Серая Мгла

Холодный бетон

Серое небо нависало над его головой. Странник с отрешённым выражением лица бродил сквозь терни мрачного поля. Кругом – лишь луга. Цветы, что мирно прорастали ввысь, тянулись к солнечному свету, но тот их лишь отвергал, прячась за тучами.

Ступая по траве, что не прогибалась под его ногой, он осторожно сел рядом, оборачивая серый зрачок к небу. Фиолетовый цветок, прорастающий рядом, аналогично старался найти хоть какой-то свет там, где была лишь серая гладь.

Он ухмыльнулся. Кончики губ слегка приподнялись, выражая кривую улыбку.

Лепестки тряслись под порывами ветра, верхушки деревьев шелестели, окутывая своей мелодией его слух.

— А знаешь.. пасмурная погода мне нравится больше. А тебе? — обратился он к цветку. — Хотя.. другой здесь толком и не бывает.

Отложив серый клинок рядом с собой, он положил руку на него, но та прошла насквозь.

— Я знаю, ты здесь. Нет смысла прятаться, выходи.. и мы закончим быстро. — раздался его голос.

В ответ – лишь шуршание листьев на ветру.

Он тяжело вздохнул, неохотно поднимаясь на ноги.

Искажённый шёпот проник в его уши.

— Хватит уже, а? — произнёс он, чуть зевая.

Прикрыв глаза лишь на секунду, он резко пригнулся, хватая в ладонь клинок.

В следующий миг, на нём красовалось прозрачное, искажённое существо.

— Спокойной ночи, дедушка.. — послышался детский голос в голове.

Одним взмахом, он разрубил сущность напополам. Медленно, издавая шипящий хрип, она испарилась, сравнявшись с ветром.

— Что же.. — его взгляд обернулся к цветку. — Прощай, друг. — произнёс он.

Сложив прозрачный клинок в сумку, что висела на его поясе, он оглянулся вокруг, примечая лишь пустые поля, которые были окружены лесными массивами. Хвоя, листва, всё смешивалось воедино в его глазах.

Сделав шаг в сторону, он на мнгновение остановился, слыша, как поток восходящего ветра терзает верхушки деревьев.

— К дождю? — прошептал он.

Почесав затылок, он безмолвно обернулся, пошагав по продольной тропе.

Одинокие капли дождя приземлялись на его макушку. Постепенно, с каждым шагом, их становилось всё больше и больше. Симфония небесных слёз одаривала мир влагой.

Выставив ладонь перед собой, он поймал несколько капелек, аккуратно сжимая их в своей руке. Переведя взгляд в тёмное небо, он ощутил, чьи-то слёзы, что не найдут своего покоя.

Одна из капель упала прямо в его глаз. Перед ним сразу пронеслась чья-то жизнь, чья-то боль, чей-то голос, смех, крик. Он не отводил взгляд, лишь молча лицезрел чужое счастье, крах, ужас и смерть.

Каждый, кто попадал в этот мир, больше не мог вернуться обратно. Он знал это, потому не смел отвести взгляд.

Достав свой клинок из сумки, он поднял его над своей головой. Капли падали на лезвие, растворяясь в блеклом свете его серой катаны.

Где-то в далеке, на горизонте, зажглись городские огни. Тьма, что окружала его, никуда не отступила, лишь напомнила о том, что есть иной мир. Мир тех, кто ещё чувствует остроту заточенного лезвия.

Он провёл рукой сквозь свой клинок. Ладонь прошла насквозь, не оставив ни порезов, ни крови. Ничего.

Он вновь убрал клинок в свою сумку.

— Темнеет.

Понемногу, дождь начал утихать. Тучи никуда не разошлись, солнце не вышло. Стало просто чуть менее мокро и холодно. Совсем немного.

Он устало взглянул на огни горизонта. Тяжело вздохнув, молча двинулись в их сторону, он бросил последний взгляд на цветок, после чего скрылся в гуще леса.

Вязкая трава после дождя могла бы зацепиться за его ноги. Но он проходил, казалось, сквозь неё. Просто шёл мимо, не обращая на то, что творилось под ногами. Грязь, болота, поваленные стволы деревьев. Всё это было лишь фоном, на который он не обращал никакого внимания.

Пройдя через лесной массив, его взгляду открылся город, что лежал в паре сотен метров от него. Цветные вывески, эхо чужих голосов, смех из переулков, рёв двигателей. Всё смешивалось в единый поток жизни. Жизни, до которой ему не суждено было дотянуться.

В его серых зрачках отражалась вывеска, что сменялась второй, третьей, четвёртой.

Соскользнув с небольшого холма, он уверенно отправился в его сторону.

Он бродил по главной дороге, там, где проносились тысячи машин ежечасно. Но ему не было страшно, ибо они проезжали сквозь него.

Тучное небо принимало и отражало городские огни, освещая ночной город, вдоль которого он блуждал в полном одиночестве.

— Ненавижу этот город. Но возвращаюсь сюда из раза в раз. В прочем.. — он откинул голову назад, глядя на яркое от сотен вывесок небо. — Другой дороги я не знаю.

Свернув с трассы, он подошёл вплотную к одному из домов. Пройдя сквозь дверь, он вошёл на лестничную клетку.

Повсюду были раскиданы бутылки, шприцы, на стенах красовались жуткие граффити.

На полу пятого этажа валялось несколько пьяных тел. Он медленно подошёл к ним, присев на корточки.

— Не смейте здесь сдохнуть. — холодно произнёс он.

— А?! Кто здесь? — резко подскочив вскрикнул один из алкашей.

— Да не ори ты.. башка и так трещит..

Пьяный человек схватился за голову.

— И то верно.

— Живые? И хорошо. — тихо произнёс он, поправляя сумку на своём поясе. Поднявшись на ноги, он продолжил восхождение ввысь.

Выйдя на крышу дома, первым делом он подошёл к краю, оглядываясь вокруг. По левую сторону, где-то вдалеке, лежал мрачный, совсем тёмный лес. По правую – яркий свет городской жизни.

В небольших ямках скопились лужицы от дождя. В них блестали тёмно-серые тучи.

Он медленно опустился, ложась на спину. Взгляд был направлен в небеса, словно он ждал, что вот-вот с небес взглянут на него.

— Хм.

Покачав головой, он сомкнул глаза, ощущая холод окружающего мира на своей душе.

Вокруг раздалась разъедающая ушные перепонки ядерная сирена. Раскрыв глаза, он увидел, что вокруг остались лишь пылающие руины места, где он когда-то жил. В его зрачках транслировался полуразрушенный дом, что был забит изуродованными трупами до отказа. Все они тянули руки к чёрному небу, пытаясь дотронуться до света, что скрывался где-то там, на высоте птичьего полёта. Там, где их руки никогда не смогут побывать.

— ДОБЕЙ.. — внезапно переведя все взоры на него, прохрипели трупы.

Он резко вскочил на ноги, хватаясь за голову.

— Лишь.. сон.. — успокоил он себя, падая на колени. — Сон..

Где-то на горизонте вставало яркое, наливное солнце.

Внезапно, его зрачки сузились.

— Совсем рядом.. — вскочив на ноги, он выбежал обратно, на лестничную клетку.

Пробегая этаж за этажом, он ускорялся, начиная просто проскакивать целые пролёты, пока не оказался на пятом этаже, где его уже встречали.

Несколько прозрачных существ, чьи лица были искажены до неузнаваемости. Их чёрные ноги впивались в пол, словно они срослись с ним, как дерево, что пускает корни. Белые тела, градиентом переходящие от тьмы к свету, струились бледными потоками ненависти.

— Идиоты. Говорил же.. — нахмурившись, он вынул клинок из своей сумки. Пустая рукоять от его касаний налилась блекло-серым лезвием.

Заметив его, существа издали душераздирающий вопль, выпуская шипы во все стороны.

Матовый блеск лезвия еле отражал солнечный свет на стене.

Сверху послышались шаги. Мимо молча прошёл гражданин в деловой форме. Остановившись около двух трупов, он молча пшыкнул, проходя мимо.

— И что, даже скорую не вызовешь? — спросил его он, спускаясь ниже по лестнице на пару с человеком, попутно отбивая шипы, что летели в его спину. — С другой стороны, с кем я разговариваю?

Сквозь бетонный пол прошло лезвие, что пронзило обе сущности, заставляя их расстроиться.

— Ты уволен, вали отсюда! — эхом раздался жуткий вопль.

— Мы разводимся. — следом послышался женский голос.

— Ты мне не отец. Испарись из моей жизни. — разнёсся напоследок детский голос.

Хмыкнув, он спрятал клинок в своей сумке, продолжая спуск.

— Когда же этот лифт наконец починят? — ворчал парень с рюкзаком на плечах, что шёл рядом.

— Да кто ж его знает. В прочем, ты всё равно не ко мне. — расслабленно ответил он. Парень никак не реагировал. — Ожидаемо. — пожимая плечами соскользнуло с его уст.

Покинув подъезд, он оказался на той же улице, где был и прежде.

Яркие лучи солнца стреляли прямо по его зрачкам, подсвечивая серый мир его глаз путеводным светом. Он молча хмыкнул, проходя сквозь сотен людей, что струились потоком.

Закинув руки за голову, безмятежной походкой он бродил туда-сюда, кружа вокруг дома в поисках чего-то, что он ещё не видел. Тщетно.

— Завидую я тебе, парень. — уцепился он за каким-то мужчиной в костюме. — Идёшь куда-то, не знаешь ничего. Я бы тоже.. не хотел знать того, что знаю, и просто идти.. туда, где тебя ждут. Прогуляемся, что ж.. торопиться мне некуда. — заявил он, следуя за мужчиной, что остановился спустя пару секунд около автобусной остановки. Человек в костюме достал мобильный телефон, вглядываясь во время на циферблате.

— Хотел бы и я следить за временем..

Усевшись рядом, прямо на асфальт, он начал выжидать, лениво глядя на многоэтажку напротив, что заслоняла солнечные лучи. Откинув голову, он вгляделся в голубые небеса.

— Похоже на море.. давно я на море не был. И никогда, скорее всего, уже не буду. — с тоской промолвил он.

Из размышлений его вырвал рёв уезжающего автобуса, что забрал с собой человека, за которым тот увязался.

Оглянувшись вокруг, он заметил бабушку, что мирно сидела на остановке.

— А вы куда, бабуль?

— На дачу, внучек. — ответила она.

Его зрачки резко сузились, он отполз на трассу.

— В-вы.. вы что, видите меня?.. — дрожащим голосом спросил он.

— Вижу, конечно. Ты с дороги-то слезь.. а иначе сдохнешь.. — под конец предложения, её голос резко исказился.

Под глазами появились чёрные подтёки, лицо исказилось, а кожа потеряла всякий цвет, став бледно-белой.

Одним взмахом, он рассёк существо напополам, после чего то испарилось.

— Старуха, отвали. — пронёсся голос в голове.

От неё осталось лишь бездыханное тело, что лежало на скамейке, но никто даже и не удосужился остановиться. Все лишь походили мимо.

— Покойтесь с миром, бабуля. — произнёс он, медленно подходя к ней. — Ну, что уж поделать.. Пора бы привыкнуть.

Позади послышался рёв автобусного двигателя. Обернувшись, он слегка улыбнулся, глядя на забитый под завязку транспорт. Взмахнув рукой на прощание, он быстро забежал внутрь.

Лёгкая тряска транспорта, солнечный свет, что временами пробивался в прощелинах между бетонными коробками образовывали атмосферу кипящей жизни.

Он лежал на полу, глядя в серый потолок, временами гоняясь своим взглядом за пробегающими лучами солнца.

Люди, что окружали его со всех сторон, то утыкались в телефон, то глядели в окно, в ожидании своей остановки.

Он повертел головой в разные стороны, оглядывая пассажиров. Все они были разными, но всех их объединяло одно – жизнь.

— Эй.. — устало вскрикнул он, поднимая руку ввысь. Ноль реакции. — Ну, что ж..

Вскочив на ноги, он прошёл сквозь дверь автобуса, вылетая из него на ходу.

Опрокинув голову, он взглянул на горизонт, откуда на город надвигалась стая туч. В этот момент его тело пересёк очередной автобус.

Он устало зевнул, продолжив свой путь в никуда.

Магазины, бутики, больницы, офисы, школы проносились мимо его взгляда. Сотни однотипных бетонных строений ускользали от его безразличного зрачка. Тысячи уставших тел проходили сквозь его душу.

Внезапно, его глаз зацепился за высшее учебное заведение, на входной табличке которого красовалась надпись «ГОРОДСКОЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ».

Пожав плечами, он последовал за десятками студентов, что угрюмо шли внутрь.

— Новости слышал? — спросил один из них.

— К чёрту. Не напоминай.

— Какие вы все грустные, как на расстрел идёте. — подметил он, затесавшись между несколькими учениками. — Радуйтесь жизни, пока не стали.. — он отвёл взгляд, остановившись на несколько мгновений, за которые подростки успели скрыться в училище.

Недовольно хмыкнув, он продолжил свой путь в одиночку.

Зайдя внутрь, его глаз не успел за что-либо зацепиться.

— Серость, да и только.. Посмотрим-посмотрим.. — подойдя к одному из учеников, он заглянул внутрь его портфеля. Тетрадки, книжки, телефон, пенал. — Скука.

Взгляд уцепился за экстравагантного парня, чьё мрачное лицо гипнотизировало следовать за ним. И он пошёл. В его руке лежал чехол от гитары.

— О, музыкант? Сыграешь мне что-нибудь? — с ухмылкой спросил он, пытаясь положить руку на его плечо.

Заглянув внутрь чехла, он резко остановился. Взгляд померк пеленой.

— Эй.. парень.. — он обнажил клинок, что налился чернотой. — Ты чего удумал?

Но он не атаковал его, молча провожая взглядом удаляющийся силуэт.

А может, макет? — пронеслась мысль в голове. — Или.. на урок какой несёт?

Встряхнув головой, он ломанулся за подозрительным парнем, что уже заходил в свою аудиторию.

Угнавшись за ним, серый глаз заметил, как в него летят насмешки. Кто-то попытался поставить подножку, но тот успел увернуться. Усевшись в самом конце, он положил чёрный чехол рядом, смирно ожидая чего-то под громкие насмешки задир.

— Эй.. хватит. Заткнитесь, пока не поздно.. — но его предупреждения испарялись.

Преподаватель, пожилой мужчина, зашёл в аудиторию.

— Так. Тишина! — громогласный голос раздался по всей аудитории, заставив замолкнуть всех разом.

Внезапно, странный парень поднял руку.

— Да, Алексеев, какой у тебя вопрос? — поинтересовался преподаватель.

— Извините. — тот закашлялся, явно волнуясь. — Но с меня хватит. Я вас.. всех ненавижу.

Футляр распахнулся.

Серый зрачок сузился. Он без промедления метнул блеклый клинок в сторону стрелка, но тот пролетел насквозь, падая на пол.

Звук стрельбы окутал стены здания. Багровый окрасил аудиторию.

Вопли студентов, что рвались прочь из запертого класса, эхом разносился в его душе.

Каждое оборванное сердцебиение заставляло его собственное сердце вздрогнуть.

Таких вздрагиваний было 59.

Он стоял между стрелком и толпой. В мрачных и, обыкновенно, безразличных зрачках, виднелся неподдельный ужас. Серость в глазах сжалась в ком, уступая место белку. Он раскинул руки, пытаясь защитить толпу от пуль.

Парень вновь нажал на курок.

Смертоносный дождь прокатился по толпе, заливая всё вокруг кровью.

Он свалился на колени, понимая, что всё прошло насквозь. Никто из тех, кого он пытался защитить, не получил благословения небес.

Дрожащие зрачки уставились в деревянный пол, что был продырявлен гильзами. Убийца, что нависал над ним, молча выстрелил себе в висок, красная гуща разлилась по поверхности. Позади раздались искажённые вопли. Медленно, обернувщись, завидев, как из десятка тел вылазят чёрно-белые сущности, что пытались прорваться к небу. Они кричали, словно стараясь достучаться до кого-то, кто был там, на небесах. Но ответа не было.

Поднявшись на ноги, он неспешно поднялся за своим орудием, понимая рукоять своего клинка, что налилась чернотой, в дрожащую ладонь

— Простите.. простите.. — тихо прошептал он, бросаясь вперёд.

Взмах.

— Я горжусь тобой, сынок.. — раздался женский голос.

— Хорошего дня! — послышался мужской голос.

— Увидимся вечером.

— Я тоже тебя люблю!

— Этого недостаточно.

— Ненавижу тебя.

— Думаешь, ты нужна кому-то такая?

— Делай, что хочешь.

Различные голоса разносились эхом по его голове, а потом..

Тишина.

Гробовая тишина.

Существа испарились.

Очередной вопль раздался позади.

Чёрная сущность пылала тьмой, пытаясь вырваться из своего тела.

Он сжал зубы.

— Мучайся. — тихо прошипел он, удаляясь прочь.

Существо продолжало вопить, кричать, словно молило о чём-то.

Он остановился, сжимая рукоять своего клинка в руке.

Зубы скрипели, глаза сочились невидимыми слезами.

Не оборачиваясь, он швырнул свою катану лезвием вперёд, пронзая тёмную сущность своей остротой.

Тишина.

В животе почувствовалась острая боль. Затем в голове. В ногах, в руках.

— Катись отсюда, нефор. — насмешливо раздавались голоса в голове.

Сердце рвалось от боли.

Он обернулся, глядя на испаряющююся тьму позади.

Подойдя ближе, он схватил клинок, скрыв его в сумке.

В аудиторию, выбив дверь, ворвались сотрудники правоохранительных органов, держа пистолеты на перевес.

Стоя у входа, один из них отшатнулся. Отвернувшись в сторону, послышались звуки рвоты.

— Ужас.. — тихо прошептал другой сотрудник, вступая в лужу крови.

Он молча пшыкнул, проходя сквозь них.

Выйдя наружу, он заметил, что здание было окружено десятками полицейских машин. Небо было затянуто чёрными тучами. Повсюду слышались переговоры по рации. К зданию подбегали первые обеспокоенные родители, которых сдерживал кордон.

— ГДЕ МОЙ РЕБЁНОК? — со слезами на глазах кричала женщина, сквозь которую он походил.

На миг в сердце образовалась жуткая дыра, словно вакуум пробрался в его душу. Пройдя чуть дальше, боль исчезла.

— Простите. — прошептал он, обернувшись на женщину. — Простите.. — повторил, глядя в затянутое небо.

Одинокие капли дождя капали на его щёки, скатываясь на землю. Был ли этот дождь реальным? Он не знал. Может, это лишь артефакт междумирья, места, которое не принадлежит ни живым, ни мёртвым. Может быть.

Обрывки фраз доносились эхом сквозь его сердце, рассказывая самые различные истории чужих жизней. Может, небеса оплакивали души тех, кто отправился к ним? Может, небеса были не столь безразличны, как ему казалось.

Он обернулся, глядя на толпу. Кто-то плакал, кто-то – кричал, а кто-то.. просто молчал.

Выставив руку, он поймал несколько капель, ощущая их влагу на своей коже. Этот дождь никогда не был реален. Но судьбы, что транслировал он, были настоящими.

— По крайней мере.. они свободны. — произнёс он, понемногу отдаляясь прочь от толпы.

Где-то вдалеке слышался раскат ледяного грома.

Он безмолвно проходил сквозь десятки улиц, идя вперёд и не оборачиваясь. В голове зияла пустота. Тишина и ветер гуляли в мыслях.

Остановившись, он прокрутил клинок в своих ладонях, тщательно осматривая лезвие, с которого постепенно слезала тьма. Оно становилось привычно-серым.

— Эй.. — произнёс он, оборачивая клинок в небеса.

Но никто не ответил. Ни гром, ни молния, ни тишина. Дождь продолжал лить, словно его и вовсе здесь не было. Он тихо хмыкнул, продолжая свой путь, на пару с клинком – единственным объектом, что был для него материален.

Лёгкая улыбка окутала его мрачное лицо. Сжав рукоять чуть сильнее, он провернул клинок в своей ладони, оглядывая серое лезвие.

— Всякой вере есть предел.

Капли, что попадали на лезвие, отражали чьи-то судьбы в свете серых небес. Страх, злоба, счастье. Всё смешивалось воедино.

День, ночь, вечер, утро.

Ничего из этого не имело значения.

Город, лес.

Не стоили его внимания.

Яркий луч ударил по глазам. Он распахнул веки.

Звёздное небо благословило его сон. Он сомкнул глаза.

День за днём, ночь за ночью.

Внезапно, пронзительный, ушераздирающий звук стрельнул в его барабанные перепонки. Он резко подскочил на ноги, оборачиваясь вокруг.

Ночь.

Молча прислушиваясь к жуткому вполю, он безмолвно стоял на одном месте, не сдвигаясь ни на метр. Он медленно обернулся. В зрачках отразился пылающий лес. Яркие языки пламени пожирали чащи дикой природы.

Кто-то снизу кричал, кто-то молча бежал, а кто-то лишь созерцал тьму небесной глади, в последний раз.

Какофония из человеческих криков и надрывающихся сирен проникали в его мозг, но не давали нейронам сигнал, дабы двинуться хоть на шаг с места. Глаза не смыкались ни на секунду. Он не моргал, не двигался, может, даже не дышал. Лишь смотрел и слушал, пока его клинок окутывала тьма, что начинала струится волнами вдоль, поглощая капли чужих душ.

Радужка глаза отражала конец того мира, что был ему известен, словно зеркало, через которое виднелся гигантский ядерный гриб на горизонте.

На несколько мгновений, время словно застыло.

Она кричала. Он молча смотрел. Они плакали. Другие смеялись. Третие бежали. Поздно.

Бежать было некуда. Незачем.

Глаза тех, кто смотрел на приближающийся крах человечества, выпадали из орбит.

Тела тех, кто пытался убежать, рассыпались на атомы, дематериализуясь в ничто.

Души тех, кто когда-то жил, испарились, оставляя за собой лишь тени под лунным светом.

Пыль разрушенного мира оседала на руины города, что заживо погрёб в своих объятиях миллионы тел.

Красное небо, залитое багряным пламенем сияло среди восходящей пыли.

Повсюду стоял пепельный туман, из которого выглядывали острые, словно осколки стекла, руины.

Он не отводил взгляд, стоя среди руин дома, чью крышу он лишь недавно покорил. Теперь – только руины. Его зрачки продолжали смотреть туда, где лишь мгновение назад билось чьё-то сердце. Это было так недавно. Это было так давно.

Светлячок

Но тени тех, кого больше не существует, не отступали. Они обретали глаза, жёлтые, едкие глаза, сияющие посреди темных пятен силуэтов. Раз за разом, словно ночные фонари, что зажигаются один за другим, их зрачки распускались в тени.

Он обернулся.

Рука, что держала клинок, была окутана тьмой. Сотни теней впитывались в неё, образовывая единый силуэт, что вырастал из его лезвия.

Чёрная фигура с конскими ушами и хвостом, бледной, пепельной кожей и яркими, вырывающимися из всего образа ядовитыми жёлтыми глазами, что не отражали ничего. Ни чувств, ни эмоций. Их предназначение – видеть, но не более.

Он медленно отшатнулся.

Сущность вырвала руку из его лезвия, забрав его с собой. Острие впивалось в её руку. Длинные волосы цвета тени струились в разные стороны. Всё тело было в чёрных одеяниях, единственное, что выделялось, так это стеклянное лицо, мёртвые глаза.

— Ты.. видишь меня..? — тихо, практически неуверенно прошептал он.

Сущность не ответила, молча изучая его своим пустынным взором.

Позади.

Нутро приказало обернуться.

Одни лишь ядовитые глаза смотрели на него из под тишка, оборачивая его же клинок, против владельца.

Она никогда не была на него стороне.

Его зубы скрипели, в то время, как кровоточащие ладони, куда он вложил остатки самого себя, пытались сдержать её натиск.

— Зачем?! — прошипел он. — ЗАЧЕМ?! ХВАТИТ, МЫ НЕ ВРАГИ! — вопил он, что есть сил.

Но она не слушала, молча продолжая делать то, что умела. Бить без предупреждений, слов и прелюдий.

Острая боль вонзилась в его ребро, в то время, как он обнаружил себя лежащим посреди руин.

И только жёлтый взгляд сиял сквозь красный туман.

— ХВАТИТ! Я НЕ ХОЧУ БИТЬСЯ, ПРЕКРАТИ! — кричал он, что есть сил.

Существо всколыхнулось, но продолжило неотвратимое шествие. Каждый шаг, каждый треск пепла под её ногой, отражался в его душе.

Из глаз катились слёзы.

Сверху.

Треск лезвия раздался вдоль руин пустот. Нависая над ним, она молча вдавливала его в землю.

Его серые глаза наполнились сотнями кристальных слёз.

— Я не хочу.. — тихо прошептал он.

Но она даже не слушала.

— Пожалуйста..

Ноль реакции.

— Хватит..

Ничего не менялось.

Он безмолвно сомкнул глаза, лишь на секунду. Сотни, тысячи, миллионы голосов раздались эхом, единой, общечеловеческой симфонией боли. Невозможно было различить ни голосов, ни мольб. Лишь какофония ужаса.

Он тихо ухмыльнулся, отпуская ладонь от её лезвия.

Раскинув руки, он попытался улыбнуться.

Но ничего не происходило.

Раскрв глаза, перед ним предстало одинокое лезвие, торчащее из-под камня. Чернота постепенно угасала.

Он медленно свалился на колени. Схватившись руками за лицо, он растёр по нему кровь, что смешивалась с потоком слёз.

Из груди вырвался хрип, что постепенно перерастал в истеричный вопль, что длился не минуты, не часы, а может, даже и не дни.

Яркая вспышка посреди ядовитой пустоты проносилась в его голове раз за разом, раз за разом, раз за разом.

— Мне страшно.

Она обернулась, пытаясь найти источник звука. Но никого не было. Ни единой живой души, за которую её ядовитый зрачок мог бы зацепиться.

— Помогите!

Она оглядывалась по сторонам. Пусто. Лишь оседающий с небес пепел, лишь хруст осколков под ногами, лишь запах выжженной земли.

— Я не хочу умирать..

Опрокинув голову, она взглянула в красное небо, что постепенно смешивалось с серостью.

Но и там не было ни единого источника, что мог бы издать звук.

— Хватит.. хватит.. хватит.. — эхом, всё громче и громче раздавался его голос. Но вокруг было всё так же пусто.

Её зрачки резко сузились, тело парализовало необъяснимое чувство страха. Она не двигалась, молча продолжая смотреть в небо.

— Од.. один.. — тихо шептала она. — Одино..чество.

— Одиночество!

— Одиночество..

— Одиночество.

Сотни голосов твердили это слово в унисон.

Она схватилась за уши, стараясь заткнуть этот поток непонятных ей слов. Но голоса становились лишь громче, громче и громче.

Тишина.

Жёлтый свет устало рухнул в её глаза.

Она перевела взор.

Светофор. Обычный светофор, что держался из последних сил, пытаясь патрулировать движение по дорогам, где больше не пройдёт ни одна живая душа. Но некому было ему об этом сообщить.

Она медленно протянула руку к стальному столбу.

— Одино..чество?

Внезапно, её взгляд зацепился за её же ладонь. Она одёрнула её от светофора, внимательно оглядывая. Подняв вторую руку, она начала рассматривать и её. Черные рукава оканчивались около ладони, что была покрыта чёрными перчатками.

Поднеся руку к своему лицу, она аккуратно коснулась его.

— Одиноче..ство?

Казалось, яд в её взоре был разбавлен чем-то живым.

Ледяное стекло дало трещину, пропуская внутрь себя тёплые порывы струящегося ветра.

Она медленно провела ладонью вдоль щеки, ощущая, как кожа отзывается на касание.

Вновь оглядев ладонь, она протянула её к мигающему светофору, чьи последние секунды были обречены на службу тем, кого уже нет.

Её рука прикоснулась к тёплому металлу.

— Одиночество..?

Жёлтый свет медленно погас, обнажая зелёный круг в своей системе регулирования самоуничтоженной жизни.

Яркое солнце ударило по её глазам. Вокруг слышался гул моторов, рёв городской жизни.

Она медленно оглянулась вокруг, завидев вокруг себя сотню себеподобных существ.

Откуда-то позади раздался плач. Она обернулась на источник звука, заметив рыдающего ребёнка, что постепенно успокаивался в объятиях матери. Безмолвно хлопая глазами, она продолжала смотреть.

Повернув голову налево, она заметила витрину, в которой виднелось её отражение. Подойдя чуть ближе, она всмотрелась. Прильнув к стеклу практически впритык, она взглянула в отражение собственного глаза.

Солнечные лучи ласково окутывали её спину, согревая её, словно тёплые объятия.

Сотни судеб мелькали в её хрусталике, отражая боль, пустоту, но и жизнь каждого, кто когда-то бродил по этому городу.

Стекло медленно потрескалось, обнажая пепельную реальность, лежащую по ту сторону. Позади – тёплый город, впереди – пустые руины. Несколько секунд, она молча оглядывалась. Люди шли дальше, словно ничего и не было.

— Хватит.. — пронёсся голос в голове.

— Одиночество.. — произнесла она, делая маленький, неуверенный шаг навстречу хоть и холодной, пустой, но всё же реальности.

Обернувшись, живой город позади испарился.

Зелёный свет.

Подойдя к светофору, она взглянула ввысь.

— Одиночество..

Неловко, небрежно вытянув руки перед собой, она скрестила их за столбом, прижимаясь к металлическому стержню.

Зелёный свет потух.

Спустя несколько мгновений, она отпрянула от него, взглянув на разбитое стекло, что нависало над ней. Оно больше не светило.

Мир хрупким стеклом, что вот-вот разобьётся в дребезги, если сделать неверный шаг.

Её губы разошлись, в попытке выдавить из себя какой-то звук, какое-то слово. Но она не решилась.

Осколки жизни оседали с небес, приземляясь в виде пыли на её матовые, чёрные волосы. Она дёргалась от каждой пыльники, словно все они касались её рукой мертвецов.

Выставив ладонь перед собой, она поймала несколько частичек разрушенного мира, оглядывая их.

— Одино..чество..

Медленно поднеся вторую руку, она аккуратно стянула перчатку, обнажая пепельную ладонь, что продолжала бережно ловиться останки жизни.

— Я не хочу..

— За что?

— Почему..?

— Зачем?

— Разве всё должно было так кончиться..

— Разве мы.. должны сражаться?

Слова, что терзали её сознание, шёпот душ, что сливался в единый крик безысходности, звучал эхом вдоль её разума. Но она не стряхивала эти осколки со своих рук, молча продолжая оглядывать их.

Она небрежно покачал головой.

— Должны ли мы.. биться? — раздался голос позади неё.

Обернувшись, она заметила точную свою копию, на лице которой сияла мягкая улыбка. Глаза были наполнены солнечным теплом, что грел душу.

Хруст под чьими-то ногами послышался с другой стороны. Переведя взгляд на источник, она заметила ещё одну свою копию, что была словно стеклянной куклой, глаза который были ядовиты, отравляя душу страхом. Она ничего не говорила, лишь протянула руку. Копия с тёплыми глазами сделала аналогичный ход.

— Н.. не..т. Не.. не.. до..лжны. — тихо произнесла она, хватая за руки обе свои копии.

Солнечный свет в глазах постепенно испарился в тумане, улыбаясь до последнего мгновения.

Стеклянные глаза смешались с ветром, не произнося ни слова.

Темно.

Вокруг нет ничего.

Лишь чернота.

Он поднёс ладонь к своему лицу, но не смог её увидеть.

Тихо.

Ни звука, лишь монотонное, тихое дыхание.

Жёлтый.

Яркие глаза показались во тьме. Где-то вдали.

— Стой.. — тихо произнёс он, пытаясь подняться на ноги, но что-то удерживало его, словно он был приклеен к пустоте. — Стой..

Глаза удалялись, испаряясь во тьме, но не сводя взгляд с него.

— ПОДОЖДИ! — вскрикнул он, брыкаясь изо всех сил, что были ему подвластны. Тщетно.

Свет глаз потух, вновь погружая всё окружающее пространство во тьму.

— Не оставляй..

Из тьмы его руку схватила чья-то ладонь. Он вздрогнул.

Невидимая ладонь потянула его за собой, безболезненно отрывая от стены.

Где-то вдалеке, на горизонте, раскинулся ядерный гриб, что на мгновение осветил её силуэт. Она медленно раскрыла яркие, солнечные глаза, взглянув напрямую в его зрачки.

— Один..очество. — тихо прошептала она, испаряясь во взрывной волне.

Его глаза покрылись коркой толстого льда.

Рука, что чувствовала тепло чужой ладони, перестала ощущать что-либо вовсе.

Бесчувственная поверхность встретила его щёку. Серые глаза раскрылись, очерчивая серый мир перед собой.

Он не вставал. Продолжал безмолвно лежать, глядя в густой туман, что скрывал за собой масштаб катастрофы.

Ветер гудел в оборванных проводах. И это был единственный звук, что сопровождал безмолвную пустоту его души. Вой тех, кого уже не спасти.

Руки немели под его телом, что с ног до головы было покрыто пылью и осколками.

Где-то в высоке раздался скрип бетонных развалин, которые с жуткой силой обрушились на землю, рядом с ним. Но пыль, поднимающаяся над ним, прошла мимо.

Звонкий грохот послышался позади неё. Она медленно обернулась, стараясь нащупать своим взглядом источник, но туман прятал секреты этого мира за своей плёнкой.

Проходя сквозь руины, она аккуратно оглядывалась вокруг себя, подмечая сотни кривых, острых арматур, торчащих из-под земли.

Ступая по белоснежному пеплу под ногами, медленно, она двигалась дальше, смотря ввысь.

Всё, что было вокруг, казалось ей почему-то знакомым, но и таким чужим одновременно.

Она резко остановилась. Шаг прервался.

Напротив неё, лёжа на животе, лежало чьё-то тело, нанизанное на арматуру.

Её зрачки сузились. Она медленно отшатнулась, но всё же решилась подойти ближе.

Каждый шаг давался с трудом, казалось, она шла по острым осколкам, что вонзались в стопы, заставляя их истекать кровью.

Она остановилась около тела, глядя на него сверху вниз. Глаза наполнились чем-то тёплым, мокрым, и таким горьким.

Медленно присев около тела, она коснулась его щеки.

Тёплая ладонь.

Тёплая щека.

Его веки распахнулись.

Серые глаза вцепились в её зрачки.

Он медленно присел, стараясь подняться на ноги. Его тело прошло насквозь арматуры.

Она медленно отстранилась, глядя в его глаза.

— Одиночество?..

Он молча протянул руку к ней, касаясь её плеча.

Лёгкая дрожь окутала всё тело.

Её глаза медленно перевелись на руку, что лежала на плече. Затем, обратно, в глаза странника, из которой скатилась одна, крохотная слеза.

Она медленно, неуверенно расставила руки поперёк, крепко хватая странника. Прижавшись к нему вплотную, она ощутила что-то помимо стальной тверди. Мягкое тепло.

Капля приземлилась на её волосы. Ещё, ещё и ещё. Она сжала его чуть крепче.

Его рот скривился, пытаясь сдерживаться от рыдания в голос, но глаза давно перестали врать.

Тепло. Было так тепло.

— Ты же.. не будешь биться со мной? — прошептал он сквозь слёзы.

Она не ответила, лишь крепче сжимая в своих руках. Он боялся прикасаться её в ответ, словно держал в своих руках что-то слишком мимолётное.

Где-то посреди мрачной дымки загорелся слабый огонёк светлячка, что метался из стороны в сторону, стараясь найти своё пристанище в мире, которого не стало.

Её глаза сияли так же ярко, как и душа этого маленького существа, что освещал пустоту.

— Ты.. правда.. правда живая?

— Я.. не.. не.. знаю..

Светлячок приземлился на её ухо, кутая его тёплым светом.

— Хотару..

— Хо..та..ру.. Что.. э..то?

— Светлячок, что.. сидит на твоём ухе.

— Хо..та..ру...

— Могу я звать тебя.. Хотару?

— Д..а.. Хота..ру.. а как.. мне.. зва..ть.. те..бя?

— Кодоку.. называй меня просто Кодоку..

Дуновение прохладного ветра разгоняло целый рой светлячков, что проносился над их головами, словно сотня звёзд, которые упали с небес на землю, в попытке найти свою дорогу домой.

Она взглянула в его зрачки. Мокрые, покрасневшие от слёз. Но что-то притягало её в них. Что-то такое живое и хрупкое.

Две ярких новорождённых звезды внутри её глаз цеплялись за серость его оболочки. Но он не мог отвести взора, ощущая, как солнечный взор согревает его.

— Хотару..

— Ко..доку..

— Давай.. просто уйдём отсюда?..

— Уйдём.. ку..да?

— Я не знаю. Куда.. куда угодно.. куда-нибудь, где.. в небе снова будут гореть звёзды..

— А что такое.. звё..зды..?

— Я.. покажу тебе.. идём..

Кодоку медленно протянул руку, чуть отстраняясь от неё. Несколько секунд, Хотару безмолвно переводила взгляд то на него, то на его ладонь. Стянув перчатку, она схватилась, ощущая тепло его руки.

Серый пепел и жёлтый светлячок медленно удалялись прочь, оставляя мёртвый мир в забвении собственных руин.

Чёрные провода висели над их головами, наставляя путь. Периодически встречающиеся линии электропередач разбавляли пустоту этого места. Руины жизни давно остались позади.

Хотару глядела по сторонам, всё ещё ощущая ладонь Кодоку в своей, и, кажется, это тепло было единственным, что согревало посреди мрачного поля.

Её зрачки метались по сторонам, осматривая незнакомый мир. Болотный серый цвет кружил в атмосфере. Пепельный дождь понемногу утихал. Серая почва сменялась на пепелище, а пепелище на хрупкую, вялую зелень, которая пыталась делать вид, что ещё живёт.

— Ко..доку.. Где.. мы..?

— Мы.. в эпицентре.. нам нужно уходить отсюда. — ответил он, не оборачиваясь.

— Это.. и есть.. Зе..мля?..

— Да, но.. — он резко остановился. — Я видел и другую сторону этой планеты. Кодоку взглянул в небо. Серое, тёмное, с ядовитым, зелёным оттенком. — Солнце.. скоро сядет, и тогда.. тут будет совсем темно.

— Те..мно?..

— Да. Всё будет.. чёрным.. Как твои перчатки.

Хотару осмотрела свободную руку, вглядываясь в матовую тьму.

— Тем..но..

— Идём.

Потянув её за руку, он продолжил путь вперёд.

Небольшая, асфальтированная дорога, прокладывала путь среди леса, что нависал по бокам. Деревья были зелены, их листва казалось такой живой. Но лес не издавал ни единого звука.

Хотару осматривалась вокруг. По её телу бегали мурашки.

Кодоку монотонно шёл вперёд, глядя в туман перед своими глазами. К горлу подступало тягучее ощущение чьего-то взгляда.

Кодоку помотал головой, стараясь выкинуть тревожные мысли из головы.

Чёрный туман проникал в душу, задувая ледяные ветры пустоты в сердце.

Её ладонь – единственное, что он ощущал. Тепло крепко сжатых пальцев в руке, что боялись потерять в этой тьме единственный лучик света.

Кодоку остановился, осматриваясь вокруг.

— Ко..доку?

— Я не вижу дороги..

— Дороги.. Я.. вижу. Идём..

Взяв инициативу в свои руки, она резко ускорила шаг, потянув его за собой. Его эмоции скрывались за стеной черноты, но рука, что сжалась крепче в её ладони, говорила за себя.

Где-то раздался вой металлических конструкций, что качались под воздействием порывов ветра. Хрупкие остатки человечества продолжали нависать над теми, кто остался.

В ногах Кодоку пробежала дрожь. Мурашки покрыли всю спину, словно на ней развелась целая колония.

— Хотару.. тебе не страшно..?

— Стра..шно?.. Нет.. — Остановившись, она обернулась к нему, нащупав его силуэт своим взглядом. — А тебе.. стра..шно?

Кодоку безмолвно отвёл взгляд.

— А.. мне? Нет-нет, конечно нет! — с нервной усмешкой произнёс он.

Хотару склонила голову на бок, пытаясь разглядеть его лицо сквозь гущу тьмы.

Несколько мгновений, она молча рассматривала его лицо, на котором зияла кривая улыбка, что пыталась транслировать вид самоуверенности.

— Ко..доку.. Тебе страшно.

Мурашки со спины перебрались на всё тело.

— Я.. нет-нет.. нет, конечно мне не.. — пытался он оп

равдаться прежде, чем ощутил тепло её тела, что прижималось к нему.

— Кодоку.. тебе страшно.

Он вздрогнул от неожиданности. Его тело чуть сжалось в её объятиях. Он не ответил, но Хотару сжала его в своих руках чуть крепче.

— И..дём.. — чуть отстранившись прошептала она.

Кодоку кивнул, последовав за ней.

Внезапно, где-то на горизонте показался блеклый свет, что с каждым мгновением становился всё более отчётливым и отчётливым.

Кодоку и Хотару замерли на месте.

Спустя несколько секунд, в тумане вырисовался силуэт машины, что разбрасывала свет по округе.

Фары развеяли мрак, позволяя Кодоку оглянуться вокруг.

Серый пепел под ногами, густые деревья, болотный туман. Ничего не менялось.

Машина прошмыгнула мимо них, пройдя сквозь их тела, вновь погружая пространство вокруг в беспросветную тьму.

— Ч..то это было?..

— Это?.. Отголосок старого мира..

— Старый мир.. А какой он.. был?.. Ста..рый мир..

— Старый мир.. — Кодоку откинул голову, глядя ввысь. — Садись рядом.. я расскажу..

Медленно сойдя с трассы, он сел на вялую траву.

Хотару медленно подошла, сев рядом, сжимая колени у своей груди, словно пытаясь стать как можно меньше.

— Старый мир.. Он был.. довольно странным.. наверное..

— Стра..нным?.. Почему?

— Он был.. покрыт огромными, светящимися коробками, где жили тысячи, сотни тысяч, миллионы таких, как мы..

— Миллионы таких.. как.. как мы? — она взглянула на свою ладонь.

— Да, как мы.. Они.. ходили куда-то.. Воспитывали детей, ухаживали за стариками..

— Но.. зачем?..

— Чтобы.. жить.

— Жить..

— Но была и иная сторона человечества.. Они убивали, насиловали.. стреляли, воевали, отнимали..

— Но.. почему?

— Я.. не знаю.. Может, они были.. сломлены?..

— Сломлены.. А они.. могли ли они стать чем-то боль..шим?..

— Я не знаю.. — вздохнув ответил Кодоку.

Хотару сжалась чуть крепче.

— Я.. чувствую.. их боль.. — прошептала она, чуть содрогаясь. Набрав воздуха в лёгкие, она тяжело выдохнула. — Они.. ещё живы.. В моей душе..

— Пока их помнят, они.. живут.. Давай.. будем помнить всегда?

— Пом..нить.. да.. я хочу помнить..

Хотару протянула руку во тьму, ощущая, как её ладонь соприкасается с рукой Кодоку.

— Знаешь.. люди в своё время тоже часто гуляли, держа друг друга за руки..

— Гуляли.. Им было.. холодно?.. Или страшно?..

— Нет.. им просто было.. хорошо. Вместе.

Она неспешно вытянула ноги вперёд, аккуратно ложась на траву, которую её тело не ощущало.

Тихий шелест листвы в верхушках деревьев мягко ложился на землю.

— Кодоку.. а мы.. живые? — прошептала она.

— Я.. я не знаю.

— Но если.. я чув..ствую тво..ю ладонь.. зна..чит.. ты жив?..

— Наверное, так..

— А ты.. чув..ствуешь мою..?

— Да..

— Значит.. мы.. жи..вы.. Хотя..бы дру..г.. для дру..га.

Слова сошли с её губ, сравнявшись с ветром.

Его пальцы лишь крепче вцепились в её ладонь.

Серые глаза смыкались под властью дрёмы.

Солнце в её глазах закатывалось за горизонт грёз.

Хотару мягко улыбнулась.

— Теперь.. по..ня..тно.. — тихо соскользнули слова с её губ.

Сквозь прикрытые веки пробивался свет восходящей звезды. Он медленно раскрыл глаза, пытаясь привыкнуть к солнцу.

Под ногами виднелся бетонный пол.

Он резко вскочил на ноги, подбежав к самому краю крыши, откуда на него смотрел холодный, но тем не менее, живой город.

Сотни людей направлялись по своим делам, не обращая никакого внимания на него.

— Это всё был..? — произнёс он, не сдвигаясь с места

На лице вырисовалась меланхоличная улыбка.

Где-то снизу слышался гул городской жизни. Жизни, что ускользнула из его тёплых ладоней.

Левая рука невольно поднялась, вытирая слёзы с глаз, попутно прикрывая собой яркий свет холодного солнца.

День сменялся ночью, ночь сменялась днём.

Тьма смеялась утром, утро сменялось тьмой.

Солнце сменялось звёздами, звёзды смеялись солнцем.

Но теплее не становилось.

Он не двигался, словно застыв во времени. Стоя на краю, он молча взирал бесцветное небо.

В его глазах застывала ледяная пелена. Лишь осколки грёз, смысла и надежды, что вонзались в белок, оставляя кровь на щеках.

— Не хочу.

Вознеся голову, он ударил ею о бетон. Тщетно. Ни боли, ни крови, ни конца. Ничего.

— Не хочу.. — прошептал он, делая шаг вниз, внезапно подскакивая в ледяном поту. Вдохнув, словно набрав кислорода в лёгкие после длительного погружения на дно, он медленно обернулся вокруг себя, не отпуская её руку.

Темно.

Но так тепло.

Мягкая ладонь лежала в руке Кодоку.

Он пустил тихий, неовный смешок, за которым потекли тихие, практически невидимые слёзы.

— Хотару.. не отпускай.. никогда не отпускай..

— Кодоку..?

Она медленно протянула ладонь в густую тьму, что нависала над ней.

Тишина окутывала этот мир. Мир, что не освещался ни солнцем, ни городскими огнями.

— Кодоку..

Её руки мягко обхватили саму себя, стараясь имитировать объятия.

Из глаза потекло что-то мокрое, но такое тёплое.

Жёлтый светлячок медленно поднялся ввысь, устремляясь в тёмные небеса.

Каждая капля, что вытекала из солнечного взгляда, порождала новых и новых светящихся существ, кружащихся в вихре одинокой тьмы.

Её руки медленно расслабились, протягиваясь ввысь.

На её локоть осели сотни, тысячи источников света. Маленькие огоньки пробивали барьер пустоты.

— Вы.. тоже живые?

Они не ответили. Но стали сиять чуть ярче, чем обычно.

Её глаза засияли в такт маленьким звёздам на руке.

— Кодоку.. как показать тебе это..?

Опрокинув голову ввысь, её взгляд устремился в небо.

— Вы и есть.. звёзды?.. Тогда.. летите на небеса.. туда, где ваш дом..

Светлые существа, что сидели на её рукаве, медленно, один за другим, начали отрываться от поверхности, поднимаясь ввысь, подгоняемые её дыханием.

Она опустила руку, наблюдая за тем, как оживает небо, наполняясь звёздами.

Золотистая палитра сотен живых точек окрасила тьму, сияя ей откуда-то свысока.

Кончики её губ медленно приподнялись, образовывая мягкую улыбку.

— Кодоку.. я вижу звёзды.

Чувство тепла в ладони связало её с реальностью. Медленно, её глаза распахнулись. Примесь болотной краски в атмосфере окутывала туманный мир в оттенки зелёного, что перемешались с серостью новых горизонтов.

Она медленно повернула голову набок, глядя на Кодоку, что безмолвно наблюдал за небом, что скрылось в дымке.

— Ко..доку?.. — тихо прошептала она.

Он вздрогнул.

— Доброе утро, Хотару..

Хотару мягко улыбнулась.

Небольшие синяки под глазами зияли на его лице.

— Ты.. выгля..дишь.. о..чень уста..вшим..

Кодоку протёр свои глаза свободной ладонью.

— Всё.. хорошо.

— Ты.. со..всем не спал?..

— Просто.. просто.. — его голос становился тише с каждым словом.

Хотару наклонила голову.

— Мне приснилось что-то очень.. страшное.

— Стра..шное?..

— Очень.. страшное..

— А что это.. было?..

Он тихо вздохнул.

— Мне приснилось, что я снова остался один.

На мгновение, в воздухе повисла звенящая тишина. Хотару сжала его ладонь чуть крепче.

— Пора идти. Мы должны прорваться через этот.. ужас. Вместе.

Хотару безмолвно кивнула, поднимаясь на ноги. Кодоку последовал её примеру.

— Ты можешь.. держать меня за руку, пока мы идём.. Если хочешь. — тихо промолвила Хотару.

— А.. я?..

— Да, ведь.. — он резко оборвался на полуслове, переводя взор в лесную чащу. Но его ладонь не пыталась вырываться из её рук.

— Скажи, Хотару.. ты.. помнишь.. как появилась?

— Я.. Я.. — на несколько секунд, она приняла задумчивый вид. — Помню.. одинокий светофор.. и боль..шее мне не..известно..

— А ты.. помнишь что-то, что было.. до нашей встречи?..

— Я помню.. лишь.. шквал.. чужой.. боли..

— Ты.. тоже?..

Её глаза уцепились за него.

— Д..а..

Кодоку тихо засмеялся, стараясь спрятать свой смешок в рукав. Но хохот вырвался на пару со слезами.

Капли, текущие по щекам, отражали сотни чужих судеб, что таились в нём мёртвым грузом.

Хотару поднесла ладонь, нежно вытирая из с его щёк.

Она лишь ухмыльнулась, взглянув ему в глаза.

Сотни светлячков кружились внутри её радужки, отражаясь друг от друга, сталкиваясь, разлетаясь в разные стороны. Маленькие точки солнечной энергии делали её взгляд незабываемым.

Кодоку всмотрелся, чуть жмурясь.

Одна из световых частиц

— Теперь.. идём? — спросила она.

— Да.. Идём..

Но сколько бы они ни шли, туман не рассеивался, словно лишь наоборот, становился всё гуще и гуще.

Казалось, что этому нет ни конца, ни края. Бледная серость, что окутывала их тела — единственные фигуры, выбивающиеся из однотипного пейзажа.

Лишь тепло в ладонях заставляло их чувствовать, что всё это не зря.

Под ногами вновь зашуршал пепел, что подгонялся ветром.

— Мы.. снова здесь..? — спросил Хотару.

— Нет.. мы..

Внезапно, Кодоку рванул вперёд, потянув Хотару за собой.

— Ку..да.. ты?

— Идём.

Спустя пару минут бега, из тумана вырисовался осколок здания. Острый, небрежный, уничтоженный.

— Это..?

— Нет.. — Кодоку взглянул под ноги. — Это.. ещё одна жертва войны.

Хотару подняла взор на разрушенную структуру. Её очертания походили на сломленный грифель. Она молча наклонила голову.

Кодоку резко обернулся. Где-то на периферии его взгляд очертил два ярких, голубых глаза в гуще тумана.

— Ко..доку?..

Он молча приставил палец ко рту.

Медленно обнажив клинок, он обернул лезвие в бледно-белый.

С боку.

Он обернулся.

Никого нет.

Позади.

Никого.

Право.

Нет.

Кодоку на мгновение застыл.

— Сзади. — тихо произнесла Хотару.

Звон лезвий раздался жуткий скрипом вдоль всепоглощающего тумана.

Яркие, стеклянные, голубые глаза, ослепляли его взор.

Существо, что было похоже по анатомии на Хотару, медленно, но верно вдавливало его в землю. Бледно-зелёные волосы стояли дыбом, очерчивая бледное лицо. Бледная катана, что, кажется, срослась с её рукой, теснила Кодоку.

— Что ещё за новости?! — вскрикнул он.

— Она.. — тихо прошептала Хотару.

— Опасность!

Отпнув её прочь, Кодоку наставил острие в её сторону. Но существо медленно скрылось в тумане.

— Кодоку..

— Беги! — вскрикнул он. Хотару сжала руку в кулак.

Шёрох позади заставил его обернуться.

Искры.

Существо вновь скрылось.

Блеск её глаз очерчивался за спиной Хотару.

Она резко обернулась, заметив возвышающуюся катану над её головой. Зрачки резко сузились.

Жуткий вопль двух лезвий.

Серые глаза, что пылали в первые ярким пламенем, вцепились в голубую пустышку.

Жёлтый переливался оттенками пустоты и тепла.

Бесконечные нападки существа не оканчивались, продолжая вдалбливать Кодоку в землю.

— Так что ты выберешь? — послышался тёплый голос в голове.

Я..

Молчаливое присутствие ещё одного собеседника ощущалось даже без его слов.

Я выберу защитить.

Силуэт Хотару раздвоился. Что-то внешне идентичное ей, но совсем иное вышло на волю, оставляя ту, чьи глаза были наполнены светом, позади.

В следующую секунду, голова бледной сущности была впечатана в землю стеклом её жёлтого взгляда.

Та, что осталась позади, молниеносно подхватила Кодоку, забрав его на безопасное расстояние.

— Вас.. двое?.. — тихо произнёс он, глядя на искры в тумане.

— Не совсем так. — с тёплой улыбкой ответила она.

Вспышка слева. Искра справа. Его взгляд не мог поспеть за их боем.

Лишь блеск двух мёртвых глаз отражался в стене, не пропускающей света.

Жёлтый, голубой.

Один за другим, они менялись местами, но между ними неизменно вспыхивали яркие краски.

Кодоку молча стиснул зубы, хватая клинок чуть крепче. Попытавшись подняться, он ощутил крепкую хватку рук за собой.

— Отпусти.. я должен помочь. — тихо прошипел он.

Она лишь повертела головой.

— Хотару этого бы не хотела.

— Думаешь, я буду просто смотреть на то, как её избивают?

— Смотри внимательнее.

Пол его ногами лежала отрубленная рука, окутанная окровавленным шматком ткани.

— Это..

Его лезвие медленно потухло.

Прошла минута, или же целый час? Он не знал. В его зрачках отражались вспышки и искры, что летели во все стороны. Кончики пальцев онемели, а грудная клетка начинала побаливать от крепкой хватки.

Резко, всё стихло.

Больше не было скрипа лезвий.

Лишь тишина.

Его взгляд не мог отыскать её среди руин. Не было никого.

Катана налилась чернотой.

— Не.. — попыталась остановить его она, но он уже испарился из её хватки. — Хм.

Где-то в тумане показались два тела, что лежали друг напротив друга.

Их глаза были сомкнуты.

Подбежав к её телу, он приложил пальцы к её горлу, стараясь нащупать пульс.

Но его не было.

Он замер.

Не двигаясь, не дыша, не моргая.

Глаза залились чернилами.

Пустые слёзы скатились по щекам.

Изо рта пролилось чёрное месиво.

Он поперхнулся, захлёбываясь тьмой.

Позади раздался хруст.

Голубой глаз ярко пылал среди густого тумана. Этот взгляд был встречен пустым зрачком, что впивался в пустую душу.

Обливаясь чёрной злобой, его ноги подняли тело.

Убить. — послышалось в голове.

УБИТЬ.

УБИТЬ.

УБИТЬ.

Тело существа разошлось на две части. Голубое пламя увяло, оставляя на своих руинах лишь тлеющие угли.

— Кодоку.. по..чему? — послышался голос из её уст.

Синий обернулся жёлтым.

Он оступился, падая в бездну.

Его тело не ощущало опоры.

Вокруг лишь тьма.

Под ногами – пустота.

Крыша.

Ледяная звезда замораживала его тусклую душу.

Снизу, как и всегда, ропот чужих голосов. Таких чужих. Таких далёких.

В руке – тьма. В глазах – пустота. В душе – чернота.

Он поднялся на ноги, глядя вниз. Но ничего не сказал.

Схватив клинок, он вонзил его в свою грудь.

Молча.

Не издавая ни единого звука.

Тишина.

Вдох. Такой тяжёлый вдох.

Серость.

Жёлтые глаза, что смотрели на него сверху вниз.

— Кодоку..?

Его дыхание обрывалось. Из глаз судорожно потекли слёзы.

— Кодоку, ты..

Она присела рядом, прижимая к себе.

Его рыдания становились лишь громче. Её хватка становилась лишь крепче.

— Хотару.. не уходи. Никогда не уходи..

Но её тело было совсем холодным.

— Хотару..

Он поднял взгляд на неё.

Её глаза были сомкнуты.

Её сердце не билось.

— Хотару.. — ломающимся голос прошептал он. — Хота..

Но ответа не было.

Небеса, земля, все, кто мог слышать это. Никто не откликался.

Его шёпот разносился вдоль пустых улиц, по переулкам, где не было ни единой живой души. Некому было обнять и утешить.

Некому.

Всё ещё обнимая ледяное тело, он медленно поднялся на ноги, ступая в рассеивающийся туман.

Вокруг возвышались уродливые, мёртвые, бетонные коробки. Острые копья арматур тянулись к нему.

Сквозь небо пробивались лучи солнца, что стреляли по его глазам.

Он стиснул зубы, аккуратно кладя её тело на землю.

— Почему.. — шептал он ломаным от слёз голосом. Обернувшись к небу, он застыл в немой улыбке.

Медленно свалившись на колени около её тела, он зажмурился

— Почему?

Но боги не отвечали. Ни дождём, ни грозой, ни вихрем. Лишь солнцем, ярким, тёплым, но и таким ледяным одновременно.

Семь слёз выкатилось из его глаз.

Они должны были продолжать течь, они должны были множиться сотнями, тысячами. Но их не было. Лишь семь капель горечи, сожаления, печали, тоски, одиночества, ярости и пустоты.

Его взгляд был устремлён в землю. Пепельную, выжженую до тла чей-то глупой прихотью.

Что-то треснуло в его взгляде, словно сама реальность его серости впитала пепел окружающего мира.

Путь

Солнце понемногу начинало закатываться за горизонт.

Медленно поднявшись на ноги, он нежно подхватил её тело, направившись прочь от ледяной звезды.

Темно. Совсем темно.

Он шёл. Мимо, порой, проносились машины, иногда – даже танки. Но он и глазом не моргнул. Ощущая лишь холод её тела, он шёл дальше, по инерции.

По привычке протянув ладонь, он схватился за её руку, но сразу же одёрнул её от источника холода.

Периодически, солнце поднималось ввысь. Периодически, опускалось вниз.

Это не имело значение.

Темно, светло.

Его глаз не мог уцепиться ни за единый оттенок, помимо серого.

Он не видел ничего, кроме кромешной черноты перед собой. Не чувствовал ничего, кроме холодного тела за плечом.

Темно. Совсем темно.

Холодно. Слишком холодно.

Пусто. Чересчур пусто.

Ночь. Тёмная, беспросветная ночь.

Он резко остановился, присаживаясь прямо на проезжей части. Положив её тело рядом с собой, он обернул её голову к звёздам, взяв её ледяную ладонь в свою.

Сотни звёзд, чей фантомный свет не касался его души. Сотни огней, среди которых не было её. А значит, они были бесполезны. Звёзды его не беспокоили. Он лишь молча закрыл глаза.

Эти яркие пустышки не отзывались ни в сердце, ни в душе.

Глаза распахнулись вновь. Утро. Яркое солнце. Голубое небо. Жёлтые колосья бескрайнего поля.

Он засмотрелся на несколько мгновений, после чего вновь взвалил её тело, продолжив свой путь в никуда.

Машин по пути становилось всё меньше и меньше. Окружение становилось тише и тише. Зелень становилось всё более и более безжизненной.

Но он не сворачивал с пути. Ибо пути не было. Цели не было. Смысла не было.

Ничего не было.

Ничего.

Ничего, кроме ледяного тела за плечом.

Только холод.

Пустота.

И ничего больше.

У этого мира больше не было красок.

Он резко остановился, глядя в горизонт, где виднелся очередной убитый город.

Присев на краю холма, он положил её тело рядом с собой.

Схватив свою ладонь в свою же руку, он ощутил тепло.

Но оно не грело.

Он безмолвно смотрел на то, как его ладони смыкаются в рукопожатии. Но ему не было хорошо.

Встав, он аккуратно взял её на руки, глядя на бледное лицо, чьи глаза были закрыты. Пусть в пустоту продолжился.

Где-то на горизонте, в размытой периферии, его глаз зацепился за фигуру с конскими ушами на макушке.

Зрачок, прежде мёртвый, моментально сузился до мелкой точки в центре.

Он резко обернулся.

Никого.

Схватив рукоять, лезвие моментально налилось серостью.

Обернись. — послышался шёпот в голове.

Блокировав удар в последнюю секунду, он обернулся, глядя в карие глаза существа, чьи длинные волосы были окрашены в рыжий. Длинный, рыжий плащ с примесями багрового орнамента простирался до самых ног.

Глаза этого существа были такими же, как и остальных. Такими же, как у предыдущего существа.

Глаза сочились серой пустотой, в которой он захлёбывался.

Взмах.

Но ничего не произошло.

Ему оставалось лишь парировать и уклоняться.

Каждый удар заставлял его руки болеть всё сильнее. Но ему не было страшно. В глазах – пустота.

Он обранил клинок на земь, мягко ухмыляясь.

— Убей меня.

Он сомкнул глаза, в ожидании конца.

Но ничего не происходило.

Совсем ничего.

Медленно раскрыв свои серые зрачки, он оглянулся вокруг. Мир словно застыл.

Существо, что наносило своё ржавое лезвие над его головой, остановилось. Падающий пепел замер. Мир замолк.

Что-то тёплое коснулось его плеча. Он вздрогнул, медленно оборачиваясь.

— Хо..тару?.. — обомлел он.

Та лишь улыбнулась, взяв его ладонь в свою тёплую руку.

Яркие светлячки обернули лезвие потухшего клинка, загораясь ярким солнцем.

Она продолжала лежать его ладонь.

Понемногу, мир начал сходить с паузы.

Медленно, но верно, лезвие существа опускалось всё ниже и ниже.

Он рассмеялся. Но за смехом, истерикой, что поглотила его, выступали слёзы, которые, капая на солнечный свет, разбивались на мелкие молекулы, растворяясь в её свете.

Взмах.

Клинок существа разошёлся напополам.

Взмах.

— Прости, но.. не сегодня. — сквозь слёзы произнёс он.

Взмах.

Существо бездыханно свалилось на землю.

Клинок потух.

Он обернулся. Её тело до сих пор лежало бездыханно. Именно в том положении, в котором он её и оставил.

Подойдя ближе, он нежно взял её ладонь. Всё такая же ледяная.

Тяжело вздохнув, он бережно взял её на руки, продолжив путь прочь.

Лес, поле, озеро, река.

Ландшафт менялся, дыра внутри – нет.

Мир проносился насквозь, но пустота не уходила.

Лишь холод в руках заставлял чувствовать хоть что-то.

Иногда, сквозь его путь пролегали мелкие деревни. Живые. С людьми. С теплом. Со смехом. Но он не останавливался, не оборачивался.

Просто шёл. Вперёд. Без цели, без смысла, без надежды. Лишь с пустотой и холодом. Лишь с тишиной и тьмой.

Лишь он.

Один.

Совсем один.

Каждое мгновение заставляло его глаза покрываться ледяной коркой.

Капля упала на его нос.

Ощутив небесную слезу на своём теле, он резко остановился.

Обернув свой взор к серой глади, что нависала над ним, он ощутил, как дождь разгорается ливнем. Сотни капель, но за ними – не чья-то чужая абстракция. Его боль. Каждая капля.

Здесь – холод её руки.

Там – тепло его чувств.

Небеса услышали?

Он не знал. Даже и не думал об этом. Какой смысл мечтать и надеяться, если всё обернётся фрустарцией?

Он отвёл взгляд, но всё ещё продолжал стоять на месте, словно ожидая чего-то.

Ливень становился всё более яростным и холодным. Капли разбивались об асфальт, но тот не намокал. Зато он обмок с ног до головы. И она тоже, став ещё холоднее. Но он не смел её оставлять, даже когда руки немели.

Он сел, положив её голову к себе на колени. Нежно перебирая её волосы, кончики его губ чуть приподнялись. На мгновение, совсем чуток.

Он тихо вздохнул, взглянув на очередную, проезжающую прочь машину. Кого она в себе везёт? Он не знал. Не хотел знать. Чужое счастье растопчет его. А вот чужое горе не принесёт никаких страданий.

Солнце, что скрывалось за тёмным небом, не могло пробиться сквозь ярость небесного горя.

— Спасибо. — тихо прошептал он.

Дождь стал ещё сильнее.

Молнии, гром – всё смешивалось воедино. И лишь одинокая душа посреди этого шторма оставляла просвет в этом мраке. Душа, что постепенно угасала.

— Идём, Хотару.. — тихо прошептал он, поднимаясь на ноги.

Бережно подняв её на руки, он неуверенно шагнул, словно проверяя, не провалится ли в пустоту.

Нет.

Твёрдая поверхность под ногами не прогибалась.

Вздохнув, он продолжил путь вперёд.

Неизвестно, как долго он шёл. Он и сам этого не понимал. Казалось, пролетела лишь секунда, но пасмурное небо успевало окраситься ночной тьмой и взойти серой дымкой вновь.

Дождь не прекращался. Даже не утихал. Сколько бы раз цикл ни повторялся, он не переставал литься.

В голове отражалась звенящая пустота. Ни криков, ни плача, ничего. Тишина. Звон. Всё, что угодно, кроме мыслей.

На горизонте замаячили башни. Стояла глубокая ночь. Город был давно мёртв, настолько, что успел остыть и смириться с тем, что больше никогда не сможет засиять вновь.

Потухшие вывески, которые прекратили мерцать по ночам.

Пустые окна, где больше не загорится свет.

Голый бетон, что никогда не загорится неоном.

Он медленно проходил вдоль опустевших улиц. Всё вокруг было забито сотнями автомобилей, которые топились на светофоре.

Жёлтый.

Горит жёлтый.

Единственный, кто остался сиять даже во тьме.

Он подошёл чуть ближе, глядя на экран.

Тусклый, жёлтый свет.

Нежно положив её тело около него, он достал клинок.

— Ты.. последняя, ведь так? — тихо промолвил он, не оборачиваясь.

Хруст пепла позади ответил за себя.

Он тяжело вздохнул.

Клинок засиял яркой желтизной, словно само солнце отдало ему частичку себя.

Дождь продолжал лить на них обоих.

Взмах.

Скрип клинков рассказывал какую-то историю.

Прядь белых волос приземлилась на его голову. Они были сухими.

— Хм.. ясно. — тихо прошептал он.

Искра.

Один удар за другим, каждый тщетен. Ни ран, ни крови, ни криков, ничего. Тишина, что периодически разрывалась звоном. Темнота, что периодически рассеивалась искрами.

Дождь барабанил по крышам машин. Два ливня двух разных миров объединились в едином марше, симфонии реквиема.

В каплях отражались два силуэта, что сражались в поединке за право и дальше бесцельно бродить по пустыне выжженой души.

Взмах.

Тишина.

Бездыханное тело белого существа свалилось на землю.

Он медленно оглядел лезвие, где отражалось его лицо, изуродованное синяками.

Хмыкнув, он сложил клинок обратно, в сумку.

Неспешно подойдя к её телу, он сел рядом, взглянув в небо.

— Спасибо. — тише ветра промолвил он, чуть улыбнувшись.

Положив ладонь на её руку, он сомкнул глаза, ложась на голый асфальт.

Дыши

— Убей меня.

Он сомкнул глаза, в ожидании конца.

Но ничего не происходило.

Совсем ничего.

Медленно раскрыв свои серые зрачки, он оглянулся вокруг. Мир словно застыл.

Существо, что наносило своё ржавое лезвие над его головой, остановилось. Падающий пепел замер. Мир замолк.

Что-то тёплое коснулось его плеча. Он вздрогнул, медленно оборачиваясь.

— Хо..тару?.. — обомлел он.

Та лишь улыбнулась, взяв его ладонь в свою тёплую руку.

Яркие светлячки обернули лезвие потухшего клинка, загораясь ярким солнцем.

Она продолжала лежать его ладонь.

Понемногу, мир начал сходить с паузы.

Медленно, но верно, лезвие существа опускалось всё ниже и ниже.

Он рассмеялся. Но за смехом, истерикой, что поглотила его, выступали слёзы, которые, капая на солнечный свет, разбивались на мелкие молекулы, растворяясь в её свете.

Взмах.

Клинок существа разошёлся напополам.

Взмах.

— Прости, но.. не сегодня. — сквозь слёзы произнёс он.

Взмах.

Существо бездыханно свалилось на землю.

Клинок потух.

Он обернулся. Её тело до сих пор лежало бездыханно. Именно в том положении, в котором он её и оставил.

Подойдя ближе, он нежно взял её ладонь. Всё такая же ледяная.

Тяжело вздохнув, он бережно взял её на руки, продолжив путь прочь.

Лес, поле, озеро, река.

Ландшафт менялся, дыра внутри – нет.

Мир проносился насквозь, но пустота не уходила.

Лишь холод в руках заставлял чувствовать хоть что-то.

Иногда, сквозь его путь пролегали мелкие деревни. Живые. С людьми. С теплом. Со смехом. Но он не останавливался, не оборачивался.

Просто шёл. Вперёд. Без цели, без смысла, без надежды. Лишь с пустотой и холодом. Лишь с тишиной и тьмой.

Лишь он.

Один.

Совсем один.

Каждое мгновение заставляло его глаза покрываться ледяной коркой.

Капля упала на его нос.

Ощутив небесную слезу на своём теле, он резко остановился.

Обернув свой взор к серой глади, что нависала над ним, он ощутил, как дождь разгорается ливнем. Сотни капель, но за ними – не чья-то чужая абстракция. Его боль. Каждая капля.

Здесь – холод её руки.

Там – тепло его чувств.

Небеса услышали?

Он не знал. Даже и не думал об этом. Какой смысл мечтать и надеяться, если всё обернётся фрустарцией?

Он отвёл взгляд, но всё ещё продолжал стоять на месте, словно ожидая чего-то.

Ливень становился всё более яростным и холодным. Капли разбивались об асфальт, но тот не намокал. Зато он обмок с ног до головы. И она тоже, став ещё холоднее. Но он не смел её оставлять, даже когда руки немели.

Он сел, положив её голову к себе на колени. Нежно перебирая её волосы, кончики его губ чуть приподнялись. На мгновение, совсем чуток.

Он тихо вздохнул, взглянув на очередную, проезжающую прочь машину. Кого она в себе везёт? Он не знал. Не хотел знать. Чужое счастье растопчет его. А вот чужое горе не принесёт никаких страданий.

Солнце, что скрывалось за тёмным небом, не могло пробиться сквозь ярость небесного горя.

— Спасибо. — тихо прошептал он.

Дождь стал ещё сильнее.

Молнии, гром – всё смешивалось воедино. И лишь одинокая душа посреди этого шторма оставляла просвет в этом мраке. Душа, что постепенно угасала.

— Идём, Хотару.. — тихо прошептал он, поднимаясь на ноги.

Бережно подняв её на руки, он неуверенно шагнул, словно проверяя, не провалится ли в пустоту.

Нет.

Твёрдая поверхность под ногами не прогибалась.

Вздохнув, он продолжил путь вперёд.

Неизвестно, как долго он шёл. Он и сам этого не понимал. Казалось, пролетела лишь секунда, но пасмурное небо успевало окраситься ночной тьмой и взойти серой дымкой вновь.

Дождь не прекращался. Даже не утихал. Сколько бы раз цикл ни повторялся, он не переставал литься.

В голове отражалась звенящая пустота. Ни криков, ни плача, ничего. Тишина. Звон. Всё, что угодно, кроме мыслей.

На горизонте замаячили башни. Стояла глубокая ночь. Город был давно мёртв, настолько, что успел остыть и смириться с тем, что больше никогда не сможет засиять вновь.

Потухшие вывески, которые прекратили мерцать по ночам.

Пустые окна, где больше не загорится свет.

Голый бетон, что никогда не загорится неоном.

Он медленно проходил вдоль опустевших улиц. Всё вокруг было забито сотнями автомобилей, которые топились на светофоре.

Жёлтый.

Горит жёлтый.

Единственный, кто остался сиять даже во тьме.

Он подошёл чуть ближе, глядя на экран.

Тусклый, жёлтый свет.

Нежно положив её тело около него, он достал клинок.

— Ты.. последняя, ведь так? — тихо промолвил он, не оборачиваясь.

Хруст пепла позади ответил за себя.

Он тяжело вздохнул.

Клинок засиял яркой желтизной, словно само солнце отдало ему частичку себя.

Дождь продолжал лить на них обоих.

Взмах.

Скрип клинков рассказывал какую-то историю.

Прядь белых волос приземлилась на его голову. Они были сухими.

— Хм.. ясно. — тихо прошептал он.

Искра.

Один удар за другим, каждый тщетен. Ни ран, ни крови, ни криков, ничего. Тишина, что периодически разрывалась звоном. Темнота, что периодически рассеивалась искрами.

Дождь барабанил по крышам машин. Два ливня двух разных миров объединились в едином марше, симфонии реквиема.

В каплях отражались два силуэта, что сражались в поединке за право и дальше бесцельно бродить по пустыне выжженой души.

Взмах.

Тишина.

Бездыханное тело белого существа свалилось на землю.

Он медленно оглядел лезвие, где отражалось его лицо, изуродованное синяками.

Хмыкнув, он сложил клинок обратно, в сумку.

Неспешно подойдя к её телу, он сел рядом, взглянув в небо.

— Спасибо. — тише ветра промолвил он, чуть улыбнувшись.

Положив ладонь на её руку, он сомкнул глаза, ложась на голый асфальт.

Светлячок, одинокое и печальное существо, пропархало над его головой, садясь на серый клинок.

Он перевёл свой взгляд на крошечное существо, что было столь невинным и хрупким. Сотни светлых душ, что оборачивались единым потоком света, окутывали его лезвие, обращаясь желтизной солнечных лучей.

Он поднял рукоять, поднося свет к своему лицу.

— Знаешь, друг.. ты был единственным реальным, что у меня было.. А я.. даже не удосужился дать тебе имя.. — с улыбкой шептал он. — Хочешь.. я буду звать тебя Усинатта? Красивое имя..

На мгновение, он ощутил взгляд с той стороны лезвия.

— Теперь.. и у тебя есть душа, Усинатта. Теперь.. я не боюсь. — он вонзил острие в свою грудь. — Я просто.. просто чуть-чуть устал.

Его глаза медленно смыкались, оставляя в реальности мутную пелену, что ложилась на его взор.

Темно.

Пусто.

Внезапно, вокруг начали зажигаться огни.

Один, второй, пятый, десятый, сотный.

Неисчислимое количество душ окружали его.

Призрачный силуэт, что составился из светлых существ, образовал собой человека.

— Спасибо. — сотнями голосов промолвил он.

Глаза сущности менялись, становясь то голубыми, то карими.

Он протянул руку, стараясь коснуться существа. Но ладонь прошла насквозь, окутывая его объятиями.

Тепло.

Серость вокруг слезла, обнажая ночной город. Его клинок медленно испарился.

— Кодоку.. — тихо прошептала она, прижимаясь к нему чуть нежнее.

Сжимая руки за его спиной немного крепче, она безмолвно улыбнулась.

— Хота..ру.. — шептал он.

— Кодоку.. — её мягкий голос обволакивал барабанные перепонки

Мягкие капли дождя падали на их головы. Хотару обернула взгляд к небу, всё ещё держа Кодоку в своих объятиях.

— Это.. дождь?.. — тихо спросила она. — Я.. впервые вижу дождь..

Его тело содрогалось в её тёплых объятиях. Перед глазами проносились обрывки света ледяной звезды. На душе зияла рана холодной пустоты.

— Тебе.. холодно, Ко..доку?..

— Просто.. не отпускай меня.. — последние слова из его уст сорвались на тихий шелест.

Светлячки в её глазах отражали сотни капель, что летели с небес, оседая на их тела. Серый глаз, что растворялся в водной глади, казалось, он был настолько живым, что можно было ощутить его тепло лишь сквозь зрительный контакт. Вода была совсем тёплой, такой, в которую хочется зайти и не выходить больше никогда, словно это горячий источник где-то в горах, под светом далёких, холодных, но не менее прекрасных звёзд, сияющих над головами путников.

Одиноких, забытых.

Но каждый из смотрит на одни и те же созвездия.

Светофор над их головами загорелся зелёным.

Хотару взглянула на него, чуть улыбаясь.

— И..дём, Кодоку.. мы должны увидеть.. звёзды..

Звёзды

Чёрный горизонт простирался в бесконечную тьму космоса, в которой виделись крохотные песчинки жизни, что не давали утонуть этому миру в холоде.

Взгляд Кодоку лежал на тёплой ладони.

Хотару устремлялась к небесам, её солнечные глаза заряжались светом от мерцания далёких миров.

Сверчки тихо журчали где-то в полях, среди золотых колосьев.

Глаза Кодоку слезились от непрерывного взгляда на их руки, сцепляющиеся в крепкой связи потерянных.

Свернувшись в каплю, слеза вытекла, стремительно съезжая по щеке.

Внезапно, нежный палец подхватил её.

Кодоку вздрогнул, поднимая взгляд.

Тёплый взор Хотару мягко смотрел на него, чуть улыбаясь. Кончики её губ образовывали неуловимую улыбку на её лице, которую он смог поймать.

Лицо Кодоку чуть скривилось, в ожидании новых слёз. Они накатывали одна за одной, постепенно перемножаясь в поток, словно дамба, держащая море, наконец сорвалась.

Хотару подняла ладони, кладя руки на его мокрые щёки.

Он не сопротивлялся.

Медленно, практически в замедленной съёмке, она положила его голову на свои колени.

— Теперь.. мы вместе.. мо..жем смотреть на звё..зды.. — прошептала она, улыбаясь ярче, чем раньше.

Что-то тёплое капнуло на его нос.

Он медленно оторвал взгляд от неба.

Но Хотару продолжала смотреть ввысь. С её щёк скатывались слёзы, окутывая его нежным дождём.

Их слёзы больше не были одиноки.