Шёпот

Глава 1, где сделано непоправимое

В ту ночь академия стала похожа на склеп. Тишина вокруг была такой густой, что её можно было резать ножом. Ллойву замер у подножия стены, глядя на тень, ползущую вверх. Их цель была на втором этаже корпуса для преподавателей. «Всего лишь невинная шутка», — говорил он сам себе, но в глубине души уже предвкушал визгливые крики у директора и понимал, что шутка эта ещё откликнется обоим. Но на этот риск он был готов пойти. Мастер Вильем всегда визжал, как хряк перед мясником, когда обнаруживал на подоконнике мёртвую крысу, или сороконожку, прибитую к стене его личной комнаты, или случайно попавшую в комнату летучую собаку. Конечно, можно было бы оставить его в покое, но уж очень забавно мастер Вильем приподнимал свою мантию и бежал по коридору, подпрыгивал для скорости, напоминая маленькую хромую собачку породы питчера. С лёгкой руки младшего Лира прозвище прочно закрепилось за несчастным философом. Все проделки красили обычно бледное лицо с желтоватым оттенком в багрянец. А ещё «Питчер» бесконечно цеплялся на уроках к братьям Лир и требовал максимально точных ответов точь в точь как на лекциях. Буквально вчера оба получили отрицательные баллы за непринятый доклад, над которым оба корпели пару бессонных ночей. Этого нельзя было стерпеть.

— Ну что? — громким шёпотом спросил Ллойву ползущую по стене тень.

— Ни зги не видно! — услышал он ответ. Никакая это не тень, конечно же, это братец, Дженве. Во всех предприятиях задача реализовать блестящую задумку выпадала ему, на Ллойву ложилось лишь планирование. Прекрасный тандем. Ещё ни разу не попались. Мастер Вильем мог визжать у директора сколько угодно, но доказать причастность ненавистных Лиров к проделкам не мог. Из-за этого люто ненавидел обоих, а те отвечали ему взаимностью.

— Отродье бездны! — послышался шершавый звук падающего камня. Ллойву не увидел, лишь почувствовал, как рядом упал вывороченный из кладки булыжник, а следом упало ещё что-то, возможно, ботинок. — А если я сорвусь? Будешь по мне скучать?

— А если я получу по голове? Да ладно тебе, осталось немного! — Ллойву ногой оттолкнул булыжник ближе к стене — нехорошо, если появятся доказательства против обоих — и ботинок чиркнул по страницам, нещадно смяв их. От этого звука по спине дёрнуло током. Книги всегда были слабостью для младшего Лира. Он скорее был готов смириться с собственным неудобством, чем с порчей издания. Откуда здесь книжка? Он склонился вниз и среди влажной травы нащупал что-то похожее на раскрытую тетрадь в толстом кожаном переплёте. Кажется, пока лез, Дженве наступил на камень, а тот вывалился вместе с содержимым тайника. Любопытно.

— Готово! — услышал Ллойву сверху. Найденная тетрадка отправилась под жилет и рубашку, неприятно прижавшись мокрой обложкой к телу. Потом посмотрит. Главное, чтобы Дженве не сорвался. — Готовься слушать очередную порцию утреннего воя!

Пара минут и брат спрыгнул рядом. Отряхнул руки и смахнул грязь и листья с рукавов и брюк. Даже не различая в этом чернильном сумраке лица, Ллойву знал, что тот довольно улыбается. Завтра мастер Вильем добавит к своей коллекции страхов ещё один. Поделом: не умеет управляться с собственным характером, будет справляться со страхом.

*****

Вызов к директору не заставил себя ждать. На следующий день, прямо с физической подготовки оба Лира были вызваны в кабинет к господину Пруттсу. Мастер Куто, учитель фехтования, промолчал, когда распорядитель огласил просьбу директора.

— Я пойду с вами, господа, — только и сказал он. И по жёсткому взгляду и неуловимо резким движениям, оба догадались, что он знает причину.

— Тебе не кажется, что это полный слив? — прошептал Дженве на ухо, пока они оба шли по коридору за учителем.

— Они ничего не докажут, — так же тихо ответил Ллойву, — пакт о невиновности. Надо иногда ходить на лекции по праву…

Все трое как-то незаметно подошли к цели.

— Ну, тебе виднее. Но мне кажется… — Похоже, братец не на шутку напуган. Шёпот Дженве привлёк внимание преподавателя.

— Не надо шептаться, господа, сейчас вам дадут право говорить в голос, — иронично заметил мастер Куто и вежливо приоткрыл дверь в кабинет. Пути назад не было, Ллойву смело зашёл прямо в эпицентр грядущей бури, и Дженве, не смея оставить брата одного, шагнул следом. Поздоровался запинаясь.

Мастер Куто вошёл последним и закрыл дверь на ключ, отрезая все пути к бегству. Ллойву с удивлением не обнаружил в кабинете Мастера Вильема, зато Мастер Куто обошёл обоих провинившихся и встал рядом со столом директора. Господин Пруттс, как всегда, безупречно одетый, с аккуратной бородкой и усиками, сложил тонкие пальцы домиком и воззрился поверх них на своих подопечных. Повисло неловкое молчание.

— Итак, снова вы, — вздохнул директор.

— Вы сами нас вызвали, — вежливо возразил Ллойву, — с занятий.

— Мне поступила жалоба, господа, и снова на вас…

— Но мы ничего не сделали! — поспешно сказал Дженве и тотчас осёкся уловив быстрый, как вдох, взгляд брата в свою сторону. Лучше помолчать. Ловкач всегда знает, как выкрутиться, и в этом деле ему лучше не мешать.

— Ну, разумеется, — неожиданно согласился Пруттс, — не вы покинули общежитие после полуночи, не вы закинули осиное гнездо в личную комнату господина Вильема.

— Конечно же нет, — всё так же вежливо и тихо продолжал возражать Ллойву, — зачем нам это?

— Господин Вильем утверждает, что это ваших рук дело, — парировал директор, — на окне снаружи были обнаружены следы.

— О, тогда виновный, наверняка, будет найден, — согласился Ллойву, — какие-то конкретные следы?

— Откуда на ваших ботинках грязь, господин Дженве? — резко перешёл к допросу господин Пруттс, — кажется, это жирный чернозём, в нём как раз можно испачкаться в садах, откуда и было взято злополучное гнездо…

Дженве, заливаясь краской, перевёл взгляд вниз, на свои не отмытые с ночи ботинки в неопрятных пятнах. Бросил взгляд на идеально начищенные — брата. Как он мог забыть об этом?

— Я забыл помыть, — пробормотал он, — мы вчера ходили гулять и я…

— Не нужно сочинять ложь, господа, — вздохнул директор, — я имею право исключить вас из Академии. Количество жалоб на вас превысило все известные пределы.

— Но все они бездоказательны, — возразил Ллойву, сжимая руки за спиной и глядя куда-то поверх головы сидящего Пруттса.

— Здесь не высший суд, юный Ллойву, нам не нужны железные доказательства, у нас нет адвокатов и судей. Если желаете правового решения, сможете подать аппеляцию, — возразил господин Пруттс, — ваше стремление к знаниям мне нравится, и я многое вам прощаю, не сообщая о жалобах на вас вашему отцу, Советнику Изольтару. Хотя должен.

И снова хрупкое кристальное молчание. Мастер Куто стоял, как высший судья, пронзая обоих презрительным взглядом и от этого отчего-то было физически тошно.

Оба Лира вдруг потеряли воинственный пыл и осунулись при упоминании Советника. Директор Пруттс долго рассматривал обоих, наконец вздохнул.

— Да, доказать, что в сём безобразном действе участвовали именно вы — невозможно. Но ваша нелюбовь к господину Вильему общеизвестна и не требует доказательств. Я допускаю, что это порывы юности, но иногда они заходят слишком далеко. Хочу вам сказать, что даю вам последний шанс…

— Я вмешаюсь, — откашлялся Мастер Куто, — с вашего позволения. Считаю что в ответе за каждого своего студента.

— Конечно, Мастер Куто, — милостиво и даже с некоторым облегчением разрешил директор.

— Обращу ваш последний шанс в пари, — Мастер Куто хитро посмотрел на обоих, — если до конца года Мастер Вильем не пожалуется на вас, я обучу вас особой технике боя. Ибо даже обучение Кейме в академии охватывает не всё…

Мастер Куто удовлетворённо отметил интерес в глазах у младшего Лира и вялую надежду у старшего.

— Но если жалоба поступит, — продолжил вместо Куто Пруттс, — я инициирую ваше исключение из Академии с уведомлением о сём вашего отца. Без возможности апелляции.

— Как вам такое пари? — Мастер Куто усмехнулся жёстко. — Не потому что вы принадлежите к славной ветви дома Лита. Исключительно из личных симпатий…

— Иначе я бы выслал вас немедленно, — подтвердил Пруттс сурово.

— Но он нас ненавидит! — воскликнул Дженве, — и всё время цепляется!

— Он найдет повод пожаловаться, — подтвердил Ллойву. — Это несправедливое пари.

— Так проявите изобретательность, — Мастер Куто был непреклонен, — её вам не занимать. На кону ваше пребывание в Академии. Ну, так что скажете, господа? Готовы побороться за своё право?

Оба Лира переглянулись. Мастер Куто отметил себе уверенные движения младшего и заискивающий взгляд старшего. Очевидно, на чьих плечах сидит голова этого тандема, и куда следует давить в первую очередь. Ллойву едва заметно кивнул и Дженве вздохнул, опуская плечи.

— Мы согласны, — подтвердил Ллойву. — До конца года.

— Последний шанс, господа, — строго повторил директор Пруттс, — мы все желаем, чтобы ситуация разрешилась благополучно для всех.

— Он превратит нашу жизнь в адище, — тихо, чтобы услышал только брат, вздохнул старший Лир.

— Академия даёт вам не только знания академические, но и учит жизни, господа. За всякие поступки рано или поздно наступает расплата, — мастер Куто улыбнулся, — лучше вам это уяснить здесь и сейчас, нежели будучи взрослыми. Так вы, возможно, совершите меньше ошибок.

— Свободны, — директор махнул рукой.

*****

— Нам конец, — кисло протянул Дженве, когда дверь директорского кабинета закрылась. — Он нас сожрёт.

— Как думаешь, почему его не было в кабинете? — Ллойву повернулся к брату.

— Не смог выйти из комнаты? У него рожа в дверь не проходит, — фыркнул Дженве. — Распухла от укусов.

Оба представили себе господина Вильема с головой больше похожей на тыкву и рассмеялись, но веселье быстро сошло на нет. Вышел Мастер Куто и остановился рядом, словно слышал шутку. Ллойву дерзко взглянул ему в лицо.

— Это не наказание, — мягко проговорил Куто, — это ваш последний шанс. Вы нравитесь мне. В вас, Ллойву, я вижу огромный потенциал, несмотря на изъян здоровья, а Дженве, возможно, когда-то станет лучшим представителем династии Лир. Но ваши таланты погрязли в юношеских забавах… Пора это прекратить. Чем раньше, тем лучше для вас.

С этими словами Мастер Куто потерял к студентам интерес и отправился прочь. Ллойву проводил его взглядом.

— Завтра философия, — с тоской проблеял Дженве. — Что делать?

— Доработаем доклады, — принял решение Ллойву, — пошли в библиотеку.

*****

Библиотекарь, господин Делле, поглядывал на двоих студентов в разделе философии сначала с любопытством, потом, когда светило скрылось за горизонт, с удивлением, но когда подошло время ужина, а оба ещё и не думали подниматься. обложившись трактатами и томами биографий, начал раздражаться.

— Как долго вы ещё будете здесь, молодые иллои? — спросил он с раздражением, шаркая ногами при каждом шаге. — Время позднее… Пропустите время ужина.

— Можно мы останемся ещё немного? — Тот, что помладше, отложил лупу в сторону и поднял на библиотекаря воспалённые глаза. — Нам нужно закончить. Пожалуйста…

— Пожалуйста — вторил ему второй. Этих иллоев господин Делле помнил. Младшего он частенько видел, причём в разных отделениях обширной библиотеки, а вот старший заходил редко. Кажется, Лиры. Их отец, Советник Лир — основной жертвователь академии Дербейн. Пожалуй, прогонять их не стоило.

— Долго вам еще? — спросил господин Делле с напускным недовольством. — Вы остались последние!

— Ещё пару склянок, — Дженве с надеждой взглянул на брата и тот неуверенно пожал плечами. — И мы уйдём. Хотите, сами всё закроем?

— Я приду попозже, — проворчал библиотекарь. — Чтоб вас тут не было!

Ллойву проводил взглядом удаляющийся силуэт старика.

— Говорят, он тут преподавал, а потом его списали, — беспечно зевнул Дженве. — Долго нам ещё?

— Тебе придётся всё выучить, — Ллойву устало подпёр щёку рукой, — иначе Питчер не поверит, что ты писал сам.

— Выучу, — услышал он. До чего же утомительно. В глазах уже всё расплывалось, даже под лупой. Вспомнил про тетрадку, что подобрал ночью. Вчера он её просто принес в комнату и кинул в ящик стола, а сегодня сунул в карман в надежде, что успеет изучить на занятиях. Ллойву вытянул тетрадку из кармана. На вид обычная, из тех, что продают в любой книжной лавке. Обложка из плотной бумаги, но любовно обтянута чёрной кожей с тиснением и прошита грубой ниткой. Ллойву снова взялся за лупу. Похоже на треугольник с точкой.

— Чё это? — Дженве отвлёкся от чтения доклада и протянул руку к тетрадке.

— Нашёл вчера, когда ты чуть не упал, — Ллойву раскрыл тетрадку. Точки, треугольники и кружки. Зашифровано. Дженве без труда забрал трофей из расслабленных пальцев.

— Кажется, эта академия всегда была средоточием скуки, — зевнул он, взглянув на первые страницы.

— Нам нужна стратегия, — Ллойву не удержался и тоже зевнул. — Важно, чтобы Питчер не нашёл повода настрочить на нас жалобу. Отец точно не обрадуется, если мы вылетим оба.

— Он нас убьёт, — согласился Дженве, — и даже глазом не моргнёт.

— Скорее отдаст в Жертву Октосу, — равнодушно возразил Ллойву, — убивать иллоев — это такое расточительство.

— А это не одно и то же? — Дженве снова перелистал тетрадку, остановившись взглядом на последней странице. Кажется, это имя автора. «Алхимик». Чертовщина. Он бросил тетрадку через стол брату обратно. Ллойву механически снова взял её в руки, размышляя, начал перебирать страницы.

— Как думаешь, Вильем богат? — спросил он.

— Хочешь дать ему взятку? — усмехнулся Дженве, — где ты возьмёшь столько?

— Ну, у всех есть слабости, — Ллойву пожал плечами и случайно опустил взгляд на разворот тетрадки. — Алхимик?

И где-то в тёмных недрах огромного зала дружно вздохнули издания, вызвав протяжный скрип массивных полок. Дженве вздрогнул да так, что чуть не упал со стула. Скупой свет настольной лампы разгонял мрак едва ли на расстояние вытянутой руки, и что творилось там, в темноте, воображение собирало из осколков древних преданий и собственных страхов. Картина получалась удручающая.

— Отродье бездны, Ловкач! Я чуть в штаны не наложил! Хватит!

— Я ничего не делаю, — возразил Ллойву и оглянулся. Скверное зрение не давало ему разглядеть ничего дальше пары шагов, смутные тени плясали, повинуясь растревоженному огоньку. Внутри зародилось зерно холода и быстро проникло под сердце, в желудок, охладило пальцы и схватило за горло. — Кто там? — спросил он хрипло. Послышались торопливые шаги где-то в глубине стеллажей. Это точно не господин Делле, он ходит размеренно, тяжело перенося тяжесть тела с одной ноги на другую. А всё потому, что у него больные колени. Эти шаги принадлежали юному, полному сил созданию. Но библиотекарь сказал, что все ушли, и ушёл сам, громко хлопнув дверью.

— Может, он взял помощника? — шёпотом спросил Дженве, тревожно озираясь по сторонам. — Эй! — крикнул в темноту.

— Я… — Ллойву погладил разворот найденной тетрадки. И в глубине гигантской залы, приглушённый сотнями томов, раздался мужской смех. — Не помню такого, — закончил он, захлопывая тетрадь. — Пойдём отсюда?

— А если это воры? — Дженве уже взял себя в руки.

— И как ты хочешь их одолеть? — усмехнулся Ллойву? — У тебя даже кимейров нет!

— Надо сказать кому-то? — Дженве сгрёб исписанные листки доклада. — Пруттсу? Делле?

— Да, — Ллойву снова сунул тетрадку в карман, — скажем.

И снова раздался смех, но на этот раз так близко, что показалось, что чужое дыхание колышет волосы у уха. Ллойву от неожиданности слетел со стула и почти заполз под стол, а Дженве отскочил прочь, в темноту, услышав только глухой удар и проклятье.

— Кто тут? — он выставил перед собой листки с докладом, словно они могли его защитить. — Ловкач?

— Я головой ударился! — услышал он жалобное. Внимательно присмотрелся к темноте вокруг. Никого.

— Пошли отсюда, — Дженве протянул руку брату, — идти сможешь?

— Проклятье! — Ллойву выполз на свет, потирая затылок, — чья-то несмешная шутка.

— Думаешь, Вильем так развлекается? — рассмеялся Дженве, маскируя тревогу за смехом.

— Шутишь? — Ллойву потёр синяк на затылке, — у него мозгов не хватит. Ладно, пошли отсюда.

Он сгрёб лупу, листки с докладом и лампу.

Глава 2, где начинается странное

На следующий день Ллойву пришел на занятия в дурном расположении духа. Ночь прошла из рук вон плохо. Он постоянно просыпался: казалось за окном кто-то скребётся тоскливо и желает попасть внутрь. А сны, что приходили между бодрствованиями топорщились треугольниками, повернутыми вершиной вниз.

Дженве встретил его у аудитории перед занятием по философии.

— Я учил всю ночь! — начал братец, даже не поздоровавшись, — но говорят, Вильем заболел.

— Вот как? — все вокруг казалось Ллойву нереальным. Особенно Дженве. Особенно он сам. Словно продолжение сна. — Что случилось?

— Не знаю, — Дженве пожал плечами, — но Тора говорит, будет вести Мастер Люмис.

— Что ж, хорошо, — Ллойву зевнул, не скрываясь, — мне всю дорогу снились эти проклятые треугольники!

— Они тебя преследуют, — хохотнул братец, хлопнув по спине. — Даже тут, — и он со смехом ткнул пальцем в тщательно накорябанный когда-то треугольник на стене рядом. Небольшой, с фалангу пальца, его даже можно было принять за часть декора. — Смотри, захватят тебя!

— А ведь похож на тот, на обложке, — Ллойву присмотрелся, — смотри, точно похож?

— Ну-у, — Дженве уже пожалел, что обратил внимание брата на эту каракулю. — там вроде точка было ещё.

— Кто его сделал? — ну, вот, опять он за своё. Всякие загадки — его профиль. Жаль, что эту разгадывать не хочется.

— Откуда мне знать, — Дженве прижал брата рукой покрепче. Они пока не сравнялись в росте, но Ллойву точно уступал в ширине плеч и был ниже на полголовы. — Забей, забудь, выкинь из головы. Я даже знать не хочу!

— Но ты только подумай, мы вытащили шифрованную тетрадку из тайника Питчера, а сегодня находим этот знак! — Ллойву прислонился к стене, закрывая спиной исцарапанную плоскость. — Совпадение?

— Если б не эта тетрадка, ты бы и внимания не обратил, — фыркнул Дженве, — все стены кем-то да изрисованы…

— Нет, нет, — Ллойву поднял палец, — здесь делали ремонт пару десятков зим назад. Но этот знак, судя по всему не тронули…

— Да, забудь!

— Я не помню таких символов на гербе академии, — продолжал Ллойву не слыша, — надо нам заняться криптографией.

— В библиотеку? — Дженве деланно рассмеялся, — нет уж, я больше туда не пойду.

— Да брось!

— Эй, привет, братья-щеглы! — Лим Вайер, студент курсом старше подошёл слишком близко и склонил голову голову, намекая на приватную беседу. Слова, однако прозвучали на весь холл и каждый их услышал.

— Говорят, вы надрали зад Питчеру? И теперь он отлёживается у себя в норе.

— Кто говорит? — холодно уточнил Ллойву, сжимая ладони на учебниках.

— Да, все говорят! — Лимм обвел вокруг ладонью, — кому как не вам? Отличная работа!

— Шёл бы ты, — без угрозы, но веско сказал Дженве, — своей дорогой.

— Ох, — в деланном испуге присел старшекурсник, — Лир в гневе, это серьёзно! Удаляюсь…

И отскакивая шутовскими поклонами Лим исчез.

— Шут, — фыркнул Ллойву, — все курсы уже знают?

— Да, кто тут разберет, — Дженве огляделся. Братец не видел, но в их сторону почти все бросали взгляды, полные любопытства, кое-у кого перемешиваясь с восхищением или презрением. Даже хорошо, что не видит.

— Это будет нелёгкий остаток учебного года, — протянул Дженве. В коридоре показался Мастер Люмис с длинной указкой. Значит, вот-вот начнётся занятие.

— Ловкач… — но Ллойву оказался занят странным делом, — он приложил листок к стене и тщательно закрашивал его угольным стилом. — Что ты делаешь?

— Потом гляну, — братец быстро сложил листок и спрятал в карман. Ученики потянулись в аудиторию.

******

Мастер Люмис оказался удовлетворен докладом и выставил обоим высший балл, чего никогда не сделал бы Вильем. И поэтому Ллойву, к стыду своему, возблагодарил судьбу за замену. Хотя, понимал, конечно, что конкретно это событие они спровоцировали с братом сами. Расплата не заставит себя ждать, Вильем вернётся и испортит оценочную таблицу неудами. Придётся терпеть. Отец будет недоволен, но когда он вообще был рад? Независимо от результатов каждый семестр на его лице оставалось брезгливо-кислое выражение, словно он не с сыновьями беседовал, а с навозными крысами. В бездну его. Гораздо интереснее расшифровать тетрадку, но и это пришлось отложить, пока не закончатся занятия. Последним уроком была математика, где уставшие студенты пытались решать сложные дроби. Скука. Ллойву незаметно достал листок со скопированным треугольником и положил рядом тетрадку. Точно, символы похожи, но почему на стене? И что он означает? Придётся нанести визит в библиотеку. Ллойву листнул страницы и снова шёпотом прочёл написанное обычными литерами «Алхимик».

И снова вздох, будто сами стены ожили, кто-то выдохнул за спиной, обдав шею и уши воздушной волной и отчетливо раздались чьи-то шаги. Преподаватель, господин Торрен, недовольно обернулся, отвлекшись от созерцание неверно решённой учеником задачи на доске.

— Урок ещё не закончен! Кто ходит?

От неожиданности и подкравшегося страха, Ллойву захлопнул тетрадку. Этого не бывает! Не бывает же? Этот Алхимик, кто бы он ни был, любит шутить.

Господин Торрес, высокий, суховатый, поднялся, прошел меж рядов, задержался взглядом на лупе рядом с исписанными листами.

— Ллойву Лир, — голос преподавателя выдернул из раздумий, — вы решили задачу?

— Да, господин Торрес, — Ллойву поднялся сам не свой.

— Что ж, посмотрим на ваше решение, прошу… — и господин Торрес жестом пригласил студента к доске.

Ллойву одним движением сгрёб тетрадку под исписанный лист с заданием. Задача. Сосредоточиться на дробях и цифровых рядах, да…

Мел крошился в пальцах, цифры выходили кривые, а дроби сползали к низу.

— Что с вами? Я вас не узнаю! — господин Торрес строгим взглядом окинул написанное, — решение верное, но вот это лишнее… — и преподаватель раздражённо встал и стёр нарисованный в конце примера треугольник. В аудитории раздались сдержанные смешки. — Это будете рисовать на уроках творчества…

*****

— Какого бездны дьявола с тобой происходит? — после урока Дженве даже встряхнул брата для верности, — что ты там устроил?

— Я? — Ллойву рассеянно впился пальцами в тетради, — ты не заметил странного?

— Заметил, -Дженве со скепсисом оглядел брата, — ты, бездна тебя побери, странно себя ведёшь!

— Я просто… — Ллойву откашлялся, пережидая, пока группа любопытных студентов, с интересом разглядывающих обоих Лиров, словно в коридоре выставили какую-то диковину, пройдут мимо, — я снова открыл тетрадь там, на уроке! Ты слышал шаги?

— Да, кто-то баловался, даже внимания не обратил!

— Смотри! — не в силах выносить недоверчивый взгляд брата, Ллойву отложил учебники и конспекты на подоконник и вынул из кармана тетрадку. Раскрыл на последней странице. Прочёл вслух:

— Алхимик…

Дженве подождал, поозирался вокруг.

— Ну? — нетерпеливо спросил он.

— Здесь, наверное, шумно…

— Ты меня пугаешь, — усмехнулся братец, — бросай это дело, а то опять угодишь к Спасителю Душ.

— Они ничего не докажут, — рассеянно ответил Ллойву. — Ничего не докажут…

— Пошли, еще одна склянка и обед, — Дженве махнул рукой, приглашая следовать за собой. Но Ллойву захватила другая цель, впилась, заставляя следовать за собой. Среди голов студентов кто-то подсветил для него одну, с тёмными волосами, и она удалялась, направляясь против потока.

— Идёшь? — Дженве обернулся и не обнаружил брата рядом. Тот собрал все свои любимые книжки и исчез. — Ловкач!

В потоке из спешащих на лекцию студентов сложно найти одного. Но, кажется, Дженве увидел скрывшуюся за поворотом фигуру.

— Ловкач, отродье бездны, я тебя прибью! — и он направился следом.

*****

Ллойву сам не понял, почему пошёл за привидевшейся ему фигурой. Следовало пойти на факультативную лекцию по динамике, но его влекло с невиданной силой в другую сторону. Сродни наваждению. Вот поток поредел, и теперь фигура впереди стала сильнее различима. Кажется она одета в форму другого заведения. В Дербейн, где обучались оба Лира сюртук был тёмно-синего цвета, а этот — чёрного. Этот студент не из Жертвенных, это точно, цвет его волос выдает в нём красную кровь. Что бы сказал Дженве? «Какого дьявола, Ловкач?». И был бы прав! Зачем он, Ллойву идёт за этой странной фигурой, как заведённый? Но отступать глупо. За очередным поворотом он неприятно ткнулся кому-то в плечо.

— Смотри, куда прёшь! — кто-то из старших больно толкнул в спину, — недомерок…

Ллойву даже не обратил внимания, хотя в другое время непременно бы спросил с обидчика за неприятные слова. И снова на пути ему попадаются иллои и эллоты, преграждая путь. Каждый, словно нарочно встаёт на пути, заставляя лавировать меж ними, чтобы не терять скорость. За считанные мгновенья коридоры опустели, как по мановению чьей-то руки — началось занятие. И если в другое время факт этот вызвал бы в Ллойву беспокойство о собственном благополучии, то теперь он испытал лишь облегчение, потому что никто не встанет у него на пути. Фигура манила следовать за собой в каморку фонарщика. Створка не открылась, но фигура прошла сквозь, как раскалённый нож через масло.

Ллойву поспешил к низкой, массивной двери, в выжженном когда-то орнаменте которой уловил всё тот же треугольник вершиной вниз, и уверился в том, что он на правильном пути.

Дверца вывела его в низкий тёмный коридорчик, а цель его уже поднималась по спиральной лестнице наверх. Он увидел чужие ступни на ступенях, освещённых откуда-то сверху. Его настойчиво звали наверх.

*****

Дженве не успел догнать брата, уж очень проворным тот мог быть, если желания завладевают его разумом. В этом он весь. За то его с детства и прозвали «Ловкачом». Но отчего-то казалось, что отступать нельзя. Он прошел пару поворотов, уже посчитал, что ошибся направлением и собрался вернуться, как получил презрительный взгляд от старшекурсников и тихое: «Ещё один придурок». Значит, направление верное. Вот уже и толпа поредела, и перестали навстречу попадаться студенты и преподаватели. И впереди тупик, лишь низкая дверца прислуги слева. Может туда? И Дженве поспешил открыть её, опасаясь окрика обслуги. Увидел свет от фонаря где-то вверху и рванул наверх.

Небольшой люк выпустил его на смотровую площадку северной башни. И там, у самого парапета он увидел брата, свесившегося через край.

— Ловкач! — в три прыжка Дженве оказался рядом и оттянул того за ворот назад. — Совсем с ума сошёл! Высоко!

— Высоко, — механически ответил Ллойву, не выходя из своего странного транса. Он так и остался сидеть на холодном настиле, а ветер трепал светлые волосы, вплетая в них запахи осеннего сада.

— Какого дьявола ты делаешь? — Дженве взглянул вниз, на расцвеченное листьями подножие стены. Сколько здесь? Этажа три. — Если Пруттс узнает, нам несдобровать!

— Знаешь, Джев, — Ллойву потянул воротник рубашки, словно он ему мешал, — кажется, произошло что-то страшное…

— Что? Где? — Дженве огляделся в страхе и не увидев ни крови, ни тела, ни чего бы то ни было ещё, немного успокоился.

— Не знаю, здесь… Прямо тут. Здесь убили иллоя или попытались.

— Если бы это было так, мы бы знали, — со скепсисом ответил брату Дженве, — такое не скрыть.

— Верно, — Ллойву медленно встал и отряхнулся, — не скрыть. А если его убили не сейчас, если прошло много зим? И это удалось утаить…

— Что за фантазии? — Дженве очень надеялся, что брат шутит. Уж очень странно он выглядел в этот момент. Прямо как в то время, когда он был одержим идеей Тёмного Октоса. Тогда отец настаивал на бесконечных консультациях Пастыря Душ, утверждая, что у младшего сына повредился разум после того случая в шахтах. К счастью, от него быстро отстали. — Откуда ты это взял?

— Эта тетрадка, — брат достал ту самую, в чёрном переплете со знаком на обложке, — это дневник убийства, Джев…

— Откуда тебе знать? Там всё зашифровано!

-… И он показывает нам. Хочет, чтобы мы узнали…

— Это всего лишь старая, заплесневелая бумага, — Дженве веско положил руку на дрожащее плечо брату. — Не больше. Пойдём назад, ты замёрз.

— Да, да, — Ллойву позволил увлечь себя назад, в люк, по лестнице вниз, и через низкую дверь в коридор. — Я понял, чего он хочет…

— Кто? — Дженве по-деловому отряхнул брату плечи, мягко встряхнул, — не выдумывай. Помнишь, что было в шахтах? А после? Зачем тебе это надо?

— Я бы рад, — вздохнул Ллойву, — думаешь, это не имеет значения?

— Думаю, нет, — Дженве крепко сжал брату плечи. — И не вздумай говорить кому-то, слышишь? Отдай мне! — Он попробовал выхватить тетрадку, но не успел. Ллойву уже спрятал её за спину.

— Нет, я докопаюсь до правды!

— Оставь, прошу! — руки сами соскользнули безвольно, — а если это просто чей-то бред?

— Тогда тебе не о чем беспокоиться, — Ллойву улыбнулся саркастично, и значит, всё не так плохо. — Выведем на чистую воду любого, кто бы это ни был…

— Пошли обедать, — рассмеялся Дженве, приобнял брата за плечи, — я голоден, как-то чудовище!

— Кто о чём, а ты об обеде, — проворчал Ллойву, складывая свои тетрадки и книги в идеальную стопку.

— И тебе бы не помешало, кое-кто считает, что у тебя бледный вид! — Дженве повлёк брата по коридору к лестнице в столовую в надежде отвлечь и выдернуть тетрадку из кармана.

— Это кто, например?

— Силести сказала мне по секрету, что она бы не прочь обменяться с тобой письмами на день начала зимы.

Звуки шагов гулко отскакивали от стен, словно во всем мире больше ничего не было. Только этот коридор и двое, бесконечно бредущих вперёд. Ллойву стряхнул с себя наваждение.

— Опять ты врёшь! — разозлился он. — Когда она успела тебе сказать? Вы почти не виделись!

— В прошлый раз, мы встретились невзначай, когда пансионерки приезжали на бал. Так и сказала, — и Дженве начал пищать, подражая девичьему голосу, — «У господина Ллойву такой бледный вид, наверное он пьёт кровь по ночам». Я её уверил, что так и есть. Кажется, ей это понравилось.

— Дурак! — рассмеялся Ллойву.

— Это ты дурак, — услышал он довольное, — променять девчонок на книжки. Третий бал пропустил. Дурак и есть.

Наконец тишину разбил гомон суетящейся в столовой толпы. Ллойву даже испытал облегчение, что они не одни с братом, что вокруг иллои и эллоты, что можно почувствовать чужое тепло, а не тот могильный холод, что навалился на него на парапете. И ещё это видение. Вид лежащего на земле тела непонятной пока жертвы в треугольнике из алых листьев. Дженве не видел, значит это было только для одного. Опять.

Наконец, оба вошли в пахнущую съестным и гомонящую множеством голосов столовую. Студенты уже разбились по группам и заняли столы.

— Ба, Лиры! — послышалось развязное. — Я думал, вас закрыли в изоляторе!

— Процветай, Дойве, — Дженве рассмеялся и хлопнул по протянутой руке. Дойванор Вайзе, прибывший в академию недавно, только в этом году, но уже освоивший все тонкости братства решил поздороваться. Их семьи жили в Астелло, столице на одной улице и часто играли в детстве, пока ученическое юношество не разделило всех на классы и факультеты. — С чего вдруг?

— Да, говорят, вы опять отличились. И Спруттс вас вызывал, — Дойве высокомерно не замечал младшего, обращаясь только со страшим.

— Слухи — отмахнулся Дженве.

— Ты всё ещё таскаешь его с собой? Он же чокнутый! — Дойве обидно кивнул на Ллойву. — Идём к нам!

— Не, — Дженве положил руку брату на плечо, а тот нахмурился, — мы с Торой сядем.

— Смотри, — Дойве с наглой самоуверенностью взглянул на младшего Лира сверху вниз, — надоест возиться с мелкотой, приходи к нам. Сыграем в лорку.

— Приду, попозже — кивнул Дженве и Ллойву вдруг стало обидно, что братец пойдет к этому индюку, будет там смеяться со сверстниками, возможно, пить фруктовое пиво, играть в примитивные карты, а он? Его никогда не примут, потому что он на два года младше, но, определенно, умнее, чего эти индюки никогда не простят. Это друзья Джева. Он пойдёт в библиотеку разгадывать шифрограмму. Пожалуй, так.

Ллойву стряхнул руку братца со своего плеча. Однажды, на первом году обучения, они уже проходили все эти дурацкие игры посвящения в студенческую жизнь. Чуть не закончилось трагедией. На прочность было испытано всё от некрепкого здоровья до братской привязанности. Так пусть они играют в своих взрослых. Ллойву Лир пойдет заниматься делом.

— Давай, — Дойве важно кивнул и отошёл к своим. А Дженве, не заметив неловкости, повлёк брата к столу, где расселись уже его приятели.

Глава 3, в которой прошлое даёт о себе знать

После обеда Дженве с Торой, своим давним приятелем отправились к последнему в соседнюю комнату, чтобы позаниматься. Ну, разумеется! Заниматься. Если бы он хотел заниматься, он бы сидел рядом и клянчил конспекты. Дженве пристрастился к игре в карты и под предлогом занятий они там развлекаются до полуночи. Перед уходом он устроил форменный допрос брату: куда пойдёт и что будет делать. Ллойву честно ответил, что в библиотеку, по башням лазать не станет и оденется теплее, если пойдет на улицу. Была дана клятва, что никаких авантюр в одиночку затеваться не будет. Ответ умаслил тревогу брата и тот со свойственной ему беспечностью отправился отдыхать.

Время для исследований. Сначала Ллойву отнёс учебники в свою комнату и переоделся. Затем взял чистую тетрадь потолще, которую берёг для любимой математики, несколько угольных карандашей в чехлах, неизменную лупу, сложил всё в сумку с гербом академии. Подумал и прихватил настольную лампу.

Он не лгал Дженве, когда сказал, что не пойдёт на башни и на улицу. Академия разместилась в нескольких корпусах, соединённых между собой холодными, но закрытыми от непогоды переходами. Ллойву отчего то казалось, что можно найти не один символ на стенах, подобный тому, что на обложке дневника, если пройти по этим корпусам. Отчего он решил, что это дневник? После того откровения на башне, он почему-то был в этом уверен, как и в том, что пару десятков зим назад в стенах академии произошло нечто пугающее. Недаром ему привиделся упавший иллой у подножия башни. Словно сломанная кукла. Предстояло выяснить, что это было и почему сейчас? Поэтому сначала в раздел периодики.

Переходы, ставшие в осенние дни средоточием тревоги, пугали отсутствием света и шорохами и казались воротами в иной мир. Светило упало за дальний лес, и небо теперь светилось мягким вечерним светом. В большие окна в обрамлении вычурных рам его хорошо видно. Ллойву даже задержался у окна, чтобы посмотреть на огненно-алые нити на пылающем закатном небе. Вспомнилась некстати история двухгодичной давности. Тогда был его первый год в академии и произошла история, которую Дженве всё время называет «тот случай». К несчастью, историй в тот год было несколько, и Ллойву Лир, по неопытности, оказался действующим лицом во всех. Сначала ребята решили, что он, как новенький, сдал тех, кто украл экзаменационные билеты. Глупость. Как он мог это знать? Последовала несмешная история с фиктивным повешением, которое чуть не переросло в настоящее. Дженве участвовал в этом, и это был первый удар за год. Потом на Солвейре, праздник середины зимы, Микеле, двоюродный брат, попытался убить обоих, оставив их в глубоких шахтах, куда они приехали всей семьёй на открытие. После неполной дюжины дней в полной темноте Ллойву по возвращении долго преследовали кошмары. Целый год к нему ходил Пастырь душ, и занятия проходили в основном дома. Пожалуй, худшее время в жизни. Поэтому, когда Дженве просит не выдумывать и боится повторения, он говорит о ТОМ времени. После всех злоключений. Когда реальность смешивалась со снами и вытягивала кошмары в реальность, как густой приторно-сладкий сироп.

Ллойву вздрогнул и уже не отвлекаясь на красоты закатного неба, поспешил уйти из перехода. Рядом проходили студенты, но здесь они были похожи на тени, словно ткань реальности снова истончилась. Боялся он? Нет. Теперь нет. Он много читал. Брат говорил, что у него от этого проблемы со зрением. Но нет, не поэтому. Теперь Ллойву знал всё об Октосе и о латаровых шахтах. И о своём недуге в том числе. Спасение тогда не было случайностью. Мальчики вынесли с собой на свет зерно той плотной душной темноты, что жила внизу, под землёй, вдали от живых, и теперь оно ждало подходящего момента, чтобы прорасти новым кошмаром. Об этом Ллойву никому не сказал. Ни отцу, ни мастеру Куто, ни Пастырю, ни даже брату, хотя меж ними почти нет секретов. Сначала из страха, что его сочтут сумасшедшим, потом чтобы сохранить собственную свободу. Отцу нельзя доверять. Он без раздумий пожертвует любым, чтобы достичь цели, даже собственными детьми. Это Ллойву понял после спасения из шахт и спрятал это знание глубоко внутри.

В основном корпусе стало полегче. Коридоры и залы были освещены масляными светильниками, и чаще попадались вполне живые иллои. Открыть дневник? Или сначала изучить информацию? Он обещал Дженве, что не кинется в авантюру без брата. Тогда библиотека…

*****

Господин Делле очень удивился, когда услышал просьбу.

— Для чего вам столько новостных листков? — возмутился старик, предчувствуя, сколько предстоит снять с полок и принести, а он уже разложил их по годам и забыл об их существовании. Зачем мальчишке старые газеты?

— Может, они и не понадобятся, — услышал господин Делле вкрадчивое, — давно ли вы служите библиотекарем?

Наглец. Мало того, что они смеют трогать своими немытыми руками драгоценные книги, так ещё и задают вопросы, которые их не касаются! Особенно эти, белоголовые иллои. Самые мерзкие из студентов — это они!

— Господин Делле, — не отступал юнец, — в прошлый раз мы с братом слышали здесь странные звуки… Вы пустили кого-то в хранилище?

— Нет! — как он может говорить о таком? Святотатство! — Не знаю, что вы там слышали! Здесь кроме меня никого нет и не было!

— Давно вы работаете, господин библиотекарь? — до чего мерзкий мальчишка! Прогнать бы его, да нельзя, этим везде потакают. Особенно пестуют тягу к знаниям. А конкретно этот… Ллойву Лир, кажется. Его папенька тут главный плательщик.

— Давно, — грубо выплюнул господин Делле. — Ты ещё не родился!

— А скажите, — и Ллойву Лир вкрадчиво приблизился и склонился за конторку, — не происходило ли в академии странного, не помните?

— Что значит, странного? — удивился господин Делле. В этой академии постоянно происходят странные вещи. Здесь же учатся дети Жертвенных иллоев, как, например, вот этот сопляк перед ним. Они любят показать свою силу почём зря. То из стены бабу голую выдавят в развязной позе, и висит она, сердешная, пока кто-то из смотрителей не вернёт безликую плоскость. То пруд в саду начнет крутить водовороты, слизывая всё, что стоит на берегу, то деревья прорастут прямо сквозь окна. Не говоря уже о прочих непотребствах. Хотя Искру пользовать до старшего курса в академии строго запрещено, но это никого не останавливает.

— Всё как обычно…

— Может, случались убийства или что-то такое?

Вот неугомонный! Сорок зим уже на этой работе! Ничего подобного!

— Что ты придумал! — рассердился господин Делле, — хочешь меня разыграть? Пойди из библиотеки, коль читать не будешь!

— Буду… — юнец смутился и робко попросил, — новостные издания академии пожалуйста за прошлые годы… Десять зим… давайте пять для начала…

— Ты представляешь, сколько это? — он отступит! Когда увидит, сколько их, точно отступит.

— Да, — юнец кивнул, — представляю.

*****

Подшивки оказались такими объемными, что заняли весь стол, выросли почти до вытянутой над головой руки и надёжно спрятали Ллойву за стеной из пожелтевшей бумаги. Ничего. Библиотекарь все нес и нес эти подшивки, с едкой улыбкой клал их на пол, сверху ставил ещё и ещё, пока стена вокруг не превратилась в лабиринт из толстых томов. Теперь, чтобы выйти придётся попетлять между ними.

Ллойву терпеливо просматривал каждый листок. Начал с года своего поступления и побрёл назад, в глубь истории. Нет. Победы, поражения, аттестация, выпускники. И ни слова о чём-то из ряда вон. Словно вселенское молчание.

Ллойву отложил лупу со вздохом. Голова болит. И в глазах уже всё плывёт. А завтра ещё история и современная литература, не говоря о динамике и фехтовании. Он прислушался. Тишина. Даже библиотекарь не ходит.

Достал тетрадку. Прочёл шёпотом «алхимик». И потревоженные листы ожили. Их вспушило ветром, и где-то в глубине хранилища снова кто-то пробежал.

— Я сообщу директору! — возмутился господин Делле из глубин хранилища. — Что вы бегаете? Немедленно прекратите!

Это было так забавно, что даже не страшно. Ллойву усмехнулся и присмотрелся к знакам. Повторялись в основном одни и те же. Треугольники, основанием вверх и вниз, круги и путанные линии. Значит, это всё-таки шифр. Ветер снова пошевелил раскрытые подшивки, лукаво заглянув за стену из бумаги.

Если издания молчат, значит ли это, что ничего страшного в академии не происходило? А что если все видения — это плод растревоженного сознания? А что если ОНО вернулось. Ллойву вдруг почувствовал могильный холод внутри, и выстуживающий страх, что по венам проник в каждую клетку тела. Пальцы стали ледяными, как тот ветер на башне.

«Иди к нам», — шепнуло воображение, а лукавый сквозняк снова приподнял желтоватые листы в подшивке. Сердце заколотилось часто-часто и перед глазами всё поплыло. Это нехорошо. Важно… Что важно? «Дышать», — говорил мастер Куто во время тренировок, — «дышите, Ллойву». Главное не сбиться со счёта. Вдох на семь, задержать дыхание и выдох на четыре. Дыхание помогло. Холод отступил и комната перестала кружиться. По ту сторону стены послышались шаги. Это, наверное, господин Делле. Уже поздно. Пора в общежитие.

— Я заканчиваю, — сказал Ллойву. Вышло негромко. — Сейчас уже ухожу.

Но господин Делле промолчал. Наверное, он очень зол. Ллойву спешно собрал свои вещи в сумку. Осторожно, чтобы не уронить стопки, вышел из-за своего укрытия. Важно было увидеть, кто там стоит. Важно? Определённо.

В полумраке плохо освещённой залы силуэт стоящего выделялся всепоглощающе тёмным цветом. И незнакомец, что самое страшное, смотрел на юношу в упор. Угли его глаз светились внутренним пожаром. Он не моргал. И ждал чего-то. Ллойву дёрнул головой, чувствуя, что теряет над собой контроль.

— Круг замкнулся, — проник в уши шёпот. Ответить не хватило дыхания. Шаг назад, и потом всё завертелось, завалилось и погасло.

*****

— Что за народ! — ворчливый голос разбудил ото сна. Ллойву поднял голову от подшивки. Он уснул? Как такое возможно? Чертовщина.

— Идите спать к себе! — рассердился господин Делле, когда увидел дремлющего на подшивке посетителя. — Я жду пока вы сдадите подшивки! А вы изволите спать здесь!

— Да… — Ллойву вяло начал собирать свои вещи: лупу, дневник в чёрной обложке, тетрадку, где делал записи. Что странно, он точно помнил, что что-то писал, а сейчас она закрыта. Юноша зевнул и откинул обложку, чтобы вспомнить, на чём закончил. Так завтра можно будет продолжить. Но поверх написанного жирным угольным карандашом, перекрывая все записи кто-то нарисовал треугольник и вдавил стило до крошева в самую середину, поставив точку.

Ллойву растерянно взглянул на рассвирепевшего библиотекаря.

— Никто не заходил сюда?

— Все давно спят! — прошипел господин Делле, — Идите и вы!

Лойву молча собрался и вышел мимо пышущего гневом старика прочь. Что здесь реально? Он видел фигуру. Но, кажется, она ему приснилась. Ллойву потёр лицо руками, словно это могло стереть все недоразумения последних дней. Господин Делле тяжело шаркал за спиной, намереваясь довести смутьяна до дверей.

— В академии комендантский час! Надеюсь, дежурные вас проводят, куда надо, — услышал Ллойву в спину и двери за ним закрылись.

Точно. Комендантский час, он совсем забыл. Лучше быть в общежитии после девяти иначе можно получить взыскание.

Тишина. Что может быть хуже тишины? Благо, светильники погасили ещё не все. Можно подумать по пути в комнату. Каков итог? Никакого итога. Он ничего не узнал, хотя просмотрел издания за три года точно. Если библиотекарь работает сорок зим, как он говорит, и ничего такого не помнит, он либо врёт, либо всё это игра воображения, всё снова вернулось. И тревожит сознание шёпотом, знаками, кошмарами. Ллойву сморщился и прижал кулак к виску. Нельзя! Нельзя поддаваться! А то его снова упекут в это дурацкое крыло для душевнобольных. Никто не должен знать, пока он не выяснит всё. Реально ли это? А если реально, то что произошло, а главное, когда? Надо спросить кого-то, кто работает здесь столько же, сколько и господин Делле. Только осторожно. Очень осторожно.

Переход встретил сумраком, льющимся в высокие окна и затопившим коридор без остатка. Тишина давила на уши. За спиной послышались шаги. Это дежурные. Надо поспешить, чтобы не попасться, и Ллойву зашагал вперёд, хотя всем сердцем опасался темноты, дышащей прохладой.

«Тебе придется уважать наши законы», — повторило эхо несказанные слова. Ллойву обернулся дрожа. Сумрак. И за спиной, и за окнами, и впереди. И там, в темноте призраки прошлого и настоящего.

«Ты клялся»… — другой голос, которого он не помнил.

«Нельзя нарушить…»

«Ответишь…»

«Заплатишь…»

«Мы не выдаем друг друга!» — крикнул другой, уже знакомый голос многократно отразившись от стёкол.

И к своему стыду, Ллойву не выдержал и побежал. Шаги возвращали в реальности, но шёпот отовсюду звал назад, в омут памяти, своей и чужой, что прижалась раскалённым клеймом к бедру, прожигая даже сквозь сумку.

«Не ищите их имён, Не зовите их на свет. Они — ветер в ушедших снах, Как седого тумана след.

Но если вдруг в глухой ночи Ты услышишь тихий зов — Знай: уже пришли они, И жертвенный круг замкнётся вновь.» -

Пропел за спиной тоненький мальчишеский голос. Может, это всё звучит в голове? Это безумие? Так оно выглядит? А может оно быть материальным и рисовать знаки в тетрадях?

Вдруг внезапная преграда опрокинула беглеца назад. Он ударился всем телом, налетев на кого-то, и не ощущая связи с реальностью, не поднимаясь, пополз прочь, помогая себе руками и ногами.

— Ловкач! Это ты?

Это же Дженве. Ллойву осознал, что напугал себя сам. Бессильно лёг на пол. Никакой опасности нет. Это мираж, призрак. Слабый свет карманной лампы приблизился.

— Бездны отродье, это, и правда, ты! — Дженве протянул руку, чтобы помочь подняться. — Я зашёл к тебе, а тебя нет. Я и подумал, что ты опять застрял в своей библиотеке.

— Так и было, — Ллойву ухватился за руку и встал. Теперь, когда брат был рядом, все страхи развеяло, как по мановению чьей-то руки, голоса замолчали. — Я задержался.

— Этот книжный клоп не выпил из тебя всю кровь? Или ты из него? — усмехнулся Дженве.

— Нет, каждый остался при своём, — Ллойву поправил сумку. Дневник больше не казался раскалённой пластиной. Обычная тетрадка среди таких же. Это всё наваждение. Надо попить успокаивающие капли, которые прописал доктор Валлар. Правда от них хотелось спать весь день и невозможно сосредоточиться. Но голоса утихали.

— Что ты выяснил? — Дженве широко распахнул дверь в общежитие, приглашая войти.

— Ничего, но кое-что произошло, — благо, обоих поселили в одной спарке, где две комнаты были объединены общей гостиной. Директор Пруттс пошёл навстречу два года назад.

— И что же? — Навстречу попадались студенты с полотенцами на плечах уже в домашнем.

Ллойву не ответил, дождался, пока они оба зайдут к себе. И только там достал тетрадь и распахнул её на обороте, где всё ещё чернел угольный треугольник.

— Вот, — и он бросил тетрадку на стол.

— Ого! — Дженве долго смотрел на знак, что-то соображая, потом поднял взгляд на брата, — сам нарисовал?

— Конечно же нет! Я уснул пока читал эти статьи! — Ллойву решил не открывать всей правды. — А когда проснулся — вот! Оно уже было!

— Ну-у-у, — протянул Дженве, почёсывая затылок. Он же знает, что этот жест безумно раздражает. Он делает брата похожим на Дойве, а тот тупой, как дерево. — Кто-то рисовал в твоей тетрадке…

— Удивительная проницательность, — фыркнул Ллойву. — Похоже, придётся вытащить все тайны на свет.

— Ну, — Джев опустил руки, — может, не надо? Дьявол с ними, тайнами.

— И дьявола мы тоже достанем, — кивнул Ллойву, — у меня к нему созрела пара вопросов.

Глава 4, в которой драка начинается и заканчивается

Утро выдалось каким-то недобрым. Настроение, под стать погоде — дождливое, унылое. Лекции — усыпляющие. Даже динамика, обычно поражающая воображение сложным устройством мира, сегодня уподобилась философии и шуршала на слуху терминами и датами. Скука. Единственный плюс за день — из-за рутинных действий Ллойву не вспоминал про дневник, не искал символов, не ставил себе цель расшифровать их немедленно. Скучная обыденность захватила его в душные объятия и не отпускала до самого фехтования. А уж там мастер Куто со свойственной ему язвительностью, расшевелил сонную братию. Он выгнал всех в крытые галереи за корпусами.

— Бодрее, господа, вы не печёные куропатки, шевелите лапками…

Бег, упражнения и наконец фехтование, где пропустить удар — остаться без ужина.

Азарт, да, мастер Куто умел привить своим студентам азарт.

Урок снова прервал кастелян по имени Тим. Он поклонился мастеру Куто и сообщил, что директор Пруттс желает снова видеть обоих Лиров у себя. Немедленно.

На вопрос, что произошло, Тим выразительно повёл взглядом и сделал вид, что не заметил вопроса.

— Что ж, пойдёмте. Я провожу, — мастер Куто одним движением отпустил всех с занятия и направился в сторону главного корпуса. Ллойву невольно восхитился невозмутимости этого иллоя. Вот бы когда-то стать таким же: отвечать на оскорбления презрительным взглядом да так, что недруги свои лаем унижали себя сами. Увы. Пока это невозможно. В минуты волнения лицо и глаза выдавали юношу с головой: все чувства были написаны крупными литерами на щеках.

— Зачем? — только и сказал Дженве, медленно следуя за учителем.

— Кто их разберёт, — отозвался Ллойву. Он и сам был не рад. Если об этом происшествии узнает отец, обоим несдобровать. Уж кто, а Советник Лир умеет придумать кару не по проступку.

Куто дождался у кабинета директора неспешно бредущих студентов.

— Хочу предупредить, — строго сказал он, — что если это новая проделка, я не стану вас защищать!

— Нет, клянусь! — горячо запротестовал Ллойву. Из всех преподавателей потерять уважение мастера Куто казалось больнее всего. — Мы ничего не сделали!

— Что ж… — Круто распахнул дверь, впустил обоих и зашёл сам.

— Это всё ваши протекции! — Взвизгнул от стола директора Вильем. — Видите, к чему они привели!

— Добрый день, — вежливо поздоровался Ллойву. Однако, Питчер сделался в полтора раза толще. На его нессимитричном лице появилась пара новых выпуклостей — под глазом и на щеке. Это последствия борьбы с осиным гнездом, однозначно. Вот почему его не было на лекции. Он ждал, пока спадёт отёк, иначе его бы подняли на смех. Поэтому его не было в первый визит к директору, и именно поэтому он сейчас здесь.

— Драсссь, — фыркнул Дженве, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Негодяи! — взвизгнул Вильем, — вы только посмотрите, что они натворили! Посмотрите! — и он некрасиво задрал мантию, показывая опухшую голень.

— Вы были в лазарете? — поинтересовался директор Пруттс. — Ваши эммм, повреждения выглядят нехорошо. Вам, возможно, надо взять ещё пару дней отпуска. Что скажете?

— Я знаю, что делать при укусах, — господин Вильем гордо выпрямился и пронзил взглядом виновников своего положения. — Я требую их исключения!

— Но, позвольте, — мастер Куто подошёл к столу, заложив руки за спину, — для исключения требуются неопровержимые доказательства вины. — И склонился в сторону пострадавшего, — Они у вас есть?

— Вы только на их рожи посмотрите! — Вильем ткнул пальцем в дрожащее от напряжения лицо Дженве. Тот изо всех сил держался, чтобы не улыбаться. — Очевидно, что это они.

— Не очевидно, — Мастер Куто повернулся к братьям, не давая себя перебить, и одним только движением брови стёр улыбку с лица Дженве. — Эти студенты не любимы вами и это мы знаем наверняка. Так зачем списывать все свои неудачи на них?

— Не защищайте их! — взвизгнул Вильем так высоко, что Ллойву показалось, что он оглох. — Требую их наказания, иначе я увольняюсь немедля!

— Но постойте, — директор Пруттс поднялся, посчитав, что пора вмешаться. — Вы самый опытный преподаватель нашей академии, вы отдали ей почти тридцать зим…

— Тридцать восемь, — с горечью подтвердил Вильем, всем видом выказывая оскорбленную личность.

Ллойву дёрнуло от этих слов. Почти сорок. Он наверняка в курсе, что произошло, если событие имело место. И мог бы ответить. Если бы захотел. Как заставить его захотеть?

— Тем более, это большой срок. Что для вас, такого опытного преподавателя со множеством благодарностей, проделки студентов, — господин Пруттс говорил, а Ллойву восхищённо его слушал. Всё-таки не зря Пруттса поставили руководить академией. Лучшего дипломата ещё стоит поискать. И есть чему у него поучиться. Печально, если Пруттс прогнётся под требования Питчера. Это будет финальный проигрыш. Во всём. Как сыграть на нужной стороне и добиться цели?

— Господин Вильем! — Ллойву и сам от себя не ожидал такой смелости. И все удивлённо на него посмотрели.

— Мне… Нам очень жаль, что с вами случилась эта неприятная история, — Ллойву сдела шаг вперёд и склонил голову, чтобы раскаяние выглядело убедительным, — мы просим прощения. Я прошу прощения. Этого больше не повторится…

— Это признание! — Вильем поднял кверху перст и ликующе улыбнулся.

— Это просьба о прощении, — уточнил мастер Куто. — Весьма достойный и сильный шаг, как я считаю.

Дженве, будто дождавшись сигнала, встал рядом с братом.

— Я тоже прошу прощения, — и так же склонил голову.

Вильем не нашелся, что ответить, потому как не ожидал такого поворота. Он растерянно взглянул на Пруттса, а затем и на мастера Куто. Он, определенно не знал, что делать в такой ситуации потому как ждал чего угодно кроме раскаяния.

— Что ж, молодые иллои желают примирения, — снисходительно проговорил директор, — неужели вы им откажете?

— Я им не верю! — господин Вильем подошёл к обоим, словно принюхиваясь, чем стал еще больше напоминать пса. — Они хотят усыпить нашу бдительность, я уверен!

— А я уверен, что никто вас больше не потревожит, — примирительно сказал Пруттс. — Сии господа дали слово, и я желаю верить, что они скрепят его действием. Иначе я буду считать их слова… ничтожными.

Что может быть хуже унижения слышать, как о тебе говорят так, словно тебя здесь нет? Пруттс делает это нарочно. Но надо терпеть. Ллойву сжал зубы, стараясь не выдать своего волнения. Его сдерживало от дерзости две вещи: данное накануне слово и желание поговорить с Вильямом по душам. Если тот будет считать их врагами, то вряд ли станет делиться воспоминаниями.

— Что стоит слово негодяя? Уверен, из этих мерзавцев вырастут мерзавцы покрупнее, — презрительно бросил Вильем. Но он уже успокоился, перестал выдавать визгливые ноты. Это хорошо. — Но если вы делаете им верить… Я же считаю, что обоих надо высечь и выгнать.

— На третьем курсе мы не пользуем розги, — заметил Пруттс, — юноши достаточно выросли, чтобы понимать, во что выливаются их проступки. К тому же… К этому возрасту шкура студента слишком крепка, чтобы пробить её какими-то розгами. Тут надо что-то посерьёзнее…

«На что он намекает?» — подумал Ллойву, — «Неужели, на Кейме?». Дженве сейчас восемнадцать, он войдёт в первое совершеннолетие только через четыре года. Тогда ему разрешат вызвать обидчика на поединок. А Ллойву? Так и останется младшим. Долгих два года разницы. Отец сыграл с ним дурную шутку, посчитав, что переход младшего сына из младшей школы в старшую это хорошая идея. Впрочем, он, наверное, руководствовался выгодой, как всегда. Зачем платить двум заведениям, если можно платить одному?

Вильем неожиданно посмеялся шутке.

— Тогда предлагаю ввести экзекуцию палками, — он окончательно успокоился и теперь даже не смотрел на обидчиков, посчитав извинения и унижения достаточными. — И открыть сезон этими господами.

— Это не наш метод, — жёстко возразил молчавший до сих пор мастер Куто. — возможно в ваше время это было популярно… Но сейчас, дети стали умнее…

— Дети остались такими же, — прервал его Вильем. Обратил взор на склонённые головы обидчиков, — грубые, злые насмешники! Всегда были такими! Когда я здесь учился, дисциплину вбивали розгами. Смею заметить, за любую провинность! Любую! Никто и помыслить не мог посмеяться над учителем!

— Оставьте, — Пруттс поднял руку, — отпустим юношей. Они услышали достаточно.

«Нет!» — Хотелось воскликнуть, — «надо услышать больше!» Тем более, что Вильем ударился в воспоминания.

— Думаю, они сдержат слово, — продолжил директор. — Идите…

— Я буду следить за ними, — услышал Ллойву прежде, чем Куто выставил их за дверь.

— Ловко ты его! — восхитился Дженве. — Я сначала не понял, а потом ка-а-ак понял!

Ллойву отмахнулся.

— Он мне нужен, — звучит как бред, но это так.

— Зачем? — Удивлению братца не было предела.

— Он знает, что произошло в академии. Он сорок лет тут. Да ещё и учился здесь же! — Ллойву нетерпеливо потёр руки. — Он наверняка знает.

— Опять ты за своё! Ты ещё не оставил эту идею? — Дженве рассмеялся. — Оставь. Забудь! Тебе мало забот?

— Ты просто не видел того, что видел я, — возразил Ллойву, пока они шли обратно к галерее, чтобы забрать свои вещи.

— Именно! — братец поднял палец. — Кроме тебя этого никто не видит. Может, этого и не было никогда. Ты об этом не подумал? Это могут быть просто… Ну… Видения.

Ллойву смутился и промолчал. Дженве невольно надавил на слабое место.

*****

Когда братья вернулись к галерее, чтобы забрать вещи, там уже стояла группа иллоев из параллельного класса. И среди них Дойве Вайзе с черной книжкой в руке. Он шарил в чужой сумке! Как иначе объяснить, что дневник внезапно выполз и оказался в чужих руках? Вокруг Дойве собралась группа из нескольких ребят, с интересом разглядывающих написанное.

— Так-так, — Дойве пролистал дневник, — может это поваренная книга?

— Просто бедолага не умеет писать! — хохотнул один, с прыщавым лицом. — Это похоже на каракули моего брата. Он еще говорить не может, но рисует что-то подобное!

— Точно! — поддакнул второй.

— Это младшенький из Лиров. Его от соски недавно оторвали, вот он и грустит, — усмехнулся Дойве, поднимая взгляд на подошедших братьев.

— Ой-ей, Дойве, — Дженве по-прежнему был дружелюбен, хотя Ллойву был готов наброситься на обидчика тотчас. Спокойствие. Хладнокровие. Вдох-выдох. «Дышите, Ллойву» — шептал голос мастера Куто в голове. — Да, ты влез в чужой карман!

— Она выпала, — нагло ухмыляясь проговорил Дойванор, — я хотел вернуть, да она раскрылась.

— Ну, конечно, — кивнул Дженве, разумеется, не поверив. И ребята вокруг Дойве расступились, готовясь к занятному зрелищу. — Верни, не позорься, — и он протянул руку. Но Дойве только захлопнул тетрадку и сжал ее в руке, подняв выше.

— Там одни крючки! Зачем вам эти прописи? Малютка учится писать? — и он дерзко уставился в закипающее гневом лицо Ллойву.

— Малютка, к твоему сведению, выиграл олимпиаду по динамике, — спокойно парировал Дженве, — среди старших курсов. Если ты не в теме. Тебе есть чем похвастать?

— Он, наверное, там расплакался, и его пожалели, — Дойве скорчил плаксивое лицо, — что это? — и он поднял тетрадку ещё выше.

— Не твоё дело! — Не выдержал Ллойву, — верни!

— Ути-пути! — фыркнул Дойве, даже не двигаясь, — что за абракадабра? Я не отстану!

— Верни тетрадь, — спокойно и холодно проговорил Дженве. Воздух вокруг раскалялся и застывал одновременно, заряжаясь для конфликта. — Она не твоя.

— Как только скажете, что задумали! — Дойве вздёрнул тетрадку выше. — Я вас знаю! Иначе я выброшу её в пруд.

— Не посмеешь!

— Боишься, что останешься без прописей? Или, может, это дневник чокнутого малютки? — усмехнулся Дойве. И здесь даже Дженве не успел среагировать. Брат с быстротой молнии рванул вперед, врезался в Дойве и повалил его на каменные плиты галереи, одновременно пытаясь вырвать тетрадку. Завязалась грязная драка. В ход пошли кулаки и локти. Совсем по-людски. Ребята отступили, давая больше места. А Дженве не знал, как ему поступить. Помочь брату? Двое на одного? Не честно. С другой стороны, Дойве сильнее и крепче. Растащить? И оскорбить этим братца?

Книжка от удара выпала под ноги окружающим из расслабленной руки. Дженве поспешил её подобрать. Увлечённые зрелищем иллои не обратили на него внимания. А на импровизированной арене события разворачивались странные. Дойве бил, но промахивался. Ллойву использовал все знания, что впитал за пару лет обучения. Он, оказывается, освоил технику «слепой зоны» — исчезал, растворялся в воздухе, чтобы оказаться со спины и ударить. Но Дойве был сильнее и, определённо, хитрее. Он подловил брата пару раз, тяжело и больно ударив его в живот, отчего Ллойву захрипел и отступил.

— Давай, Ловкач! — Бессильно прокричал Дженве. Помочь? Двое на одного. Разнять? Нечестно. Ллойву в этот раз сам начал драку, хотя всегда старался их избегать. Ему, и правда, тяжело. Но здесь вступает негласный закон: начал — доведи до финала.

Дойве тоже получал сполна. Оба уже выдохлись, каждый заработал по лилово-чёрному кровоподтёку на лицо.

— А ну, прекратить! — дежурные уже были на месте, кто-то успел им сообщить, грубо растолкали зрителей и начали растаскивать дерущихся. Толкнули в сторону Дойве и оттащили Ллойву.

— Прекратить немедленно! — на брате порвалась рубашка, он тяжело дышал, но не желал признавать себя побеждённым, с усилием расправляя спину. Дойве получил синяк под скулу, и выглядел потрёпанным, как подвыпивший извозчик.

— В изолятор! — брызгая слюной выкрикнул старший по дежурству, тыча в каждого по очереди пальцем, — обоих! На пять суток!

— Даже бьёшь, как девчонка! — выкрикнул напоследок Дойве, когда его уводили, — обдолбанный псих!

Ллойву промолчал, едва успевая за дежурным. Те крепко держали провинившихся за плечи.

Дженве растерянно проводил уходящего брата взглядом. Ллойву и драка? Ллойву и Дойве? Воистину этот дневник превратил его в сумасшедшего. Взглянул на тетрадку в своей руке. Как же он жалел сейчас, что они полезли тогда к Вильему. Ничего бы этого не было. А теперь? Брат стал творцом их общей линии в академии. Что же делать теперь? Ллойву бы знал. А что делать Дженве?

Зрители, посмеиваясь обсуждали произошедшее. В основном технику. Кто ошибся, в какой момент и как кому надо было поступить. Склонялись, что «Лир бы выдохся» не разними дуэлянтов дежурная команда. Но Дженве был другого мнения. Ллойву бы не сдался. Несмотря на недуг. Скорее бился бы до последнего. В этом и был подвох. Он бы не начал, если бы не был уверен, что не проиграет и заставит Дойве пожалеть о сделанном. Просто эти упыри ничего о нём не знают, чтобы судить. Дженве собрал свои вещи и вещи брата и пошёл в общежитие, чтобы оставить их там. Теперь надо упросить старшего, чтобы пустил в подвал, к поверженному герою.

*****

Старший по дежурству, приятель ещё одного знакомого долго не соглашался пропустить Дженве к арестанту. Пришлось наплести про здоровье, про тяжёлое положение и боги ведают, что ещё. «Надеюсь, Ловкач, ты меня простишь». После упоминания изъяна в сердце и проблем с дыхательными пазухами старший сдался и уточнил, не надо ли отвести арестанта к лекарю. Дженве заверил, что если отдать нарушителю его лекарства, то можно и умолчать обо всех превышениях выданных привилегий. Каких? Наверняка превышения, как и нарушения были, всем известно, что дежурные хранят кое-что под основанием статуй на улице. Что хранят? На это Дженве только загадочно улыбался.

Наконец, старший дежурный устал плести кружева из слов и домыслов и пустил Дженве вниз, в подвал, где был обустроен изолятор для нарушителей дисциплины. Размещение в этих некомфортных, холодных «номерах» стало самой высшей ступенью наказания. А Ллойву, привыкший к комфорту и выросший, как комнатный цветок в тепле и достатке, наверняка воспримет это заключение особенно болезненно. Надо подбодрить братца.

Его «номер» справа, чуть дальше разместили Дойве.

— Эй, Ловкач, ты тут? — Дженве огляделся. Сырой, тёмный подвал, чего от него еще ждать? Потолок настолько низкий, что макушка скребла по сырым доскам.

— Я тут, — вздохнула правая дверь голосом брата. Дженве сел прямо на пол, опираясь на массивную дверь спиной, и почти почувствовал, как-то же самое, но с другой стороны сделал и Ллойву.

— Это было яркое выступление, — усмехнулся Дженве, — не ожидал от тебя.

— Я сам от себя не ожидал. Не знаю, что на меня нашло, — горько прозвучало из-за двери. — Теперь пропущу занятия из-за тупой ошибки.

— Я тебе говорил, что ты дурак? — Дженве поднял взгляд к почерневшим доскам потолка. Где‑то вдали капала вода — раз в десять ударов сердца.

— Говорил, да…

И было в этих словах столько тоски и безысходности.

— Чего тебе принести? — как его поддержать? Долгие пять дней... За это время он тут один с ума сойдет!

— Книги можно? - Дверь скрипнула, когда Ллойву передвинулся.

Дженве сморщился. Вообще-то правила запрещают, но если упросить…

— Принесу тебе твои книги… Герой…

Глава 5, где у каждого - свой секрет

Все курсы в академии обсуждали в приватных беседах произошедшую драку. И всё бы ничего, если бы Дженве затеял её сам, ему не впервой, но от Ллойву этого никто не ожидал. Преподаватели пребывали в недоумении, а студенты посмеивались меж собой, предполагая, что юный Ллойву проиграл поединок. Но этого же не было! Братец не проиграл, если бы их не разняли, кто знает, чем бы всё закончилось. Даже мастер Куто отозвал Дженве в сторону, чтобы выяснить подробности.

— Его исключат? — с тоской спросил Дженве, когда Куто отвёл его в сторонку, чтобы поговорить наедине.

— Нет, с чего вы взяли? — удивился мастер Куто, — дисциплинарное взыскание у вашего брата в отличие от вас всего одно. Нет повода к столь серьёзным мерам.

— Благодарю, — сказать, что эти слова освободили бьющуюся в тисках вины душу — ничего не сказать. Он виноват, что драка началась. Если бы Дойве не был его приятелем, он бы не прицепился к братцу, если бы вмешался, наказали бы его, а не Ллойву.

— Но мне не ясно, отчего вдруг эта драка вообще случилась, — мастер Куто склонился к лицу, чтобы говорить приватно, — Дойванор Вайзе говорит о какой-то тетрадке. Но её на месте происшествия дежурные не нашли. Что это за тетрадка?

— Это… — сказать — не сказать. А вдруг её заберут? Тогда у Ловкача не будет повода сходить с ума. Но нельзя сказать, откуда она вообще появилась! Одна ложь тянет за собой другую, и Дженве понесло.

— Мы нашли у пруда… обычная тетрадка. Там всё зашифровано и Ловкач, Ллойву, хочет её разгадать. А Дойве начал дразнить его. Ну… вы знаете, у Ловкача иногда сносит башню, когда его цепляют, в смысле… крышу, в смысле… он ведёт себя… импульсивно. — Дженве запутался, когда увидел на лице Куто заинтересованность, потом гнев, а затем и обычную для него иронию.

— Вот не замечал, что у Ллойву «сносит крышу», как вы изволили выразиться… — Куто усмехнулся и задумался. — Вероятно, здесь есть что-то ещё… не так ли?

Дженве молча разглядывал пуговицы на сюртуке преподавателя. Обычные такие, с гербом академии. В такой форме все ходят. Даже студенты, но у них ещё на плече нашивка с номер подгруппы и курса. Тёмно-синее сукно на груди преподавателя казалось дырой в огромную пропасть самокопания. Ещё немного и можно наговорить такого, от чего потом у обоих будут неприятности. Как в прошлый раз.

— Молчание говорит громче слов, Дженве, — голос выдернул из раздумий.

— Я не знаю, — солгал Дженве, — может, вы спросите у него самого?

— Боитесь сказать лишнего? — усмехнулся Куто.

Дженве снова помолчал, пряча взгляд. Помнится, в прошлый раз он выдал тайну брата этому иллою, а потом она оказалась известна и отцу. Ллойву ничего не сказал, но Дженве всё равно чувствовал себя виноватым. Так стоит ли снова наступать в эту ловушку?

— Я не знаю, — упрямо повторил Дженве, разглядывая проклятые пуговицы. — Он мало кому рассказывает, что у него на душе. Спросите у него сами.

— Пока он в изоляторе, я не стану прерывать его уединения, — Куто задумался, — каждому нужно время на размышления.

Дженве усмехнулся. Кому нужны эти правила. Он умудрился попасть к брату дважды, во второй раз принести ему книги и лупу. А учитель пытается соблюсти какие-то правила. Смешно.

— Что ж, благодарю, — Куто коротко поклонился, — поговорю с ним сразу, как он освободится.

— А нельзя смягчить, — Дженве вдруг осмелел и поверил, что Куто на их стороне, — наказание. Ну… все же знают, что он… ну, не боец. И потом вряд ли это повторится…

— Ради того, чтобы не повторилось, нельзя смягчить, — отрезал Куто, — придётся потерпеть.

*****

Ллойву вышел, как и положено через пять дней. Появился в гостиной вечером и сразу отправился в душ. Дженве, вопреки обыкновению не пошёл к Торе играть в лорку в этот вечер, а дождался брата. От скуки он даже прихватил учебник по философии, чтобы почитать. На следующий день обещали возвращение Питчера. День грозил перерасти в поток бесконечного унижения. Но сначала — братец. Может, у него есть идеи как умаслить укушенного философа?

Но Ллойву вернулся из душа и ушёл к себе в комнату. Дженве подождал немного, а потом решился постучать.

— Эй, Ловкач! Ты как там?

— Заходи, — услышал он и вошёл. Ллойву успел переодеться, прибрать набросанные в хаотичном порядке учебники на столе. Это Дженве спешил. Когда всё случилось он просто вывалил всё из сумки в надежде, что сложит потом. Но «потом» не наступило — его захватили другие дела. Ллойву молча закончил расправлять кровать и залез под одеяло. Синяк почти сошёл, но под глазами налились тёмные тени. Если бы Селести Вейме увидела его сейчас, утвердилась бы в мысли, что он не допивает крови по ночам, или его упырские крылья устали его носить. И влюбилась бы ещё сильнее. Дурёха. Кто этих девчонок разберёт?

— Куто спрашивал про тебя, — выпалил Дженве с порога. Прошёл в комнату и сел на край кровати.

— Я знаю, он пригласил меня для беседы, — слабым голосом ответил братец. — Завтра… после занятий

— Тебе нормально? — встревожился Дженве. — Выглядишь как-то… не оч.

— Нормально, — Ллойву накинул одеяло до самых ушей. — Я кое-что нашёл.

— Где нашёл? Что понял? — опешил Дженве. Даже в изоляторе братец умудряется что-то находить. И Дженве надеялся, что не новые неприятности.

— Я видел там эти знаки. Они там повсюду, — Ллойву шмыгнул носом. — И, кажется, я простудился.

— Немудрено, — вздохнул Дженве. — Это тухлое место. Не удивлюсь, если там когда-то приносили жертвы во славу Тёмного Октоса. Чёртовы преподы. Наверняка они приносят там кровавые подношения.

Ллойву слабо улыбнулся шутке.

— Я серьёзно, — он вдруг подобрался и сел на кровати. Глаза его обычно светлые, вдруг потемнели и стали похожи на два омута. — Следы заросли плесенью и мусором, но я их всё равно нашёл.

— И не противно тебе было копаться в этом? Нет, погоди, ты их нарочно искал? — усомнился Дженве. Потянулся и коснулся щеки брата. Горячая. — У тебя жар?

— Вряд ли, — Ллойву вытер со лба несуществующий пот, — но это похоже на какой-то культ. Я хочу спросить Вильема об этом.

— О-о-о-о, брат, — протянул Дженве и расхохотался деланно, — уверен, что он тебе всё расскажет!

— Дневник мы нашли под его окном!

— Но ты не забывай, что нас там не было! И быть не должно было! — спор разгорался нешуточный. — Ты как одержимый с этой тетрадкой! Подумай лучше, как нам завтра быть на занятии? Питчер, наверняка, что-то придумает!

— Просто будь, как обычно, — Ллойву, казалось, не интересовало будущее, его больше занимала загадка, которую он не разгадал. — Не думаю, что он станет нам мстить.

— А я вот думаю! — Дженве в волнении вскочил и прошёлся от стены до стены. — Может, нам заболеть?

— Нет, мы пойдём на занятия, — упрямо сказал братец, опуская взгляд. Снова хлюпнул носом и чихнул. — Я хочу кое-что проверить.

— Далась тебе эта загадка! — разозлился Дженве, — Лучше бы подумал о нас! Если нас выгонят, отец не будет церемониться! Нам обоим влетит так, что… ну ты сам понимаешь.

Ллойву поднял тёмные глаза на брата, долго смотрел, что-то соображая, наконец, кивнул.

— Ты прав, я спать хочу, ты не мог бы…

— Ну, да, конечно, — Дженве с досадой вышел. И правда, как сумасшедший! Всё это его фантазии! Кому сдались эти штуки, про которые все давно забыли? Если б этот дневник вёл к сокровищам! Тогда другой разговор, но пока кроме неприятностей от него никакой выгоды! А вот Питчер обиды не забыл, в этом Дженве был уверен ровно так же, как и в в том, что он когда-нибудь станет Первой Искрой дома Лита. Требовался план. Но его возможный творец, простуженный, сейчас лёг спать вместо того, чтобы что-то придумать. Значит, надо самому. На всякий случай.

*****

На следующее утро Дженве терпеливо дождался, пока брат выползет из своей комнаты. Вид у него был чуть лучше вчерашнего, но он громко сопел забитым носом.

— Это всё твои тайны, — усмехнулся Дженве. — Готов?

— Это сырой подвал, — прогнусил Ллойву, — но я и правда там много чего нашёл. Нам надо снова туда попасть.

— Хочешь подраться с кем-то ещё раз? — усмехнулся Дженве. — И завалить экзамены?

— Нет, я имел в виду пробраться туда вне наказания…

— С ума сошёл? — вот уж воистину братец повредился умом. Как попасть в подвал? Кто даст ключи двум среднекурсникам, даже не на дежурстве? Это монополия старшаков. Но кое-какие подозрения в душу всё-таки закрались.

— Хочешь стащить ключи? — тихо уточнил Дженве и с ужасом увидел согласный кивок. Если поймают, это не изолятор. Определённо. — Ты в курсе, что это будет считаться серьёзным нарушением устава? — громким шёпотом уточнил он, пока оба шли в толпе к столовой, чтобы позавтракать.

— Сначала поговорим с Питчером, послушаем, — Ллойву чихнул, — ф-фто он скажет.

— Будет он с тобой разговаривать, — фыркнул Дженве. С раздражением отметил себе, что Дойве с приятелями устроились за соседним столом в огромном зале. Не нарваться бы на вторую драку. Тогда желание братца исполнится быстрее, чем он успеет чихнуть в очередной раз.

— Дойве тут, — предупредил он брата.

— Всё равно, — Ллойву равнодушно окинул взглядом гомонящее иллойское море. — Кто у нас дежурный?

— Тора Вайзе за старшего, — тихо ответил Дженве склоняясь к самому уху. — Но советую отказаться от этой затеи.

— Я тебя не узнаю! — Ллойву сел за стол. — Ты всегда был за любой кипишь!

— А теперь против! — Дженве подсел рядом, но так, чтобы видеть и брата, и Дойванора, — на кону наше будущее, Ловкач. И ты об этом знаешь лучше меня. Должен же кто-то из нас быть разумным! Для баланса.

— Тут ты прав, — неожиданно легко согласился братец. — Сначала поговорим с Питчером.

— О! — Дженве воздел взгляд к потолку. Просто непробиваемый упрямец!

— Эй, Лир! — донеслось развязное, — ты ещё тут? Я думал, к мамке поедешь!

— Заткнись, Дойве, — грубо, без угрозы отозвался Дженве, даже не взглянув в его сторону. Если придётся лезть в этот проклятый подвал, здесь уже попахивает настолько скверно, что угрозы этого недоделанного кречета не то, что не трогают, даже не доходят до слуха. И тот, на удивление, сразу замолчал, будто натолкнулся на каменную стену. А Ллойву, погружённый в свои мысли, даже не обратил внимания. А Дойве, бросая на обоих злые взгляды что-то шепнул товарищам.

— Дай слово, что один не полезешь туда! — прошипел Дженве на ухо брату.

— Конечно, кто-то должен будет последить за дверью, — невозмутимо ответил тот.

— Дурак!

*****

Этот урок философии Дженве запомнил на всю жизнь. И хотя он сидел за предпоследним столом, взгляд Питчера обдавал его таким жаром, что даже стул под задом горел адским пламенем. Неизвестно, что там чувствовал Ллойву, скорее всего, как обычно, ни черта не видел и этим спасался. Но вот несчастному Дженве гневных взглядов доставалось сполна. Словно, Питчеру запретили трогать учеников, и он отыгрывался напряжённой атмосферой.

Питчер ходил меж рядами, слушая доклад вызванного к доске студента и невзначай заглядывал в тетради, иногда щелчком указки по столу пробуждая особо заскучавших. Каждый удар звучал, как разряд Октиса, и Дженве подбрасывало на стуле с силой хорошего пинка.

Вот преподаватель задержался у крайнего ряда, где обычно сидел братец.

— Что это у вас? — брезгливо спросил Питчер тыча во что-то на столе указкой. Дженве лишь мог догадываться, что Ллойву специально положил дневник на угол стола, чтобы Вильем увидел и обратил внимание.

— Тетрадь, господин Вильем, — услышал Дженве невозмутимый ответ. — Просто тетрадь.

— Вы это нарочно! — и Питчер начал закипать от невинного ответа. — Где вы её взяли?

— Мне её подарили, господин Вильям, — примирительно проговорил братец.

— Вы… — Вильем захлебнулся словами, — вы… Срываете урок! На столе должно быть только то, что относится к предмету! А это!.. Это…

— Нет, господин Вильям, я уберу, — виновато пробормотал Ллойву, смахивая тетрадку в сумку, — позвольте задать вопрос?

— Надеюсь, по предмету изучения?

— Ну, разумеется. — Ллойву поднялся и, Дженве мог поклясться, посмотрел прямо в светлые невыразительные глаза господина Вильяма. Смело. Но глупо. — Алхимия, как способ познания мира отходит в прошлое, на смену ей приходит философия материи и динамическая теория. Возможно ли дальнейшее развитие этой науки? Алхимик в современном мире… Нужен ли он?

— Ч-что? — если б Дженве не переживал так сильно, он бы рассмеялся. Ай да Ловкач! Подловил Питчера! Да так, что тот потерял дар речи.

— Что вы сказали? — Растерянно переспросил Вильям, отдаваясь захватившим его мыслям и воспоминаниям. Губы его задрожали, а взгляд ненадолго остекленел.

— Алхимик, — громко и чётко повторил Ллойву, — я спро…

— Я понял! — Быстро перебил Вильем, возвращаясь к реальности, — это тема для старших курсов, вы её ещё не изучали…

— Но…

— Сядьте! — грубо и громко оборвал господин Вильем, — если бы не ваши академические достижения, я бы давно настоял на вашем переводе отсюда! Вы слишком юны для таких тем и лезете туда, куда не следует!

— Простите, — Ллойву некстати шмыгнул носом, возвращая всех к реалиям. Питчер успокоился и отошёл, делая вид, что больше его никто не интересует. Дженве едва усидел на месте. А ведь повёлся! Вильем повёлся! Он что-то знает! Иначе бы он так не возбудился! Ловкач был прав! Он всегда прав! Отчего он всегда прав? Осталось дождаться конца урока и выяснить, что же Ллойву понял из произошедшего. Не просто так же он рискнул навлечь на себя гнев и без того раздражённого препода.

*****

— Я думал, он убьёт тебя! — выдохнул Дженве на ухо после урока.

— Как видишь, он узнал дневник, — наставительно согласился Ллойву, — и точно что-то вспомнил. Осталось выяснить, что…

— Зачем тебе это? Занятия закончились, ты куда сейчас? — Дженве не хотелось оставлять брата одного, но и идти с ним тоже. У того всего два направления: библиотека и общежитие. И Дженве, хотя он боялся себе признаться, навевали тоску оба. Главное, чтобы брат не полез в тот адов подвал.

— К мастеру Куто. Он просил зайти, — вздохнул Ллойву.

— О, хорошо, — облегчение спустилось, как благодать. Он никуда не пойдёт. Куто за ним присмотрит. А вечером? Вечером можно сослаться на домашние задания и остаться в комнате.

— Вечером увидимся?

— Да, конечно — Ллойву уже отвернулся и пошёл прочь. Иногда хочется прибить его за вот эти «да, конечно». Будто он забыл кто перед ним. И кто был с ним рядом всё это время. Позёр! Дженве едва удержался, чтобы не чертыхнуться. Мимо прошла группа студентов и двое дежурных, бросивших на него подозрительный взгляд. Ничего. Поговорят ещё. И Дженве отправился к Торе.

*****

Ллойву боялся этого визита. Мастер Куто словно читал его мысли, отчего делалось некомфортно, а иногда даже страшно. Но именно на этого иллоя Ллойву хотел быть похожим. Ни на отца, ни на дядю — на учителя фехтования. Что бы сказал отец? Ничего. Ему безразлично. Иногда казалось, что он просто терпит младшего сына, и как навязанную необходимость.

Перед тем, как постучать в дверь личной комнаты, Ллойву несколько раз вдохнул ртом глубоко. Сердце предательски подпрыгнуло к горлу.

— Входите, — услышал он и отворил дверь.

— Господин Ллойву, — мастер Куто вне тренировочной площадки выглядел очень по домашнему. Ллойву даже застыл на пороге от неожиданности. — Проходите… Чаю?

Комната была обставлена аскетически. Совсем немного мебели и аккуратно сложенные книги на столе, накрытом для чаепития. Сам мастер Куто, в халате предложил Ллойву присесть за стол, на котором уже стоял чайник, парящий ароматным чаем и несколько бисквитов на блюде.

— Я… — Ллойву сжал пальцы на ремне сумки так, что побелели костяшки пальцев. Такие ритуалы ему не нравились. Каждый раз, приглашая его на чай, взрослые пытались от него что-то получить. В основном информацию. Это так очевидно, что даже смешно. Эта ситуация повторялась из раза в раз и не сулила ничего хорошего. — Я не люблю сладкого… Благодарю.

— Проходите, — мастер Куто вежливо, но настойчиво подтолкнул гостя присесть за стол, — я хотел поговорить.

— О чём? — проклятый нос опять зачесался, чтобы снова чихнуть. Ллойву присел на край стула.

— Произошла драка, — мастер Куто присел напротив, — я, как гарант вашего благоразумия, должен знать, что произошло. Иначе я не смогу оправдать ваши поступки перед директором.

— Вам разве не сказали? — рассеянно спросил Ллойву, — я случайно… Так вышло.

— Нет, — мастер Куто очень внимательно посмотрел на юношу. — Что за тетрадка, про которую все говорят, Ллойву? Отчего вы начали это представление? Я не сомневаюсь, что вы контролировали гнев в тот момент точно так, как сейчас пытаетесь контролировать лицо и руки. Что? Вы? Задумали?

Глава 6, где смешались реальность и сон

Он что-то знает? Но его же не было там. Мастер Куто опять пугал Ллойву своими домыслами. Ещё этот проклятый нос, который снова забился и потёк.

— Простите, — Ллойву полез в карман за платком, оттягивая время для ответа.

— Это после наказания? В изоляторе довольно сыро, — по-деловому уточнил мастер Куто. — Вам следует обратиться к доктору.

— Это всего лишь насморк, — Ллойву извинился ещё раз, прочистил нос и попытался обдумать, что сказать. Куто меж тем налил чаю в тонкостенные чашечки и придвинул одну к гостю, приглашая к чаепитию. Ллойву взял чашку, отпил, выиграв себе еще немного времени для раздумий.

— Покажите мне ту тетрадь? Это же не просто конспект? — не отступал мастер Куто.

Ллойву думал. Мысли его можно было бы сравнить со стадом взбесившихся кродов. Они давили одна другую, выскакивали неожиданно новые. Сказать или не сказать? Это не только его секрет. Он был погребён в тайнике долгие зимы и по счастливой или же наоборот несчастливой случайности угодил в руки двум студентам. Вернее одному. Дженве рад избавиться от него. Может, надо было оставить его лежать там, в сырой пожелтевшей траве? С другой стороны, мастер Куто всегда был на их с братом стороне, давал советы, раскрывал то, чего никогда не сказал бы отец, и в целом вёл себя как добрый наставник.

Поэтому Ллойву полез в сумку, молча вынул дневник и протянул учителю.

Мастер Куто взял тетрадку в руки, повертел, раскрыл, пролистал до конца, задержавшись взглядом на последней странице. Где-то хлопнула дверь, но Ллойву так ждал какого-то движения от мастера, или опять ветра и шорохов, что вздрогнул от неожиданного звука.

— Вам страшно? — невзначай уточнил Куто, закрывая тетрадь и возвращая её. — Я вижу, что вы боитесь.

— Мы нашли её в заброшенном тайнике, — зачем-то уточнил Ллойву, принимая тетрадку в руки, — она зашифрована. Но как-то связана с этим зданием. Я видел похожие знаки повсюду. И ещё я видел… Это как призрак, видение, видел, как иллой упал с башни и разбился.

Он поднял взгляд на учителя, ожидая увидеть что угодно: недоверие, презрение, страх, озабоченность. Но ничего этого не увидел. Куто просто выслушал и задумался.

— У вас чуткая и сильная Искра, Ллойву. Возможно, поэтому вам удалось выбраться тогда из шахт, — наконец сказал он после паузы. — Ни в коей мере не умаляю жертвенности и силы вашего брата. Он на всё готов ради вас.

— Я знаю, — прошептал Ллойву и хотел, но не добавил: «я тоже».

— Возможно поэтому эта тетрадь так на вас повлияла.

— А что это? — в нём затеплилась надежда, что хотя бы Куто всё объяснит.

— Это? — мастер сложил руки на груди, — хотите ли вы знать? И нужно ли вам это?

— Хочу! — Ллойву упрямо кивнул, — я не понимаю, а я не люблю не понимать!

— Я помню, да, — мастер Куто усмехнулся. — Вы говорили. Ваш отец, должно быть, гордится вашей целеустремлённостью.

— Он считает это ослиным упрямством, — он сказал лишнее? Нет, мастеру Куто можно. Он не выдаст.

Учитель сделал удивлённое лицо ненадолго, но затем маска мгновенно исчезла, как будто её и не было.

— Что ж… Академия была таковой не всегда, насколько я знаю. Изначально здание строили для обучающихся здесь иллоев из семей асатров — Жертвеннных. Вы уже поняли, наверное. Это зим пятьдесят назад или около того приняли решение, что обучать наукам можно не только асатров, но и обычных эллотов. Платежеспособными могут быть и они.

— Я понял, — кивнул Ллойву.

— Но такие перемены не всегда принимают быстро, — мастер Куто отпил чая. — Как в вашей семье относятся к эллотам?

Вопрос выбил из колеи. Если сказать правду, и это попадёт в новостные листки, отец будет в ярости. Но мастер Куто не ждал ответа, потому что знал или догадывался.

— До сих пор пропасть между эллотами и иллоями непреодолима. Хотя все старательно делают вид, что мосты давно построены, но никто не видит, что мосты эти хрупки и легки, как верёвочная переправа. Тех, кто Искрой не обладает, никогда не примут те, у кого она есть, а эллоты в свою очередь не простят иллоев за избранность. Это реалии нашего мира, Ллойву. И эта тетрадка тому пример.

— Что в ней?

— Такие тетради появились на сломе эпохи, и как раз в то время, когда заговорили о равных правах для всех. После Времени Гнева, если вы помните из истории.

— Да, я помню, восстание Мастеров, — Ллойву кивнул. И подумал, как глубоко может завести его любопытство. Казалось, что это просто чей-то дневник, а оказалось артефакт целой эпохи.

— Не только. Всё было не просто. Но это пока не для вас, — мастер Куто словно спохватился, — эти тетради распространяли в Академии в то время, когда сюда пришли учиться дети эллотов. Элитарность заведения оказалась под угрозой. И ходили слухи, что дети сами придумали, как сохранить свою избранность. Они создали тайное общество, куда принимали лишь обладателей Искры. Считалось, что только иллой сможет прочесть тайные знаки.

— Да, но… — Ллойву смутился, — я не смог.

Мастер Куто рассмеялся.

— Потому что для этого не нужно обладать Искрой, мой друг, надо знать шифр.

— А вы его знаете?

— Нет, — учитель покачал головой, — я не застал это общество, либо они посчитали лишним посвящать меня в эти тайны. Моя родословная не так чиста, как ваша, — он усмехнулся. — Кровь в моей семье когда-то была смешана с красной. Может, поэтому…

— Это не делает вас хуже! — пылко возразил Ллойву и смутился.

— Кровь никого не делает хуже, Ллойву, запомните. За скверный характер в ответе только воспитание, — согласился Куто. — Я ответил на ваши вопросы?

— Отчасти… — Ллойву подумал, — но почему я видел чужую смерть?

— Это сложный вопрос, вы уверены в том, что видели? И так ли всё плохо? Возможно, ваша травма даёт о себе знать?

— Нет! — почему все вспоминают ТЕ события, когда каждый в то же время советует их забыть? — Я знаю, что я видел! И это тут ни при чём! Я не сумасшедший!

Мастер Куто чуть улыбнулся, словно пылкость, с которой его гость защищал собственные страхи его забавляла.

— Вернёмся к началу беседы, — мягко сказал Куто. — Почему вы начали драку?

Ллойву немного подумал и решился ответить.

— Я хотел попасть в ту часть корпуса, тогда мне казалось это удачной идеей. И знаете… Дойве мне никогда не нравился.

— Любопытно. Сейчас вам так не кажется?

— Я там простудился, — пожаловался юноша, вытер нос. — Теперь я думаю, что, возможно, стоило подумать о другом способе.

— Мой вам совет, — Куто скрестил руки на груди, — хорошенько подумайте, прежде чем совершить очередное безумство. А вам непременно захочется его совершить. Ваше пребывание здесь висит на волоске, даже на двух. Моё слово и ваше. И ваша драка едва не обрезала один из них. Это очень зыбко. Очень… Имейте в виду.

— Я понял… Благодарю вас…

*****

Дженве, конечно же, отправился развлекаться. Ллойву постоял у закрытой двери в преподавательском крыле. Мелькнула мысль, что где-то здесь и комната Вильема. И он наверняка у себя. Он тоже узнал тетрадку, это однозначно. Спросить? Будет ли он разговаривать после всего, что произошло? А что если он просто отберёт тетрадку? Он узнал её! Это было видно. Вдруг он нажалуется директору? «Ваше пребывание здесь висит на волоске», — вспомнились недавно сказанное. Сердце разгонялось в груди от неспешного шага до галопа. Скоро удары начали отдавать в горло. Нос опять забило и стало немного знобить. Нет. Решительно нельзя разговаривать с Вильемом в таком состоянии. Что может быть хуже, чем выглядеть жалким?

Коридор казался пустым. Ковёр на полу приглушал шаги, но они всё равно звучали. Десятки ног ходили мимо, тревожили ворс, отзывались эхом. Это бред? Ллойву огляделся. пусто. Никого нет. Если всё, что сказал Куто — правда, и он помнит те времена, то есть и те, кто знает наверняка. Есть альбомы выпускников, есть летопись. Придётся перелопатить огромный объём книг, но разве это препятствие? И Ллойву отправился вниз, к библиотеке.

В большой широкой арке, выходящей к холлу, чья-то рука грубо дёрнула его за ворот. Ллойву отлетел назад, больно ударившись всей спиной о камень. Дойванор прижал его за плечо к стене и навис, пользуясь преимуществом в росте. Справа и слева встали его приятели, прикрывая от чужих взглядов.

— Привет, сопля, — протянул Дойве, резко, неожиданно и больно воткнул кулак под ребра. Ллойву резко выдохнул, пережидая вспыхнувшую боль. — Мы вроде не договорили. Говорят, ты олимпиаду выиграл… А на кого тявкать не надо — так и не понял. Может, ты не такой умный, а?

— Я тебе всё тогда ещё сказал, не моя вина, если до тебя не дошло, — Ллойву попробовал оторвать от себя чужую руку. Попытался вспомнить, как использовать Искру, чтобы защититься, ведь на тренировках с мастером Куто он проделывал это не раз, но боль заслонила всё.

Дойванор, однозначно, сильнее. А тут еще и его приятели. И второй удар не заставил себя ждать, а за ним и третий, четвёртый, но уже с размахом и коленом, да так что на долю мгновенья показалось, что в глазах вспыхнули цветные искры. Даже защититься не вышло. Потянуло холодом то ли от пола, то ли от подступающей тошноты. Ллойву сполз вдоль стены вниз, хватая ртом воздух, вцепился в ворс ковра. Пол казался ледяным.

— Только попробуй кому-нибудь мяукнуть. Я тебе сразу всё подробно растолкую, — услышал он сквозь стук сердца в ушах, — что к чему. Понял, сопля? До тебя дошло? — и следующий удар пришёлся по скуле, да так, что ухо заложило на доли мгновенья. Удар завалил на бок.

Ллойву ждал, что прилетит ещё — Дойве тот ещё мерзавец, вполне мог ударить и лежащего — но не дождался. Выровнял дыхание, открыл глаза. В полутёмном коридорчике он остался один. Кажется, никто не заметил произошедшего или сделали вид. Теперь он не даст прохода. Надо что-то придумать.

— Эй, Лир, как отдыхается? — рассмеялся проходящий мимо приятель Дженве, кажется, его зовут Нойзе. Или это неприятель. Кто их разберёт. Они все улыбались в лицо, но были готовы добить друг друга при случае. И ребята, что шли следом рассмеялись шутке. Ллойву промолчал, пережидая пульсирующую боль в груди. Ничего? Ничего. Он придумает, как избавиться от Дойве. Чуть позже. Но сначала найдет ответы на свои вопросы.

*****

В библиотеке его ждала неудача. Господин Делле недовольно сообщил, поглядывая на лиловый, наливающийся синяк на скуле, что все альбомы и летописи были взяты на руки буквально только что. Ллойву оглянулся назад, в зал для чтения. Такой объем литературы наверняка выдаст того, кто столь же неожиданно и несвоевременно любопытен. Но пара эллотов, склонивших головы над единственным учебником, определённо не подходили под эту роль.

— А кто их взял? — может, можно договориться? И кому ещё они понадобились? Да ещё именно сейчас!

Вместо ответа библиотекарь положил на конторку карточку из плотного картона, предлагая ознакомиться с содержимым. Ллойву спешно достал лупу, повернул карточку к свету. Проклятый треугольник вершиной вниз! Опять он!

— Кто её вам дал? — крикнул Ллойву маячащей вдалеке, в проходе меж стеллажами, спину библиотекаря. — Господин Делле!

Нет ответа! Да что за день! Презрев все условности, Ллойву поспешил зайти за конторку и догнать библиотекаря.

— Господин Делле! — Ллойву потянулся коснуться спины, но промахнулся. Зрение опять его подвело. Он принял тень за иллоя. Но он внутри святая святых, хранилища всех знаний. Если посмотреть наверх, казалось, эти стеллажи подпирают само небо. Мир, стоящий на знаниях. Не опуская головы, Ллойву повернулся. Когда-то так и случиться.

Голова закружилась. Пришлось опустить взгляд. И тут он увидел перед собой ту тёмную фигуру с горящими глазами из сна. Значит ли это, что он снова спит? Ллойву невольно снова взглянул на карточку. Знак, нарисованныйна ней загорелся синими огнями, словно напитанный силой Искры. Что это? Сон? Или реальность?

Фигура развернулась и уверенно пошла вдоль стеллажей. Ллойву расценил это как приглашение. Если это сон, то бояться нечего. Но здесь, оказывается, настоящий лабиринт! Если повернуть направо перед тобой будет ещё несколько ответвлений. Но тёмный иллой знал, что делал, и знал куда идти. Он уверенно свернул налево, к стене и надавил на едва выступающий из стены камень на уровне глаз. Потайная створка проросла трещинами и ушла внутрь, а потом и в сторону. А за ней оказался узкий коридор, освещённый небольшими масляными светильниками. Тень без промедлений зашла туда и растворилась, как не была.

Если это сон, то бояться нечего. Ллойву вошел в коридорчик, уходящий вниз. Где-то звучали голоса, но они едва пробивались через толщу камня и дерева. Коридорчик вел его вперёд, а створка за спиной захлопнулась со звуком затворения могильной плиты. Выхода нет. Только вперед. Ллойву поправил ремень сумки, перекинутый через плечо. Бояться нечего. А коридор всё спускался и спускался вниз, воздух увлажнился и остыл. Сердце снова гулно застучало в ушах. Надо делать дыхательную гимнастику, тогда станет полегче. Наконец, Ллойву преградила путь самая обыкновенная дверь с треугольником на створке.

«Сие есть начало и конец!» — провозгласил кто-то за дверью. — «Искра! Основа мироздания»

«Заплатишь»

«Узнаешь»

«Нельзя нарушить!»

«Пожалуйста!» — среди суровых бесстрастных голосов раздался крик, полный отчаяния. Ллойву вздрогнул. Уж очень это было похоже на мольбу о пощаде. Надо попасть за дверь. Он приналёг на створку. Заперта. Нужен ключ.

«Алхимику доверено хранить»

Что хранить? Дневник? Ключ? Что? И кто такой этот Алхимик?

В отчаянии Ллойву ударил дверь кулаками, содрав кожу. Больно. Боль настоящая. Это сон? Или нет. Если это не сон, то где он сейчас? А если он грезит, то как проснуться?

«Мы не выдаём…»

Отчего так тяжело дышать? Ллову привалился к стене. Словно заканчивается воздух. Сердце бьётся, как бешеное, и даже гимнастика не помогает.

— Пожалуйста… Отпустите…

«Наше», — и снова всё так знакомо. Когда-то он терял себя среди бесконечных чужих судеб, но тогда его спас Дженве. А теперь? Что будет теперь? Если это всё же не сон? Что теперь?

*****

— Ловкач! — это до боли знакомый голос. Никто не называет его так кроме брата. Ллойву открыл глаза. Голова кружилась, воздух стал мягче и приятнее, без препятствий входил в горло. Даже насморк отступил, хотя горло нещадно чесалось. Это дальние корпуса общежитий. Здесь у Джева приятели. У него вообще-то везде приятели. — Как ты здесь оказался?

Ллойву стоял у стены и вокруг были окрашенные жёлтой краской стены общежития для старшекурсников. От брата пахло пряно и остро. А ещё было холодно. И верно, как он здесь оказался? Был же в библиотеке, в каком-то сыром подземелье. Или это был сон?

— Я не знаю, — глупее ответа не придумать, и теперь в глазах его товарищей он выглядит идиотом. — Джев…

— Ой-ей! — Дженве потянул брата к свету, — это откуда такое богатство?

Синяк налился в полную силу и зачернел.

— Упал, — соврал Ллойву,

— Ты как-то уныло выглядишь, — протянул из-за спины брата его приятель, кажется он эллот, — может, тебе до лазарета?

— Нет, благодарю, — как он здесь оказался? Сначала всё казалось сном, а теперь превратилось в унизительную реальность. Как?

— Давай, провожу тебя домой, — Дженве махнул друзьям, что встреча закончена и он уходит. Он положил руку на плечо и толкнул несильно, заставляя двигаться.

— Прости, — Ллойву даже был рад, что Дженве идёт вместе с ним, хотя ему было безумно стыдно. — Я, правда не понимаю, как так вышло.

— Ты меня пугаешь, — признался Дженве, — после того, как мы нашли этот проклятый дневник, ты сам не свой.

— Я узнал, что здесь было тайное общество. Представляешь? — Постарался Ллойву сгладить ситуацию, — они здесь собирались… Общество иллоев. Обладателей Искры…

— Угу, и приносили тайные жертвы? — усмехнулся Дженве.

— Почему? — стало легко. Пока Дженве в него верит, всё легко.

— Все тайные общества приносят кровавые жертвы, разве нет?

— А вдруг они собирались чтобы обсудить прорывы в науке? — и самому стало смешно. — Ну, нет, скорее всего они хотели оставаться особенными… Вот мы с тобой… Особенные?

— Конечно, особенные! У тебя поднимается жар, ты опять несёшь бред, — безапелляционно сказал Дженве. Оказывается, они уже пришли. А Дженве уже пощупал виски и синяк на скуле. — Иди спать. Прямо сейчас!

— Отец говорил, у нас самая чистая и сильная Искра из всех семей, помнишь? Он ещё что-то говорил про то, что никто не соблюдает… п-приемственность…

— У-у-у, братец, ты как будто пьяный… ты не под стимулятами случаем?

— Да, нет! Не хочешь даже послушать? — Ллойву улыбнулся. Дженве вместе с комнатой почему-то качало из стороны в сторону. — Я такое видел!

— Я завтра послушаю, — Дженве ненавязчиво затолкал брата в постель, — завтра, когда ты отдохнёшь и перестанешь бредить.

- Джев...

- Чего?

- Ты лучший...

Глава 7, в которой тайна перестаёт таковой быть

На следующее утро Ллойву проснулся больным. Голова раскалывалась, кажется подступил жар. Дженве был прав, это проклятая простуда. Братец перед уходом на занятия посетовал на неосторожность в обращении со своим здоровьем и взял слово, что доктор обязательно будет посещён. Так и сказал: «Болван, сходи в лазарет!». Пришлось вместо занятий тащиться в лазарет. Там доктор из эллотов, с темными волосами и глазами цвета осеннего неба, осмотрел больного, прослушал пульс, а затем достал и трубку, приложил к груди, чтобы услышать биение сердца. В детстве Ллойву нравились эти докторские штуки, такие блестящие, гладкие и прохладные, но теперь, после долгих зим бесконечных обследований, навевали только тоску.

— Сезонная простуда, — констатировал доктор, — частенько в это время года.

А голова, как не догретый котёл. Мысли в ней шевелились вяло: о том, что надо растрясти Вильема на разговор, что надо снова в библиотеку за летописями и альманахами, о том, что произошло что-то тревожное, чего он не помнит и опаздывает сделать хоть что-то. Но что, он так и не понял.

— Постельный режим, — звучало как приговор. Но и возразить нечего. Что толку от Ллойву, если его шатает от стены к стене? — Я укажу преподавателям в вашем студенческом бюллетене и дам рекомендации по лечению.

— А вы давно здесь работаете? — болезнь стирала границы дозволенного.

— Около десяти зим, и каждую осень каждого третьего — простуда, — деловито отозвался доктор, — но вам следует особенно поберечься.

— Я знаю, — вздохнул Ллойву, — скажите, а вы знаете, кто из преподавателей здесь работает дольше всех?

— М-м-м, — доктор задумался, — Сейворо Вильем, пожалуй. Так говорят. Про остальных знаю мало. Идите к себе, я зайду к вам вечером.

Так Ллойву оказался свободен от всех занятий и предоставлен сам себе. Но вместо того, чтобы пойти в комнату, принять микстуры и лечь в постель, он снова отправился в библиотеку, старательно избегая встречаться с дежурными.

Библиотека в этот час была совершенно пуста. Господин Делле в этот раз внимательно выслушал, окинул скептическим взглядом бледного, больного студента, но пошёл за требуемым. Ещё Ллойву подмывало проверить, есть ли в глуби меж стеллажами тайная дверь. Но для этого надо отвлечь библиотекаря. А какой из него сейчас авантюрист?

Но перед носом были выложены несколько десятков альманахов и два толстенных тома летописи академии.

— Записать на вас? — уточнил библиотекарь.

— Да, будьте добры, — таскать эти альбомы — тяжеловато одному. Но ничего, если брать стопку по пять, то можно даже не качаться.

— Придётся заполнить формуляр читателя. Вы были у доктора, юный иллой? — поинтересовался в спину господин Делле. — Я бы рекомендовал его посетить.

— Да, он разрешил позаниматься, — крикнул Ллойву через плечо. Опять соврал. Но это необходимо! Необходимо понять, что так тревожит память свою и чужую. Не просто так перед ним открываются эти видения.

И началась кропотливая исследовательская работа. В прошлом году Ллойву попал на практику в Окторум, там ему объяснили из чего состоит работа учёного: это долгие часы поиска доказательств, иногда дни и годы. Ллойву подозревал, что они сказали об этом, чтобы отвадить его от желания быть ближе к Октосу, но нет. Метод не сработал. Не с ним. Так что это исследование будет всего лишь ещё одним из многих прошедших и будущих. К этому он был готов.

Терпеливо, альбом за альбомом, он знакомился с портретами и родословными выпускников. И начал с самых ранних. Некоторые годы оказались пропущены. Но в тех, где под каждым портретом стоял оттиск главенствующего дома, в них он нашёл кое-что интересное. Во-первых иллои со светлыми волосами и глазами цвета топлёного молока, принадлежащие к касте Жертвенных разместились на первых страницах, а эллоты, чернявые, более яркие, к концу альбома. Во-вторых, под каждым из портретов были написаны пожелания. И под портретами иллоев Ллойву обнаружил те самые знаки, нарисованные латаровыми чернилами. От обращения к ним через Искру, они зажигались синими огнями и приобретали совершенно иные очертания, складываясь в треугольники, круги и линии. Значит, Куто не солгал, тайное общество, действительно имело место. В третьих, форма прошедших лет была чёрной, по цвету доминирующей крови. А это значит, что иллой, который привиделся ему там, на башне, вполне мог учиться здесь.

Чем дальше в глубину истории погружался Ллойву, листая альбомы один за другим, тем больше перед ним открывалась истина: потеряв академию, как оплот своей исключительности, юные иллои создали для себя новую структуру. Стоящую над студенческим сообществом. Со своими законами, управлением и даже письменностью.

Ллойву нашёл портреты Куто, Люмиса, и Вильема. Оказывается у мастера Куто фамилия Крейтис, и их семья принадлежит дому Гайева, а Куто — это прозвище, которое он вынес зачем-то в метрику и теперь подписывался только им. Но если у первых двух пожелания под портретами были написаны самые невинные, то под портретом Вильема Ллойву обнаружил загадочное «хранитель ключей», складывающееся из чёрточек и овалов. Надо попробовать всё-таки применить Искру и к дневнику. Почему он раньше этого не сделал? Ответ прост, он был занят другими проблемами.

Летопись тоже оставила много вопросов. В ней были пропущенные даты, а в одном месте и вовсе вырванный листок. Преступление попытались скрыть, подчищая у корешка все обрывки, но кое-что всё-таки осталось. Ллойву задумался. Значит ли это, что произошло некое событие, которое попытались скрыть? И Вильем, зная о нём, не желает видеть ничего, что напомнило бы ему о нём? Как его разговорить?

— Вот вы где, — Ллойву обернулся на голос. Мастер Куто. Странно увидеть его здесь. — Я хотел проведать вас у себя, но комната оказалась пуста… Хотя вас, кажется, отправили лечиться.

— Я хотел узнать, что случилось, — голова опять начала болеть и тайны и загадки внезапно потускнели, как покрытый патиной металл. — Отчего-то я уверен, что что-то случилось. Не знаю, почему… Может, это просто одержимость… я не знаю.

— Вы даже достали альбомы, — улыбнулся Куто, пролистывая пару. — Завидная целеустремлённость. Любой другой на вашем месте давно забыл об этом.

— Мне не дают забыть, — вздохнул Ллойву.

— Откуда у вас новый синяк? — Мастер Куто приподнял пальцами лицо за подбородок, чтобы повернуть к свету нужной стороной. — Его как будто не было.

— Я упал, — механически соврал Ллойву.

— Лжёте, — Куто чуть улыбнулся, — вам ли не знать, что Искра позволяет слышать ложь.

— Это Дойве, — нехотя признался Ллойву, — я с ним позже разберусь.

— Что ж, хорошо, — мастер Куто присел рядом на стул, — что вы выяснили?

— Что Вильем был хранитем ключей, — вяло отчитался юноша, отталкивая от себя пальцем алманах, — а в летописи вырвана страница за шестьсот пятый год нового времени. Он как раз учился тут.

— Хотите спросить у него?

— Хотел бы, но он не станет со мной разговаривать, — Ллойву положил локоть на стол, а голову с разбегающимися мыслями на ладонь. — Может вы что-то знаете?

— Мы учились в разное время. Он успел выпуститься прежде, чем я поступил. Я знаю лишь то, что нам было позволено узнать, — Куто отодвинул альманахи на угол стола. — К моменту моего поступления в академию история приобрела защитников и противников. И каждый рассказывал своё.

— А что? — Ллойву не был уверен, что в состоянии сейчас запомнить сказанное.

— Поговаривали, имела место неприятная история, — Куто оглянулся, словно опасаясь, что их подслушивали, — но к ней не было ни доказательств, ни свидетелей.

— Что за история?

— Это всего лишь слухи, повторяю. Так вот, был слух, что в академии пропал юноша из эллотов. Но затем их опровергли и всем сказали, что родители забрали его из этого заведения.

— Пропал? — Ллойву встрепенулся. Даже болезнь ушла на второй план. — Что значит пропал?

— Он не появлялся на занятиях и в общежитии. Его долго искали. Эта странная история… одна из многих странных историй в этих стенах… Но после неё Совет обратил на академию пристальное внимание. Здесь появились страты и кураторы. С приходом господина Пруттса здесь стало гораздо спокойнее, я вас уверяю.

— Что с ним случилось, как думаете? — Ллойву повернулся всем телом к мастеру Куто. Снова появилась надежда, что он ответит на вопросы.

— Никто не знает, — тот пожал плечами, — говорю же. Всем сказали, что его забрали родители.

— А вы не искали его?

— Зачем, юный Ллойву? — рассмеялся Куто, — вспомните, что я вам говорил! Между иллоями и эллотами пропасть. Пересечь её тогда — значило встать против всех. Боюсь, у меня не достало смелости.

— А сейчас?

— Сейчас? — мастер Куто задумался, — прошло много времени. К чему бередить эти раны? Возможно, юноша проработал всю жизнь в лавке отца и тем был счастлив.

— А если нет? — Ллойву достал платок. Проклятый насморк! Сморщился, когда нечаянно зацепил синяк.

— Я могу научить вас выходить из захвата, — заметив это, предложил Куто и склонил голову на бок, — что скажете?

— Было бы здорово! — согласился Ллойву. — На тренировках всё выглядит гораздо проще… Но на деле…

— Завтра утром, перед занятиями. Если сможете. Подойдёте? Как обычно…

— Конечно! — юноша кивнул и взглянул на альманахи на столе. — Здесь есть его портрет?

— Нет, — Куто покачал головой, — он не окончил академию, значит и портретов его никто не рисовал.

— То есть… — Ллойву взглянул на учителя, — он просто исчез, и никому не было дела до этого, потому что он не Жертвенный?

— Боюсь, что так, — кивнул мастер Куто.

Ллойву надолго замолчал, соображая.

— Господин Вильем, конечно же не станет говорить об этом, — услышал он, — потому что он, скорее всего, был непосредственным участником тех событий.

*****

Они поговорили с мастером Куто ещё. Обо всём: об учёбе, о будущих соревнованиях по фехтованию, о титуле Мастера Меча, который можно будет получить по достижении второго совершеннолетия, о дополнительных занятиях, даже немного о семье. Напоследок мастер Куто помог донести альманахи и летопись, сдать, а господин Делле даже пустил обоих за свою конторку, чтобы не таскать эти альманахи самому. Куто разговорил господина Делле на тему сохранения изданий. А Ллойву только слушал и думал, как здорово, что есть мастер Куто, учитель фехтования, и что с ним можно побеседовать обо всём, что тревожит сердце. Господин Делле и Куто начали какой-то жаркий спор, совсем позабыв про юношу возле пыльных полок. А перед Ллойву открылся тот самый коридорчик меж стеллажами. Из сна. Пока взрослые спорили, он осторожно отступал, пока ему не открылся боковой проход, куда можно было спрятаться. Потом налево и к стене. Если там нет тайной кнопки, то ничего и не случится, верно? Можно будет сказать, что заблудился и уйти, наконец, спать.

Он добрался до нужной стены, протиснул руку под висящую на этом месте карту. Где-то тут. Тайный рычаг. Нащупал и нажал на выступающий из стены камень. Если его здесь нет, и всё это игра воображения, то так будет даже лучше. Сначала ничего не происходило, но потом стена задрожала мелко, в стене появилась трещина толщиной в волос, потом начала шириться, по абрису створки посыпалась штукатурка и часть стены ушла внутрь, а потом в сторону, открывая взгляду затхлый, душный коридор. От поднявшихся белых пылевых облаков захотелось безудержно чихать, и Ллойву не удержался.

— Что вы наделали? — услышал Ллойву за спиной потрясённый голос. Господин Делле с ужасом посмотрел на тёмный провал в своей прекрасной, недавно отштукатуренной стене, крошку из раствора на когда-то чистом полу и не верил глазам. — Извольте объясниться!

— О, как любопытно, — иронично заметил мастер Куто, — поздравляю, Ллойву, кажется, вы всё-таки нашли ответы на свои вопросы.

А в носу всё щекотало и щекотало, пыль никак не желала отступать. Начало знобить. Возможно, стоило остаться в постели.

— Откуда вы узнали о нём, Ллойву? — мастер Куто уже зажёг масляный фонарь и заглянул внутрь. Коридор уходил вперёд. Но Ллойву и так знал, куда ведёт этот тоннель — к запертой двери, за которой только страх и отчаяние. Разве он уже не проходил такое? Да, ситуация была иная, но чувства похожи. Желает ли он вернуться? Нет! — Неужели из альманахов?

— Я увидел его, — задыхаясь проговорил юноша, — во сне.

— Надо сообщить директору! Безобразие! — господин Делле заметался, погрозил пальцем и похромал прочь, чтобы найти дежурных. — Я спрошу с вас! За порчу имущества!

— Может, вам сейчас пойти домой? — Куто поднял фонарь, чтобы осветить бледное, с тёмными тенями под глазами и огромным синяком на щеке лицо. — Как вы себя чувствуете?

— Я видел это! — Повторил Ллойву, как заведённый. Тоннель выглядел, как утроба чудовища, переварившая в своей глуби ни одного любопытного. Из него тянуло холодом, запахами плесени, пыли и чего-то подгнившего. Из глубины тоннеля на него взглянули тысячи несуществующих глаз, и голос, этот голос точно не забыть. Столбы, подпирающие своды казались гигантскими зубами, которыми чудовище перемалывает своих жертв. Один удар. «Иди к нам». — Уже видел. Во сне!

— И что же там?

Какая разница, что! Там нечем дышать. Такое уже было? Было. «ОНО выпивает тебя по капле». Зачем он только захотел узнать правду? Мастер Куто прав. Дженве тоже прав! Нужна ли она?

— Прос-тите, мастер Куто, но я не пойду туда, — Ллойву постарался дышать глубоко, но всё равно задыхался, — Вы правы… мож-жно мне уйти? Я сож-жалею.

— Ничего, может вам обратиться к доктору? — Куто с искренней заботой склонился к нему.

И доктор сообщит отцу, что у Ллойву Лира снова видения? Нет! Больше его так не поймают.

— Нет! — надо взять себя в руки. Дышать. — Нет…

— Ллойву…

— Нет! — бежать!

«Бегут только трусы, запомни, сын», — строгий голос Советника пробился сквозь стену паники. Что он знает? Ничего! Не его душила и убивала плотная темнота там, внизу, в шахте, не он пытался сохранить собственный рассудок среди оглушительно громкой тишины, не он чувствовал ледяные пальцы смерти в груди. Не он…

— Что с вами? — Ллойву очнулся и посмотрел в светлые глаза мастера Куто. Всё в прошлом. Всё это осталось там, за спиной, но дышит, живёт, движется и иногда догоняет. Можно остановиться и принять бой. Только он не готов, всё ещё не готов.

— Всё хорошо, — глубокий вдох — длинный выдох, — уже хорошо.

Вдох-выдох.

— Я могу уйти?

— Конечно, — мастер Куто участливо кивнул, — возможно, с вами захотят побеседовать.

— Я готов, но позже…

— Ну, разумеется.

*****

Дженве узнал про находку на последнем уроке. Кто-то говорил, там целая зала и полна сокровищ, а кто-то, что это склеп дома Лита и зала полна статуй- почивших предков ушедших семей. Конечно же он не поверил ни единому слову. Надо будет рассказать Ловкачу, он повеселится.

День не задался. Угораздило же брата заболеть в такое время, скоро промежуточная аттестация, преподаватели, словно с ума посходили: проверочные работы последовали одна за другой. А Ловкач в это время отлёживается со своей простудой в общежитии. Нашёл время! Надо будет сказать ему, сколько интересного он пропустил за сегодня.

— Эй, Джев, пошли в библиотеку, посмотрим, что там нашли! — Тора, приятель, подошёл после занятий.

— Что можно найти… только задумайся… в библиотеке! — воскликнул Дженве с деланной бодростью и воздевая ладони к потолку. — Я вообще хотел проверить Ловкача. Как он там.

— Да не помер, не волнуйся, — Тора рассмеялся и хлопнул по плечу. — Спит, наверное. Счастливый. Отлично выбрал время, чтобы заболеть!

— Ну, хорошо, — Дженве думал недолго. — Пошли!

К библиотеке случилось небольшое паломничество. Каждый хотел посмотреть, что там произошло. Дженве с Торой пришлось толкаться в плотной, гомонящей топе к самым дверям. Смеясь и переругиваясь они, наконец, попали к закрытым створкам.

— Не пускают! — Дженве с весёлой удалью повернулся к Торе.

— Чё там? — спросил Тора кого-то справа.

— Говорят, там тайный ход! — уверил один.

— Да весь этот замок прошит ими, как крысиными норами! — воскликнул второй.

— Спорим, можно найти еще парочку!

Дженве подмигнул Торе. Теперь все курсы начнут искать тайные ходы. Это так же очевидно, как-то, что его зовут Дженве. Двери отворились, вышли двое дежурных старшекурсников, оттесняя ребят от дверей.

— А ну расходитесь!

— А что там?

— Сокровища?

— А ну кыш! Мелюзга! — зарычал один из дежурных, когда на него слишком сильно надавили любопытные.

— Эй, Дженве! — Дойве Вайзе протолкался к приятелям.

— Чего тебе? — вот кого видеть пока не хотелось.

— Слыхал? Твой братец опять сунул нос не в своё дело.

— В смысле? — Дженве схватил Дойве за лацкан сюртука.

— Он, вроде в лазарете подыхает, сходи проверь…

Дженве с силой оттолкнул от себя Дойванора так, что тот спиной опрокинул ещё двоих за собой. Завязалась куча мала, но Дженве уже нёсся по коридору прочь, в лазарет.

Глава 8, в которой слетают маски

Ллойву не было в лазарете. Доктор сделал удивлённое лицо и сказал, что отправил Ллойву Лира в общежитие ещё утром, и скоро собирается нанести ему визит. Но, если Ллойву Лир безрассудно не лёг в постель, то он ни за что не отвечает.

Дженве от облегчения был готов обниматься даже с доктором, но вряд ли его кто-то понял бы. И он побежал в общежитие. Ллойву оказался у себя. Когда Дженев не услышал ответа на робкий стук, он приоткрыл дверь и увидел брата, завернувшегося в одеяло и мирно доглядывающего пятый сон. Проклятый Дойве.

Дженве бросил академическую сумку с тетрадями на стол и с размаха сел на скрипнувший от натуги стул. Задрал ноги на стол и опрокинулся назад, сколько возможно. Проклятый Дойве. А он почти ему поверил. Невозможно упустить Ловкача из поля зрения, он постоянно доводит себя до госпиталя. Глаз да глаз. Дженве играючи качнулся назад и зацепился взглядом за тёмный уголок обложки в корзине для мусора. Ба! Да он выкинул, наконец, этот проклятый дневник! И правильно! Эта тетрадка делает брата одержимым. Хотя… Дженве встал, выудил из корзины дневник. Символ на его обложке все так же скупо и сухо отливал потертой рыжей кожей. Разве так и было? Он вроде был чёрным. Или нет? Дженве раскрыл тетрадку и листнул пару страниц. Дьявольщина! Дженве брезгливо бросил тетрадку в корзину. Туда ей и дорога!

Он пошёл к себе, чтобы переодеться и подготовиться к выходным. Тора обещал собрать на выходные команду для игры в мяч, чтобы сразиться с параллельной группой.

*****

Ллойву самозабвенно проболел пару дней, захватив и выходные. В бредовых снах он разгадывал шифры. Символы вспыхивали следом за литерами, повинуясь мановению руки тёмного иллоя, чередовались, танцевали в странном хороводе, менялись местами, прилипали к гротескным портретам, кривлялись, уродовали лица. Казалось, разгадка близка, но каждый раз ускользала. И однажды проснувшись глубокой ночью, Ллойву не выдержал, выдернул тетрадку из полупустой корзины, достал чистую тетрадь и до утра сидел, вырисовывая символы и выписывая литеры. Дженве не увидел ни лихорадочного блеска глаз, ни осунувшегося лица. Проснувшись утром он лишь убедился, что брат спит у себя в смятой кровати.

За это время академия наполнилась слухами и домыслами о происхождении тайного хода в библиотеке. Поговаривали, он соединяет библиотеку и подвал. А кто-то говорил даже, что эти тоннели уходят ещё глубже, под пруд.

Дженве сыграл на выходных вместе с Торой в мяч и выиграл, потом они отправились отмечать победу в общагу к старшим. Потому Дженве особо не задумывался над слухами, будучи счастливым уже от того, что братец идёт на поправку и к началу учебной недели грозился выйти на лекции. Что было весьма кстати, преподаватели раздали задания к промежуточной аттестации.

Перед следующим учебным днём они сидели в комнате брата.

— Куто опять про тебя спрашивал, — Дженве потянулся, — я сказал, что ты опять восстал из мёртвых.

— Очень смешно, — чуть улыбнулся Ллойву, — чего он хотел?

— Спрашивал, как твои дела, — беспечно сказал Дженве, — ты вроде с ним занимаешься по утрам.

— Да, он обещал мне показать кое-что, — Ллойву вдруг задумался, — Джев, а я ведь нашёл выпускные альбомы.

— Да? — Дженве скривился, — и что там? Скука…

— Нет, я нашёл там Вильема.

— И что?

Ллойву прикинул, стоит ли говорить брату всё, решил, что тому не особо интересен ход поиска.

— Да, ничего.

Ллойву новость о тайном ходе ни капли не удивила. Он только кивнул.

— Как это видел? — Удивился Дженве, — когда успел?

— Я нашёл его, Джев, — устало ответил Ллойву. — Мне показали, и я нашёл.

— Ты меня пугаешь, братец, — натужный смех прикрыл тревогу, — и что там?

— Ничего. Пыль и пауки.

— Говорят, там засохшее тело нашли, — с тревогой возразил Дженве. — В смысле, сам тоннель вроде как выходит к подвалу, и там замурованное тело.

— Тело? — Ллойву словно увидел что-то одному ему доступное. — Это точно?

— Слухи, — Дженве пожал плечами. Испугался, что сказал лишнего, и перевёл тему. Сообщил что рассорился с Дойве Вайзе, потому что тот «полный идиот». Ллойву на это кивнул, согласился, что Дойве совсем обнаглел и пообещал придумать какую-нибудь изощрённую штуку, чтобы поставить его на место. Благо, Дженве был готов ему помочь.

Они поговорили ещё обо всяких глупостях, но Дженве видел, что этот разговор заронил очередное зерно сомнения в голову брату и клял себя за несдержанный язык.

*****

Поздно вечером в выходной мастер Куто услышал деликатный стук в дверь. Удивился, но открыл дверь. К своему удивлению он увидел на пороге Ллойву Лира. Вот-вот начнётся комендантский час, когда студентам запрещено находиться ещё где-то кроме общежития. И этому юноше это известно точнее, чем кому-либо ещё.

— Ллойву? Заходите. Что случилось?

— Случилось, — Ллойву зашёл и робко остановился у порога, — можно?

— Разумеется, как ваше здоровье? — мастер Куто приглашающе оттянул стул от письменного стола, предлагая присесть.

— Нормально, — бросил Ллойву, спешно присаживаясь и прижимая к груди сумку с конспектами. — Я разгадал шифр, помните?

— Вот как? — мастер Куто, как и в прошлый раз, подтянул стул и сел напротив, сохраняя видимость дистанции, но всё же достаточно близко. — И что же?

— Там зависимость от первых букв имён в альбомах, я это потом понял, — начал бормотать Ллойву, доставая тетради, дневник, чехол с пером и лупу, и раскладывая всё на столе. — Я нашёл.

И он поднял полубезумный взгляд на учителя. Куто смотрел с иронией, даже снисходительно, и от этого взгляда Ллойву вдруг смутился.

— Говорят, там нашли тело, — пробормотал он, опуская глаза, — это правда?

— У нас просто невозможно ничего утаить, — посетовал мастер Куто, — вообще директор Пруттс запретил распространять эти слухи. Чтобы не пугать учеников.

— Но это правда? — и снова этот затравленный взгляд.

— Допустим…

— Я знаю его имя, — прошептал Ллойву, — его звали Дейле Кримм. Он был эллотом, верно? Тот ученик, которого «забрали родители» и которого никто не искал…

— Погодите… — Куто поднял ладони, — не спешите, Ллойву. Откуда вам известно имя?

На это Ллойву смахнул с дневника на столе свою тетрадку и распахнул его.

— Здесь! Здесь всё написано. Здесь роли, имена, повинности, — речь его стала путанной и быстрой. — Мне помогли разгадать этот шифр! Он хочет, чтобы про него вспомнили!

— Подождите, — Куто положил ладонь на дневник, останавливая словесный поток. — Кто?

— Этот эллот. Дейле Кримм. Его убили, — Ллойву снова поднял взгляд на учителя, — здесь. И вы это знаете.

— Откуда, интересно? — Мастер Куто скрестил руки на груди.

— Ваше имя тут тоже есть, — Ллойву дёрнул головой, как марионетка, — дом Крейтис не велик. Искра почти ушла из него. Учиться в академии наравне с великими домами почётно.

Мастер Куто подался вперёд, чтобы взглянуть в тёмные, как море глаза.

— Гиперхромия. Ллойву, вы сильно волнуетесь. Дышите. Ваше сердце может не выдержать перегрузок, и это скверно для вас закончится.

— Я хотел… — Ллойву почти захлебнулся дыханием, — я только хотел… Узнать… Что вы не… Это не вы… — и добавил, — пожалуйста.

— Если я скажу, что действительно не знал о его судьбе, вы успокоитесь? Дышите, как я вас учил, давайте…

Ллойву замер, сосредоточился на дыхании. Всё это время Куто просто смотрел на него и улыбался.

— Эта история дошла до нас как легенда. Одна из многих, — наконец, сказал он. — Её правдивость была так же зыбка, как тоннель под прудом, который сейчас все обсуждают. Да, меня не приняли в это общество. В основном из-за нечистой крови. В нашей семье я последний, в ком ещё есть Искра, Ллойву. Вы представляете, что это значит?

— Что ваши потомки станут эллотами, — ответил Ллойву и снова дёрнул головой.

— Верно, — согласился Куто, — и такие, как ваш отец даже не взглянут в нашу сторону. Фактически второй сорт.

— Я не… — Ллойву поспешил оправдаться, но Куто поднял руку и он не решился продолжить.

— Меня не пустили дальше порога, Ллойву, даже там, — Куто саркастично улыбнулся. — Я не знаю ничего об этом эллоте.

— Как он умер? — дрожь в теле уже невозможно было остановить. Ллойву с трудом сдерживался, чтобы это было не так заметно.

— Пока неизвестно, но ран на теле не обнаружено, — сухо ответил Куто, — похоже, его просто закрыли там и оставили.

Мысль об ужасной смерти сделала вечер ещё темнее. Ллойву молчал, терзая пальцами пуговицу.

— Вильем — хранитель ключей, — прошептал Ллойву. — Он и есть Алхимик.

Послышались отчётливые шаги за дверью. Ллойву вздрогнул и оглянулся на створку.

— Поостерегитесь бросаться обвинениями, мой друг, — мастер Куто бросил усталый взгляд на дневник на столе. — Вильем обвинял вас без доказательств и проиграл, теперь ту же ошибку совершаете вы.

— Простите, — согласился Ллойву, опустил плечи. — Я хотел расшифровать этот дневник. Но теперь, похоже, я не знаю что мне с этим делать.

— Чего вы хотите? — Куто склонился вперёд, — задайте себе вопрос.

— Я желал разгадать загадку, — признался Ллойву. — Но она завела меня дальше, чем я хотел.

— Хотите ли вы дойти до конца? — Куто хитро улыбнулся. — Хотите справедливости? Или покоя?

— Наверное, справедливости, — Ллойву неуверенно пожал плечами, — меня преследуют видения. Я думаю, ОН тоже хочет справедливости для себя.

— Готовы ли вы идти до конца, Ллойву? Ведь эта ситуация может обернуться против вас.

На это юноша замолчал, размышляя.

— Не знаю, — честно признался он. — Возможно, нет. Я не хочу неприятностей. Если нас выгонят из академии, отец будет в ярости и запрет нас дома. А мне бы не хотелось подводить Джева.

— Что ж, это честный ответ, — Куто кивнул. — Я поговорю с директором. Мы подумаем, как решить вашу ситуацию.

— Благодарю… — Ллойву бросил взгляд на свои записи на столе. — Я оставлю вам?

— Ну, разумеется.

*****

Следующая неделя стала напряжённой в плане учёбы. Стремясь завершить семестр, преподаватели накидывали задания помимо упражнений к промежуточным экзаменам. Господин Вильем исчез, его на уроках замещал Люмис, потому баллы у обоих Лиров поползли вверх.

Дженве отметил, что после того случая Ллойву стал больше времени проводить наедине, в библиотеке, замкнулся и всё меньше отзывался на просьбы посетить с братом то или иное мероприятие.

Там его подловил в очередной раз Дойванор Вайзе. Заглянув в библиотеку, он снова принялся за своё.

— Здарова, сопля, как дела? — Дойванор с приятелем подсел за стол и потянул конспект на себя, — это что? Математика? Решишь мне вариант?

— Собери остатки мозгов в горсть, Дойве, и попробуй сам, — Ллойву невозмутимо вернул себе конспект, пододвинув его одним пальцем.

— Осмелел? — ухмыльнулся Дойве, — давно тебя не учили, а?

— Из тебя скверный учитель, — Ллойву отложил перо, — ты плохо объясняешь.

Дойве попытался схватить Ллойву за плечо, но не успел, немыслимый манёвр, и сам он оказался лицом на столе с прижатой локтем шеей.

— Может, мне с тобой позаниматься? — прошептал Ллойву, взглядом отслеживая опешившего приятеля Дойве.

— Пусти, — прохрипел Дойванор.

— Иди своей дорогой, — Ллойву рывком оттолкнул обидчика.

— А ты, я смотрю, быстро учишься, — прошипел Дойве, потирая шею.

— Быстрее, чем ты, — согласился Ллойву и сел на место, поправил смятые конспекты и снова взял в руки лупу и перо.

— Но ты же понимаешь, что мы ещё встретимся? И не раз! — приятель оттаскивал Дойве всё дольше, пока не вытолкнул за дверь.

А Ллойву уже не слушал. Он взял подшивку свежих новостных листков, чтобы проследить за интересующей его темой. И в последнем нашёл, что искал.

«Разоблачение в академии „Дербейн“. Убийство, произошедшее почти сорок лет назад раскрыто.» — Гласил заголовок. Писали, что пропавший почти сорок лет назад эллот найден мёртвым в тайных подземельях академии Дербейн, а с ним и останки ещё нескольких. Связали с этими убийствами и самоубийство одного иллоя, что не выдержал груза вины и бросился с башни вниз. Писали, что виновники найдены и уже дают показания. Что раскрыта чудовищная по своей сути секта для избранных среди юных иллоев. Что они позволяли себе многое, и ещё больше требовали от попавших в их сети новичков. Одной из жертв и стал Дейле Кримм. И многие, многие подробности, от которых кровь стыла в сердце. Семье принесены извинения за то, что дело было скрыто от общественности и не получило должной поддержки. Но теперь иные времена, распинались репортёры, иные нравы. Не страшно предъявить обвинение Жертвенным иллоям. Их элитарность под вопросом, а Октос работает без сбоев и возможно так и будет работать без них… Что за чушь? Так может писать только тот, кто не понимает устройства Октоса!

— Чего читаешь? — подошёл и Дженве. — Я Дойве видел в коридоре. Злой, как чёрт. Он тебя не тронул?

— Нет, — Ллойву отложил заметку. Дженве пробежался по статье взглядом.

— О, они всё-таки решились рассказать?

— Это честно, — согласился Ллойву с кем-то в стороне, — иначе это может когда-то повториться… И не раз…

— Твоего имени там не упоминается? — Дженве развалился рядом, на стуле, где ещё недавно пытался усидеть и Дойванор Вайзе.

— Нет. Мастер Куто обещал, что нас не тронут.

Дженве проследил взглядом за пером, которое брат взял в руки. Как забавно повернулась история с дневником. Они всего-то хотели с братом отомстить Питчеру за низкий балл, а ввязались в какую-то странную историю с тайными обществами и кровавыми жертвами, куда без них? Но были и радостные новости.

— Я видел списки претендентов на научную деятельность. Вот только повесили…

— И? — Ллойву повернулся к брату заинтересованно. Он делает вид, что сдержан, но видно, как задрожал кончик пера.

— И там твоё имя есть! — Дженве победно улыбнулся. Его буквально распирало от радости сообщить эту новость первым. Он невольно гордился этим достижением, как своим. В конце концов, Ллойву заслужил! Даже братец ещё не видел этих списков. — Скоро будем называть тебя профессор Лир?

— Ещё не скоро, — рассмеялся Ллойву. — До этого ещё предстоит много потрудиться.

— Но ты уже в пути?

— Да, я уже в пути, — братец протянул руку и Ллойву с широчайшей улыбкой ударил по ладони и крепко её сжал.