейто просиял. Как бы то ни было, ему нравилось находиться в обществе брата, физически нравилось: активный Артион заряжал его своей бесконечной энергией, как батарейку, и подбивал на всяческие приключения и прочие дела, на которые Тейто ни за что не решился бы один.

Артион резко крутанулся на пятках, так, что развернулся на сто восемьдесят градусов, и оказался лицом к лицу с Тейто. Поправил растрепавшиеся волосы.

‒ Соскучился по тебе. Пошли в палатку, расскажешь, как оно там.

«Если честно ‒ я тоже», ‒ подумал Тейто и вслед за братом отправился обратно к палатке.

Глава 3. Посёлок

Тейто проснулся будто в печке. Спросонья протянул руку, чтобы найти пульт от кондиционера, но ладонь нащупала лишь собственный рюкзак.

«А, я же не дома… В Риндальере никогда не было так жарко…»

Спать в спальном мешке оказалось плохой идеей. Мокрый Тейто, чертыхаясь, выбрался из тряпичного кокона. А говорили, что спальник обязателен в походах…

Брат в палатке отсутствовал. Артиону повезло родиться жаворонком, и он неизменно вставал раньше.

Снаружи доносились, перемешавшись друг с другом, аромат свежеприготовленной еды и запах гари от костра. В животе заурчало. Точно – он же вчера вечером едва перекусил. Даже толком не успел рассказать всё Артиону, как тяжестью навалилась усталость, – сказалось долгое путешествие, – и Тейто упал спать.

Пора наверстать упущенное. Тейто по-быстрому натянул шорты, накинул футболку и выбрался из палатки. Огляделся.

Утром лагерь оказался много интереснее, чем в сумерках. Теперь просматривалось гораздо больше деталей. На центральном притоптанном пятаке тут и там лежали инструменты, о назначении которых Тейто даже не догадывался. Между палатками прятались деревянные ящики, оббитые полосками жести. Чуть дальше, прикрытый тентом, виднелся автомобиль отца. У костра висел котелок, над которым клубился пар, а внутри что-то издевательски приятно булькало. Тейто потянул носом запах и облизнулся.

– А, проснулся, соня. Как раз время завтракать, – услышал он голос отца.

Дважды звать не пришлось. Тейто мигом приземлился на обрубленное бревно, служившее в лагере скамейкой.

– Артион! – позвал Чарльз.

Со стороны автомобиля послышались лёгкие и быстрые шаги, и через мгновенье рядом с Тейто на бревне примостился сводный брат. Его руки были чем-то испачканы чуть ли не до локтей, но тот лишь похлопал ладонями друг о дружку, прежде чем потянуться за алюминиевой тарелкой. Начальник экспедиции неодобрительно покосился на пасынка, но промолчал.

«Слышал, в морском лицее та ещё дисциплина, но даже им не удалось повлиять», – подумал Тейто и потянулся за тарелкой сам.

– Тейто, после завтрака помоги Артиону с сортировкой образцов. Он уже умеет, покажет, что и как. Скоро вернутся Марк и Роберт, принесут новые. Работы хватит обоим.

– Угу, – кивнул Тейто с набитым ртом. Специфичный быт лагеря начинал ему нравится.

* * *

Сортировать образцы оказалось легко. Артион за пару минут объяснил суть, и Тейто присоединился к процессу. Сиди себе в тени тента и перебирай: этот камешек – туда, этот – сюда, этот – записать и отложить в сторону. Довольно скучно, если на то пошло.

– Так что там, с практикой? – Тейто решил продолжить вчерашний разговор.

– На неделю в море ходили под парусом, – ответил Артион, – на настоящем бриге. Приходилось парусами управлять, но это оказалось просто. Главное по вантам быстро карабкаться.

– Ванты? – переспросил Тейто.

– Такие лесенки из канатов, к мачтам идут. Они мачты держат, и по ним лазить можно, чтобы добраться до парусов.

– Ого. Ты высоко лазил?

– Метров пятнадцать, наверное.

– Не страшно было?

Артион звонко рассмеялся.

– Ахах, нет. Ты слушай! Как-то в море нас купаться отпустили, перекинули лесенку через борт. Все такие по ней, один за другим, а я подождал, пока мичман отвлёкся, залез по вантам на рею, отцепил там верёвку, и прям с мачты как на тарзанке в море прыгнул! Полёт был – класс!

Тейто восхищённо присвистнул.

– Круто? Тебе не влетело?

– Конечно влетело. До конца практики в трюме заперли, но там всего пару дней оставалось, пофиг. Хуже, что отчислить грозились. Но пронесло. Зато теперь меня весь лицей знает, до самого старшего курса!

Тейто хмыкнул. Его только что посетило дежавю. В школе с Артионом было примерно так же – и не раз.

– Знаешь, Арти, я думал, хоть там тебя перевоспитают…

Артион снова рассмеялся.

– Много думаешь! Заканчивай с камнями, долго возишься. Сдаём твоему папе журнал и идём гулять.

Тейто взял один из оставшихся образцов и поднял его вверх, к солнцу.

– Никакая работа не терпит небрежности! – пафосно проговорил он.

Артион склонил голову набок и скептически покосился на брата.

– Знаешь, а ты тоже ничуть не изменился.

Тейто лишь пожал плечами.

* * *

Однако быстро завершить сортировку не удалось. Тейто уже добивал последние камни, как в лагерь заявились Марк и Роберт, каждый – с немалого размера сумкой на плечах. Можно было догадаться, что находится внутри. Тейто лишь тяжко вздохнул. Специфичный быт лагеря уже не казался ему таким привлекательным.

С новыми образцами пришлось провозиться аж до обеда, если не дольше. По крайней мере, когда Тейто ел, он не был уверен, что это то самое время, в которое обычно подают обед, а не позднее. Однако уточнять по часам почему-то не хотелось.

Мальчик ещё рассеянно крутил ложку, когда сверху на него легла широкая тень.

‒ Дети, чем собираетесь заняться? ‒ раздался голос отца.

Тейто положил ложку на стол.

‒ Я не знаю. Арти вроде гулять хотел.

‒ Так точно! ‒ Артион тут же возник рядом. ‒ Мы уже убегаем.

‒ Мы же сегодня всё сделали? ‒ на всякий случай уточнил Тейто.

Чарльз кивнул. Время до вечера объявлялось свободным. Оставалось лишь собрать рюкзаки.

Тейто отправился в палатку. Он никогда прежде не собирался в поход, и потому постарался подойти к процессу основательно. В освобождённый от вещей рюкзак переместились: заимствованный с разрешения отца запас еды, фотоаппарат, складной нож, спички, аптечка, полотенце, фонарик и коммуникатор. На очереди был и дождевик, но тут в палатку просунулась чья-то светловолосая голова.

‒ Ты где там? Пошли уже!

В итоге дождевик остался лежать на месте.

Рюкзак самого Артиона оказался гораздо тоньше. Тейто похлопал брата по спине и почти ничего не ощутил под тканью.

‒ Ты взял с собой что-нибудь? ‒ недоумённо спросил он.

‒ Ага, пару бутербродов. Вместе с твоим нам хватит.

‒ А ещё?

‒ Всё. Меньше веса.

Пришлось лишь пожать плечами. Артион всегда оставался самим собой.

‒ В общем, идём на речку, потом ‒ в посёлок! Ты за?

Тейто не возражал.

Они ещё не так далеко отошли от лагеря, как Тейто очередной раз смахнул со лба слипшиеся от пота волосы. Взгляд задержался на руке. Он был достаточно смугл, чтобы не бояться серьёзных солнечных ожогов, но опасался за брата, чья кожа была светлее на несколько тонов. Всю первую половину дня они сидели под защитой тента, а теперь солнце жжёт напропалую. Но сказать об этом ‒ лишь спорить попусту. Артион всегда встречает любое беспокойство о себе в штыки.

Постепенно местность стала более холмистой. Выступающие из травы серо-белые камни попадались всё чаще и каждый раз оказывались крупнее предыдущих. Вскоре они начали сливаться друг с другом и превратились в настоящую сетку гребней, напоминавшую миниатюрный горный массив, разделённый зелёными «лесами» ‒ рваными полосками травы.

‒ Как думаешь, что это за камни? ‒ спросил Тейто, когда запрыгнул на очередной белеющий на солнце гребень.

‒ Выходы известняка на поверхность.

‒ Ты откуда знаешь? ‒ искренне удивился Тейто. При всех достоинствах Артиона, эрудиция никогда не была его сильной стороной.

‒ Я всё знаю!

‒ Да-да, конечно.

‒ Шучу! Твой папа вчера сказал. Быстрей!

Артион умчался вперёд.

За холмом разливалось тихое журчание, усиливающееся с каждым шагом. Наконец Тейто добрался до вершины и увидел маленькую речку. Она несла удивительно прозрачную воду: даже на её середине удавалось разглядеть дно. Артион уже стоял в тальвеге у самого края воды и стаскивал через голову рубашку. Расстёгивать пуговицы ему было лень.

Сегодняшний летний зной ничуть не уступал вчерашнему. Тейто поспешил вниз, к воде.

Купаться при жаре ‒ сущее блаженство. Во все стороны взметнулись гроздья брызг. Артион в несколько быстрых гребков доплыл до противоположного берега; Тейто же благоразумно остался на мелководье – плавал он неважно.

Накупавшись и высохнув прямо на траве, они пошли вдоль реки. В одном месте речка сужалась и упиралась в остатки старой дамбы. За эти годы вода частично размыла плотину и образовала небольшой проран, но, прыгая по оставшимся от неё валунам, получилось слазить на другой берег и обратно.

– Уфф, хорошо, что вода их не заливает. А то прыгать опасно: поскользнешься, головой об камень – и в воду, – заметил Тейто. – А брода нет. Интересно, зачем здесь дамба… Кстати, долго идти до этого твоего посёлка?

– Скоро. Пошли, успеешь пофотать.

Тейто неохотно зачехлил фотоаппарат.

На пути им попалась необычная находка: у одного из склонов холма на известняковой плите темнело ровное, почти круглое отверстие. Артион подскочил к нему, присвистнул и махнул брату рукой ‒ мол, давай сюда. Тейто подошёл, взглянул вниз ‒ и вздрогнул. Дыра чернела как космос. Дна видно не было.

Артион кинул в дыру камень. Прошло несколько секунд, прежде чем с глубины донёсся отдалённый удар. Ого высота! А если свод не выдержит их веса?

Тейто отпрянул от отверстия.

‒ Арти, отойди!

Артион уловил нотки страха в голосе и тут же подпрыгнул на месте. При приземлении его ноги сухо стукнулись об известняк. Сердце Тейто на миг замерло.

‒ Дурак!!

Артион лишь рассмеялся в ответ.

Всё оставшуюся дорогу Тейто метал в него уничтожающие взгляды.

* * *

Посёлок, как и их лагерь, располагался в низине между холмов. Позади него мелькали деревья ‒ там начиналась то ли роща, то ли лес. Впрочем, посёлком это можно было бы назвать с натяжкой: хаотичная россыпь деревянных домов с пристройками, да остатки колодца. Дома уже заметно разрушились. Для полноты картины не хватало только катящегося по ветру перекати-поля.

Несомненно, жизнь давно покинула эти места.

Мальчики побродили по оставшимся строениям, поглядывая на то, что сохранилось под гнётом времени. Дома были пусты: никаких следов того, что внутри когда-то жили люди. Радовало, что нигде не было ни глупых надписей, ни мусора – значит, туристы и случайные путешественники сюда не заходят.

– Глянь! – Артион схватил Тейто за руку. – Как тебе тот дом, а? Классно сохранился, пошли смотреть!

Артион потащил брата к крайнему домику, стоявшему ближе всех к лесу. Тот действительно сохранился лучше других – возможно, близость деревьев защищала его от ветра. Он не покосился вбок, как прочие дома; на стенах не просматривалось следов гниения.

Внутри, как и в остальных домах, было пусто.

– Неплохой экземпляр, – заметил Тейто. – Такие хорошо сохранившиеся старые дома раньше иногда вывозили. Ставили на ярмарках или музеях под открытым небом.

Он присел на корточки и стал рассматривать дощатый пол. Тейто активно интересовался стариной и мучительно выбирал, на кого учиться после школы: на историка или на лингвиста. Перспективнее казались лингвистика и переводы, но и к истории в нём не угасал живейший интерес, особенно к её тайнам. Этим он также отличался от брата, который совершенно не думал о прошлом, а к прошлому Артион относил всё, что было раньше, чем пять минут назад.

Вдруг сверху раздался скрип, и на голову посыпалась пыль. От неожиданности мальчик вздрогнул. Оглянулся – он был один.

– Арти! – позвал он.

– Давай сюда, снаружи лестница, – послышалось сверху, из-за потолка.

Тейто спустился с крыльца и обошёл домик кругом. Действительно, со стороны леса между скатами крыши чернел квадратный проём. К нему вела высохшая и шатающаяся стремянка. Тейто осторожно вскарабкался по ней на чердак.

– Твою ж мать, ты меня чуть не напугал! – буркнул Тейто, когда наконец увидел Артиона.

– Неженка! – с ухмылкой ответил тот. – И не «чуть», а напугал, иначе бы ты не жаловался!

– Да иди ты… Чего звал-то?

– Смотри, что нашёл.

Артион протянул ему старую холщовую сумку.

– Глянь, что внутри!

Тейто извлёк наружу полупустую керосиновую лампу. Покрутил регулировку фитиля – механизм не заело.

– Дай-ка спички, – попросил Тейто.

Артион достал коробок – уж что-что, а спички всегда были при нём. Тейто встряхнул находку, чиркнул спичкой и поднёс её к фитилю. Внутри стеклянного колпака загорелся слабый огонёк.

– Смотри-ка! Ещё работает, – удивился Тейто. – Интересно, почему её оставили. Забыли, наверное.

– Забираем как трофей! – Артион погасил лампу и засунул её в рюкзак.

Тейто тем временем огляделся. Чердак скорее напоминал мансарду; по крайней мере, строители дома озаботились, чтобы здесь можно было жить. Вместо обычных для чердака открытых перекладин настелили дощатый пол. Обрешётки изнутри скатов также не просматривалось – когда-то её старательно покрыли пожелтевшей от времени фанерой. На противоположной входу стороне белым кругом светлело окошко без рамы. Если бы не стойки, вертикально подпирающие крышу, то Тейто никогда бы не назвал это место чердаком.

«Полноценная комната. Интересно, почему лестница снаружи, не внутри?»

Поверх фанеры, почти под самым коньком, крепились две длинные доски, напоминающие полки. Артион схватился за одну из досок пальцами, – дерево опасно затрещало, – подтянулся и присвистнул:

– Тут ещё что-то!

Отцепившись и подпрыгнув в другом месте, Артион смахнул что-то с доски-полки. «Что-то» упало на пол, взметнув невысокое облачко пыли. Тейто поднял находку – ей оказался маленький мешочек, на вид очень старый. Под грубой тканью прощупывался какой-то плоский предмет. Тейто сунул руку внутрь и извлёк толстую тетрадь с обложкой из кожи.

Пока Артион тёр ладони друг о дружку, пытаясь счистить грязь, Тейто пролистал тетрадь, но был разочарован. На страницах не было ни единой записи. Пожелтевшие листы оказались пусты.

– Ей так и не воспользовались, – задумчиво проговорил он. – А лампа тоже на полке была?

Артион отрицательно мотнул головой.

– Не. Сумка прямо у входа лежала.

– Что с тетрадью делать будем?

– Это тоже трофей, – Артион решительно запихнул её вслед за лампой. – Будем жечь.

Тейто картинно приложил руку к лицу.

– Ты хоть что-нибудь не хочешь сжечь?

– Да, много чего. Например, то, что не горит. Хотя, теперь у меня есть керосин…

– Заткнись и полезли вниз! – Тейто подтолкнул брата в спину. Ему уже надоело находиться на чердаке.

Артион выглянул из проёма и оценил расстояние до земли.

– Спрыгнем?

– Нет. Слезем.

– Скучный ты.

Сухо заскрипела лестница. Артиона хватило на половину пути – потом он всё-таки спрыгнул. Когда Тейто добрался на последней ступеньки, брат снова схватил его за руку.

– Пошли смотреть штольни!

* * *

В штольнях, однако, не оказалось ничего интересного: лишь старые горные выработки. Прямые у входа, далее подземные ходы изгибалась в разные стороны, и каждый из них вскоре оканчивался тупиком; судя по нагромождению камней ‒ обвалом. Переходя из одной упирающейся в завал штольни в другую, Тейто заявил, что, быть может, его отец как геолог ещё мог бы найти тут что-то интересное, а им под землёй делать нечего, кроме как ждать нового обвала, который их здесь же и похоронит. Артион, бормоча что-то про неженку и запуганное дитя города, продолжал заглядывать во все доступные для прохода ответвления подземных тоннелей.

– Вдруг мы найдём тут золото? Или клад? Или кладоискателя? Мёртвого кладоискателя!

– Ага, мечтай… Пошли наружу, я голодный.

– Мёртвый кладоискатель технически съедобен, если он только недавно…

– Арти, заткнись.

Они выбрались на поверхность. Солнце уже клонилось к закату, небо залилось красным. Костёр разжигать не стали ‒ развернули бутерброды, чай, консервы и расположились прямо на траве. Вскрыли и поделили банку тушёнки. Когда голодный Тейто с упоением запихнул в рот первую ложку, Артион начал пространно рассуждать о том, каково на вкус мясо мёртвого кладоискателя. Выплюнутая тушёнка полетела на землю, а ложка – Артиону в голову. Тот увернулся и упал на спину, катаясь от хохота. Тейто смотрел на него пару секунд, затем внезапно сам расхохотался и повалился на траву.

Расправившись с ужином, мальчики засобирались обратно. По пути от рудника к посёлку Артион предложил как-нибудь взять спальные мешки, вернуться сюда и заночевать, заявив:

– Если у твоего отца базовый лагерь, то должны быть ещё лагеря!

– Пфф, это просто профессиональный тер…

Тейто осёкся на полуслове и остановился, уставившись куда-то. Артион, поймав направление его взгляда, повернул голову и тоже замер.

Удивиться было от чего. На пороге дома, того самого, куда они заходили ранее, стоял ещё один мальчик.

Глава 4. Новое знакомство

Незнакомец казался их ровесником или немногим младше, но выглядел как-то странно.

Во-первых, одежда. Он был одет старомодно, будто из прошлого века: серая домотканая льняная рубашка, такие же серые невзрачные брюки. На ногах – грубые кожаные ботинки, потёртые в нескольких местах, на голове – берет с растрёпанным птичьим пером.

Во-вторых, сам мальчик. Он стоял неподвижно и смотрел в их сторону, но как будто никого не замечал. По крайней мере, никак не реагировал на их присутствие.

В-третьих, ситуация. Безлюдная удалённая местность. Заброшенный посёлок. Вечер, скоро ночь. И человек, который стоит здесь даже без туристического рюкзака.

Примерно такой калейдоскоп мыслей промелькнул в голове у Тейто за те несколько секунд, пока он смотрел на незнакомца: ощущение какой-то нереальности происходящего. Призрак? Галлюцинация?

Надо было что-то делать. Тейто поднял руку и помахал ей, но как-то неуверенно:

– Привет…

Незнакомец довернул голову и теперь уже смотрел прямо на них, но не ответил.

– Привет! – уже увереннее произнёс Тейто и осторожно подошёл ближе. Когда до незнакомца оставалось полдюжины шагов, тот будто очнулся и сказал:

‒ Здравствуйте.

Калейдоскоп звонко разбился на составляющие цветные осколки. Это был не призрак и не мираж, а живой человек, подросток, практически их сверстник, пусть и одетый несколько неподходяще времени и возрасту.

Тейто сделал ещё пару шагов и смог лучше рассмотреть собеседника: светлые, почти белые, прямые волосы, курносый нос, серые глаза, на левой щеке родинка. Рост чуть ниже самого Тейто, лицо довольно приятное. В общем, не понятно, чего можно было испугаться. Эффект неожиданности – только и всего.

– Ты откуда здесь? – спросил Тейто.

Тот ответил не сразу.

– Я из посёлка, – незнакомый мальчик замолчал на мгновение, а затем махнул головой в сторону холмов, – там.

Артион с некоторым недоумением взглянул туда, куда указал незнакомец. Удивился и Тейто.

– Я думал, тут только одна деревня.

– Нет, ещё существуют поселения, – произнёс мальчик.

Тейто почувствовал себя глупо.

– Прости, мы не местные. Тебя как зовут?

Мальчик снова замолчал на мгновение, затем ответил:

– Уилбер. Моё имя Уилбер.

«Какое старинное имя. Или наоборот, новое, как у нас?» – подумал Тейто и представился:

– Я – Тейто, а это Артион. Приятно познакомиться.

Уилбер слегка поклонился. Тейто никогда не видел, чтобы кого-то приветствовали так. Разве что в исторических фильмах.

«Какой-то он странный. Интересно, деревенские все такие?»

– Что ты тут делаешь? – спросил он странного мальчика.

– Гуляю, осматриваюсь… – Тейто, кажется, уже привыкал к коротким паузам, которые появлялись перед ответами собеседника. – Занимательное по колориту место, вы не находите?

Встречный вопрос заставил Тейто задуматься. Он вырос в столице, и потому все впечатления прошедшего дня, так отличные от привычного городского времяпрепровождения, казались ему более чем колоритными.

– Да, есть такое. Ты тут в первый раз?

– Нет. Уже доводилось бывать здесь.

– А мы в первый. Приехали с геологической экспедицией, наш лагерь стоит там, ‒ Тейто указал направление. ‒ Сейчас вот весь день гуляли, смотрели окрестности. Посёлок вот этот, дома заброшенные, рудник.

Напряжённость от внезапной ночной встречи развеялась и вылилась в несвойственную Тейто разговорчивость. Однако когда он всё же замолчал, Уилбер не спешил поддержать диалог, и даже смотрел не на них, а куда-то больше в сторону и вниз. Судя по всему, он не был особо общителен – в разговоре вновь повисла пауза. Выходило неловко. Тейто решил продолжить сам.

– Мой отец ищет полезные ископаемые, и мы вот, подумали рудник получше изучить. Забавно, знаешь: шахтёры всё выкопали и уехали много лет назад, а теперь мы тут что-то пытаемся найти.

Последнее предложение он договаривал больше из вежливости, но на слове «уехали» Уилбер заметно вздрогнул и будто бы даже чуток изменился в лице. Это не ускользнуло от внимания Тейто. Неожиданное поведение ночного собеседника немедленно вернуло улетучившуюся было настороженность на место.

– Что с тобой? – спросил Тейто, – ты аж дёрнулся.

Уилбер ответил не сразу. Не было похоже, чтобы он обдумывал ответ, но тем не менее, молчал. Молчал и Тейто, пару раз быстро взглянув по сторонам.

– Они покинули это место не по своей воле. Они бежали, ‒ наконец ответил Уилбер.

– Бежали? – ошарашенно переспросил Тейто.

– От кого? – одновременно с ним вклинился молчавший доселе Артион. Их вопросы практически слились в один.

Уилбер резко поднял голову и на мгновение взглянул Тейто прямо в глаза. Внутри сразу кольнул смутный, неясный страх, хоть объективного повода пугаться не было.

– Мне это неведомо. Известно лишь, что нечто случилось в недрах, и рудокопы спешно покинули поселение.

По коже прошелестел внезапный порыв ветра. После захода солнца воздух стал менее жарким, но ветер был необычно холоден даже для ночи.

– И они не выкопали всё, – добавил Уилбер.

– В смысле? – растерянно спросил Тейто.

– Рудокопы не выкопали всё, – повторил Уилбер. – В недрах холмов ещё множество минералов.

– Погоди, а ты откуда знаешь?

На этот раз пауза перед ответом стала особенно длинной. И опять было непонятно, обдумывает ночной собеседник что-то, или просто молчит.

– Мой дед, когда был юношей, жил в этом посёлке, – ответил наконец Уилбер.

«Почему он говорит с паузами? – подумал Тейто. – Придумывает на ходу? Вроде не похоже. А если…»

– Твой дедушка был шахтёром?

– Да.

– Он говорил, что случилось тогда в шахтах?

– Говорил, без подробностей.

– Был обвал?

– Нет.

– Выход подземного газа?

– Нет.

– Радиоактивная руда?

– Не знаю, о чём ты говоришь.

– Тогда что?

– Не имею представления.

Последние фразы Уилбер произносил без пауз. Чёткость ответов охладила пыл Тейто и в какой-то степени подуспокоила. Он заметил, что разговор напоминает допрос, и почувствовал себя неловко – всё же его учили быть вежливым. Его собеседника, казалось, такая манера диалога не задевала, но Тейто пересилил разгорающийся интерес к загадке прошлого и решил спросить про кое-что другое, что привлекло его внимание с самого начала.

– Слушай, а почему ты так странно одет?

– Странно?

Тейто растерялся. Ему не пришло в голову, что интуитивную «странность» придётся как-то обосновывать.

– Ну да… По крайней мере, необычно.

Тейто заметил, с каким удивлением Артион уставился на одежду Уилбера. «Будто только после моих слов до него дошло, что с ней что-то не так», ‒ усмехнулся он про себя.

– В наших краях все так одеваются, – ответил мальчик. – Сельская местность.

На мгновение он снова замолчал, затем взглянув на Артиона и вдруг добавил:

– Это функционально.

Почему-то это слово зацепило внимание Тейто. Как-то оно выбивалось из стиля речи их собеседника – такого же старомодного, как и он сам.

«Он точно странный», – окончательно решил Тейто. Однако вместе с этим в нём рос интерес к ночному гостю и его словам. Хотелось узнать о нём побольше. Тейто попробовал зайти с другой стороны.

– Уилбер, а ты часто ночью гуляешь?

На этот раз паузы не было, странный мальчик ответил практически сразу.

– Ночь это всего лишь когда темно. Темнота не мешает, если есть свет. У меня здесь запрятаны свечи, лампа и керосин.

Тейто будто стал на сантиметр ниже.

«Вот почему так сохранилась и рабочая…»

Артион как-то неуклюже стащил с плеч рюкзак, достал лампу и протянул Уилберу.

– Извини, – сказал он. Видно, что ему тоже было неловко.

«Ого – мой брат имеет совесть», – с сарказмом подумал Тейто.

–… мы думали, что она осталась ещё с тех времён. Хотели взять как сувенир.

– Ничего страшного. Спасибо, что вернули мне вещь.

Уилбер покачал лампу за ручку-переноску и поставил на крыльцо. Откуда-то в его руках появились спички. Чиркающий звук – и окрестности дома озарились мягким светом. Тейто снова оглянулся по сторонам.

«Ого, как уже темно! Стоит возвращаться в лагерь».

Пора было уже озвучить эту мысль, но в разговор снова влез Артион.

– Лампа ночью просто класс!

Уилбер согласился.

‒ Да, в темноте она выглядит дивно. Ночью всё невероятно красиво. И тихо.

Он посмотрел на Артиона, потом на мерцающий огонёк на фитиле и добавил:

‒ И есть то, что не появляется днём.

Плечи Артиона непроизвольно дёрнулись.

– Не появляется? Ты о чём?

– Желаете увидеть? – последовал вопрос.

– Да! – решительно кивнул Артион.

Уилбер будто бы задумался. В воздухе снова повисла пауза.

– Для этого надобно прогуляться, – наконец ответил он.

Тейто подобная перспектива не понравилась.

– Гулять ночью? Не думаю, что у нас есть время… – неуверенно замялся он, но его тут же перебили.

– Мы согласны. Тейто, не ломайся, когда ещё такое будет.

В приключении или любом азартном деле Артион всегда был первым, в то время как осторожный Тейто влезал в авантюры с опаской и лишь следом за братом.

– Тогда идёмте, – сказал Уилбер, – следуйте за мной.

Он сделал несколько шагов, затем повернулся и молча поманил за собой.

Тейто колебался. С одной стороны, странное предложение странного незнакомца в странном месте его пугало. Он был не очень решительным сам по себе. С другой стороны, его всё же точил интерес – ничего подобного в его жизни ещё не случалось.

Его сомнения развеял Артион, подтолкнув в спину между лопаток.

– Не стой столбом, пошли!

Действительно, чего бояться. Артион же рядом.

«Пофиг, – вспыхнула в голове Тейто любимая фраза брата. – Посмотрим!»

И Тейто последовал за Уилбером. Ночное приключение началось.

Глава 5. Рудник

Вскоре они подошли к руднику, который осматривали днём. В темноте вход под землю зиял пугающе чёрным провалом.

– Мы уже были здесь, – напомнил Артион, – тут везде тупики.

– Вы заблуждаетесь. Не везде; нам следует спуститься вниз, – сказал Уилбер и шагнул к входу. – Понадобится свет.

Он поднял руку, в которой светилась керосиновая лампа. Тейто вздрогнул.

– Стой! – воскликнул он. – Ты предлагаешь идти внутрь с этим?!

– Понадобится свет, – повторил Уилбер, но остановился.

– Ты дурак? Это же шахта! А у лампы фитиль горит! Выйдет где-нибудь метан ‒ взорвёмся нафиг!

– В таком случае, мы отравимся и без лампы. Не бойся. Здесь никогда не появлялся горный газ.

– Да он всегда мега осторожен, – влез в разговор Артион, обхватывая Тейто за плечи – верно, братик? Помнишь тот случай на фестивале?

Тейто помнил и на мгновение скривился от стыдливых воспоминаний.

– Да иди ты! Всё равно с огнём мы внутрь не пойдём. У меня есть нормальный фонарь.

– Как пожелаете, – не стал спорить Уилбер и погасил лампу. – Идёмте.

Он повернулся и приглашающе посмотрел через плечо. Артион выхватил из рюкзака брата фонарик, включил его и тут же скрылся в руднике. Уилбер последовал за ним, а Тейто пришлось немного повозиться в рюкзаке, чтобы утрясти перемешанные братом вещи.

Одинокий луч света скользил по стенам, постепенно удаляясь. Тейто поторопился, пока Артион и их новый знакомый не свернули в сторону, скрыв единственный источник света из виду.

В глубине рудника было особо неуютно. С каждый шагом становилось прохладнее. Тейто ощутил первые проблески беспокойства.

– Слушайте, а не опасно здесь лазить? Вдруг штольни осыпятся? Если даже сразу не похоронит – кто нас тут найдёт? ‒ нагнав брата с Уилбером, спросил он.

– Штольни не осыпятся, – ответил Уилбер.

Тейто со скепсисом взглянул на него.

– Почему ты так уверен? Потому что ты тут раньше был, и ничего не случалось? Это просто ошибка выжившего.

– Мой братик слишком нервный, – весело начал Артион. – Так вот, Уилбер, год назад на фестивале…

– Штольни не осыпятся, если их не попросить, – вдруг тихо и будто бы обращаясь к самому себе, сказал Уилбер.

Артион осёкся и замолчал.

– Э… что? – растерянно выдавил из себя Тейто. Такого поворота он не ожидал.

– Штольни не осыпятся, если их не попросить, – повторил Уилбер.

«Он вообще в своём уме?» – пронеслось в голове у Тейто.

– Что ты имеешь в виду?

Уилбер снова взглянул ему в глаза и ответил после некоторой паузы.

– Я имею в виду, что мы можем ходить по ним безопасно. Ранее тут не случалось обвалов. Случайных обвалов. Никогда.

– Откуда ты знаешь? Ты что, живёшь здесь и делаешь обходы рудника с проверкой? Мы уже ходили сюда, куча штолен обвалилась!

– Не обвалилась. Их засыпали.

– Засыпали? Зачем?

– Тейто, не доставай человека, – вмешался Артион и тут же сам повернулся к Уилберу, – а, правда, ты о чём? Про попросить?

Уилбер помолчал, потом вдруг едва-едва, почти незаметно, улыбнулся.

– Я неудачно выразился. Хотел объяснить, что ничего не осыпется, если совсем не бушевать и не кидаться на стены.

– Понятно, – почесал затылок Тейто, – нет, чтобы сразу так и сказать. Хотя, раньше ты ещё страннее говорил.

– То было раньше, – ответил Уилбер. – Идёмте же.

Они двинулись дальше. Артион попеременно оказывался то справа, то слева от Уилбера. Было видно, что ему очень чего-то хочется.

– Уилбер, а что за те штуки? Ну, которые не появляются днём? – наконец не выдержал он.

Уилбер вновь улыбнулся, на этот раз более заметно.

– О, это особые явления. Подземные. Они бывают далеко не каждую ночь, необходима удачная комбинация. Сегодня шансы достаточно высоки.

– Не каждую ночь? – удивился Тейто. – Ты часто тут ходишь?

– Часто. Здесь тихо.

– А что за явления?

– Увидите. Идёмте.

Штольня, немного виляя из стороны в сторону, опускалась всё ниже. Постепенно становилось холоднее. Периодически из темноты появлялись боковые ответвления, вскоре вновь исчезающие во тьме. Тейто подумал, что рудник напоминает корневую систему дерева – от единого входа веером расходилась группа основных ходов-корней, которые, в свою очередь, ветвились ещё по нескольку раз.

«Вроде мы все штольни обошли, а эту не нашли. А она не упирается в тупик. Интересно, ходы пересекаются? Странно копать их навстречу друг другу. Всегда считал, рудники по-другому прокладывают», – думал мальчик.

– Ходы рудника прокладывали достаточно хаотично, – вдруг услышал он Уилбера. – Под холмами множество пещер, практически не имеющих выходов в наземный мир. Рудник – один из таких выходов. Рукотворные ходы переплетаются с естественными и образуют подземный лабиринт.

Тейто стало не по себе. Уилбер своей речью словно отвечал на его мысли.

‒ Почему ты это сказал? – подозрительно спросил он.

– Ты крутишь головой на каждой развилке. Мне показалось, что тебе интересна причина множества ходов.

«Чёрт, логично, – раздосадовано подумал Тейто, – чего это я. Устал, наверное».

Уилбер тем временем продолжал:

– Это место называли рудником потому, что здесь добывали самородное серебро. Это не столько рудник, сколько разветвлённая сеть пещер в недрах холмов. Рудная добыча велась не только в искусственных тоннелях, но и в естественных полостях. Рудокопы пользовались в основном пещерами, лишь иногда вырывая новые квершлаги.

– Квершлаги?

– Новые штольни.

«Странная у него манера речи. Ещё недавно говорил невпопад, а теперь вроде нормально, но не до конца. Да ещё так складно, как по учебнику», – подумал Тейто.

Штольня продолжала вести вниз; они спускались всё глубже. Смутное чувство тревоги всё сильнее и сильнее скребло внутри Тейто.

«Может быть, это скрытый страх обвала?»

Да, похоже на то. Тейто, конечно, не верил словам Уилбера – кому бы взбрело в голову засыпать штольни рудника? Рудники обычно выкапывают, а не наоборот.

«Спрошу его версию. Интересно, как объяснит».

– Уилбер…

– Да? – спросил тот, не поворачивая головы.

– Ты сказал, что здесь не было обвалов, а штольни засыпали. Почему шахтёры это сделали?

– Это сделали не шахтёры. Шахтёры бежали ранее.

Тейто остановился. Это как так? Засыпали пустой рудник?

Артион тоже остановился. Судя по блеску глаз, он удивился не меньше брата.

– Рассказывай! – выпалил он.

Уилбер не изменился в лице. Казалось, его никак не задевают реакции спутников – ни хорошие, ни плохие.

– Шахтёры бежали, как и все жители посёлка. Потом власти графства приказали засыпать рудник. Вот всё, что я знаю.

– Вот, значит, как... – пробормотал Тейто. – А как узнать, что случилось?

– Не имею представления.

– Ты спрашивал у своего отца?

– Его уже нет в живых.

– Ох, прости…

Уилбер не ответил.

Некоторое время шли молча. Тейто был заинтригован. Чувство тревоги притупилось, сменившись разгорающимся интересом.

«С этим рудником точно связана какая-то тайна. Надо попробовать её узнать. Если, конечно, он всё это не придумал. Завтра посмотрю в коммуникаторе», ‒ думал мальчик.

Тем временем вновь активизировался Артион.

– Уилбер, а где те штуки?

– Скоро увидим, есть ли они сегодня. Мы почти пришли.

Действительно, вскоре штольня расширилась, стенки постепенно разошлись в стороны и исчезли. Артион направил вперёд луч фонаря, который осветил чёрную, совершенно ровную поверхность.

Вода. Они стояли на краю подземного озера.

Артион поводил лучом влево-вправо – стен видно не было, луч терялся в темноте. Подземный грот был огромен.

«Бах!»

Резкий звук, похожий на взрыв петарды. Тейто вздрогнул и сжался – но это лишь Артион хлопнул в ладоши. Грот обладал восхитительной акустикой.

«Тут бы концерты проводить…»

Раздалось чирканье спички, и кругом заструился жёлтый свет – Уилбер всё-таки зажёг керосиновую лампу. Тейто промолчал.

В отличие от фонаря, дающего сильный, но узкий луч света, лампа светила вблизи, но зато во все стороны. Можно было осмотреться. Тейто обратил внимание, что нигде нет никаких следов деятельности человека. Множество замерших сталактитов и сталагмитов – частично сросшихся в единые узкие столбы, частично ещё растущих по направлению друг к другу ‒ подчёркивали нетронутую красоту подземного зала.

«Ради такого, пожалуй, стоило понервничать», – подумал Тейто и потянулся за фотоаппаратом, но вдруг понял, что света лампы для фотографий не хватит. Жаль ‒ вокруг очень красиво.

Уилбер тем временем присел у кромки воды и коснулся поверхности пальцами. От точки касания во все стороны побежали тонкие круги.

Артион подошёл к нему и сделал то же самое, но сразу же отдёрнул руку.

– Ух, ледяная! – чертыхнулся он.

Уилбер посмотрел на него и вдруг спросил:

– Не желаешь искупаться?

– Нет, я жить хочу.

– А мы с ребятами иногда купаемся. Когда море наскучивает.

– С ребятами?

– Мои друзья. Я вас познакомлю. Хотите?

– Хотим! А они все как ты?

– Как я?

Артион замялся.

– Неважно. Когда познакомишь?

– Завтра вечером. Приходите к посёлку.

В диалог вмешался Тейто.

– А почему вечером? Почему не утром, не днём?

Пауза. Первая за этот разговор.

– Потому что утром и днём мы помогаем с хозяйством. Деревенская жизнь требует много физического труда.

Тейто вновь стало неловко. «А верно, – подумал он, – стоило догадаться. Но ведь я никогда в деревне не жил».

Артион тем временем стянул с ноги кед и пробовал опустить ступню в воду, постоянно отдёргивая.

– Чёрт, холодно! Аж жжётся! А ты не врёшь, что здесь купаетесь? – недоверчиво спросил он.

«Конечно, врёт. Вполне очевидно».

Но Уилбер сделал то, чего Тейто меньше всего ожидал. Он не стал отвечать, а молча разулся, снял брюки и шагнул в воду. Прошёл несколько шагов и потом повернулся лицом к Артиону. Ледяная вода доставала ему почти до пояса, но Уилбер стоял совершенно спокойно. Казалось, он даже немного скучал.

– Воу… – прошептал Артион. Поступок Уилбера его неслабо впечатлил. – А ты крут!

– Благодарю.

Уилбер вышел из воды. Удивительно, но кожа даже не покрылась пупырышками, как обычно бывает, когда человек сильно мёрзнет. Он присел на землю и обхватил руками ноги, видимо, ожидая, пока они высохнут.

– Можно было бы раздеться полностью и нырнуть, но в этом не было необходимости, – сказал Уилбер.

Артион приземлился рядом с ним.

– Ты крут, прости, что сомневался. – Артион дотронулся до голени Уилбера. – Холодная. Сильно замёрз?

– Я привыкший, – ответил тот.

«Арти реально впечатлён, – подумал Тейто, – а его просто так не зацепишь».

Сам Тейто впечатлился не меньше, хотя и не хотел прямо признаваться себе в этом. Он тоже подошёл к воде, присел и опустил пальцы в воду. Ухх! Словно тысячи иголок со всех сторон вонзились в кожу. Тейто мигом отдёрнул руку.

«Вот это да! Будто зимой в полынье».

Он представил, как ступает в это озеро – и вздрогнул. Да ни за что на свете! Артион прав, Уилбер крут. Может быть, потому и такой странный.

Когда-то Тейто читал о кораблекрушениях в северных морях. Тогда он узнал, что если человека вовремя не спасти, ледяная вода способна повлиять на мозг и навсегда изменить характер. Быть может, их новый знакомый просто перекупался?

Он вернулся к рюкзаку, нащупал в нём полотенце и протянул Уилберу.

– На, вытрись. Холодно же.

– Благодарю.

Уилбер вытерся, оделся, обулся и отдал полотенце обратно.

– Пожалуй, хватит на сегодня, – улыбнувшись (третий раз за ночь – Тейто считал), сказал он. – Те явления, о которых я говорил – их уже не будет. Они происходят здесь. Так что стоит вернуться наверх. Быть может, они появятся в следующую ночь.

– Так а что за явления-то? – опять спросил Артион.

– Воды озера светятся. Редко, но бывает – и только ночью. Не знаю почему. Но это очень красиво.

– Огонь! – присвистнул Артион, – надо это увидеть.

«Светящийся планктон? – подумал Тейто. – В наших широтах? В такой холодной воде? И почему только ночью?»

– Светящиеся узоры красивы. Но сегодня их нет, к сожалению. Идёмте, – сказал Уилбер, поднял лампу и направился обратно в штольню.

«Узоры? Не похоже на планктон…»

Тейто опять пришлось догонять ушедших вперёд.

Путь наверх казался короче. Артион что-то увлечённо говорил Уилберу, тот периодически отвечал. Тейто же погрузился в свои мысли.

Наконец они вышли из рудника. Над ними в тишине безмолвно возвышалась полная луна.

– Пойдёмте до посёлка, – предложил Уилбер.

Никто не возражал ‒ им всё равно было идти в ту сторону. Артион, кажется, не стал бы отказываться, если бы Уилбер предложил заночевать прямо в руднике. Он уже привязался к Уилберу. Артиона трудно было впечатлить, но если это всё же случалось, то человек попадал в его личный список «интересных людей», с которыми тот очень любил общаться. А то, что Уилбер спокойно вошёл в воду, куда сам Артион, по правде говоря, боялся даже ступить босой ногой, определённо ему запомнилось.

Трое мальчиков дошли до сохранившегося домика в посёлке – того самого, где нашлась «ничейная» сумка. Уилбер зашёл внутрь и поставил лампу на пол.

Внезапно в кармане зазвенел коммуникатор. Это был отец.

– Вы где заблудились? – поинтересовался он. – Время уже сколько!

Тейто взглянул на часы. Час пятнадцать пополуночи. Вот это погуляли!

– Нет, всё нормально, возвращаемся. Скоро будем.

– Давайте! Конец связи.

Отец отключился.

– Знаешь, нам пора идти в лагерь, – сказал Тейто. ‒ Спасибо за прогулку.

– Пожалуйста. Приходите завтра на закате, я познакомлю вас с друзьями.

– Мы придём, ‒ сразу ответил Артион и покосился на брата. ‒ Верно, Тейто?

– Верно… пошли уже.

Тейто уже развернулся, но Уилбер вдруг окликнул его.

– Постой, Тейто.

Тейто непроизвольно заметил, что тот первый раз назвал его по имени. По инерции он всё ещё подмечал необычности в поведении Уилбера.

– Да?

– Вот, возьми, – Уилбер протянул что-то, полностью умещавшееся на ладони, – это со здешнего рудника.

Тейто взял подарок в руки. Тот выглядел необычно: кусочек синего минерала, словно шипастый каменный цветок, расставил в разные стороны короткие, толстые лепестки и искрился синеватыми гранями. Красивый камешек.

– Спасибо, – Тейто сунул подарок в несминаемый отсек рюкзака.

В разговор опять вклинился Артион.

– Уилбер, скажи код коммуникатора. Будем на связи.

Снова пауза и снова Уилбер как-то по-особому посмотрел на Артиона. Тейто уже не первый раз видел этот странный взгляд.

– У нас нет коммуникаторов, – наконец ответил Уилбер.

– Как так? – удивился Артион.

– В посёлке нет коммуникаторов. Но это излишне. Мы собираемся здесь чуть ли не каждую ночь. Приходите завтра к закату, мы будем вас ждать.

Тейто невольно подметил, что концу прогулки в его речи практически не осталось старомодной и витиеватой лексики, которая так удивила его в начале.

– Ага! Пока-пока! Тейто, пошли. Тейто!

Артион дёрнул задумавшегося брата за руку.

– Что? А, да, пошли. Пока, Уилбер.

– До встречи.

Они уже вышли из шахтёрского домика, как сзади вновь раздался голос Уилбера.

– Приходите завтра, мы будем вас ждать.

Он зачем-то повторил только что сказанную фразу.

Тейто обернулся. Фигура Уилбера резко чернела на фоне дверного проёма. Казалось, невидимый аппликатор наклеил замерший чёрный силуэт на жёлтый прямоугольник входа. Было в этой картине что-то неуловимо-демоническое. Тейто поёжился: вновь накатило то смутное ощущение беспокойства, что уже посещало его под землёй.

«Я слишком нервный. Уилбер – обычный парень, такой же, как мы, только из деревни. Вот иногда и кажется странным. Или действительно… перекупался».

Тейто отодвинул навязчивые мысли подальше и быстро зашагал прочь, догоняя брата.

Глава 6. Ночь рассказов

– Вставай, соня! Всё проспишь!

Кто-то толкнул Тейто в плечо. Догадаться, кто, было несложно.

Тейто зевнул и приоткрыл глаза. Кажется, утро очень раннее: снаружи тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом ветра. Значит, остальные ещё спят. Все, кроме братца, который, судя по блеску в глазах, успел загореться новой идеей.

– Проснулся? Отлично, пошли!

– Куда? Зачем? – Тейто ещё не окончательно освободился от приятно обволакивающих пут утреннего сна.

– Как куда? К морю! На реке были, в посёлке были, в шахтах были, а на море нет. А оно огонь, увидишь! Всю дорогу любовался, пока в лагерь шёл. Короче, мы идём на побережье. Купаться. Собирайся быстрее!

«В такую рань… Но теперь точно уснуть не даст».

Тейто потянулся и нехотя сел. Артион бросил ему футболку.

– Одевайся и идём!

– А завтрак?

– По дороге. Пошли, времени мало! – потянул за руку Артион.

– На каникулах?..

Голубые глаза негодующе сверкнули.

‒ Ладно-ладно, иду.

* * *

Дорога до моря оказалась неблизкой. Солнце успело подняться практически в зенит, и в воздухе повис летний зной, тягучий и липкий. На такой жаре и время тянется дольше.

Наконец подул освежающий ветер, и за вершинами холмов заискрилась серебристая поверхность моря. Вскоре они спустились с последнего склона на дикий пляж. Артион побежал к линии прибоя, сбрасывая на ходу обувь и рюкзак, бросился в волны и остановился лишь когда оказался по колено в воде.

Тейто, в отличие от брата, не спешил ‒ лучше неторопливо насладиться каждым ощущением окружающего мира. Сначала – тёплая пожухшая трава, по которой так приятно пройтись босиком; затем – обжигающий песок, куда можно зарыться ступнями и водить ими в глубине туда-сюда; затем – другой песок, холодный и мокрый, где остаются глубокие следы, исчезающие под набегающими волнами – и лишь затем само море, накатывающее так, что брызги долетают до лица.

Тейто зажмурился. Что может быть приятнее, чем такой контраст ощущений…

– Эй, ты там заснул?

Плюх! Артион зачерпнул пригоршню воды и прицельным броском отправил в брата. Попал. Месть Тейто не заставила себя ждать, и через мгновение они уже бросались водой друг в друга, одновременно прыгая из стороны в сторону, уклоняясь от встречных атак. Помогало мало – вода в полёте разлеталась, превращаясь в оружие массового поражения. В итоге промокли оба.

– Может… надо было... одежду снять, – запыхавшись, сказал Тейто, опираясь руками о колени. Он тяжело и глубоко дышал.

– Зачем? – искренне удивился Артион.

– Мы насквозь промокли.

– Ахах. Смотри! – и Артион, раскинув руки в стороны, качнулся назад и упал спиной в воду, на миг полностью скрывшись под ней. Через мгновение вынырнул, сверкая счастливыми глазами сквозь налипшие на лицо светлые пряди.

– Водичка – класс! Ныряй так же!

– …

– Ныряй!

* * *

Тейто и Артион сидели на берегу. Мокрая одежда лежала на камнях и сушилась под солнцем.

– Всё-таки раздеться следовало до купания, – пробормотал Тейто.

– Скучный ты… Она высохнет.

Артион вытянул ногу, широко растопырил пальцы и задумчиво посмотрел на неё, склонив голову набок.

– Знаешь, я когда в воду прыгнул, то озеро вспомнил. Как Уилбер в ледяную воду зашёл. А водичка там – брр! Морозилка. А ему пофиг было. Помнишь?

Тейто помнил. Только его больше интересовала не закалка их нового знакомого, а нечто иное. Что-то в этом Уилбере было не так.

Подумав, Тейто решил поделиться мыслями с братом.

– Слушай, а ты что думаешь об этом Уилбере?

– Он классный. Ну то есть где-то на своей волне, но крутой. И смелый. Мне нравится.

– Вот-вот, про свою волну. Тебе он странным не кажется?

– Ну, есть немного, ну и что. Пофиг. Ты вон тоже странный. Помнишь, как на заброшку театра лазили?

Тейто помнил. Хотя после Катастрофы прошёл не один десяток лет, и общество в целом оправилось, её следы до сих пор встречались в каждом городе, даже в столице. Часть сгоревших зданий так и не восстановили. Они считались аварийными, опасными и огораживались заборами и табличками «Не входить! Угроза обрушения!». Надписям верили – если взглянуть на любое такое здание сквозь щели забора, можно заметить, как зарос двор, как частично осыпались стены, как уже немолодые деревья растут даже на крышах, окончательно разрушая корнями остатки строений.

Во время совместных прогулок Артион часто норовил куда-нибудь залезть и всегда тянул Тейто за собой. И однажды, когда они шатались по окраинам столицы, Артион загорелся идеей пробраться в одно из таких зданий – бывший оперный театр или что-то такое, с большим залом и куполом – и потащил туда брата. Тейто любил гулять с братом – это было весело – но как только дело дошло до проникновения за забор, законопослушный Тейто напрягся, а когда Артион и вовсе предложил забраться на купол – «А что такого, он только с краю обрушился, в основном держится же!» ‒ Тейто насмерть упёрся и отказался куда-либо лезть. В итоге Артион ограничился относительно невысокой крышей пристройки, но даже туда он вскарабкался один и заманить за собой брата так и не смог. В итоге Тейто пришлось выслушать короткую хлёсткую лекцию с крыши на тему того, какой он скучный, как развлекаться не умеет, и как тихо, на цыпочках, хочет пройтись по стеночке от рождения до гроба.

– Помню блин. Я про другое. Он как будто не от мира сего, хоть иногда и улыбается. Ты не заметил?

– Ты тоже бываешь не от мира сего. Но я же терплю!

– Иди ты…

Артион безмятежно вытянулся на песке и заложил руки за голову.

– Слушай, по мне он ничуть не страннее тебя. По мне вообще все люди странные. Работа, проблемы, серьёзность, брр. Скучно! Чего весёлого не предложишь – «нет» да «нет». Ну их!

Тейто невольно улыбнулся.

– Ты в своём репертуаре, Арти.

– А то! Вечером на его друзей посмотрим. А сейчас пошли ещё купаться.

– Пошли…

* **

Прошло ещё полчаса. Тейто и Артион вновь сидели на берегу. Точнее, сидел только Тейто, а Артион валялся на спине недалеко от него.

Солнце уже перевалило за полдень и жгло не так сильно, как раньше. Тейто критически скользнул взглядом по телу брата. Кажется, тот всё же обгорел: по крайней мере, на коже проступили едва заметные границы рубашки и шорт. Возможно, вечером придётся мазать его кремом. Самому Тейто, к счастью, подобные опасности были неведомы.

«Хоть в чём-то преимущество…»

Лёгкий влажный ветер, лишь отдалённо напоминающий настоящий морской бриз, неторопливо поддувал с моря и, вместе с опустившимся, но ещё не утратившим всю силу июльским солнцем, приятно обволакивал тело.

Тейто обхватил ноги руками и опустил голову на колени. Нега летнего тепла одновременно усыпляла и навевала приятные воспоминания. Под конец учебного года, в мае, Тейто уже был на пляже – в этом году жара пришла в столицу довольно рано, и он со своими немногими друзьями открывал пляжный сезон. Тогда же он и увидел Тали – удивительно красивую девушку, которая, как оказалась, училась в соседней школе…

Воспоминания нахлынули горячей волной, как если открыть летом дверь из дома и шагнуть на улицу. Те взгляды украдкой на её лицо, её длинные волосы, едва скрытое купальником гибкое тело. То мгновение, когда она поймала его взгляд, то стыдливое смущение, та первая и последняя неуклюжая попытка завязать разговор, то позорное бегство…

– Красивая… – прошептал Тейто сам себе.

Артион с интересом повернулся.

– Что?

– Да так… Девушка с соседней школы. Тали… То есть Анталина.

Артион недоумённо посмотрел на брата.

– Так позвал бы на свидание, балда! Видно же, как она тебе понравилась!

Тейто неловко насупился и запротестовал:

– И как бы я, по-твоему, это сделал?

– Легко! – Артион перекатился по песку и сел напротив. – Дай руку!

– Зачем?

– Дай!

Тейто, вздохнув, протянул руку брату. Тот взялся обеими ладонями за кисть и вдруг заговорил с самым серьёзным выражением лица:

– Милая Тали! Ты мне очень, очень понравилась! – Он придвинулся к брату. – Я никогда не встречал таких красивых девушек, как ты! – Ещё придвинулся. – Пошли на свидание! – Ещё ближе, практически лицом к лицу. – Позволь тебя поцело…

Тейто едва успел отпрянуть, повалившись на спину. Затем засадил ногой прямо в живот Артиону, но несильно, без злости. Тот тоже упал и звонко расхохотался. Затем, перекатившись, лёг рядом и легонько стукнул брата в плечо.

– Дурак ты, братик.

– В смысле? – не понял Тейто.

– Ни в каком. Не обижайся. Просто… дурак.

* * *

За беззаботным времяпрепровождением остаток дня пролетел незаметно. Солнце, уже оранжево-красное, постепенно клонилось к земле, окончательно сменив палящий зной на мягкое вечернее тепло.

– Пошли в посёлок. Уилбер говорил, что встретит нас на закате, – сказал Артион, засыпая песком тлеющие угли костра, где они с братом разогревали обед, а потом сам Артион сжигал бумажные обёртки.

– Может всё-таки вернёмся в лагерь? А то я устал… – зевнул Тейто. Ему не очень хотелось идти ещё куда-то.

– Ты не устал. Тебе кажется. Пошли!

– Ну ладно… Хотя я не то чтобы сильно за, – второй раз зевнул Тейто, на этот раз притворно.

– Ты всегда поначалу против, а потом сам радуешься. Пошли.

– Твоя правда. Ладно, идём...

* * *

Когда они подошли к шахтёрскому посёлку, последние лучи солнца уже слились с горизонтом. Местность вокруг наполнился длинными, причудливыми тенями; иногда казалось, они переплетаются друг с другом, словно живые. Покинутые дома зияли тёмными проёмами пустых окон-глазниц и будто сгрудились ближе друг к другу. Остатки невысоких заборов, когда-то ограждавшие их, теперь по большей части прятались в траве.

«А ночью здесь жутковато. Тут, конечно, нечего бояться, но всё же…»

Что-то хрустнуло под ногой. Переломленная ветка; единственный посторонний звук, кроме их шагов. Тейто подцепил её ступнёй и откинул в сторону.

Братья подошли к крайнему домику ‒ тому самому, что сохранился лучше остальных. Его окна, как и окна других домов, тоже чернели пустотой ‒ лишь в одном из стёкол ещё отражался исчезающий закат. Артион нетерпеливо потянул за ручку. Тихий, едва слышный скрип – и дверь открылась.

– А мы первые пришли. Дай фонарь, – не оборачиваясь, попросил Артион.

Тейто стал искать фонарик. В темноте это было непросто, – мальчик практически на ощупь перерывал содержимое рюкзака. Вот уже и дно – но фонарика всё нет.

«Странно, вчера же ходили с ним под землю. Когда вышли, позвонил отец, и… Точно!»

Тейто потрогал навесной отсек. Под пальцами проступили знакомые контуры.

«И как я мог забыть?»

– Держи.

– Ага.

Щёлк! Темноту разрезал узкий луч света. В нём заискрилось множество мельчайших частичек.

– А здесь довольно пыльно, – заметил Тейто.

– А ты что хотел? Заброшка же.

Пятно от фонаря заскользило по стенам, полу, потолку, высвечивая одну и ту же картину: пустые стены, пол и потолок; везде – однотонный серый цвет. Будто это и не старый покинутый дом, а наоборот, совсем новый, который только что построили, но ещё не внесли внутрь ничего.

«Минуточку...»

– Арти, а дай-ка фонарь.

‒ Лови.

Тейто едва успел поймать. Подошёл к стене, осветил практически в упор, вглядываясь в пятно света. Потом повторил это на другом участке стены. Затем присел на корточки и стал рассматривать пол, зачем-то проведя по нему пальцем и оставив в пыли узкую полоску.

Артион молча следил за действиями брата. Он решительно не понимал, что так заинтересовало Тейто на пустых стенах.

– Что ты делаешь? – наконец спросил он.

– Знаешь, я тут обратил внимание кое на что. Тебе стены странными не кажутся?

– Не-а. А что с ними?

– Какие-то они… слишком целые, будто и не прошло столько лет. Я тут смотрю – ни гнили, ни грязи, ни древоточцев. Доски фактически новые. Дом целый, хотя остальные тут заметно разрушились, некоторые вон почти развалились. А этот нет.

– Хм, точно. Может быть, потому что он у деревьев? Ну, в тени.

– Нет, тень только помогает гнить. Тень и влажность.

– Тоже верно. И правда, любопытно.

Тейто прошёлся по периметру комнаты. Его интерес лишь разгорался. Он исследовал все стены, брусья, несущие балки и даже перекрытия под потолком. При осмотре последних пару раз пришлось подпрыгнуть – но все тёмные пятна оказывались лишь случайной игрой светотени. Никаких следов воздействия времени.

«Даже стёкла на окнах целы…»

– Арти, да это чуть ли не новый дом, только в пыли.

– Прикольно. Хорошо сохранился.

– Думаешь?

– Ага.

– Но много же лет прошло? Сколько, пятьдесят, семьдесят ‒ или больше? Почему другие дома разрушены, а этот нет? Чем он отличается от…

‒ Добрый вечер, – раздался откуда-то тихий, но знакомый голос.

Тейто от неожиданности вздрогнул и обернулся. На пороге стоял Уилбер.

* * *

Уилбер появился незаметно – по крайней мере, Тейто не слышал ничего, и внезапный голос в тишине его напугал. Ночной гость словно материализовался из воздуха.

– Признателен и рад, что вы пришли, – сказал он.

– Привет! – ответил за двоих Артион. Неожиданное появления Уилбера его ничуть не смутило. – Твои друзья придут?

– Вскоре, – Уилбер окинул взглядом братьев, на мгновение встретившись глазами с Тейто. Задержал взгляд. Пауза. – Как вам дом?

«Чего это он вдруг про дом спрашивает?»

– Нормально. Слушай, а почему он так хорошо сохранился? ‒ спросил Тейто.

– Мы тут собираемся с друзьями. Это удобно. Иногда чиним дом. Он помогает нам, а мы ему.

Снова пауза. Снова эта странная пауза.

– Мы не любим дождь. Не хотим мокнуть. Время от времени латаем крышу и конопатим щели.

– Вот видишь, всё просто, – сказал Артион.

– Действительно, – вынужден был признать Тейто, – а вы тут ночуете?

– Время от времени.

Пауза – и вдруг Уилбер улыбнулся, и вуаль загадочности растаяла. За мгновение он превратился в обычного паренька.

– Мы бы чаще ночевали, но родители не отпускают. Мы им с самого утра нужны, помогаем.

– Вот значит как…

Тейто немного подуспокоился.

Уилбер подошёл ближе. В руке поскрипывала керосиновая лампа. Уилбер поставил её на пол, чиркнул спичкой – и вся комната озарилась мягким светом.

«И чего это я такой нервный стал? Наверное… наверное, чёрт, я просто побаиваюсь находиться в темноте. И не побаиваюсь, а боюсь. И в городе боялся после наступления темноты гулять. Но там люди могли пристать, а здесь… здесь же никого, кроме нас, а всё равно…»

Выкарабкавшись из колодца неприятных мыслей, Тейто обнаружил, что Артион вовсю разговорился с Уилбером и что-то активно тому объясняет. С лица Уилбера не сходила улыбка. Похоже, Артион не только нашёл с ним общий язык, но и уже сошёлся довольно близко. Было у него такое редкое свойство – сходу нравиться людям, чему Тейто тайно завидовал. Сейчас оно вновь блистало во всей красе. Кажется, Артион предлагал Уилберу сжечь несколько наиболее развалившихся домов, а Уилбер отвечал, что это может поджечь весь посёлок или, того хуже, инициировать пожар в пустошах.

«Инициировать… а ведь он продолжает использовать странные слова… Интересно, а остальные – они тоже такие?»

– А скоро твои друзья придут? – спросил Тейто.

Артион наконец-то замолчал. Уилбер как будто к чему-то прислушался.

– Они почти пришли, – ответил он.

И действительно, вскоре снаружи послышались негромкие шаги, а затем в дом вошли ещё трое: двое на вид чуть постарше Уилбера и один заметно младше, лет девяти-десяти. Одеты они были так же, как и Уилбер, по-деревенски старомодно, разве что самый маленький вместо брюк носил короткие штанишки.

– Джон, Майкл, Питер, – поочерёдно представил вошедших Уилбер.

Каждый молча кивнул на своём имени.

Джон и Майкл выглядели очень похоже – оба повыше Уилбера, ростом с Тейто. Оба – с короткими, иссиня-чёрными, цвета вороньего крыла волосами, тёмными глазами и на удивление светлой для таких волос и глаз кожей. Телосложение крепкое, коренастое, предплечья ‒ мощные, шеи – широкие; оба очень сильные, наверняка с детства занимались тяжёлым физическим трудом. Лица у обоих так же практически одинаковые. Эти двое, очевидно, близнецы.

Питер, наоборот представлял собой контраст что близнецам, что Уилберу – невысокий, с крупными золотистыми кудрями и яркими живыми глазами, он с искренним интересом и дружелюбием оглядывал Тейто и Артиона, немного неуклюже переминаясь с ноги на ногу и будто бы прячась за старшими товарищами. Казалось, что он стесняется незнакомых людей.

«Какой милаха!» – поневоле подумал Тейто.

– Я – Тейто, это Артион.

Гости не ответили; Джон и Майкл лишь одновременно кивнули, а Питер, кажется, не обратил на слова Тейто никакого внимания – он всё таращился то на него, то на Артиона. На его лице проступало искреннее удивление, не менее искреннее, чем интерес.

– Какая… красивая одежда, – наконец прошептал он.

– Красивая?

Тейто с некоторым недоумением взглянул на свою одежду, будто видел её первый раз. Кажется, ничего необычного. Разве что футболка с кляксами разноцветных пятен смотрится излишне аляписто и ярко, особенно в сравнении с простой одеждой местных ребят. Шорты – обычные, чуть выше колен, чёрные, однотонные, без рисунков. Чёрно-жёлтые кроссовки, из которых выглядывают носки-следки. Подобный наряд носит в столице каждый второй подросток.

Тейто перевёл взгляд на Артиона – но у того всё было ещё потрёпанней и проще. Что в их одежде оказалось «красивым», Тейто так и не понял.

– Красивая... – повторил Питер.

– Просто они приехали из города. Понимаешь? Из го-ро-да, – проговорил Уилбер, растягивая по слогам последнее слово.

– А, из гооорода…

– Ага. Может быть, и мы скоро туда сможем попасть.

– В смысле, сможете? – удивился Артион. – Вы там не были? Вы чего?

Пауза.

– Я там был, – медленно ответил Уилбер, – они не были.

– Странно, – почесал затылок Артион, – скучно же в деревне жить всю жизнь.

«Действительно, странно, – подумал Тейто. – Школа в их посёлке может и есть, но как же больница? Вряд ли в посёлках что-то больше фельдшерского пункта. Ни разу в жизни не съездить в больницу… Да и прав братец, так жить скучно».

– Согласен, – ответил Уилбер, – но мы не выбирали судьбу. Она выбрала нас.

Артион рассмеялся.

– Как ты пафосно сказал!

– Именно так, – подтвердил Уилбер, – мы тебе расскажем.

– Рассказывайте! Что там у вас?

– Позже.

– Сейчас!

– Поз-же. Поверь, так будет интереснее. Особенно тебе.

– Ладно-ладно. Но я жду!

– Ты дождёшься. Обещаю.

Уилбер посмотрел на Артиона намного наискось – вроде хитро, а вроде в то же время как-то иначе.

– И ты не забудешь. До конца жизни.

И вдруг резко приблизился к Артиону, так, что кончики носов почти коснулись:

– Бу!

Артион на миг оцепенел, а потом залился звонким смехом, да так, что вся комната наполнилась весельем. Уилбер снова улыбнулся.

«Пятый раз, – по инерции продолжал считать Тейто, – а ведь он всё-таки интересный. Даже в чём-то... прикольный? И по-человечески общается, не то, что вчера».

Тейто поневоле тоже улыбнулся.

– Давайте играть, – предложил Уилбер, – или рассказывать страшные истории. Вам что больше по нраву?

– Истории! – решительно заявил Артион.

– Пожалуй, да, истории интереснее, – согласился Тейто.

– Тогда садитесь.

Тейто растеряно оглядел пустую комнату.

– Ээ… куда?

– Прямо на пол.

– Тут довольно грязно, чтобы так просто сесть, – засомневался Тейто.

Артион тут же приземлился на пол и поджал под себя ноги.

– Пофиг же! – весело поглядывая на брата, заявил он. – Ты слишком чистюля! Падай!

– В такие моменты я вспоминаю, что братья мы именно сводные, – вздохнул Тейто, опускаясь рядом. Артион лишь рассмеялся в ответ.

Уилбер и остальные тоже сели на пол, причём так, что все шестеро разместились вокруг лампы. Слева от Тейто нетерпеливо ёрзал Артион, справа оказался – случайно ли? – Питер. Откуда-то появились свечи – кажется, не парафиновые, а настоящие, восковые. Уилбер расставил их по кругу. Свечей было ровно шесть. Пока их не зажгли, они, отбрасывая длинные тени от лампы, чертили на полу шесть чёрных линий, указывая на каждого сидящего на границе невидимого круга.

«Атмосфера – самое то для страшных историй», – поневоле подумал Тейто.

Словно услышав его мысли, Уилбер наклонился вперёд, и, понизив голос, произнёс:

– Вы когда-нибудь видели болотные огни?

– Нет, – одновременно ответили братья.

– Что это? – спросил Артион.

– Маленькие светящиеся огоньки, язычки пламени. Они могут висеть в воздухе или медленно летать. Их очень редко можно встретить по ночам на болотах и кладбищах. Говорят, они предвещают беду. Я видел их пару раз здесь неподалёку, в ночи.

– А как их объясняют? – заинтересовался Тейто.

– Кто?

– Ну, учёные…

– Я не знаю, не задумывался. Болотные огни просто есть.

– Вот как…

– Я тоже их видел! – отозвался Питер.

– Ты гуляешь по ночам? – удивился Тейто. – Тебя отпускают родители? Сколько тебе лет?

– Мы все вместе гуляем, – ответил за Питера Уилбер. – Ночью безопасно.

Тейто заметил, как Питер придвинулся ближе. Потом ещё ближе. Он часто поглядывал на Тейто, но не в глаза, как Уилбер, а ниже.

«На одежду что ли смотрит? Да что с ней не так?»

– А слышали о проклятых кораблях? – тем временем продолжил Уилбер. – В прошлом веке, в эпоху пара, в одной далёкой северной стране на воду спустили корабль. Невероятно большой по меркам тех лет. С самого начала ходили слухи, что над ним тяготеет проклятье. Ещё при постройке погибло несколько рабочих, а один клепальщик, работавший внутри корпуса судна, бесследно исчез. В первом рейсе, всего через неделю после спуска на воду, взорвался паровой котёл и убил двоих кочегаров. Паровая машина заглохла, корабль стал неуправляем и ночью попал в ужасный шторм…

Уилбер замолчал, выдерживая драматическую паузу.

– … и в том миг, когда палубу перехлестнули первые волны, в трюме послышался стук, будто кто-то простукивал борт молотком. Стук постепенно усиливался, пока не перешёл в грохот. Корабль носило по волнам всю ночь, а стук не умолкал до рассвета. Волны бились в борта со страшной силой и гнули обшивочные листы. Этой же ночью погиб капитан. После шторма его нашли в каюте с раздробленной головой…

В домике повисла зловещая тишина. Огоньки свечей слабо колыхались, будто живые. Уилбер продолжил, понизив голос почти до шёпота.

– … На следующий день судно отбуксировали в порт. При починке вскрыли обшивку корпуса в том месте, где стук раздавался сильнее всего. И там, между внутренней и внешней обшивкой, нашли тело пропавшего клепальщика. При строительстве его замуровали заживо. Ремонтник засунул лампу между бортов, чтобы разглядеть тело получше – и закричал от ужаса. Скрюченное тело мёртвой хваткой сжимало молоток, покрытый запёкшейся кровью…

На последней реплике Тейто вздрогнул. Как же хотелось верить, что его уже не бросает в дрожь от действительно страшных историй. Оказалось, бросает, и ещё как.

– Класс! – восхитился Артион. – Слушай, а ты умеешь рассказывать!

Артион был прав. Когда Уилбер замолк, Тейто будто увидел, как мёртвый клепальщик с молотком в руке, качаясь от шторма, медленно бредёт по пустым коридорам к каюте капитана. На мгновенье ему стало страшно, словно клепальщик идёт не за капитаном, а за ним, по его душу. Уилбер действительно умеет нагонять жути.

– Благодарю, – ответил Уилбер. – А хотите историю из здешних мест?

– Конечно! – Артион аж качнулся вперёд. Похоже, Уилбер нравился ему всё больше и больше.

– Тогда слушайте, – начал Уилбер, – Помните штольни? Мне отец рассказывал историю, которую ему поведал его отец от своего отца. Однажды, в самые первые годы существования рудника, под землёй работали трое рудокопов. Они углубляли квершлаг и вдруг, проломив стену, оказались в одной из пещер, где сверкало множество красивейших самоцветов. Один рудокоп побежал в посёлок рассказать о находке. Но когда он, староста и другие вернулись, ни прохода, ни пещеры, ни оставшихся там людей не было – лишь нетронутая глухая стена. Рудокопа сочли бы безумцем, если бы те двое не пропали навсегда. Люди прорыли тоннель куда не надо, и горы поглотили их.

Уилбер замолчал.

– Так что в итоге случилось с рудокопами? – спросил Тейто.

– Их не нашли.

– Обвал?

– Мне неведомо.

Тейто лишь вздохнул. Он уже слышал подобные слова в ночь знакомства с Уилбером.

‒ Деревенские байки, – отмахнулся он.

‒ Как знать.

– Уилби, расскажи им про ритуал! – влез в разговор Питер.

– Ритуал? Что за ритуал? – немедленно заинтересовался Артион.

Уилбер промолчал. Питер потянулся к нему и подёргал его за рукав.

– Расскажи им, расскажи! – настаивал он.

– Это дурная сказка, – спустя несколько подёргиваний ответил Уилбер и слегка, почти незаметно, покосился на Питера. Тот сразу притих.

«Заставил его замолчать», – не ускользнул от внимания Тейто мимолётный взгляд Уилбера.

Возникла неловкая пауза.

– Прошу простить, нам придётся вас покинуть. Питеру пора спать, – произнёс Уилбер и встал; следом за ним поднялись остальные, и лишь Питер замешкался, продолжая смотреть на Тейто. Затем он, будто опомнившись, быстро вскочил на ноги. Снова бросил короткий, будто прощальный, взгляд.

Тейто подмигнул в ответ. Младшенький ему нравился, а другие – не особо. Особенно Уилбер.

‒ Приходите завтра на закате. Мы продолжим нашу встречу.

– Ээ… Пока, – растеряно ответил Артион. Он не ожидал, что встреча будет такой короткой.

Тейто предпочёл ничего не говорить.

Кто-то из близнецов затушил свечи, оставив лишь лампу. Её подхватил Уилбер и исчез за дверью; его компания последовала за ним. Последним вышел Питер, напоследок бросив ещё один, уже третий взгляд.

«Чего же это он?»

Когда дверь закрылась, Артион вскочил на ноги.

– Домой!

Тейто был только за.

Они вышли из домика. Тейто покрутил головой в надежде увидеть, в каком направлении ушли Уилбер и остальные – но огонёк керосиновой лампы нигде не мелькал, хотя, казалось, ночью он должен быть заметен за милю. Мальчик обошёл домик кругом – вдруг тот заслонял огонёк – но и с другой стороны света не было. Тейто окружала лишь темнота, над которой серебристыми точками нависали звёзды.

– Чего ищёшь? – заинтересовался подошедший Артион.

– Смотрю, куда они ушли. И знаешь, странно, – ночью лампа должна быть видна издалека, а я её не вижу.

Артион беспечно отмахнулся.

– Скрылись за холмом. И вообще ночи сейчас тёмные.

Тейто не ответил. Он не был уверен, что дело только лишь в темноте.

* * *

Некоторое время шли молча. Даже Артион не стремился отпустить какую-либо шуточку – видимо, был раздосадован, хотя и не подавал виду.

– И что ты о них думаешь? – спросил Тейто.

– Не знаю. Как-то резко ушли.

– Вот и я также подумал… Слушай, а остальные тебе странными не показались?

– Ага. Надо было их потрогать, вдруг они холодные или неосязаемые были…

Тейто остановился.

– Ты же сейчас шутишь, да? Артион!

– Ахах, конечно!

– Иди ты… Я серьёзно спрашиваю.

Артион тоже остановился и на минуту задумался. Судя по быстрым движениям зрачков, он вспоминал события двух прошедших дней.

Наконец, он ответил.

– Ну ты прав, есть немного. Они же из посёлка, то есть, по факту, из деревни.

Его слова не убедили Тейто.

– Думаешь, поэтому? А ты сам бывал в деревне хоть раз?

– Не-а.

– Вот и я не бывал. Откуда нам быть уверенными, что все деревенские себя так ведут?

Артион меланхолично пожал плечами.

– Бритва Оккама, – ответил он. – Пошли домой.

– Пошли, – согласился Тейто. Эта ночь почему-то показалась ему особенно неуютной.

Они двинулись к лагерю. Лунный свет подсвечивал две удаляющиеся фигурки на холмах, пока обе не исчезли из виду.

Вскоре после этого луна погасла. Её заслонила пришедшая с запада одинокая тёмная туча.

Глава 7. Друза

На следующее утро Тейто вновь проснулся поздно – ночные прогулки не располагали к тому, чтобы наладить режим. В среднем раз в полгода он пытался начать рано ложиться и рано вставать, но каждый раз с треском терпел поражение в борьбе с самим собой.

Несуществующий пульт от кондиционера он уже не искал. Тейто приоткрыл глаза, сладко и неторопливо потянулся – раз, другой, третий – и лишь затем откинул простынь и сел. Голова на мгновенье закружилась.

«Чёрт, опять».

Вчерашняя ночь, при всех её впечатлениях, казалась лишь отдалённым воспоминанием, фактом из старой книги в библиотеке. Вроде вчера – а вроде и год назад. Впереди новый день и новые события.

Тейто натянул одежду и неторопливо выбрался из палатки.

На этот раз костёр уже не горел. Походный котелок сиротливо висел над потухшим кострищем; на раскладном столе горкой лежали пустые тарелки, ожидая, пока их сполоснут в ручье.

– Наконец-то проснулся! – услышал Тейто голос отца. – Что ж, кто последний завтракает, тот и моет посуду.

Кто-то похлопал Тейто по плечу. Мальчик оглянулся – это был Роберт.

– Давай, потом поможешь брату. У нас для вас новая партия.

Тейто взглянул на тарелки, затем на сумку на плече Роберта – и грустно вздохнул. Лагерный быт окончательно ему разонравился.

* * *

Позавтракав и перемыв ложки-кружки, Тейто побрёл помогать Артиону. Тот нашёлся там же, где и в прошлый раз – у автомобиля под тентом. Возле него лежали две брезентовые сумки – по всей видимости, Роберт уже успел перепоручить помощнику фронт работ. Рядом на газете лежал надкусанный бутерброд, который Артион отбросил на половине. Похоже, что сортировка всерьёз его увлекала.

При приближении брата Артион на мгновенье поднял голову.

– Привет!

– Привет, – Тейто опустился рядом, – опять камни?

Артион кивнул.

– Ага, Роберт принёс. Бери свою часть.

– Хорошо, – сказал Тейто без всякого энтузиазма и потянул вторую сумку к себе.

Утро обещало быть скучным.

* * *

Они уже заканчивали с последними образцами, когда Артион внезапно дёрнулся.

– О! Тащи сюда камень, который Уилбер дал.

Тейто совсем забыл о ночном подарке. Вряд ли это что-то необычное, но Артион, пожалуй, прав – красивый минерал стоит оценить. Тейто сбегал в палатку и через минуту протянул его брату. Кому понравилась геология, тот пусть сам и сортирует.

Артион подбросил камешек на ладони. На солнце тот светился синевой несравненно ярче, чем ночью. Внутри полупрозрачного кристалла переливались, пропадая и вновь появляясь, серебристые блики. Артион поднёс ладонь ближе.

– Интересно…

Вдруг он вскочил на ноги и направился прямиком к отцу Тейто, вносящему записи в полевой журнал. Протянул камешек.

– Дядя Чарльз, а что это?

Начальник экспедиции взял камешек и осмотрел с разных сторон, особо внимательно изучая грани в отражённом свете. Затем он достал ящичек на десять ячеек с минералами, по кусочку в каждой. Мальчики уже знали, что этот набор называется «шкала Мооса» и служит для определения твёрдости образцов: если неизвестный минерал ещё может поцарапать пятый эталон, но уже не может шестой, то его твёрдость обозначают как «5-6 по шкале Мооса».

Чарльз провёл синей гранью камешка по четвёртому эталону, затем повторил то же самое с пятым, шестым и остальными, пока не дошёл до десятого, самого твёрдого – алмаза. Затем внимательно посмотрел на пасынка.

– Где вы это нашли?

– Это что-то ценное? Что это?

Тейто остановил подкрадывающийся зевок и навострил уши.

– Это сапфир. И, что ещё более интересно, это сапфировая друза, хотя друзы для корундов нехарактерны.

‒ Сапфир?! ‒ ошарашенно переспросил Артион.

‒ Именно так.

Тейто незамедлительно материализовался рядом.

– А что такое друза? И корунды? – посыпались один за другим вопросы от Артиона.

– Корунды – это, проще говоря, рубины и сапфиры, кристаллы оксида алюминия. А друза – естественное в природе сращивание кристаллов, выросших из единого основания.

– Понятно, ‒ пробормотал Артион.

– Так, где вы это нашли?

– Нам местные ребята подарили, сказали, что из шахт, – ответил за брата Тейто. – Тут недалеко заброшенный рудник.

– Местные? Странно, я думал, тут никто не живёт. Наверное, из деревни. Что за рудник? Сейчас посмотрим.

Отец достал коммуникатор и начал что-то быстро печатать, а затем читать: «Объект «Сильвер Дрим… карстовый рудник… основа выработки ‒ аргентит, серебро… вспомогательно ‒ флюорит… дальнейшая выработка бесперспективна… разработки прекращены в 1344 году, консервация проведена не была… посёлок «Сильвер Дрим», семьдесят – восемьдесят жителей…»

Отец перестал читать и поднял взгляд на сына.

– Те ребята так и сказали, что нашли это в шахтах?

– Вроде бы… Уилбер сказал, что это со здешнего рудника.

– Уилбер? Кто это?

– Один из них, вроде как вожак. Не самый старший, но остальные его слушаются.

– Что ж, понятно. Видишь ли, ваш рудник – это карстовая пещера. Там не могут находиться корунды, в том числе и сапфиры.

– Карстовая? – спросил Артион.

– Это от слова «карст», выщелачивание горных пород. Подверженные карсту породы образовывались на дне доисторического моря из остатков погибших моллюсков. Карстующиеся породы легко вымываются грунтовыми водами и образуют полости. Так возникают карстовые пещеры.

– А корунды?

– Корунды появляются при огромном давлении и температуре, причём гораздо глубже, в остывающей магме. В общем, в совершенно других условиях. Это как вырастить ананас в заполярье. А ещё друзы, как я сказал, для корундов нехарактерны. Ваша друза никак не может быть с того рудника. Это противоречит всей известной нам науке.

Тейто замолк. Его вдруг что-то беспокойно кольнуло. Что-то из того, что он раньше слышал, не сходилось друг с другом. Мальчик чувствовал это, но никак не мог вспомнить, что.

Наконец он спросил.

– Пап, а откуда у тебя информация о руднике?

– Это геологический справочник, он содержит информацию обо всех действующих и бывших объектах. Профессиональная база данных.

– А можешь показать?

– Да, конечно.

Отец протянул сыну коммуникатор. Тейто стал читать:

Объект #823, Сильвер Дрим

П. 1. Тип объекта: карстовый рудник мелкого и среднего залегания искусственно-естественного шахтового типа.

Координаты 50,180368 с.ш.; 5,503160 з.д., графство Итан. Ближайший населённый пункт: посёлок Сильвер Дрим (см. П. 2).

Основа выработки: аргентит + гидротермальное самородное серебро.

Вспомогательная выработка: кварц, флюорит (не разрабатывались).

Даты функционирования: 1276 – 1344 гг.

Рудник истощён. Консервация объекта: не проведена. Дальнейшая выработка полезных ископаемых признана бесперспективной. В настоящий момент объект заброшен.

П. 2 Дополнительная информация:

Посёлок Сильвер Дрим.

Население: обслуживающий персонал рудника Сильвер Дрим.

Пиковое население: оценочно 70 – 80 жителей.

Заброшен в связи с прекращением функционирования рудника.

– Хмм… – задумчиво пробормотал Тейто и протянул коммуникатор брату. – Смотри-ка. Никаких данных о том, почему покинули посёлок.

– Это-то тут при чём? – не понял Артион.

– Ну помнишь, Уилбер говорил, что жители посёлка бежали?

– А, вот ты про что. Ну сам подумай, кто такое в справочниках пишет?

Тейто снова задумался.

– И то верно. Возможно, ты прав…

– Я всегда прав!

– Да иди ты… И всё-таки я бы копнул поглубже.

Неясность с посёлком зацепила Тейто ‒ он с детства любил загадки прошлого. Мальчик уселся на траву и погрузился в отцовский коммуникатор, периодически переписывая из него что-то в любимый блокнот с яркой обложкой – утешительный приз с исторического конкурса. Артион, понаблюдав немного за братом, пожал плечами и отправился обратно к тенту.

Тем временем Чарльз продолжал разглядывать друзу. Затем он махнул рукой одному из помощников.

– Роберт, посмотри-ка! – и протянул ему образец.

Молодой геолог покрутил кусок сапфира в руках.

– Интересно, очень интересно, – задумчиво произнёс он. – У основания скол, она явно откололась от более крупного куска. Похоже, где-то здесь есть месторождение корундов: сапфиры, может и рубины. Интрузия с жилой. Это твои раскопали?

Он посмотрел на Тейто.

‒ Эй, вы где это нашли?

– Местные ребята подарили, сказали, что с рудника, – ответил Тейто, даже не повернув голову.

– Подарили кусок сапфира? Ничего себе. Хотя они могли и не понимать, что это за минерал или перепутали с лазуритом или синим флюоритом, который встречается в карстах. Интересно, интересно…

– Знаешь, что, – прервал его начальник экспедиции, – что у вас на завтра по загрузке?

– Берём образцы в западном районе, сектор 14В. Это не меньше чем на полдня. Потом документируем.

– Понятно. После того, как закончите, отправляйтесь с Марком на рудник. Возможно, информация об отсутствии магматизма в районе недостоверна. Осмотрите там всё хорошенько. Если деревенские дети нашли камень, то корундовая жила наверняка имеет выход в одну из штолен, а значит, высоки шансы найти её без особой разведки. Только будьте осторожны – рудник всё-таки старый.

– Слушаюсь, шеф! – Роберт шуточно отдал честь и удалился в сторону их с Марком палатки.

– Если они действительно найдут сапфиры, то это будет джек-пот всей экспедиции, – задумчиво почесал голову Чарльз. – Но тогда почему закрыли рудник? Да и информации о драгоценных камнях в этом руднике в базе нет. И корунды в карстовых пещерах. Непонятно… Ну да ладно, послезавтра видно будет.

И, выдохнув, он продолжил заполнять журнал.

* * *

Смутно-колющее чувство никак не хотело уходить. Тейто лежал на траве, закинув ногу на ногу, смотрел на плывущие по небу облака и рассуждал, споря сам с собой.

С одной стороны, со стороны сухих фактов, всё предельно ясно: был рудник с посёлком при нём; рудник истощился, шахтёры покинули посёлок. Всё. Это информация из геологической базы; других данных Тейто не нашёл, хотя с разрешения отца подключился к сети и провозился с разнообразными запросами не менее получаса. Тщетно – даже поиск по исторической публицистике до Катастрофы ни к чему не привёл. Впрочем, это было ожидаемо для такого незначительного объекта, как захолустный посёлок на отшибе.

С другой стороны, пред глазами стояла та ночь и Уилбер со словами «Они бежали». Все факты, как на них не посмотри, приводили к выводу, что Уилбер их разыграл. Однако Тейто почему-то не верил в то, во что сам старался себя убедить. Он помнил взгляд Уилбера, помнил голос, которым тот рассказывал о событиях в посёлке, и, вопреки всем фактам, верил.

‒ Чёрт! – Тейто дёрнулся. «В недрах холмов ещё множество минералов», – вспомнил он его слова.

Нет, не все факты сходятся. Есть ещё один – камешек, сапфировая друза, подарок Уилбера.

Рудник серебряный, там нашли сапфиры и потом забросили? Чушь какая-то. И почему «ещё множество минералов»? Если ещё, значит, и раньше добывали минералы, то есть драгоценные камни?

Да и сам сапфир – не камень подорожный, а именно что драгоценный камень. И Уилбер просто так подарил её случайным знакомым только потому, что те интересовались рудником? Как-то слишком щедро.

Ничего не сходится…

Тейто двинулся в сторону тента. Он хотел посоветоваться с братом.

Как оказалось, тот уже закончил с образцами и попросту валялся на горячей траве. Потрёпанная песочная рубашка висела на боковом зеркале машины. Тейто мысленно закатил глаза.

– Арти, а ты хоть сегодня солнцезащитным кремом мазался?

– Не особо… – промурлыкал Артион, не открывая глаз. – Тень же.

– Ты и в тени сгоришь!

– Может… Но зато так классно, – Артион не менял тональности голоса.

– Ага, рак кожи мне всего дороже.

Артион лишь лениво перевернулся на живот.

– Зануда… Кстати, сам не мажешься.

– Я смуглый!

– Ты скуууучный.

– Ну тебя! – буркнул Тейто и присел рядом. – Слушай, посоветоваться надо.

– Мм? – Артион повернулся на бок. В голубых глазах блеснул интерес.

– Давай я сначала позадаю вопросы и сам же на них отвечу, а ты меня поправишь, если я запутаюсь, хорошо?

– Давай.

– Судя по базе отца, рудник был серебряным, значит, в нём добывали серебро. Так?

– Ага.

– Рудник закрыли, когда исчерпались запасы руды, что-то такое там было, да?

– Ага, и?

– Это значит, что ничего ценного на момент закрытия рудника в шахтах не было и быть не могло, верно?

– Верно… Ты к чему клонишь?

– Я хочу, чтобы ты сказал, мерещится ли мне или нет. Вспомни слова Уилбера. Помнишь, что он говорил про рудник? В самом начале?

– Что-то про то, что с рудника люди бежали?

– Нет, раньше, до того. Про минералы.

– А, что там минералы в шахтах остались?

– Именно! Он даже произнёс это так витиевато, вроде «в недрах холмов ещё много минералов» или как-то так.

– Он постоянно сложно говорил, я даже затупил пару раз, пока соображал.

– А теперь вопрос: как его слова бьются с информацией о пустом и только серебряном руднике?

Артион на мгновение задумался.

– Придумывал он поди. Встретил нас, да и начал сочинять.

– Может быть. Дальше – больше. По информации из базы отца, посёлок покинули из-за того, что серебро кончилось. А Уилбер что сказал? Что они бежали. Так?

– Так.

– Хорошо, а теперь главный вопрос. Друза!

– А что с ней?

– Арти, это сапфиры! Дорогая штука! А что Уилбер говорил, когда подарил её нам?

Артион резко сел. Его расслабленность как испарилась.

– Что она с рудника, – ответил он.

– Бинго! И теперь я снова спрашиваю: как друза бьётся с информацией о истощённом руднике?

Артион задумался уже не на мгновение. Рассеяно начал пощипывать волоски на ногах – была у него такая привычка.

– Слушай, может они всё-таки разыгрывают? Нашли эту друзу да всучили нам…

– Всучили россыпь сапфиров? Дороговатый розыгрыш, не находишь?

– Дороговатый, – тут Артион хлопнул в ладоши. – А может, они не знали? Мы бы сами не узнали, если бы не твой папа.

Тут задумался уже Тейто.

– Хорошо. Допустим, он не знал истинной ценности. Он вроде говорил, что из семьи шахтёров, и о добыче минералов на руднике упоминал. Может и правда, думал, что ценное, но не очень.

– Ага, ‒ Артион снова расслабился. ‒ Вот видишь, всё норм сходится. Не грузись. Пошли купаться.

Тейто задумчиво посмотрел в сторону.

– Нет, Арти, это не «норм сходится». Это сходится с большой-большой натяжкой. И я хочу покопать эту тему поглубже.

– Та далось тебе это на каникулах!

Тейто вздохнул. Всё-таки они с братом по-разному смотрели на мир и на его тайны.

– Пошли… Кстати, ты уже почти сгорел.

– Пофиг.

* * *

Всё-таки каникулы – беззаботное время. Когда они дошли до реки, мысли о загадке рудника практически выветрились из головы Тейто. Окончательно их выветрить помог брат – Тейто уже направился к воде, когда Артион вдруг с боевым кличем накинулся сзади и повалил на песок. Следующую минуту они весело катались по песку, борясь друг с другом. Артион был сильнее, но то ли поддался, то ли ещё что, но в итоге Тейто забрался сверху и прижал руки брата к песку. Артион немного подёргался, но вскоре перестал.

– Сдаюсь! – отрывисто дыша, выдохнул он.

– Наказание за вероломное нападение! – задорно отозвался Тейто и, отпустив брату руки, резко перенёс все десять пальцев тому на рёбра. Артион, сбросив его, ракетой взлетел на ноги – он страшно боялся щекотки. Довольно ухмыляющийся Тейто это прекрасно знал.

– Я говорил, что иногда тебя ненавижу?

– Сам виноват! ‒ хихикнул Тейто.

Все в песке, оба бултыхнулись в воду.

Наплававшись вдоволь, они выбрались из воды обсохнуть и перекусить. Артион достал из рюкзака бутерброды, варёные яйца и термос с чаем.

Расправившись со своим бутербродом, Тейто взялся за яйцо и спросил:

– Ты взял соль?

Почти сразу ему прилетела продолговатая капсула.

– Надо отсыпать на что-нибудь, чтобы мы могли макать, – заметил Тейто.

Артион порылся в рюкзаке и достал какую-то тетрадь. Он уже собирался вырвать листок и использовать его как подложку для соли, но Тейто его остановил.

– Погоди! Это же та тетрадь, которую мы нашли в посёлке?

– Вроде.

– Ты всё это время носил её в рюкзаке?

– Ага. Всё собирался сжечь.

– Как ты любишь?

– Дааа! Кстати, сейчас самое то. И я тебе скажу, у меня новый мега способ.

Артион вытащил из рюкзака огромную стеклянную лупу.

– С таким солнцем самое то! – продолжил он и, вырвав лист бумаги, положил его на песок. Сфокусировал на нём солнечный свет – бумага сразу же затлела.

– Смотри, как красиво… – прошептал Артион, наблюдая, как разгорается огонь.

Тейто лениво повернул голову и вдруг бросился к листку и присыпал его песком.

– Эй, ты чего?

– Смотри!

Тейто достал из песка потухший, но ещё тёплый лист. На прогретой огнём бумаге медленно проступали тёмные буквы.

Глава 8. Загадки множатся

Тейто присел на корточки и стал пристально разглядывать обгоревший лист.

– Что это? – удивлённо спросил Артион.

– Тайнопись, – ответил Тейто. – Невидимая, проявляется при нагреве. Классика прошлого. Так, например, можно молоком писать.

– Вау… А что там написано? – Артион наклонился ближе. Его волосы кольнули плечо Тейто, и тот рефлекторно отмахнулся.

– Пытаюсь разобрать, не мешай.

К счастью, огонь лишь слегка тронул бумагу, не повредив основную часть листа. Сфокусированный солнечный свет прожёг в центре дыру, которую окружала волнистая чёрно-жёлтая кайма. Именно на ней проступали неровные коричневые буквы.

– Некоторые слова вроде знакомые, язык похож на наш. Вот, например: «ниче…» – наверняка «ничей» или «ничего». Интересно… А это слово, кажется, в старой орфографии.

– Так прочитай, кто из нас лингвист? – Артион от нетерпения аж извертелся вокруг брата, но тот, не глядя, махнул рукой в его сторону. Не попал.

– Я лишь будущий лингвист, а не состоявшийся криминалист-переводчик. И то я ещё окончательно не решил. Давай лучше думать, как остальной текст проявить.

– Развести костёр?

– Нет, только бумагу сожжём. Погоди, у меня идея, – Тейто торопливо стал натягивать одежду. – Возвращаемся в лагерь.

* * *

В лагере Тейто действовал по заранее намеченному плану. Мальчик развёл костёр и поставил кипятиться чайник. Пока вода грелась, Тейто достал откуда-то сито для просеивания горных пород и аккуратно поместил на него обгоревший лист, прижав края камешками. Вышло что-то вроде решётки для барбекю, где вместо мяса распласталась бумага.

Чайник закипел. Тейто снял крышку и стал держать сито в потоке пара. Получилась импровизированная паровая баня.

Результат не заставил себя ждать – вскоре весь лист бумаги покрылся неровными строчками светло-коричневых букв. Эксперимент удался!

Артион заворожено наблюдал за действиями брата. В их паре он считал себя «технарём» и «инженером» и потому весьма впечатлился тем, как быстро Тейто справился с задачей.

– Ну, что там? – спросил он, увидев проявившиеся на бумаге слова.

– Погоди, листок ещё влажный, плохо читается. Слушай, убери чайник.

Артион сразу же выполнил просьбу, и Тейто попробовал держать мокрый лист над костром – не слишком низко, чтобы огонь не поджёг бумагу, но и не слишком высоко, чтобы жар мог просушить листок.

И тут идея оказалась верной – вскоре листок стал сухим, а камешки на краях не дали ему свернуться в трубочку.

Тейто осторожно поднял тёплый лист и осмотрел с обеих сторон.

– Идеально! – констатировал он, весьма довольный собой, – Арти, а разведи-ка дополнительный костёр и тащи ещё сито.

Дважды просить не пришлось. Через минуту рядом с первым костром разгорался второй, и братья организовали настоящий конвейер. Тейто разброшюровал тетрадь и последовательно клал каждый листок на сито, проявляя скрытый текст в облаке пара. Затем он менялся ситами с братом, который к тому моменту успевал высушить предыдущий листок над вторым костром.

Пару раз к ним подходил отец Тейто. В первый раз он интересовался, чем таким важным занимаются ребята, что потребовалось аж два костра и два геологических сита; пришлось вкратце объяснять. Второй раз спросил, как идут дела у чертей из преисподней. Сравнение оказалось уместным – работалось с паром на жаре тяжко. Мальчики, хоть и разделись до трусов, всё равно вымокли с головы до ног; к их телам липла зола, щедро разносимая ветром. Однако результат того стоил – через полчаса листы с тайнописью кончились: уже на нескольких страниц не проявлялось ничего. Тейто для проверки взял ещё пату-тройку листков из случайных мест тетради – бестолку. Невидимый текст закончился.

– Уфф… – удовлетворённо выдохнул Тейто, собирая проявленные листки в пачку. ‒ Осталось всё это прочитать.

– А ты сможешь? – засомневался Артион. Он усердно вглядывался в каждый листок, который сушил над костром, но не понял практически ничего. Текст походил на их родной язык, встречались даже похожие слова, но всё же незнакомых слов было больше.

– Думаю, что смогу, – ответил Тейто, – похоже, это один из старых диалектов. До Катастрофы на таких иногда даже говорили. Старики, конечно, но говорили. Я переведу, но нужно время. Займусь чуть позже, а пока пошли купаться. Я будто неделю не мылся! Только на этот раз не вздумай на меня нападать.

– Ахах, не, не буду. Можешь на меня напасть!

– Больно надо! Пошли.

* * *

Солнце клонилось к закату. Искупавшись второй раз за день, братья вернулись в лагерь, где Тейто засел за перевод. Артион вызвался помогать, но вскоре осознал, что толку от него мало: диалекта он не понимал, а словарём пользовался заметно медленнее Тейто. В итоге Артион забросил безнадёжное занятие, оставив брата одного, а сам отправился бродить по окрестным холмам.

«Интересно, что там написано?» – думал он. Артион не любил строить теорий и планов, предпочитая всегда действовать по обстоятельствам, но даже его занимала эта загадка. Кому-то же пришло в голову исписать листки тайными чернилами. Значит, был повод, и Артион хотел этот повод узнать. Его природное любопытство не давало покоя.

С такими мыслями он слонялся вокруг лагеря, пока вдруг не сообразил: Уилбер! Быть может, это его тетрадь? Она ведь лежала на одном чердаке с керосиновой лампой, пусть и совсем в другом месте.

На мгновение Артион почувствовал себя неловко, будто, активно пихаясь локтями, пролез туда, куда его не пускали – в чужую жизнь. Однако почти сразу любопытство взяло верх. В разговоре с Тейто об Уилбере Артион хоть и отмахнулся бритвой Оккама, но всё же подумал, что брат в чём-то прав. Уилбер и компания действительно казались несколько… странными. Не от мира сего. Потому возможность узнать о них побольше, пусть и не самым честным способом, заинтриговала Артиона.

Он вспомнил, что Уилбер приглашал его с братом приходить и этим вечером.

«Отлично! Тейто всё равно не пойдёт, пусть переводит, а я попробую что-нибудь сам узнать. И про тетрадь, и про друзу», – решил Артион и зашагал прочь от лагеря, в сгущающуюся вечернюю тьму.

* * *

Тейто любил делать переводы. Именно интерес к языкам склонял его пойти учиться на лингвиста в будущем. Неизвестный текст писали от руки, перьевой ручкой (Тейто понял это по изменяющейся толщине линий), крупными буквами и довольно небрежно, но это лишь добавляло азарта. Слово за словом, строчка за строчкой, абзац за абзацем скопления малопонятных слов превращались в осмысленный текст.

Исходная мысль оказалась верной. Текст был написан на старом диалекте, но в ранней, докатастрофной орфографии. Кроме того, в тексте встречались ошибки – похоже, автор был не особо грамотен. Тем не менее, суть дела понятна. Когда Тейто нашёл в словаре нужный исторический модуль, перевод стал раскручиваться как брошенный на пол клубок.

Тетрадь оказалась дневником, куда неизвестный автор делал записи, чаще короткие, чем длинные. Они отделялись друг от друга пустыми промежутками в несколько строк. Дат не было, полных имён – тоже; последние скрывались за сокращениями. Судя по записям, этот дневник продолжал другой, начатый ранее. Похоже, Тейто досталась вторая из двух тетрадей.

«Погода ясная. Расспрашивал МсС, никто ничего не слышал»

«Погода ясная. Расспрашивал МсВ, ничего»

«Погода переменчивая. Ничего подозрительного»

«Погода переменчивая. Ничего подозрительного. Намечается праздник»

«Умер старый Джейкоб. Долго болел. Погода ясная»

«Ездил в город. При выезде и при приезде погода ясная. Смотрел в библиотеке ботанический справочник – подобных цветков не нашёл»

«Погода переменчивая. Ничего подозрительного»

«Погода испортилась. Долгожданная гроза. До и после – ничего»

Тейто потянулся и сменил позу – он слишком долго сидел на корточках, и ноги затекли. Перевод первых восьми записей, с учётом состояния бумаги и текста, занял у него более получаса, но мальчик так и не понял, что они означают и зачем их потребовалось скрывать за невидимыми чернилами. Больше всего озадачивало, почему везде упоминается погода. Записывать в дневник ситуацию вокруг нормально, но делать явные указания о погоде в каждой записи, даже если она состоит из одной строчки… Зачем? Какой смысл? Автор – начинающий метеоролог?

«Погода ясная. Удалось поговорить с родителями МД, они вернулись. Ничего»

«Погода переменчивая. Напросился в помощники к МрК, удалось поговорить. Ничего»

«Поговорил с МрП. Ничего. Это последний взрослый. Никто ничего не слышал и не знает»

«Родителями? Взрослый? – подумал Тейто. – Автор дневника – ребёнок? Вполне возможно. Текст с ошибками, хотя неграмотно писать может любой. Или диалект не имел норм правописания. Мс – миссис, Мр – мистер, большая буква за ними ‒ несомненно, фамилия».

Шуршание бумаги, щелчки кнопок коммуникатора. Перевод двинулся дальше.

«Погода переменчивая. Почти готов поверить, что это – всего лишь древняя сказка»

«Решено. Ночью схожу в рудник. И погода портится…»

Последняя запись особо бросилась в глаза. Недавние сомнения вновь нахлынули на Тейто. Он ‒ не единственный, кого интересовал покинутый рудник.

Стоп! Полёт мыслей мгновенно остановился, будто впечатавшись в стену.

«Покинутый ли? А насколько стар этот дневник?»

Тейто внимательнее присмотрелся к бумаге. Потом – к оставшимся в переплёте листкам, не попадавшим под воздействие костра, а затем и к самому переплёту. Бумага не выглядит новой, но навскидку возраст не определишь. Переплёт, кажется, из натуральной кожи. Тейто не поленился потянуться за спичками, отковырнуть кусочек и поджечь. Горит, но не плавится. Действительно, натуральная. Швы на торце неровные – листы переплели вручную.

Тейто вертел тетрадь и так и этак, рассматривая со всех сторон, пока не нашёл то, что наконец-то выдало возраст. Текстура бумаги! Грубая, неровная, с лёгкими хаотичными поверхностными разводами. Проще говоря, плохая. Листы изготовили либо сразу после Катастрофы, либо сильно до неё – но в обоих вариантах получается, что их с братом находка очень старая.

«Антиквариат…»

Тем не менее, возраст тетради не давал зацепок относительно года, который указывался в базе данных как последний год работы рудника. Тетрадь могла быть как новее, так и старее.

Тейто вновь углубился в текст, написанный неизвестно кем и неизвестно когда. «Погода портится» – это были не просто слова на старой бумаге. По мере того, как Тейто двигался дальше, они всё сильнее давили на мальчика. Будто бы где-то впереди и автора, и читателя ожидало что-то нехорошее.

«Погода портится. На небе тучи. Идти боюсь. Хочу отложить на хорошую погоду. Боюсь оказаться как прав, так и не прав. МД ничего не сказали, боюсь за них»

«Начинается гроза, вдалеке слышны удары грома. Всё будто бы подтверждается. Идти страшно, но быть трусом – ещё страшнее. Иду»

«Вернулся. Сжёг почти весь керосин. Не случилось ничего. Гроза была всю ночь, на обратном пути промок насквозь»

«Всё это – сказка для детей. Рассказал всё МД, они смеялись, особенно про подземный голос. Спрашивали, как я мог в это всё поверить. Предложили как-нибудь сходить под землю вместе. Не хочется возвращаться, но пришлось согласиться»

«МД всё-таки правы. Поход в рудник ночью развеял страхи. Не понимаю, как я мог поверить в Ритуал»

При переводе последнего слова Тейто обожгло невидимой искрой. Мальчик остановился и перечитал запись ещё раз. Приблизил листок к глазам, рассмотрел буро-оранжевые строки поближе. Да, последнее слово было написано с большой буквы. Не просто с увеличенной, которая могла бы пониматься двояко, а однозначно с большой. С прописной.

«Уилби, расскажи им про ритуал!» – сама-собой прозвучала в голове фраза младшего из компании Уилбера. Прозвучала, будто магнитофонная запись.

Следующим этапом стал продвинутый словарь. Тейто нашёл в нём слово из диалекта, полагая, что основное значение при переводе – неточное. Однако ни мальчик, ни коммуникатор не ошиблись. «Ритуал», «обряд», «церемония», «таинство», «действо» – выдал словарь, причём перевод «ритуал» значился как основной. Смысл переведён верно.

«Странно, – поневоле подумал Тейто. – Быть может, это всё же совпадение?»

Убедить себя получилось не особо. Тейто продолжил перевод. Уже переведённую и ещё не переведённую части разделял самый большой промежуток бумаги, не менее десятка строк.

Следующая же запись вновь обожгла – не так внезапно, как первая, но более остро.

«Почувствовал, что должен вернуться к хронике. Что-то меняется вокруг меня»

«Проснулся среди ночи. Снился кошмар. Меня тянуло под землю, а голос шептал что-то страшное. От крика проснулась сестрёнка, успокаивал»

«Погода ясная. Снова слежу за погодой, не знаю почему. Чувствую, что не могу перестать»

«Погода ясная. Солнце светит слишком ярко. Чувствую странную усталость»

«Кажется, я простыл. Слабость. Хочется спать. Солнце слишком жаркое»

«Заболел. Родители переживают, сёстрёнка не отходит от кровати. Давно не болел, боюсь её расстраивать»

«Жар. Лекарство не помогают. Я чем-то заразился там?»

«Не могу терпеть… тянет к холоду, где никогда нет солнца… я не хочу туда возвращаться, но он шепчет мне идти... я горю… помогите…»

На этом дневник обрывался. Последние записи писались нетвёрдой рукой – строки виляли по бумаге, буквы то жались ближе, то разбегались врассыпную. Похоже, что автору и правда было плохо.

Тейто ещё раз перебрал листы – теперь над каждой строчкой имелся надстрочный перевод. Перечитал записи от начала до конца. Рудник, цветок, Ритуал, подземный голос. Какая-то бессмыслица.

«Либо это оригинальная шутка, либо автор не дружит с головой», – попытался убедить себя Тейто.

«Либо в руднике когда-то случилось что-то ужасное», – сама собой втиснулась в голову неприятная мысль.

Почему-то рациональный Тейто в глубине души догадывался, какая из версий верная. И это знание не добавляло спокойствия. Они ведь тоже ходили на рудник.

«Они бежали», – очень некстати вспомнилась фраза Уилбера, сказанная в ту ночь.

Могла ли быть тайной рудника неизвестная смертельная болезнь?

«Мы тоже ходили на рудник…»

Тейто поёжился.

Глава 9. На берегу

Когда Артион добрался до посёлка, солнце окончательно опустилось за горизонт. Сумерки сменились ночью, однако это ничуть не мешало. Артион любил ночные вылазки. Будучи полной противоположностью брату, он делил время не по часам, а по делам. Если интересное дело затянулось – это не повод остановиться лишь потому, что вокруг стало немножко темнее, верно? Тем более, в кармане лежит фонарик, прихваченный по пути из лагеря.

«Когда Тейто поймёт, что я ушёл, он снова зашипит. Неженка. Надо будет и его вытащить в ночь!»

Ни Уилбера, ни его друзей в посёлке ещё не было. На это указывали чернеющие окна домика, где прошлой ночью Уилбер рассказывал страшные истории. Кажется, придётся ждать. Возможно – долго.

Артион приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Шагнув в комнату, он извлек фонарик из кармана и включил его, разрезав лучом света темноту. Он ожидал увидеть огарки свечей, которые они жгли прошлой ночью, но пол был пуст. Свечи испарились, словно никогда и не существовали, хотя Артион помнил, что именно он и Тейто покинули домик последними в прошлую ночь.

Мальчик медленно прошёлся по комнате. Одна из половиц скрипнула под ногой ‒ единственный звук, нарушивший тишину. Артион невольно скользнул лучом по скрипнувшей доске, и тут кое-что привлекло его внимание. С пола не только исчезли следы свечей и воска ‒ его покрывал изрядный слой пыли, будто в дом уже давно никто не входил.

Пятно света пробежалось по центру комнаты, по месту, где все они сидели кружком в прошлый раз. Всё так же ‒ равномерно покрытый пылью пол, на котором прослеживалась лишь одна цепочка следов ‒ его собственная.

«Как так…? ‒ подумал Артион. ‒ А где…»

– Приветствую тебя, – вдруг раздалось со-стороны. Внезапно, как в прошлый раз.

Артион вздрогнул. Луч света метнулся на дверной проём. Там стоял Уилбер.

– О… эмм… привет. Давно ты здесь?

«Чёрт, когда он успел? И так синхронно, сразу как я пришёл…»

– Не очень давно. Только что.

Уилбер заглянул внутрь.

– Где же твой брат?

– Он занят, – ответил Артион. Про тетрадь и тайнопись он предпочёл пока не говорить. – Сегодня не придёт.

– Это печально, – задумчиво сказал Уилбер, глядя куда-то в сторону. – Мне он понравился. Он очень умный.

– Это да, – согласился Артион; растерянность от внезапного появления Уилбера постепенно развеивалась, – хотя иногда он зануда.

– Часто встречаемая обратная грань высокого ума, – произнёс Уилбер, будто бы соединив два первых слова в одно.

«Сам-то говоришь похлеще его», – подумал Артион, но вслух ничего не сказал.

Тут он вспомнил о своих шутках с братом. «Надо было их потрогать, вдруг они холодные или неосязаемые были…». Да ну, глупость какая… Хотя, а если? Было бы забавно.

Артион шагнул к Уилберу и положил ему руки на плечи. Тот будто бы легонько вздрогнул. Или нет?

«Осязаемый. Тёплый. Живой».

Ничего неожиданного – и всё-таки тень безумного сомнения отлегла от сердца. Оставалось уточнить ещё кое-что.

‒ Слушай, а где свечи? Вы их унесли?

‒ Да. Майкл забрал их утром.

‒ А откуда пыль в доме?

Уилбер ответил не сразу.

‒ С пустошей летит. Дверь приоткрыта, наметает, ‒ наконец проговорил он.

Ответ звучал логично. Артион вспомнил, как в первый день он, не закрыв палатку, убежал гулять всего лишь на пару часов, ‒ и потом долго выметал микроскопический песок, успевший скопиться на полу. И как он сам не догадался?

Артион досадливо дёрнулся. Несколько прядей не удержались и упали на лицо.

– Куда сегодня идём? – спросил он, убирая появившуюся чёлку обратно.

Уилбер качнул головой, и на миг они пересеклись взглядами. Вот это глаза! Красивые… но пустые.

– Есть одно место. Тебе понравится.

– Идём!

Они вышли наружу. Уилбер выскользнул первым, да так быстро, что Артиону пришлось пробежать пару шагов, чтобы поравняться с ним.

– А твои друзья там будут? – спросил он.

– Нет, сегодня нет. Только ты и я. Не возражаешь?

Артион не возражал, а в глубине души даже чуток обрадовался. Ему хотелось познакомиться с Уилбером поближе.

– Уилбер, а ты с детства тут живёшь? – начал расспрашивать он.

– Именно так. Здесь прошла вся моя жизнь.

– Скучно поди жить за городом?

Уилбер будто бы на мгновение задумался.

– Вероятно, да. Особенно текущий… период.

Последнее слово он отделил едва заметной паузой, но Артион её уловил.

– Период?

– Можно и так сказать.

– А что за период? – насел Артион. Когда он чем-то заинтересовывался, то становился весьма настойчив.

Пауза. Уилбер повернул голову, их глаза вновь пересеклись: живые голубые и неподвижные серые.

– Последние… годы. Довольно скучно. Ничего не происходит.

– Почему не уедешь в город? Мне вот было скучно, я уехал в Итаншталь.

– Не имею такой возможности.

– Почему? Школа? Семья?

– Иная причина.

– Какая? – настаивал Артион. Ему никогда не нравились уклончивые ответы.

Уилбер едва заметно улыбнулся.

– Скоро узнаешь. Можешь мне верить.

– Не люблю загадки. Они всегда скрывают какую-то дичь!

Вновь улыбка, на этот раз более явная.

– Возможно, что и так. Потерпи немного. Кстати, мы почти пришли. Там, за деревьями.

Мальчики шли по едва заметной тропинке, которая извивалась в редеющем перелеске. Конец перелеска был близок – между кронами уже мелькала луна. Тропинка постепенно сужалась. Уилбер шёл первым; Артион следовал за ним, стараясь поглядывать вперёд, но мешали темнота и берет спутника.

Вдруг Уилбер остановился и отошёл в сторону.

– Раздвинь ветки и смотри. Только будь осторожен – тут обрыв.

Уговаривать Артиона не пришлось. Ухватившись одной рукой за ближайшее дерево, другой отодвинул он верхушку куста – и замер.

Смотреть было на что. По дороге Артион увлёкся разговором и не уловил момент, когда они стали подниматься в гору. И вдруг ‒ такой вид!

Он стоял на вершине обрыва. Далеко внизу распростёрлось тёмное ночное море. Лицо мальчика легонько тронул морской бриз. Основание берегового склона отделялось от воды лишь узкой полоской песка, куда с рокотом накатывали волны прибоя. С высоты море казалось несоизмеримо громаднее, чем днём с пляжа. Одинокая луна замерла прямо перед ним и тихо чертила на воде узкую серебристую полосу, настоящую лунную дорогу, поверхность которой искрилась от ряби.

Артион смотрел, не моргая. Вид захватывал дух.

– Тебе нравится, да?

Уилбер появился рядом.

– Не то слово… – прошептал Артион. Море с детства тянуло его к себе. Потому годом ранее он без колебаний сменил столицу на прибрежный Итаншталь. Потому поступил в морской лицей. Из-за тайной любви к морю, про которую он никому не рассказывал.

– Как я и обещал. Пойдём, спустимся к воде. Тут на склоне тропинка.

– Погоди, дай насмотреться…

– Как пожелаешь.

Артион любовался морем ещё с минуту. Потом отпустил дерево и отступил от обрыва.

‒ Давай вниз.

Уилбер снова шёл первым. Тропинка осталась позади, но каким-то непостижимым образом он безошибочно ориентировался в темноте. Вскоре он вывел Артиона к более пологому склону, который, хоть и менее крутой, всё же не казался совсем уж безопасным для спуска. Тейто, будь он здесь, наверняка отказался бы лезть. Но Уилбер спокойно двинулся вниз, а Артион был не Тейто и без колебаний отправился следом. Булыжники под ногами предательски шатались, мелкие камешки срывались с места и летели вниз – но всё обошлось. Через пару минут мальчики стояли на берегу.

Море уже не казалось таким огромным, как с обрыва, но не потеряло ночной красоты. Шум прибоя стал гораздо громче. Лунная дорога простиралась от горизонта до самого берега. Артион не раз бывал ночью на набережной Итаншталя, но рукотворный прибрежный променад и освещавшие его фонари придавали морю совсем иной, цивилизованный вид. А вот на ночном берегу дикого моря мальчик был впервые. Всё вокруг – свет, звук, запах волн – смешалось в голове. Ощущение безграничного восторга наполнило тело и вскоре потребовало выхода. Сейчас же!

Артион сорвал рубашку, сбросил кеды и ринулся вперёд. Рассекая волны, вихрем вбежал в прибой. Остановился. Обернулся.

– Уилбер! Раздевайся! Иди сюда!

Тот помедлил, но потом всё же стянул с головы берет, а затем и рубашку. Неторопливо снял обувь, закатал брюки до колен и направился к волнам.

«Какой-то он заторможенный, – поневоле подумал Артион. – А если…»

– Лови! – и, ударив ладонью по воде, запустил в Уилбера водяной шлейф, так же, как днём в Тейто.

Однако на этом сходство кончилось. Уилбер невероятно ловко уклонился от атакующего залпа. Кажется, даже мелкие брызги пролетели мимо него.

«Ого реакция! – опешил Артион. – Ничего себе заторможенный!»

Он снова ударил по воде, теперь с двух рук, одновременно пытаясь предугадать уклон и послать второй заряд на перехват. Уилбер уклонился от обоих, проскользнув между ними.

«Фантастика…»

Уилбер склонил голову набок и вдруг подмигнул Артиону.

– Всё равно не попадёшь, как ни старайся, – сказал он.

«Ах, так! Ну, держись!!»

Артион метнулся к Уилберу, бросаясь водой так быстро, как только мог. На короткое время мальчик скрылся за пенной пеленой, превратившись в маленький яростный тайфун.

Бесполезно. Уилбер будто бы предугадывал его движения и проявлял потрясающую ловкость, уклоняясь от всех атак.

Вскоре Артион выдохся и тяжело дышал, опершись руками о колени. Мальчик полностью промок, волосы облепили лоб и щёки, тогда как Уилбер, казалось, замочил лишь закатанные края брюк. Поражение было тотальным. Полный разгром.

– Сдаюсь… – простонал Артион. – Ты неуязвим.

– Капитуляция принимается, – подмигнул ему Уилбер. Кажется, эта игра его немного раззадорила.

– Как ты научился двигаться… так быстро? – Артион восхищённо смотрел на Уилбера.

Тот не ответил. Вместо этого он нагнулся, опустил руку в воду и пошарил по дну. Затем распрямился, держа что-то в ладони. Плоский камешек, похожий на тонкий каменный диск. Показал его Артиону.

– Умеешь так? – и резко запустил его блинчиком между волн. Тот успел сделать четыре рикошета, прежде чем исчез в морской пене.

– Неа… научишь?

– Смотри.

Пару минут Уилбер объяснял Артиону, как запускать плоский камень так, чтобы тот отскакивал от воды. Получилось не с первого раза, но вскоре Артион добился гарантированных рикошетов, чем остался доволен.

– Пошли на берег!

Уилбер не возражал. Кажется, он вообще не проявлял инициативу, в отличие от Артиона.

Вскоре они сидели на огромном валуне, невесть как оказавшемся на береговой линии. Вероятно, сотни лет назад тот откололся от обрыва и упал пляж. Артион сидел в своей любимой позе, близкой к позе лотоса, а Уилбер – поджав ноги и обхватив их руками. Мокрые шорты Артион положил рядом, но надежды на то, что они успеют высохнуть, было мало. Трусы он всё же снимать постеснялся, хотя был уверен, что Уилберу безразличны такие мелочи. Придётся идти домой в мокрых – но Артион об этом ни капельки не жалел. Водная битва того стоила.

– И всё-таки печально, что твой брат не составил нам компанию, – то ли обращаясь к Артиону, то просто мысля вслух, пробормотал Уилбер.

Артион вспомнил, почему Тейто остался в лагере. Дневник и тайнопись. Дневник, возможно, Уилбера. Может, попробовать что-нибудь разузнать? Но если спросить сейчас, то придётся рассказать и о найденных записях. А если он обидится? Лучше дождаться перевода и потом уже расспрашивать.

– Расскажи о себе, – вдруг услышал он.

Необычный вопрос застал Артиона врасплох.

– Эм… в плане?

– Рассказывай, что хочешь. Что посчитаешь нужным.

За пятнадцать лет жизни Артион впервые услышал такой вопрос. Бывало, интересовались чем-то конкретным: взрослые – оценками, сверстники – увлечениями, развлечениями, общими делами. Но чтобы настолько глобально – ещё не спрашивал никто.

– Даже не знаю. Родился в Риндальере, жил там всю жизнь, но столица мне не нравится. Слишком много шума и людей. В том году уехал в Итаншталь. Там в морской лицей поступил, под парусом ходил. Что ещё… Музыку всякую слушаю, особенно тяжёлую, мрачную, популярную до Катастрофы.

– До Катастрофы? – переспросил Уилбер. – Это как?

– Ты что, шутишь? – поразился Артион.

Уилбер не ответил. Затем задал другой вопрос, будто меняя тему:

– Вы с Тейто не родные братья?

– Да, сводные. Папы у меня в раннем детстве не стало, а потом мама вышла за отца Тейто. Так-то он с тараканами в голове, но классный. Мы не сразу сошлись, но потом он мне понравился.

– Мне тоже. Он умный.

– Иногда занудный. А как ты догадался, что мы не родные?

– Вы не похожи друг на друга. Разные волосы, разные глаза, разные характеры. Да и Тейто вчера что-то такое упомянул.

– Точно!

– А о нём расскажи.

– Ну, по мне он сильно зажат. Много думает, иногда слишком много. Интроверт, знаешь. Всего боится. Как-то лазили на заброшку. Я уже через забор перемахнул, а он ещё на той стороне стоит, мнётся. Еле перетащил. Но он всё равно классный.

– Значит, мне не показалось, что он не хотел спускаться под землю.

– Ага. Знаешь, когда я его на рудник первый раз тащил, он мне все уши прожужжал, мол, опасно, опасно, обвал заживо похоронит. А какая нафиг разница, умереть сейчас или через шестьдесят лет?! По мне так даже лучше, чем в старости. Хрипеть под трубками, фу. Это же не повод лишать себя приключений! А у Тейто цель ‒ забиться дома под кровать и дрожать, как бы чего не вышло.

– Живи ярко, умри молодым?

– Да!

– Ты не боишься смерти?

– Не, ну не хотелось бы просто так, но вообще не очень. Все умрём, рано или поздно. По мне лучше не дохнуть от старости, а внезапно. Чтобы без переходного периода. Бам – и уже там.

Уилбера, кажется, заинтересовал ход мыслей Артиона.

– Там, – это где? – спросил он.

– Не знаю. В загробном мире. В любом. Пофиг!

– Ты веришь в жизнь после смерти?

– Вообще нет, но в принципе было бы весело. Прикинь, ты такой умер, но на самом деле нет. Зато осознал, что всё, что делал раньше – работа там, карьера или просто деньги копить – всё зря. Смотришь на свою жизнь свысока и понимаешь, что смысла напрягаться не было.

– Согласен. После такого приоритеты… меняются. Если бы такой переход был бы возможен, конечно. Я имею в виду, в иной мир.

– Да! В гробу карманов нет.

– Ты невероятно прав, Артион.

– Я всегда прав!

– Полагаю, ты привык так отвечать брату?

– Ага.

Некоторое время снова сидели молча. Артион из-под полуопущенных век наблюдал, как искрится серебром лунная дорога. Тишину ночного берега нарушали лишь шум прибоя да шелест ветра по песку. Мальчика постепенно клонило в сон. Возможно, он так бы и уснул тут, на камне, если бы его не встряхнул Уилбер.

– Засыпаешь?

– Походу… Сколько там времени?

Артион зашарил по карманам рубашки в поисках коммуникатора. Нашёл. Нажал на первую кнопку – включился экран, вторую – активировалась подсветка, но сразу же погасла. Артион снова нажал на кнопку, но на этот раз ничего не произошло. Экран темнел матовым прямоугольником.

– Походу, разрядился. Вечно забываю заряжать, особенно когда нет розеток. Ладно, в лагере есть генератор. Слушай, посмотри на своём?

– На чём своём?

– Ну, на коммуникаторе.

– У меня его нет.

Артион рассеяно почесал голову. Он постоянно забывал, что Уилбер, а, скорее всего, и все остальные деревенские люди живут немного иначе.

– А, точно, ты же говорил. Но я не понимаю, как без них можно жить!

– Можно.

– Скучно! И без связи остаёшься.

– Ты сейчас без связи.

– Точно. И мне это, мягко говоря, не нравится!

Артион пошарил рукой по шортам. Ещё не до конца высохли, но идти можно. Досушатся в лагере.

Мальчик начал одеваться.

– Ты уходишь? – спросил Уилбер.

– Угу. Уже поздно. Спать хочу. А ты сам-то?

– Я привык к ночной жизни.

– Круто! А рано просыпаешься?

Уилбер на мгновение задумался.

– Чуть позже рассвета.

– Ого, так ты мало спишь!

– Получается, что так.

– Слушай, а давай завтра в твой посёлок сходим?

Артион взял рубашку и уже собирался надевать её, как вдруг его обдало резким и холодным порывом ветра. Рубашка на миг ожила и чуть не вырвалась из рук. Потом ответил Уилбер.

– Хорошо. Если позволит погода. Идём обратно?

– Угу.

– Тогда следуй за мной. Только осторожнее, будет сложный подъём.

Уилбер свернул за валун и направился к склону. Там начиналась узкая расселина, напоминающая вертикальный каньон. Больше всего она походила на русло ручья, в прошлом стекавшего с обрыва вниз, к морю. Но, если такой ручей и был, он давно высох – когда Артион вслед за Уилбером полез вверх и для равновесия первый раз схватился за землю, она была полностью сухая.

Подниматься было непросто. Артион от природы был довольно ловок, но всё же на полпути отстал от Уилбера. Тот, судя по неравному водяному бою, был много ловчее, да и явно забирался по этому каньону не первый раз. Он уже был наверху, когда Артиону оставалась ещё четверть пути. Не желая проигрывать повторно, Артион сжал зубы и в несколько стремительных прыжков преодолел разрыв и взлетел наверх. Мышцы ног прожгло огнём, но в итоге он не так уж и отстал от Уилбера. По крайней мере, самому Артиону хотелось так думать.

Уилбер снова шёл первым, указывая путь. Артион двигался следом. Спускаться с холма оказалось заметно быстрее, чем подниматься на него ранее. Вскоре лес кончился и мальчики зашагали по вереску. Когда луна выглядывала из-за облаков, света хватало, чтобы более-менее ориентироваться на местности. Однако направление на лагерь Артион не знал.

– Проводишь до посёлка? – спросил он Уилбера.

– Ты же возвращаешься к брату, – удивился тот.

– Ага, но я только от посёлка дорогу помню.

– Это не представляет сложностей. Можно пройти напрямик. Я покажу маршрут.

– Давай.

Они шли ещё минут пять. Когда луна очередной раз зашла за тучу, Артион захотел подсветить дорогу фонариком и сунул руку в карман. Затем остановился и начал быстро хлопать себя по шортам.

‒ Что случилось? ‒ обернувшись, спросил Уилбер.

‒ Кажется, фонарь потерял. Наверное, на пляже выронил. Или при спуске.

Уилбер не ответил и молча двинулся дальше. Ещё через несколько минут он замедлил шаг и указал рукой в сторону:

– Посёлок – там, твой лагерь – там. Иди по прямой, не сворачивай с тропинки, пока она не кончится, а затем ещё немного вперёд.

– Понял. Ну что, пока?

– Доброго вечера. Приходите завтра к закату.

– А давай всё-таки днём? Ночью прикольно, но темно.

– Днём мы не можем прийти. Нас… не отпускают.

– Днём не отпускают, а ночью – да? Странные родители.

Пауза. Артион уже успел отвыкнуть от этой необычной манеры разговора своего нового друга.

– Днём необходима наша помощь по хозяйству. А после заката мы свободны.

– Вот как. Тогда до завтра!

– Буду тебя ждать. И твоего брата.

– Обязательно его притащу!

И Артион пошёл по тропинке. Секунд через десять обернулся – ему стало интересно, в какую сторону ушёл Уилбер и где его посёлок – но сзади уже никого не было. Лишь темнота.

«Ого, быстро он!» – подумал Артион. Подумал и зашагал к лагерю.

Он шёл уже минут пять, как вдруг у поворота его внимание привлекли какие-то полузаметные тёмные пятна, почти невидимые тени, черневшие невдалеке. Интересно! Больно уж они походили друг на друга.

Мальчик свернул с тропинки и приблизился к одной из теней. Тенью оказался чёрный прямоугольник, вертикально торчавший из земли и высотой доходивший до колен. Артион присел и ощупал его руками – холодный камень и мох. Форма правильная. Поверхность, если не считать мха, довольно гладкая. В одном месте какой-то рельеф, углубления. Пальцы заскользили по впадинам… Буквы и цифры!

Артион вздрогнул. Он вдруг понял, до чего дотронулся. Могильный камень. Тени вокруг – надгробные плиты. Мальчик зашёл на заброшенное кладбище.

Артион был не робкого десятка, но внезапное осознание того, где он оказался ночью, заставило поёжиться. Всё-таки он был не настолько сорвиголова, насколько хотел казаться.

«Кто же тут похоронен? Видимо, жители одного из посёлков. Может, заброшенного, а может и уилберского».

Фонарика уже не было. Артион потянулся за коммуникатором, чтобы подсветить экраном надпись на могильном камне, но рука остановилась на полпути – он вспомнил, что коммуникатор разряжен.

«Не очень-то и хотелось», – буркнул про себя Артион.

Даже самому себе он не решался признаться, что свет ему нужен не для надписей. Ему просто стало страшновато одному в тихой кладбищенской темноте.

Мальчик вскочил на ноги и вернулся к тропинке. Сейчас он хотел поскорее оказаться в лагере. Через минуту его быстро удаляющиеся шаги стихли в окружающей тьме.

Артиону повезло и не повезло одновременно. Темнота припугнула его, но если бы коммуникатор включился, и мальчик осветил бы плиты, то увидел бы более пугающую вещь. На всех надгробиях были высечены одинаковые даты.

* * *

Артион вернулся к двум часам ночи. Ожидая брата, Тейто весь извёлся от беспокойства – и ведь было от чего. Тот исчез, не предупредив, на сообщения и даже на прямой звонок на коммуникатор не отвечал. Учитывая характер Артиона, это не то чтобы совсем уж необычно – но прочитанный дневник царапал душу, а сгустившаяся ночь лишь усугубляла тревогу. А если там, под землёй, действительно какая-то опасность? Вдруг Артион и этот чёртов Уилбер опять полезли в рудник?

Тейто с яростью ударил кулаком по брезентовому полу палатки. Не первый раз за сегодняшний вечер. Кулак уже болел.

«Это же селфхарм», – резанула противная мысль Тейто.

Боль сбрасывала напряжение и злость. Не лучший способ, но другого пути отвлечься не было.

Отцу про дневник и опасения на счёт рудника он ничего не сказал – не решился. А теперь все в лагере, кроме него, спят. Пришлось остаться наедине с тревожными мыслями и самому себя накручивать.

Снаружи то и дело доносились тихие звуки. От них Тейто вздрагивал, то от испуга, то в надежде ‒ но каждый раз это был лишь ветер. Так продолжалось полчаса, час, два. Тейто уже не находил себе места, когда наконец услышал долгожданные шаги. Через мгновение в палатку нырнул Артион.

– Классно погулял, – начал он, но тут же осёкся и замолчал: увидел мрачное лицо брата.

– Ты чего? – встревожился Артион.

– Я написал тебе пять сообщений. Я тебе звонил. Почему ты не отвечал?

– Коммуникатор разрядился, забыл зарядить, – нарочито небрежно, но осторожно ответил Артион. Он крайне редко видел брата таким и чувствовал, что шутковать не стоит.

– Чтоб тебя с твоей зарядкой! Я себе места не находил. Ты был с Уилбером? Ты спускался в рудник?

Артион не ответил. Глаза Тейто гневно сверкнули в полутьме. Он готов был наброситься на брата с упрёками, но в последний момент всё-таки сдержался. Глубоко вдохнул, попробовав упокоиться. В конце концов, Артион ещё ничего не знает.

– Слушай, я перевёл те листы из тетради…

– И? – сразу заинтересовался Артион, демонстрируя интерес сильнее, чем обычно. Он чувствовал, будто чем-то провинился перед братом, что повод на самом деле был, – и постарался помочь тому сменить тему разговора.

– Это чей-то дневник, очень старый. Записи в нём странные, а под конец – страшные… В общем, читай сам.

Тейто протянул листы с надстрочным переводом. Глаза Артиона быстро забегали по бумаге.

Некоторое время в палатке стояла тишина – несколько дольше, чем требовалось, чтобы прочесть перевод. Последние записи Артион перечитывал не один раз – Тейто видел это по движениям зрачков.

– Я думаю, тут чья-то шутка, – наконец сказал Артион.

– С чего ты взял?

– Сам сообрази. Кто так пишет? Ты будешь умирать – захочешь что-то записать? Вряд ли. Скорее молча помрёшь.

Об этом впечатлительный Тейто, поддавшийся влиянию записей, не подумал. Сильный аргумент.

– Может быть, человек потому и писал до конца? Как предупреждение тому, кто прочитает дневник?

– Ты про тайнопись? А кто её найдёт? Мы и то случайно отыскали.

Ещё один сильный аргумент. Тайна рассыпалась на глазах.

– Тейто, ты просто перенервничал. Как всегда. Давай, раздевайся и спать.

Артион потянул футболку брата за воротник. Стянул – Тейто не сопротивлялся. Он думал, насколько весомы контраргументы. Пока получается, что весьма. Рациональное объяснение более вероятно. И всё же…

Они уже разделись, погасили свет и легли – а Тейто всё ворочался и никак не мог уснуть. Логически, Артион прав. Но не всё и не всегда идёт по логике. Скребущее ощущение, потаённое шестое чувство шептало мальчику, что дневник ‒ не шутка. Кто-то действительно оставил его как зацепку. Кто-то, кто погиб много лет назад.

Но кто?

Глава 10. В поисках ответов

… Тейто блуждал в руднике. Минула вечность, как он потерял направление и счёт времени. Впереди ‒ темнота, позади ‒ мрак. Лишь тусклая керосиновая лампа сдерживала тьму. Рука со всех сил сжимала последний источник света.

В глубине зарычал подземный бог. Он охотился за мальчиком. Пол под ногами затрясся, на голову посыпался песок. Тейто с криком бросился бежать. Стены штолен зашевелились и стали ползти друг к другу, подобно каменным тискам. Что-то шершавое схватило за ногу. Тейто упал. Лампа разбилась, керосин вспыхнул, осветив напоследок смертельно суживающийся тоннель. То, что держало за ногу, потянуло к себе.

Мальчик отчаянно цеплялся за жизнь. Пальцы вспахивали землю, ногти скоблили по камням, но вскоре рудник сжал его со всех сторон. Грудь сдавило породой. Тейто хрипло хватал ртом воздух. Стены со скрежетом вжались одна в другую, по рёбрам прокатился треск. Тейто попытался закричать… и проснулся.

Господи, какой ужас!

Тейто дрожащей рукой потрогал грудь. Кажется, рёбра целы. Это был всего лишь сон.

Ладонь липла к груди. Он был весь мокрый. Дотронулся до лба ‒ горячий.

Тейто похолодел.

«Я тоже заразился…»

Рядом сладко сопел Артион ‒ отсыпался после активной ночи. Тейто затормошил брата.

‒ Проснись!

‒ А? ‒ приоткрылись сонные глаза.

‒ Просыпайся!

Тот нехотя сел.

‒ Что такое? ‒ он явно хотел ещё спать.

‒ Потрогай лоб! Он горячий?

Артион протянул руку и дотронулся до лба Тейто. Потом коснулся своего.

‒ По мне, норм. У меня такой же.

Тейто неуверенно снова пощупал лоб. Он уже не казался таким горячим. Потянулся до брата, но тот отмахнулся.

А жар? Но ведь в палатке уже пекло. Тейто посмотрел на Артиона ‒ тот тоже взмок за ночь. Капельки пота стекали по груди и животу. И ведь прошлым утром было почти так же…

Впечатлительность сыграла с ним злую шутку. Да ещё этот сон…

‒ Чёрт. Показалось, что заразился, как в дневнике. Прости, что разбудил.

‒ Дурак! ‒ отрезал Артион и упал обратно на подушку.

Тейто ещё какое-то время лежал и глядел в потолок, но потом всё же оделся и вылез наружу.

* **

День выдался особенно жарким, пришлось купаться до завтрака. Утренний страх почти выветрился, но Тейто всё же был не в настроении. Даже бултыхнувшись в реку, он думал о руднике, а не о прохладе. Артион, как и вчера, начал бросаться в него водой, но Тейто не ответил, а лишь отвернулся, подставив спину, а затем и вовсе вышел на берег. Раздосадованный Артион последовал за ним.

Они сидели и сохли на песке, но не так, как вчера. По крайней мере Тейто. Он сидел, сосредоточенно смотрел себе на ноги и щипал подбородок. Записи из дневника никак не хотели его отпускать.

«Что же там случилось?»

Он повернулся к Артиону.

‒ Слушай, я тут всё про дневник думаю. И про рудник. Они точно связаны.

Артион перевернулся на живот. Вроде бы просто перевернулся, а вроде ‒ и отвернулся.

‒ С чего бы?

‒ Сам посуди. Тут есть второй рудник?

‒ Да кто его знает. Может и есть.

‒ Нету. Я ещё вчера в базе смотрел.

Артион недовольно повёл лопатками.

‒ Ну связаны и связаны. Нам-то что?

‒ Это значит, что Уилбер не придумывал. На руднике произошла трагедия. Или в посёлке, не знаю.

‒ Ну пусть произошла.

‒ Тебе разве не интересно узнать, что там случилось?

‒ Нее. То когда было.

‒ А мне интересно.

‒ Ага, заметно. Аж меня сдуру разбудил, ‒ Артион, не глядя, ткнул брата кулаком.

‒ Мне кошмар приснился.

‒ Ты просто мнительный, вот и снится дичь!

Тейто лишь вздохнул. Что правда, то правда. Утром он испугался всерьёз. На мгновение действительно поверил, что заразился в руднике.

‒ Мне всё же интересно. Хочу попробовать узнать побольше.

‒ В базе?

‒ Базу я уже смотрел. Там глухо.

Артион кувыркнулся и встал.

‒ Копаешься в прошлом! ‒ отрезал он и закинул лямку рюкзака на покрасневшее плечо. ‒ Пошли обратно.

Тейто нехотя поднялся на ноги.

‒ Ладно. Только давай вдоль реки.

Некоторое время они шли по берегу. Артион вырвался вперёд, но вскоре заметил, что брат отстал. Оглянулся.

Тейто брёл босиком по кромке воды и с каждым шагом старался зачерпнуть пальцами побольше мокрого песка. Повторяющиеся действия помогали думать.

«Может, местные что-то знают? Как бы с ними поговорить? Деревня далеко…»

‒ Эй, ты спишь? ‒ донёсся до него голос Артиона.

Тейто ответил не сразу.

‒ Слушай, как думаешь, возможно с местными пересечься? Может, в посёлок сходить, где живёт этот Уилбер?

‒ В смысле, «этот»?

Тейто скривился.

‒ Не нравится он мне.

‒ Пфих! Уилбер классный. Кстати, сегодня вечером как раз иду в его посёлок. Я обещал и тебя притащить!

‒ Я не пойду.

Артион остановился.

‒ Почему? Ты же только что хотел?

‒ С ним не хочу.

‒ Почему?

‒ Он мне не нравится, вот почему!

‒ Да брось! С ним прикольно. Вчера так классно гуляли.

Тейто замер. Только сейчас он догадался, где пропадал Артион. Ночью он ведь так и не ответил.

‒ Так ты вчера был с ним? Пока я от беспокойства чуть не сдох?

‒ А я откуда знал, что ты там дохнешь от тетрадок? Твои проблемы, блин.

‒ Ты ходил в рудник?

‒ Какая разница?

‒ Скажи!

‒ Не твоё дело!

‒ Не ходи туда больше!

‒ Пойду! Больно надо слушать твои бзики. Попей чайку.

‒ Это не бзики!

‒ Бзики! Иди лечись!

‒ Дебил твой Уилбер по шахтам лазить! И тебя в могилу тянет!

Артион яростно сжал кулаки.

‒ Ты дебил! И Уилбер так считает!

В сердцах Артион крикнул неправду. Он помнил, что Уилбер хорошо отзывался о Тейто. Но мимолётное желание задеть брата, который обругал его друга, оказалось сильнее.

Тейто не ответил.

‒ Только и можешь ссориться с людьми! ‒ вспыхнул Артион.

Тейто лишь молча сжал зубы.

Артион крутанулся на пятках так, что волосы захлестнули лицо. Сделал пару быстрых шагов к лагерю. Затем остановился, и, не оборачиваясь, отрывисто спросил:

‒ Ты идёшь?

‒ Нет.

‒ Как хочешь.

Артион резко выдохнул и пошёл прочь.

* **

Последняя реплика задела за живое. Тейто остро чувствовал потребность побыть одному.

Артион давно ушёл, а Тейто одиноко бродил вдоль берега и с каждым шагом всё глубже тонул в зыбучих песках самокопания.

Он редко нравился сверстникам. Тейто всегда это знал. И дело не во внешности. Уж по фотогеничности он не уступает Артиону. Когда улыбается, конечно.

Дело в характере. Характер ‒ груз, который тянет вниз.

То ли дело Артион. Активный, яркий, смелый, всегда в центре внимания. И друзей у него больше… А какие достоинства у Тейто? Кругозор и хорошие оценки?

Раздосадованный Тейто пнул горку песка. Песчаный шлейф распростёрся по ветру.

Взрослые, конечно, души в нём не чают. Воспитанный, подтянутый, отличник. Просто идеальный мальчик. Правильный до зубного скрежета.

А сверстники такие достоинства не признают. Они, внезапно, ценят другое. Что-то такое, что ускользает от логики. А налаживать отношения с ними…

Тейто вспомнил, как «знакомился» с Артионом.

После смерти матери он надолго замкнулся в себе. Новость, что отец женится вторично, стала для него шоком. Ещё большим шоком оказалось, что его новая мама заявилась не одна. Мало того, что чужая женщина, так ещё… с этим.

Изначально он отнёсся к Артиону враждебно. Он не понимал, по какому праву в его тихий и по-своему уютный мир насильно втиснули этого нового парня, так непохожего на него. Активный Артион казался Тейто то ли шутом, то ли попугаем. Артион поначалу пробовал сблизиться, но Тейто тщательно уклонялся от этих попыток и давал понять, что не желает идти на контакт.

Всё изменил один случай. Тейто, с детства предпочитавший книги общению, не особо ладил со сверстниками. И вот однажды случилось то, что должно было случиться. После школы его подкараулили. Трое прижали к стене и уже готовились бить, но…

Но Артион возвращался домой по той же дороге ‒ когда их семьи соединились, его перевели в школу и класс, где учился Тейто. Лишь из-за замкнутости Тейто они ходили домой порознь.

Артион вихрем налетел разом на троих и вскоре обратил их в бегство. От природы быстрый и ловкий, драться он умел. Тейто навсегда запомнил мгновение, когда запыхавшийся после драки Артион схватил его за плечи и, блеснув взволнованным взглядом, со свежей ссадиной на щеке, сбивчиво спросил: «Ты как?!» В тот момент ледяная стена, которую Тейто так старательно выстраивал между собой и Артионом, рухнула. Вскоре отчуждённость сменилась теплотой и они поладили. А ещё Артион быстро завоевал популярность в школе, и уже никто и никогда не трогал Тейто. За это Тейто был ему безмерно благодарен, хоть ни разу не говорил это вслух.

Но тем не менее…

Артион во всём был лучше его…

Ничего толком не делает, а всем нравится…

Тейто с ещё большим ожесточением пнул горку песка.

* * *

Завтракали они порознь. Потом Тейто спрятался за палатку и хмуро перечитывал переведённые листы, пока не услышал приближающиеся шаги. Тейто поднял голову – с утренних изысканий возвращались Марк и Роберт. Каждый нёс на плече по знакомой брезентовой сумке. Тейто испугался, что их с братом, с которым он только что поссорился, снова отправят сортировать образцы, ‒ но планы в лагере сложились иначе.

– Уфф, намаялись мы с ними, – пробурчал Марк и бросил сумку возле палатки. – Сплошной алевролит. Интересно, с какими примесями.

– Образцы отсортируете позже, – ответил Чарльз. – После обеда отправляйтесь на рудник, проверьте гипотезу магматизма и корундов. А я еду в город, отвезу лучшие из отобранных за неделю в службу доставки. Деревенская почта такой тяжёлый груз не повезёт. Попутно пополню припасы. Думаю, обернусь за день. Мальчики присмотрят за лагерем.

Тейто встрепенулся. Это был шанс расспросить людей в округе. И заодно какое-то время не пересекаться с Артионом.

– Пап, подбросишь до деревни? А на обратном пути заберёшь?

Отец почесал затылок.

– Могу, конечно, – сказал он, – Ты так быстро заскучал?

– Нееет, – демонстративно беззаботно ответил Тейто, – просто хочу познакомиться с местными, посмотреть, как живут.

– Смотри, чтобы местные сверстники тебе по ушам не надавали за внешний вид, – рассмеялся отец. – Артион, ты поедешь?

– Нет, – буркнул тот. Он ещё дулся на брата и уж тем более не собирался тратить весь день на чушь, которую Тейто вбил себе в голову.

– Отлично, тогда ты в лагере за старшего, – решил начальник экспедиции. – Не уходи далеко. Сын, выдвигаемся через полчаса. Будь готов.

– Буду! – отсалютовал Тейто.

* **

Автомобиль отца в клубах пыли скрылся за поворотом. Вскоре звук мотора затих вдалеке, и Тейто остался один на деревенской площади. Повертел головой по сторонам.

Как лучше искать информацию? Теоретически, источников может быть два – либо документы тех лет, либо рассказы потомков очевидцев. Первый источник найти легче, ибо понятно, куда идти – в архив или что-то такое.

«В деревнях люди дружелюбнее городских – это раз. Они все друг друга знают и могут свести с кем надо – это два. Это мне на руку», – прикидывал мальчик, пересекая площадь.

Непонятное двухэтажное здание, которое он заприметил в прошлый раз, вблизи оказалось деревенской администрацией, если, конечно, гордое слово «Администрация» на вывеске над входом подходило к строению, состоящему из коридора и пары комнат без табличек не дверях. Тейто постучался в первую дверь – нет ответа. Приоткрыл и заглянул – никого: аскетичный и довольно старый кабинет с обшарпанным бюро и письменным столом. Он пустовал, как пустовала несколькими днями ранее схожая комната на автостанции. Видимо, здешние обитатели не особо утруждали себя работой в середине дня. Впрочем, Тейто их понимал – солнце, казалось, сегодня способно сжечь заживо, а кондиционеров как в городе тут не было. Интересно, знают ли вообще местные об их существовании?

Не особо надеясь на успех, Тейто постучал во вторую дверь.

«Войдите!» – донеслось изнутри.

Удача! Значит, деревня после полудня вымирает не полностью.

Тейто приоткрыл дверь и просочился внутрь. Второй кабинет был практически копией первого, но с одним отличием: на этот раз за столом сидела пожилая женщина. Она подняла взор от письменного стола и с любопытством взглянула на гостя поверх очков-половинок.

– Чего тебе, мальчик? – спросила она.

– Извините, – произнёс Тейто, стараясь непринужденно улыбаться. – Меня зовут Тейто Малхоун, я ищу информацию о руднике и шахтёрском посёлке в районе Сорроухиллс. Вы не могли бы подсказать, где или у кого её можно найти?

– Тейто? – удивлённо переспросила женщина. – Какое необычное имя, никогда не слышала. Ты иностранец?

– Нет… ну разве что немного, прабабушка с востока. Сейчас родители часто называют детей новыми именами, я думал, везде так.

– У нас принято по старинке. А имя у тебя красивое, звонкое.

– Спасибо! – Тейто расцвёл. В глубине души он любил своё имя.

– А по руднику, что ты спрашиваешь… да, помню, есть у нас такое место. Но он давным-давно заброшен. Зачем тебе рудник?

– Видите ли, мой отец – геолог и начальник экспедиции в том районе, а я ему помогаю. Нас интересует история рудника – для полноты картины. Есть у вас записи в архивах? Любые.

Говоря это, Тейто про себя считал, что не врал, а просто подавал нужные факты в правильном порядке. Прямо врать он не хотел и не умел, а объяснять истинный мотив было незачем, да и взрослые больше любят детей, которые помогают другим взрослым, а не самодеятельничают. В конце концов, информация о руднике действительно могла бы пригодиться папе – наверное.

– Даже не знаю, чем вам с отцом помочь, – задумалась женщина. – Видишь ли, тогда здесь и газет-то практически не было, какие уж там архивы. У нас, я тебе скажу, и церковных книг не вели. А в посёлке так тем более – в таких местах даже не было постоянных жителей. Авантюристы и прочие разбойники то приезжали, то уезжали в поисках лучшей доли. Тамошним головорезам уж наверняка не до записей было, они и читать-то поди не умели.

– Головорезам? – удивился Тейто.

– Мальчик, а кто ещё едет в такие места? Ты читал что-нибудь про артельную добычу драгоценных металлов в прошлом веке? Почитай на досуге. Опасные, знаешь, были и времена, и промыслы. Тогда за щепотку золота могли друг другу глотку перерезать.

Тейто вспомнил разговор с водителем в день приезда, и в голове впервые соединились два разрозненных кусочка пазла.

– Потому те места считались гиблыми? – спросил он.

– Гиблыми? – переспросила женщина. – Ах, вот ты о чём! Да, пара наших стариков называли так окрестности рудника, но уж не знаю почему. Может и поэтому – прирезали поди пару деревенских в своё время, дурная слава и закрепилась. Места-то наши и сейчас глухие, а уж тогда что могло твориться…

Кусочки пазла в воображении Тейто заколебались, но удержались вместе.

–… а документов или чего-то с тех времён точно нет, уж можешь мне поверить. Видишь ли, я тут местный администратор.

– Вы говорили про стариков. А можно ли как-то с кем-то из них поговорить?

– Можно конечно. Только как они помогут твоему отцу с геологией?

«Досада! – дёрнулся Тейто. – Прикрытие боком вышло».

– Мне стало интересно, когда вы сказали, что в таких местах живут разбойники и головорезы. Никогда так не думал. Вот и захотелось узнать побольше.

– Ах, вот оно что… Да, есть у нас пара старожилов. Попробуй поговорить с миссис Уайнфлинт и миссис Викторией, им обеим уже под семьдесят, вдруг они что-то помнят. Может быть, что расскажут или покажут.

Женщина написала пару строк на клочке бумаги и протянула его Тейто.

– Вот адреса, первый от выхода налево и прямо по улице до конца. Говори, что тебя направила миссис Клодрейн. Уверена, они с радостью тебе помогут – особенно миссис Виктория, она любит детей.

Тейто поблагодарил за записку и вышел за дверь.

«Интересно, до какого возраста взрослые будут считать меня ребёнком?» – недовольно думал он.

* * *

Оставаться в лагере одному было скучно. При всей показной независимости, Артион не любил одиночество. Его тянуло к людям даже не столько желание общаться, сколько тяга порисоваться и показать себя. В глубине души Артион наслаждался реакцией окружающих на свои действия. Восхищение наблюдателей заряжало на новые свершения, создавая положительную обратную связь, которая, раскрутившись с раннего детства, и сформировала его яркий и уникальный характер.

Теперь же он вынужденно остался совсем один, и в такие периоды его медленно, но неумолимо одолевала скука. Пустые палатки, жаркое солнце, тихий шелест ветра по траве – и больше ничего.

Сначала Артион игрался с коммуникатором, но вскоре это надоело. Засел читать книгу – бросил через двадцать минут. Для разминки немного походил на руках – он умел это делать – но неровная земля не располагала к этому, и вскоре Артион потерял равновесие и распластался на траве. В отместку самому себе решил поскладывать и посжигать журавликов, но лишней бумаги в лагере не нашлось – свою он уже истратил, а чужую брать не хотел.

День как не заладился с самого начала, так и продолжался.

«И дался ему этот рудник, – с досадой думал Артион, вспоминая беспокойство брата вчерашним вечером и сегодняшнюю ссору. – Сейчас бы снова купались или гуляли».

Определённо, это обещал быть самый долгий и скучный день каникул.

Солнце припекало всё сильнее. От скуки его начало клонить в сон. Артион сладко зевнул, затем решил не сопротивлялся и вскоре погрузился в приятную дрёму.

Дрёма затянулась. Когда Артион, проснувшись и вдоволь напотягивавшись, лениво выполз из палатки, полуденный зной уже миновал, более того – привычная за последние дни липкая тягучая жара сменилась слабыми дуновениями ветра. С северо-запада, отбирая небо у спускавшегося солнца, надвигались тёмные тучи. Кажется, намечается гроза.

На коммуникаторе мигал сигнал нового сообщения. Оно было от дяди Чарльза: «Арти, задерживаюсь, форс-мажор. Буду послезавтра. Тейто вернётся в лагерь сам. Не теряйте».

Одиночество незапланированно продлевалось.

Артион стянул с себя мокрую футболку – спать в одежде оказалось не лучшей идеей. Натянул любимую рубашку с короткими рукавами и где-то между второй и третьей пуговицей решил, что стоит искупаться.

Если Тейто уехал, то это же не повод не ходить на пляж? Конечно, с ним веселее, но можно же и одному?

Осталось решить – река или море. Сложный выбор.

Мальчик оглянулся по сторонам и сообразил, что тучи надвигаются со стороны моря.

«Никогда не видел морскую грозу», – само собой пронеслось в голове.

Решено. Артион зашагал в сторону побережья. Затем остановился и обернулся, вспомнив слова дяди Чарльза: «Присмотришь за лагерем. Не отходи далеко». На мгновение задумался – и махнул рукой. На целые мили вокруг никого, а время под вечер. Скоро вернутся Марк и Роберт, если повезёт – с образцами сапфиров. Тейто наконец-то успокоится, они помирятся, всё будет хорошо. Зачем следить за лагерем?

Артион беспечно пошёл прочь. Потрёпанные кеды засеменили по траве, всё дальше и дальше удаляясь от палаток.

Если бы он только знал, насколько ошибался…

Глава 11. Бетси

«От выхода налево и прямо по улице до конца, двухэтажный зелёный дом, спросить миссис Уайнфлинт», – читал Тейто первый адрес в списке.

Нужное место нашлось быстро – двухэтажных домов на улице было немного, а зелёный и вовсе один. Зато какой красивый! Помимо изумрудных стен, на доме светлели аккуратные белые рамы, золотистые карнизы и пастельного оттенка черепичная крыша. Все до единой черепицы целы, без трещин и сколов.

«За домом явно следят», – подумал мальчик.

‒ Мяу! – раздалось под ногами.

Тейто взглянул вниз. Огромный рыжий кот стоял совсем близко и уверенно смотрел на незнакомого человека.

‒ Мяу! – требовательно повторил он.

Тейто опустился на корточки и провёл ладонью по мягкой шёрстке.

«Какой красавец! Чей же ты?»

‒ Мррр… – замурлыкал кот и потёрся о ноги, щекоча щиколотки. Затем уверенно потопал к воротам и там, обернувшись, снова посмотрел на мальчика.

‒ Мяу!

«Как приказ!» – подумал Тейто.

Он постучал в ворота. Тишина. Попробовал повернуть ручку. Дверь поддалась.

Кот ловко шмыгнул в открывшуюся щель.

«И правда в деревнях замки не запирают ‒ не то что у нас в городе!»

Тейто заглянул внутрь. От ворот к дому вела изящная каменная дорожка, упиравшаяся в маленькую ротонду с резной дверью. У двери уже ждал кот.

«Красиво…»

Он нерешительно постучал. Мало ли, как его встретят.

‒ Минуточку! – раздался изнутри весёлый голос. Вскоре послышались приближающиеся лёгкие шаги, дверь открылась, и на порог выпорхнула девчушка примерно тех же лет, что и Тейто – светловолосая, сероглазая, с двумя короткими косичками, ассиметрично торчащими в разные стороны. Мгновение она с любопытством разглядывала посетителя, затем озорно улыбнулась и спросила:

– Привет! А ты не местный. Ты кто?

– Привет. Меня… меня Тейто зовут, – он неловко чувствовал себя с девушками, сказывался острый недостаток опыта. – Скажи, пожалуйста, миссис Уайнфлинт здесь живёт?

Девочка весело подмигнула ему.

– Здесь. Которая из?

Такого поворота Тейто не ожидал.

– Эм… а их несколько?

– Ага. Бабушка и мама. Я тоже Уайнфлинт, Элизабет Уайнфлинт, можно просто Бетси. Только я ещё не миссис! – засмеялась она.

«Ого, не старше меня, а имя как до Катастрофы. Необычно. А какая красивая…» – замельтешили мысли в голове Тейто.

– Я не знаю. Наверное, бабушка. Мне в администрации только фамилию и адрес дали. Я ищу информацию про заброшенный рудник, который тут неподалёку. И про посёлок рядом с ним. Любую информацию. Он очень старый, так что да, наверное, твоя бабушка.

– Не повезло тебе. Никого дома нет, все уехали на ярмарку. Остались только я и Бонни Пуф.

– Бонни Пуф?

– Бонни Пуф! – подтвердила девочка и взяла кота на руки. Тот громко заурчал.

– Аа… понял. Милый кот. Красивый.

– О, да. Он лапочка! – Бетси зачесала котику за ухом, потом снова любопытно взглянула на Тейто. – Зачем тебе рудник? Взрослые его не любят.

– Почему? Есть причина? – встрепенулся Тейто.

– Да вряд ли. Суеверия. Когда-то те холмы считались плохим местом, вот и до сих пор считаются. Детям запрещают туда ходить. Мне тоже раньше запрещали. Сейчас уже нет, только я и не хожу.

– Вот я и хочу узнать, почему! Мне сказали, что миссис Уайнфлинт может что-то рассказать и даже показать.

Девушка рассмеялась.

– А, понимаю! Старые фотокарточки, у бабушки их много. Да ты заходи! Ее всё равно до завтра не будет, я за неё. Вместе посмотрим.

Тейто переступил порог и огляделся по сторонам. Внутри дом был ещё красивее, чем снаружи. Рельефные обои, картины, столики с крошечными вазочками и статуэтками ‒ и это только в прихожей! Особое внимание привлекала лежащая на полу вышитая подушечка – лежанка кота. Бонни Пуф, без сомнения, считается здесь полноправным членом семьи.

Когда Тейто разулся, Бетси поманила его за собой.

Они вошли в просторную столовую с широким овальным столом посередине.

– Садись. Чай хочешь? Чёрный, зелёный, красный, фруктовый? Сок? Яблочный, вишнёвый?

– Да, пожалуй… фруктовый чай … спасибо.

– Держи! – она протянула ему круглую жестяную банку. – Кипяток там, в чайнике, налей сам. Я пока принесу карточки.

Она выпорхнула из комнаты.

«А она реально красивая. И характер такой светлый, как волосы… Я же не влюбляюсь?»

Новые, незнакомые ощущения затрепетали внутри Тейто. Он уже забыл про чай. Откуда-то появилась странная неловкость – мальчик вдруг почувствовал: когда Бетси вернётся, его движения станут скованными, и эта скованность будет очень даже заметна.

«Светлое наваждение…»

Бетси вернулась. Она несла растрёпанную картонную коробку.

– Вот, тут все бабушкины старые фотокарточки. Давным-давно она увлекалась фотографией. Только они чёрно-белые и качество так себе. Фотоаппарат ей в наследство достался, семейная реликвия. На новый не хотела менять ‒ нравилось ей возиться с плёнкой, фотоувеличителем и реактивами.

Наваждение прошло. Вернулся интерес к загадке.

– Тут есть что-то про посёлок и рудник? – спросил Тейто.

– Сейчас посмотрим. Гляди, тут фотографии по конвертам с подписями. Бабушка очень педантичная, это нам на руку. Так, посёлок, рудник… – бормотала Бетси, быстро перебирая конверты.

«Настоящая картотека», – подумал Тейто.

– Вот, нашла! – Бетси достала из коробки конверт. – Посёлок «Сильвер Дрим», 1343 год. Посмотрим…

Она открыла конверт и вытащила пачку снимков.

– Держи!

Тейто буквально выхватил пачку у неё из рук.

– Класс!

Фотокарточек оказалось немного, и их качество оставляло желать лучшего: серые, размытые на краях, иногда с сеткой мелких трещин на бумаге. Но, тем не менее, это прямые свидетельства той эпохи, застывшие следы прошлого. Тейто нырнул в них с головой.

На одном снимке был запечатлён главный вход в рудник, с деревянными подпорками, которых сейчас уже не было. На другом – несколько крупных мужчин с окладистыми бородами; рабочая одежда выдавала в них шахтёров. На третьем – пустая вересковая пустошь. А вот четвёртым снимком Тейто заинтересовался всерьёз.

Посёлок. Покинутый в настоящий момент, на снимке он полнился жизнью. Объектив запечатлил, по-видимому, какой-то праздник: множество людей разных возрастов стояли плотной толпой и куда-то смотрели. Фотографию сделали сбоку, и то, что привлекло внимание людей, в кадр не попало, но явно вызывало их живейший интерес. Почему-то фотограф, миссис Уайнфлинт-старшая, решила запечатлеть именно жителей посёлка, а не объект их наблюдения.

Тейто пересчитал людей на снимке. Получилось более тридцати человек, хотя считать головы на расплывающихся краях кадра было сложно. При подсчёте его внимание привлёк один невысокий юноша, скорее подросток. Он стоял спиной к объективу и лицо в кадр не попало, зато хорошо просматривался берет с птичьим пером – точь-в-точь как у Уилбера.

«Очень похож, – подумал Тейто, – а, может, ему по наследству перешёл? Берет-то красивый».

Тейто продолжил перебирать снимки. Некоторые он откладывал в сторону. Бетси какое-то время наблюдала за его руками, а потом спросила:

– Ты левша?

– Да, – смутился Тейто. За свою жизнь он успел возненавидеть этот вопрос, но от Бетси он звучал даже мило.

– Ой, как необычно… – проговорила Бетси.

К счастью, она не стала расспрашивать дальше, чем ещё сильнее подняла себя в глазах Тейто. Однако на всякий случай стоило быстренько сменить тему.

– А снимков внутри рудника нет? – спросил он.

– Нет. Света не хватало тогда в темноте снимать, а вспышки на бабушкином фотоаппарате не было.

– Мой иногда и без вспышки снимает, если не слишком темно, – почесал затылок Тейто.

Бетси рассмеялась.

– Дурашка ты! Сравнил старые и новые плёнки. Светочувствительность-то разная! А хорошую плёнку в бабушкин фотоаппарат не вставишь. И объектив там не светосильный.

«Дурашка…» – прошептал про себя Тейто. От этого слова в душе потеплело, будто Бетси незримо приблизилась к нему.

– А, вот оно что… понятно. Слушай, а откуда ты всё это знаешь?

– А я тоже фотографирую! Это у нас семейное. Хочешь, свои снимки покажу?

– Конечно!

Бетси принесла фотоальбом и положила перед Тейто. Следующие полчаса они вместе листали в нём страницу за страницей. Бетси с удовольствием рассказывала историю каждого снимка. Она действительно хорошо фотографировала.

Время текло незаметно. Альбом подходил к концу, когда в кармане завибрировал коммуникатор.

«Тейто, задерживаюсь, форс-мажор. Буду послезавтра, ближе к вечеру. Вернись в лагерь сам. Не теряй. Папа».

Тейто «польстила» такая уверенность касательно его самостоятельности. «Вернись в лагерь сам». Без проблем, па. В прошлый же раз махом добрался.

«Зато у меня больше времени. Как минимум до вечера, а то и всё завтра тоже. Эх, остаться бы на ночь здесь, с Бетси…».

Тейто сглотнул. Чёрт, как неприлично.

– Всё в порядке? – забеспокоилась Бетси.

– Ага. Отец задерживается… до послезавтра. Но это не страшно.

– Ты сможешь вернуться один?

– Смогу, конечно… Не впервой.

«Эх, вот бы пригласила остаться… Боже, что за глупости».

Чтобы отвлечься, Тейто взглянул на часы – половина пятого. В обществе девушки он уже почти забыл и про время, и зачем изначально пришёл. Он потянулся к снимкам.

– Я продолжу, хорошо?

– Конечно. Кстати, ты себе чай так и не налил.

– Забыл, извини…

– За что извиняешься? – в глазах Бетси блеснули весёлые искорки.

– Не знаю… просто извини, – окончательно смутился Тейто. Бетси всё больше и больше ему нравилась.

– Стеснительный ты! Давай сама налью.

Она подхватила кружку. Через минуту Тейто, осторожно касаясь губами горячего чая, перебирал оставшиеся снимки.

Что-то в них изменилось. Они уже не выглядели такими пасторальными, как раньше. Скорее наоборот. Тейто просмотрел их до конца, но больше не увидел ни одного живого человека – только пустые дома и снимки природы. Даже пейзажи теперь казались мрачными и гнетущими.

– Бетси, а ты не знаешь, почему жители покинули посёлок? – спросил Тейто и даже не заметил, как впервые назвал её по имени.

– Не-а.

– По фотографиям чувствуется, что между первыми и последними снимками что-то произошло. На первых обычная жизнь, люди весёлые, даже беззаботные. А вот на последних людей уже нет, в посёлке ни души.

– Интересно, – Бетси задумалась. – Спрошу у бабушки, когда вернётся.

– Спроси, пожалуйста. А как считаешь, может быть так, что посёлок покинули по причине, которая и породила суеверия о гиблости этого места?

– Не знаю, честно, не задумывалась об этом. Холмы далеко, случайно туда не зайдёшь, вот я и не ходила.

Тейто разочарованно вздохнул.

– А хотя, погоди, – продолжила Бетси, – я, кажется, знаю, кто тебе может помочь. Есть у нас один человек, мистер Динжер, историк на пенсии. Он вроде увлекается такими делами. Только, – Бетси замялась, – сразу тебе скажу, он странный. Немного не от мира сего. Мама говорит, что он конспиролог.

– Конспиролог? – удивился Тейто.

– Ага. Верит в заговоры элит, криптидов и всё такое. Я его редко вижу, он довольно нелюдим. И ведёт себя странно. Попробуй с ним поговорить, если найдёшь общий язык.

– Попробую. А где его искать?

– Иди вниз по улице до конца. Как выйдешь за знак поворота – дальше будет одинокий дом. Он там живёт.

– Спасибо. У тебя есть коммуникатор?

– Спрашиваешь! Конечно есть.

– Я думал, в деревнях их не особо используют.

– Да, но у меня и у других ребят уже есть. Давай синхронизировать.

Тейто положил коммуникатор на стол. Бетси придвинула свой. Несколько секунд – и на обоих устройствах мигнули лампочки наличия новых контактов.

– Спасибо, – сказал Тейто. – Когда твоя бабушка вернётся, спроси её, пожалуйста, что произошло на руднике.

– Спрошу и сразу тебе перешлю. Мне самой стало интересно.

– Спасибо ещё раз. Тогда я, пожалуй, пойду.

– Давай! Заходи как-нибудь в гости, познакомишься с бабушкой.

– Постараюсь.

Они вышли в прихожую. Тейто уже открыл дверь, как вдруг почувствовал прикосновение между лопаток.

– Послушай… Суеверия суевериями, а всё же не ходи на те холмы по ночам. Легенда не просто так возникла.

Тейто вздрогнул.

– Легенда? – обернувшись, переспросил он.

В глазах Бетси мелькала тревога.

– Да, так бабушка называет те «суеверия». Она относится к ним серьёзно. Я до сих пор помню, как в детстве она повторяла: «Если застанут сумерки, беги что есть силы домой. Никогда, никогда не оставайся на ночь в холмах».

Тейто почувствовал, что она ни капельки не шутит.

– Так всё-таки ты что-то знаешь?

– Только то, что бабушка и другие старики в это верят. А я верю им. Ты… – Бетси, кажется, немного смутилась, – ты хороший, и я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– А что со мной может случиться? – настороженно спросил Тейто.

– Не знаю. Просто… не ходи в холмы по ночам. Обещаешь?

– Постараюсь.

– Обещай!

– Хорошо.

Тейто неловко улыбнулся напоследок и вышел из дома Уайнфлинтов.

За то время, что Тейто пробыл в гостях, небо потемнело. Вдали клубились тёмные облака, предвестники грядущей грозы. Хлёсткий порыв ветра взъерошил мальчику волосы. Стало заметно прохладнее.

«Грядёт буря, – подумал Тейто, – а отец не приедет. Надо поскорее найти крышу над головой. Надеюсь, мистер Динжер меня примет. Хотя, выбора у меня особо нет».

Тейто торопливо зашагал по дороге.

* * *

Постепенно погода испортилась. Небо покрылось тёмными, тяжёлыми тучами, медленно надвигающимися с горизонта. Липкая дневная жара сменилась хаотичными порывами ветра. Стало прохладно и неуютно, купаться расхотелось.

Артион вышел на берег предгрозового моря. Зрелище зарождающегося морского шторма завораживало и пугало: шумные, тяжёлые буруны, обрамлённые пенными гребнями, один за другим яростно разбивались о прибрежные скалы, рассыпаясь гроздьями брызг. Вдалеке, на границе воды и неба, сверкали первые молнии, догоняемые отдалёнными раскатами грома.

Артион, несмотря на свою показную дурашливость, в глубине души оставался романтиком. Зрелище разбушевавшейся стихии его зачаровало. Он сделал несколько шагов, приблизившись к линии прибоя, и остановился. Ветер швырял ему в лицо холодные солёные капли, хлестал по щекам и неистово трепал волосы, но мальчик не двигался с места. Одним махом расстегнув рубашку и позволив ветру хлестать ещё и тело, Артион ощутил себя единым со штормом и растворился в пьянящем чувстве безграничной свободы.

Он стоял так, может минуту, а может и вечность – пока кто-то сзади не положил ему руку на плечо.

Артион вздрогнул и обернулся. За спиной стоял Уилбер.

– Ловишь собой молнию?

Артион первый раз увидел Уилбера не ночью и не при скупом свете керосиновой лампы, свет от которой, идущий снизу, делал страшным даже самое доброе лицо. Уилбер был действительно красив. Незамысловатая одежда лишь подчеркивала правильность и изящество черт лица его нового друга. На мгновение Артиону захотелось, чтобы время остановилось, и этот момент растянулся навсегда. Только он и Уилбер.

– Ага, а вдруг? – Артион неловко улыбнулся.

– Тогда лучше на холме, там повыше, – улыбнулся Уилбер в ответ. – Ты готов к приключению?

– Всегда готов!

– А твой брат?

– Не захотел идти. Уехал в город расспрашивать про рудник.

Вспышка. Молния ударила ближе. Волны страстно и агрессивно подкатывали к ногам.

– Расспрашивать? – Уилбер как-то странно взглянул на Артиона. Кто-нибудь более внимательный мог бы заметить, что он недоволен услышанным, но Артион был в плену эмоций и не придал этому значения.

Уилбер медленно стянул с головы берет.

– О чём он хочет расспрашивать?

– Что-то о причинах заброшенности рудника… Я не вникал. Не важно.

Уилбер как будто расслабился.

– Вряд ли кто-то что-то помнит. Даже из нашего посёлка уже никто точно не может сказать, почему забросили рудник.

Он на мгновение замолчал, затем продолжил:

– Я обещал сводить тебя в мой посёлок, но сегодня уже не успеем. Скоро хлынет ливень. Пошли в Сильвер Дрим, там можно укрыться от дождя.

– Дикий ливень, круто же! – воскликнул Артион.

– Да, но я не хочу промокнуть полностью. Пойдём же, нас ребята ждут.

– Неженка ты, прямо как Тейто, – рассмеялся Артион и метнул на Уилбера озорной взгляд. Этот красивый внешне и совсем не деревенский по умению подать себя мальчик действительно напоминал ему иногда слишком рационального и правильного брата. Артион на миг подумал броситься на Уилбера, как ранее на берегу реки он бросился на Тейто, свалить на землю и изрядно повалять на мокром песке – пусть испачкается, раззадорится и почувствует себя живым. Но всё же Артион решил этого не делать – они ещё не были настолько близки, чтобы позволять себе такие шутки.

– Пошли!

Глава 12. О пользе конспирологии

Коттедж мистера Динжера стоял на отшибе, вдалеке от других домов. Казалось, жилище впитало характер хозяина и само сторонилось людей. Его тоже окружал забор, но необычайно высокий. Плотные тёмные доски выше человеческого роста тщательно подогнали друг к другу так, что между ними не осталось ни единой щели. Смотрелось всё это весьма мрачно и недружелюбно.

«Забор соответствует описанию характера», – подметил Тейто.

Мальчик с минуту потоптался у ворот, пытаясь найти звонок или что-то подобное, что позволило бы начать визит максимально вежливо, но вскоре понял, что это бесполезно – ничего такого у ворот не было; лишь глухая дверь молчаливо охраняла покой хозяина. Похоже, здесь не жаловали гостей.

Пришлось стучать по двери. Тейто колотил целую минуту, однако впустую – никто так и не пришёл.

«Может, никого нет дома? Хотя скоро вечер… странно. О, идея!»

Тейто подпрыгнул, ухватился за край забора, подтянулся и посмотрел поверх досок на дом. Тот был старый, частично обветшалый ‒ за ним, в отличие от большинства домов в деревне, следить явно не желали. Окна на фасаде чернели без света, но за домом на траве отблёскивало какое-то сияние. Что это?

Мальчик спрыгнул вниз, обошёл ограду кругом и повторил свой гимнастический фокус с другой стороны. Ага – в одном из задних окон горит свет. Похоже, в доме всё-таки кто-то есть.

«Или мистер, как его... во, мистер Динжер! Или мистер Динжер забыл выключить свет и ушёл. Или просто не слышит?»

Последние мысли придали Тейто смелости. Он уже думал перелезть через забор, постучаться прямо во входную дверь и окончательно выяснить, дома ли хозяин. Если предположения верны, то нежданный визит нельзя будет назвать совсем уж невежливым. В конце концов, всегда можно как-нибудь оправдаться.

Сказано – сделано. Мальчик снова подпрыгнул, подтянулся, закинул ногу наверх, и, не без труда перевалившись через забор, мягко спрыгнул с другой стороны, в сад.

«Надеюсь, не сильно испачкался…»

Тейто критически осмотрел себя. Действительно, на футболке и ногах темнели полосы – грязь с кромки забора.

«Потом придётся отмываться. А сейчас…»

Прямо перед ним желтоватым прямоугольником горело единственное освещённое в доме окно. По-хорошему, стоило сразу направиться к главному входу и постучать в дверь, но любопытство взяло верх. Мальчик тихо подкрался к окну и заглянул внутрь.

Комната представляла собой что-то вроде кабинета. Напротив окна стоял массивный письменный стол; тёмная столешница продолжала подоконник. На столе ворохом разбросаны какие-то бумаги, рукописные и печатные – вперемешку. Поверх лежали несколько листков и ручка со стальным пером для письма – Тейто видел такие лишь на картинках. Чернила на бумаге ещё блестят, не успели высохнуть – казалось, кто-то только что оставил листки. Ещё на столе стояли чернильница – необходимая пара для перьевой ручки – и медная лампа со стеклянным абажуром. Но горела не она. Свет, мягкий и жёлтый, испускал старомодный торшер, стоявший в глубине комнаты. Рядом разместился огромный, до потолка, книжный шкаф, полки которого были плотно заставлены книгами, статуэтками и ещё какими-то мелкими вещицами, опознать которые Тейто не мог.

Мальчик взглянул вверх и вздрогнул. Казалось, в комнате летит птица. Не сразу Тейто понял, что это чучело. Огромный чёрный хищник – орёл или беркут – замер в вечном полёте под потолком. Его стеклянные, неживые глаза будто бы следили за мальчиком, как за добычей. Тейто стало не по себе – что-то пугающее было в этой комнате с застывшей мёртвой птицей.

Комната была пуста.

Насмотревшись, Тейто отошёл от окна и обогнул дом. В сумерках после освещённой комнаты мало что видно, но дорожка различалась – было бы неприятно потоптать грядки или нанести саду ещё какой ущерб, не успев даже представиться владельцу.

Тейто подошёл к главному входу и с опаской постучал в дверь. Ответа не было. Тейто постучал ещё раз – тишина.

«Так всё-таки, дома он или нет? Чернила-то ещё влажные…»

Наконец Тейто решился и взялся за дверную ручку. Сжал и повернул – дверь открылась.

«Странно… С его характером и не заперто?»

За дверью темнела прихожая, узкая и длинная, как коридор. Света не было. Людей тоже.

Тейто осторожно шагнул внутрь. Сделал ещё пару шагов.

Внезапно пол под ногами разверзнулся, и Тейто с криком провалился вниз.

* * *

Артион и Уилбер подошли к заброшенным домам. Артион уже привык, что новый друг обитает в их окрестностях в вечернее время, ближе к ночи. Уилбера можно было понять – кроме родного посёлка, где он, вероятно, знал каждую травинку и каждую кочку, в радиусе многих миль не было ничего примечательного.

«Даже интересно, как он вырос таким… изящным, что ли? Не так я представлял деревенских», – думал Артион, когда они подходили к сохранившемуся домику, тому самому, где пару ночей назад звучали уилберские истории.

Порывы холодного ветра не стихали, постоянно ударяя то в спину, то в лицо. Артиону пришлось снять с запястья резинку и перетянуть волосы в хвост, дабы те не били по глазам. Тучи над головой окончательно почернели и налились свинцом, но, как ни странно, ещё не упало ни единой капли.

«Будто что-то не пускает грозу», – само собой пронеслось в голове у Артиона.

– Ты что-то сказал? – спросил Уилбер.

– Ээ, нет, – растеряно ответил Артион. – С чего ты взял?

– Послышалось.

– Я ничего не говорил.

– Хорошо, – не стал спорить Уилбер, – заходи в дом. Скоро придут друзья.

Артион нырнул внутрь. Он никогда не обращал внимания на малозаметные детали и не придал значения вопросу Уилбера.

Если бы в этот момент Артион оглянулся, он бы увидел, как Уилбер ненадолго поднял голову и посмотрел на небо.

* * *

Летел Тейто недолго – всего мгновение. Затем шлёпнулся на что-то мягкое, вроде гимнастического мата. Однако радоваться столь быстрому приземлению оказалось рано. Шок от внезапного падения дополнился другим: сверху, в темноте, что-то лязгнуло, и на Тейто пролилась, казалось, целая тонна воды.

Затем в стене открылось маленькое окошко, и прямо в лицо мальчику ударил слепящий луч фонаря. Тейто рефлекторно зажмурился.

– Так, так, так, – раздался со стороны источника света довольный голос, – кто это тут у нас? Кажется, кто-то окончательно попался на воровстве, мистер Перил.

Промокший до нитки Тейто, съёжившись, сидел на полу и заслонял руками глаза. Он ничего не понимал.

– Вы решительно пойманы с поличным при проникновении в частное жилище, мистер Перил, – продолжал голос. – Теперь вас будет ожидать заслуженная кара. Вам не удастся обмануть общественность, как в прошлый раз.

Тейто постепенно пришёл в себя и начал понемногу соображать. Он понял, что его путают с кем-то другим.

– … вероятно, столь юный преступник, как вы, отделается лишь выговором и передачей вашей матушке на поруки. Пока же извольте наслаждаться моим скромным сюрпризом для непрошеных, но ожидаемых гостей, – закончил голос.

Самое время начать говорить самому.

– П-простите… – промямлил Тейто и поразился своему голосу, настолько неуверенным и жалким он был. Похоже, нервная система ещё не оправилась от падения. Да и сидеть на полу мокрым, как котёнок после душа, в луче фонаря неизвестного – занятное, должно быть зрелище. Ну уж нет!

Тейто собрался, насколько мог.

– Простите, мистер Динжер, – медленно и твёрдо проговорил Тейто (и как он вспомнил его фамилию?), – вы обознались. Я не «мистер Перил».

– Однааако, – протянул голос и луч света метнулся вверх-вниз, освещая всё тело мальчика, а затем снова ударил в глаза, – уберите-ка руки от лица, юноша.

Тейто подчинился. Он уже частично адаптировался к свету и мог держать глаза открытыми, если не смотреть прямо на фонарь.

Вокруг возвышались глухие стены, на полу – что-то мягкое. Он сидел в маленьком помещении вроде прямоугольного контейнера-колодца. Повсюду вода, но крупных луж нет, что странно – Тейто казалось, что воды на него вылили столько, что он вполне мог утонуть.

– Действительно, ты не Эдгар Перил, хотя и похож. Кто ты?

«Так, главное – не упустить инициативу», – мелькнуло в голове.

– Меня зовут Тейто, Тейто Малхоун. Мне дали ваш адрес в доме Уайнфлинтов, я собираю информацию о руднике и покинутом посёлке, они здесь неподалёку. Мне сказали, что вы многое знаете о тех временах, я пришёл. Я стучал в ворота, но вы не открыли, я заглянул поверх забора и увидел горящее окно, подумал, что в доме кто-то есть, перелез через забор и постучался в дверь, вы снова не ответили, я пробовал дверную ручку повернуть, она открылась, я зашёл внутрь и уже хотел спросить голосом, как упал, – скороговоркой, почти без пауз протараторил Тейто.

Несколько мгновений голос молчал. Затем снова заговорил.

– Это всё, что произошло за последние десять минут? – спросил голос.

Тейто почувствовал, что он на верном пути. Неизвестный голос смягчался. Сейчас надо быть максимально искренним.

– Честно говоря, я ещё в освещённое окно заглянул. Хотел убедиться, что дом не пустой. Увидел на столе мокрые чернила и решился войти. Я бы всё равно дальше прихожей ни за что бы не пошёл, честное слово!

– Рад, что ты говоришь правду, – ответил голос, – я наблюдал за тобой с чердака. Я полагал, что ты – один местный безобразник, и потому взвёл ловушку для непрошеных гостей. В неё ты и попал.

Только сейчас до мальчика окончательно дошло, насколько нелепа вся ситуация: вошёл без спроса в чужой дом, провалился в подпол и был облит водой. Артион узнает – обхохочется.

Тейто неуверенно встал на ноги. Коленки предательски подрагивали.

Тем временем окошко захлопнулось, и через мгновение в стене открылась неприметная дверь. За ней виднелся тёмный силуэт. Он направил луч фонаря под ноги Тейто. Это оказалось весьма кстати – добираться до двери по мокрому и прогибающемуся полу стало легче.

За дверью стоял человек преклонного возраста, почти старик, с длинными жидкими волосами, обрамляющими лысину и изрядно тронутыми сединой. Его глаза с интересом и даже какой-то лёгкой добротой смотрели на Тейто.

«Будто безумный учёный на пенсии», – подумал мальчик.

– Пойдём наверх.

Тейто молча последовал за стариком, ёжась от холода – промокшая одежда давала о себе знать.

Они поднялись на первый этаж. Старик провёл его в одну из комнат – не ту, которая с чучелом, а другую. В темноте мистер Динжер подошёл к стене и чем-то щёлкнул. Враз стало светлее – из каменного прямоугольника в стене заструилось мягкое свечение, а затем обволакивающее и такое приятное тепло.

– Что это? – спросил Тейто, показав на прямоугольник.

– Газовый камин, – сказал мистер Динжер, – разве ты раньше их не видел?

– Нет, – ответил Тейто, – я в городе всю жизнь рос.

– Вот как, – почесал лысину мистер Динжер. – Значит, ты не местный?

– Нет. Мой отец – начальник геологической экспедиции неподалёку от того рудника. Я к нему в гости приехал. Мы с братом.

– Понятно.

Старик придвинул к камину огромное резное кресло. Затем вышел из комнаты, но вскоре вернулся, неся стопкой чёрное махровое полотенце и ещё что-то, светлое, похожее на тонкое одеяло или толстый плед. Бросил стопку Тейто. Тот поймал.

– Снимай одежду, вытирайся и кутайся в плед – он тёплый, из настоящей овечьей шерсти. Я пока схожу за тазом для белья.

Мистер Динжер снова вышел из комнаты.

«Очень тактично с его стороны, – подумал Тейто. – Интересно, а зачем нужен таз?»

Мальчик быстро сбросил насквозь промокшую обувь вместе с носками, затем стянул противно липшие к телу холодные футболку и шорты. Помедлил мгновение – стянул ещё и трусы.

«Всё равно они мокрые», – убедил себя Тейто. Он был довольно стеснителен.

Напротив камина высилось старомодное трюмо. Мальчик увидел в зеркале своё отражение.

«А у Арти-то мускулы заметнее», – вздохнул он. Затем, услышав шаги, быстро укрылся мягким, приятным пледом и свернулся в кресле.

В комнату снова зашёл мистер Динжер. Он нёс поднос с двумя кружками, над которыми поднимался едва заметный лёгкий пар.

– Держи, – протянул он кружку, – это горячее какао. Чтобы ты не простыл по моей милости. Если захочешь, бери и вторую, – добавил он и поставил оставшуюся кружку на столик возле кресла.

Тейто с благодарностью взял напиток и отпил глоток. Черт возьми, как же классно! Камин, кресло, тепло, после мокрой футболки – мягкий плед, а теперь ещё и горячее какао. Тейто сомлел.

Мистер Динжер сложил одежду и обувь мальчика в таз, сказал, что повесит на улице сушиться, и ушёл.

«Похоже, трусы стоило оставить», – с лёгким оттенком досады подумал Тейто, но ему уже было всё равно. Он слишком устал.

Мистер Динжер вернулся в комнату, пододвинул к камину ещё одно кресло и опустился в него сам. Пара минут прошла в тишине – Тейто глоток за глотком прихлёбывал какао, всё больше погружаясь в приятную теплую негу; старик же просто молчал.

Наконец он заговорил.

– По-видимому, мне следует объясниться. Есть в нашей деревне один скверно социализированный представитель молодого поколения, Эдгар Перил. Неделю назад он проник в мой дом и украл кое-что. Я видел, как он убегает со двора. Однако впоследствии негодник передо мной и констеблем всё решительно отрицал, так что заслуженного наказания не понёс. Но я предполагал, что он захочет залезть ко мне ещё раз – вещей, что он украл, у меня много, да и сошедшее с рук правонарушение провоцирует безнаказанность в пустых головах. Так что я подготовился. У меня в доме есть несколько сюрпризов для непрошеных гостей, один из них – комната у входа. Там довольно занятный механизм замка. Ты наступил на нужную доску, замок открылся, и ты провалился внутрь. А ведро с водой – извиняюсь, это уже я дёрнул за верёвку. Я думал, что ты Эдгар, а этот воспитательный сюрприз я подготовил специально для него. Мне жаль, что так вышло. Всему виною темнота, да и глаза с годами лучше не становятся. Прошу прощения.

– Да ладно вам, – ответил Тейто, – я понимаю. Хотя, честно сказать, когда падал, думал, что умру. Очень испугался.

– Дно комнаты выстлано старыми матами из зала борьбы в два слоя. При проектировании этой ловушки я намеренно сделал так, чтобы человек не травмировался, а лишь был задержан до моего прихода. Хотя не могу не отметить, что у исторических прототипов на дне размещались заострённые колья.

До Тейто не сразу дошло про ловушки в доме.

– Простите, – спросил он, – а зачем вам ловушки? Никогда про такое не слышал. Для меня это звучит странно.

– Хобби, всего лишь безобидное хобби. Я – историк, в какой-то мере это дань прошлому. Когда-то давно, в одной далёкой восточной стране, во времена тамошней эпохи воюющих провинций существовали особые люди – потомственные лазутчики, шпионы и убийцы. Врагов у них хватало, так что некоторые из них обустраивали в своих домах подобного рода ловушки. Когда я был моложе, мне пришло в голову сделать у себя что-то такое же – на всякий случай, разве что без кольев на дне. Как видишь, пригодилось. Хотя мне следовало смотреть внимательнее – сейчас я вижу, что ты старше Эдгара. Сколько тебе лет?

– Пятнадцать, – ответил Тейто.

– Замечательный возраст! – с убеждением воскликнул мистер Динжер.

– Почему? – спросил Тейто. – Многие взрослые не воспринимают меня всерьёз.

– Дураки! Ханжи! – решительно выпалил старик. – Большинство людей проживают жизнь слепыми и не видят даже то, что творится у них под носом!

Тейто вспомнил, как Бетси характеризовала мистера Динжера. Вероятно, эти мысли отразились на лице мальчика.

– Как ты узнал обо мне?

– Бетси сказала… ох, простите, Элизабет Уайнфлинт. Она сказала, что вы можете много интересного рассказать о старых временах.

– И она говорила только это? – хитро прищурившись, спросил старик.

– Эм… Ещё она сказала, что вы – конспиролог. И что вы «странный», – залившись краской, сознался Тейто.

Мистер Динжер расхохотался.

– Маленькая мисс Элизабет в своём репертуаре. Она всегда была остра на язычок. Впрочем, девочка права – со своей точки зрения, конечно.

Мистер Динжер вдруг впился глазами в Тейто.

– А что есть конспирология? ‒ с плохо скрываемым азартом спросил он.

Вопрос застал Тейто врасплох. Он никогда не задумывался об этом и на мгновение растерялся.

– Вера, что правительство скрывает от нас правду? – в конце концов неуверенно сказал он.

– Не совсем, точнее, совсем нет, – самодовольно ответил мистер Динжер, поудобнее устраиваясь в кресле. Его явно прельщала предстоящая беседа. ‒ Конспирологией, мой юный друг, недалёкие умы называют способность сомневаться в той картине мира, которую навязывают нам как единственно верную. Обыватели готовы вешать ярлыки и обзывать конспирологом любого, кто выскажет мнение, отличное от учебника! Конспирология – это склонность строить гипотезы вне поля проверяемых фактов, гипотезы, основанные на косвенных уликах и неверифицируемых частных мнениях, на интуиции! – Мистер Динжер начал горячиться. – Скажи, хорошо ли ты знаешь нашу историю? Официальную историю?

Вопрос вновь застал мальчика врасплох.

– Официальную? – растеряно переспросил Тейто. – Думаю, довольно неплохо. Я даже хотел поступать на исторический факультет.

Глаза мистера Динжера полыхнули неподдельной радостью.

– Отлично! У нас получится предметный разговор. Официальная история – это прилизанная правда. Такая правда, в которой спрятаны неудобные факты истинных событий прошлого. Лишняя информация вычищается, добавляются красивые, но ложные объяснения, потом немного литературной обработки – и на выходе получается удовлетворяющая всех версия. Ненужные имена и ошибки исчезают, нужные действия подчёркиваются… Скажи-ка, что ты знаешь о Катастрофе?

«Вот это поворот! Уже экзамен по истории сдаю. Голым. Тоже думаешь, что я ребёнок и ничего не знаю? Ну, держись!»

– Вы проверяете мой кругозор, мистер Динжер?

– Не совсем. Я не сомневаюсь, что ты знаешь общую канву событий. Мне интересно, как ты её опишешь со своей, так сказать, точки зрения.

– Хорошо.

Тейто помедлил, собираясь с мыслями, затем начал рассказывать, вставляя по памяти целые фразы из прочитанных книг.

– Катастрофа – устоявшееся название последствий солнечной супервспышки, случившейся… – мальчик на мгновение остановился посчитать, – случившейся пятьдесят два года назад. Вспышка фантастической силы, которая сдула большую часть магнитного поля планеты. Напряжение электромагнитного поля взлетело в тысячу раз. Всего на три с половиной секунды, но этого хватило, чтобы запустить каскад фатальных событий. В линиях электропередач индуцировалось наведённое напряжение на порядки выше расчётного. Оно подожгло трансформаторы на всех участках электросетей – и повышающие на электростанциях, и понижающие в городах. Начались гигантские пожары…

Тейто перевёл дух и отхлебнул из кружки какао. Мистер Динжер не сводил с него глаз.

–… вся энергосистема и большая часть электронных устройств вышла из строя. Человечество вмиг потеряло электричество, связь и цифровую информацию. По свидетельствам очевидцев, находящиеся близко к земле металлические предметы били в землю искрами, а на острых шпилях вспыхивали коронные разряды. Автомобили взрывались прямо на дорогах, когда искры били в бензобак. Самолёты падали, потеряв управление. Суммарно, человечество понесло ущерб сильнее, чем за любую из прошедших войн. Множество людей погибло непосредственно во время Катастрофы. Некоторые города не восстановлены до сих пор. Люди враз лишились энергетики и электроники и оказались отброшены по технологиям на сотню лет назад…

С каждым словом старик ёрзал в кресле всё сильнее, с трудом сдерживая нетерпение. Он явно к чему-то готовился.

–… в итоге образовался замкнутый круг – для восстановления производства всего, даже еды, нужно электричество. Для выработки электричества в промышленных масштабах необходимы генераторы и силовые трансформаторы, а для их производства требуется электричество – и много. Очень много. В итоге, жесточайший энергетический кризис, первые генераторы и трансформаторы делали по кустарным технологиям и запитывали от них только самые важные объекты… Обычные люди, кажется, первый год вообще без электричества жили, а потом почти двадцать лет его подавали по жёсткому графику. Общество до сих пор так не оправилось. Изменился даже климат. Исторический период после Катастрофы называется «новая история».

Тейто выдохнул. Покрутил в руках коммуникатор.

– До Катастрофы такие же устройства были, только мощнее и удобнее. Я в музее видел образцы, они тоньше и даже без кнопок! И читал, что тогда существовала всеобщая сеть со множеством информации, и что каждый коммуникатор подключался к этой сети напрямую. Что даже видео можно было через них смотреть. Классно, наверное…

Тейто помолчал несколько секунд, а затем взглянул на мистера Динжера и спросил:

– Ну что, я сдал экзамен?

Тот рассмеялся.

– Мальчик мой, ну какой к чёрту экзамен? Я говорил тебе, мне интересна твоя точка зрения на официальную версию.

– Официальную? – снова удивился Тейто.

«Ах, да, он же конспиролог. Бетси предупреждала».

– Официальную, – повторил старик, довольный произведённым эффектом. – Официальную и удобную всем версию прошлого.

Тейто удивился ещё сильнее.

– Прошу прощения, мистер Динжер, но какая может быть иная версия Катастрофы? Она произошла не так давно, моя бабушка её застала. Я хорошо помню её рассказы об ослепительном свете с неба и о ярчайших полярных сияниях ночи напролёт. Повезло, что она тогда жила не в городе и не пострадала от пожаров. Вы что же, будете утверждать, что Катастрофы не было?

– Ну что ты, только глупец отрицает очевидное. Конечно, Катастрофа была, я сам был её свидетелем, мне всё-таки далеко за семьдесят, увы. Но речь не об этом, речь о том, кто был виновен в ней и ушёл от ответственности! Обрати внимание, в своём рассказе ты не назвал виновных!

Тут Тейто окончательно перестал понимать логику старика.

«Виновных в солнечной вспышке? Он что, сумасшедший?»

– Мистер Динжер, – аккуратно заговорил Тейто, осторожно взвешивая слова, – солнечная вспышка – это природное явление. Человечество не может на него повлиять. Предсказать его человечество также не может.

– Нет, ты неправ! – разгорячился мистер Динжер. – Виновные есть! И предсказать возможно!

«Он действительно сумасшедший… Всё, приехали, зовите санитаров. Надо выбираться отсюда, пока не поздно».

Кажется, мысли мальчика отразились на лице. Мистер Динжер остановился, глубоко вздохнул и посмотрел Тейто прямо в глаза.

– Я понимаю, о чём ты подумал. Старик ищет виновных в природной катастрофе, старик окончательно выжил из ума. Так ведь?

Тейто не ответил. Стало стыдно: его не совсем вежливые мысли прочли как открытую книгу. Он засопел и закутался поглубже в плед.

– Я в пылу спора некорректно выразился. Разумеется, в солнечной вспышке нет и не может быть виновных. Виновные были в последствиях, точнее, в непринятии мер и в тяжести последствий.

– В смысле? Я вас не понимаю, – растерялся Тейто.

– Всё очень просто, попробую объяснить. Сначала по поводу предсказания. Смотри, ты разводишь костёр рядом с пороховым складом. Допустим, ты озаботился тем, чтобы выложить правильный очаг и следишь за пламенем. Загорится ли склад?

Вопрос заставил Тейто задуматься.

– Наверное, нет. Я же осознаю опасность и слежу за пламенем, так?

– Так. А если ты будешь повторять это каждый день на протяжении многих, многих лет? Какова вероятность пожара?

– Хм… тогда да, однажды может случиться.

– Именно! – хлопнул в ладони мистер Динжер. – Видишь ли, вероятность разового появления маловероятного события накапливается со временем, и когда-нибудь даже самое редкое событие случается. Однажды и подброшенная монетка падает на ребро. Если жечь костры рядом с пороховыми складами, рано или поздно произойдёт взрыв. Даже так – если костры на пороховых складах жечь начали, то взрыв прогремит точно, вопрос лишь когда.

– Постойте, – перебил его Тейто, – вы имеете в виду, что супервспышки теоретически случаются, и кто-то виноват в том, что не подготовился к ним?

– Ты думаешь в правильном направлении, мальчик. Неготовность к очевидной опасности, несомненно, является халатностью.

– Но стоит ли готовиться к событию, которого раньше не было?

– Было! Уже после Катастрофы, когда жизнь худо-бедно наладилась, искали по историческим документам – тем, что не сгорели в великих пожарах Катастрофы. Выяснилось, что сходные события происходили минимум дважды. Когда вокруг становится в десятки раз светлее, а затем многие ночи подряд полярные сияния на всех широтах аж до экватора – это трудно не заметить. В хрониках остались описания наблюдений.

– Но ведь если раньше случались другие Катастрофы, почему человечество оказалось беззащитным? Папа рассказывал, до Катастрофы никто вообще не думал, что такое возможно. Говорил, в те времена саму мысль о пропаже электричества посчитали бы чушью.

– Ты сам же назвал ответ, когда рассказывал мне. Электричество! Оно и стало триггером Катастрофы. Ты разбираешься в физике?

– Не особо, – признался Тейто.

– Тогда попробую объяснить на пальцах. Смотри, солнечная вспышка ‒ это электромагнитный импульс, то есть поле, которое несёт в себе и электричество, и магнетизм. Если кусок провода начать перемещать в магнитном поле – ну, или перемещать магнит рядом с ним – в проводе потечёт ток. Это называется электромагнитная индукция. Ты упоминал о её участии в катастрофе, когда говорил про индукцию напряжения.

Тейто ещё глубже зарылся в плед. Хорошая память позволяла запоминать красивые фразы из книг, но не более. Значение некоторых слов он не особо понимал.

‒ Так вот, движущееся магнитное поле индуцирует электричество в любых проводниках. Так работают электрогенераторы. Все провода подвержены этому явлению. Во время супервспышки в каждом проводе, даже на медных дорожках печатных плат, возникло сильнейшее электричество, которое – если совсем по-простому – выжгло всё на обоих концах. Если это случалось внутри простого электронного устройства, типа твоего коммуникатора – то оно попросту перегорало. Но утрату игрушек ещё можно пережить, проблема не в них. Проблема в энергетике, в силовом электричестве. Скажи, тебе приятно, когда отключают свет?

Тейто мотнул головой. В последние годы электричество действительно пропадало редко – не чаще раза в месяц и не дольше, чем на несколько часов, – но всё равно эти часы для Тейто протекали особенно медленно и уныло.

– Вот то-то и оно. Во-первых, пропало электричество. На месяцы, а кое-где и на годы. А теперь подумай, насколько даже нынешняя цивилизация зависит от него? И я говорю сейчас не про связь, а про всё – про отопление, про хранения продуктов в холодильниках, про производство самых необходимых вещей, про доставку их в города, про добычу нефти и газа. Исчезновение электричества в технически развитом мире само по себе – катастрофа, согласен?

Тейто молча кивнул.

– Но и это ещё не самое страшное. Как ты верно отметил, загорелись трансформаторы. А это пожары, одновременные пожары по всем городам и странам. Пожарные службы могут потушить один, два, три, десять пожаров – но не сотни. А если пожар не потушить, он распространяется. В итоге города в огне. Вот она, истинная Катастрофа!

Мистер Динжер остановился перевести дух. Потянулся к графину с водой, налил стакан и залпом выпил.

– Уфф! Давно я столько не говорил. Ко мне нечасто заходят в гости, знаешь ли.

– И не падают в ямы-ловушки, – буркнул Тейто, – а ещё их водой не обливают.

– Верно-верно, я уже извинился за ложное обвинение. Так, о чём это я? Ах да, почему от солнечных вспышек в прошлом человечество не страдало. Раньше не существовало электричества, а значит, не было проводов и трансформаторов на их концах. Нечему было исчезать и нечему было загораться. Нет электроники – нечему перегорать. А через всё остальное, включая самих людей, электромагнитное поле проходит свободно. Так что прошлые вспышки никак на человечество не влияли, кроме атмосферных фантасмагорий. Как я уже говорил, слепящий свет, полярные сияния на всех широтах до экватора, грозы, огни Святого Эльма на острых предметах. Возможно, кстати, предыдущие супервспышки не прошли так уж бесследно и пожары из-за гроз и молний случались – но ничего фатального, иначе осталось бы в хрониках. Так что увы – из-за технического прогресса мы стали уязвимыми к тому, к чему раньше были неуязвимы.

Мистер Динжер замолчал. Молчал и Тейто, обдумывая услышанное. Старик уже не казался конспирологом или сумасшедшим. Его слова звучали логично и здраво, никаких внутренних противоречий Тейто не находил. Действительно, получалось, что человечество ранее встречалось с солнечными супервспышками, но в те времена они не были страшны. А раз вспышки случались ранее, то да, выходит, с какой-то вероятностью их появление в будущем можно было предсказать. Не сегодня, так завтра, не завтра – так через сто лет.

«Если костры на пороховых складах жечь начали, то взрыв прогремит точно, вопрос лишь когда», – вспомнил мальчик слова мистера Динжера.

– Звучит логично. Наверное, вы правы, «предсказать» вспышку возможно, – наконец согласился Тейто, признав правоту историка в этом вопросе.

Тот, опрокинувшись на спинку кресла, смотрел на Тейто, явно довольный результатом.

– Я рад, что ты быстро это понял. Ты с самого начала показался мне смышлёным юношей. Теперь займёмся доказательством второго постулата нашей беседы.

– Второго… чего? – не понял Тейто.

– Постулата. Априорного утверждения, другими словами.

– Апри… ладно, понятно. А какого второго?

– Ну а как же. Первый из постулатов, с которыми ты изволил спорить, гласил, что Катастрофу можно было предсказать. Его мы разобрали. Второй же заключался в том, что у фатальных последствий Катастрофы есть виновники.

– А, точно, – вспомнил Тейто. – Но погодите! Вы только что сами сказали, что причина катастрофических последствий Катастрофы… тьфу. Короче, причиной стала зависимость цивилизации от электричества и множество проводов…

– Которые послужили антеннами для электромагнитной вспышки, – вставил мистер Динжер.

–… которые послужили антеннами. Но, простите, где тут виновные? Разве человечество виновато в том, что оно пользуется электричеством? Я вас не понимаю.

– Нет, не виновато, это очевидно. Но представь вот что. Давай вернёмся к нашему примеру с пороховым складом и костром. Ты развёл костёр и следишь за пламенем. Вдруг ветер поменял направление и начал сдувать горящие ветки на склад. Ты стоишь и смотришь. Склад загорается. Кто в этой ситуации виновен – огонь или ты?

– Наверное, я, – сказал Тейто.

– Определённо! Солнце не виновато, что случилась солнечная вспышка. Провода не виноваты, что они направляют электричество обратно в трансформаторы. Люди, которые прокладывали провода и создавали энергосистему, тоже не виноваты. Виноваты те, – конспиролог сделал театральную паузу, – кто не предусмотрел средства защиты! Если такие солнечные вспышки случались в прошлом, и если мы только что доказали, что они повторяются, и что человечество стало к ним чрезвычайно уязвимо – то те, кто должны были предусмотреть защиту и не предусмотрели, – те люди несут полную ответственность за всю тяжесть Катастрофы!

Закончив речь, старик распрямился в кресле, весьма довольный собой.

– Но разве от этого можно защититься? – неуверенно спросил Тейто.

– Можно ли защититься полностью, я не знаю, но то, что последствия можно было в разы снизить – это факт. Достаточно было прикрыть критически уязвимые звенья, такие как трансформаторы, и пожаров уже удалось бы избежать, понимаешь? Хотя бы ми-ни-ми-зи-ро-ва-ть ущерб.

– Пожалуй, вы правы, – окончательно согласился Тейто. Доводы мистера Динжера звучали логично.

– О, да, я прав, чертовски прав, – вновь разгорячился конспиролог, – правительственные чиновники замяли разбирательство, списав все последствия Катастрофы на обстоятельства непреодолимой силы, но они, именно они виноваты в том, что человечество оказалось не готовым к Катастрофе. Никто не понёс наказания, даже не подал в отставку!

– Стоит ли возлагать вину за то, что не предусмотрели солнечную вспышку? Вероятность-то была очень маленькая. Всего дважды за всю историю.

– Несомненно! – решительно стукнул кулаком по столу мистер Динжер. – Если что-то возможно предусмотреть, то они обязаны предусмотреть! В таких вещах ни у кого нет права на ошибку!

«Так он ещё и перфекционист…»

– Вместо этого правительства устроили заговор, так как все страны оказались одинаково не готовы к Катастрофе. Заговор молчания. Официальная версия – обстоятельство непреодолимой силы. Иные мнения осмеивались. Всё.

– Мне кажется, не стоит списывать это на заговор, мистер Динжер. Скорее, нам всем просто не повезло. Никто не думал, что такое может случиться. Разве вы сами продумываете все возможные события?

– Конечно! А как же иначе?

«Вообще-то, большинство людей не такие, они нормальные», – подумал Тейто, но из вежливости оставил свои мысли при себе. К мистеру Динжеру он пришёл совсем не за этим. Пора было тактично менять тему.

– Мистер Динжер, а вы знаете, почему забросили серебряный рудник тут неподалёку?

Старик даже не обратил внимания на смену темы разговора. Казалось, он готов был говорить о чём угодно, лишь бы его слушали.

– О, да! Это была таинственная история!

Тейто напрягся. Кажется, впервые он нашёл человека, который знает правду.

– Что же там было? – с нетерпением спросил Тейто.

Мистер Динжер хитро улыбнулся.

– Мальчик мой, ты слышал о кораблях-призраках?

И вновь вопрос застал Тейто врасплох. Однако он уже начал привыкать к подобной манере беседы.

– Корабль, экипаж которого пропал, и который без людей на борту плавает по морям, пока его не обнаружат?

– Верно, но не только. Ещё это корабль с мёртвой командой, продолжающий плыть вникуда. Догадываешься, какая общая тайна у обоих типов кораблей?

– Что случилось с командой? – предположил Тейто.

– Именно! Тайна, загадка, необъяснимое – вот, что будоражит умы! Нет тайны у корабля, чей экипаж умер от жажды и болезни. Нет тайны у корабля, с которого пропали шлюпки. Такие случаи сразу забываются. А вот если судно цело, сохранило управление, имеет запасы еды и воды, все шлюпки на месте – а команда исчезла, и нет ни одной ниточки, которая бы подсказала путь к разгадке – вот что входит в легенды! Ведь не могут опытные разумные люди попросту выпрыгнуть за борт посреди океана, обрекая себя на верную гибель!

Старик понизил голос и продолжил:

– Самое страшное – это не когда команда исчезла. И даже погибла. Самое страшное – когда команда погибла необъяснимо и внезапно. Существуют легенды о кораблях-призраках, бороздивших океан, на которых уже неживых членов экипажа находили сидящими за столом с ложками в руках перед нетронутой едой. Или мёртвого капитана с пером в руке над судовым журналом с оборванной на середине записью. Вот это – действительно страшно…

Тейто почувствовал, как по телу бегут мурашки. Он не был настолько уж пуглив, но атмосфера ночи, полутьма и манера говорить мистера Динжера пугала, как фильм ужасов, который смотришь ночью в одиночку. Хозяин дома, в свою очередь, откинулся на спинку кресла и, погрузившись в себя, заговорил:

– Это произошло шестьдесят лет назад, ещё до Катастрофы. Однажды летней ночью в этих краях разразилась чудовищная гроза, такая, которую не всякий видел на своём веку. Сплошная стена ливня отрезала посёлок от деревни. Поутру же обнаружилось, что все обитатели посёлка мертвы. Но что было самое жуткое – не нашли никаких следов убийств, отравления или иной насильственной смерти. Жителей находили не только в постелях, но и так, как я сказал о кораблях: за столом с едой, за чтением газет, за ремеслом. Будто бы что-то обрушилось на посёлок и в один миг погубило людей….

Мурашки становились всё сильнее и переросли в гусиную кожу. Волоски на руках и ногах сами собой поднялись.

–… и только людей. Собаки, куры и прочая живность остались нетронуты, лишь кошки жались по углам и шипели в тишине. Так что рудник не забросили, вовсе нет. Все, кто работал в нём и жил в посёлке, а также члены их семей, погибли, и никто не знает, как и почему.

Мистер Динжер замолчал, довольный произведённым эффектом. Молчал и Тейто.

Наконец последовал неуверенный вопрос:

– Что же там случилось?

– Ха! Если бы кто-то знал, то появилась бы тайна? Рассказать об этом могли бы разве что те жители посёлка, которых не нашли.

– Не нашли? – растеряно переспросил Тейто.

– Именно. Кого точно, не знаю, но нескольких живших в посёлке не нашли. Их не было среди мёртвых, но больше никто и никогда не видел их среди живых. Они исчезли. Насколько я помню, один или двое из них были детьми…

– Ого… Мистер Динжер, а откуда вы знаете эту историю?

– О, мой мальчик, я много что знаю, особенно из того, что выходит за рамки обыденности. Когда трагедия с посёлком случилась, она гремела по всей стране. Я тогда жил в столице, преподавал в университете всеобщую историю. Жаль, что тебя не было в числе моих студентов… Потом, правда, произошла Катастрофа, и события старой эпохи потеряли актуальность. После Катастрофы я сюда переехал и с деревенскими общался. Много чего интересного рассказывали, в том числе и про рудник.

– Я читал версию, что рудник закрыли из-за того, что он истощился.

– Полная чушь! Где ты это прочёл?

– У папы есть доступ к геологической базе данных.

– Тогда это просто ошибка. Такое сплошь и рядом бывает, особенно когда людям не хватает ответственности, чтобы серьёзно подходить к работе. Да и после Катастрофы многие архивы безвозвратно утеряны.

– Вероятно… мистер Динжер, а вы сами как считаете, что там могло произойти? Выход на поверхность подземного газа?

– Нет, мальчик мой, сероводород тяжелее воздуха и сам на поверхность не поднимается, да и люди от него задыхаются, а не падают на кухне с ложкой в руке. Там что-то другое было. Кто знает… Лично я думаю, это как-то связано с местной легендой.

Было похоже, что мистер Динжер вовсе не случайно оброняет фразы, к которым Тейто просто вынужден был цепляться вопросами. Ему явно нравилось держать юного собеседника в напряжении.

«Как морковка на палочке», – пронеслось в голове у Тейто. Однако выбора не было, пришлось принять правила игры.

– Легендой?

– Да, легендой. Легендой о руднике. Ты не слышал о ней?

– Нет. Расскажите!

Мистер Динжер вновь улыбнулся.

– Тогда слушай. Мне поведали её местные старики. Если ты ещё не знаешь, рудник соединён с целой сетью естественных пещер. Фактически, сам рудник ‒ лишь вход в подземный лабиринт. Так вот, эти пещеры и холмы над ними издавна имеют дурную славу. Говорят, если человек заплутает под землёй и не выйдет до захода солнца, то он не вернётся. Либо вернётся, но другим.

Мистер Динжер замолчал, глядя на Тейто; видимо, ожидал реакции мальчика. Тейто это заметил и попробовал раззадорить старика.

– Как-то не впечатляет. Плохое место, куда не стоит заходить. Мне кажется, в каждом графстве такая «легенда» найдётся.

Мистер Динжер довольно потёр руки.

– А это и не легенда, а так, присказка. Введение в обстановку, так сказать. Сама легенда весьма конкретна, если, конечно, так можно говорить о преданиях, передающихся от отцов к детям, которые никто никогда не записывал. Так вот, слушай.

Тейто слушал. Очень внимательно слушал.

– Много лет назад, в одной из деревень неподалёку жила семья – отец, мать и сын, мальчик лет десяти. Как и всем детям в округе, ему с детства говорили сторониться пещер, однако, он рос слишком любопытным и не раз нарушал запрет. И однажды вечером мальчик не вернулся домой. Родители подняли на поиски весь посёлок, осмотрели леса, поля, пустоши, смельчаки даже заглядывали в пещеры – напрасно. Ребёнок исчез. Два дня его искали без всякого результата, но вдруг под вечер третьего дня он сам появился на пороге дома. На расспросы отвечал, что заблудился в пещерах и не мог найти дорогу обратно. Однако, как оказалось, вернулся он не таким, каким уходил. Говорят, родители задали ему знатную трёпку, но он никак не реагировал ни на слёзы матери, ни на розги отца. Стал по-другому разговаривать, ел мало, перестал общаться с друзьями и целыми днями неподвижно сидел у окна и тоскливо вглядывался в небо. Родители встревожились. Они думали, что сын в темноте пещер упал и ударился головой, решили везти его в город к доктору, но в ночь перед отъездом что-то случилось. Никто не знает, что, но вся семья исчезла. Они не уехали, так как не взяли ни лошади, ни повозки; вещи в их доме также остались нетронутыми. Они просто пропали навсегда. Говорят, в ту ночь разыгралась невиданной силы гроза, – да, мальчик мой, так же, как в ночь гибели посёлка, – и наутро в подвысохшей грязи обнаружили три размытые ливнем цепочки следов – две взрослые и одну детскую – идущих от покинутого дома к пещерам. С тех пор местные жители верят в некое зло, таящееся там, в глубинах, и избегают приближаться к пещерам и ночевать в холмах.

Старик закончил рассказ. В комнате повисла гнетущая тишина.

– Как же тогда появился рудник, кто был шахтёрами, если все избегали пещер? – спросил Тейто.

– Его не местные основали. Кто-то всё-таки забрёл внутрь и нашёл самородное серебро – вот и разгорелась лихорадка. Людей, конечно, предупреждали, но они не верили. Когда человек видит лёгкие деньги, он даже к дьяволу в котёл залезет. Впрочем, в итоге здешние жители оказались правы, но старателям это уже не помогло.

‒ Старателям?

‒ Тем, кто работал на руднике. Ты называл их шахтёрами, но правильно ‒ старатели.

– Понятно… но должно же быть какое-то рациональное объяснение трагедии с посёлком?

– Должно быть… по-хорошему. Однако я его не знаю, и никто не знает.

– Но вы же не верите в «проклятость» мест?

– Как бы тебе сказать… В этом мире встречается много странного и непознаваемого. Ты слышал, например, про подземный цветок? Это тоже предание родом из этих мест, но, в отличие от легенды, оно очень старое. Ему, по меньшей мере, несколько сотен лет. Так вот, говорят, глубоко под землёй, в пещерах, иногда появляется чрезвычайно редкое растение, способное расти без света. Раз в год оно расцветает и выпускает один-единственный цветок удивительной красоты, обладающий магической силой. Его называют «фейри» или цветок фей. Говорят, его аромат лишает разума, а напиток из его лепестков способен заставить человека потерять самого себя, что бы это ни значило.

– Погодите, – перебил Тейто, – какие ещё цветы под землёй? Цветы нужны для опыления растений, пчёлами там всякими, бабочками, а откуда они в пещерах? И как растение вообще может расти без света?

– Ох, мальчик мой, ты слишком рационален и чрезмерно придирчив к легендам седых времён. Попробуй открыть разум новому.

«Ах, точно, он же конспиролог», – вновь вспомнил Тейто.

– А в легендах упоминается какой-либо ритуал?

– Ритуал? Никогда не встречал.

В воздухе повисло молчание. Тейто обдумывал то, что услышал.

Через минуту мистер Динжер зевнул и взглянул на карманные часы.

– Однако, мой юный друг, уже поздно. Можешь остаться ночевать прямо здесь, кресло раскладывается, если потянуть за вон ту петлю. Завтра, если будет желание, можем продолжить наш разговор. А теперь вынужден откланяться и уйти спать.

Тейто не противился. Все приключения и мысли прошедшего дня постепенно наваливались на него и всё сильнее клонили ко сну. После ухода мистера Динжера мальчик быстро разложил диван, вновь закутался в плед, отправил брату короткое сообщение ‒ он уже забыл об утренней ссоре ‒ и практически сразу провалился в глубокий сон без сновидений.

* * *

Керосиновая лампа тускло освещала комнату, так же, как и в прошлый раз. Артион сидел, опершись о стену, и от скуки тарабанил пальцами по коленке. Уилбер стоял у окна и смотрел в черноту опустившейся ночи, будто мог в ней что-то рассмотреть. За окном постепенно стихал ливень.

– Скоро они придут? – спросил Артион.

– Скоро, – ответил Уилбер, – дождь заканчивается.

– Скууучно, – протянул Артион и полукартинно зевнул.

– Это пока, – сказал Уилбер. – Вскоре тебе не будет скучно. Можешь мне верить.

Он помолчал с минуту, а потом повернулся к Артиону и спросил:

– Арти, а когда вернётся Тейто?

«Ого, он впервые назвал меня по имени! Да ещё и так. Класс!»

Артион просиял. Он ждал этого момента. Ему казалось, что те, кто называют его по сокращённому имени, становятся ему немножко ближе. Тейто, краткой формы от имени которого не существовало, был лишён этой маленькой, но значимой радости.

– Да, сегодня вернётся, – ответил Артион, всё ещё наслаждаясь тем, что его новый друг впервые произнёс: «Арти».

– Это хорошо, – задумчиво проговорил Уилбер. – Я хотел бы, чтобы он тоже пришёл.

– Могу его позвать, – потянул коммуникатор из кармана Артион. Он уже успел забыть о ссоре.

Уилбер подошёл поближе. Он почему-то не сводил глаз с коммуникатора.

На устройстве мигала лампочка. Артион нажал несколько кнопок. Сообщение было от брата.

«Ночую в деревне. Вернусь завтра, возможно, вместе с папой».

Уилбер нахмурился, хотя с того места, где он стоял, экран коммуникатора виден не был. Артион читал сообщение и тень недовольства на лице Уилбера не заметил.

– Чёрт, он не в лагере. Он ещё в деревне, только завтра вернётся, – сказал Артион.

– Чрезвычайно жаль, – ответил Уилбер. – Придётся отложить нашу встречу на сутки.

– Да пофиг! Успеется! Где там твои друзья?

– Они почти пришли.

Действительно, через мгновение дверь открылась и один за другим в домик вошли все трое – Джон, Майкл и Питер. Первые двое – как и в прошлый раз, молчаливые, зато Питер весь будто светился от радости. Однако радость сразу же пропала, когда он увидел Артиона. Малыш растерянно покрутил головой по сторонам и затем спросил, обращаясь то ли к Артиону, то ли к Уилберу:

– А где старший братик?

– Он сегодня не придёт, – ответил Уилбер.

Питер переступил с ноги на ногу и грустно вздохнул. Все эмоции чрезвычайно ярко отражались на его лице.

– Уилбер, когда дождь кончится, пошли в твой посёлок? – снова предложил Артион.

– Уже поздно, там все спят. Завтра, хорошо? Обещаю.

– Давай сегодня? Пошли, пошли! – Артион не любил ждать.

Уилбер снова выдержал некоторую паузу. Затем посмотрел прямо в глаза Артиону и ответил:

– Ладно. Но сначала немного поиграем.

– Ура! – засверкал улыбкой Питер.

– Во что? – заинтересовался Артион.

– Ты любишь подвижные игры? – спросил Уилбер.

– А то!

– Тогда тебе понравится. Пошли наружу.

– Пошли! Надеюсь, дождь скоро стихнет.

– Он уже стих.

– Разве?

Тот не ответил и поманил Артиона из домика. Оказавшись снаружи, Артион увидел, как Уилбер указывает рукой вверх. Действительно, грозовые тучи куда-то ушли, и на небе воцарилась яркая полная луна.

«Внезапно», – подумал Артион.

В руках у Уилбера откуда-то появился небольшой кожаный мячик. Похоже, в домике хранились не только лампа и свечи.

– Подойди ближе, – скомандовал он. Артион подошёл.

За спиной послышался тихий хруст переломленной ветки. Артион оглянулся. Остальные трое уже стояли снаружи. Затем они разошлись в разные стороны, но так, что Артион оказался в центре импровизированного круга. Или квадрата.

– Игра простая, – рассказал правила Уилбер, – на ловкость. Мы стараемся в тебя попасть, а ты уклоняйся. Если попадём – попавший занимает твоё место, а ты – его.

«Похоже на вышибалу, – подумал Артион, – но там, если попали, то выбываешь, а не наоборот». Необычные правила его заинтересовали.

– Готов? – спросил его Уилбер.

– Кидай! – азартно отозвался Артион.

Вжжух! Мячик просвистел мимо головы. Артион едва успел увернуться, как через мгновение тот ударил его в спину, точно промеж лопаток.

Он проиграл, не успев толком начать.

– Меняемся местами, – послышался за спиной голос одного из близнецов. Кажется, Майкла.

Артион пошёл на границу импровизированного круга. Кто-то кинул ему в руки мячик. Майкл встал в центр.

«Ну, держись!»

Артион атаковал так быстро, как только мог. Однако Майкл ловко увернулся, как и от нескольких следующих бросков. Вдруг кто-то кинул мячик Артиону – тот едва успел поймать. Он догадался, что люди во внешнем круге иногда отдают пасы друг другу, чтобы атаковать с неожиданных сторон.

«Вот где Уилбер научился так уклоняться», – понял Артион, невольно вспомнив их водяной бой прошлой ночью.

Покрутив мячик в руках, он снова запустил его в Майкла. Не попал. Майкл увернулся ещё от нескольких бросков, пока Уилбер по касательной не задел его руку. Они поменялись местами.

Кто-то снова бросил мяч Артиону, приглашая начать игру.

«Будто для разминки!» – недовольно подумал он. Он уже заметил, что кидает мячик заметно хуже остальных, даже хуже малыша Питера. Артион никогда не чурался физической активности, и подобное отставание его злило.

«А ну, лови!» – Артион изо всех сил запустил мячик в Уилбера.

Попал. Как ни странно, попал, прямо в грудь. Тот будто бы даже не уклонился. Не успел? Или не захотел?

– Меняемся, – сообщил он, подходя к Артиону. Мальчик снова вышел в круг. На этот раз он был полон решимости продержаться как можно дольше.

Вжжух! – засвистело в воздухе. Артион метнулся в сторону, развернувшись в прыжке к тому, кто был за ним. Это оказался Джон. Вжжух! – запустил тот мячик в полёт. И снова Артион в последний момент, но увернулся. Пас влево, Питеру. Тот атаковал ещё быстрее. Артион в третий раз метнулся в сторону, но на этот раз неудачно – подошва проскользнула, и мальчик распластался на мокрой траве. С размаху удариться о землю оказалось очень больно.

– Ты жив? – раздался где-то вдалеке голос Уилбера.

Артион неловко сел. Голова кружилась от удара. Он глубоко дышал.

– Жив. Но хватит с меня на сегодня, – сдался он.

Ребята из компании Уилбера были быстрее. Он проиграл второй раз. Артион был неплохого мнения о своей физической форме, так что осознавать проигрыш было обидно. Ему вдруг очень сильно захотелось уйти и побыть одному.

– Поздно уже… пойду я в лагерь.

– Как пожелаешь, – ответил Уилбер. – Приходи завтра с братом. А мы пока ещё поиграем.

– Хорошо… пока.

Артион встал и быстро зашагал прочь от посёлка, слушая, как за его спиной постепенно стихают удары ладонями по мячу. По своей природе он не был обидчив, но почему-то злился на себя. Всё-таки он не любил проигрывать, тем более – сверстникам.

Про посёлок Уилбера он уже не вспоминал.

Дойдя до лагеря, он тихо, чтобы не разбудить Марка с Робертом, пробрался к своей палатке и юркнул внутрь. Не раздеваясь, обнял подушку и, гонимый пораженческими мыслями, довольно долго лежал неподвижно, прежде чем наконец-то заснуть.

Артион зря старался не шуметь. Ни Марка, ни Роберта в лагере не было.

Глава 13. Туман рассеивается

Утренний свет яркими полосами пробивался в комнату. Они не стояли на месте: занавески лениво колыхались от воздуха, тёкшего внутрь через открытое окно.

Одна из полос скользнула по лицу спящего. Тейто приоткрыл глаза, неторопливо потянулся и зевнул; перевернулся на другой бок и свернулся калачиком. Он долго просыпался сам по себе и любил поваляться в утренней дрёме. Хорошо, когда не надо просыпаться по будильнику (будильники он искренне ненавидел). Ещё лучше, когда братец-жаворонок не стаскивает за ногу на пол, как иногда случалось пару лет назад.

Сон понемногу отступал, но Тейто не спешил вставать – ему много больше нравилось лежать в постели и неторопливо размышлять. Постепенно мысли сами собой свернули к тайне покинутого посёлка.

«Вчера был насыщенный день, – думал мальчик, – давно такого не было. Зато наконец-то узнал причину, почему забросили рудник, но понятнее не стало. Одна тайна сменилась другой. И вторая похлеще первой будет. Хотел бы я знать, что там случилось на самом деле…».

Из глубины дома раздался звук, похожий на удар гонга; затем ещё один. Два, три, четыре… Тейто насчитал одиннадцать ударов. Уже почти полдень!

«Напольные часы с маятником, старинные, как в музее. А я крепко спал, если раньше не проснулся».

Занавески колыхнулись чуть сильнее. В комнате повеяло теплом. Тейто попробовал привести мысли в порядок.

«Итак, что я знаю? Шестьдесят лет назад жители посёлка погибли. В таинственную и необъяснимую смерть я не верю, наверняка это всего лишь «глухой телефон» из прошлого. Каждый рассказчик немного приукрашивает, и после ряда пересказов остаётся невесть что».

Тейто перевернулся на живот и обнял подушку.

«Попробуем смотреть на факты. Жители погибли по неизвестной причине. Надо поискать в базе газеты тех времён – наверняка в них сохранилось описание без прикрас. Хоть тайна стала яснее. Внезапная гибель объясняет, почему в руднике остались минералы. Возможно, в геологической базе не ошибка, а кто-то специально вписал, что полезных ископаемых нет, чтобы никто не лазил в рудник. Причина трагедии неизвестна, мало ли что там, вот и перестраховались».

Тейто снова потянулся. Сон ещё не окончательно ушёл, но мысли постепенно побеждали дремоту. Мальчик перевернулся обратно на спину и заложил руки за голову.

«Однако кое-что не сходится. Хорошо помню, как Уилбер сказал: «Они бежали». Он явно имел в виду, что люди сбежали из посёлка, а мистер Динжер говорил, что они погибли. Нестыковка».

Тейто всё меньше и меньше верил словам Уилбера, однако не мог понять, сознательно ли тот обманывал, или просто приврал для красоты. А, может, слышал иную версию легенды. Он же пару раз сказал: «Не знаю».

«Надеюсь, мистер Динжер ещё чего-нибудь расскажет. Он явно много знает».

Вставать чертовски не хотелось, но Тейто, потянувшись последний раз, пересилил себя и сел.

При свете дня комната смотрелась уже не так таинственно, как прошлой ночью. Камин не горел – был выключен, либо отключился сам по внутреннему таймеру. Массивное трюмо, зловеще нависавшее над ним накануне, оказалось старым и довольно неуклюжим. Обои на стенах пожелтели от времени, кое-где отклеились и обнажили длинные щели, сквозь которые просвечивала штукатурка.

Разглядывая стены, Тейто обратил внимание на газетные вырезки, висящие в рамках навроде картин. Рамок было много – самых разных размеров и форм, иногда неправильных, непрямоугольных, угловатых, повторяющих контуры вырезанных статей. Похоже, их создатель старался подчеркнуть каждый текст, дать ему индивидуальность. Интересно.

Необычные рамки на стенах окончательно прогнали сон. Тейто захотел рассмотреть их поближе, и был уже готов встать и подойти, как вдруг сообразил, что сидит совсем без одежды, а самой одежды в комнате нет.

«Мистер Динжер же унёс на улицу сушиться… Чёрт».

Тейто огляделся, выискивая варианты выйти из неловкого положения. В итоге пришлось использовать полотенце, обвязав его вокруг пояса – благо, оно тонкое и не особо тяжёлое. Закончив возиться с импровизированным одеянием, Тейто подошёл ближе к рамкам и стал просматривать статьи.

«Артефакт в зоне Итаншталя

В семи милях к юго-востоку от Итаншталя, на полуострове Хальн при рытье фундамента цеха завода полупроводниковых приборов обнаружены следы стоянки древних людей, датируемые ориентировочно… среди обычных для этого культурного слоя черепков и орудий труда найден идеально гладкий металлический цилиндр, отполированный до зеркального блеска… тип металла неизвестен и не может быть определён лабораторными методами… технологии, недоступные современным… очередной раз доказывает ложность общепринятой исторической хронологии…»

«Металл не может быть определён лабораторными методами, – усмехнулся Тейто, – для кого они пишут эту чушь, для бабушек?»

Тейто изредка встречал на страницах газет безумное мнение, что когда-то давно человечество было развито лучше, чем сейчас. Что до Катастрофы происходило множество других, более сильных рукотворных катастроф, страшных войн с неведомым оружием фантастической мощи. Что нынешняя цивилизация – бледная тень выживших потомков, освоивших лишь крохотную часть великих технологий прошлого и время от времени натыкающихся на загадочные артефакты и иные следы высокоразвитых предков.

Тейто искренне не понимал, как можно верить в подобные глупости. Пришлось переключился на вторую статью:

«Неуместные звери

История, описанная ниже, всего лишь один пример поразительного феномена — появления неуместных животных в местах, удаленных от их обычных ареалов обитания на тысячи миль и в ситуациях, отвергающих рациональные объяснения. Экзотические насекомые, рептилии и даже крупные млекопитающие оказывались там, где их никак не могло быть, причём при крайне странных обстоятельствах…»

…и на третью:

«Болотные люди

В истории археологии иногда встречаются находки, известные как «болотные тела» или «тела из трясины» – относительно хорошо сохранившиеся человеческие останки, обнаруживаемые в глубине торфяных болот. В наиболее удачных случаях тела на протяжении сотен лет сохраняются полностью, включая внутренние органы.

Сохранность органических частей обеспечивает так называемое «торфяное дубление» — своеобразный химический процесс, идущий при попадании тела в болота и почвы, содержащие гуминовые кислоты. Торфяное дубление можно также назвать одним из видов естественной консервации мертвого тела. Труп, находящийся в этом состоянии, имеет плотную темно-бурую, как бы дубленую кожу...»

Бррр! Тейто брезгливо поморщился. Неприятно такое читать. Взгляд мальчика скользнул на четвёртую статью.

«Одержимость сущностями

С древнейших времён известна одержимость человека потусторонними сущностями. Доподлинно неизвестно, что есть сущности – мы можем наблюдать лишь за последствиями их действий.

Сущность не имеет физического тела и питается сильными эмоциями, в первую очередь – страданиями. Часто её местоположение может быть связано с реальным объектом – домом, кладбищем, рекой.

Первое проникновение сущности в носителя происходит незаметно. Разум захватывается постепенно, шаг за шагом. Когда порабощение завершается, сущность раскрывается в полную силу, а от человека остается лишь пустая внешняя оболочка, кокон, безвольная марионетка. Однако существует точка зрения, что душа носителя угасает не полностью, с ужасом наблюдает за действиями своего бывшего тела и иногда может ненадолго прорваться обратно…»

На последних строках по спине пробежал холодок. Конечно, в вырезке из «жёлтой прессы» написана чушь, – но всё же она немного пугала. Чёртова впечатлительность, да ещё эта вчерашняя легенда на ночь! Тейто переключился на другую статью:

«Идолы острова Масок

Возможно, вы слышали про Атала-Вуори – одном из самых удалённых архипелагов, раскинувшимся в самом центре Восточного океана? Эта маленькая группа островов, помимо географической недоступности и малого населения, известна своими гигантскими каменными идолами-исполинами, вкопанными в землю и смотрящими в сторону моря. Никто не знает, кто и когда их создал. Так вот, с недавних пор с островов поступают тревожные слухи о том, что по ночам некоторые истуканы движутся, отворачиваются от океана и даже меняют своё местоположение…»

Всё понятно. Мальчик пробежался глазами по остальным заголовкам:

«Случай на маяке Эйлин Мор», «Роковые совпадения», «Проклятое поместье», «Долина безголовых», «Самовозгорания людей», «Исчезнувшие в снегах», «Полтергейст: свидетели и факты», «Чудовища северных озёр», «Люди с огненной силой» …

Тейто бессильно вздохнул.

«Похоже, мистер Динжер заслуженно носит звание конспиролога. Хотелось бы знать, как много историков с возрастом становятся… такими? Может, между интересом к истории и склонностью к конспирологии существует связь? Пожалуй, лучше и правда стать лингвистом», – думал Тейто.

В животе заурчало. Кажется, пора было искать еду. И одежду.

Тейто приоткрыл дверь и выглянул в коридор – никого.

– Мистер Динжер?

Тишина. Придётся отправляться на поиски.

Тейто направился в сторону кабинета – того самого, в окно которого заглядывал вчера. Примерный план дома он запомнил ещё накануне.

Днём кабинет выглядел много приветливее, чем минувшей ночью при свете одинокого торшера. Даже висящая под потолком птица, застывшая в вечном полёте, уже не пугала, а смотрелась лишь как оригинальное украшение. Обычная рабочая комната, быть может, немного неаккуратная, с небрежно разбросанными вещами и, в особенности, бумагами на столе, – но это можно списать на творческий беспорядок и эксцентричный характер владельца.

«Организованный хаос, – вспомнил интересное словосочетание Тейто, – вот как оно называется».

Комната была пуста, хозяина в ней не было. Надо двигаться дальше.

– Мистер Динжер? – снова позвал он, на этот раз громче.

Тишина. Тейто отправился в противоположную от кабинета сторону.

Следующей на его пути оказалась кухня – не очень большая, скорее, маленькая, даже для одного обитателя дома. В её скромные габариты втиснулись шкаф, сервант со старомодной посудой, холодильник, кирпичная дровяная плита и, в контрасте, стоящая на ней походная электроплитка, а также небольшой стол и два квадратных табурета. На столешнице среди посуды тускнел потёртый алюминиевый чайник, тоже довольно старый на вид. Тейто дотронулся до него – горячий, но не обжигает. Вскипел минут пятнадцать назад – значит, хозяин где-то неподалёку.

Тейто двинулся дальше.

Направо от кухни виднелась входная дверь – та самая, за которой мальчик угодил в яму-ловушку. Дверь была приоткрыта, но второй раз падать под проваливающийся пол Тейто совсем не хотел. Ловушка наверняка отключена, но действовать всё равно надо аккуратно. Тейто, держась рукой за стену, осторожно протянул вперёд ногу и коснулся пола кончиками пальцев. Ничего не произошло. Тейто коснулся пола носком – тоже ничего. Осмелев, он поставил всю ступню на пол и плавно, очень плавно перенёс на неё вес тела. Пол не смещался, разве что ощущался слабый, едва заметный люфт, микроскопическое пошатывание досок, дававшее понять, что пол – не единое целое со стенами дома. Но, тем не менее, мальчик не проваливался – ловушка была заперта. Тейто сделал следующий шаг, а потом ещё один ‒ ничего. Подвижный пол никак не отзывался на шаги, но, тем не менее, когда Тейто добрался до выхода, он всё же облегчённо выдохнул. До последнего он всё же боялся внезапно провалиться в пустоту – второй раз подряд.

«Интересно, как я смотрелся со стороны, когда падал?»

Выглянув во двор, мальчик сразу же увидел мистера Динжера. Тот, ссутулившись, стоял на краю двора рядом со средних размеров телескопом и с явным интересом вглядывался в окуляр, периодически ёрзая, будто от удовольствия. Парадокс заключался в том, что на улице безоблачный июльский день, время приближается к полудню, – а телескоп смотрел прямёхонько на солнце.

«Что за…?» – оторопел Тейто и физически ощутил слепящий жар в глубине правого глаза.

– Мистер Динжер! – крикнул он.

Тот разогнулся и повернул голову в сторону Тейто. Улыбнулся. Не похоже, что он ослеп.

– А, проснулся! Доброе утро. Иди сюда, посмотри, какая сегодня красивая корона!

Тейто заинтересовался – похоже, старик действительно смотрел в телескоп на солнце. Но как такое возможно?

Тейто потопал к прибору. Горячая трава приятно щекотала ноги.

Мистер Динжер отошёл от телескопа и приглашающее подмигнул. Тейто уже понял, что это не обычный телескоп, но всё равно с сомнением покосился на окуляр и осторожно спросил:

– А это не опасно?

– Не опасно. Это же коронограф.

– Коронограф?

– Да. Ты не знаешь? Специальный прибор для наблюдения за солнечной короной.

– Вот оно что… Нет, не слышал.

Тейто наклонился и медленно приблизил голову к окуляру, опасливо заглядывая в него издали. Какого-то особо яркого света изнутри не виднелось. Тейто осмелел и поднёс глаз вплотную.

Вот это да! На тёмно-красном круге, в самом центре, расположился маленький чёрный диск. Вокруг него сверкало и переливалось белое свечение. Похоже, что это и есть та самая солнечная корона.

– Красивая… – машинально произнёс Тейто, не отрываясь от окуляра удивительного инструмента.

– Понравилось? – с искренним интересом спросил мистер Динжер.

– Ага… А как так? Я уже понял, что там светофильтр – но почему я само Солнце не вижу? Там что-то его загораживает? А что такое солнечная корона? – вопросы посыпались один за другим.

– Солнечная корона, мальчик мой, это слой горячих газов вокруг Солнца. Что-то вроде атмосферы, но для звезды. Строго говоря, это агрегатное состояние называется плазмой. А коронограф создаёт нечто вроде искусственного солнечного затмения и позволяет наблюдать только корону. В любой день. Главное, не промахнуться экраном мимо солнца.

– Понятно… Красивая она очень.

– Согласен. Вчера мы обсуждали Катастрофу, вот я и решил снова взглянуть на корону, скрестить, так сказать, теорию с практикой. Есть такое слово – протуберанец. Выброс в космос вещества с поверхности Солнца, вихрь той самой солнечной атмосферы. Ты видел ровную, симметричную корону, а теперь представь, как если бы кто-то кистью мазнул по ней от солнца к звёздам. Протуберанец выглядит примерно так. Понял?

Тейто понял.

–… так вот, солнечные вспышки, они похожи на протуберанцы, просто летят от Солнца ещё дальше. Долетает до нас всякое – и солнечный ветер, и электромагнитное излучение, и облако протонов. В общем, для планеты ничего хорошего. Последний крупный по историческим меркам протуберанец, направленный в нашу сторону, и вызвал Катастрофу. И ведь к ней можно было подготовиться…

Тейто почувствовал, что сейчас мистер Динжер может снова уйти в свои любимые рассуждения. Необходимо срочно менять тему. Например, на «одеться и поесть».

– Мистер Динжер, а где моя одежда? Она должна была уже высохнуть.

– И то верно, то-то я думаю, почему ты почти голый.

Тейто смутился. Вообще-то «почти голым» он оказался не совсем уж по своей воле.

– Одежда на сушилке за домом, – указал направление мистер Динжер, – иди одевайся, а я пока приготовлю что-нибудь на завтрак. Ты наверняка голоден.

«Хоть в чём-то он гостеприимен», – подумал Тейто и побрёл, куда показали.

За домом действительно пряталась раскладная решётчатая конструкция с висящей на ней одеждой. Всё отлично высохло – не удивительно для такой жары. Тейто быстро оделся. Определённо, родные шорты и футболка смотрелись на нём куда лучше полотенца в стиле набедренной повязки дикарей. Закинув уже ненужное полотенце на плечо, мальчик отправился прямиком на кухню. Он действительно был голоден.

Там стараниями мистера Динжера уже тихо посвистывал чайник, разогревалась сковорода, а на разделочной доске готовились к жарке яйца, сыр и ломтики бекона.

Близость еды раздразнила мальчика, – он толком не ел со вчерашнего утра. Очень хотелось отбросить этикет и сейчас же накинуться на сыр и бекон. Но Тейто был хорошо воспитан и потому скромно присел на табурет, лишь жадно сглотнув, когда со сковороды донеслось сочное шкворчание.

Наконец яичница поджарилась и оказалась на столе. Теперь можно! Тейто набросился на еду и почти замурчал от удовольствия.

– Приятно видеть, что тебе нравится, – сказал мистер Динжер. – Честно говоря, гости редко меня навещают.

– Может быть, они просто в ямы падают? – пережёвывая яичницу, пошутил Тейто. ‒ Вы туда часто заглядываете?

– Ценю твоё чувство юмора, мой юный друг, – улыбнулся мистер Динжер, – но нет. Подвал в яму я переделал относительно недавно, и обычно механизм стоит на стопоре. Думаю, ты это заметил, когда выходил.

Тейто заметил. Однако всё же вспомнил холодок, который бегал по спине, когда он осторожно ступал по потайному люку. Неизвестно ещё, насколько хорошо застопорен механизм!

Тем временем яичница исчезла. Голод отступил, так что можно приниматься за дело. Стоит попытаться узнать, какая из версий истории рудника ближе к правде: Уилбера, из геобазы или рассказ мистера Динжера. И мистер Динжер – единственный, кто может помочь. Правда, ещё оставалась миссис Виктория, к которой советовала заглянуть дама из сельской администрации, – но к ней Тейто планировал визит напоследок. Он верил, что ключевую информацию сможет узнать именно здесь, в доме эксцентричного конспиролога.

– Мистер Динжер, я видел в комнате, где ночевал, вырезки газет…

– О, занятные истории, правда? – с энтузиазмом поддержал разговор старик. – И это далеко не все вырезки! Как они тебе?

– Они… несколько непривычные для меня. А скажите, у вас случайно нет статей о том заброшенном посёлке и руднике?

Мистер Динжер призадумался.

– Так сходу не скажу… Есть подшивки старых газет, которые я вывез вместе с архивом, когда покидал университетскую кафедру. В них наверняка есть в том числе номера того времени, но надо искать.

– Ух ты, газеты! А можно их посмотреть?

– Можно в принципе, но зачем? Канву в целом я тебе рассказал. Я говорил, что общался с местными. А журналисты в газетах только глупости и напишут. Им бы лишь историю приукрасить, чтобы читалась острее! Они всегда непростительно вольно обращаются с фактами…

Старика вновь начало клонить в знакомое русло. Тейто резко вывернул руль обратно.

– Мистер Динжер, я совсем другую версию слышал!

Историк остановился на полуслове. Он был явно обескуражен. Впервые самому Тейто удалось заинтриговать старика, а не наоборот. Воодушевлённый успехом, мальчик продолжил:

– Понимаете, мистер Динжер, честно говоря, я слышал целых три версии истории рудника, три – это вместе с вашей…

Одновременно с этими словами Тейто наблюдал за мимикой мистера Динжера. Пока он говорил, лицо конспиролога выразило последовательно недоумение, удивление, сомнение, и, в конце концов, интерес. В итоге глаза старика неподдельно загорелись. Тейто удалось его заинтересовать. Победа!

– Продолжай, продолжай, ‒ историк забарабанил пальцами по столу.

– Первая версия из папиной геологической базы. Там я прочитал, что рудник истощился, потому его и забросили. Так и написано: «дальнейшая выработка полезных ископаемых признана бесперспективной». Вторую версию мне рассказал один местный парень, – Тейто решил пока не высказывать собственные мысли по поводу Уилбера, – он сказал, что слышал от деда, что шахтёры бежали с рудника. Третья версия – ваша, что случилось какое-то загадочное происшествие, и все обитатели посёлка погибли. В общем, меня смущает, что все три версии друг с другом не сходятся, вот, – закончил Тейто.

Мистер Динжер не ответил. Изначально Тейто опасался экспрессивного характера конспиролога. Тот мог легко отмести все версии, кроме своей, – Тейто уже убедился, что старику это свойственно. Однако мистер Динжер хранил молчание, погрузившись в раздумья. Тейто ждал.

Прошла целая минута.

– Да, кажется, ты вчера говорил, что в вашей геодезической…

– Геологической.

– … геологической базе записано, что рудник опустел и заброшен. Я ещё тогда подумал – что за чушь? Прекрасно помню, как «загадка рудника Сильвер Дрим» обсуждалась в газетах. Я в те времена как раз начинал работать на кафедре. А когда ушёл из университета и сюда переехал, местные говорили то же самое, что печаталось в репортажах. Не так красочно, конечно, но основные факты совпадали. Уверен, газетчики у них информацию и черпали, потом лишь добавляли от себя… А покажи-ка, что конкретно написано в твоей этой базе.

Тейто привычно оглянулся по сторонам, но рюкзака рядом не было. Точно! Он остался в комнате с камином и трюмо. Пришлось метнуться до комнаты и обратно. Наконец он открыл любимый блокнот (вот случай похвастался обложкой!) и зачитал фрагмент из геологической базы:

Объект #823, Сильвер Дрим

П. 1. Тип объекта: карстовый рудник мелкого и среднего залегания искусственно-естественного шахтового типа.

Координаты 50,180368 с.ш.; 5,503160 з.д., графство Итан. Ближайший населённый пункт: посёлок Сильвер Дрим (см. П. 2).

Основа выработки: аргентит + гидротермальное самородное серебро.

Вспомогательная выработка: кварц, флюорит (не разрабатывались).

Даты функционирования: 1276 – 1344 гг.

Рудник истощён. Консервация объекта: не проведена. Дальнейшая выработка полезных ископаемых признана бесперспективной. В настоящий момент объект заброшен.

П. 2 Дополнительная информация:

Посёлок Сильвер Дрим.

Население: обслуживающий персонал рудника Сильвер Дрим.

Пиковое население: оценочно 70 – 80 жителей.

Заброшен в связи с прекращением функционирования рудника.

Закончив читать, Тейто посмотрел на мистера Динжера. Тот неторопливо откинулся на спинку стула и сказал:

– Очевидно, наши версии никак не сходятся друг с другом. Почему?

Он пристально взглянул на Тейто, чем застал того врасплох. Мальчик думал, что уж сейчас-то опытный, знакомый с темой человек разъяснит противоречие, – но, похоже, всё только начиналось.

– Эм… Мне лишь одно в голову приходит.

Тейто озвучил мистеру Динжеру идею, которую обдумывал утром: в базе данных не ошибка, а намеренное искажение информации с целью отвадить людей от рудника.

– Я так думаю, если бы правду написали, то наоборот люди бы туда ехали, многие любят тайны. А что там произошло – неизвестно. Вдруг опасность сохраняется? Вдруг ещё кто погибнет? А так говорят, что ничего нет, – вот никто туда и не поедет.

– Ложь во благо, – довольно проговорил мистер Динжер, – понимаю, понимаю. Хорошая версия, мне нравится.

– Она же всё объясняет…

– Если версия всё объясняет, это ещё ничего не значит, – заметил старик, – однако я оценил. Версия, что скрывает правду от обывателей для их же блага. Ах, мальчик мой, знал бы ты, как часто это случалось в истории. Вот, например, ты же слышал про войну с государством Торд?

Конечно, Тейто слышал. Хотя война с Тордом проходила аж двести лет назад и не повлекла за собой серьёзных последствий, но, тем не менее, присутствовала даже в самых тонких учебниках истории. Не знать о ней тому, кто всерьёз задумывался поступить на исторический факультет, было решительно невозможно. Но к чему о ней вспомнил мистер Динжер?

– Ты помнишь, почему она началась?

– Конечно! В те времена ещё была монархия, и после смерти Астольфа Лучезарного король Торда объявил свои права на наш престол.

Мистер Динжер довольно улыбнулся.

– А почему объявил?

Тейто задумался. Действительно, почему лидеры одних стран предъявляют претензии на власть в других странах?

– Чтобы расширить своё влияние, вероятно. Генеалогическое древо тордской династии к тому времени уже было сильно запутано, – Тейто загордился, что когда-то читал о такой неочевидной для школьника теме, – однозначно утвердить или опровергнуть родство с другими правящими династиями было уже нельзя.

– Нет, всё проще. Зо-ло-то. У нас нашли золото, и этот момент неудачно совпал со смертью бездетного Астольфа Смешное Прозвище.

Тейто невольно хихикнул.

‒ Потому говорю: версии, скрывающие правду, весьма часты в традиционной историографии. Низменную жажду обогащения заменили высокой справедливостью претензии на трон. Впрочем, неважно, это лирическое отступление. Ты говорил, что по руднику есть и третья версия, так?

Тейто с радостью поддержал возврат разговора из прошлого в настоящее.

– Да, именно так, мистер Динжер. Местный парень рассказывал, что шахтёры бежали. Он ещё так странно называл их – кажется, рудокопами.

– Это устаревшее название, синоним. Я упоминал, что на деле они старатели. Дальше.

– Собственно, и всё. Больше он ничего не сказал. Точнее, сказал, что больше ничего не знает.

– Очень интересно. Но это точно глупость, очевидно же.

– Почему? – встрепенулся Тейто.

– Да потому что история обсуждалась по всей стране, в газетах, даже на экранах. Если бы хоть кто-то сбежал, это бы значило, что он выжил, а тогда его бы журналисты точно нашли и вытащили на интервью как ценного свидетеля. Даже одного человека рано или поздно обнаружили бы, понимаешь? А тут «все бежали». Чушь собачья, врёт этот твой местный парень.

«А ведь верно! – быстро закрутились мысли в голове. – По фактам верно, не могли они бежать, иначе бы об этом все знали. Уилбер всё-таки солгал? Или ему солгали? Родители хотели напугать, чтобы не ходил к шахтам? Да нет, не похож он на того, кем родители управляют, по ночам гуляет. Значит, намеренно солгал. Зачем? Какой в этом смысл?»

Подозрения в адрес Уилбера крепли. Тем временем мистер Динжер, не обращая внимания на внезапную сосредоточенность юного собеседника, продолжил:

– Одну из версий мы отбросили. Остались две. Доказать, что ложную информацию в вашу базу внесли намеренно, мы не сможем, так что примем к рассмотрению очевидный факт, что такая запись есть. Нам придётся уравновесить её фактом, что третья версия тоже существует, а не плод моих провалов в памяти, – старик усмехнулся. – Стоит поднять подшивки газет, те самые, которые ты так рвался посмотреть. Они на чердаке. Пойдём, поможешь с коробками.

Мистер Динжер встал и вышел из кухни. Тейто, продолжая думать об Уилбере, двинулся следом.

На чердак вела узкая приставная лестница; мистер Динжер объявил, что он уже слишком стар, чтобы лазить по ней без острой необходимости, так что полезет за коробками тот, кому они нужнее. Тейто охотно согласился и вскарабкался по стремянке в узкий чёрный лаз.

Наверху было темно, пыльно и чертовски жарко – июльский солнцепёк превратил чердак в парилку. Тейто мгновенно взмок. Пот и пыль скоро соединятся в отвратную смесь, так что первое, что полетело с чердака вниз, была футболка – мальчик решил, что сам он отмоется, а второй раз ждать сушку вещей чересчур. Следом за футболкой взгляд упал на шорты, но Тейто решил, что раздеваться так в чужом доме уже слишком.

Ориентируясь по доносившимся снизу указаниям мистера Динжера, Тейто отыскал в углу четыре большие коробки. Дотащив их до люка и пару раз чуть не ударившись головой о стропила, он понял, что спустить коробки целиком не получится. Пришлось открывать их прямо на чердаке и опускать содержимое по частям. Благо, хозяин дома активно помогал и принимал снизу толстые пачки – иначе Тейто долго возился бы в одиночку.

Спуск газет из первой коробки занял больше времени, чем думалось вначале. От активного труда в полусогнутом положении тело вскоре заныло, не говоря о жаре – пот со лба смешивался с пылью и ручьями тёк в глаза. Когда коробка опустела, захотелось передохнуть и изучить первую партию газет, прежде чем мучиться со второй.

Тейто спустился вниз. Он успел изрядно испачкаться – после всего этого явно придётся проситься в душ. Мистер Динжер, увидев, что его помощь больше не требуется, ушёл, оставив мальчика одного. Тейто не возражал. Он уселся на пол и начал перебирать пожелтевшие газетные листы.

* * *

Артион проснулся необычно поздно – ночные прогулки постепенно сдвигали режим. Проснулся, как всегда, в хорошем настроении ‒ от вчерашних пораженческих мыслей не осталось и следа. Предвкушая новый день, мальчик выбрался из палатки.

В лагере стояла непривычная тишина.

Чего-то смутно не хватало, чего-то чертовски привычного. Артион не сразу уловил, чего, пока не догадался: запаха костра. До этого каждое утро кто-то из геологов разжигал костёр для готовки – однако сегодня кострище оставалось холодным и пустым.

«Странно», – подумал Артион.

– Марк? Роберт?

Нет ответа.

Артион подошёл к их палатке и заглянул внутрь. Никого.

Тут он догадался. Точно! Дядя Чарльз и Тейто не ночевали в лагере, ему же приходило сообщение на коммуникатор. Марка и Роберта тоже известили, вот они и решили не тратить дрова на завтрак на троих. Перекусили консервами и ушли продолжать свои геологические изыскания.

«Чем я хуже?» – решил Артион и направился в сторону контейнера с едой. Через минуту оттуда донеслось довольное хрумканье.

Артион, живший по принципу бритвы Оккама, не подозревал, как далека его версия от истины. Не догадывался он и о том, что костёр в лагере разжигали в последний раз.

* * *

Перелистывать подшивки было легко. Коллекция мистера Динжера состояла из трёх наименований газет; каждая, судя по датам, выходила раз в неделю. Тейто помнил, что рудник забросили в 1344 году, а значит, в первую очередь предстояло искать подшивки за тысячу триста сорок четвёртый год. К счастью, мистер Динжер, кажется, забрал газеты из какого-то библиотечного архива, где они уже были рассортированы по месяцам и номерам. Перемешаны оказались лишь годы, так что поиск шёл довольно быстро: Тейто просто перебирал корешки газет, ища нужный год. Работу тормозила только ветхость бумаги. Мистер Динжер предупредил перед уходом, что точно помнил: загадку рудника публиковали на первой полосе, что сильно облегчало поиски – когда отыщется искомый год, можно будет просматривать лишь передовицы.

Однако с первой коробкой не повезло. Подшивок за нужный год в ней не оказалось. Со вздохом Тейто собрал разложенные на полу газеты в одну большую стопку и полез обратно на чердак.

Управиться с другими коробками получилось легче. Тейто догадался включить фонарик коммуникатора и смог проводить ревизию содержимого прямо на чердаке. Так искать нужные газеты было душно, пыльно и неудобно, но зато гораздо эффективнее.

Подшивки за 1340 ‒ 1345 годы нашлись в третьей по счёту коробке. Тейто быстро перебрал их, отсортировал газеты за нужный год и попросту сбросил их с чердака на пол. Бах! Вокруг упавшей пачки поднялось облако пыли.

«Представляю, как я сейчас выгляжу, – подумал Тейто, глядя на свои чёрные ладони, – а ещё я этим дышу. Надеюсь, оно того стоит».

На шлепок газет о пол пришёл мистер Динжер и поинтересовался, всё ли у Тейто в порядке. Тейто заверил его, что да, он нашёл нужную подшивку и попросил показать, где можно помыть руки. Мистер Динжер проводил мальчика до ванной комнаты. За пару минут Тейто привёл себя в порядок и вернулся к чердаку. Там он вновь уселся на пол и стал листать газеты за искомый год.

Вскоре он нашёл, что искал. Номер №29 от 1344 года начинался огромным заголовком «Загадочная массовая смерть в Сильвер Дрим» во всю первую полосу. Под цепляющим названием размещалась фотография посёлка и несколько колонок текста. Тейто погрузился в чтение.

«Загадочная массовая смерть в Сильвер Дрим

Эта история разворачивается прямо сейчас в маленьком шахтёрском посёлке Сильвер Дрим близ юго-западного побережья графства Итан. Сведений по ней ещё мало, а та, что имеется, противоречива и непонятна. Окажется ли в итоге в ней криминальная составляющая, ни редакции, ни кому бы то ни было, сейчас неизвестно.

Информация о гибели людей поступила в полицию 14 июля. Очевидцы из деревни, находящейся рядом с местом трагедии, сообщают следующее:

Утром в деревню прибежала девочка, жившая в посёлке, с криками о том, что остальные жители мертвы. Новость немедленно разлетелась по домам, и группа вооружившихся мужчин, не дожидаясь прибытия полиции, выдвинулась к посёлку.

При обследовании домов были найдены тела пятидесяти семи человек без каких-либо признаков насильственной смерти. Большинство тел обнаружено в постелях: гибель настигла людей во время сна. Однако некоторых жителей, судя по положению тел, смерть застигла при бодрствовании. Так, тела двоих погибших были обнаружены за обеденными столами вместе с недоеденным ужином, а одно тело лежало в сарае с инструментами в руках рядом с разобранным дизельным генератором. Каких-либо следов посмертных манипуляций с телами не зафиксировано. Причина трагической гибели жителей на сегодняшний день остаётся загадкой.

Когда без видимого повода гибнет множество людей, это наводит на мысль, что в округе происходят опасные природные явления, возможно, не встречаемые ранее и требующие тщательного изучения.

Редакция обещает внимательно следить за ходом расследования и информировать читателей о любых новых обстоятельствах, способных пролить свет на разгадку этой тайны.

15 июля 1344 года

Старший репортёр Раймонд У. Штелль»

«Какая-то жуть», – подумал Тейто и поневоле поёжился. После чтения заметки о массовой гибели людей в доме будто стало немного прохладнее. Мальчик потянулся к следующему, 30-му номеру.

Вторая статья, как и статьи в других, более поздних номерах, ушла с первой полосы и стала заметно короче. Раймонд У. Штелль и остальные репортёры сухо сообщали, что каких-либо подвижек в расследовании массовой гибели людей нет и зацепок не найдено. Однако Тейто всё же почерпнул из последующих статей несколько фактов, не упоминавшихся изначально.

Во-первых, выяснилась личность девочки, сообщившей о страшной находке – ею оказалась дочь одного из старателей. Она ночевала в той самой соседней деревне и ушла в Сильвер Дрим утром. Ночь за пределами посёлка спасла ей жизнь.

Во-вторых, несмотря на то, что точных списков жителей никто не вёл, выяснилось, что погибли не все обитатели. Помимо девочки, среди погибших не нашли ещё троих – детей из разных семей.

В-третьих, каких-либо следов исчезнувших детей отыскать не удалось. Расследование по их поиску быстро зашло в тупик. Официально они считались пропавшими без вести.

В-четвёртых, патологоанатомы Итаншталя при вскрытии тел погибших не смогли выяснить причину смерти людей, однако в заключениях прямо указывалось на отсутствие клинической картины отравления и прижизненных физических повреждений.

В-пятых, – это Тейто уже не вычитал в газетах, а догадался сам, – причину или хотя бы адекватную гипотезу массовой гибели людей никто так и не озвучил.

К середине августа новые факты в статьях попадаться перестали. Перебирая номер за номером, чувствовалось, как с каждой следующей неделей статьи становятся короче, а общественный интерес к делу угасает. К сентябрю сообщения, сократившиеся к тому моменту до заметок в один абзац, исчезли полностью.

Тейто отложил последнюю газету со статьёй в сторону. Больше полезной информации в подшивках отыскать не удалось.

Продолжая сидеть на полу, мальчик прислонился спиной к стене, вытянул затёкшие ноги, потянулся и задумался. Размышлять было о чём. Факты из газет не пролили свет на историю рудника, а лишь добавили новых вопросов. Одновременная гибель спящих и бодрствующих, какие-то пропавшие дети, неопределяемая причина смерти. Одни загадки без ответов.

Тейто рассеяно провёл взглядом по огромной стопке газет. Коробка. Первая бесполезная коробка, содержимое которой он по собственной недальновидности спустил вниз. Все подшивки надо будет мелкими пачками поднимать обратно на чердак. И мистер Динжер ушёл, а звать помогать старика как-то неловко. Придётся одному бесконечное число раз лазить вверх и вниз. Вверху – жар и пекло, внизу – отдых и прохлада. В этом доме всё вверх дном, рай и ад поменялись местами. И почему он раньше не догадался искать газеты непосредственно на чердаке?

Вздохнув, Тейто поднялся и принялся за работу. Это было надолго.

* * *

Через вечность и ещё тысячу лет (так Тейто оценил потраченное время) с адским трудом было покончено. Все газеты вернулись обратно на чердак в родную коробку. Тейто давно потерял счёт, сколько раз он лазил вверх по лестнице с пачкой газет ‒ и сколько вниз, вслепую нащупывая ногами узкие перекладины. Тело ломило от усталости.

Подобрав с пола футболку, Тейто побрёл в сторону кабинета.

Мистер Динжер что-то увлечённо писал быстрыми, отрывистыми движениями. Его плечи яростно метались туда-сюда; даже скрюченная спина – и та передавала настрой хозяина дома.

Тейто хотел деликатно кашлянуть, но при попытке сделать это разразился приступом настоящего кашля – сказалась длительная работа в пыли.

Пожилой историк обернулся.

– А, юный друг! Рад видеть тебя снова. Ты нашёл что искал?

– Да, всё нашёл, все номера. Я их прочитал, но понятнее не стало. Газеты все положил обратно наверх, где они лежали раньше.

– Зря. Я хотел ими камин растапливать, не тот газовый, а настоящий. Всё равно я не забираюсь на чердак, возраст, знаешь ли…

Тейто выпал в осадок. Вечность была потрачена зря.

Кажется, это более чем наглядно отразилось на лице мальчика. Мистер Динжер как-то неловко и неестественно засмеялся.

– Да, следовало заранее это сказать. Но что поделать, память! Возраст, знаешь ли…

«Ага, возраст, память у него! До года на пятьдесят лет назад всё помнит!»

Видимо, мистер Динжер всё же чувствовал себя неловко и попробовал сменить тему.

– Зато какой на тебе камуфляж!

– Камуфляж? – удивился Тейто.

– Ага. Взгляни на себя.

Тейто опустил голову и посмотрел на себя. Действительно – пыль и пот, смешавшись, оставили по всему телу – не только на груди, но и на животе, руках, ногах – серые полосы, пятна и градиентные разводы. Тейто повертел головой по сторонам, увидел рядом со столом зеркало и подошёл к нему. Точно! Все эти разводы выглядели как лёгкий, едва заметный камуфляж, будто наброшенный на тело полупрозрачной серой вуалью.

Смотрелось это весело ‒ Тейто непроизвольно улыбнулся. Мистер Динжер обрадовался.

– Добавим ещё полосок? – весело спросил он и провёл пальцем по груди мальчика, наискось, от ключицы до пояса. Тейто прыснул со смеху и отскочил. Он боялся щекотки не так сильно, как Артион, – но всё же боялся. Взглянул в зеркало – на торсе красовалась ровная светлая полоса, будто перевязь невидимой шпаги. Это было забавно, но всё же…

– Мистер Динжер, а можно в душ?

– Конечно. Разберёшься, как включить колонку?

– Ага.

– Тогда иди… индеец.

* * *

Газовая колонка загудела, и тугие струи горячей воды ударили по телу. Тейто раскинул руки в стороны, опёрся ладонями о стены душевой кабины, закрыл глаза и, подставляя под поток воды то грудь, то голову, провалился в блаженство на несколько бесконечно долгих минут. Мальчик с самого начала поездки не принимал горячий душ. Море всё же было не то, даже летом оно слишком холодное для теплолюбивого Тейто.

Жар, пар и вода расширяли сосуды и расслабляли мускулы. Физическая усталость уходила, утекая вместе с водой. На её место пришла усталость моральная: глаза начали слипаться, захотелось спать. В конце концов, зачем это всё? Зачем ему нужен рудник и его тёмное прошлое? Чем оно зацепило? Что изменится, если выкинуть все тайны из головы и провести остаток каникул помогая отцу, гуляя с братом и просто наслаждаясь летом? Столько труда, сколько всего пришлось пережить за последние сутки – и ради чего? Что хорошего принесло это расследование в его жизнь?

«Бетси…»

Нет, всё же принесло. Не будь рудника, не пойди Тейто по цепочке следов из прошлого, он бы не познакомился с Бетси. Бетси… думать о ней так тепло и приятно…

«Стеснительный ты...»

Попробуй тут не быть стеснительным, когда влюбился с первого взгляда! Кто бы смог? Даже Артион стал бы неловким как лошадь на льду.

«Заходи в гости…»

Теплые, приятные ощущения разливались по телу, будто стекая вниз вместе с водой и вновь поднимаясь вверх по ногам. Обязательно зайти, даже завтра… и повод есть – с бабушкой поговорить. Только недолго – и сразу к Бетси… Увидеть её ещё раз…

«Вот бы сходить с ней вместе на пляж…»

Пляж, солнце, брызги пенных гребней. Шум прибоя, плеск волн. Горячий, обжигающе горячий песок. И Бетси. Только он и Бетси… Бетси в купальнике… В изящном, тонком, прозрачном купальнике…

От стыдных фантазий Тейто бросило в жар, дыхание перехватило, от нахлынувших чувств он едва мог стоять на ногах. Ослепительная вспышка – и мальчик без сил соскользнул по гладкому кафелю на пол и ещё долго сидел неподвижно, тяжело дыша и уронив голову на колени.

Тейто ещё никогда не принимал душ так долго.

* * *

Мокрое полотенце висело на спинке стула. Тейто полулежал в кресле, в котором спал ночью, и, закутавшись в плед, сох, высунув из обмоток ткани лишь мокрую голову. Шум в ушах постепенно стихал, сердце перестало стучать как сумасшедшее. Тело больше не отвлекало, чистая голова располагала к рациональным и непредвзятым размышлениям.

Он был прав тогда, в душевой, – он слишком увлёкся загадкой из прошлого, накрутил сам себя и потерял черту, где попытка разгадать тайну рудника и посёлка перешла в стремление понять саму трагедию, которая случилась той ужасной ночью шестьдесят лет назад.

Очевидно, что если опытные взрослые люди, специалисты-криминалисты, обладающие до Катастрофы более высокотехнологичными методами расследований, не смогли раскрыть тайну тогда, по горячим следам, – то сейчас остаётся лишь признать, что трагедия в Сильвер Дрим пополнила собой копилку неразгаданных тайн прошлого, и уже не будет разгадана никогда.

Тайну истории рудника, если простой недостаток информации можно называть тайной, он узнал: рассказа мистера Динжера и пачки старых газет оказалось достаточно, чтобы восстановить фактологию событий. Стало понятно, почему местные жители считают это место гиблым и не пускают туда детей. Почему Бетси, – Тейто на мгновение сладко зажмурился, – предостерегала его не ночевать в холмах. Если где-то погибли люди, и непонятно почему, то эта история с годами будет обрастать зловещими подробностями, становиться всё более и более страшной, пока в итоге не превратится в пугало, самостоятельно живущее в суеверных головах. Да и если причина гибели как-то связана с местом, то логично стараться его избегать – на всякий случай. Мало ли что.

Итак, тайны больше нет. Пора возвращаться к летней беззаботной жизни.

«Вернусь – расскажу Артиону, как оно на самом деле было, и что его новый дружок Уилбер, мягко говоря, не владеет фактами».

Тейто перевернулся на другой бок.

Ему не нравился Уилбер. У Тейто не было прямых аргументов, почему, которые он мог бы предъявить брату или хотя бы самому себе – но где-то глубоко внутри мальчик чувствовал, что с Уилбером лучше не общаться. Возможно, причина в том, что тот наплёл небылиц про посёлок и рудник, мешая в одном котле правду и ложь, заполняя вымыслом места, которые не знал. Возможно, причина в его странном, вычурном поведении, во всех этих паузах, долгих взглядах глаза в глаза, показном равнодушии. Возможно ‒ в том, что тот, со слов Артиона, за глаза отзывался о нём плохо. Возможно, – Тейто неприятно было так думать, но все версии должны быть равны, – потому, что Уилбер явно расположен к Артиону, а самого Тейто будто бы и не замечает.

Последняя версия была особенно тошной, так как больно скребла по, казалось бы, притупленным за год разлуки комплексам…

– Хватит!

Тейто резко сел, откинул в сторону плед и с яростным сопением стал натягивать футболку. Хватит сложных мыслей и загадок! Пора возвращаться в лагерь.

Одевшись, Тейто пошёл в кабинет к мистеру Динжеру прощаться. Тот продолжал что-то писать, хотя уже не так экспрессивно, как получасом ранее.

– Спасибо за гостеприимство, еду и информацию, мистер Динжер, – поблагодарил Тейто, – мне пора идти.

Старик обернулся.

– Что ж, и тебе спасибо за проведённые часы. В наше время вежливые и интересующиеся историей юноши встречаются не так уж и часто. Приятно было с тобой побеседовать.

– Мне тоже…

– Куда теперь изволите направиться, мой юный друг?

Вопрос застал Тейто врасплох. А действительно, куда именно?

Отец вернётся только завтра. Без машины добираться до лагеря сложно, ловить попутку второй раз Тейто не хотел.

Снова пойти к Бетси? Обязательно, но прямо ли сейчас? Честно говоря, Тейто до ужаса стеснялся общаться с девушками напрямую и потому, недолго пометавшись мыслями, стыдливо сдался и предпочёл отложить встречу и немного попереписываться в коммуникаторе, размяв ненавистную скованность.

Оставалась ещё миссис Виктория – второй адрес, который дали мальчику в администрации. В беседе с ней Тейто уже не видел смысла – вряд ли она добавит что-то новое. Но тут была другая идея…

Тейто неловко переступил с ноги на ногу.

– Мистер Динжер, а можно у вас ещё раз переночевать? Отец поедет обратно в лагерь только завтра. А чтобы вас сейчас не отвлекать, я пока схожу погуляю.

– Конечно. Твоё общество нисколько меня не обременяет.

– Спасибо! Тогда я побежал. К вечеру вернусь.

Улыбнувшись напоследок мистеру Динжеру, – всё-таки тот его знатно выручал, – Тейто вышел из кабинета.

Когда он уже открывал входную дверь, в глубине дома, будто бы предупреждая о чём-то, вновь ударили часы. Шесть часов вечера.

Мгновение спустя, лишь только бой часов замолк, откуда-то издалека ему вторил раскатистый удар грома.

Тейто посмотрел на небо. Вдалеке темнела недобрая полоска чёрных туч. Кажется, она медленно приближалась.

Мальчик опустил глаза на коммуникатор и нажал несколько кнопок. Экран высветил привычно-зелёные буквы.

«Странно, – подумал Тейто. – В прогнозе погоды нет гроз…»

Глава 14. Знак из прошлого

Второй день одиночества ещё сильнее тяготил Артиона. Мальчик совершенно не знал, чем себя занять, и попросту умирал от скуки. Солнце палило нещадно, на корню испепеляя желание гулять. Хоть Артион и рисовался перед братом, но всё же неслабо обгорел — кожа на носу, шее и руках покраснела и готовилась начать облезать. Усугублять солнечные ожоги не хотелось.

Артион валялся в палатке и смотрел на матерчатый потолок. Сквозь брезент солнце не пробивалось, но внутри пекло как в парилке. Артион лежал раздетый, но это помогало мало.

«Чёртова жарища!» — чертыхнулся он, сотый раз стирая пот со лба.

В палатке — плохо, снаружи — ещё хуже. Как бы отвлечься от всего этого…

Артион потянулся за книгой, что пытался читать вчера — какой-то мистический детектив из коллекции Тейто — но чтение надоело ещё быстрее, чем в прошлый раз. Хитросплетения сюжета не цепляли, страшные по замыслу автора фрагменты жарким летним днём казались банальными, натянутыми, а то и просто смешными.

«Дичь какая-то!»

Артион отшвырнул книгу. Она упала на пачку листов. Это были переведённые братом страницы дневника. Артион на минуту задумался. Он ведь так и не спросил Уилбера про тетрадь — попросту успел о ней забыть.

От скуки стал перечитывать перевод.

Погода, погода, погода… Расспросы и снова погода. Артион справедливо считал, что дневник — мистификация и шутка, но вот смысл этой шутки понять никак не мог.

Скучающий взгляд зацепился за сокращения, точнее, за одно из них. МсС, МсВ, МрК, МрД стояли рядом с глаголами в единственном числе, и Артион сообразил, что это чьи-то имена — а вот аббревиатура МД относилась к глаголу во множественном числе.

9. «Погода ясная. Удалось поговорить с родителями МД, они вернулись. Ничего»

Артион догадался, что эти буквы — пара имён. Вероятно, друзья автора.

Лингвистические изыскания понравились Артиону. Он начал ощущать, что именно привлекательного находил в них Тейто: чувство превосходства от победы над шифром.

«Интересно, как их звали, если до Катастрофы? „М“ — Марк, Мэтью, Миллард, Мартин…»

Внезапно в голове щёлкнуло: Майкл! Если дневник сочинил Уилбер, он наверняка особо не выдумывал и вписал имена настоящих друзей. Тогда буква «Д» означает Джон. Просто Уилбер представил их в обратном порядке — Джон и Майкл, потому сходу и не догадаешься, что речь идёт о них.

Текст сразу прояснился. По сюжету, Уилбер кого-то о чём-то расспрашивал, потом поделился мыслями с Майклом и Джоном, а затем ночью забрался в заброшенный рудник. Последний ход Артион отлично понимал — он сам обожал ночные вылазки. Кстати, вечером намечается ещё одна.

«Сегодня спрошу Уилбера о дневнике», — решил Артион.

Артион выглянул из палатки — солнце ещё слишком высоко. Нужно как-то протянуть если не до вечера, то хотя бы до момента, когда оно перестанет сжигать всё живое. А делать-то, по сути, нечего. Может, снова попробовать поспать?

Мальчик лёг и закрыл глаза. Уснуть получилось не сразу, но в итоге тело поддалось. Уже в полудрёме он пару раз потянулся, выискивая наиболее удобную позу, и наконец затих.

При последнем потягивании его рука случайно коснулась листка тетради — и так и осталась лежать на пожелтевшей бумаге.

* * *

…Артион спускался за сапфирами. Он знал, что там, внизу, искрятся бесчисленные россыпи драгоценных камней — только протяни руку.

Уилбер отстал и вскоре остался позади. Он не был нужен — Артион точно знал, куда идти. Переплетения бесконечных ходов и расползающиеся в стороны коридоры, запутанным клубком змеящиеся во всех направлениях, виделись ему единой подземной картой.

Его вёл шёпот. Шёпот из глубин на незнакомом языке, но Артион понимал странные слова. Сначала ему хотелось избавиться от этого шепота, который поселяется в голове, когда спускаешься глубоко под землю, — но от него не спрячешься и не убежишь. Лишь вопрос времени, как скоро ты начнёшь его слушать. Потому что ты в подземном мире и играешь по его правилам. Пока ты сопротивляешься, он дразнит тебя обрывками знакомых голосов, доносящихся издали. Но сколько ни пытайся, ты не доберешься до них, так что закрой глаза и отдай себя его воле, следуй зову, и он приведёт тебя к цели.

Впереди мелькнула чья-то тень. Артион бросился к ней, но тень, хихикнув, метнулась в дальний тоннель и исчезла. Артион помчался следом, но остановился через несколько шагов — он снова был один. Забыв о дразнящейся тени, пошёл по случайно выбранному тоннелю — они все вели, куда он хотел. И опять, так скоро, услышал обрывки фраз. Он двинулся к голосам, приняв правила игры.

Впереди замелькала синева. Голубоватое свечение, будто туман, клубилось и текло по полу подземного коридора. Оно манило к себе, а Артион и не думал сомневаться. Он знал, что вот-вот появятся синие камни.

Светящийся туман, изгибаясь вместе со штольней, завёл его в подземную залу. Она переливалась всеми оттенками лазури: стены усыпаны россыпями друз. Синие кристаллы играли бесчисленным количеством отблесков на тысячах граней. Артион протянул к ним руку, но рука замерла на полпути. Что-то неуловимо-фальшивое было в этих стенах. Шёпот убеждал его срывать друзы, взять больше, чем сможешь унести, но рука продолжала неподвижно висеть в воздухе. Артион чувствовал, что ни в коем случае нельзя касаться этих стен.

Что-то виднелось сквозь кристаллы. Что-то скрывалось за ними там, в глубине. Артион подобрался ближе, осторожно, чтобы не дотронуться до стены — и вгляделся между друз.

В стене был человек. Совсем юный мальчик-подросток, или точнее тот, кто был им когда-то, до того, как попал в рудник, неподвижно замер в толще синего камня, словно мотылёк в застывшей смоле. Его лицо было смутно знакомо, но Артион никак не мог вспомнить, кто это. В глубине за пленником тёмными тенями проглядывались очертания других тел.

Рядом, совсем близко, послышался скрип и хруст битого стекла. По стене поползла трещина: она росла снизу вверх, пробиваясь сквозь нагромождения кристаллов; их осколки сыпались к основанию щели. Наконец трещина дошла до потолка и раскрылась, словно горная пасть.

Шепот все нарастал и становился отчетливей. Он манил внутрь. Артиона потянуло к зияющему провалу. Ноги сами сделали неуверенный шаг к пасти.

Взгляд вновь упал на того, кто замурован в глубине. На этот раз Артион узнал лицо. Сквозь синеватое стекло на него неподвижными, неживыми глазами смотрел Тейто.

Артион вскрикнул и отпрянул назад, споткнулся и упал. Вскочил, бросился к выходу, но выход исчез — кругом лишь стены и кристаллы.

Цвет стен переменился. Синева растворилась и ушла, внутри горного стекла стали вспыхивать багряные всполохи. Вскоре вся комната окрасилась в оранжевый; друзы поплыли, будто плавились, на ходу перерождаясь в янтарь. Стало нестерпимо жарко.

Трещина расплывалась в стороны, превращаясь в расселину. Из неё внутрь комнаты неторопливо потекла лава.

Артион бросился назад, но это подарило лишь пару минут. Ярко-оранжевая бурлящая жижа медленно расползалась по полу и продолжала течь сквозь трещину, полностью оплавив её края и превратив в вертикальное жерло. Жар обжигал лицо и горло. Артион вскрикнул, но не услышал сам себя.

Попятившись последний раз, он коснулся стены. Тихого хруста кристаллов он не уловил, только увидел, как сквозь крошащиеся отверстия появились чьи-то чёрные руки, схватили его и потянули к себе, вжимая в янтарь. В спину впились острия оставшихся друз, между лопаток, смешиваясь с потом, потекла кровь.

Граница лавы приближалась. Артион отчаянно вырывался, но уже не мог толком пошевелиться — руки из стен сжимают мёртвой хваткой. Шёпот в голове сдавливает виски.

Лава уже близко. Невозможно дышать. Вспыхивают одежда, обувь, волосы… Артион закричал последний раз, на этот раз услышав предсмертный крик… и проснулся.

* * *

Крик разорвал палатку. Артион, мокрый, будто только из парилки, резко сел, да так, что чуть не разбил головой светильник, подвешенный между скатов.

Ему редко снились сны, тем более — кошмары. Их, кажется, совсем не случалось за последние несколько лет. И вдруг такой страшный сон.

Капли пота неровными струйками стекали с лица. Артион облизнул солёные губы, протёр запястьем лоб и взглянул на руки. Они легонько подрагивали.

— Да что за дичь!

Мальчик сжал кулаки и напряг мускулы, пытаясь остановить дрожь. Кажется, помогло. Пальцы больше не дёргались. Удивительно, как сильно может повлиять на тело обычный сон, пусть и страшный.

«В палатке напекло, вот и приснилось, что сгораю заживо», — догадался Артион.

Он выглянул наружу и осмотрелся. Лагерь по-прежнему пустовал. Марк и Роберт ещё не вернулись. Дядя Чарльз и Тейто — тоже.

«И где там Тейто черти носят?» — вздохнул Артион. Он бы скорее согласился поругаться с братом ещё раз, чем лишний вечер оставаться одному.

В животе заурчало. Ладно, сон сном, а обед никто не отменял. Артион накинул на плечи рубашку и вновь отправился разорять пищевой склад. Второй раз запивать печенье соком оказалось уже не так вкусно. Грустный взгляд пробежал по пустому кострищу.

«Знал бы, что до вечера, сам бы костёр развёл».

Солнце уже жгло не так сильно. Можно прогуляться, хотя до заката ещё часа три. Но гулять всё равно интереснее, чем коротать время в пустом лагере.

Артион задумался о ближайших планах. Сначала необходимо искупаться: вчера ему помешала гроза, а он любил доводить дела до конца. Кроме того, после этого проклятого сна к коже липнет буквально всё. Определённо пора ополоснуться.

К тому моменту, как Артион добрался до моря, вечернее солнце уже не представляло для него опасности. Где-то вдали темнели грозовые тучи — кажется, их не было на небе, когда Артион выходил из лагеря, — но мальчик не обратил на них особого внимания. Главное, что дождь не угрожает прямо сейчас. Артион сбросил осточертевшую липкую одежду и с разбега кинулся в воду. Добежал до глубины, нырнул, оттолкнулся ногами от дна, выпрыгнул вверх и врезался в накатывающий на берег пенный вал. Тот опрокинул мальчика на спину, да так, что лишь щиколотки мелькнули над водой. Вынырнул второй раз, выплюнул воду, встал на дно, поймал равновесие, раскинул руки в сторону и позволил прибою ударить прямо в грудь. Потом ещё и ещё. Особо сильная волна швырнула горсть солёных капель в лицо. Артион смахнул их рукой, заодно сдвигая намокшие волосы с лица, — и закричал от восторга.

Накупавшись, Артион вернулся на берег и упал сохнуть на пляж. Рассеяно зачерпнул пригоршню песка и тонкими струйками высыпал сквозь пальцы. Сейчас бы посыпать так на беззаботно лежащего Тейто, чтобы тот недовольно фыркнул, а Артион рассмеялся. Всё же коротать время в одиночестве чертовски досадно.

Высохнув, мальчик задумался, чем заняться дальше. Можно сразу идти в посёлок, но одному там делать нечего, а Уилбер придёт позже. Лучше ещё погулять.

Артион побрёл вдоль береговой линии. С одной стороны — шум прибоя и рокот волн, с другой — песок, иногда галька, изредка — массивные валуны и выбеленные морем гладкие сухие коряги. Цепочка следов на песке будто чертила границу между двух стихий.

Он прошёл уже около мили, когда заметил, что часть берега стала подниматься вверх. Артион вгляделся вдаль. Там берег превращался в настоящий утёс, отвесно возвышавшийся над морем.

Он узнал этот утёс. Где-то там Уилбер ночью вывел его на верхушку склона. Интересно, какой вид с обрыва днём? Стоит попробовать найти это место.

Мальчик свернул в сторону от воды и пошёл по поднимающейся части берега; с каждым шагом он оказывался всё выше и выше над морем. Песок сменился жухлой травой, затем — кустарником, а вскоре впереди замаячили первые деревья. Роща. Это определённо то самое место.

Вот и вершина склона. Артион приблизился к самому краю, так, что кончики кед нависли над обрывом. Будь здесь Тейто, тот бы в панике оттащил брата подальше. Но, к счастью, Тейто рядом не было, а Артион не ведал страха высоты.

Днём обзор простирался гораздо дальше, чем ночью. Линия горизонта терялась где-то вдалеке. Лунная дорога сменилась солнечной, но искрилась не менее ярко. Где-то далеко внизу виднелся пляж; он вился узкой полоской песка между склоном и морем. Впереди и немного сбоку просматривались всё те же грозовые тучи; кажется, они стали ближе, но это могла быть и иллюзия из-за наблюдения с высоты.

Насмотревшись, Артион решил идти к посёлку. Точное направление он не знал, но днём так даже интереснее. Примерно прикинув, в какую сторону двигаться, мальчик отправился на поиски.

Миновав рощу и выйдя на пустоши, Артион вскоре отыскал заросшую вереском тропинку. Кажется, именно по ней той ночью Уилбер направил его к лагерю. Артион ни на мгновенье не задумался о том, что эта тропинка делает вдали от цивилизации, и почему она не заросла. Он просто зашагал по ней в том направлении, которое посчитал верным.

Минут через десять тропинка свернула в сторону, а дальше, в траве, замельтешили торчавшие из земли каменные плиты. Старое кладбище, то самое, что так напугало его ночью.

При свете дня оно не выглядело страшным. Интересно, что это за кладбище? Артион присел у одного из надгробий, поскрёб пальцами мох и прочитал надпись на могильном камне:

Джеймс Торндайк, 27.03.1289 — 15.07.1344

Лежащий под землёй человек был похоронен примерно шестьдесят лет назад. Точно высчитывать было лень.

Артион поскрёб другой камень.

Томас Миллвальд, 14.08.1294 — 15.07.1344

«Ого, умерли в один день, — заметил Артион. — Интересно».

Он подошёл к третьему камню.

Лиза Баррингтон, 07.11.1335 — 15.07.1344

По спине пробежал холодок. Девочке не успело исполниться и десяти лет — и та же дата смерти. Артион начал быстро ходить от надгробия к надгробию.

Лоуренс Тейлор, 6.04.1275 — 15.07.1344

Майкл Гилмор, 21.02.1304 — 15.07.1344

Дейзи Фостер, 3.08.1319 — 15.07.1344

Филипп Эддингтон, 17.06.1292 — 15.07.1344

Ронни Винтер, 12.05.1329 — 15.07.1344

От последнего имени Артион вздрогнул. Похороненному под ним мальчику было пятнадцать лет, как и ему самому. Даже дни рождения обоих были в мае, только у Ронни в середине, а у Артиона — в конце. Рука сама собой потянулась к коммуникатору. На экране светилось зелёным цветом: 14.07.1404. Четырнадцатое июля.

Артион не верил в приметы и знаки, но зловещее совпадение заставило его помрачнеть.

Он осторожно прошёлся вдоль оставшихся могильных плит. Их было много, не один десяток. Практически на всех стояла дата смерти 15.07.1344. Лишь на нескольких, самых дальних и старых, значились другие, более ранние даты. Все надгробия с 1344-м годом выглядели одинаково — их явно сделали одной партией. Это кладбище — место массового захоронения людей, погибших в один день. Рукотворная братская могила.

«Что за мистика? — думал Артион. — Что в тот день произошло? Стоит получше расспросить Уилбера, может, он ещё что-то знает».

Находиться в этом жутковатом месте стало неуютно. День неумолимо клонился к вечеру, солнце уже спустилось к горизонту и его диск окрасился в оранжевый; над ним нависали тёмные тучи — теперь они были гораздо ближе, и их стало больше. Артион поспешил к посёлку — после кладбища он точно знал направление.

При всех достоинствах Артиона, логические рассуждения и сопоставление фактов не были его сильными сторонами. Простая мысль связать странное кладбище с загадкой рудника, ради которой Тейто уехал в деревню, попросту не пришла ему в голову.

Глава 15. Фотография

«От выхода (если смотреть с порога администрации) направо и прямо до середины улицы, кирпичная арка с воротами, одноэтажный серый дом, спросить миссис Викторию, – читал Тейто на ходу всё ту же записку, – интересно, адрес без адреса. Хотя логично не помнить номер дома».

Нужный дом Тейто нашёл быстро – только одни ворота с кирпичной аркой виднелись на улице. Мальчик постучал по створке ворот – никто не откликнулся. Постучал ещё раз – снова тишина.

«Может, никого нет дома?»

Тут он заметил на воротах маленькую стрелочку, направленную вбок. Она указывала на малозаметную кнопку электрического звонка. Чуть выше располагалась надпись, видимо, для совсем сомневающихся: «Звоните!»

Тейто нажал на кнопку. За забором раздался громкий дребезжащий звук, будто звонку было не очень хорошо, и он надрывался из последних сил. Вскоре в глубине двора скрипнула дверь и послышались медленные шаркающие шаги. Затем ворота открылись, и за ними появилась невысокая пожилая женщина в махровом халате и клетчатых тапочках. С интересом осмотрев посетителя сверху донизу, она спросила:

– Чего тебе, мальчик? Ты нездешний.

– Извините за беспокойство, – предельно вежливо начал разговор Тейто, – меня зовут Тейто Малхоун, мне посоветовала обратиться к вам миссис Клодрейн из администрации.

– Тейто? Какое красивое имя!

Тейто расцвёл. Уже второй раз здешним жителям нравилось его имя.

– Ты откуда такой?

– Из Риндальера.

– Ох ты, столица! Как далеко.

– Мой отец – начальник геологической экспедиции тут неподалёку. Меня интересует история рудника Сильвер Дрим и шахтёрского посёлка при нём. Если ещё точнее, я пытаюсь понять, почему забросили рудник.

Старушка взглянула на него очень внимательно. Что-то поменялось в её прежде рассеянно-добродушном взгляде.

– Откуда у тебя интерес такой, Тейто? – спросила она.

Тейто почувствовал, что в этот раз юлить не стоит. В нём вновь всколыхнулось потухшее ранее любопытство – судя по изменению выражения лица миссис Виктории, она явно что-то знала.

– Я читал подшивки старых газет в доме мистера Динжера, там написано о гибели людей в посёлке.

– А ты настойчив, мальчик, если смог докопаться до такого. Давно это было. Ну что ж, проходи в дом, не стесняйся. Гости-то ко мне уже нечасто заходят.

Старушка повернулась и зашаркала к дому. Тейто, затворив створку на щеколду, отправился следом.

Дом был не слишком большой и очень старый. Тейто понял, почему в записке дом значился как серый – когда-то снаружи он был выбелен гашёной известью, но с годами стены посерели. Маленький сад, разбитый вокруг дома, тоже нуждался в уходе – бесформенные клумбы служили пристанищем больше для сорняков, чем для цветов. Рядом скрючились несколько старых яблонь с мелкими яблоками на ветках – плоды никто и не думал собирать. Между ещё живыми вклинилось одно одинокое сухое, мёртвое дерево.

«Как символ скорой смерти хозяйки и всего дома, – подумал Тейто и тут же укорил себя. – И чего это меня потянуло на символизм?»

– Входи, – приоткрыла дверь в дом миссис Виктория.

Тейто шагнул за порог.

Внутри дом смотрелся лучше, чем снаружи. Маленькая прихожая и виднеющаяся за ней в дверном проёме комната выглядели скромно, но не заброшенно, как сад. Пол чистый, по углам нет пыли, вещи на тёмном резном комоде лежат аккуратно и создают ощущение порядка. На стенах висят несколько маленьких картин.

– Надень их, – старушка указала ему на пару клетчатых тапочек, точно таких же, какие носила сама.

Тейто переобулся. Современная яркая обувь, оставленная у входа, сильно диссонировала с общим колоритом старого деревенского дома.

«Как будто артефакт из другого века, – подумал мальчик, – впрочем, реально так оно и есть».

– Проходи, – пригласили его в комнату.

Похоже, комната одновременно являлась и гостиной, и кухней. В середине стоял покрытый белой скатертью обеденный стол с посудой, а в углу разместилась каменная печь с дымоходом. Дымоход поднимался почти до потолка и там, раздваиваясь, почему-то далее вился вдоль стен. Тейто захотелось рассмотреть конструкцию поближе – прежде он никогда не видел настоящих дровяных печей. Та, что стояла на кухне мистера Динжера, не в счёт – ей явно не пользовались много лет.

– Почему дымоход проходит вдоль стены? – спросил он.

– Для отопления зимой, – ответила хозяйка, – горячий дым по трубам идёт через весь дом, если заслонку повернуть.

Для Тейто, выросшего в самом современном городе страны, практически полностью восстановившемся после Катастрофы, такие старинные технологии были немного в диковинку. Он ещё внимательнее стал осматривать печь и её хитрую систему дымовых труб. Тем временем старушка налила воду в старый жестяной чайник. Тейто уже надеялся увидеть, как закладывают дрова, но тут заметил на соседнем столе маленькую переносную электроплитку с нихромовой спиралью, почти такую же, как на кухне мистера Динжера. Старушка поставила чайник на плитку и повернула регулятор.

«Всё-таки не всё в этом доме древнее», – подумал мальчик.

Тем временем на столешнице появились две фарфоровые чашки. Миссис Виктория жестом пригласила Тейто расположиться за столом. Тот сел и машинально взял одну из чашек. Покрутил в руках.

– Ручная роспись. Переверни и посмотри на донышко, – подсказала хозяйка.

Тейто последовал совету. На обратной стороне чашки отпечатался маленький синий треугольник, обрамлявший силуэт летящей птицы.

– Заводское клеймо. Хорошая посуда, в отличие от дешёвой и безымянной, всегда имеет клеймо. Эту традицию хранят даже после Катастрофы.

Тейто никогда не обращал внимания на дно посуды.

«Интересно, сколько таких незаметных секретов вокруг нас?» – невольно подумал он.

На плите вскипел чайник. Старушка неторопливо насыпала чай в покрытый патиной заварник и залила кипятком. Тейто с нетерпением ждал, когда миссис Виктория начнёт говорить. Наконец она поставила заварник на стол и села напротив.

– Ну что ж, пока чай настаивается, расскажи-ка, как ты нашёл меня?

– Я заинтересовался историей посёлка, приехал сюда. В администрации мне посоветовали обратиться к миссис Уайнфлинт и к вам. Сначала я пошёл к миссис Уайнфлинт. Её я дома не застал, но разговаривал с её внучкой… – Тейто на мгновение запнулся, – а ещё с мистером Динжером. Он рассказал мне, что за одну ночь погибли все обитатели посёлка, и дал почитать старые газеты, где описывалась эта история.

– К счастью, не все погибли, милок. Я же жива.

Тейто аж дёрнулся.

– Вы? Вы жили в посёлке?!

– Да, мальчик мой, в далёком детстве. Мне тогда было тринадцать лет. Это ведь я та девочка, которая провела ночь вне посёлка.

На этот раз Тейто чуть не свалился со стула.

– Вы??

– Да. Я ночевала у подруги, её дом был на соседней улице отсюда.

– Фантастика… И вы здесь живёте?

– А где мне ещё жить-то было после этого? Дядюшка, спасибо ему, приютил сироту.

Она умолкла и налила гостю чай. Тейто даже не взглянул на чашку – он жаждал не чая, а продолжения.

– Когда это случилось, меня многие спрашивали – журналисты, инспекторы, соседи. Но что я могла сказать? Ничего. Я знала не больше, чем они. Папа, мама, подруги, друзья – все погибли...

Глаза миссис Виктории намокли, ‒ очевидно, ей было тяжело заново переживать события давно минувшего прошлого. Она легонько коснулась век белым кружевным платком.

– И ничего в итоге не выяснилось? Почему погибли люди? Хоть что-то? – нетерпеливо заёрзал Тейто. Он видел, что старушке больно это вспоминать, но не мог удержать любопытство.

– Нет, ничего. Ни полицейские, ни врачи, ни учёные – никто не смог найти ответ. Много кто приезжал, но всё бестолку.

Старушка замолчала. Молчал и Тейто. Наконец миссис Виктория вновь заговорила, будто желая уйти от болезненной темы.

– Давай лучше вспомним хорошее. Людей, что жили там. Я могу кое-что показать тебе.

Миссис Виктория удалилась в соседнюю комнату и вскоре вернулась, держа в руках пухлый конверт. Она аккуратно высыпала его содержимое на стол ‒ внутри оказались чёрно-белые фотокарточки, точно такие же, какие Тейто видел в доме Уайнфлинтов. Хозяйка начала неторопливо перебирать их. Отложив приблизительно четверть от первоначальной пачки, она подвинула отсортированные снимки в сторону Тейто.

– Вот, посмотри, – сказала она, – это фотографии времён моего детства. Тебе наверняка интересно увидеть посёлок таким, каким он был.

Тейто взял верхний снимок, затем второй, третий. Их качество походило на фотокарточки бабушки Бетси – чёрно-белые, иногда пересвеченные, нерезкие по краям. Но всё равно эти снимки, застывшие слепки прошлого, давали возможность прикоснуться к тому, что случилось много лет назад.

Человек. Семья. Другая семья, теперь на фоне дома. Дети. Кошка. Дом. Снова семья. Праздник, похоже чья-то свадьба. Женщина с коромыслом что-то несёт в двух корзинах. Самые обычные бытовые зарисовки мирной жизни поселян.

– А ты расскажи поподробнее, почему ты интересуешься столь давними событиями? – отвлекла мальчика от снимков миссис Виктория.

– Трудно сказать. В общем, мы с братом обнаружили рудник, а потом встретили местных ребят, один из них подарил нам кусок минерала, который оказался очень ценным, – попробовал объяснить Тейто, – значит, на руднике ещё оставались минералы, а в геологической базе данных писали, что рудник истощился, потому его и забросили. Мне вот и стало интересно, почему, раз там ещё есть полезные ископаемые. Теперь-то я понимаю, что не рудник забросили, а жители посёлка... погибли.

Тейто было неприятно произносить это слово в присутствии миссис Виктории.

–…, а в справочник, скорее всего, специально внесли ложные данные, чтобы оградить рудник от лишних посетителей. Мало ли что случилось. Вдруг там выход подземного газа. Вот и написали, что рудник истощён, чисто для безопасности.

Тейто взял чашку – чай уже достаточно остыл – и вдохнул тёплый аромат. Бергамот. Очень вкусно.

– Спасибо вам, миссис Виктория. Искренне прошу прощения, что заставил вас вспоминать ту трагедию.

– Да что уж там, правильно говорят, время лечит. Сейчас я уже привыкла, а тогда… тогда кому ведомо, почему я рассудком не тронулась. Два таких удара подряд…

Тейто, который уже собирался допивать чай и возвращаться к мистеру Динжеру, остановился.

– Два удара… могу я узнать, что вы имеете в виду?

Старушка вдруг тихо всплакнула. Не так уж она и привыкла. Давно забытое прошлое вновь ожило и стало терзать её душу.

– Перед самой трагедией пропал мой брат. Ушёл вечером – и не вернулся. Как уж его искали – так и не нашли.

Ушёл и не вернулся. Что-то смутно знакомое. Где-то Тейто уже слышал такое. Вспомнил! В описании легенды от мистера Динжера. Про мальчика, который ушёл и нашёлся только через три дня.

– Простите, вам, вероятно, тяжело это всё вспомина…

Внезапно Тейто осёкся и замолчал. Внутри промелькнуло смутное чувство тревоги.

В газетах не упоминалась пропажа брата миссис Виктории, и потому жутковатое совпадение сюжета легенды и истории рудника заметилось не сразу. Местный мальчик уходит – и вскоре случается трагедия: в первом случае – исчезновение семьи, во втором – гибель всех жителей посёлка. Рациональное утреннее объяснение опасливо зашаталось.

«Да что за чертовщина тут творится?» – пробормотал Тейто. Ему вдруг стало весьма неуютно.

– Он не мог сбежать из дома, он был очень привязан ко мне и родителям, – продолжала тем временем миссис Виктория, – думаю, он заблудился в шахтах и погиб. Там под землёй настоящий лабиринт, бывало, и молодые старатели не сразу находили дорогу обратно. Правильно родители делают, что не пускают детей к руднику. Гиблое это место.

– Но деревенские ребята всё равно туда ходят каждую ночь… – рассеянно пробормотал Тейто. Он всё ещё состыковывал в голове слова старушки с легендой.

– Интересно, чьих они родителей, – задумчиво проговорила миссис Виктория, – не представляю, кто из наших согласится отпустить детей в те холмы.

– Ребята не из вашей деревни, из другой, из какого-то посёлка….

– Тейто, – удивлённо произнесла старушка, – тут в окрестностях нет другого посёлка. Только наша деревня.

В груди пробежал ледяной холодок.

– Простите… То есть как это нет?

Миссис Виктория вновь вышла и через минуту вернулась со сложенной в несколько раз картой. Молча протянула Тейто, мол, смотри сам. Тот неуверенно, как-то неуклюже развернул её и заскользил взглядом по бумаге. Впился глазами в маленький городок, с которого началось его путешествие несколько дней назад, затем – в деревню, в которой находился сейчас. Взгляд заметался по окрестностям. На карте был отмечен даже посёлок Сильвер Дрим с припиской «нежил.».

Никакого другого посёлка на карте не было.

«Если второго посёлка нет, то откуда, чёрт возьми, они нарисовались?! – стремительно думал Тейто. – Как минимум, они врали нам с самого начала. Зачем? Что они хотят?»

Вдруг он вздрогнул. Артион! Он говорил, что пойдёт в уилберский посёлок. Наверняка его позвали. Зачем его брата ведут в несуществующее место?

Тейто подрагивающими пальцами набрал на коммуникаторе код Артиона, приложил устройство к уху и просидел так целую минуту. Бесконечно долгую минуту, в течение которой из динамика раздавались лишь сухие, равнодушные гудки.

Артион не отвечал.

С каждой секундой ожидания холодное, липкое ощущение страха всё сильнее сжимало сердце Тейто. Он как будто чувствовал, что случилось что-то плохое.

Однако самое страшное ждало впереди. Пытаясь заглушить накатывающие приступы страха, Тейто неловкими пальцами машинально перебирал старые фотокарточки, когда его рассеянный взгляд скользнул по одной из них, – и Тейто вновь вздрогнул, уловив что-то мимолётно-знакомое.

На пожелтевшей, растрескавшейся бумаге виднелся один из домов тех времён, когда в посёлке ещё жили люди. Неизвестный фотограф удачно поймал в кадр подростка, который кормил возле дома кур, застав того врасплох – снимок запечатлел движение, когда, услышав что-то, мальчик обернулся и попался прямо в объектив.

Тейто вгляделся в мальчика получше – и похолодел от ужаса.

С фотографии на него смотрел Уилбер.

Всё вдруг поплыло перед глазами…

– Это мой брат, Уилбер, – донёсся до сознания Тейто бесконечно далёкий голос миссис Виктории. – Это он исчез незадолго до трагедии. Его тело так и не нашли.

Глава 16. Западня

К посёлку Артион подошёл на закате. Солнце уже практически опустилось за горизонт, протянув от деревьев длинные чёрные тени. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь тихим плачем вечерних цикад.

Мальчик шёл вдоль ряда разрушенных домов, вытянув руку в сторону и слегка касаясь пальцами почерневших стен – без всякой цели, просто так – как вдруг краем глаза заметил что-то. Замер. Пригляделся. В темноте не скажешь точно, но, кажется, на покосившейся крыше одного из домов виднелся невысокий чёрный силуэт.

Его никак не могло там быть – ветхая крыша частично обвалилась, и если чудом и выдержала бы вес сидящего на коньке человека, то забраться на неё, не обрушив остальное, совершенно невозможно.

‒ Эй! – крикнул Артион.

Силуэт не шелохнулся. Оптическая иллюзия, игра теней?

Артион подкрался ближе, так, чтобы крыша оказалась напротив багряного, но ещё не полностью погасшего неба. Да, наверху сидит человек. Приглядевшись, а зрение у мальчика было хорошее, Артион мог поклясться, что видел даже растрепавшиеся волосы, колышущиеся на ветру.

‒ Эй, ты! Ты кто? – позвал Артион. Ответа не было. Солнце неумолимо опускалось за горизонт; с каждой минутой становилось темнее.

«Ну всё, хватит! Сейчас стащу тебя вниз!»

Артион метнулся к домику, ворвался внутрь и замер. В потолке зияла неровная дыра, а то, что осталось от лестницы, гнилыми обломками лежало под ней. Подняться наверх из дома было совершенно невозможно.

Значит, приставная стремянка, снаружи. Артион выскочил на улицу и вновь посмотрел на крышу. Конёк был пуст. Силуэт пропал.

Артион оббежал вокруг дома. Ни приставной лестницы, ни пристройки или чего другого, откуда можно забраться наверх. Бесшумно спрыгнуть с такой высоты невозможно. Силуэт просто растворился в надвигающейся тьме.

– Да что за дичь! – невольно вырвалось у мальчика.

Вдруг он уловил едва слышимый сухой щелчок, будто кто-то наступил на ветку. Артион замер и обратился в слух. Снова щелчок, уже громче. Потом третий, четвёртый. Шум становился всё сильнее. Вскоре из-за одного из покосившихся домов вышел Майкл – кажется, на каждом шагу он поддевал ногой какую-то палку.

Артион облегчённо выдохнул, а потом накинулся на него:

– Эй, это ты был на крыше?

– Не понимаю, о чём ты говоришь, – ответил тот.

– Там, на крыше, – указал Артион на конёк. – Там кто-то сидел! Ты?

– Нет. Туда нельзя забраться. Если лезть туда, то только упадёшь вместе с остатками стропил. Джон как-то пробовал. Все дома ветхие. Наш был бы таким же, если бы мы его не латали.

Майкл был прав. Минуту назад Артион думал о том же. Кроме того, Майкл пришёл совсем с другой стороны. Всё-таки примерещилось?

– А где Уилбер?

– Около рудника. Он говорил, что ты придёшь, и просил позвать тебя. Вчера ночью мы нашли россыпь синих камней. Мы и раньше находили такие камни, но очень редко – а сегодня встретился целый разлом. Уилбер сказал, что тебе, как геологу, это будет интересно.

Артион сразу забыл о силуэте. Технически, он не геолог, но целое месторождение сапфиров! Будет круто сообщить об этом дяде Чарльзу и Тейто. Тот самый джек-пот!

– Пошли же! – выпалил он.

Майкл молча зашагал прочь от посёлка. Артион, нетерпеливо подёргивая плечами, двинулся следом.

Вскоре они подошли к входу в рудник. Внутри, прислонившись к стене, ждали Джон и Уилбер. Рядом стояла уже зажжённая керосиновая лампа. Питера с ними не было.

– Привет! – помахал рукой Артион.

– Добрый вечер, – ответил Уилбер. Джон вместо приветствия молча кивнул.

– Вы нашли сапфиры? – с азартом спросил Артион. Он совсем забыл сущую мелочь: Уилбер не знал, что синие камни – сапфиры.

– Что-то вроде того. Желаешь посмотреть?

– А то!

– Тогда идём с нами.

Уилбер поднял с земли лампу и шагнул в темноту шахты. Артион проследовал за ним. Джон и Майкл оказались замыкающими.

Вход рудника остался позади и исчез за первым же поворотом. Теперь единственным источником света служил мерцающий огонёк лампы. От него на стенах штольни метались узкие чёрные тени.

Четверо мальчиков некоторое время шли по прямой, затем свернули в боковой тоннель. Земля под ногами пошла под уклон – штольня начала спускаться вниз.

– Сюда, – сказал Уилбер, нырнув в новое ответвление. Артион всё-таки вытащил из кармана фонарик и включил его. Уилбер сразу обернулся к нему.

– Не мог ли бы ты одолжить мне фонарь? – спросил он.

Артион удивился, но без вопросов протянул фонарик.

– Теперь смотри, – Уилбер направил луч света вперёд. В световом пятне показался длинный частокол узких вертикальных игл. Казалось, гигантская хищная рыба разинула свою пасть.

«Ух ты! Сталактиты и сталагмиты!» – подумал Артион и спросил:

– Мы уже в пещерах?

– Именно так.

Уилбер почему-то покрутил фонарик в руках, затем всё же вернул. Мальчики направились дальше. Некоторое время шли молча; пользуясь случаем, Артион решил порасспрашивать Уилбера.

– А как вы отыскали сапфиры?

– Случайно. Мы играли в пещерах и наткнулись на множество кристаллов.

– Круто, настоящее месторождение! В истощённом руднике. Как его могли прозевать?

– Его не прозевали, его нашли ещё в те времена. Перед самым событием.

– Событием?

Артиону сразу же вспомнились могилы с одинаковыми датами.

– Слушай, я тут нашёл кладбище. Там куча надгробий, и везде одни и те же даты смерти.

– Там погребены жители посёлка, – ответил Уилбер.

– Погоди! Ты говорил, они сбежали!

– Нет, они погибли.

– Эй, ты утверждал, что не знаешь! – воскликнул Артион.

– Знаю. Я всегда знал. Лучше, чем кто-либо.

Артион остановился, будто на ходу впечатавшись в стену.

– Ты нас обманывал? Зачем?

Уилбер тоже остановился.

– Вы бы не поверили. Особенно твой брат. Он слишком рационален для этих краёв. Ты – другой. Хочешь знать правду?

– Да!

– Тогда идём с нами, – Уилбер приглашающе махнул рукой и продолжил спускаться вниз.

Через мгновение Артион догнал его и дёрнул за рукав.

– Рассказывай! – потребовал он.

– Итог тебе не понравится, – как-то странно произнёс Уилбер.

– Пофиг! Говори!

– Как пожелаешь.

Уилбер прикрутил фитиль керосиновой лампы. Огонёк стал слабее. Уилбер начал говорить.

– Рудник никогда не истощался. В недрах было много, очень много серебряной руды, которая кормила посёлок. В том числе и мою семью. Здесь и сейчас вдоволь самородного серебра…

На последних словах он указал на стену. Артион молча слушал.

– … особенно на нижних ярусах пещер. Но там, внизу, есть ещё кое-что, нечто более древнее, чем сам рудник. И однажды люди прорыли штольню в плохое место.

Уилбер на мгновение замолчал, а затем продолжил так, будто начал новую историю.

– В здешних краях издавна существует легенда. Легенда о маленьком мальчике, который потерялся в руднике, пережил в нём ночь и вернулся другим. Твой умный брат скоро узнает её, если уже не узнал.

– Что за легенда? – спросил Артион. Он не заметил смены интонации в последней фразе Уилбера.

– Много лет назад в округе было больше поселений, нежели сейчас. Тогда ещё не существовал рудник, а были лишь пещеры, куда люди избегали заходить. Но однажды один мальчик, любознательный сверх меры, всё-таки зашёл. Зашёл и исчез – пещеры поглотили его, а когда вернули обратно, он уже не был человеком. Его тело осталось прежним, но разум перешёл грань и исчез на той стороне, а взамен пришла она. Подземная сущность, частичкой которой он стал. Частью подземного мира среди наземных живых. Верхний мир не принял его. Чужой среди чужих, он вернулся домой и увёл за собой родителей, что пытались помешать ему, вниз. Навсегда.

– Крутая легенда! Типа родители тоже стали призраками?

– Нет. Взрослый мозг отравлен рутиной. Лишь юный разум способен перейти грань. Конечно, он не сразу стал таким. Какое-то время остатки души борются и пытаются вернуться, но если перешёл грань, обратной дороги нет. А его родители стали… пищей.

– Это как, пищей? – растерялся Артион.

– Лакомством. Они не могли стать частью подземного мира. Мир использовал их, как возможно было использовать.

– Звучит жутко. Типа их съели?

– Не совсем так. Речь не об их телах, а о душах.

– Ещё более жутко. Будто фильм ужасов.

Несколько мгновений шли молча. Подземная дорога с небольшим уклоном продолжала идти вниз. Где-то в глубине раздался неясный глухой звук. Они спускались всё глубже и глубже, но Артион этого не замечал. Затем Уилбер продолжил рассказывать, снова сменив историю:

– Меня с детства предупреждали, что под холмы ходить нельзя, но не объясняли, почему. Но однажды дедушка посадил меня рядом с собой и начал говорить. Он поведал мне легенду – и ещё кое-что. Когда он был младше меня, его друг бесследно сгинул в пещерах. Но до того, как демоны унесли его к себе, как мальчика из легенды, он успел сказать моему дедушке про границу между мирами, про знаки, про подземный цветок и ритуал, что проводит разум через грань. Страшный ритуал. И я начал следить за знаками и искать сам, так же, как сейчас ищет твой брат.

– Тейто хотел узнать, почему забросили рудник. Он не говорил ни про какую легенду.

– Он ищет то же, и скоро найдёт. Я, как и он, расспрашивал людей, искал упоминания о цветке. От деда я узнал, что отражением подземных сил служит небо. Чем неспокойнее в облаках, тем сильнее проснулось подземье. Я стал следить за погодой, записывать изменения ‒ и, наконец, решил испытать себя и ночью спустился в шахты…

Артион вздрогнул. Он вспомнил про рукописный дневник. Рассказ Уилбера пугал, Артион в него верил.

– …тогда я не знал, что рудник играет со всеми, попавшими в него. Водит за нос, создает проходы там, где их до этого не было, прячет путь обратно или вовсе закрывает его камнем. Потому вы с братом не смогли спуститься к нам в первый раз...

– К вам? В смысле?

Уилбер продолжал, будто не слыша вопроса.

– … я прошёл через это. И через кое-что ещё – ты скоро узнаешь. Я тоже вернулся другим, похоронив прежнего себя глубоко в недрах. А затем позвал за собой самых близких друзей – близнецов…

Мальчики вошли в подобие подземной комнаты. Тупик. Артион непонимающе оглядел глухие стены, постепенно осознавая то, что говорит Уилбер.

–… Люди так же попытались отдалить нас от нашего мира. Мы исправили это. И ушли в свой новый дом. Часть истории ты знаешь. Вы нашли мой дневник и прочли записи. Остальное вчера вечером услышал Тейто.

Артион замер, будто поражённый молнией.

«Откуда он знает?!» – пронеслось в голове.

– Пора, – раздалось сзади.

Две пары рук схватили его за плечи. Резкая подсечка – и мальчик распластался на полу. Фонарик покатился по земле. Схватившие заломили ему руки за спину. Кто-то сел сверху, кто-то схватил за ноги. Миг ‒ и Артион оказался полностью обездвижен.

– Прости, что так вышло, – услышал он над собой голос Уилбера.

– Что ты несёшь?! – закричал Артион и задёргался, пытаясь освободиться. Тщетно – держали крепко. – Отпусти меня!

– Не могу, – ответил Уилбер, – вы первые, кто переступил порог рудника за шестьдесят лет. Он голоден.

Из темноты вышел ещё кто-то. Питер. Он протянул Уилберу два мотка верёвки. Тот взял их и двинулся к Артиону. Артион видел лишь его ноги, но почувствовал, как верёвки обвивают запястья и щиколотки. Всё происходило всерьёз. Артион закричал и начал отчаянно вырываться, но это не помогло. Вскоре он, крепко связанный, бессильно извивался на полу.

Джон и Майкл поднялись и встали рядом с Уилбером. К ним присоединился Питер. Все четверо выстроились ровной шеренгой и замерли, будто статуи.

Артион понял, что ему не освободиться и, тяжело дыша, перестал дёргаться.

– Что вам надо?! – прошипел он.

– В первую очередь – привести сюда твоего брата. Он тоже нам нужен. Нам нужно больше живых здесь, в руднике.

– Ха! Чёрта с два он придёт! Он всегда вас подозревал!

– Да, верно. Но он явится, если ты позовёшь его.

– *** тебе!

Уилбер вместо ответа присел рядом, сунул руку в карман Артиона и извлёк оттуда коммуникатор.

– Интересное устройство… – сказал он. – Жаль, у нас таких не было. Хорошо, что я запомнил, как вы его используете.

Он понажимал пальцами кнопки.

– Устройство спрашивает какой-то код. Видимо, пароль, – задумчиво обращаясь не понятно к кому, произнёс Уилбер. Затем повернулся к Артиону и, глядя тому прямо в глаза, медленно проговорил:

– Лучше скажи пароль по-хорошему.

– Нет, – тихо ответил Артион, чувствуя, как внутри расползается что-то холодное и липкое. Он не был трусом, но ясно понял, к чему всё идёт ‒ и ему стало страшно.

Питер незаметно сделал несколько шагов назад и исчез во тьме прохода. Кажется, он не желал присутствовать при дальнейшем.

Уилбер наклонился ближе и посмотрел Артиону прямо в глаза. Только сейчас Артион окончательно понял, что с глазами Уилбера было не так. Они не казались неживыми и недвижными ‒ они действительно были таковы.

– Ты мне нравишься, и я не хочу тебя мучить, – медленно, будто подбирая нужные слова, сказал он. – Однако я в ответе перед своими, как ты перед братом. – он кивнул в сторону оставшихся трёх молчаливых фигур. Затем перевернул слабо сопротивляющегося Артиона на спину.

– Попробуем обойтись малой кровью.

Уилбер махнул рукой. Близнецы мгновенно оказались рядом, один ухватил Артиона за плечи, второй сел на ноги. Держали крепко. Уилбер медленно, пуговицу за пуговицей, расстегнул Артиону рубашку, оголив грудь и живот. Засунул руку за пазуху и извлёк изящный стилет, узкий и острый, как игла. Лезвие слегка коснулось дрожащей груди и легко, едва касаясь, заскользило вниз, от ключицы до пупка, оставив за собой тонкую царапину. На коже сразу же проступили мелкие капельки крови. Артион похолодел.

– Я прекращу это, когда ты скажешь пароль, – проговорил Уилбер. Он смотрел на Артиону прямо в глаза, и в его взгляде не читалось ни жестокости, ни ненависти, ни превосходства. Скорее, лёгкая грусть, словно он и вправду был вынужден так поступать. Затем, будто решившись, Уилбер совершил первое движение инструментом.

Отчаянный, полный боли крик эхом разнёсся по пустующим подземным коридорам.

* * *

Тейто стремглав выбежал из дома миссис Виктории, даже не попрощавшись или попрощавшись на ходу – он уже не помнил. К счастью, он не любил зашнуровывать обувь и смог на лету впрыгнуть в кроссовки, иначе наверняка помчался бы босиком.

В ушах свистел предгрозовой ветер. Мысли хаотично скакали, будто град по мостовой. Старушка не поможет и не поверит. Нужно звать на помощь отца.

Тейто резко остановился и, тяжело дыша, снова попытался дозвониться до Артиона.

Гудки.

Бесконечно долгие гудки.

Коммуникатор брата молчал.

В панике Тейто дрожащими пальцами набрал код отца. Получилось не с первого раза.

Снова гудки. Отец не отвечал.

Тейто в отчаянии упал на колени посреди пустой дороги и закрыл лицо руками. Нужно было бежать, кричать, звать на помощь, и Тейто это понимал, – но, вместо этого, мальчик впал в ступор и чувство нереальности происходящего – будто это лишь сон. Страшный, но безобидный сон, после которого он обязательно, обязательно проснётся.

Внезапно завибрировал коммуникатор. Тейто чуть не выронил его из рук. На экране высветилось сообщение от брата.

«Приходи к руднику. Срочно».

Тейто мгновенно нажал кнопку ответного вызова. Гудки. Артион не отвечал.

«Где ты?? Позвони!!» – улетело сообщение.

Тейто отрешённо смотрел на маленький тёмный экран. Десять секунд, пятнадцать, тридцать, минута, две…

Артион не отвечал.

По коже пробежали мурашки. Нужно срочно мчаться к руднику. Помощи ждать неоткуда. Никто в деревне ему не поверит.

Или поверит?

Кто единственный здесь верит в сверхъестественное?

Мальчик рванул с места.

«Что-то случилось, – прерывисто думал он во время бега, – плохо, очень плохо…»

* * *

– Устройство пустило меня, – сказал Уилбер, – его можно использовать. Пора на поверхность. Джон, Майкл, свидетелей остаться не должно. Действуйте.

В то же мгновение все трое исчезли ‒ просто растаяли в воздухе там, где стояли. Керосиновая лампа растворилась вместе с ними. Сразу стало темно.

Артион лежал в непроглядной тьме и тяжело дышал, дрожа всем телом. Боль немного утихла, но мальчик до сих пор не мог отдышаться после криков. Весь мокрый и грязный, со струйками крови на животе и ногах, он сжался на полу с наворачивающимися на глаза слезами.

«Тейто, прости меня, прости, – сквозь слёзы шептал Артион, – я не смог, не смог…»

* * *

К чести мистера Динжера, когда запыхавшийся Тейто ворвался к нему в дом и путано взмолил о помощи, историк не задавал лишних вопросов. Видимо, внешний вид вчерашнего гостя, его испуганные глаза и прерывистое, сбивчивое дыхание говорили лучше всяких слов. Поняв, что что-то случилось возле рудника, и что мальчику срочно нужно туда попасть, мистер Динжер начал действовать.

Сначала он крепко обхватил Тейто за плечи, тряхнул, и, глядя прямо в глаза, отчётливо произнёс: «Успокойся. Ты в безопасности». Как ни странно, уверенный голос подействовал на Тейто. Его перестало трясти, он с тихим выдохом облокотился на стену и медленно сполз по ней вниз.

Затем мистер Динжер ушёл, но вскоре вернулся с большим стаканом воды. Протянул его: «Пей!» Тейто жадными глотками опустошил стакан – до этого момента он и не замечал, как хотел пить. Бег сильно его вымотал. Вода в стакане легонько пахла спиртом и какими-то травами – видимо, старик добавил в неё что-то, скорее всего – лёгкое успокоительное. Тейто это не волновало. Он думал только об Артионе.

Пустой стакан брякнулся на пол.

– За мной! – скомандовал историк, схватил Тейто за руку и буквально выволок на улицу. Тейто покорно следовал за ним. Рядом с решительным взрослым, знающим, что делать, стресс уступил место внезапно навалившейся усталости.

Чёрные тучи уже полностью заволокли погасшее небо. На землю упали первые капли дождя.

Мистер Динжер завернул за угол дома – там оказался гараж. Историк отпер и раздвинул ворота – внутри стоял старый, видавший виды зелёный седан, который, казалось, бороздил дороги ещё до Катастрофы. Простой, надёжный, неприхотливый. Тейто упал на переднее сидение и неподвижно наблюдал, как мистер Динжер отпирает ворота в заборе, окружающем дом.

Наконец старик справился с замками и забрался в машину. Выезд, разворот, минутное промедление, чтобы запереть ворота обратно – и седан рванулся вперёд.

* * *

Элизабет Уайнфлинт, она же Бетси, лежала в кровати и читала перед сном. Мама и бабушка задерживались, и вот уже второй день компанию ей составлял только лишь Бонни Пуф. Кот, свернувшись пушистым калачиком, дремал на краю одеяла.

Вдали громыхнуло. По крыше просыпанным горохом забарабанил дождь.

Кот поднял одно ухо. Затем приподнял голову. Привстал весь, замер на мгновение – и вдруг выгнулся дугой, вздыбил шерсть и громко зашипел. Бросился долой с кровати в угол, за занавеску.

«Что с котиком?» – встревожилась Бетси.

Кот явно услышал или почуял что-то, помимо грома. Из-за занавески раздалось утробное рычание. Бонни Пуф ещё никогда не вёл себя так.

Обеспокоенная девочка приоткрыла дверь. Прислушалась – никаких посторонних звуков. Но состояние обычно тихого и мирного питомца передалось хозяйке. Бетси на цыпочках вышла из комнаты и замерла. Тишина. Лишь раз под ногой слегка скрипнула половица – и больше ничего.

Вдруг девочка вновь замерла и начала судорожно нюхать воздух. Чувствовался лёгкий запах гари. Что-то горит!

Бетси бросилась вниз по лестнице, в столовую – ту самую, где вчера она так мило общалась со стеснительным городским пареньком. Распахнула дверь. В лицо ударило горелым.

К счастью, огонь только разгорался и не успел перейти в пожар. Горела лишь скатерть на обеденном столе. Скатерть – и ещё что-то.

Конверт со старыми снимками, которые днём раньше она показывала мальчику и забыла убрать обратно.

В пляшущих языках пламени скрючивались и чернели фотографии.

* * *

Кажется, успокоительное подействовало. Или не успокоительное, а быстрые и точные действия мистера Динжера. По крайней мере, дыхание Тейто постепенно пришло в норму. Уже не было нужды хрипло хватать воздух, как спринтер после финишной прямой.

Мистер Динжер тоже это заметил.

– А теперь, Тейто, – он, кажется, впервые обратился к мальчику по имени, – расскажи последовательно, что произошло. Не торопись. Факт за фактом, и с самого начала.

Тейто сбивчиво стал рассказывать. Про встречу с Уилбером и его компанией. Про дневник с тайнописью. Про истощившийся рудник и друзу. Про первые подозрения. Про старые газеты с чердака. Про пропавших до трагедии детей. Про визит к миссис Виктории… и про то, как он узнал Уилбера на фотографии шестидесятилетней давности.

Мистер Динжер молча слушал. Не перебивал. Его лицо стало как никогда серьёзным.

– Я тебе верю, – твёрдым голосом произнёс он. – Я ждал встречи с чем-то подобным всю жизнь.

Тейто облегчённо выдохнул. Его не посчитали безумцем. У него появился союзник.

Дворники на лобовом стекле метались как бешеные. Машина резко свернула с основной дороги и понеслась по заросшей колее, разрезая фарами дождь и вечернюю тьму.

* * *

Миссис Виктория уже переоделась в ночную сорочку и готовилась ко сну, когда в доме погас свет. Такое и раньше случалось в грозу, но не в последние годы – миссис Виктория помнила, как обновляли трансформаторную подстанцию в деревне. После этого внезапных отключений электричества ещё не было.

Впрочем, с её жизненным опытом это было не впервой. Она пережила даже Катастрофу. Миссис Виктория на ощупь добралась до настенного шкафчика, достала старомодный канделябр на три свечи и зажгла их от спичек.

Помещение осветил приглушённый жёлтый свет.

Вдруг в соседней комнате раздался какой-то звук. Тихий, почти скрытый шумом дождя, похожий на стук упавшего на пол мячика – или быстрые и лёгкие шаги.

Миссис Виктория почему-то почувствовала, что это не мячик. Это именно шаги. Тихие, почти детские.

Пожилая женщина приоткрыла дверь в соседнюю комнату.

– Кто здесь? – спросила она в темноту. Тишина. В дом забрались соседские дети?

Миссис Виктория сделала несколько шагов внутрь. Никого. Под свет свечей пересекла комнату, дошла до входной двери и проверила запоры ‒ дверь была заперта.

Второго входа в дом не было, как и открытых окон. Миссис Виктория всегда закрывала окна на ночь, оставляя для проветривания лишь узкие форточные щели. Она, без сомнения, была в дома одна.

Или не одна?

Старушка отправилась обратно в спальню, но, проходя мимо обеденного стола, невольно остановилась. Что-то на столе было не так. Канделябр давал мало света, но даже его хватило, чтобы заметить странное.

Фотоснимки. Миссис Виктория хорошо помнила, как после визита вежливого мальчика собрала их обратно в конверт. А теперь они были небрежно разбросаны по столу. Некоторые лежали даже на полу.

«Ветер?»

Миссис Виктория поставила канделябр на стол и при свете свечей стала собирать снимки. Один, другой, третий… когда потянулась к четвёртому, взгляд случайно скользнул по висевшему на стене зеркалу – и она вскрикнула.

За спиной, в тени её собственного тела, стояла невысокая худая фигура.

Старушка резко, невероятно резко для своих лет обернулась, – и закричала от ужаса. Она узнала лицо ночного гостя. Она узнала его даже через шестьдесят лет. Снова закричала, потом захрипела. Медленно осела на пол, не сводя стеклянных глаз с него. Неуклюже, неловко, как раненый тюлень на берегу, попыталась отползти подальше.

Оглушительно грянул гром. Лёгким взмахом мальчишечьей руки канделябр опрокинулся на пол. Свечи упали на ковёр, и огонь быстро, неестественно быстро распространился во все стороны, переметнулся на занавески, обои, картины…

… Когда соседи сбежались к домику миссис Виктории, тот, вопреки обрушивающемуся с неба ливню, полыхал как факел, разбрасывая горящие искры с кренящегося внутрь дома скелетообразного остова крыши.

* * *

Резкий удар в капот остановил машину. Тейто швырнуло лицом вперёд. Если бы не ремень безопасности, он наверняка разбил бы стекло головой – а так отделался испугом, болью в рёбрах (их стянул ремень) и грохотом в ушах.

С мистером Динжером, кажется, всё тоже было более-менее в порядке. Он ошарашенно озирался по сторонам, всё ещё крепко вцепившись в руль побледневшими пальцами.

Тейто потянул за скобу на дверце. Замок щёлкнул, дверца приоткрылась – не заклинила. Повезло. Тейто расстегнул пряжку ремня безопасности, толкнул дверь и выбрался из машины. Огляделся по сторонам.

Посередине дороги из земли торчал огромный острый камень, больше напоминающий маленькую скалу, скошенную набок пирамиду, основанием уходившую под землю. Седан мистера Динжера на полной скорости наскочил на этот камень, который смял часть капота и, подобно огромному зубу, вгрызся в днище машины. Вероятно, это их и спасло – энергия несущегося седана потратилась на разрывание металла, а не на переломы их костей, как было бы при прямом столкновении.

Подсвечиваемый в темноте фарами, камень действительно выглядел как огромный каменный зуб. Тейто мог поклясться: когда несколько дней назад он шёл по этой же колее в лагерь, камня на дороге не было. Пропустить такую заметную скалу совершенно невозможно.

Дождь остался позади, лишь редкие капли ещё падали с неба. Тейто, хлюпая по мокрой траве, подбежал к двери водительского сиденья. Мистер Динжер уже отошёл от потрясения и даже справился с пряжкой ремня. Тейто помог ему открыть дверцу. Историк, схватившись обеими руками за корпус машины, поставил одну ногу на землю, выбрался наружу, поставил вторую – и со стоном осел вниз. Сжал пальцами щиколотку.

– Кажется, ушиб голени, – процедил он, – или трещина в кости. Видимо, моё приключение закончено.

Тейто чувствовал, что разрывается пополам. С одной стороны, его несло в лагерь – нужно срочно отыскать Артиона. С другой – не может же он просто так оставить раненого человека ночью посреди дороги.

Тейто от отчаяния закусил губу. Кажется, внутренняя борьба достаточно явно отражалась на его лице. По крайней мере, мистер Динжер её увидел и всё понял.

– Беги в лагерь, найди брата. Я вызову помощь по коммуникатору.

Глаза мальчика блеснули искренней благодарностью. Дилемма морального выбора решена. Дважды повторять не пришлось – Тейто бросился к лагерю.

* * *

Когда мальчик умчался, мистер Динжер какое-то время сидел неподвижно, переводя дух после аварии. Нога болела всё сильнее. Жалко было седан, на котором он ещё молодым и амбициозным юношей ездил на работу в университет.

Наконец, отдышавшись, он зашарил по карманам в поисках коммуникатора. Не нашёл. Точно – он лежал в бардачке. Пришлось снова забираться в машину. С травмированной ногой это было не так просто, но мистер Динжер справился. Ему удалось связаться с соседом ‒ тот обещал приехать через полчаса. Оставалось ждать.

Дверцы машины оставались открытыми – Тейто не захлопнул свою, когда выбирался наружу. Лёгкий ветер продувал салон насквозь, принося с собой насыщенный букет трав ночного лета. Запахи обычных трав – и ещё что-то. Что-то неуловимо-приятное.

Этот аромат нарастал.

Сначала мистер Динжер не обращал на него внимания – его больше беспокоила собственная нога. Однако вскоре не замечать запах стало сложно. Аромат сам собой проникал в нос, кружил голову, клонил в сон. Боль из ноги ушла, как и тревога за мальчика. Как и беспокойство за всё на свете, кроме аромата.

Мистер Динжер вышел из машины. Нога больше не болела. Вокруг насевшего на каменный зуб автомобиля по земле стелились слабый туман – он переливался серебристыми полупрозрачными клубами, мерцая в лучах фар.

Туман непреодолимо манил к себе. Мистер Динжер сделал несколько рассеянных шагов в сторону от дороги. Его пошатывало как пьяного. Коммуникатор выскользнул из разжавшейся руки, упал и потерялся в траве.

Через минуту в мире не осталось ничего, кроме аромата. Старик упал на колени, а затем и на четвереньки, чтобы быть ближе к нему. Пополз по траве, жадно вдыхая пары пьянящего дурмана.

Глаза человека – его сила и слабость. Если в темноте стоять рядом с огнём, глаза адаптируются к свету и не увидят ничего за границами освещённого круга. Окружающий мир погрузится в непроглядную тьму. Вражескому лазутчику легко прокрасться ночью мимо караула, собравшегося вокруг костра. Так и мистер Динжер, ослеплённый фарами, не видел, как за пределами света, в темноте, беззвучно стояла тёмная фигура ростом не выше плеч старика. Стояла и покачивала на длинном цепочном подвесе чем-то медно-блестящим, похожим на старинную жаровню. Та качалась, почти касаясь травы, и распространяла вокруг себя волшебный туман.

Старик не видел жаровню, но в беспамятстве медленно полз по направлению к ней. Когда он был уже близко, обладатель жаровни исчез и в следующее мгновение возник далеко за спиной старика, рядом с автомобилем. Старик сразу же развернулся и, подобно огромной мясистой ящерице, пополз по раскисшей грязи в противоположную сторону. Но жуткое зрелище не спугнуло фигуру. Тонкие и быстрые пальцы ловко отвинтили крышку бензобака. Затем послышался скрежет – автомашина неторопливо, будто бы нехотя завалилась на бок. Топливо полилось из бака на землю.

Человеческая ящерица медленно приближалась, скребя ногтями по земле и жадно втягивая воздух неестественно расширенными ноздрями. Тёмная фигура не двигалась с места, заманивая в топливную лужу то, что когда-то было мистером Динжером.

Шуршание влажной травы сменилось хлюпающим скоблением по мокрой жиже. В этот миг раздался щелчок пальцами, крохотный огонёк упал на землю – и через мгновение гигантский костёр под последний отчаянный крик осветил всё вокруг.

Рядом с машиной никого было. Фигура исчезла.

… Сосед легко нашёл машину – столб огня виднелся издалека. Когда его автомобиль остановился поблизости, на выжженной траве уже догорали чёрный каркас седана и скрюченное обугленное тело.

Глава 17. Разгадка

Тейто, запыхавшись, подбежал к руднику. Через пустой лагерь он промчался, почти не останавливаясь. В боку отчаянно кололо – физические нагрузки, особенно бег на длинные дистанции, не были его сильной стороной, но страх за брата придавал сил. Упёршись ладонями в колени и глубоко дыша, он завертел головой по сторонам. Вокруг никого не было. Холодный лунный свет блекло освещал серую траву и чёрный вход рудника.

Немного отдышавшись, Тейто выхватил коммуникатор и вновь попытался вызвать Артиона. Тот не ответил – из динамика доносились всё те же ненавистные равнодушные гудки.

Тейто снова задрожал. Холодные, липкие объятья страха сжимали сердце.

– Артион! – крикнул он. Тишина. Лишь в отдалении отозвалось слабое эхо.

– АРТИОН! АРТИОООН!

– Тейто! – вдруг услышал он знакомый голос. Из темноты рудника появился Уилбер.

Тейто внутренне сжался. Всё больше кусочков пазла лихорадочным вихрем складывалось в общую и страшную картину, которой просто-напросто не могло быть. Интуиция звенела как старая пожарная сигнализация – громко и нестерпимо резко, вколачивая в сознание прямой сигнал: «Опасность! Беги!»

Нужно было изо всех сил не подать вида, что что-то знаешь. Единственное преимущество, которое сейчас у Тейто – информация. Информация об Уилбере.

– Где Артион?! – слабо выдохнул Тейто.

– Здесь, в шахте. Он упал и повредил ногу, не может идти. Вот! – Уилбер протянул руку: на раскрытой ладони лежал коммуникатор брата. – Я выбрался наружу, чтобы подать тебе сигнал.

– Ты вызвал медицинскую помощь? Экстренный номер? – снова выдохнул Тейто. Он всё никак не мог отдышаться. Тело ослабело после бега и текло как мороженое на горячей плите, ноги наливались свинцом, но разум лихорадочно работал, перебирая со скоростью пулемёта возможные варианты развития событий и ответные действия.

– Экстренный номер? – Вопрос будто застал Уилбера врасплох. Мимолётное изменение его лица буквально врезалось в пронзительный взгляд Тейто. – Прости, не догадался.

«Не вызвал, потому что не хотел. Чёрт, чёрт, чёрт! Надо не показать, что я заподозрил… Чёрт!»

– Идём скорее! – поторопил Уилбер. – Твоему брату нужна помощь. Один я его не вытащу.

«Твоему брату? Почему так? Почему не «ему»? – также врезалась в сознание мальчика странная фраза Уилбера. – Что с Арти? Что вообще происходит? Чёрт, чёрт, чёрт! Надо идти, выбора нет».

– Да, только фонарь! – Тейто упал на корточки спиной к Уилберу и достал фонарь из рюкзака. Но не только его – после мальчик скрытно вытянул компактный швейцарский нож, раскрыл лезвие и незаметно сунул в карман.

– Показывай дорогу!

Уилбер будто ждал этого – молча кивнул и скрылся в тёмном проёме рудника.

Тейто боялся, очень боялся идти следом. С головы до ног его покрывал холодный пот, а сердце стучало как отбойный молоток. Он всем своим телом, каждым рецептором, каждым волоском на коже физически чувствовал: либо произойдёт, либо уже произошло страшное. Но страх за брата был сильнее – и мальчик, сжав зубы и остатками силы воли скрутив страх в клубок, шагнул следом. Правой рукой он держал включенный фонарь, а левую опустил в карман и мокрой ладонью крепко сжимал рукоять маленького ножа.

* * *

Уилбер спускался в глубь извивающейся штольни. Тейто следовал за ним на некотором расстоянии, соблюдая дистанцию. Шли быстро и молча.

– Это был несчастный случай – наконец произнёс Уилбер, не оборачиваясь.

Тейто не ответил.

Шли недолго: штольня скоро расширилась. Они вышли на разветвление путей, напоминающее подземный перекрёсток: вправо и влево от основного тоннеля отходили по новому коридору.

Уилбер остановился и произнёс:

– Мы пришли. Прости нас за брата… и за себя.

Луч света резко метнулся в сторону и выхватил из темноты коридора фигуру. Фигура бросилась к Тейто и вцепилась в руку с фонарём. Пальцы невольно разжались, фонарик упал и покатился по полу, отбрасывая на стенах мельтешащую фантасмагорию теней.

Тейто всё время ждал чего-то подобного и успел отшатнуться назад. Выскочившая следом вторая фигура вместо того, чтобы схватить его, налетела на первую.

В руке блеснул нож – хвала богам и демонам, что он левша, а внезапная атака пришлась на правую руку – и с криком, не глядя, ударил вперёд, в темноту. Потом ещё и ещё. Луч упавшего фонаря светил в другую сторону, Тейто дрался вслепую. Кажется, попал, и не раз – захват ослаб, Тейто вырвался и бросился обратно в тоннель. Кто-то помчался следом.

Бежать толком не получилось – фонарь остался позади, за первым же поворотом мальчика окружила кромешная тьма. Побежишь – налетишь в темноте на стену, не побежишь – со светом настигнут через несколько шагов.

В своей жизни Тейто даже ни разу не дрался всерьёз. А теперь оставалось только драться за жизнь. Что за жизнь – Тейто уже не сомневался.

К счастью, ширина штольни не позволяла напасть двоим одновременно. Развернувшись, мальчик с отчаянным криком снова ударил в сторону преследователя. Снова попал – тот беззвучно отпрянул. Странно, что кричал только Тейто – нападавшие не издавали ни звука даже после ударов. Размахивая ножиком в разные стороны и не прекращая кричать, Тейто пятился к выходу.

Внезапно в глаза ударил яркий свет – фонарь подняли и направили прямо в лицо. После тьмы штольни Тейто почти ослеп.

Кто-то вновь схватил его за руку – и Тейто уже не с криком, а с хрипом с размаху вонзил нож нападавшему прямо в грудь. Лезвие с мерзким хрустом погрузилось в тело по рукоять. Этот же хруст пробежал по всему телу Тейто. Несмотря на панику и адреналин, его замутило. Он только что убил человека.

Глаза чуть привыкли к свету. Тейто узнал нападавшего – прямо перед ним стоял Майкл. За его спиной маячили лица Джона и Уилбера. Тейто разжал дрожащую руку и, отпустив рукоятку, попятился назад. Что-то попалось под ногу, и Тейто, запнувшись, упал на спину.

Серая рубашка Майкла, однако, нигде не была красной. Он посмотрел на Тейто, затем перевёл взгляд на торчащий из груди нож, взялся за рукоять и медленно вытащил его.

Лезвие сверкнуло чистым металлическим блеском – крови на нём не было.

Тейто побелел от ужаса.

Он уже не сопротивлялся, когда Майкл и подоспевший Джон схватили его за руки и подняли с пола. Мальчик не отходил от шока и едва стоял на вялых, ватных ногах, пока ему связывали руки за спиной. Затем его потянули в глубь штольни, но он не мог идти. Майкл и Джон подхватили его под руки и поволокли как мешок.

* * *

– Вы мне нравитесь – заговорил Уилбер, – если бы мы жили в одно время, мы бы, возможно, подружились. Но, увы, у меня и моих друзей другой путь. Вы – третьи живые люди, что появились у рудника за все шестьдесят лет и первые, кто переступил его порог. У нас не будет второго шанса вернуться к жизни. В таком облике как сейчас мы не можем появляться днём и не способны покидать окрестности рудника. Мы – как призраки, вынужденные скитаться вокруг места смерти. А, может быть, мы и есть призраки. У меня было много времени размышлять над всем этим, но я не нашёл ответа…

Тейто и Артион, связанные по рукам и ногам, лежали рядом, бок о бок.

–… ваших друзей-геологов, которых вы любезно прислали к нам под землю, мы поймали и подвергли ритуалу раньше.

– Роберт и Марк? Вы убили их? – со страхом прошептал Тейто. Он уже давно не пытался освободиться, но на этот раз дёрнулся так сильно, что руки и ноги заломило от верёвок.

– Мы… провели ритуал. Прошлой ночью. Впрочем, да, можете считать, мы их убили. Лгать себе не следует. Их тела мы похоронили глубоко в руднике.

– Сволочи! Твари! – в бессильной злобе закричал Тейто; он балансировал на грани нервного срыва.

– Тейто, – тихо прошептал Артион, – им уже не поможешь.

Тейто рад был услышать его голос. Когда он увидел брата в первый раз, то, несмотря на уже пережитое, вздрогнул. Пыльный и грязный, на теле кровь, на лице – следы слёз. Страшно представить, что с ним делали.

– С вашей точки зрения – бесспорно. С моей – увы, я ответственен за другое. Так что простите за непростительное. А теперь – начнём…

Вдруг кто-то зашуршал рядом. Это Питер неуклюже слез с валуна, на котором сидел, подошёл к Уилберу и подёргал того за рукав.

– Братик, может, не надо их мучить? Мы и так хорошо живём.

– Хорошо – это ходим по ночам в округе рудника? Вечность играть лишь в посёлке? Питер, ты что?

– Я понимаю, – насупился малыш, – но мне их жалко. Они же считали, что мы друзья. Мы играли с ними…

– А других тебе не было жалко?

– Так то взрослые… Они не друзья.

– Эти тоже не друзья, Питер. Иногда надо поступать так, как надо. Просто уйди, если не хочешь смотреть.

– Не уйду! ‒ недовольно пробурчал малыш.

– Тогда не мешай.

Питер насупился ещё сильнее и вскарабкался обратно на валун. Уилбер засунул руку за пазуху и извлёк нечто длинное, узкое и блестящее – стилет. Кончик лезвия был покрыт чем-то тёмным. Загустевшая, но ещё не спёкшаяся кровь.

У Тейто от ужаса перехватило дыхание.

«Вот так и умирают в пятнадцать лет? – пронеслось в голове. – Так просто, как свиней на скотобойне»?

Близнецы отделились от стены и подошли ближе. Кто-то из них наклонился и что-то шепнул на ухо Уилберу.

– Великолепно, – услышал Тейто тихий, едва различимый ответ.

Услышал и вздрогнул ‒ в следующее мгновение Уилбер указал пальцем на него.

– Он будет первым и подвергнется ритуалу сегодня. Его брат – в завтрашнюю ночь. Уберите, чтобы не мешал. И, – пауза, – дальше как условились.

Помощники Уилбера подхватили Артиона за руки и за ноги. Тот задёргался, но слабо и нечасто. Джон и Майкл с живой ношей скрылись в одном из боковых тоннелей. В подземной комнате остались только Уилбер, Питер и Тейто.

Тейто отрывисто дышал, тело сотрясала дрожь. Голова кружилась, мальчика мутило.

– Встретить вас было огромной удачей. Вдвойне удача – то, что вас оказалось четверо. Вы исчезнете, мы вернёмся к жизни, и никто никогда не узнает, что произошло.

Внезапно вновь подал голос Питер

– А как же их главный? Ну, который начальник?

– Кто? – переспросил Уилбер.

– Ну, самый высокий, который всеми командовал. Вместе с ним пять. Он их искать будет.

Тейто снова задёргался в приступе бессильной ярости. Тихо и отчаянно вскрикнул. Уилбер хлопнул себя по лбу.

– А ведь точно! Совсем забыл о нём. Да, возможны сложности. Хотя…

Уилбер снова засунул руку за пазуху и достал что-то. Тейто увидел, что это коммуникатор брата.

– Под землёй устройство не работает, придётся выйти на поверхность. Впрочем, это ненадолго. Сейчас пошлю ему сообщение от имени Артиона, что они здесь под завалами – он сам к нам явится. Спасибо, что напомнил, Питер.

Дёргаться Тейто уже перестал. Он всё слышал, но звуки раздавались издали, как будто из другого мира. Реальность всё дальше и дальше отдалялась от сознания, спасая психику от фатального удара.

В воздухе повисла недобрая тишина. Уилбер некоторое время смотрел на коммуникатор, затем достал из другого кармана ножик Тейто и протянул его Питеру.

– Вот, держи. Посторожи его, я скоро вернусь, – и вышел из подземной комнаты.

Вскоре шаги затихли. Минуло немногим более минуты, и внезапно произошло странное. Питер быстро и опасливо озирнулся по сторонам, спрыгнул с камня и опустился рядом. Тейто услышал усердное сопение и почувствовал, как ножик трётся по верёвкам. Лезвие был не самое острое, верёвка поддавалась плохо, но всё-таки малыш смог перерезать её и освободить руки. Кисти затекли и плохо слушались, но разминать их некогда. Тейто осознал, что это единственный шанс спастись. Мощнейший выплеск адреналина придал ему сил. Мгновенно перекатившись на спину и выхватив из рук Питера ножик, Тейто отчаянно начал резать верёвку, обматывающую щиколотки. Миг – и ноги тоже свободны.

– Беги, скорее беги, найди отца! – зашептал перепуганный Питер. – Я помогу Артиону. Второй выход там!

– Я с тобой!

– Нет! Они сильнее тебя! Беги, предупреди взрослых!

Питер был прав, и Тейто это знал. Он бросился в тоннель.

Глава 18. Ритуал

«Скорее, скорее, только бы успеть!»

Тейто мчался по тоннелю. Несколько раз в темноте мальчик бился об стены, но не замечал ни боли, ни ушибов. Подземный ход был на удивление прямой, что позволяло хоть как-то двигаться без света.

Наконец штольня начала подниматься вверх.

«Почти!»

Впереди замаячил подрагивающий тёмно-синий свет. Ночное небо!

Тейто на последнем дыхании отчаянно рванулся вперёд – и вдруг, перед самым выходом, запнулся обо что-то и распластался на каменном полу.

– Ты вовремя, – раздался предательски знакомый голос.

Второй раз за ночь чьи-то руки схватили Тейто, однако на этот раз не связывали. Произошло иное – вокруг щиколотки мальчика несколько раз обвилось что-то холодное и лязгающее. Цепь. Джон защёлкнул на звеньях замок.

Подручные Уилбера подхватили Тейто за руки и посадили на пол, прислонив спиной к стене. Оказалось, к ней он и прикован.

«Как куклу… Зачем так?» – пронеслось где-то на задворках сознания.

Тело, добитое шоком от падения, практически отказывалось повиноваться, но рассмотреть комнату Тейто удалось. То, что он увидел, снова бросило его в дрожь.

Эта подземная комната не имела второго выхода и являлась глухим тупиком. У входа низко над землёй была натянута верёвка – об неё он и споткнулся. По периметру комнаты лежали несколько крупных валунов – видимо, остатки горных выработок. На одном из них сидел Уилбер. Рядом светилась его неизменная керосиновая лампа. Уилбер покачивал перед ней большую и тонкую пластинку незнакомого синего минерала. Пластинка окрашивала половину комнаты в лазурный цвет.

«Вот что было небом…»

Самое страшное он разглядел на полу. Там лежал его связанный и почему-то полураздетый брат – кто-то окончательно сорвал с него рубашку, оставив только в шортах и кедах. Нижняя часть головы была чем-то замотана и представляла собой единый цельный кляп, выше которого отчаянно впивались в Тейто два расширенных от ужаса голубых глаза.

На валуне недалеко от Уилбера сидел непонятно как оказавшийся тут Питер. Он непринуждённо смотрел на Тейто и невинно улыбался, будто ребёнок, совершивший шалость, и искренне не понимающий, что именно он сделал не так.

– Что… что ты… зачем? – с трудом пролепетал Тейто, глядя на него в полном отчаянии.

Питер даже не отвёл взгляда. Его озорные глаза сверкнули во тьме, но теперь это выглядело зловеще.

– Он поступил так, как я его просил, – ответил за малыша Уилбер, – простите за последний спектакль. Питер – один из нас, первенец, тот самый мальчик из легенды. Я обманул тебя. Мы не хотим и не можем вернуться в мир живых. Мы – часть этого места и его слуги. Его игрушки, но иногда играем и сами, как с вами наверху. Иногда он показывает нам странные вещи… А сейчас он хочет нового обитателя. Ему нужен лишь один…

«Этого не может быть, не может быть… нет…»

… и он выбрал тебя. Ты станешь одним из нас. Остальные не нужны. Не было никакого ритуала. Мы просто убили тех двоих…

«Нет, прошу, пожалуйста, нет…»

… чтобы не мешали, и насытили его. Он захотел тебя. А чтобы сделать тебя одним из нас, надо окончательно уничтожить в тебе человеческое, расколоть твой разум. Душа в равновесии не может перейти грань между мирами. Её надо подтолкнуть. Потому своего брата убьёшь ты.

Уилбер замолчал.

– Сдохни, мразь! – Тейто услышал откуда-то со стороны собственный крик. Где-то вдалеке за стеной, в недрах, уже виднелось что-то иное. Что-то пустое и полное. Граница между разумом и безумием. Тейто чувствовал её. Она неотвратимо приближалась.

– Убьёшь, – повторил Уилбер, словно не слыша его. – Сам. Это легко сделать. Он подсказал, как. Он уже здесь.

Всё трое, кроме Питера, одновременно встали. Сейчас их движения копировали друг друга, будто двигалась одна и та же кукла-марионетка, отраженная в нескольких зеркалах. Что-то неестественно жуткое было в их общей синхронности. Джон и Майкл, продолжая двигаться одинаково, подтащили слабо сопротивляющегося Артиона ближе к Тейто. Теперь при желании до него можно было дотянуться, но остатки сил – физических и моральных – окончательно покинули мальчика.

Звякнула керосиновая лампа. Тейто только сейчас осознал, насколько она огромная. Уилбер открутил верхнюю часть плафона, сняв стеклянный колпак с фитилём, а затем шагнул к лежащему на земле Артиону. Неторопливо перевернул оставшуюся в руке медную колбу. Керосин полился на связанное тело, обливая плечи, грудь, ноги. Артион дёргался, но тщетно – его рывки лишь подставляли новые участки тела под струю горючей жидкости.

Фитиль погас, но темноты не было. Со всех сторон, из стен, исходил тяжёлый, душный, прелый свет.

Колба опустела. Уилбер достал коробок спичек, а затем – ножик Тейто и бросил его бывшему владельцу. Нож с глухим стуком упал на песок.

«Нет… боже… нет…»

Можно броситься на Уилбера, но цепь не даст добраться до него. Только до брата. Дьявольски точный расчёт.

Уилбер чиркнул спичкой. Никогда ещё крохотный огонёк не выглядел настолько страшно.

– Тебе вернули нож, – проговорил Уилбер, – так что ты сможешь прервать его мучения. Ты же не хочешь, чтобы он сгорел заживо.

«Нет… стой…»

Трясущаяся мокрая рука предательски потянулась к ножу.

– Три... – начал считать Уилбер.

В комнате громко стучали зубы, но Тейто этого не слышал.

– Два...

Глаза Артиона выпрыгивали из орбит, из-под кляпа пробивался свистящий хрип. Мальчик судорожно дёргался и отчаянно пытался отползти в сторону от страшного огня.

– Один…

«Нет…»

– Ноль.

Спичка упала.

Керосин вспыхнул. Стало светло как днём.

Тейто с отчаянным, неестественным криком рванулся вперёд и ударил ножом в сердце объятому пламенем телу – и сразу же, потеряв сознание, сам упал рядом.

* * *

Тьма никак не хотела рассеиваться. Наконец Тейто слабо приоткрыл глаза.

Практически полная темнота. Тишина. Лишь тихий, едва слышный треск.

Мальчик, собравшись с силами, попробовал пошевелиться. Руки связаны, ноги, кажется, нет. Одинаково не слушаются.

«Где я… Ничего не помню…»

Через какое-то время глаза кое-как привыкли к темноте. Чудовищным усилием Тейто удалось склонить голову набок и немного осмотреться.

Он лежал в крошечной глухой комнате. Выход завален камнями, словно при обвале; их было так много, что часть ссыпалась внутрь комнаты и лежала на полу. Возле ног стояло плоское медное блюдо; на нём с тихим треском тлела горка сухой травы, давая едва заметный свет и распространяя терпкий, приторный аромат, насильно пробивавшийся в нос. От него – и от него ли на самом деле? – кружилась голова и тяжело дышалось. Было душно и жарко.

Тейто с ещё большим трудом повернул бесконечно тяжёлую голову в другую сторону.

Пустота, лишь стена. У её подножия темнел какой-то большой бесформенный куль. Тейто попробовал приглядеться не слушающимися глазами – и резко отшатнулся, закричав от ужаса.

У стены лежало то, что осталось от его брата. Чёрная скрюченная фигура, лишь отдалённо напоминавшая человеческое тело, безжизненно смотрела на него пустыми проёмами глазниц.

«О, боже, нет, это всё сон, сон, сон…»

Тейто со всех сил зажмурился и попытался проснуться, но вместо этого лишь вновь провалился в беспамятство.

* * *

Обитатели рудника (наверное, теперь их можно было так называть) расположились в подземном гроте вокруг керосиновой лампы. Каждый занимался чем-то своим. Уилбер перелистывал блокнот с яркой обложкой; рядом лежал одинокий рюкзак. Джон и Майкл тихо перешёптывались друг с другом, иногда переходя на жесты. Питер беззаботно посвистывал на маленькой свирели. Казалось, обычные ребята собрались на ночёвку в пещере.

Так продолжалось довольно долго, пока откуда-то снизу, из ещё более глухих глубин, не раздался приглушённый, едва пробившийся через толщу породы отчаянный крик. Близнецы замолчали. Питер перестал играть на свирели.

– Он очнулся, – произнёс Уилбер, – скоро всё закончится, недолго осталось ждать. Напиток уже готов.

Затем, помолчав, он взглянул в черноту подземного озера и тихо добавил, обращаясь неизвестно к кому:

­– ­­Мне позволили спасти сестру. Ему – нет.

Мгновение вокруг стояла тишина, а потом Уилбер беззвучно скорчился, будто от резкой боли. В его глазах на миг блеснули слёзы.

– Побегов фейри не много ли на жаровне? Не обезумеет ли наш брат? – участливо подоспел с вопросом Джон.

Уилбер дрожащей рукой опёрся о землю и выпрямился. Через мгновение его лицо снова было спокойным.

– Пропорции идеальны. Он не ошибается.

Джон понимающе кивнул.

Над компанией неживых снова потекла тихая мелодия свирели.

* * *

Тейто вновь очнулся. Голова кружилась ещё сильнее. Короткими приступами накатывал жар, страшно хотелось пить.

На этот раз Тейто всё помнил. Чёрное, пустое, бесконечно глубокое отчаяние резануло сердце. Мальчик сжался в комок и тихо заплакал.

Так прошла целая вечность.

* * *

«За что?»

Тейто поначалу не расслышал тихий голос.

«За что, Тейто?»

«Боже, да, это я сделал», – подумал Тейто и вдруг вздрогнул и сел как ошпаренный.

Подземная комната была пуста. Никого, кроме него, и ничего, кроме… Тейто старался не думать.

«Зачем ты сделал это?»

«Что со мной?» – тенью мелькнуло в голове.

«За что ты убил меня?» – голос стал громче.

«Я не виноват», – сами собой прошептали обсохшие и потрескавшиеся губы.

«За что?» – это был, несомненно, голос брата.

«Ты не можешь говорить, ты умер».

«Я говорю», ‒ ответил голос.

«Я схожу с ума…»

Трава на блюде продолжала тлеть, становилось всё жарче и душнее. Странный аромат полностью пропитал тяжёлый и липкий воздух. Несколько вдохов – и мальчика снова поглотила бесконечно глубокая чернота.

* * *

Тейто уже не помнил, как и когда очнулся. Он полулежал, опираясь спиной на стену, и невидящим взглядом смотрел в пустоту.

Артион сидел рядом. Тейто это знал.

«Зачем ты меня убил?»

«Чтобы ты не мучился. Они заставили. Это было больно?»

«Да. Недолго. Теперь я ничего не чувствую и мне совсем не страшно».

«Я предатель».

«Ты не мог поступить иначе».

«Я мог драться с ними».

«Нет, ты знаешь. Они предусмотрели всё».

«Они предусмотрели всё», – неслышно повторил Тейто и дрожащими руками дотронулся до мокрого лица. Верёвок на запястьях не было.

Артион находился рядом, стоило лишь протянуть руку. Наконец, Тейто с чудовищным усилием повернул голову, посмотрел на брата и увидел одновременно, будто оба состояния куба Неккера, его живые глаза – и запавшие пустые глазницы; волнистые светлые волосы – и чёрную сморщившуюся кожу, обтягивающую череп. Но не удивился и не испугался – сам не зная, почему.

Воздуха в подземной комнате уже не ощущалось – его вытеснил пьянящий аромат. Он заполнял лёгкие, обволакивал обессилевшее тело, стирал боль, страхи и тревоги – а потом и всё остальное. Аромат будто бы уносил Тейто, который уже не помнил даже своего имени, куда-то в безмятежную даль, туда, где нет воспоминаний. Туда, где вечный покой.

* * *

Камни, засыпавшие вход, расползлись в стороны, и в подземную комнату вошёл незнакомый мальчик в серой одежде с беретом на голове. Головной убор украшало изящное птичье перо. В одной руке вошедший держал керосиновую лампу, которой освещал путь, в другой – стакан из тёмного стекла. Посмотрев на дотлевающий на блюде пепел, мальчик подошёл и опустился рядом.

Тейто безразлично посмотрел на вошедшего.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил неизвестный.

Ответа не последовало, но, кажется, собеседника такой ответ устроил.

– Возьми это, – вошедший протянул ему стакан с чем-то мутным и непрозрачным, – выпей.

Слегка дрожащие руки послушно поднесли стакан к сухим губам. Глоток, а затем сразу несколько быстрых и жадных глотков осушили ёмкость до дна. Тело, даже лишённое разума, мучилось от жажды и рефлекторно сделало то, что ему предлагали.

– Вот и всё, – произнёс неизвестный и едва заметно улыбнулся.

Но Тейто уже не замечал ни улыбки, ни остального. Резкий, незнакомый ранее вкус напитка пронзил грудь, заполнил тело и поглощал, поглощал изнутри. Окружающий мир стремительно темнел и отдалялся…

Последнее, что в своей жизни видел человек, носивший имя Тейто Малхоун, была растворяющаяся в черноте, будто у чеширского кота, улыбка незнакомца напротив.

* * *

В глубине тоннеля послышались отдалённые шаги. Майкл и Джон сразу повернулись на звук; Питер встрепенулся и выпустил из рук свирель.

За поворотом мелькнул свет лампы. Первым из штольни вышел Уилбер, следом за ним – Тейто; последний шёл довольно уверенно.

– Добро пожаловать в наш мир, – произнёс Уилбер.

Тейто молча шагнул вперёд. Вдохнул полной грудью.

– У воздуха здесь вкус, которого я ещё никогда не знал, – выдохнул он.

– Это вкус нового дома, – ответил Уилбер.

Питер бросился навстречу и обнял неофита со всех сил.

– Ура, теперь старший братик с нами! Мы можем играть сколько хотим!

– Как он и обещал, – ответил Уилбер. – Тейто, ты слышишь шёпот?

– Да, – последовал негромкий ответ.

– Что он говорит?

Тейто на мгновение закрыл глаза и к чему-то прислушался.

– Мой бывший отец. Не должно остаться следов.

Лицо Уилбера вновь тронула лёгкая улыбка.

– Он оставил тебе последнее дело в верхнем мире.

Тейто молча кивнул и исчез в темноте тоннеля. Отныне ему не нужен был свет. Теперь он знал все ходы и выходы в шахтах. Теперь это его новый дом.

* * *

Человек, известный как Тейто Малхоун, быстро шёл по направлению к лагерю. Его руки и ноги были в ссадинах, одежда – в грязи, но он будто не замечал этого. Пустой, ничего не выражающий взгляд равнодушно смотрел вперёд.

Вскоре за холмом показался лагерь. Взволнованный Чарльз Малхоун бросился навстречу.

– Тейто, где ты был? Где Артион? Где остальные? Боже мой, что с тобой случилось? – воскликнул тот, обхватывая сына за плечи.

– Ничего не случилось, просто испачкался, – услышал Чарльз равнодушный ответ. – Всё в порядке. Мы нашли месторождение сапфиров.

– Нашли? – растерянно переспросил отец.

– Да, – мальчик протянул руку в сторону рудника, – пойдём со мной, я покажу тебе синие камни. Роберт, Марк и Артион уже там. Они ждут тебя.

Вместо эпилога

Прошёл месяц. Официальное расследование за отсутствием иных версий пришло к выводу, что пропавшие члены геологической экспедиции погибли в руднике Сильвер Дрим, став жертвами обвала. Последние сигналы с их коммуникаторов совпадали с координатами рудника. Тела найдены не были. Рудник числился заброшенным и аварийным, так что вердикт следствия был однозначен: несчастный случай. Помимо короткой заметки в газете графства, не осталось никаких следов пропавших геологов. «Им просто не повезло» – сложилось общее мнение тех, кто имел касательство к этому делу.

* * *

Вдалеке затарахтел мотор. Вскоре в низменность между холмов заехал видавший виды автомобиль-универсал.

– Приехали! – раздалось из салона.

Двери открылись, пассажиры покинули машину. Их было четверо – мужчина, женщина, девочка-подросток и мальчик лет восьми ‒ девяти.

– Наконец-то, – проворчала женщина, – я так устала от этой тряски. Здесь нет никаких дорог!

– Зато посмотри вокруг! – заспорил мужчина. – Когда мы последний раз выбирались всей семьёй на дикую природу, дорогая?

– Лучше бы остались в городе. Здесь связь плохая, – пробурчала девочка, щёлкая по кнопкам коммуникатора.

– Умоляю, Джейн, убери его. Ты и так с ним не расстаёшься. Лучше присмотри за Динком.

– Пусть сам за собой смотрит, он уже взрослый!

– Да, я уже взрооослый, – влез в разговор мальчик. – Я уже могу гулять один!

– Нет, не можешь. И, пожалуйста, не спорь! – отрезала женщина.

Мальчик насупился и замолчал.

– Октябрь в этом году выдался прохладным, – заметил мужчина, – хорошо, что мы прихватили модуль для обогрева. Хоть дождей не обещают… Джейн, помоги разложиться, – он протянул дочери край полотна.

Девочка, не выпуская коммуникатора, схватила свободной рукой за протянутый конец.

– Теперь тянем. Джейн, не туда! Господи, да оторвись ты от него!

– Не могу, я занята!

– Джейн!

– Что?!

Отец лишь раздражённо махнул рукой.

Вскоре палатку всё же разложили и подключили к компрессору. Через пару минут на земле возвышался полотняный полукруглый дом с двойными стенами. Модуль обогрева – новинка в туристической технике – уже завёлся и наддувал в пространство между стенками горячий воздух. Мужчина и женщина начали заносить в палаточный дом спальные мешки, покрывала и прочий походный багаж.

Мальчик какое-то время крутился рядом, но ему это быстро наскучило. Он подбежал к женщине и подёргал её за рукав.

– Мам? Мам, а можно я тут погуляю? Недалеко!

– Динк, уже поздно. Завтра погуляешь.

– Мам, ну пожааалуйста…

Женщина вздохнула. Иногда было проще согласиться с сыном ‒ он бывал очень настойчив.

– Хорошо, только вместе с Джейн и не до темноты. Джейн!

– Что? – откликнулась девочка, не поднимая глаз от экрана.

– Сию же секунду подойди сюда!

Девочка демонстративно закатила глаза, сунула коммуникатор в карман и нехотя подошла к матери, всем видом показывая свою независимость.

– Джейн, погуляй с Динком. Мы с отцом пока разложим оставшиеся вещи. Следи за братом и не отходите далеко – уже смеркается.

– Ладно, – буркнула девочка.

– Ура! – закричал мальчик и побежал вперёд. Джейн, вздохнув, отправилась вслед за ним.

* * *

Гуляли они минут двадцать. Точнее, в основном гулял мальчик, бегая по пустошам в разные стороны; девочка по-прежнему не вылезала из коммуникатора и лишь следовала за братом.

Постепенно они ушли довольно далеко. Надувная палатка давно скрылась за холмом.

Джейн не любила возиться с Динком. Слишком часто родители сваливали на неё эту обязанность, освобождая время для себя. Подружки, бывало, даже хихикали за спиной – «Нянечка!» – и Джейн это страшно бесило. Ещё она устала от долгой тряски в машине по просёлочным дорогам, а «отдых» вдали от благ цивилизации её совсем не прельщал. Потому, когда впереди вырос большой и гладкий валун, девочка уселась на него и полностью погрузилась в коммуникатор, не желая идти дальше. Брат же привычно мельтешил в окрестностях, разглядывая то небо, то траву. Он был очень активным и любознательным мальчиком.

Вдруг он заметил что-то вдалеке.

– Джейни, смотри, там какие-то дома, – крикнул он, – пошли смотреть!

– Нет, не пошли. Я устала.

– Тогда можно я один сбегаю? Ну пожааалуйста!

Джейн лишь отмахнулась, даже не поднимая глаз от зелёного экрана.

– Беги куда хочешь, только не отвлекай. У меня важные дела.

– Спасибо! Я не скажу маме!

Маленькие кеды зашуршали по траве. Мальчик побежал к виднеющимся вдали строениям.

* * *

Динк приблизился к скоплению домов. Это оказался старый покинутый посёлок – вблизи стало видно, что домики давно заброшены и разрушены: многие покосились, в рамах не было стёкол, крыши зияли огромными дырами, остатки оград тонули в заросшей траве. Лишь один из домов, на удивление сохранивший окна, смотрелся более-менее целым. Мальчик осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

* * *

Джейн, яростно щёлкая пальцами по кнопкам, пыталась переспорить сразу двух подруг, когда её внезапно ударил порыв холодного ветра. Она удивлённо подняла голову.

Солнце клонилось к закату. На горизонте тёмной полоской клубились недобрые тучи; под ними сверкала зарница. Девочка вспомнила слова отца про отсутствие дождей и рассеянно нажала несколько кнопок на коммуникаторе. Тот высветил ответ.

«Странно, – подумала Джейн. – В прогнозе погоды нет гроз…»

* * *

Динк играл в доме. Мальчик потерял счёт времени и уже всерьёз собирался обустраивать внутри тайное убежище для игры в следопыта прерий, когда вдруг в доме скрипнула входная дверь и раздался чей-то голос:

– Здравствуй.

Динк обернулся.

На пороге стоял незнакомый юноша много старше его – почти такой же взрослый, как самые старшие мальчики в школе, где учился Динк. Он был одет красиво, но как-то слишком легко для поздней осени – разноцветная футболка и короткие чёрные шорты. Кроме того, его одежда почему-то была измята и даже кое-где испачкана, как будто тот ранее катался по земле.

– Здравствуйте, – ответил Динк.

– Как тебя зовут? – спросил незнакомец.

– Динк.

– А меня – Тейто, – представился незнакомец и шагнул внутрь.

– Очень приятно, – снова ответил Динк. Его учили быть вежливым с взрослыми.

– Что ты здесь делаешь? – спросил юноша.

– Гуляю. Я с родителями приехал. На природу.

– А я из геологической экспедиции. Она здесь, неподалёку. Тут есть рудник, мы его исследуем. Ты знаешь, что такое геология?

– Да, кажется. Наука о камнях?

– Именно. Особенно о драгоценных камнях и минералах. Вот, смотри, – юноша достал из кармана синий камешек и поднёс его к лучу света, пробивавшегося через щель в оконной раме. Камешек заискрился синими отблесками.

Глаза Динка аж расширились от удивления.

– Как красиво…

– Это сапфир с местного рудника. Он там, за домом, недалеко. Хочешь увидеть?

– Хочу!

– Тогда пошли со мной, – и юноша поманил Динка за собой.

Они вышли из домика.

За порогом догорал закат. Солнце кроваво-красным диском низко нависло над горизонтом. К посёлку, подгоняемые хаотичными порывами ветра, приближались тёмные, тяжёлые тучи. Практически чёрные сверху, снизу они переливались багровыми всполохами, словно живые. Тонущее в закате солнце подсвечивало их последними красными лучами.

– Надвигается гроза, – тихо проговорил юноша, – как тогда…

Им в лицо ударил хлёсткий порыв холодного ветра. Упали первые капли дождя. Динк поёжился и поплотнее запахнул полы курточки. Тем страннее выглядел юноша, спокойно стоящий рядом в откровенно летней одежде и будто не замечавший ни холода, ни ветра.

– Ой, уже поздно! Джейни ругаться будет, и родители… – неуверенно заёрзал Динк.

– Не будет. Скоро мы и её позовём присоединиться к нам. К родителям ты уже не успеешь. Мы спустимся в шахты, укроемся от дождя. Ты же знаешь, что нельзя оставаться в грозу на открытой местности? У домов в посёлке крыши прохудились, протекают и…

Между чёрных, как смерть, туч близко, очень близко ослепительной трещиной сверкнула молния, расколов напополам небо. Раздался оглушительный грохот. Динк испуганно вскрикнул и инстинктивно прижался к Тейто, – он старше, он защитит от грома.

– … и у меня есть друг твоего возраста. Его зовут Питер, – продолжил Тейто, – он сейчас там играет. Пойдём со мной, я познакомлю тебя с ним.

И юноша, взяв Динка за руку, повёл его в сторону рудника.

* * *

Добро и зло – смыслы, не до конца понятные самим людям. Один человек убивает другого – это зло? Чаще всего да. Но если первый – преступник, что взял в заложники ребёнка, а второй – служитель закона? Уже не всё так однозначно.

Ежедневно в судах присяжных заслушивается множество дел, когда несколько случайно выбранных человек определяют, было ли совершено зло – или нет.

Людей, придумавших слова «добро» и «зло» – и тех гложут сомнения. А вы называете злом то, что имеет иную, не человеческую природу. Природу не этого мира.

Называйте это… не знаю, «свойством», например.

Если подняться в грозу на холм со стальным шестом в руках, вас убьёт молния – но является ли она злом? Вряд ли. У молнии нет умысла, она может как помочь, так и убить. Молния – это свойство природы.

Не называйте это злом. Считайте, что это – свойство рудника.

Тейто Малхоун

Приложение 1. Персонажи

Тéйто Малхóун

Возраст: 15 лет

Рост: 5 футов 7 дюймов (170 см)

Вес: 122 фунта (55 кг)

Цвет волос: тёмно-коричневые

Цвет глаз: тёмного янтаря

Цвет кожи: смугловатая, IV фенотип по шкале Фитцпатрика

Характер: осторожный, рассудительный

Краткая характеристика: Умный, но не самый решительный подросток, тихий интроверт. Лишился матери в возрасте одиннадцати лет. Предпочитает книги общению. Интересуется гуманитарными науками, в первую очередь – языками и историей. Любит детективы, мистические истории и загадки. Левша.

Артиóн Макколкóр

Возраст: 15 лет

Рост: 5 футов 6 дюймов (168 см)

Вес: 126 фунтов (57 кг)

Цвет волос: светло-пшеничные

Цвет глаз: голубые

Цвет кожи: светлая, II фенотип по шкале Фитцпатрика

Характер: нетерпеливый, порывистый

Краткая характеристика: Активный, энергичный подросток. С десяти лет жил без отца, что, впрочем, на него не повлияло. Интересуется техническими науками, обожает море, учится в морском лицее Итаншталя. Сначала делает, потом думает. Правша.

Приложение 2. Подсказки и отсылки

Дорогой читатель! Позволь представить единым списком источники вдохновения, отсылки и пасхалки, которые использовались при создании романа. Надеюсь, это поможет лучше понять внутренний мир автора, когда тот создавал первое крупное произведение.

Тéйто – имя заимствовано у главного героя манги и аниме 07 Ghost, но каких-либо параллелей между персонажами нет. Имя использовано исключительно из-за красоты звучания.

Артиóн – имя заимствовано из одного из старых и неопубликованных литературных фрагментов самого автора.

Вересковые пустоши – необработанные холмистые земли в умеренных лугах, характеризующиеся низкорослой растительностью, обычно – зарослями вереска обыкновенного. Заимствованы из детективов английской писательницы Энид Блайтон.

Болотные огни – малоизученный и до сих пор не разгаданный природный феномен.

Проклятый корабль с замурованным клепальщиком – отсылка на британское судно «Грейт Истерн» и легенду о найденном в его корпусе клепальщике, призрак которого обрушивал на корабль несчастья. Автор позволил себе значительно расширить и дополнить первоначальную версию легенды.

Уайнфлинт и Бонни Пуф – отсылки на детектив Агаты Кристи «Последнее убийство».

Эпоха воюющих провинций – отсылка на период Сэнгоку средневековой Японии. Считается расцветом искусства ниндзюцу.

Катастрофа – отсылка на солнечную вспышку 1859 года, известную как «Событие Кэррингтона». Автор не смог найти первоисточник, но слышал о теоретических исследованиях, какой ущерб может нанести современной цивилизации сверхмощная вспышка на Солнце, и срок восстановления одних только трансформаторов энергетических систем оценивался в двадцать лет. Автор взял на себя смелость литературно, но максимально близко к реальной физике и технике описать гипотетические последствия такого инцидента для современного мира.

Болотные люди – редкие, но реально существующие археологические находки. Например, «человек из Толлунда».

«Случай на маяке Эйлин Мор», «Роковые совпадения», «Проклятое поместье», «Долина безголовых», «Самовозгорания людей», «Исчезнувшие в снегах», «Полтергейст: свидетели и факты», «Люди с огненной силой» – отсылки на главы книги (достаточно жёлтой по современным меркам) Николая Непомнящего «ХХ Век. Хроники необъяснимого. Год за годом», которая в детстве произвела заметное впечатление на автора.

Государство Торд ‒ отсылка на «человека из Торда», городскую легенду.

Война из-за найденного в стране золота – отсылка на англо-бурскую войну 1899 ‒ 1902 года, которую Англия развязала в том числе и потому, что в южноафриканской республике Трансвааль нашли золото.

Плач цикад ‒ отсылка на мистическое и жестокое аниме «Когда плачут цикады», чья постепенно нагнетаемая смутная тревога послужила одним из источников вдохновения для стиля книги.