Семейный ужин

Глава 1

В детстве я всегда любил поесть. Помню, когда отец или мать возвращались домой с вкусностями – это был невероятный восторг. Мне доставались самые лакомые кусочки. Еда для меня была как способ общения. Захотел встретиться с друзьями? Пригласил их на чай. А если сам идешь к кому-то в гости, то лучше на пустой желудок, потому что тебя накормят до отвала. Вечер с родителями? Вы обсуждаете, как прошел день, поглощая нечто аппетитное и прекрасное.

Да даже наедине с собой – читая книгу или занимаясь своим любимым делом я всегда что-то жевал.

Теперь, оглядываясь на всё это, думая о том, что мы делаем, я едва сдерживаю рвотные спазмы.

Всё началось с предложения отца. Как-то раз вечером за ужином он бойко, без всякой прелюдии заявил, что завтра берет меня с собой.

— Ты уже достаточно вырос, чтобы помогать.

Он подвел черту под моими робкими возражениями, и всё было решено.

Ночью я спал тревожно и мало. С одной стороны, ведь невероятно интересно впервые отправиться на охоту, стать взрослым, начать помогать семье – да и поговаривали, что охота – это весело. Но с другой стороны, мне было жутко страшно: новая роль пугала меня и заставляла покрываться мокрым, липким потом.

Весь следующий день прошел в ожидании, в подготовке. Мама постоянно бросала на меня взгляды, полные гордости, и говорила о том, как я быстро вырос. От этого мне еще больше становилось не по себе.

По традиции выходили, как только начинало смеркаться. Каждая семья контролировала свой огромный участок, никто никому не мешал.

— Главное, держись возле меня, — наставлял отец, — смотри внимательно за всем, что я делаю, и не влезай.

Он был мастером своего дела. Я пытался повторить его тихую, скользящую легкую походку, ловкие движения, но подо мной хрустели ветки и шуршали листья, наполняя лес шумом.

Вдруг отец остановился и прислушался. Вдалеке ухала сова, где-то тявкнула лисица.

— Они близко. Ты чувствуешь? — прошептал он. — Слушай, проникни в лес своим разумом, вспоминай каждое дерево и ищи то, чего здесь не должно быть.

Я изо всех сил старался, но то, о чем говорил отец ускользало от меня.

— Идем, иначе упустим их!

Мы быстро продвигались к границе участка. Внезапно я замер.

— А-а-а, наконец ты почувствовал, — возликовал отец, — веди нас.

В ночи появились странные звуки. Они были неуловимы, но я отчетливо понимал, откуда они исходят. То самое, чего здесь не должно быть, находилось совсем рядом. Теперь в воздухе даже пахло иначе.

И тут я услышал смех. Впервые в жизни, мне доводилось слышать, как они смеются. Я робко выглянул из-за куста и увидел небольшой тусклый костер, а рядом с ним - два силуэта.

— Будешь доедать кукурузу? — спросил один из них, тот, что был выше.

— Конечно! Ведь ты умял всю фасоль!

Я оцепенел. Они были так примитивны, слабы, но я осознавал, что они похожи на нас.

Их движения были плавнее и медленнее, чем наши, они словно жили в замедленном времени. Я смотрел на них и не мог оторвать взгляд. Каждый поворот головы, каждый взмах рукой был грациозен и прекрасен.

Я понял, что отец начал действовать. Позади костра мелькнула его тень, силуэты встревожились.

— Я все подготовлю для тебя, — послышалось у меня за спиной, — но ты сделаешь это сам.

Мои ноги задрожали. Слова застряли в горле. Раздался крик и фигуры у костра заметались, ища спасения. Но разве можно спастись от него? Разве можно убежать от нас?

В два прыжка отец нагнал первую жертву, и за секунду всё было кончено. Я услышал его разочарованный вскрик: он не хотел всё завершать сам. Но у него был еще один шанс. Вторая фигура исчезла в лесу. Человек бежал прямо на меня! Я вышел из-за кустов, и раздался вопль!

Смогу ли я когда-нибудь забыть его глаза? Огромные, залитые до краев испугом и отчаянием. Смогу ли я перестать слышать его голос?

Отец был уже рядом. Он без какого-либо усилия поднял человека с земли.

— Ну, давай же. Посмотри, какой хороший! Мать будет очень довольна.

А я всё смотрел в эти глаза.

— Не могу, — дрожа всем телом, пролепетал я.

— Тут нет ничего сложного, я же тебе уже всё объяснил. Вот здесь…

— Я… я помню, но не могу…

— Что ты не можешь? Это же просто!

— Прости…

Отец в ярости швырнул добычу и с силой стиснул моё запястье. Боль разлилась до самого локтя. Его хватка становилась всё крепче, он дернул меня на себя, развернул как марионетку.Едва удержав равновесие, я полностью подчинился его движениям, у меня просто не было выбора.

— Ты маленький сопляк! Смотри! Смотри как это делается. Вот так, ты будешь делать вот так. Каждый раз, когда я буду идти на охоту, ты будешь идти со мной.

И он всё сделал моими руками. А я смотрел, как огромные глаза человека тускнеют, становясь бесцветными, тело обмякает, и жизнь уходит из него.

Взвалив на плечи добычу мы медленно шли домой. Отец молчал, а я мысленно всё еще был там, у костра. Видел ужас на лице жертвы, слышал предсмертные вопли. Мои шаги периодически замедлялись, вес тела, которое я нес, непривычно давил на плечи.

— Быстрее, — коротко понукал отец.

И я слушался, испуганно прибавляя шаг.

Мать встретила нас у порога, мы свалили к ее ногам тела, и она радостно всплеснула руками.

— Мои мальчики! Сразу видно, когда в семье два охотника.

Отец сурово взглянул на меня, но не сказал ни слова. Всё, что произошло там, в лесу, осталось между нами.

Мать до утра разделывала добычу, рассуждая, кого и когда можно будет позвать в гости.

А я всё смотрел на свои косматые руки, всё разглядывал свою могучую мускулистую фигуру и думал о том, что есть слабость.