Серое такси

Глава 1

Говорят, что начальство не может опаздывать, оно может только задерживаться. Возможно, этот принцип и применим, если начальник опаздывает в свой офис. В конце концов, это работникам в первую очередь нужно, чтобы их приняли, а не начальнику, чтобы его донимали лишними расспросами. Однако принцип этот, сколь бы соблазнительным он ни был, неприменим, если вы начальник, который, вследствие внезапной болезни всех агентов по связям, вынужден торопиться в офис потенциального партнёра. Роман Мерин был человеком крайне пунктуальным. Его дневное расписание было распланировано вдоль и поперёк, с часами работы, отдыха и аварийного времени, которое предполагалось тратить в случае непредвиденных обстоятельств. Он знал цену каждой минуте. И тем сильнее его раздражало, когда его планы, с такой тщательностью и ответственностью выстроенные и соблюдаемые им в точности, рушились по тем или иным непредвиденным им причинам. Особенно неприятными были случаи, в которых причинами были банальные слабости, и не чьи-то, а его собственные. Ведь нет в жизни ничего более досадного, чем внезапно осознать себя всего лишь человеком. Закружившись в повседневных делах, Роман совершенно забыл наполнить бак своей иномарки бензином, а без бензина, как известно, ни одна машина, даже самая дорогая, не поедет. Ко всему прочему с каждой секундой всё сильнее становился дождь, а службы такси требовали баснословные деньги за утренние поездки. На мгновение в голову бизнесмена закралась мысль: "А может ну его?" Но нежелание упустить колоссальную выгоду от сделки с большим игроком было сильнее простой жадности.

Через пять минут к нему приехала старая машина с каким-то иностранным специалистом, чьё имя можно было использовать как скороговорку. Он попытался завязать разговор, но Мерин одним взглядом дал понять, что не настроен на разговор. Он был занят тем, что отсчитывал минуты до запланированного начала встречи и тщательно оценивал загруженность дороги. Результаты его измерений его не устраивали. Выходило так, что он ни при каких условиях не попадал на встречу вовремя. Это так взбесило Романа, что он начал искать в сети самые дешёвые и быстрые службы такси. Спустя какое-то время, он всё-таки отказался от этих тщетных попыток, тяжело, словно паровоз, спускающий пар, выдохнул, и уставился в окно. Немного обещающие ряды автомобилей выстраивались в бесконечную очередь, которая так и шептала: "Что хочешь делай, а приятное впечатление на партнёров произвести я тебе не дам". Казалось, прошла вечность, прежде чем автомобиль остановился у старого, но хорошо отреставрированного здания с логотипом бренда одежды, косметики и парфюмерии "MILIL". На входной двери висел старомодный молоточек в виде вороны. Роман трижды ударил им о дверь, чуть сильнее, чем следовало, и после третьего удара ему тут же открыли. Дверь держал низкорослый, суховатый старичок, настолько сморщенный и страдающий дерматитом, что кожа его напоминала истёртый пергамент или старую змеиную чешую. Роман, не здороваясь, вошёл внутрь. Несмотря на внешнюю старомодность здания, внутри всё было обустроено в самый раз для деловых приёмов. Первым, что видел вошедший, был столик регистрации. За ним сидела кудрявая рыжая девушка в красном пиджаке на чёрную блузу. Она оценила Романа полным холодного безразличия взглядом, а затем снова переключила внимание на бумаги.

— Прошу прощения, у меня запись к...

— Вы по вопросам партнёрства?

— Да. Я Роман Мерин, дир-...

— Дальше по коридору, затем налево и на второй этаж. Кабинет двести пятый. Лилия Владимировна уже ждёт вас.

Роман было хотел осадить дамочку за такую невежливость, однако так торопился, что решил не говорить ничего, кроме дежурного "благодарю". Он прошёл на второй этаж, и впал в ступор перед удивительной по своей убогости планировкой здания. Найти здесь нужный кабинет было не так уж и просто. Коридоры напоминали лабиринт минотавра, а не офисное здание, а номера на дверях шли не по порядку. Роман несколько раз попытался установить логику в расположении дверей и номеров на них, но каждый раз у него получалась новая картина, и каждый раз она была ещё менее понятной, чем предыдущая. Мало того, он заметил, что дверей тут так много, что невольно можно было задаться вопросом, где же в этом здании помещается столько комнат? Уже в совершенном отчаянии, дрожа от злости, Роман каким-то чудом сумел таки найти тот самый кабинет и вошёл. Перед ним, скрестив ноги, расслабленно сидела женщина в коротком зелёном пиджаке и в такой же зелёной юбке-карандаш. Её пренебрежительный, тяжёлый, как чугун, взгляд отравлял Роману душу, делая его состояние ещё более неприятным.

— А я то уж думала, что вы вовсе не придёте.

— Приношу изв-...

— Не тратьте моё время на извинения. Вы и так его достаточно потратили. Садитесь.

На этой встрече планировалось всего-то обговорить время для организации более крупных встреч с участием юристов и представителей обеих организаций. Однако несмотря на то, что на данный момент обсуждения условий сотрудничества даже не предполагалось, чувствовал себя Роман, словно на минном поле. Разговор выдался крайне неприятным. Как будто из-за опоздания к назначенному времени Мерин был в долгу у представительницы "MILIL". Ещё хуже ему становилось от того, что сама Лилия явно ощущала некоторое доминирование над Романом. Было что-то хищническое в её тембре, взгляде, движениях. Невольно Роман представил змею, обвивающую и сдавливающую ему грудь своим телом. Образ тот, казалось , обладал своей жизнью, и каждый раз всплывал перед глазами мужчины, отвлекая его от сути беседы. Когда переговоры были завершены, Роман не мог вспомнить ничего из того, о чём успел договориться. К счастью, все обговоренные даты были записаны в блокноте. Он поднялся со стула и попрощался с Лилией.

— До свидания, Лилия Владимировна.

— До свидания, Роман Валерьевич. Надеюсь, до скорого.

"Надеюсь, что нет", — подумал Роман.

Вечером этого дня у Романа Мерина в планах было вернуться к себе в квартиру и связаться с заместителем. Но вместо этого, неспособный больше следовать своему дневному регламенту, он рухнул на диван и уснул. Проснулся он уже в шесть часов вечера. Он насилу поднялся, но быстро рухнул обратно на кровать. Нет, сегодняшние планы выполнить было решительно невозможно. Не в силах продолжать работу, он лёг в постель и упёрся взглядом в потолок. Голова раскалывалась. Чтобы хоть как-то отвлечься от внезапной мигрени, он достал телефон и открыл мессенджер. У него было несколько непрочитанных сообщений. Он точно знал, от кого они. С удовольствием он прочитал ответ на его предложение и с нетерпением теперь ждал выходных.

В эту субботу Роман планировал встретиться с Викторией, дочкой директора галантерейной фабрики. Она была молода, полна здоровья и до ужаса хороша собой. Ловкая, изящная, как кошка, она пленила Романа с первого взгляда. Размышления о ней поднимали настроение, как не поднимал его даже бокал вина. Дурман любви выдавливал из головы все тревоги, и потому был так приятен Мерину, особенно сейчас. Последние дни были у него тяжёлыми. И ему нужно было отдохнуть на выходных, а что может быть лучшим отдыхом, как не прогулка по вечерней Москве с прекрасной женщиной? На следующий день он пришёл в офис не без труда. Голова всё ещё отчего-то кружилась. Когда он, покачиваясь, ввалился в корпус, в котором располагалась его компания, первым его встретил заместитель — полнотелый, низенький мужчина, чуть старше самого Романа.

— Ром, с тобой всё нормально?

— Все в порядке, Саша. Просто тяжёлый день выдался вчера.

— Ты едва стоишь!

— Да, но работа не ждёт.

Роман жестом показал Александру, что не нуждается в его помощи. Александру явно не нравилось просто стоять рядом, когда его друг и начальник пребывает не в лучшем состоянии, но он послушался жеста.

— Позови Женю. Скажи, чтобы зашла ко мне.

Мерин доковылял до кабинета, упал на стул и чуть не свалился с него на пол. Несколько минут он сидел в одиночестве, в полном бессилии, окружённый гробовой тишиной. Из этого апатичного состояния его вырвал скрип плохо смазанных дверных петель.

— Вы звали меня, Роман Валерьевич?

— Да, да, звал Женя. Звал... Погоди... — Роман потёр виски.

Евгения Серова заведовала бухгалтерией в компании. Женщиной она была заурядной во всех смыслах слова. Ни особой красотой, ни умом, ни какими-то особыми талантами она не выделялась. Впрочем, на её должности от неё ничего из этого не требовалось. Роман уважал её за эффективность, но порой она становилась излишне надоедливой и придирчивой. Иногда она задерживалась в офисе Романа, даже когда он говорил ей уйти. Видимо, порой она витала в облаках и не всегда хорошо понимала, что происходит вокруг.

— Зачем вы меня звали?

— Я... Честно, уже не помню.

Евгения не ушла. Видимо, она ждала, что всё-таки начальник вспомнит, зачем хотел её видеть.

— Слушай, а нет у тебя каких-нибудь дешёвых служб такси на примете? — сказал Роман, чтобы получить хоть что-то от секретарши, которую оторвал от работы.

— Хм. Возможно. У меня завалялись три каких-то номера.

— Принеси мне. Хорошо?

— Хорошо. Это всё?

— Да. Пожалуй, пока что всё. Благодарю.

Евгения ещё немного постояла, глядя на Романа. Он же упёрся взглядом в отчёты на столе. Чуть погодя, она вышла, и в тишине мигрень постепенно начала ослабевать. Через полчаса он и вовсе забыл про всякую сонливость и работал, как обычно. День тот ничем не отличался от других. Когда рабочие часы закончились, Роман вернулся домой и начал приготовления. К субботней встрече он готовился так же тщательно, как и к любому другому важному делу. По плану, он должен был забрать свой костюм из химчистки. Однако промашка с бензином требовала решения прежде всех остальных проблем. Он снова открыл приложение такси. Цена в автосервисе кусалась. Он достал бумаги, которые принесла ему Евгения, создал новые контакты и набрал первый номер. "Номер не существует или набран неправильно", — ответил ему телефон. Он позвонил на следующий, тот был занят. Третий номер работал, однако цена была ещё более неприятной, чем в приложении. Роман плюнул и обратился к уже проверенному варианту. Вечером того же дня Роман всё-таки заправил автомобиль из канистры. На улице уже смеркалось, солнце медленно закатывалось за крыши, а облака всё плотнее примыкали друг к другу. Голову постепенно затягивал сонный туман. День выдался непростой. Чтобы не уснуть на ночном свидании завтра, сегодня мужчине нужно было хорошо выспаться.

Мысли потихоньку уползали куда-то. Уставший, Роман набирался сил, думая о своей Виктории. Мечты и воспоминания о её красоте почти полностью заняли его разум. Он направился к дому, но вдруг остановился у самого подъезда. Что-то шаркнуло по земле за его спиной. Мерин обернулся, там было пусто. "Видимо, от усталости начались слуховые галлюцинации", — подумал он. Он успокоился и вновь предался успокаивающим его мечтаниям. Он тут же забыл про всё предвкушаемые им удовольствия общения с девушкой, когда он поднимался по лестнице: там на мгновение ему показалось, что его шаги отдают странным эхом, словно кто-то, немного невпопад повторяя его собственный темп, идёт за ним. Роман обернулся и включил фонарик на телефоне. В этот раз успокоиться было сложнее, но он всё-таки справился и дошёл до своей квартиры. Когда он вошёл в неё, первым делом он щёлкнул по выключателю на входе. Увидев перед собой пустой коридор, он успокоился. Его дом был его крепостью, и ничто не могло проникнуть в него извне без его ведома. По крайней мере, такие мысли хорошо его успокаивали. "Что за приступ никтофобии?" — спросил сам у себя в мыслях Роман.

Заснуть было непросто. Долго Роман ворочался и не мог перестать слышать странные звуки, которые всякий раз оказывались просто его воображением, отголосками постепенно проникающего в его сознание сна. В конце концов, он всё-таки уснул. Во сне ему виделись странные, иногда бредовые, а иногда и жутковатые сцены. Он стоял посреди тёмных пещер, был нищим попрошайкой, даже шёл через узкие улочки какого-то странного базара, наполненного диковинными вещами и не менее диковинными существами, многие из которых даже не были похожи на людей. Но были там и некоторые сны, которые, хотя и с натяжкой, но можно было бы назвать приятными.

С утра Роман и не вспомнил ничего о снах. А то, что вспоминал, отбрасывал, так как теперь, когда он проснулся, приятных среди них он не находил. Весь день провёл он за компьютером. Только к вечеру сделал перерыв на разминку, чтобы спина не разболелась. В восемь часов вечера он оделся в костюм и приехал к парикмахеру. А после отправился на встречу со своей дамой. Свидание планировалось устроить поздним вечером в ресторане на Кузнецком мосту. Улица роскоши, самая старая и одна из самых известных улиц Москвы — где, как не там, только и следовало организовать первое свидание?

Роман оставил автомобиль на Лубянке, а сам направился к мосту. Солнца уже почти не было видно, свет таял прямо на глазах, однако луна ещё не была достаточно сильна, и фонари на улицах пока не включились. Мост словно бы засыпал, уходил в тень, чтобы в нужны момент преобразиться и засиять совершенно по-новому. Само ожидание этого момента уже было очень романтичным.

Она сидела у окна. Роман увидел её очень скоро, Вика тоже заметила его и послала ему томный воздушный поцелуй. Завитые в кудри золотистые локоны спадали на её обнажённые плечи. Длинное чёрное платье с овальным вырезом облегало изящную фигуру, в ушах и на запястьях у неё сверкали золото и жемчуг.

Мерин поспешил зайти внутрь.

— Я сплю, или передо мной и в самом деле настоящий ангел, спустившийся с небес? — он сел напротив Виктории. Та одарила его своей лисьей улыбкой.

— Ты очень пунктуален, Ромочка. — промурлыкала она в ответ.

— Ты уже выбрала?

— Да. Вот тут бумажка со списочком. — она протянула Роману страницу из маленького блокнота. Сделав умное лицо, Роман позвал официанта и продиктовал ему всё, что было написано, присовокупив ещё и свой заказ, составленный им заранее. Официант удалился.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, Вика.

— Ты тоже принарядился, я погляжу.

— Да. Надоело, понимаешь, ходить как бомж. Решил, что сегодня буду достоин своей дамы.

— Ну как у тебя дела?

— Вроде пока не жалуюсь. Прибыль растёт. Недавно на нас обратила внимание одна крупная фирма с предложением на эксклюзивную продажу в моей сети магазинов ряда своих товаров. Каких именно, пока не решили. Ну и там по мелочи всякие плюшки нам передадут. Правда, офис у них отвратительный. Самый настоящий лабиринт! И как они там вообще работают?

— Интересно. А что за фирма?

— "MILIL". Тупое название, как по мне. Что оно вообще значит?

— Не знаю.

— Фамилия какого-нибудь основателя, наверное. Но если так, то я боюсь представить, кто ж там эту фирму основал. У какого человека такая фамилия может быть? Наверное, у какого-нибудь француза или еврея, сто пудов.

— Может быть.

— Ну ладно. А у тебя как дела?

— Ну, недавно вот с девочками по магазинам прошлись. Кстати, в твой тоже заходили. Я платье себе новое купила. Вот это, оно на мне сейчас. Тебе нравится?

— Конечно. Оно прекрасно на тебе сидит.

Роман немного загляделся на Викторию. Оценивающе он осмотрел её с пояса до головы, но взгляд его остановился чуть ниже. Заметил он это немного позже, чем стоило, однако Вика, кажется, вовсе не обратила на это внимания. Она смотрела куда-то в сторону, её голодный взгляд гулял между столиков. Вскоре подошёл официант и поставил заказ на стол. Два салата, красная рыба и куриные крылышки в соевом соусе, а также ещё парочка изысканных блюд, смысл употребления которых, как и их названия, вероятно, были известны только людям с месячным доходом от пятисот тысяч рублей.

Свидание во многом состояло в обмене томными взглядами и наслаждением самого факта пребывания за одним столиком. Виктория беззастенчиво хвасталась достоинствами своей фигуры, а Роман ясно считывал её невербальные намёки. Когда ужин был уничтожен, а темы для разговоров Роман исчерпал, пара вышла из ресторана.

— Где ты живёшь, Вик?

— Нам едва ли по пути. Дай мне денег на такси, а сам езжай.

— Хорошо. — Роман достал деньги из кошелька и вручил их Виктории. Девушка вызвала такси, и когда оно приехало, мужчина её оставил и направился к своему автомобилю.

Когда Роман вышел на Большую Лубянку, он увидел, что три человека ошиваются у его машины и, кажется, пытаются разбить окно и открыть дверь.

— Эй! Вы что там делаете с моей машиной?

— Гля, Витёк, тут какой-то лошок решил нас обломать.

— Эй, дядь, так это твоя тачка? А ключи у тя есть? Дашь погонять?

Что-то маленькое и металлическое заблестело у них в руках. Как только до Романа дошло, что это, он сорвался с места и побежал в Кузнецкий мост. Он слышал, как кто-то из шайки крикнул: "За ним!"

Роман решил, что ему нужно срочно вызывать такси. На бегу он включил телефон и нажал на первый попавшийся номер, в названии которого было слово 'такси'. Он забежал за угол, как только появилась возможность. Тут же гудки в телефоне прекратились, и Роман затараторил:

— Кузнецкий мост, я рядом с аптекой. Прошу, как можно быстрее!

На той стороне загоготал старый двигатель. Рома судорожно сбросил звонок, чтобы шум не выдал его, но звук по какой-то причине стал только громче. Вскоре к нему прибавился белый свет фар старых серых жигулей, возникших за спиной. Вокруг всё словно потемнело, и вдруг Роман понял, что фонари почему-то здесь не работают, и тут он погружён в кромешную тьму. Но когда он услышал вдалеке топот бандитов, все лишние мысли покинули разум, уступив место желанию жить. Мужчина запрыгнул на заднее сиденье такси и, не успел он даже открыть рот, как таксист уже сдвинулся с места и направился в противоположную от уличных негодяев сторону. Уже скоро такси достигло скорости, на которой бандиты бы ни за что не сумели догнать машину. Это позволило Роману чуть перевести дух и осмотреться. Обстановка в такси была пространная. Несмотря на то, что и обивка сидений, и отделка корпуса явно были очень старомодными, изношенными они не казались. Водитель сидел как-то странно, но что именно в нём было странного, Роман пока понять не мог. Зеркала, которое позволяло бы водителю смотреть на заднее сиденье, почему-то не было, радио было отключено, и водитель даже не думал его включать.

Роман получше пригляделся к таксисту и понял, что тот совсем не двигает головой. Судя по нескольким торчащим из-под федоры прядкам, водитель был седой. Больше ничего заметить было невозможно: пальто с высоким воротником, большие чёрные очки и серые перчатки мешали рассмотреть хоть что-то. Только большие уши и нос скрыть не получалось, и по ним можно было понять, что человек этот точно был уже очень немолодой.

— Спасибо. Вы меня буквально спасли. — сказал Роман. Вдруг он понял, что не сказал таксисту адрес, но он продолжал его куда-то вести. Мужчина сообщил водителю адрес своего дома, тот никак не отреагировал.

Роман открыл мессенджер на телефоне. С ним пытался связаться Александр, его лучший сотрудник и заместитель. В ответ на его сообщения с просьбами ответить как можно быстрее, Роман сообщил, что ему сейчас было немного не до того. Он рассказал о трёх бандитах и о том, что ему пришлось убегать. Роман хотел написать, что едет сейчас в старом такси с каким-то странным водителем. Но стоило ему дойти до предлога, как вдруг само собой включилось радио.

— Ничего... Не... Пишите... О нас... — прошуршало сквозь помехи радио четырьмя разными голосами.

Прежде, чем Роман понял, что произошло, машина остановилась. За окном были знакомая Роману улица и знакомые здания. Тут до него дошло. Радио говорило с ним. Четыре разных голоса, вырванных из разных эфиров, сложились в фразу. Роман попытался выскочить из салона, но дверь почему-то не открывалась, хотя задвижка не была вдавлена. Он с ужасом посмотрел на водителя и увидел протянутую руку в серой перчатке.

— С вас сто рублей. — тихим, скрипучим голосом, без тени эмоций произнёс таксист. Роман дрожащими пальцами вытащил купюру и положил её в руку водителя, после чего выскочил из автомобиля и побежал без оглядки домой.

Он вбежал по лестнице, юркнул в квартиру так быстро, что ударился коленкой об угол, щёлкнул выключателем и встал, чтобы отдышаться. Глядя в чернильную тьму, заволокшую его квартиру, он едва сдерживался от того, чтобы снова выбежать в подъезд. Но там было ещё темнее, и это остановило его. Он закрыл дверь на три оборота изнутри. Стоять спиной к тёмному коридору для него было ужасным испытанием, пусть даже на закрытие двери потребовались считанные мгновения. Они растянулись в вечность для Романа.

Он думал, что не сможет уснуть вовсе, так как всюду включил свет, и лампы ужасно мешали глазам расслабиться. Но выключить его означало вновь погрузить квартиру во тьму, казавшуюся ему теперь враждебной, колючей, полной чуждого разума. Но ум устал мучить себя попытками осмыслить всё произошедшее, и стоило Роману упасть на постель, как он тут же отключился.

Наутро Роман чувствовал себя немногим лучше, чем когда уснул. Вчерашнее казалось ему дурным сном, ни капли общего с реальностью не имеющим. Он попытался восстановить последовательность событий, но ещё не проснувшийся ум не позволял ему это сделать. Тогда он встал, умылся, переоделся, перекусил и почистил зубы. Свет во всей квартире всё ещё горел, неприятно намекая о том, что вчера он его и вправду включал повсюду, боясь темноты. Желая всё-таки убедиться в нереальности того, что с ним случилось, мужчина вышел на улицу в поисках своей машины. На месте, где она обычно стояла, было пусто. Роман протёр глаза, ущипнул себя за запястье, но ничего не помогало освободиться от стойкого наваждения.

— Может она в автомойке? Или я забыл её...

Роман пытался себя успокоить, но все попытки были тщетны. Он открыл список номеров на телефоне и увидел последний набранный. Не думая ни о чём, не испытывая никаких эмоций, он просто нажал на него и приложил трубку к уху.

"Номер не существует или набран неправильно".

Состояние Романа не было возможности описать никак, не используя такой привычной ему ругани. Однако в этот раз он отчего-то боялся даже подумать о бранных словах. Он не понимал ровным счётом ничего, его голова гудела от наплыва мыслей, сравнимого по силе с напором воды из лопнувшей канализационной трубы. Ему было страшно, мысли путались, сердце рвало грудную клетку, в глазах всё растворялось и плыло, словно отражение на поверхности встревоженного пруда. Какое-то время он просто стоял в ступоре, а после не жив не мёртв вернулся домой. Всё воскресенье Роман провёл тупо глядя то в телефон, то в стену и то и дело проваливаясь в сон от ментального перенапряжения. Время ползло, как вонючий слизень, оставляя за собой лишь противный скользкий след. Но вот, за окнами потемнело, и Роман пошёл спать. Он понял, что завтра не сможет выйти на работу. Пришлось просить помощи у заместителя.

— Алло...

— Роман, здравствуй. С тобой всё в порядке? Что-то у тебя с голосом.

— Подмени меня завтра, пожалуйста. Я не смогу. Мне нужно отдохнуть. Очень нужно.

— Тебе совсем плохо, да? Успокойся, пришли мне списки и отдохни.

— Я выпишу тебе премию, если хочешь.

— Мне за это денег не надо. Отдыхай. До связи.

На следующий день Роман долго бродил по квартире и напрягал все свои умственные силы. Разум посвежел, и теперь мысли в нём шли быстрым шагом, а не ползли, сменяли одна другую, словно слайды в презентации бизнес-плана, и всё начало для него постепенно проясняться.

— Чертовщина. Самая настоящая чертовщина. — он разговаривал сам с собой, чтобы не допускать тишины, ибо боялся услышать что-то не то за стеной или в дальних углах, — Я встретил беса. Вот так и живи теперь, не веря ни в дьявола, ни в Бога...

Постепенно обретшие ясную форму мысли пугали Романа теперь совсем иначе, но ничуть не меньше. Он посмотрел в пол, а затем с трудом взглянул на затянутое тучами небо. "Нет", — подумал он, — "нет там никого, даже если внизу кто-то есть...". Мысль была странной, но по какой-то причине разум Романа отказывался принимать существование Сил Небесных. То, что кто-то, очевидно владеющий некими паранормальными способностями, организовал в Москве автосервис, не значило, что сверху кто-то ещё контролирует эту активность. Скорее ему даже казалось это напротив, доказательством бездействия. Если кто-то и видел это, он явно не считал нужным вмешаться.

Решив для себя этот вопрос, Роман увёл мысль в другую сторону. Он всё ещё трясся при мысли о сверхъестественном, словно бы его бил озноб, но дома чувствовал себя теперь чуть более спокойно. Он попробовал ещё раз позвонить по номеру. Автоответчик упирался вновь и вновь, повторял одно и то же. И, тем не менее, Роман сумел как-то дозвониться в тот раз. Решение пришло, откуда не ждали — из интернета. Он поискал на эзотерических сайтах, ничего не нашёл, и тогда решил поискать на тех сайтах, на которые ссылались интернет-колдуны. Это были сайты, связанные с фольклором и мифологией. Что характерно: говорили там нередко то, что вообще никак не было связано с псевдонаучными бреднями оккультистов. Все правила казались вполне элементарно понятными. Никаких позитивных, негативных, слабых и сильных "энергетик", никакой мешанины терминов из дзен-буддизма, Алистера Кроули, Блаватской и кельтско-английской мифологии, друг с другом никак не связанных. Только чистое волшебство. Вот только насколько это волшебство должно было быть тем, которое нужно Роману? С чего он вообще решил, что этот автомобиль должен обязательно подчиняться каким-то правилам, описанным в древних скандинавских сагах или выраженных в мифологических представлениях египтян? Это сомнение он подавил простым донельзя вопросом:"А почему бы и нет?"

Он долго искал источники, нашёл информацию о Лемегетоне, гоэтии, но отверг их, так как аномальный автомобиль явно был слишком уж мелким для любого из демонических "князей" или "баронов". К тому же сама гоэтия была немногим менее бредовой эзотерикой, чем те форумы со ссылками на Блаватскую. Решив углубиться в ещё более архаичные представления и поискать информацию напрямую в сказках и легендах, Роман почти отчаялся. Он не понимал, что же он упускает. А потом он нашёл статью о Часе Ведьм. С полуночи до трёх тридцати трёх паранормальные силы особенно активны. Он вспомнил, что вызвал такси тогда ближе к двенадцати. Впрочем, двенадцати тогда ещё не было, так что эта информация хотя и была ближе к истине, всё-таки не отвечала на вопрос. Роман разумно рассудил, что "наиболее активное время" — это не значит "единственное время, когда можно вступить в контакт", а стало быть вызвать такси можно и в другое время ночи. И действительно, когда он в прошлый раз вызвал такси, было темно. Учитывая, что ночь — это условное время, когда наступает совершенная темнота, вероятно, такси работает только от заката до рассвета. "Неужели зимой у него увеличивается рабочий день?", — Роман усмехнулся этой мысли, а потом понял, что в этом даже слишком много смысла.

Он прервал свои философские размышления и вернулся к повседневным делам. Впрочем, свет в квартире выключать он не стал. Весь день прошёл в состоянии ожидания чего-то вроде провидения. Он оглядывался по сторонам, заглядывал в зеркала, словно в надежде узреть нечто. И самое главное, он точно знал, что узрит, увидит этой ночью. Увидит то, что до него едва ли видели многие.

На часах уже был глубокий вечер Роман стоял на улице и ждал. Ждал он не конкретного момента, а своей собственной готовности. Пару раз ему приходила в голову мысль:"Что ты творишь, кретин? Куда ты собрался? Остановись, пока не поздно!". Он повторял про себя план беседы, которую собирался завязать с таксистом. Сперва он должен был узнать имя. Спросить, кто этот таксист. Затем он должен был узнать, куда он может его довезти. После Роман собирался спросить о том, кто его работодатель и где ему узнать про их магический автосервис побольше.

Он собрался с духом, нажал на номер и приложил трубку к уху. Он хотел назвать адрес, но машина выехала из-за угла и остановилась прямо перед ним раньше, чем он успел выдавить из себя хоть звук. Роман открыл дверь и сел в салон. Он планировал попросить довезти его до Большой Лубянки, чтобы хотя бы проверить, осталось ли что-то от его машины, увезли ли её куда-то или всем оказалось наплевать на неё. Последний вариант был маловероятен, и скорее всего его машина уже была эвакуирована или угнана. Но всё-таки это был лишь повод, чтобы сесть в автомобиль.

Когда машина стартовала с места, Роман замешкался. Темнота салона давила на него, а дрожь во всём теле ощущалась настолько болезненно, что взять себя под контроль казалось почти невозможным. И всё-таки он взял.

— Скажи мне своё имя, дух. Кто ты такой?

— Я дуллахан. Это мой скакун.

Вдруг радио включилось само собой и начало перебирать частоты.

— Я... повозка... конь...

— Кто ваш работодатель?

— Не можем... Сказать... Но... Рекомендуют наши услуги... Если... Необходимо попасть... Куда-то... Очень быстро...

— Прости его. Кони не очень болтливы. Я тоже не буду распинаться, но на твои вопросы отвечу. Спрашивай.

— Как вы работаете? Я имею в виду расписание. Деньги там, сколько вы требуете, как узнаете, куда нужно довезти и куда приехать. Куда вы можете отвезти? И кто вы вообще? Демоны? — Роман говорил, заикался и прерывался. Он дрожал от волнения и страха, от невероятного прилива сил и вдохновения. Он ощущал происходящее с ним как странный сон. Жуткий, но парадоксально затягивающий сон, который хотелось досмотреть до конца.

— Я не демон, хотя мне и приходилось работать с ними. Строго между нами: отнюдь не лучшие клиенты. Я езжу от заката до рассвета. Могу довезти куда угодно в черте города. Не беру больше ста рублей, всегда довожу ровно за тринадцать минут, куда бы не ехал. Если только не могу приехать быстрее. Должников, тех, кто не платит, я лишаю головы. Но я не только по городу могу ездить. Я могу уехать и Туда, куда никто больше не может довезти.

— Только у нас, самые лучшие... Товары... Высший сорт... Кривой... Рынок... Только скажите, и мы... Доставим... Вас...

— Не перебивай меня. — спокойно приказал своему «коню» водитель, — Но, в общем-то, да. Скажи, и я довезу тебя Туда, где можно купить что угодно.

— А если у меня не будет наличных? Вы карты принимаете?

— Если деньги есть, разреши их взять. Я возьму, где бы они ни были.

— А если не разрешу?

— Я уже сказал. Заплатишь головой.

— Не душой?

— Мы не демон.

— Верноподданные... Не... Благие... Дула... Хан...

— В Ирландии таких, как я, звали дуллаханами. Но мы работаем на куда более обширных территориях. Дам совет: никому не рассказывай о том, что ты здесь услышал. Это всё лишь для твоих ушей.

— Почему же вы мне рассказываете это?

— А почему бы и нет?

Больше Роман не спрашивал у таксиста ничего. Слишком было ему не по себе говорить с этим водителем. Когда такси остановилось, Роман быстро выскочил из салона. Как и ожидалось, на Большой Лубянке не было его машины. Но он сумел заметить бумажные объявления, расклеенные неподалёку. Там и было обозначено, в каком отделении следует искать побитый автомобиль. Вернуться домой Роман изначально планировал с помощью того же такси, однако после этого разговора от одной мысли об этой возможности по спине бежали мурашки. Избран? Сколь бы заманчиво это не звучало, такая избранность была ему не по душе. Домой он вернулся на обычном такси. Беспокоить это существо, кем бы оно ни было, ему было очень боязно. Тем более, что таксист сам предупредил его, что шутить с огнём в его лице не стоит. И всё же некое противоречивое чувство азарта тлело в душе Романа при мысли о такси.

Таксист дал Роману наводку, и тот, несмотря на некоторую тревожность, которую вызывали у него воспоминания об этом странном опыте, решился поискать информацию в сети. Азарт познания преодолел боязнь темноты. Оказалось, что дуллахан, как он себя назвал, — это безголовый всадник или извозчик. И хотя таксист был явно с головой на плечах, он ни разу не поворачивал её, и, если у него не было шеи, это могло объяснить его неподвижность. Такси, судя по всему, было когда-то серой повозкой, той самой, которая, по легенде, подбирала на Кузнецком мосту проигравших все свои деньги в казино людей, после чего увозила куда-то, откуда никто не возвращался. Но легенда, похоже, была верна лишь отчасти, или же таксист завязал с похищениями и сменил способ заработка. Или же, таксист просто умолчал о своей подработке. Романа пробила мелкая дрожь. Сказки, которые он сумел найти, говорили о том, что дуллаханы опасны, коварны и капризны, и, ко всему прочему, относятся к подвиду недоброжелательных к людям Неблагих фей. Эта весёлая компания отличалась особой жестокостью, цинизмом и изобретательностью в способах издевательства над смертными, которых они воспринимали как забавные игрушки. Роман сглотнул ком, вставший в горле. Любопытства у него вдруг поубавилось. Такси теперь не внушало интереса, только желание держаться от него и всего, что с ним связано, подальше.

Прошёл месяц, Роман не вспоминал про таксиста. Он решил, что больше не хочет иметь никаких дел с этими опасными и дикими существами. Тем не менее, номер Серого такси так и не был удалён из списка контактов. Мерин, впрочем, забыл обо всём, так как новой его головной болью стало потенциальное партнёрство с "MILIL", сулившее не только огромные деньги, но и колоссальные траты сил и нервов. Как оказалось, эти «партнёры» совершенно не гнушались оставлять в своих многостраничных договорах маленьких, едва заметных и явно старательно разработанных лазеек, используя которые, они могли чуть ли не заставить Романа продать им свои дом, машину, квартиру, а ещё, возможно, и самого себя им в рабство в придачу. Обещанное на словах взаимовыгодное сотрудничество было обыкновенной попыткой поглотить его детище, создание которого потребовало от Романа Мерина вложить кровь, пот и душу. Да, может быть, его сеть магазинов и не было особенно крупной, но она принадлежала Роману, она кормила его, это было его достижение, он построил её почти с нуля, честным трудом, какой редко встречается среди нынешних наворовавших богатства бизнесменов. Это всё не было чужим. Всё это было только его, его, и более ничьё.

Но всё-таки предложения партнёров были очень соблазнительны, и потому Роман Мерин не торопился их отвергать. Он старался вежливо указать на «неясные пункты», которые, в свете «несовершенства российского законодательства», могли «при неблагоприятных обстоятельствах» вызывать «конфликт интересов». В ответ на письменные претензии Романа, ему решили назначить встречу с представителем. Вернее, с представительницей. Снова встречаться с ней Роману очень не хотелось. От одной мысли об этой женщине, вызывавшей у Романа иррациональное отвращение, у него подкашивались ноги. Почему-то она пугала его, от одного взгляда в её глаза мутило. Но попытаться было нужно. Если он сам не мог пойти туда, он должен был послать кого-то из сотрудников. Первым на ум пришёл Александр. Заместитель подходил на эту роль как нельзя лучше. Он выносливее, спокойнее, устойчивее, чем Роман, это, в конце концов, входило в его обязанности. А ещё он был христианином, и это, почему-то, показалось Мерину не менее значимым фактом. Да, он не верил, что это имеет значение, но перестраховаться не помешало бы. Ему вспомнился анекдот про умирающего раввина, попросившего положить в могилу и Коран, и Евангелие, и Тору. Но в этот раз смеяться ему не хотелось. Он вообще стал подмечать за собой повышенной внимание к теням, углам и дверям, за которыми не горел свет. Как будто за каждым поворотом он ожидал увидеть Нечто. Это было не удивительно, нет, удивлялся Роман не этой своей резко возникшей паранойе. Странным ему казалось чувство, которое он испытывал, когда заглядывал за угол или за закрытую дверь, и не видел там ничего. Чувство это однозначно не было страхом, и даже казалось ему совершенно противоположным.

Следующий месяц Роман жил относительно спокойно. Он старался не думать о том, что с ним произошло тогда, не размышлять, не углубляться туда, где он не имел никакой власти, где он был совершенно беспомощен. И у него удавалось худо-бедно сдерживаться от своих странных мыслей, затягивающих, как трясина. Но однажды случилось что-то, чего Роман никак не ждал, и что раз и навсегда заставило его порвать с «MILIL». В тот день Роман задержался в офисе, чтобы пересчитать объёмы налогов. Он не мог объяснить, что ему не понравилось в получившихся числах, однако интуиция не позволила ему уйти с рабочего места. За окном уже были глубокие сумерки, в большей части здания свет уже не горел. Помимо начальника там находились только парочка охранников и старая уборщица. В кабинете было тихо и душно, словно в гробу. Когда в дверь постучали, Роман вздрогнул, мысли в его голове перемешались, закрутились и провалились куда-то, оставив лишь несвязные междометия и слоги.

В кабинет ввалился едва стоящий на ногах Александр. Он тут же сел на свободный стул, стоящий тут же у стены, и упёрся в Романа взглядом загнанного, безжалостно избитого плёткой ишака. От одного этого взгляда Роману стало противно. Захотелось залезть под стол, лишь бы не испытывать на себе эту тошнотворную тяжесть вины.

— Рома, прости, я скажу сейчас странную вещь. Я знаю, ты не захочешь, тебе не понравится, но послушай, по старой дружбе. Откажись от договора. Не надо, оно того не стоит.

— Что?

— Откажись.

— Ты совсем?

— Нет. И я уверен, нет, знаю, тебе нельзя это делать.

Роман готов был бы прямо сейчас отчитать своего сотрудника самыми грубыми словами, пригрозить увольнением, если бы не знал в глубине души, что Александр прав.

— Я подумаю. Иди, отдохни. Ты молодец.

Александр смиренно поднялся со стула и вышел из комнаты. Роман остался один, посреди душной тишины, охваченный мрачной задумчивостью. Ведомый неясным провидением, он достал стопку бумаг, связанных с "MILIL". От них тянуло холодом и непонятно откуда взявшимся запахом протухшей воды. Он вышел в мрачный коридор и спустился в архив, так как шредер располагался именно там.

Аппарат недовольно загудел, словно бы возмущаясь, что его разбудили для работы в столь поздний час. Он покорно жевал бумагу, вкус которой, казалось, ему вовсе не нравился, и после каждой измельчённой бумажки он издавал такие странные звуки, какие прежде Роман никогда от него не слышал. Он, казалось, плевался от противной, тухлой пищи. И правда, вскоре и сам Роман ощутил странный запах, исходящий изнутри устройства. С каждым новым листом, погруженным в пасть шредера, вонь усиливалась. Ей был уже заполнен весь архив, но Роман продолжал. Когда дело дошло до последней вещи, связанной с компанией "MILIL", а именно их визитной карточки, измельчитель, способный спокойно переживать несколько плотных листов бумаги за раз, заглох. Роман попытался перезапустить его, но ничего не помогало. Тогда он достал визитку. Это было удивительно, но она вовсе не повредилась. Роман пригляделся, и ему показалось, что изображение на этой карточке изменилось. Он прошёл в ту часть склада, в которой горел свет. Карточка уколола ему палец, словно наэлектризованные перила в торговом центре, и рука непроизвольно разжалась. Роман размял разболевшуюся кисть, попытался поднять карточку с пола, но та проскользнула между пальцами и полом прямо в темноту, растворившись в ней. Мерин хотел пойти на поиски карты, но остановился у самого "края" светового круга. Ему не хотелось выходить из него. На миг почудилось, что он на складе не один. В темноте, казалось, кто-то зашуршал, зашевелился, зашипел, а затем сразу же стих.

Вдруг Роман ощутил, в дополнение к бесформенному страху, совершенно неуместное, кисло-сладкое предчувствие, липкое и туманящее разум, выталкивающей из головы все лишние мысли, кроме одного только расслабления, которое он никак не мог преодолеть. Он закрыл глаза, и вдруг, словно вспышка, перед ним возник образ знакомой женщины-агента "MILIL". Лилия. Она представилась ему в тот миг до отвращения притягательной, словно бы он всю свою жизнь только и желал встречи с ней. Он вспомнил старый сон, странный, бредовый, неправильный сон. Роман обмяк, и страх уступил место воспоминаниям о том сне. Он ощутил тупую боль в груди, и ему показалось, что его насквозь пробило раскалённым копьём. Руки и ноги стали ватными, разум помутился, всё вокруг поплыло перед глазами, и свет померк.

Роман не мог сказать, сколько точно он пробыл в отключке. Однако вскоре он осознал, что его губы жжёт, как и всю ротовую полость, от соприкосновения с чужими губами и языком. В один миг он понял, что целует и обнимает какую-то совершенно незнакомую ему женщину, и что та, кажется, совершенно не ограничена никакими рамками приличия. Он оттолкнул этого неожиданного гостя, трижды плюнул на пол, желая избавиться от кислого, как уксус, привкуса на языке. Вдруг то, что он только что делал стало противно ему самому. Он поднял взгляд, и увидел ту, что одуманила его.

Она стояла перед ним в кромешной тьме. Увидеть её было непросто, однако Роман ясно понимал — это была Лилия. Но что-то в ней было не так. Начиная от одежды, которая напоминала теперь узкое кожаное платье до пола, заканчивая какой-то неправильной длины руками и пальцами, в которых, казалось, были лишние фаланги.

— Не отвергай меня, Ромочка... — несколькими голосами, одним шипя, другим мурлыкая, умоляла ведьма, — Прими наш подарок. Мы дадим тебе всё, Ромочка, всё, что захочешь.

Она начала приближаться к Роману, и в том, как раскачиваются бёдра Лилии, он распознал нечеловеческую прыть. Приглядевшись к прерывистому блеску её платья в свете одинокой лампы, горящей вдалеке, Мерин понял, что платье — никакое не платье, и ни ног, ни бёдер у Лилии на деле нет. Она не шла, она ползла по полу, извивалась, как змея. Теперь он ясно видел, что вдалеке, в темноте блестели чешуйки её толстого, длинного хвоста. Это вовсе не была женщина, это было скользкое, мерзкое существо, надругательство, издевательство над настоящей красотой. Вот каким был её истинный облик.

Роман вжался в стену. Ему в миг пришло понимание: он был беспомощен перед этой тёмной силой. Эта тварь однозначно пришла из глубин Преисподней. И потому он решил попросить помощи у Небес. Но прежде, он начал просить прощения за всё, что натворил. В момент он вспомнил все свои грехи, и устыдился каждого из них. Казалось, каждый из них словно брешь, через которую это чудовище обладало силой над ним. Он знал, невесть откуда, но точно знал, что сам виноват в том, что оказался здесь, что то, что он сейчас видит, он видит в качестве наказания за то, как он жил свою жизнь. В тот краткий миг он клялся всем, чем только мог, что исправится.

И тут всё исчезло. Не было больше ни непроглядной тьмы, ни громадной змеи со смутными женскими чертами, ни даже тошнотворного зловония, охватившего всё вокруг. Какое-то время он стоял в ступоре, и смотрел в темноту. Но когда Роман покинул склад, он больше не вспоминал ту ночь. Или не хотел вспомнить.

После всего Роман старался забыть и вести жизнь, как обычно. Словно бы всё было как раньше, всё было как всегда. Но несмотря на то, что память о страхе, который он испытал, и была почти изглажена за целый год спокойной жизни, и более ни кошмары, ни странные тени не беспокоили Романа, что-то не давало ему покоя. В его сердце, как червь сомнения, ворочалась необъяснимая, липкая тоска. Как ни старался он с ней справиться, ничто не помогало. Он ходил по ресторанам, пил, ел, играл с друзьями в карты и домино, но ничто не могло заполнить непонятно откуда взявшуюся пустоту. Одним мрачным вечером, какими теперь были все его вечера, Роман лежал в постели и смотрел в потолок. Сколько он ни старался залезть к себе в голову, он с удивлением и досадой обнаруживал, что его собственный разум ему вовсе не принадлежал. Напротив, это подсознание в полной мере владело Романом, и воля его, кажется, была его только до тех пор, пока кто-то невыразимо подлый и бесконечно жестокий не начинал рвать его мозг изнутри, не давай ни сна, ни покоя.

Роман проклял всё, на чём только стоял свет. Ему было до того дурно, что он вскочил с постели, подошёл к рабочему столу и смёл с него все бумаги и принадлежности прямо на пол. Всё это ему казалось теперь бессмысленным, бесплодным, как мёртвое дерево. Он потерял что-то, без чего жизнь теперь казалась невыносимо бессмысленной. Совершенно пустой. Он что-то забыл, что-то потерял, оставил что-то, что совершенно не следовало оставлять. Но его уму словно бы не хватало глубины, чтобы осознать, в чём же заключалась эта недостача.

Когда мысли пришли в порядок, он решил, что повременит со сном, и открыл ноутбук. Он гулял по сети, бездумно кликал мышкой по ссылкам и изображениям. В конце концов он всё-таки сумел отвлечься от скуки. Помогли ему в этом сайты, которые, как известно, нередко помогают мужчинам забыть все свои невзгоды не хуже бутылки отборного виски, высушенной за ночь. Тем не менее, в этот раз даже они помогли лишь отчасти. Тоска нахлынула на Романа с новой силой. Он с яростью закрыл все вкладки и очистил историю поисковика. Нет, одиночество не могло ему помочь. Нужно было что-то более действенное. В сознании мигом возник образ Вики. Та самая девушка, с которой он встретился в ту странную ночь, казалось, должна была стать очевидным решением его проблемы, сущность которой, ему теперь было это очевидно, заключалась в одиночестве. Нужно сблизиться с Викторией, так он подумал, и был твёрдо настроен на развитие их отношений. С такими мыслями в тот день он и уснул.

Роман, как и полагается мужчине, пошёл навстречу Вике. Он щедро тратил на неё и деньги, и время. Долго и методично Мерин добивался своего, а Вика не стеснялась дразнить его намёками. Душа девушки ликовала всякий раз, как её "котик" удивлял её новыми и новыми сюрпризами. Они стали чаще ходить вместе на вечеринки и праздничные мероприятия. Виктория даже познакомила Романа с Ярославом, её давним знакомым, знавшим толк в шикарных тусовках. Однажды на такой встрече в клубе, которым владел отец Ярика, Мерин ближе познакомился с ним. Сперва Ярослав оказал на него угнетающее впечатление. Его развязность и уверенность в себе были так развиты, что казались порой бесстыдством. Он удивительнейшим образом умудрялся быстро сближаться с совершенно разными людьми. А особенно легко это у него получалось с женским полом. И не мудрено, ведь Ярик и правда напоминал блондинов с глянцевых журналов, ухоженных и опрятных, но в то же время никогда не казавшихся женоподобными. При первой встрече Роман поймал себя на глупой мысли, что он видит во взглядах Ярика и Вики что-то странно схожее, что-то, вроде симпатии. Впрочем, он быстро погнал эти мысли необоснованной ревности. И в самом деле, впечатление о Ярике постепенно менялось. Удивительным образом он был невероятно дружелюбным и притягательным. И противиться его обаянию было почти невозможно. Не то, чтобы Роман пытался. Всё-таки, когда заводишь новые связи, лучше быть более приветливым.

— Садись. — сказал Ярик, наливая шампанское и устраиваясь за столом, — Так ты новый парень Вики, да?

— Да. — вопрос показался Роману несколько странным. К тому же, почему-то то, что должно было бы быть очевидным фактом, удивило Романа, — А до меня у неё кто-то был?

— Ну конечно. Эта перелётная пташка на моей памяти уже трёх ухажёров сменила.

— А какие были причины?

— Я то откуда знаю? Может, не сошлись характерами, как это часто бывает.

— И давно она последнего бросила?

— Да вот где-то полгода назад.

Роман не понял, что его смутило в этом разговоре. Раньше он бы просто решил, что это обычное дело. Странно бы было напротив, если бы у Вики не было до него никого. Однако что-то в тот момент засело у него в голове, как заноза, и что-то показалось неправильным. Чувство это не покидало его всё время, пока он был там. На той встрече его настигло немало оказий. К примеру, он начал обращать внимание на то, что его раздражают все находившиеся там женщины. Их вечерние платья с глубокими вырезами, их легкомысленно распущенные волосы, их манеры, напоминавшие скорее манеры дорогих куртизанок, чем присущие тому, что называют "высшим обществом". Мужчины были не лучше. Они не брезговали пользоваться этим, и с завидной лёгкостью брали девиц за талию, танцевали с ними, целовались. Пару раз Роман даже сумел проследить за тем, как такие вот наспех склеенные парочки удалялись куда-то в направлении уборной.

Вдруг ему стало дурно. Во мгновение ока ему почудилось, что там, в темноте, около уборных, шевелится и блестит чешуйчатое тело, увенчанное изуродованным человеческим торсом. Мурашки побежали по его коже, к горлу подкатила тошнота. Бокал с шампанским выпал из руки на ковёр, а Роман приложился к стене и начал сползать по ней на пол.

— С вами всё в порядке? — Роману помогла встать с пола девушка. Помутнение в глазах не дало ему сразу же рассмотреть её внешность, но когда пятна растворились, он сразу же отметил её необычную красоту.

— Да. Да, я... Всё нормально. Наверное, я перебрал со спиртным.

— Надо поосторожней. — она аккуратно присела и подняла бокал с ковра, — Я Елена. Как вас зовут?

— Роман. Роман Мерин. Я хозяин сети магазинов одежды "Merka".

— "Merka"? Знаю. Сама там пару раз закупалась. — она помолчал, задумчиво глядя на бокал.

Роман невольно обратил внимание на то, как хорошо шёлковое синее платье подходило к фигуре Елены. Он ощутил запах сладких духов, исходивший от душистых тёмных волос.

— А вы здесь одни или с кем-то? — вопрос этот поднял настоящую бурю эмоций в душе Романа. Сперва он хотел честно признаться, что он здесь с Викторией, затем, памятуя о словах Ярослава и смотря на поведение окружающих, он хотел соврать, что один. И только эта мысль пришла ему в голову, безо всякого серьёзного сопротивления, она вошла ему в сердце, и готова была слететь с языка, как вдруг он понял, что творит. В эту самую секунду он прошёл путь от самооправдания до отвращения к самому себе и к этому месту, что так ужасно на него влияло. Ничего не сказав в ответ на заданный вопрос и промычав вместо этого что-то вроде "простите, мне нужно идти", Роман стремительно начал удаляться в сторону выхода.

Оказавшись на ночной улице Москвы, Роман чуть не шарахался сам от себя. Внутри него, казалось, сидит что-то, чему он раньше не придавал никакого значения, что-то, что он долго взращивал и кормил, сам того не осознавая. Что-то, от чего теперь ему хотелось как можно скорее избавиться. Но он никак не мог понять, что это и где оно сидит. Роман сел на лавочку и схватился за голову. Его мысли вновь погрузились вглубь его души. Но теперь он надеялся всё-таки докопаться до своего подсознания. Он копал и копал, зарывался в свои мысли всё глубже и глубже. Он был уже на грани отчаяния, когда размышления прервала Вика.

— Рома. Ты чего?

— Вик? Это ты?

— Нет, Мерлин Монро. Что с тобой? Ты чего ушёл?

— Я... Устал. Я должен вернуться домой. Я уже натанцевался. Мне пора.

— А как же я?

— Прости, Вика. Я больше не могу здесь находиться. Это место давит на меня. Я чувствую себя так, будто меня что-то душит. Как змея на шее сворачивается.

— Вот значит как.

Вика села рядом с Романом.

— П-прости. — почему-то это слово, такое простое, в этот раз едва вылезло из Романа, — Я, кажется, обломал тебе веселье.

— Ну... Я уже не на первой вечеринке Ярика тусуюсь. Мне это даже поднадоело. Наверное, я пришла сегодня, чтобы его не обижать.

— Он мне говорил, что ты до меня уже с тремя была.

— Ой, Ярик любит преувеличить.

— То есть факт имел место, но был им гиперболизирован?

— Что?

— Ты говоришь, что он преувеличил. То есть он не соврал?

— Слушай, Ярик ничего не знает. Он видел, как я с кем-то болтала, подумал, что у нас отношения. Он просто завидует. Он ведь тоже ко мне подкатывал.

— Вот оно как. — последний факт многое объяснял. Эта информация успокоила Романа. В эту версию событий ему было приятнее верить, — Может, пойдём?

— Да. — она покосилась на здание, — Пойдём.

С того дня в душе Роман ощущал, словно бы от его тела отвалился огромный гнойник, который до сего момента был так привычен, что он и вовсе перестал его замечать. Роман больше не хотел переживать тот опыт. Он не желал видеть тень змеехвостой ведьмы в очередной раз. И там, где жила она, ему не было места. И хотя он не мог сказать точно, показалось ли ему, или нет, он решил использовать это видение как очередной повод больше никогда не посещать подобные мероприятия.

На удивление, это освободило огромное количество времени и сил, но в то же время навалилось и работы. Роман отменил несколько свиданий с Викторией, чтобы сделать несколько лишних задач. Он оставался в офисе вновь почти в одиночку. На улице уже темнело. Ни с того, ни с сего Мерин взглянул в окно. Вид заходящего за горизонт солнца во мгновение ока вызвал у него приступ необъяснимой ярости и чувства собственного бессилия. Он схватил папки с отчётами и бросил их на пол.

— Что я делаю? Зачем? Зачем я здесь?!

Он упал в кресло, охваченный неизъяснимой меланхолией. Враз в душе его вновь всплыла тоска, тоска по чему-то, что нельзя было описать словами, но нехватку чего он ощущал так явно, как ничто другое. Суетой ему показалась его работа, суетой показались все те деньги, которые он день за днём тратил на оплату счётов и покупку однотипных костюмов, бессмысленной роскоши, которая не имела никакой реальной ценности. Вымаранная бумага, высушенная кожа и рваная ткань — вот, на что уходили его деньги, заработанные кровью и потом, здоровьем физическим и ментальным. Всё вокруг теперь казалось ему лишь раскрашенным мусором. Мерин покинул здание, громко хлопнув дверью. Он смотрел на серые улицы, серых людей с серыми лицами. Воздевал глаза к небу, когда уставал смотреть на серую округу, и наблюдал, что небо ничуть не более цветное, чем всё вокруг. Пустота, серость, ничто, небытие...

Роман так увлёкся своими пропавшими мыслями, что споткнулся, но вовремя схватился за фонарный столб. Из кармана его пальто вылетел телефон. Мерин нагнулся и поднял его, готовый разразиться потоком брани, но в тот самый миг, почему-то, ни одного бранного слова не пришло ему в голову. Он включил телефон, открыл список контактов и пролистал вниз.

— Если этот мир не может больше ничего мне предложить, может, Иной сможет убедить меня, что в жизни моей ещё остался смысл?

Мужчина зашёл в безлюдный переулок и набрал номер, который поклялся сам себе никогда не набирать. В трубке раздались гудки. Он не успел и моргнуть — такси уже было рядом. Он открыл дверь и оказался в сером, затхлом салоне. Казалось бы, это место было хуже, чем серые улицы, но здесь Мерин парадоксально чувствовал себя намного лучше.

— Везти вас Туда? — прохрипел тихо таксист.

— Да.

Машина тронулась. Примерно минуты три всё было так, как Роман привык. За окнами было темно, двигатель автомобиля гоготал, а таксист смотрел на дорогу. Но вдруг он перехватил руль одной рукой, а второй, словно шляпу, снял голову. Рокот мотора стал прерывистее и выше, и словно бы напоминал ржание лошади. Салон автомобиля стремительно менялся, извивался, расплывался, словно отражение на водной глади, пошедшей рябью. Такси уже совсем не напоминало автомобиль. Это была повозка прямиком из прошлого, когда графы, князья и бароны разъезжали в подобных экипажах по столичным улицам. Передние сиденья оказались за пределами кабинки. Они стали козлами, на которых, одной рукой держа поводья, а другой, на всякий случай, сжимая хлыст, восседал безголовый возничий. Голова его лежала рядом, то и дело она заливалась раскатистым смехом. Роман вжался в кресло. Вдруг ему показалось, что вся жизнь проносится у него перед глазами. Что он только что совершил некую страшную ошибку, от которой так долго его уберегла его трусость.

— Сколько же лет я здесь никого не возил? — хриплый бас извозчика стал менее хриплым и куда более уверенным.

— Что произошло?

— Мы в Междумирье, друг мой! Здесь я не ограничен туманами неверия! Здесь я могу принимать свой истинный облик совершенно свободно! Ха-ха-ха!

— Вы меня обманули?

— Отнюдь! Я не наврал тебе ни в чём! Я дуллахан, безголовый возничий, подданный Неблагого двора, и я довезу тебя туда, куда нужно.

— Так это правда? Вы и правда персонажи сказок?

— Совершенно верно.

— Получается, сказки, легенды, мифы — это всё правда, это не выдумки?

— О, какие глупые предрассудки! Неужто не видишь, что и я, и повозка эта, и мой конь совершенно реальны, не менее реальны, чем ты? Да, я персонаж истории. Но и ты тоже, разве нет? Твоя история иная, да, но от этого ни моя, ни твоя не стали менее реальны.

Больше извозчик ничего не сказал. За окнами кабинки можно было различить непроглядную лесную чащу, пыльную просёлочную дорогу, щедро усыпанное звёздами небо. Постепенно всё вокруг затянул туман, и Роман даже испугался, что извозчик может наскочить на камень или бревно, пока не вспомнил, что тот, вероятно, видел и в тумане, и в темноте не хуже, а возможно даже и лучше, чем при свете дня.

Вот, они остановились. Роман отдал деньги извозчику, и тот заговорил:

— Когда будет нужно меня найти, скажи "извозчик, подай экипаж". А если будет нужен кто-то, кто проведёт вам экскурсию, то скажи "мне нужен провожатый". Телефоном можешь не пользоваться: он тут совершенно бесполезен.

Мужчина безмолвно кивнул и вышел. Это была широкая, мощёная плоскими камнями улица. По обеим сторонам от мощёной дороги плотной застройкой с редкими просторными переулками стояли старомодные, но совершенно точно не ветхие здания. Свет тут исходил от фонарей, размещённых или на кривых ножках, или на ржавых цепях, повешенных к деревянным балконам, мостам, перекладинам и висячим пристройкам, разместившихся друг над другом над головой Романа. Заглянув между мостов, он сумел рассмотреть около пяти ярусов, но скорее всего это был не предел. Мерин шёл по тротуару, вперёд и вперёд, постоянно осматривал окружение. Он вглядывался в надписи на вывесках, которых тут было едва ли меньше фонарей. Сперва язык этих вывесок казался ему совершенно непонятным, но стоило на какое-то время задержать взгляд на них, как буквы на этих вывесках принимали знакомый вид. Неведомым образом Роман читал эти слова на русском, хотя они точно были написаны на каком-то совершенно ином языке. Все эти вывески были подписаны странными названиями, вроде "Снадобья Аргафона", "Книжный магазин госпожи Муар", "Всё для гоблинов у Вобба", "Травы доброго лешего". Эти подписи удивили бы Романа, если бы не окружающие его существа, перемещающиеся по улицам этого подземелья. Хвостатые, шерстистые, длинноухие, бледные, серые, зелёные и чёрные, как уголь, с волосами цвета осенней листвы и в платьях из неё же, укрытые шалями из снега женщины с ледяным безразличием в глазах, высокие старцы с кожей, напоминавшей кору дерева и листьями вместе бороды. Эти существа явно сошли со страниц книг сказок, вышли из мифов и легенд, собрались здесь, чтобы обменяться, поторговаться, продать то, что им не нужно и купить то, что им было необходимо. Кривой рынок. Впрочем, место это напоминало скорее самый настоящий город.

Роман дошёл до широкого каменного моста, перекинутого через овраг, расходившихся вправо и влево, где-то расширяющегося, а где-то сужающегося. Слева и справа другие улицы, соседние с той, по которой шёл Роман, также переходили в мосты, через овраг. А вот под мостами горели огни и кипела жизнь. В стенах оврага были выдолблены и выстроены целые улицы, между ними тоже проходили мосты. Далеко-далеко внизу, на самом дне оврага была, судя по всему дорога. Раздался приглушённый расстоянием гул поезда, проносящегося по рельсам там, внизу. Это был паровоз, но почему-то над ним не тянулся шлейф из дыма. Видимо, двигала его не сила пара. Вновь почему-то Роман подумал про проданные души, горящие в адской топке. "Успокойся. Извозчик обещал тебе, что никто не собирается покупать твою душу здесь", — так успокаивал себя Роман, совершенно забыв о том, что ничего такого ему извозчик не говорил.

— Мне нужен провожатый. — произнёс Роман.

За спиной у Мерина послышалось пёсье фырканье. Роман развернулся и вздрогнул: перед ним стояла огромная собака неопределённой породы, ростом ему до груди, красноглазая и серая, как грозовая туча, она напугала Мерина внезапным появлением.

— Ты... Вы провожатый, верно?

— Да. — на удивление спокойным и чистым человеческим голосом ответил пёс, — Куда вас вести?

— Честно, я и сам не знаю, куда я бы мог тут сперва пойти...

— Значит, по маршруту. Хорошо. Идём.

Пёс обошёл Романа и направился вперёд. Тот направился за провожатым.

Они шли по улицам, петляли по улицам, шли по лестницам, и каждый раз Роман удивлялся тому, насколько же много ярусов и этажей в этом месте. Это не был обычный рынок, это напоминало скорее город с множеством услуг и товаров. Пёс рассказывал коротко и ясно, что здесь находятся лавки с дешёвыми, но некачественными товарами, там — дорогие и элитные магазины, в той части рынка можно нанять слуг из числа домовых и кикимор, и в каждом районе то и дело встречались кафе и рестораны.

— Это место называется Кривым рынком, потому что владеет им Кривой человек. Когда-то он работал в Англии, потом переехал в Германию, а оттуда, примерно сто пятьдесят лет назад он осел в России.

— И рынок перемещался вместе с ним?

— Перемещаются входы, не рынок.

— И кто здесь обычно торгует?

— Волшебники и Иные.

— Прошу прощения, я немного не понял. Кто такие "иные"?

— Силы, сказители, великаны, карлики... Демоны.

— Демоны? — Роман вздрогнул.

— Они тут редки. Строго говоря, они не Иные, но тоже встречаются. Никому они не нравятся. Но Хозяин решил, что будет торговать со всеми, кто готов соблюдать его правила.

— И что это за правила?

— Они описаны в своде. Здесь есть свои законы и свой суд. Главное правило — прибыль превыше всего. Нельзя убивать и красть, но можно казнить и изымать. Это место законного беззакония. Так хочет Кривой человек.

— Ладно. Хорошо. А что здесь можно купить? И вообще какая тут валюта?

— Здесь принимают любые ценные бумаги и вещи.

— Как-то слишком размыто.

— Разберётесь. Обычно точную цену говорят при договоре.

— Хорошо. С чего мне можно было бы начать?

— Какого рода товары и услуги вам нужны?

— Ну, может, что-то практичное?

Пёс развернулся и направился куда-то в противоположную сторону. Роман последовал за ним, и через некоторое время оказался перед зданием, таким кривым, словно оно было случайно зажато между двумя соседними. Мерин осторожно вошёл, внимательно оглядываясь по сторонам.

— Я могу вам помочь? — спросил из-за стойки продавца жабий голосок.

— Я не уверен... — Роман старался не выказать своей неловкости. Но когда он увидел того, кто владел этой лавкой, он почувствовал, как к горлу подкатывает то, что он съел сегодня на ужин.

— Ну так? — уродливый серокожий карлик с длинными ушами и отвратительными бородавками по всему телу, стоял, важно опёршись на стол.

Роман отвернулся от продавца и осмотрел внимательнее ассортимент на полках магазина. Место напоминало лавку барахольщика. Стеллажи ломились от старых деревянных поделок, ржавых и блестящих железяк, очень скромной на вид бижутерии и даже какой-то поношенной одежды. Взгляд Романа зацепился за шарик размером с большое яблоко, стоявший на каменном — не то базальтовом, не то гранитном — пьедестале. Шарик этот, в основе своей молочно белый, под разными углами переливался то розовым, то охрой, то цветом морской волны. Это был драгоценный камень опал, или, по крайней мере, материал, отлично имитирующий структуру опала.

— Я гляжу, вы таки выбрали себе какую-то вещицу?

— Да. Я, наверное, знаю, чего бы я хотел. Какова цена?

— Дайте подумать... — торговец сощурился и окинул оценивающим взглядом Романа, — Я хочу ваш пиджак.

— Пиджак? — Роман озадаченно стянул с себя означенную вещь, — Если это всё, что ж, забирайте. — вдруг одежда пропала из его рук и оказалась аккуратно сложена на столе продавца.

— Можете забрать товар. Шар прозрения ваш. Инструкция по использованию на пьедестале.

— Шар чего?

— Прозрения. Прочитайте слово на пьедестале, назовите место или имя человека и он покажет вам их.

— А что за слово?

— Говорю же: на пьедестале! Ну что вы за неуч? Не читали сказок? "Зеркало-зеркало на стене, скажи, кто красивей всех в нашей стране!" — слышали это заклинание?

— Ну да... Что, прям так?

— Да, прям так. Всё, у меня дела, прощайте. — продавец взял пиджак в руки и исчез.

— Прощайте... — произнёс Роман, задумчиво изучая взглядом шарик и его пьедестал. На тёмном гладком камне было латиницей выгравировано два слова. Он вышел из мрачной лавочки и прочёл слова.

— Вол... Volo videre. — внутри шара вспыхнул свет. Жёлтый, розовый, синий, зелёный, и все их самые экзотические оттенки сменяли друг друга и смешивались внутри шара. Но глаза вовсе не уставали от этого яркого света. Роман долго думал над тем, какое место ему можно было бы назвать.

— Храм Василия Блаженного на Красной площади. — шепнул он шару, и вспышка света преобразилась в образ красного храма с красивого ракурса сверху. Изображение не было мутным или искажённым. Следуя мыслям Романа видение прокручивалось, приближалось и отдалялись, как ему было угодно. Насмотревшись на Красную площадь, Мерин решил отключить этот шар. На противоположной стороне пьедестала он обнаружил другое слово.

— Finis! — приказным тоном выговорил Рома, и шар послушно погас.

— Я ещё нужен? — спросил пёс.

— Наверное, нет.

— Хорошо. — и провожатого пса не стало.

Роман долго вглядывался в мутный опаловый шар. Блеск его зачаровывал, наводил на мысли... Он оторвал взгляд от шара и осмотрел округу. Этажи над этажами, мосты и балконы, пропасти, шахты, ступени, спуски и подъёмы... Это место было совершенно чудесным, оно поражало масштабом, размахом, открывало множество дорог. Можно было блуждать по ним бесконечно долго, и, кажется, никогда даже не найти без посторонней помощи выхода на поверхность. Возможно, это место и вовсе не было связано с поверхностью Земли. Возможно, попасть отсюда на белый свет было и вовсе невозможно без волшебства. Ни Солнцу, ни Луне не было видно, что здесь происходит. Ни ночи здесь не было, ни дня, и голоса на этом рынке не умолкали никогда. Никто тут не жил, но все тут работали не покладая рук.

Роману ужасно захотелось домой. Здесь всё было интересным, необычным, но совершенно неродным, чуждым. Это место было безусловно гостеприимным и многое могло предложить. Но уют квартиры, всплывший вдруг в памяти Ромы, здесь обрести он не мог.

— Извозчик, ты нужен мне! — крикнул Роман, и за спиной у него послышалось ржание лошади.

— О, гляжу ты с обновкой? — хмыкнула ехидно парящая голова.

— Да. — Роман старался не смотреть на полусгнившую голову извозчика.

— Хе. Ну посмотрим, выйдет ли вам впрок эта покупка. Но!

Повозка тронулась. Роман смутился словам дуллахана, но отбросил их вскоре, решив не доверяться существам такого рода. Через десять минут повозка преобразилась и вновь стала такси. Голова дуллахана закрепилась на шее, конь исчез, превратившись не то в двигатель, не то в радио. Поездка завершилась тем, что Роман словесно отдал водителю деньги, а сам отправился к себе.

На следующий день, вечером, когда Роман остался один, он расположил опаловый шар на середине стола. Он сел, положил руки на стол, взгромоздил на них свой подбородок и уставился в шар. Он получил то, что хотел. То, что так долго вызывало в нём неизбывную тоску. Он искал и обрёл. Но что-то во всём этом всё ещё не давало ему покоя. Одиночество. Он был один. Эти чудеса, они были только его и ничьи больше. Роман мог бы показать этот шар друзьям. Но стоило ли? С одной стороны, знать то, что никто не знает, и не разделить эту тайну с кем-то ещё было мучительно. С одной стороны, Роман понимал, что это тщеславие, что он приобрёл чудесную безделушку за бесценок, которой можно было бы просто хвастаться или использовать для фокусов. Он мог бы забрать премию Гуддини, выиграть Битву Экстрасенсов без того, чтобы платить авторам шоу за подсказки, стать первым публичным магом, способным показать настоящее чудо, подглядеть за какой-нибудь моделью в ванной, на худой конец. Но все эти мысли хотя и будоражили воображение, вызывали в сердце Романа всё ту же неясную тоску. В голову приходила идея:"Ведь я не первый маг. Даже не маг, в общем-то. Я не первый, кто получил в руки магический шарик или зеркало. И уж точно не первый, кто додумался до всего этого. И всё же, премия Гуддини не получена никем, Битва Экстрасенсов — всё ещё сборище шутов и мошенников, а для того, чтобы подглядывать за людьми в век интернета все эти шары и зеркала уже не нужны", — так рассуждал Роман. Наконец он задался вопросом: "Почему же никто не верит в магию?". Тогда ему не пришли на ум слова таксиста про "туманы неверия", он вспомнил их несколько позже. В тот день он решил показать сферу кому-нибудь из своих сотрудников, но удалось это только на следующий.

— Вы звали меня, Роман Валерьевич? — Евгения пришла в кабинет начальника и ждала от него чего-то, ради чего он её вызвал. Впрочем, начальник почему-то молчал и задумчиво смотрел то на стол, то на свои руки, то на пейзаж в окне. Странные сомнения терзали его. Очень странные, смутные. Он пытался понять, что же его беспокоит, но мысли не складывались в единую картину. Роман отбросил их, в тот момент он решил, что сомнения эти не стоят его внимания.

— Я хотел бы поговорить с тобой Женя.

— О моей работе? Честно, я сделала все, что было в моих силах. За последнее время у нас завал, я знаю, мы отстаём от графика, я приношу извинения.

— Да нет, я не о том. Я хотел бы поговорить о личном. О тебе.

Евгения покраснела и сжалась, глаза её нервно забегали.

— Роман Валерьевич, я была о вас лучшего мнения... — нарочито возмущенно продекламировала Евгения.

Роман не сразу понял, о чём она говорит.

— Что? Нет, я не об этом! Как ты вообще могла такое подумать Женя? Нет, я хотел поговорить о другом.

— О чём же? — Евгения, казалось, была теперь не на шутку озадачена.

— Это будет немного странный вопрос... Ты веришь в магию?

— Простите?

— Ты веришь в чудо? В волшебство, в то, что существуют другие миры, может быть? Ну, там, рай, ад? Всё в этом духе.

— Я не знаю. Скорее нет, чем да. Не думаю, что это правда.

— Вот значит как? А если бы что-то такое и вправду существовало?

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, если бы всё это было на самом деле, ты бы хотела увидеть это своими глазами?

— Ну, — Женя слегка язвительно хмыкнула, — если я увижу и буду уверена, что не спала или не перепила, то я поверю.

Тут же Роман достал из сумки пьедестал с опаловый шариком, поставил на стол, произнёс волшебное слово и, призадумавшись, назвал место:

— Париж.

Шар сверкнул всем цветовым спектром и показал самое известное место в Париже, первым приходившее на ум при названии этого города. Роман улыбался, разглядывал Эйфелеву башню, прокручивал, приближал и отдалял изображения силой мысли, демонстративно разместив шар в ладони и вытянув руку. Только через минуту или около того он заметил, что Евгения смотрит на это чудо совершенно пустым, обыденным взглядом. Она смотрела прямо на Романа, и глаза её вовсе не наблюдали за шаром.

— Женя, взгляни! Смотри, это самый настоящий волшебный шар!

— Роман Валерьевич, я не понимаю, что вы хотите мне показать.

— Но я ведь держу его прямо в руке! Вот он, прямо здесь, показывает Париж! Вот башня, вот площадь, вот улицы домов! Ты что же совсем ничего не видишь?

— Я не понимаю, о чём вы, Роман Валерьевич. — её взгляд совершенно не следил за сверкающим шаром, даже когда Роман вытягивал шар прямо перёд её глазами, она смотрела сквозь него.

Мерин упал в кресло и вперил взгляд в горящий волшебный шарик. Ему вдруг стало очень грустно и обидно. Он так надеялся показать настоящее чудо, чтобы его увидел кто-то, кроме него, чтобы порадовался вместе с ним... Чему? Тому, что у него теперь новая игрушка, отличающаяся от других его безделиц только тем, что она волшебная? Роман произнёс второе слово, и шар погас. Он водрузил его на пьедестал и упёрся кулаком в щёку.

— Простите, Роман Валерьевич, так вы вроде что-то хотели мне показать?

— Нет, Женя. Иди. Я просто настраиваю личную связь со своими сотрудниками. Не бери в голову. Иди. Давай, иди.

Она ушла, а Роман остался один. В тот день, когда он вернулся домой, он не стал ужинать. Он сел за стол, поставил на его середину шар и вперил в него свой полный обиды взгляд. Он был здесь один. Совершенно один с куском дорогого, но абсолютно бесполезного кристалла из редкой породы. Он смотрел на этот белесый колдовской шар, смотрел, сверлил его взглядом, думал о том, что отдал за него свой плащ, хороший и стоивший немалых денег. Это шар, шар, который он получил в ответ на своё желание "узреть". Пустышка, которая не позволяла ему смотреть дальше планеты Земля. Эта штука была абсолютно бесполезной для него. Совершенно бесполезной. Разве что...

Он сказал слово и назвал то, что хотел увидеть. Вернее, в этот раз он хотел увидеть не "что", а "кого". Шар сверкнул и показал... Душевую комнату. Роман залился краской, отчего-то он испугался, что кто-то заметит его, и особенно, что его заметит сама Виктория, которая сейчас находилась в кабинке за шторой. Вспомнив, однако, что живёт он один, а Вика никак не могла увидеть его, он успокоился. Более того, уставший, сонный, он даже допустил мысль, что увидеть свою любимую вот так, в такой обстановке, мечта многих мужчин, ещё не "познавших" женщину. Мысль эта была липкой, как сахар... И кислой, как лимон. "Тьфу ты!", — чуть не вслух произнёс Роман и отвернулся в сторону от шара. И вовремя, ведь послышался звук отодвинутой шторы. Раньше он часто мечтал о таких вещах. Однако сейчас, когда случай представился исполнить мечты, он вдруг осознал, насколько неправильным и отвратительным это было. Смотреть на женщину, вот так, украдкой, словно подросток в период бури гормонов... Позора перед самим собой страшнее этого и представить было невозможно.

Какое-то время он был погружён в мысли, пока не услышал звук дверного звонка. Сперва Роман хотел пойти к двери и открыть, но понял, что звонок звучал из шара. Он невольно обернулся и увидел то, чего видеть не хотел, верить во что он отказывался до сих пор, игнорируя все факты.

Виктория стояла перед открытой дверью в одном только розовом халате. Перед ней стоял некто мужского пола, чьё лицо Роман не узнавал. Мерин встал и внимательно вгляделся в то, что показывал ему шар. События в доме Вики развивалась именно так, как и следовало ожидать. Сперва она накормила и напоила своего гостя, утолив один его голод. А затем, ничего не стесняясь, она собиралась удовлетворить и другой, мужской голод её посетителя. Когда Вика прильнула к мужчине, Роман выкрикнул заклинание, шар погас. Мерин схватил его в обе руки и бросил об пол. Опал не разбился, зато пол треснул. Тогда он взял мусорный пакет, запихнул туда шар и пьедестал, выбежал на улицу и со всей яростью закинул пакет в ближайший мусорный бак.

Сразу же после этого силы оставили его, и Роман медленно поплёлся назад, в квартиру. На душе у него было гадко. Он вернулся к себе и совершенно обессиленный рухнул на диван, забыв снять даже обувь. На улице к тому моменту уже темнело. Солнце заходило за крыши домов, передавая свои права ущербной луне, уже вышедшей на небо. Тени в квартире вытягивались. Роман закрыл глаза, потому что думать о чём-либо ему уже не хотелось. Он не видел, как тянется к нему тень, которую не отбрасывал ни один предмет. Со звуком, напоминающим одновременно звук утечки газа, шипения кошки и испарения воды, упавшей на раскалённый металл, тень сгустилась и отлипла от пола. Она выпустила из себя пять кривых, тонких отростков, ставших крючковатыми пальцами. Словно кто-то огромный тянулся из-под пола своей громадной, костлявой дланью, желая схватить и утянуть Романа к себе. Когда он открыл глаза и увидел это, он сперва не поверил что не спит. Но когда рука окончательно оформилась и нависла над Романом, он вскочил с дивана и ринулся прочь из квартиры. Выскочив, он захлопнул дверь и попытался её удержать, но удар, последовавший за этим, был такой силы, что железная дверь прогнулась под ним, и Мерин отпрянул. Прозвучал второй удар, и вмятина в двери стала больше. Третий удар Роман услышал, когда пролетел по площадке уже четыре этажа. Судя по нескольким дополнительным звукам, этот удар был для двери последним.

Он бежал и бежал, и шептал про себя от безысходности: «Господи! Господи! Спаси!» Он решил, что, пусть он никогда больше не вернётся в ту квартиру, пусть сгорит всё: его дом, его машина, его счета. Только бы он остался жив. Только бы эта костлявая рука из тьмы не забрала его туда, откуда она вылезла. Бесформенная тень вылетела из подъезда и, минуя Романа, пронеслась к мусорному баку. Бак упал с гулким эхом, из него выкатился тот самый пакет, и облако чёрного дыма, вновь приняв форму руки, схватило пакет и унеслось прочь, оставив Романа одного на ночной улице.

О том жутком дне Роман никому не говорил. Только Александр что-то заподозрил, и, когда его друг рассказал ему про такси, про рынок, про шар и про чёрную руку, не смеялся и не крутил пальцем у виска, а был совершенно серьёзен.

— Зря ты это всё затеял.

— Да я понял.

— Хорошо хоть, что цел остался.

Молчание.

— Зачем?

— Что?

— Зачем ты звонил? Зачем ты поехал туда?

— Почему ты мне веришь? Не понимаю.

— Ром, не уходи от темы.

— Нет, стой, почему ты мне поверил?

— Не знаю. Может, потому что я просто верю? А Женя нет.

— Странно.

— Ничего странного. Кто не хочет верить, не увидит. А если увидит — забудет.

— Откуда ты то это знаешь?

— Я не знаю. Мне так кажется. Интуиция подсказывает. Ну так, зачем ты ввязался в сверхъестественное?

— Мне скучно, Саш. — через силу ответил Роман, — Ты не представляешь, как отвратительна до тошноты мне моя жизнь! У меня есть всё, в чём я нуждаюсь, но ничто из этого не помогает мне. Я попытался найти себе девушку, подумал, вдруг она скрасит мои унылые дни. А по итогу я нашёл какую-то шлюху! Я ненавижу всё! Ненавижу себя. Пустота, кругом одна пустота. Тебе никогда не казалось, что наш мир плоский?

— "Суета сует, — всё суета". — спокойно подытожил Саша.

— Это откуда?

— Из Библии. Царь Соломон так писал.

И снова они замолчали. Александр смотрел на Романа так спокойно и по-отечески любя, что Мерину невольно становилось стыдно перед ним.

— Ты, кажется, понял меня лучше, чем я сам?

— Конечно. Ты уже достаточно рассказал.

— Тогда может у тебя есть какой-нибудь совет?

— Тот глубокий мир, который ты ищешь, подчиняется иным законам, нежели наш, "плоский". Не пытайся купить чудеса, Рома. Такие чудеса не стоят ни копейки, а потратишь ты на них намного больше, и не только денег. Перестань искать чудо, которое будет удовлетворять твои желания, и начни искать Истину. А дальше Тот мир найдёт тебя сам.

Александр вышел, и Роман остался один. Он смотрел в окно, и видел только бетонные параллелепипеды, выстроенные бесконечными рядами. Он встал, подошёл к окну и тихо закрыл жалюзи. Затем он снова сел за свой стол и взглянул по сторонам. Всё было таким же старым, скучным, привычным, унылым. Не в силах усидеть на месте, Роман встал и вышел из кабинета. Затем он вышел на улицу, встал напротив офисного здания своей кампании. Они делили это здание с неким туристическим агентством и какой-то риэлторской фирмой, тоже некрупными, как и заведующая сетью магазинов одежды компания Романа. И всё же, едва ли те, кто здесь работал, хоть в чём-то нуждались. Скорее всего, среди здешних работников разве что уборщики не могли позволить себе купить квартиру. И уж тем более у него, начальника, денег было предостаточно. Но почему-то счастливее они его не сделали. Они лишь создали иллюзию счастья, иллюзию комфорта. Вдруг он подумал об уборщицах, которые едва сводили концы с концами. Нет, обеспечить их серьёзной зарплатой без вреда для всей остальной фирмы он не мог. Но мог сделать посильное для себя, немного улучшив их финансовое положение. Не говоря уже о том, что его денег было достаточно, чтобы дать старушкам на пожить. Особенно, если продать его нынешнюю квартиру и купить другую, поскромнее.

Тут сквозь рёв моторов и звуки выхлопов моторных двигателей зазвонили весело церковные колокола. Храм, стоящий в парке неподалёку разразился торжественным гимном. Его белые башни тянулись к небу, а золотые купола сверкали в свете солнца. Роман и не заметил, как засмотрелся на этот храм. Столько раз он его тут видел, но никогда не замечал его, не всматривался в его нежную белизну. "Чудесный звон", — прошептал сам себе Роман.