Семейный суп раздора. Странная семейка.

Глава 1

Семейный суп раздора. Странная семейка.

Наша семья — это не семья, а бесконечный сериал, который соседи смотрят вместо новостей. Даже слухи были не так интересны… У нас всегда что-то происходит, даже тишина становится не естественной. Конфликты вспыхивают на ровном месте, как адское пламя от чиха. Даже из-за упавшей посуды постоянно ругались!

Соседи уже не просто подглядывают в окна — они приносят стулья, семечки и делают ставки. И даже не пытаются скрываться… Свечи в их окнах постоянно горел! Серьёзно, тётя Грета из дома напротив ведёт турнирную таблицу: кто с кем поругался, кто кого проклял, кто первый помирится. У нее все спрашивали, какие результаты. Говорит, это увлекательнее, чем чемпионат по метанию клинков.

А всё потому, что у нас в доме живёт восемь демонов с совершенно несовместимыми характерами. В нашем доме царил своего рода ад.

Начну с мамы, Лианы. Ей сто двадцать лет, но выглядит она на все девятнадцать. Красивая, статная демоница с волосами цвета воронова крыла и рогами, которые блестели на свету. Характер у неё — смесь урагана и сарказма. Она обожает готовить, но её кулинарные эксперименты иногда приводят к эвакуации всего квартала. И даже наша кухня не раз была разрушена! Мама — главный зачинщик большинства ссор, потому что считает, что в здоровой семье должны кипеть страсти и любовь. И эмоции между семьей должны гореть! Буквально. Иногда на плите.

Папа, Барнабас. Ему сто сорок, и он до сих пор считает себя молодым и неотразимым. Хотя сам выглядит достаточно молодо. Высокий, с бородой и с рогами, которые растут в разные стороны, как ветки старого дерева. Он вечно всё драматизирует и постоянно преувеличивает. Если мама забыла посолить суп, папа заявляет, что его травят. Если она повысила голос, папа делает вид, что у него остановилось сердце и вызывает лекаря. Он обожает быть в центре внимания и ради этого готов раздуть скандал из ничего.

Дальше — мой старший брат, Люциус. Ему двадцать пять, он считает себя интеллектуалом и потому в каждой ссоре занимает позицию «вы оба неправы, а я вообще читаю книгу. И все знания в книгах, в ссорах нет смысла – это только трата времени». Сидит в углу, закатывает глаза и отпускает ехидные комментарии. Его рога аккуратно зализаны назад, а мантия всегда идеально выглажена. Он похож на библиотекаря, которого разбудили. Скорее всего будет ученым магов, только сильно заносчивым.

Младший брат, Мартин. Ему двенадцать, и он живёт ради хаоса. В любой ссоре он подливает масло в огонь: то подбросит папе соль в чай, то нашепчет маме, что папа назвал её суп «болотной жижей». Ему весело наблюдать за спорами и ссорами. У него особенно веселые и задорные глаза с искрами сарказма.

Дедушка, Алан. Ему триста лет, он ворчливый старик с клюкой, которой стучит по полу, чтобы привлечь внимание. На самом деле дед очень сильно изменился, уже с удовольствием наблюдает за семьей. Считает, что в его время ссорились «с достоинством», а не так, как нынешняя молодёжь. Но при этом сам в каждой ссоре вспоминает, как раньше вели старшие, и какой пример они показывают для молодежи. И пора открыть глаза на отношение в паре. Пора уже повзрослеть, глупые дети.

Бабушка, Морена. Она мудрая, но очень ехидная. Сидит в кресле-качалке с вязанием и комментирует всех, как спортивный диктор. И в тайне участвует в спорах с соседями. Её язык острее фамильного меча. Она единственная, кто может утихомирить дедушку одним взглядом, но сама предпочитает подогревать конфликты, чтобы было веселее. Ей кажется, что тишина уже не нужна в нашем безумно доме.

Наша кошка, Пиявка и Прожорливая кошка. Это была демоническая кошка с тремя хвостами и огненными глазами, которые видят сквозь стены. В нашей семье она случайно оказалась, ее спасли во время охоты… Она в ссорах всегда занимает сторону того, кто в данный момент ест. Очень любит воровать еду со стола и кухни. И если еды нет, она устраивает свою собственную ссору. Орет на весь дом!

И наконец, я — Кора, шестнадцать лет. Средний ребёнок. Волосы у меня фиолетовые, как у бабушки в молодости, хотя они меняют цвет до серебряных с черным отливом. Характер у меня... скажем так, я научилась быть дипломатом в этой семейке. Но иногда и у меня сдают нервы. Сложно стараться регулировать конфликты.

В тот злополучный вечер всё началось как обычно. Мама приготовила суп — свой знаменитый «Огненный бульон с перчинкой» с соевым соусом, который она купила в лавке у одноглазого торговца. Это было привычное блюдо для нашей семье! Соус был настолько острым, что ложка, которой его мешали, до сих пор светится в темноте.

Папа, как всегда, пришёл к ужину с видом мученика, сел за стол. Вот только большая неуверенность появилась у входа в гостиную. Он все-таки попробовал суп и заорал:

— Ты меня отравить решила?! Этот суп — жидкий огонь! У меня внутри всё горит! Это кошмар. Я чувствую, как мои рога начинают плавиться! Почему нельзя приготовить нормальную еду… Я даже кулинарную книгу подарил. Даже курсы кулинарии готов оплатить.

Мама даже не обернулась от плиты. Но поза стала немного угрожающей.

— Не нравится — не ешь. Могу предложить тебе сухарик и стакан воды. Или гарнир вчерашний можешь взять. Или ты хочешь, чтобы я вызвала небесную кару на твою голову? И только посмей еще раз критиковать меня по поводу еды.

— Ага! Вот! — папа вскочил, указывая на неё дрожащим пальцем. — Ты призналась! Ты хочешь меня уничтожить! Все слышали? Теперь у меня есть свидетели.

— Я хочу, чтобы ты замолчал и доел свою порцию, — мама повернулась, и в её глазах засверкали молнии. — Я весь день стояла у плиты, чтобы приготовить тебе ужин, а ты вместо «спасибо» орёшь, что я тебя травлю! Я все время готовлю острую еды. За 23 года уже должен иммунитет к пикантной пище.

— А ты и травишь! Соус, который ты купила, явно с примесью экстракта раздора! Я знаю этот вкус! Мой дед чуть умер от такого соуса. Мы даже столько денег на лекаря потратили. А теперь хочешь, чтобы я пострадал.

— Твой дед еще жив. Живет отдельно от нас, не преувеличивай, — вмешалась бабушка, не отрываясь от вязания. — Он съел целую банку и запил огненной настойкой. Так что не преувеличивай.

— Бабушка права! — поддакнул Мартин, набивая рот супом с хлебцами. — Дедушка просто старый. А суп вкусный. Я уже вторую тарелку ем. Поверь бабушка готовит еще хуже. Ее кулинарию принимают, как способ убийства. Наша матушка – это лучшая версия меня. Еще добрее!

— Вот! Видишь? У меня есть защитники, — мама с торжеством указала на сына. — Ребёнок ест и не жалуется. А ты, здоровый мужик, расклеился. Или ты обиделся на меня, потому что я не обращаю на тебя внимание, дорогой. Мы об этом отдельно поговорим.

— Ребёнок — это ходячий мусоросжигатель! — папа фыркнул. — Ему что суп, что кипящая лава — всё равно. А у меня нежный желудок, между прочим. И ты об этом знаешь. Значит, специально подложила мне эту отраву… Могла бы мне отдельно приготовить неострое блюдо. Я столько раз говорил!

— Я специально? Ты опять меня обвиняешь, — мамины рога начали искрить и в глазах появился огонь. — Да я тебе сейчас покажу специально! Я сварю тебе на ужин такую кашу, что ты неделю будешь в туалете жить. Ну, и заодно похудеешь.

— О! Все слышали! Она угрожает мне! Она призналась в злых намерениях. Вы все мои свидетели, — папа театрально схватился за сердце и рухнул на стул. Даже мебель не выдержала и сломалась, мы опять потеряли мебель.

Люциус, братец, не поднимая глаз от книги, пробормотал:

— Папа, не драматизируй. Если бы мама хотела тебя отравить, ты бы уже полчаса как лежал на полу с пеной у рта. У неё талант. И давай проведем время спокойно, как обычная семья.

— И ты туда же! — папа возмутился. — Родной сын против отца! Это сговор. Это вы продолжаете ссору. Вам достаточно сдаться… И все!

— Никто не сговаривался, — Люциус перевернул страницу. — Просто ты переигрываешь. Это всего лишь суп. Его каждую неделю готовят… Ты, отец, должен был сразу почувствовать резкий запах.

— Всего лишь суп?! — папа стукнул кулаком по столу. Ложки подпрыгнули. Кошка, которая под шумок таскала кусочки мяса из кастрюли, шмыгнула под стол. — Это покушение! Я требую справедливости! Дедушка, скажи… Хоть кто-то меня поддержит. Я хозяин дома или нет.

Дедушка, который до этого мирно дремал с газетой, вздрогнул и пробормотал:

— В моё время таких жён строго обучали кулинарии. И заставляли быть сдержанными и послушными. Но сейчас уж другие времена – и ты сынок сам выбрал такую жену! Это твой выбор. Хотя у тебя было много вариантов.

— Дедушка! — мама вспылила. — Уже другие времена… Ну, что с вами делать.

— Опять защищаешь Лиану! — ахнул папа. — Семья, внемлите!

Бабушка отложила вязание и с улыбкой посмотрела на маму:

— Лиана, а ты, оказывается, сегодня в ударе. Прямо одно за другим. Может, добавишь в суп немного успокоительного? Например, той настойки, которую я берегу для особых случаев… Думаю, как раз наступил этот случай.

— Я не собираюсь никого успокаивать! — мама топнула ногой. — Если он хочет, чтобы его действительно отравили, я могу устроить! Прямо сейчас. Ты готов.

— Ну всё! — папа вскочил со стула и начал ходить по кухне. — Вы слышали? Угрозы! Это уже не просто семейная ссора, это попытка убийства. Я пойду жаловаться.

И тут он повернулся ко мне. Я в этот момент как раз пыталась незаметно спрятаться за вазой с печеньем. Это было напрасно, потому что к этому времени ваза была пуста. Печенье за время ссоры уменьшалось быстро.

— Кора! — папа с последней надеждой подошёл ко мне, схватил за плечи и заглянул в глаза. — Ты же моя любимая дочь! Скажи, ты видела, как мама сыпала яд в суп? Скажи правду!

— Я... я не видела, — пробормотала я. — Я вообще в своей комнате была, рисовала. И по рецепту все также. Ничего не изменилось, отец. Хватит начинать ссору и давай проведем время спокойно.

— Ага! Не видела! Но ты чувствуешь, как этот суп разъедает мои внутренности? — папа согнулся пополам, изображая страдания. — Ты должна выбрать: я или эта отравительница! Дочь, решай.

— Барнабас! — мама шагнула к нам. — Не смей втягивать ребёнка в свои бредни! Кора, не слушай его. Иди ко мне. Ты же знаешь, что суп просто острый, да? И папа просто придуривается, как всегда. Хватит мучать детей…

— Я не придуриваюсь! — папа выпрямился и драматично указал на маму. — Эта женщина медленно убивает меня. Каждый день! Яд за ядом. Вчера это был пересоленный гуляш, позавчера — недожаренная курица, а сегодня — этот адский суп! Это заговор. Я вас семья не прощу.

— Это называется домашняя кухня, — мама скрестила руки. — Если хочешь, я перестану готовить. Совсем. Будешь питаться концентратами из армейского пайка. Посмотрим, как ты запьёшь. Я помню, как ты жаловался на скудную еду. Или мне про цитировать твои жалобы.

— Она хочет меня голодом уморить! — папа снова рухнул на стул. — Дедушка, скажи ей. Умоляю.

Дедушка, который снова задремал от скуки, всхрапнул и пробормотал:

— В моё время жёны вообще не готовили. Мы ели сырых вепрей и были счастливы... Да, было сложно. Но мы с Мореной счастливы и живы.

— Дедушка, вы не могли есть сырых монстров, — подал голос Люциус. — Это запрещено конвенцией.

— А я тебе говорю, ели! — дедушка стукнул клюкой. — И было вкусно! Мы просто об этом не говорили, даже тайком им подкладывали. И еще с любовью добавляли специи. Ух, были времена.

Бабушка хмыкнула с удовольствием:

— Дедушка, у тебя вставная челюсть, ты даже яблоко не разгрызёшь. Прекрати.

Тем временем братец, воспользовавшись суматохой, доел весь суп из кастрюли и теперь сидел с блаженной улыбкой. Прожорливая кошка сидела рядом и укоризненно смотрела на него. И даже строила глазки, чтобы получить дополнительно порцию.

— А я наелся, — объявил брат. — Вкусно. Мама, можно ещё? Нашей питомице тоже нужно дать 3 порции еды.

— Нет! Уже все предел. Кошка уже не может двигаться, — хором ответили все.

— Эх, — Мартин вздохнул. — Ладно. Пойду во двор, поиграю с саламандрами. В гостиной уже скучно находится. Надоело слышать вашу ссору.

Брат ушёл, и мы остались впятером (не считая кошки Пиявки, которая довольно смотрела на всех и на мясо тоже). Отец продолжал метаться между мной и мамой, требуя, чтобы я выбрала сторону. Но я уже не участвовала в борьбе и вела себя спокойно… Мама стояла, скрестив руки, и метала в папу молнии глазами. Люциус с безразличным видом читал книгу, но я видела, что его уши подёргиваются — признак того, что он вот-вот взорвётся. И спор превратится в драку с большим взрывом. Бабушка с любопытством следила за происходящим, как за теннисным матчем и в голове уже прикидывала свой выигрыш от спора. Дедушка снова заснул и перестал обращать внимание. .

— Кора, — папа снова подошёл ко мне, — я знаю, ты умная девочка. Скажи, кто виноват? Ты моя любимая доченька. Ты должна быть моей поддержкой!

— Папа, я не хочу участвовать в этом. Сколько можно, у нас так все проходит каждый день. Может хватит ссориться и ругаться на ровном месте! — попыталась я отстраниться.

— Но ты должна! — он потряс меня за плечи. — Иначе я решу, что ты тоже против меня! А это будет трагедия. Дочь предала отца! Вот какие будут новости в округе… Об этом будут писать в «Вестнике Преисподней». Сколько новостей пишут в нашей семье. Мы уже известные личности.

— Папа, не смеши. Никто не будет писать. Это всего лишь разговоры и слухи. Не преувеличивай!

— Будут! Я сам напишу! У меня есть связи в редакции. Раз хочешь снова ходить с гордостью и хвалится, что снова выиграл в споре. Как это было в прошлый раз.

Мама рассмеялась и добавила с усмешкой:

— У тебя связи? Максимум, на что ты способен, — это письмо в раздел «Вопросы к ветеринару». И то, они тебе не отвечают. Ты всем уже надоел, может сам откроешь газету и будешь печатать. Да, это дорого, но зато дни с пользой будешь проводить.

— Вот! Она меня унижает, — папа всплеснул руками. — Слышишь, Кора? Твоя мать — змея! Как же так я умудрился влюбиться в такую суровую женщину, которая привлекла внимание. Даже на колено встал перед тобой! Ужас…

— Я не змея. Я демоница. И ты посмотри на мою матушку, она хоть и присутствует, но уже в голове считает свою ползу в монетах. Мне часто говорили, что я очень похожа на мать…

— Ты хуже! Ты василиск! У тебя взгляд смертоносный и опасный. Я чувствую, как каменею. Кто-нибудь спасите.

Люциус захлопнул книгу и съязвил.

— Папа, если ты каменеешь, то начни с языка. Может, он станет хоть немного тяжелее и перестанет молоть чушь. Давно пора думать головой и стать взрослее, хотя бы до совершеннолетия сестры.

— Люциус, ты тоже против меня! — папа схватился за голову. — Мой сын, моя плоть и кровь, и против меня! О, горе…

— Папа, я не против тебя. Я против этой идиотской ссоры. Ты выводишь всех из себя. Может в тишине будем теперь проводить время, хочется спокойно наслаждаться едой.

— А вы все выводите меня! — папа заорал. — Я живу в доме, где меня хотят отравить, унизить и запереть в подвале. Я буду жаловаться.

— Тебя никто не хочет запереть в подвале, — мама устало вздохнула. — Но, если ты не перестанешь, я лично запру тебя в подвале. И будешь там жить с пауками… Ну, и с скорпионами.

— Ага! Подтверждает, это веское доказательство! Она мечтает о моей гибели!

Я больше не могла сдерживаться. Все э крики, обвинения, папины театральные страдания — у меня просто закипел мозг. Что даже нервы уже сдали… И голова вскипела, как чайник. Я встала со стула, подошла к столу и громко хлопнула ладонью по столешнице. Получилось так, что даже дедушка проснулся и смотрел на меня в шоке.

— Всё! — заорала я. — Хватит! Слушайте меня.

Все замолчали и уставились на меня. Даже Пиявка перестала вылизывать лапу и удивленно посмотрела на меня, будто видит в первый раз.

— Мне надоело, что вы ссоритесь на глазах у всех! Что соседи делают ставки на то, кто первый начнёт метать тарелки! Что я не могу спокойно поесть, потому что вы превращаете ужин в цирк! Хватит! Начните наконец-то слушать друг друга и не перекрикивать друг друга.

— Но, Кора... — начал папа.

— Я сказала, хватит! — топнула ногой. — Если вы хотите поубивать друг друга, то делайте это не здесь! Идите в секретную пещеру, где вы познакомились… И выпустите с матушкой все эмоции без лишних ушей. Там и сражайтесь! А меня оставьте в покое. И всех остальных… из семьи сор не выносите. Наша семья – это не хаос, это тотальный бардак.

Повисла тишина. Мама с папой переглянулись. Люциус приподнял бровь. Бабушка отложила вязание и с интересом уставилась на меня. Хоть и в глазах у бабули было разочарование, потому что теперь золотые монеты больше не заработает на ссорах и спорах.

— Секретная пещера? — прошептал папа и потом перешел на шепот. — Откуда ты... это же секрет. Кто растрезвонил ту информацию?

— Я всё знаю, — ответила, скрестив руки. — Бабушка проболталась. Там вы впервые встретились, и там же дедушка хранит свой запас огненной настойки. Так что идите туда. Хоть убейте друг друга. Но не здесь. Потому что я больше не хочу быть вашим буфером и дополнительным зарядом для споров.

Лиана открыла рот, чтобы что-то сказать, но промолчала. Барнабас выглядел смущённым. Даже Люциус отложил книгу.

— И вот ещё что, — добавила я. — Если вы действительно хотите решить конфликт, то сделайте это, как взрослые демоны. В закрытых дверях и тет-а-тет. А не как два капризных ребёнка, которые дерутся из-за игрушки. И да, мама, суп был вкусный. А ты, папа, просто привереда… Может научишься готовить? Ты же курсы для матушки нашел?

С этими словами я развернулась и вышла из гостиной. Я даже слышала, как за моей спиной воцарилась тишина. Потом бабушка сказала с большой гордостью:

— А девочка-то выросла. Может, у нас ещё есть надежда. Фух… Пронесло, хотелось бы не попасться под горячую руку внученьки.

А дедушка пробормотал, поглаживая бороду:

— И не говори, дорогая. В моё время таких решительных отправляли командовать армией. Только внучку на войну не отпущу, Кора наше чудо.

На следующий день папа и мама вместе пошли в секретную пещеру. Не знаю, что они там делали — убивали друг друга или мирились. Это уже была тайна. Но вернулись они под руку, слегка помятые, пахнущие серой и огненной настойкой, и с глупыми улыбками. Вот только у папы был синяк под глазом.

Папа утром на завтрак принёс маме цветок, сорванный возле пещеры (ядовитый, но красивый). Мда, та еще романтика… Кто дарит подобные цветы любимым! А Лиана поцеловала папу в щёку и сказала, что всё равно будет готовить суп. Пусть смирится с данным фактом и не ругался больше на ровном месте.

С тех пор они, конечно, продолжают ссориться, но как только мы входим в комнату, они сразу вспоминают про пещеру и замолкают.

Соседи, кстати, расстроились. Их сериал стал короче и не так уж интересным. Но зато теперь они делают ставки на то, сколько я продержусь в роли миротворца. Вот уж, не исправимые соседи… Всегда найдут выгоду от нашей семьи… Пока держусь. Зато бабушка довольна и со всеми говорит с любовью.

И суп, кстати, всё ещё вкусный. Правда, папа всё ещё ворчит. Но уже тише. И за это спасибо секретной пещере. И бабушкиной болтливости. Иногда ядовитый цветок — лучшее лекарство от семейных драм. Особенно если им запустить в голову. Но я так не делаю. Пока.