Сестринство туманов

1

Туман окутал многоэтажки. Он был настолько плотный, что превратился для неё в нескончаемый лабиринт: серые дома, серый густой туман. Каждый шаг должен быть четко выверенным, чтобы не сойти с пути и добраться до конечной цели.

Она спрятала руки в карманы и обернулась. Сейчас трудно было сказать, откуда она пришла. Да и куда идёт — тоже. Что бы она делала в этом тумане, будь сейчас ночь? Она не знала, но не переставала задаваться этим вопросом, упрямо шагая вперёд.

Дверь подъезда перед ней выросла внезапно. Она мотнула головой, словно туман проник в её разум, и теперь было необходимо вытряхнуть его. Собственно, так оно и было. Ей предстояло важное дело.

Дверь оказалась не заперта, что сначала удивило её, а потом она поняла: так и должно быть. Её ждали. Она не ошиблась.

Уже в подъезде всё резко обрело цвет. Она моргнула с непривычки и обернулась: на улице словно разлили тот противный овсяный кисель, которым в детстве её кормили. Она скривилась и отвернулась, поспешив сбежать от тумана.

Это был самый обычный подъезд. Бетонные лестницы (семнадцать ступеней в пролёте), тёмно-зелёные стены, запах сырости и какие-то бесконечные потолки, белые, но с грязевыми разводами. Лифта не было, и она поднималась наверх. Последний этаж. Дверь, которую она узнает без лишних вопросов. Так ей сказали.

Стоило ли ей доверять старой цыганке, она не была уверена, но кое-что знала от бабки: цыгане могут быть опасными и хитрыми, но в магии и жизни толк знают. Только настоящую магию они редко кому показывают; только если сердце их не охвачено тьмой, чтобы проклинать каждого встречного. Но цыганка ведь и правда не ошиблась: скоро придут туманы. Среди них ты найдешь дом. Пройди на последний этаж, открой дверь. Тебя будут ждать.

Больше она не видела цыганки, не видела вообще ни одной цыганки, чтобы спросить, что могло это значить. Но внутри поселилось предчувствие чего-то. Хорошее это или плохое, она не знала, но чувствовала, что оно грядёт. Так было ещё с детства, она всегда чувствовала и всегда доверяла этому чувству. Теперь оно вело её в тумане, а затем и по ступеням всё выше и выше. Так было нужно, так было предначертано, потому она повиновалась этому и следовала этим путём.

Она сжала в кармане куриную косточку, которую носила на удачу, до сих пор ни с кем не разделенную. Дверь была прямо перед ней, а лестничную клетку за спиной поглотил туман. Пути назад нет. Она кивнула себе и потянула за ручку.

2

За дверью на неё обрушилась темнота и громкая музыка. Она моргнула, а потом зажмурилась от внезапных ярких пятен света. Рок оглушил и сбил её с толку. Сквозь него из темноты доносились женские голоса и смех, а потом кто-то взял за руку и утянул вперёд.

— Эй, что здесь происходит? — она попыталась перекричать музыку, но незнакомка, казалось, не слышала, вела вперёд сквозь темноту, неоновые пятна и сбивающую с ног музыку. Черные волосы девушки топорщились в разные стороны, среди них то и дело мелькали ядовито-зеленые пряди. Рука у нее была теплая, немного потная, но отторжения не вызывала, словно они и раньше сотни раз держись за руки.

Они оказались в тесной комнате. Музыка тут была громче, но казалось, словно всё в этом пространстве происходит значительно тише. Разговоры других девушек были отчетливо слышны, их смех и пьяные вскрики не заглушались музыкой. Посреди комнаты стоял круглый стол, на котором по краю стояли толстые зажжённые свечи. От них пахло ванилью и лавандой, запах смешивался, и сначала от него было безумно душно, до лёгкого приступа тошноты, а после он растворялся, становился привычным.

— Зажигай, — девушка вручила ей толстую белую свечу. — Она последняя, чтобы круг замкнулся.

— Где я?

— На шабаше, конечно же, глупышка, — девушка подмигнула ей. На миг её лицо осветилось зеленым неоном, и стали видны глаза: большие, глубокого оттенка, который она назвала бы зеленым, но и всё лицо с мягкими щеками и пухлыми губами в этот момент светилось странным потусторонним свечением. Но глаза были особенными, завораживающими, манящими.

— Шабаш? Что… Но почему… Подожди, объясни. Цыганка сказала мне прийти сюда, когда придут туманы. Но… Шабаш? Я должна была прийти на шабаш?

Девушка склонила голову в бок, с любопытством разглядывая её.

— Как тебя зовут?

— Руда.

— Руда, значит, рыжуля. Что ж, — девушка улыбнулась ей и вложила в ладонь спичечный коробок. — А я Кошка. Зажигай.

Кошка подмигнула ей и отошла от стола. Другие девушки затихли, и музыка, казалось, ушла на дальний план. Она взглянула на свечу и коробок в своей руке, а потом глубоко вдохнула. Осторожно поставив свечу на свободное место в круге, Руда вытащила спичку, закрыла глаза и чиркнула.

Отблески неоновых пятен перед глазами разбавил теплый свет. Она взглянула на быстро прогорающую спичку и опустила ее над свечой. Едва огонь лизнул ее пальцы, фитиль загорелся, спичка рассыпалась пеплом в её пальцах.

Руда посмотрела на круг, ожидая хоть чего-то, но ничего не произошло. Она растерянно моргнула и посмотрела на девушек. Те улыбались, и в неестественном неоновом освещении выглядели причудливо и сверхъестественно. Казалось, все они — персонажи её тревожных сновидений, полных странных образов и предчувствий. Может, и эта квартира, этот бесконечный туман за окном были частью её сна. Может, если она протянет руку и поплывёт по течению, она узнает, что грядёт? Надо только позволить этому случиться.

Кошка вышла вперед.

— Добро пожаловать, сестра.

3

— Привет? А где спецэффекты? — Руда растерянно оглядела девушек. Ощущение удушья вернулось, но теперь было связано с тревогой, а не благовониями. Лаванда, правда, действительно была очень терпкой на её нюх.

Кошка хихикнула и указала рукой на худощавую девушку с высокими скулами и длинными вороными волосами. Та подняла на Руду взгляд тёмных измученных глаз, на мгновение пронзивших её насквозь.

— Это Ворона. Близняшки — Снежа и Метель, — девушки с пепельными волосами синхронно помахали ей, склонив головы в бок. Казалось, они действительно идентичны, но, задержав взгляд на них побольше, Руда уловила различия: девушка слева выглядела мягче и живее, вторая — холодная и строгая, её губы изогнулись в острой ухмылке. Вероятно, вторая как раз и была Метелью, и совершенно не внушала доверия. От неё веяло опасным холодом, а в глазах блеск стали.

Кошка плавным взмахом руки представила остальных. Девушка с двумя толстыми золотистыми косами оказалась Зарёй, и смотрела с живым любопытством и теплом. Руда на мгновение подумала, что дай ей возможность угадать Зарю в толпе, она всегда узнала бы её. Уж слишком говорящим было имя.

Другая, в смешной вязаной шапке в виде лягушки, оказалась Царевной. Царевна задумчиво почесала щёку, почти не смотря на Руду, а потом потянулась к своему напитку.

— Кровь девственниц, будешь? — у Царевны оказался низкий бархатный голос. Руда ответила нервной улыбкой и качнула головой, пытаясь отделаться от мысли, что над ней просто насмехаются. Возможно, так оно и было. Ещё бы понять, зачем она здесь.

Все взгляды были прикованы к ней, и это не могло не вызывать нервную дрожь вдоль позвоночника. Она не понимала, чего все ждут от неё, неужели выпить эту… кровь девственниц? Действительно? Как претенциозно, учитывая, что они не похожи на вампиров. Ну, может быть, Метель и была похожа на вампира со всей своей бледностью и острыми углами, но остальные?

Ладонь Кошки легла на её поясницу, и Руда вздрогнула от внезапного контакта, уставившись на девушку круглыми глазами.

— Расслабься, сестра. Никакой крови, просто Кровавая Мэри. Царевна шутит слишком серьёзным тоном, — со стороны Вороны послышалось приглушённое хихиканье. Она чуть безумно улыбнулась. — Хотя, если нужна кровь, Ворона по этой части специалист.

— Ладно, хорошо, — Руда кивнула и осторожно шагнула в сторону, подальше от покровительственной ладони Кошки. Она всё ещё сжимала коробок спичек в руках, чувствуя как острые углы неприятно впиваются в ладонь. — Может, расскажете мне всё? Очевидно, я новенькая.

— Если ты не помнишь, это не значит, что ты новенькая, сестра, — Снежа улыбнулась ей мягкой сострадательной улыбкой. — Мы рады, что наконец пришёл твой черёд прийти.

Её сестра кивнула, не сводя глаз от Руды:

— Мы давно ждали возвращение твоего огня, сестра. Без него было слишком тускло, туманы захватили нас.

— Туманы, — повторила Кошка, высоко подняв брови.

— Туманы, — повторили ведьмы в один голос.

Запах лаванды стал по-настоящему невыносимым, и всё вокруг поплыло. Дым благовоний медленно заполнял её лёгкие и застилал ей глаза. Мир покачнулся, и границы квартиры растворились в белом тумане.

Руда мотнула головой, зажмурившись. Под веками было также туманно.

Туманы пришли. Круг замкнулся.

4

Холод пробирал до костей. Мокрая листва прилипла к подолу тёмной юбки. Её руки дрожали, пока она несла сосуд.

Сёстры оглянулись на неё и сложили руки в молитвенном жесте. Туман подступал со всех сторон. С каждым мгновением деревья растворялись в нём, казалось, что весь лес вокруг поглотило бесконечное серое марево.

Туман приближался. Каждая из них чувствовала его приход. Он надвигался и пожирал всё на своём пути.

Туман.

Сёстры называли его так, но никто не знал, что это на самом деле. Возможно, сам Дьявол пожирал эти земли, насылая проклятия одно за другим, поглощая души каждого, кто попадался ему на пути.

Они хотели остановить туманы. Долгие годы наблюдали за ним. Одни сёстры умирали, другие рождались, пока не настал момент, когда был найден способ прогнать туман.

Они звались сестринством туманов.

Ей предстояло принести сосуд Священного огня в центр круга.

Глаза сестёр неотрывно следили за ней, пронзая иголками нетерпения или одаривая нежным сочувствием. Её избрали нести огонь, и никто не завидовал этой доле.

Она и сама не жаждала нести эту ношу. Руки дрожали мелкой дрожью. Веточки впивались в голые стопы, кожа покрылась мурашками, от сосуда с огнём веяло холодом. Рыжие волосы прилипли к спине.

Одно неверное движение, и огонь поглотит всё вокруг. Не только туман, но их самих. Никто из них не хотел умирать. Каждая посвятила себя сестринству и цели, отказалась от мирского бытия и хлопот семейной жизни. Каждая была независима и сильна, лечила, ворожила и знала больше обычных людей. Каждая приходила в ночи и помогала как могла, а потом скрывалась, пока глупые люди не нарекли на неё огонь людской ненависти.

Каждая хотела спасти этот глупый жестокий мир и людей в нём. Глупое милосердие, воспитанное в них поколениями.

Она шагнула в круг, сёстры замкнули его и начали взывать к силам природы, моля о помощи в их важной миссии. Скромный каменный алтарь в центре ожидал. Гул голосов шумел в голове вместо мыслей.

Последние шаги. Она стиснула зубы и шагнула на плиту, осторожно поставила сосуд в центр и возвела руки к небу.

Круг разомкнулся, каждая закружила вокруг алтаря. Круговорот рук и голосов. Ветер поднялся. Деревья ожили в тумане, передавая их глас дальше. Крики птиц присоединились с небес. Священный огонь белым столбом ударил в небо, сжигая туман, засасывая его к своему свету.

Туман не подчинился. Он проник в круг, повязал каждую за руки и ноги, обволок их, перекрыл им свет огня, заставил закрыть глаза и оступиться.

Кто-то вскрикнул. И Святой огонь перекинулся на одну из сестёр.

— Нет! — она закричала, бросилась ему наперерез и оказалась обожжена. Агония охватила её тело, дикий холод охватил её, поедая каждое место, где туман коснулся её.

Она кричала. Сёстры кричали. Их крик заполонил пространство, стал самой его сутью.

Туман исчез. Остался лишь огонь. Яркий, горячий. Он выжигал собой всё, что попадалось ему на пути, облизывал плиты алтаря, подпитывался священным огнём.

Крики стихли.

Остались лишь треск и дым.

Птицы улетали прочь.

5

Резкий запах спирта ударил в нос, и Руда чихнула. Мир вокруг кружился, и она не рисковала открыть глаза. Ей было душно и холодно, лавандовое зловоние с чем-то приторно сладким вызывало тошноту.

Вокруг неё суетились, но она не могла разобрать бормотание. Ей казалось, она спала слишком долго, а агония до сих пор не закончилась. Холодное пламя лизало её кожу, словно оно было здесь, последовало за ней из странного сна.

— Просыпайся, сестра, — чья-то ласковая ладонь сжала её пальцы. — У нас мало времени.

Руда через силу открыла глаза. Неоновые пятна исчезли. Комната была погружена в полумрак, поддерживаемый только светом свечей. Снежа и Метель склонились над ней. Их светлые глаза излучали тревогу.

— Думаете, туман забрал её? — донёсся со стороны тихий голос Вороны.

— Будь это так, её бы здесь больше не было, — возразила Кошка. — Она смогла пройти сквозь него и найти путь. Но туман знает цель. Он пытался снова помешать.

Сёстры замолчали, переглядываясь между собой. Руда тихо простонала, пытаясь повернуться на бок. Её сразу приобняла Снежа, помогая ей сесть.

— Рада, что ты с нами, сестра, — проворковала она. — Заря скоро вернётся с отваром. Он придаст тебе сил. Они тебе понадобятся.

— Зачем? Почему туманы пришли? — Руда огляделась на остальных, ожидая объяснений.

— Я много жизней пыталась понять, что это такое, — прошептала Ворона. — Туман… Это не просто туман. Это существо, и оно поглощает миры. Когда-то давно мы не справились и потеряли свой.

Руда повела плечами от всепоглощающей тревоги. Каждая из девушек выглядела уставшей, словно они и правда прожили множество жизней, пытаясь отследить туман и победить его. Она не помнила ни единой своей жизни, не могла осознать всю тяжесть памяти, которая наконец собрала их вместе. Они знали, что должно случиться; она — нет.

— Я не помню этого, — наконец тихо выдавила она.

— Это поправимо, — Заря вошла и опустилась рядом с горячей кружкой в руках. — Больно, но поправимо.

Руда сглотнула и приняла напиток из рук девушки. Пахло ромашкой, но это ничуть не успокаивало. Атмосфера сгущалась. Она чувствовала себя бабочкой под стеклом: насквозь проткнута взглядами-булавками.

— Лучше выпей. Там ромашка, уймёт тревогу, — Заря накрыла её руки своими и направила ко рту. Руде ничего не оставалось сделать, как спрятать взгляд в кружке и наконец сделать глоток.

Чуда не произошло. Отвар был едва тёплый. В детстве таким бабушка протирала Руде глаза, и говорила, что это лучшее лекарство от глазной хвори. Пить его было странно и невкусно, но страх и холод в груди заставлял, не давая ей воли противиться. Кем бы ни были эти девушки (ведьмы из сна, подсказывал разум), бежать от них прямо сейчас было опасным.

— Туман на пороге, — голос Вороны звучал отчуждённо. — Мы застряли здесь. Чувствую, он скоро снова нас поглотит.

— На этот раз мы в полном составе, — Кошка включила верхний свет и начала энергично ходить от окна к окну, опуская жалюзи. — Мы должны провести ритуал. Сейчас. Мы вместе. Мы готовы. Возможно, это наш единственный шанс.

— Она не готова, — Метель вернулась на диван и сделала глоток вина прямо из бутылки. — Ни черта не помнит, дрожит как осиновый лист. Ты думаешь, что она справится со своей ролью в этот раз? Нести божественное пламя и всё такое. Только подумай, тогда мы были все готовы и знали каждый следующий шаг, но туман поймал нас и сжёг. Ты думаешь, сейчас мы справимся?

— Да, — Кошка кивнула, нервно улыбнувшись. На мгновение её улыбка стала болезненной, и Руда поняла, что Кошка не верила в успех ритуала. Ею руководило отчаяние, желание сделать хоть что-то. — Прошло много времени, мы знаем больше, умеем лучше. Мы справимся. Руда справится со своей ролью. Нам надо только помочь ей вспомнить и объяснить суть ритуала, что мы должны сделать. И мы справимся.

Девушки молчали. Заря сочувственно смотрела на Кошку, другие отводили взгляд.

— Что? Почему вы молчите? Спустя века мы наконец собрались, и вы… Вы даёте заднюю? Всё… Всё повторится…

— Ты знаешь, что привязываться нельзя, — Снежа мягко обняла Кошку за плечи. — Туман пришёл. Мы не сможем всех спасти.

— Почему туман так опасен? — Руда наконец подала голос.

— Мы не знаем, — Заря покачала головой. — Больше всех помнит Ворона. Она собирала информацию множество жизней.

Ворона коротко кивнула и вытянула рукава, пряча бледные ладони.

— Я прожила шестнадцать жизней. Разные миры, разные лица, всегда человек. Туман уже имел корни и медленно поглощал жизнь. Иногда люди знали о тумане, но никогда не знали, что это. Он древний, возможно, он знал вселенную ещё до появления всех этих миров.

— Древнее хтоническое зло, — негромко пробормотала Метель, но её услышала каждая.

Руда сглотнула. Если тот сон — воспоминание, она не хотела повторения. Но способен ли какой-то ритуал справиться с этим монстром? Это просто туман. Газообразная вода, которая способна захватить всё. Убийственная стихия, и у неё нет пощады.

— Мы должны попытаться, — Кошка посмотрела Руде прямо в глаза. — Ты не смеешь отказывать.

6

Царевна в своей нелепой шапке расставляла свечи в опустевшей комнате. Диван, стол и несколько стульев были вынесены в коридор под всеобщее волнение. Руда наблюдала за Царевной, стоя у стенки.

Она была небрежно весёлой и внешне не разделяла гудящего в квартире беспокойства. Руда немного завидовала такому хладнокровию. Никто не верил в ритуал, все ожидали неминуемой смерти от тумана, и лишь Царевна ухмылялась своим мыслям.

Сама же Руда сомневалась.

Действительно ли нужен этот ритуал? А причинит ли туман им вред, если они просто примут его и не станут сопротивляться? Тогда у них будет немного времени, они смогут вернуться в свои дома и провести последние дни с близкими.

Она облизнула губы и выглянула в коридор. Девушки под руководством Зари ставили мебель, пытаясь оставить им проход в другие части квартиры. Получалось неважно.

— Почему ты спокойна? — Руда наконец подала голос, прижимаясь к стене потными ладошками. — Они все напуганы, но не ты.

Царевна пожала плечами и стянула шапку, открывая вид на светлый ёжик волос. Шапка полетела на подоконник, забирая у Царевны единственную связь с нелепым и ребяческим образом. Закатав рукава, она обнажила тонкие бледные запястья, на которых тут и там были нарисованы символы. Может, это были какие-то руны или знаки защиты? Руда не сильно понимала, но теперь ей казалось, что Царевна больше остальных похожа на настоящую ведьму.

В её сне каждую из девушек поглотило ледяное пламя.

Она слышала их крики. Их стоны. Физически ощущала страх.

Всё это было так реально.

— Ворона не единственная, кто помнит все свои прошлые жизни, — наконец сказала Царевна. — Я тоже помню слишком много. Я знаю, что будет дальше. Я испытывала это так много раз, что мне уже скучно.

— Тогда зачем ты это делаешь? — голос Руды дрогнул.

Царевна обернулась к ней и улыбнулась.

— Это не конец. Это никогда не конец. Вечная битва. Вопрос в том, сможешь ли ты обуздать свои кошмары и принять это. Однажды всё закончится. Туман всё равно заберёт своё. Он всегда так делает.

Руда коротко кивнула и опустила взгляд на пол. Старый паркет ёлочкой, местами лак облупился и хрустел под ногами. Она проделала весь этот путь, послушавшись случайного человека. Ей было любопытно и одновременно жутко, но она пошла. Просто вышла этим утром из квартиры и пошла, позволяя лишь своему чутью вести её сквозь туман.

И теперь она здесь: стоит в неизвестной квартирке. Шабаш прервался. Музыка больше не звучала, ярких огней не было. Осталось только тягучее чувство безысходности, когда реальность обрушилась своей неподъёмной тяжестью.

Руда смотрела перед собой, на потемневшие кончики полосатых носков.

У них всё равно ничего не получится. Туман снова их поглотит.

Она хотела уйти. Что бы там не думала Кошка, у неё есть выбор.

7

Руки Кошки дрожали. Руда отвела взгляд в сторону. Заря по другую руку от неё поставила сосуд. Она была внешне спокойна, но напряжение чувствовалось в её плечах, тяжести шага, нарочито размеренном дыхании. Царевна напротив лишь криво усмехалась, завершая ритуальный круг мёртвыми цветами.

— Тебе надо будет нести сосуд со Священным огнём, — Заря положила ладонь на плечо Руды, практически пригвождая её к месту. — Ты пронесёшь его в круг и поставишь на алтарь, а потом будешь повторять за нами. Обратись к силам природы: земле, огню, воде, воздуху. Моли их о силе и помощи, моли их уничтожить туман.

Руда коротко кивнула.

В прошлый раз она тоже несла сосуд. В прошлый раз она боялась. Тонкие веточки царапали босые ступни, сырость и холод проникали сквозь слои тонкой одежды, страх держал её сердце в кулаке, а ноша была тяжкой настолько, что сосуд казался ей камнем.

В прошлый раз ничего не получилось. Туман завладел огнём, туман обратил силы природы против них самих. Они сгорели до тла.

И застряли.

Каждая из них застряла в бесконечном перерождении, пока они не исполнят свою миссию.

Это никогда не конец. Так сказала Царевна. И простая констатация факта пугала сильнее, чем что-либо в её короткой жизни. В обеих её коротких жизнях.

Кошка тряслась рядом с ней, хотя сама настаивала на ритуале. Что ею двигало? Животный страх перед неизбежным? Или слепая надежда, которую никто не разделял?

— Лови, — Метель кинула ей тяжёлую серебряную зажигалку, из тех, что скорее увидишь в фильмах, а не в реальной жизни.

Руда поймала, удивляясь тяжести столь маленькой вещи. Но понимание сразу проникло в её разум. Тот самый огонь. Где они его взяли? Это и есть финальный сосуд, или же ей придётся перенести пламя в кувшин рядом? Придётся ли ей стереть эту защитную грань серебра, чтобы выпустить их погибель наружу?

— Оголите ступни, — Снежа рассыпала горсти земли по полу. — Потом облейте себя водой.

— Разве кувшинов недостаточно? — Ворона зябко повела плечами.

— Это предосторожность, — Снежа поджала губы и отвела взгляд. Румянец за это время сошёл с её лица, и теперь она была бледна, как и Метель. Если бы не разная одежда, Руда больше не смогла бы их различать.

— Нам придётся открыть окно, — Царевна зажгла свечи на алтаре и повернулась к девушкам. — Нам нужен воздух.

— Туман проникнет сюда, — Заря замерла на месте, стискивая в руках кувшин. — Мы не можем допустить это.

— Как и не можем заменить воздух чем-либо ещё, — Царевна склонила голову в бок. — В любом случае, результат будет один. Вы все знаете это.

Повисла гнетущая тишина. Лишь тихий треск пламени улавливал слух Руды.

— Включим вентилятор, направим в сторону от алтаря, чтобы не задул свечи, — Кошка уставилась себе под ноги. Её голос обрёл уверенность, словно она наконец разрешила внутреннюю дилемму. — У нас нет вариантов, будем использовать, что есть.

Никто не возразил. Метель молча принесла небольшой вентилятор и включила в розетку. Поток воздуха разогнал удушливый запах благовоний, и Руда судорожно вздохнула, чувствуя, как табун мурашек прошёл по её туловищу и ушёл в кончики пальцев. Напряжение в комнате усиливалось, зажигалка обжигала ладонь холодом.

«Мы все умрём», — отчётливая мысль заела в её голове, и лица остальных девушек — сестёр — лишь подтверждали это. Она не хотела умирать. Она никогда не хотела умирать. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё. И теперь, когда ей внезапно открылся осколок воспоминаний, она мучительно боялась этого. Нет ничего страшнее, чем заживо сгореть. Нет ничего страшнее, чем быть поглощённой огнём, управляемой живой сущностью.

Туман. Просто туман.

У него нет лица, нет голоса.

Туман просто есть.

Что это? Бог или сам Дьявол?

Холод обнял Руду за плечи, медленно распространяясь по всему телу. Она пошевелила озябшими пальцами и сглотнула, смотря, как девушки становятся в круг.

Сёстры сложили руки в молитвенном жесте.

Глаза Руды в панике забегали по лицам девушек. Близняшки были мрачны и обжигали взгляд острыми гранями скул. Царевна чуть насмешливо улыбалась, склонив голову в бок. Заря поджала губы, чуть свысока смотря на алтарь и никуда больше. Ворона выглядела забывшейся и потерянной, слишком хрупкой и болезненной. Кошка стояла рядом упрямо смотря перед собой и бормоча слова.

Она молила высшие силы о помощи.

И только Руда проклинала этот день и их всех, не в силах сделать шаг вперёд и поднести священный огонь к алтарю.

8

“Пора”, – едва ли общий шёпот, скорее мысленный приказ в её голове. Руда сглотнула и шагнула в центр круга. На низком столике – их алтаре – были расставлены свечи, разложены камни и минералы, прозрачный кувшин с ледяной водой. Пустая мраморная чаша стояла в центре, дожидаясь стать последним сосудом для Священного пламени.

Девушки начали свои мольбы. Наверное, это было заклинание, древнее и мощное, которое должно было призвать Священный огонь на их сторону, но Руда слышала вокруг лишь мольбу. Слова едва ли можно было разобрать. Невнятный шёпот и крики сливались в молитвенный гул, кружили голову и заставляли свечи гореть ярче. Или, может, это вентилятор, и разгоняемый удушливый аромат так влияли на происходящее.

Ладонь вспотела. Серебро зажигалки почти обжигало. Она сглотнула и двинулась дальше. Босые ступни ощущали прохладу пола, влажные комья земли забивались меж пальцев. Тошнота подступала, её челюсть свело от напряжения.

Почему она до сих пор не сбежала?

Почему она до сих пор подчиняется, делает следующий шаг, а не бежит без оглядки прочь из этого места?

Почему она почти не чувствует тепла вокруг и подносит зажигалку к алтарю?

“Не медли”, – тихий голос, вкрадчивый и сладкий. Он растекался в её сознании, проникал в каждую клеточку тела и повелевал ею. – “Не медли. Зажги. Посмотри, что будет дальше.”

Большим пальцем осторожно откинула крышку и провела пальцем по колёсику.

Ничего.

Волна облегчения захлестнула с головой, и Руда словно очнулась от дурмана. Она оглянулась на сестёр. Они не переставали взывать к силам природы, их голоса звучали отчаяннее. Они ждали её. Она должна была наконец перенести Священное пламя в чашу.

Это казалось неправильным. Интуиция кричала не делать этого, лишь бежать без оглядки. Разорвать круг и бежать, забыть обо всём, пока не поздно.

Но девушки позади… Это была их единственная надежда, верно?

Кто она такая, чтобы забирать её у покойниц?

Руда чиркнула зажигалкой и швырнула её в чащу.

Синее пламя взвилось в потолок. Огонь свечей слился с ним, кувшин лопнул. Осколки стекла и льда брызнули во все стороны, и Руда отшатнулась.

Тихий зловещий смех зазвучал в голове каждой из них. Она просто это знала, чувствовала, слышала.

Кто-то из сестёр вскрикнул в агонии. Другие падали на колени, но продолжали молить. Ветер поднялся в круге. Сухоцветы смешались с ним, превратившись в пыль.

Туман. Туман здесь.

Челюсть задрожала. Она задом пятилась от алтаря, от ужасающего Священного огня.

Она не хотел снова сгореть.

Нет. Нет. Нет.

Только не снова.

Слёзы брызнули из глаз. Разум кричал. ПРОЧЬ. Ноги едва держали, но она встала, сделала несколько шагов назад, а потом бросилась сквозь круг, споткнувшись о Кошку. Та упала на пол тряпичной куклой, её пальцы вспыхнули, а потом пламя начало пожирать её. Она не пикнула. Только беспомощно смотрела на Руду.

– Прости! Прости! – Руда вскрикнула. Она врезалась в стены, пыталась добраться до двери. Наружу. Прочь. Мольбы переросли в крики. Она различила голос хрупкой Вороны. Сила её голоса, воя и боли, которые не подразумеваешь в этой девушке. Где-то там пламя пожирало их, туман смеялся в их головах, укутывал квартиру, перекрывал дыхание, не давал ей выбраться.

Она рухнула у входной двери. Тело словно парализовало. Волосы выбились из косы и свисали, мешали обзору. Словно она могла видеть что-то, кроме пыльного коврика для обуви перед собой.

– Н-нет, – она изо всех сил потянулась вперёд, больше из чистого упрямства пытаясь совладать с телом, но пламя было уже позади, уже непринуждённо лизало её стопу, продвигаясь вперёд дюйм за дюймом.

Если Руда знала раньше, что такое боль, она ошибалась.

Крик потонул в вязком безмолвии.

Её разум был пуст.

С губ так и не сорвалось последнее “помогите”, и рыжие волосы стали огнём.