Семейный сад

Акт первый. Корни

1.

Аня сперва подумала, что ошиблась дверью. У порога как-то странно пахло: чем-то химическим, вроде кондиционера для белья, но более плотным, въедливым и оседающим на нёбе. Но она всё же сунула ключ в замок, толкнула дверь и замерла с чемоданом в руке.

Комната оказалась просторной и светлой, рассчитанной на двоих. Солнечный свет, проникающий сквозь высокие окна, упирался в стеллажи. Три стены от пола до потолка занимали полки, на каждой из которых стояли, сидели или застыли в других причудливых позах — куклы.

Не коллекционные Барби и не винтажные мишки Тедди. Маленькие человечки, каждый размером с ладонь, смотрели с полок нарисованными и вышитыми лицами. Их основой были волосы. Короткие, длинные, прямые и вьющиеся, тёмные, русые, медные и седые — они облепляли кукол, как коконы. Некоторые фигурки были одеты в пёстрые лоскутки, другие стояли голые, туго сплетённые, словно мохнатые паучки.

Аня непроизвольно отшатнулась, к горлу подкатила липкая тошнота. Девушка заставила себя сделать вдох и мысленно собраться: ничего особенного, это куклы, просто необычный материал. Бывает.

На центральной полке, прямо напротив входа, располагался ряд кукол с бирками. Аня подошла ближе, любопытство пересилило, и стала читать: Лора, 19 лет, любит зелёный чай. Рядом: Марк, 22 года, боится высоты. Дальше: Алиса, 20 лет, мечтает о море.

— О, ты уже здесь!

Аня вздрогнула и обернулась. В дверях стояла худенькая девушка с гладко зачёсанными пепельными волосами, в длинной хлопковой рубашке, похожей на халат. Её лицо было спокойным, а большие серые глаза смотрели на Аню с такой приветливостью и теплотой, что Аня на секунду растерялась.

— Привет. Я Надя, — Девушка шагнула в комнату и протянула руку. — А ты, наверное, Аня? Коменда говорила, что сегодня подселят.

— Да, это я. — Аня пожала её мягкую, прохладную ладонь и кивнула на стеллажи: — А это всё твоё?

Надя проследила за её взглядом и улыбнулась просто и открыто, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

— Ага. Это мой Семейный сад. Я их сама делаю.

— Из… волос? — Аня почувствовала, что голос стал предательски тонким, выдавая недоумение.

— Ну да, из волос. — Надя подошла к полкам и поправила одну из кукол. Потом, заметив Анин взгляд, мягко добавила: — Не бойся, они не кусаются, да и места занимают не так уж много.

Аня хотела спросить «зачем», но вопрос показался неуместным, а потому спросила первое, что пришло на ум:

— А где ты их берёшь? Волосы.

— Где придётся, — Надя пожала плечами. — В основном сама собираю. Ну, знаешь, на расчёсках там, иногда в салонах прошу. Говорю, для поделок.

Она сказала это так естественно, будто такие поделки мастерят в каждом детском саду. Аня даже представила, как Надя ходит по парикмахерским или подбирает чужие выпавшие волосы, и по спине пробежал холодок. Но лицо Нади оставалось таким безмятежным, что Аня тут же одёрнула себя: современное искусство, перформансы. Да сейчас полно таких увлечений. Вон у девчонок с псифака полки поп-фигурками заставлены. А тут просто материал другой, вот и всего.

— Аня, а где ты учишься?

— На филфаке.

— О, — Надя многозначительно кивнула. — А я на искусствоведении. Мы в соседнем корпусе.

Она помолчала, оглядывая комнату, как будто прикидывая, куда поставить Анин чемодан.

— Шкаф общий, но можно разграничить. Хочешь, займи правую сторону. Я не слишком разложилась, только самое нужное. Ну и мои… — она кивнула на стеллажи, — думаю, не помешают.

— Нет, что ты, — Аня постаралась выдавить улыбку. — Всё в порядке.

Она подошла к шкафу, расстегнула чемодан, стараясь не смотреть на полки, но краем глаза всё равно видела их. Человечки с волосатыми тельцами казались то смешными, то жутковатыми. Один, с рыжей копной и пуговицами вместо глаз, смотрел прямо на неё. Ане даже почудилось, что кукла чуть качнулась — то ли от сквозняка, то ли сама по себе.

— Может, чайник поставлю? — спросила Надя.

— Давай, конечно.

Надя достала две кружки, бросила в заварник щепотку трав. От чая пахло ромашкой и чем-то ещё — неуловимым, но очень приятным.

— Это сбор, — пояснила Надя, заметив любопытство Ани. — Успокаивающий. Многие в первую ночь нервничают.

— Да я вроде не нервничаю.

— Ну и хорошо.

Чай пили молча. Аня украдкой рассматривала кукол. Теперь, при свете настольной лампы, они казались почти уютными: вполне аккуратные, и каждая со своим характером. Надя подошла к полкам и стала поправлять волосы одной из них, что-то шепча. Слов Аня не разобрала, но интонация была ласковая.

— А у тебя есть имя? — спросила вдруг Надя, обернувшись к столу.

— Аня.

— Да нет же, я про куклу. У каждой моей есть имя. Может быть, я когда-нибудь сделаю и тебя, если ты не против, конечно. Но потребуются твои волосы. Только выпавшие, — добавила она тут же. — Я не состригаю.

Аня поперхнулась чаем.

— Я… я подумаю.

— Хорошо, — Надя улыбнулась всё той же тёплой улыбкой. — Не подумай, я не настаиваю.

Они допили чай и разошлись по кроватям. Надя погасила свет, оставив маленький ночник на своей тумбочке. Аня лежала в темноте, вслушиваясь в чужое, незнакомое дыхание. Запах в комнате как будто стал слабее или она уже просто привыкла. Где-то за окном шумел город, в коридоре хлопали двери. В целом всё было нормально.

Она уже проваливалась в сон, когда услышала тихий шелест, похожий на перебирание сухих трав, и приоткрыла глаза.

В слабом свете ночника на полу перед стеллажами сидела Надя. Она брала кукол по одной, гладила их и что-то шептала. Губы двигались беззвучно, но Ане показалось, что она разбирает отдельные слова: «…живы… помните… не уходите…»

Сон настиг Аню раньше, чем она успела испугаться.

2.

Надя проснулась в пять утра, как обычно, без будильника. Некоторое время она лежала и смотрела в потолок, прислушиваясь к дыханию новой соседки. Аня спала справа от окна, свернувшись калачиком. Её густые рыжие волосы растрепались по подушке.

«Какие красивые, — подумала Надя. — Просто огонь».

Она тихонечко встала и пошла в душевую на этаже. Вернулась с влажной тряпкой и принялась осторожно протирать полки с куклами. Каждое утро она проверяла свои поделки: не истончилась ли фактура, не выпали ли где волоски, ведь материал особенный и требует постоянного ухода.

Вдруг Аня заворочалась, и Надя замерла. Когда дыхание соседки снова выровнялось, она, стараясь не шуметь, продолжила свой ритуал.

* * *

На завтрак Надя приготовила овсянку и накрыла на двоих. Аня пришла из душа с мокрыми волосами, пахнущими шампунем.

— О, спасибо, — удивилась она. — Не стоило. Я бы сама.

— Да мне не сложно.

Пока они ели, Надя заметила, как Аня украдкой поглядывает на кукол. Взгляд был настороженный, но любопытный.

— Хочешь, расскажу про какую-нибудь? — предложила она не навязчиво.

— Расскажи.

Надя подошла к полке и взяла ту самую рыжую куклу с пуговицами вместо глаз, на которую Аня косилась ещё в первый вечер.

— Это Вика. Ей двадцать один, она училась на биологическом и обожала кактусы. А вот шапки никогда не носила. Представляешь, даже в минус двадцать. Её волосы я взяла в салоне, когда она решила перекраситься из своего натурального рыжего в блонд. Она сама разрешила, сказала, что не жалко.

Аня внимательно слушала.

— А это Марк, — Надя взяла другую куклу, тёмную, с лицом вышитым нитками. — Он боится высоты. Его волосы я нашла в общем пылесосе. Он живёт на пятом этаже, и каждый раз, как выходит на балкон, у него кружится голова. Я сделала его куклу, чтобы страх остался в ней.

— В смысле «остался в ней»? — Аня зависла с ложкой каши у рта.

Надя улыбнулась, но ничего не ответила, поставив куклу на место.

— Может, чаю попьём?

Аня хотела спросить что-то ещё, но передумала.

* * *

Весь день они провели порознь: у Ани были пары, Надя — на практике в музее. Когда Надя вернулась, Аня уже лежала в кровати с книгой.

— Как день? — спросила Аня, не поднимая взгляда.

— Всё хорошо.

Надя разделась и села за стол разбирать принесённые пакетики. Аня краем глаза заметила в них аккуратно разложенные прядки.

— Это снова для кукол?

— Ага.

Аня больше ничего не спрашивала, но отложила книгу и стала наблюдать. Надя работала молча. Её тонкие пальцы быстро и уверенно обматывали проволочный каркас волосами. В какой-то момент она достала очередной пакетик с рыжими волосками очень знакомого оттенка.

Аня села на кровати.

— Это что, мои?

Надя, ни чуть не смутившись, подняла голову.

— Да. На расчёске нашла, пока ты была в душе. Ты бы всё равно выбросила, а чего материалу пропадать.

— Это не важно. Это мои волосы, и ты взяла их без спроса.

Надя посмотрела на Аню так, словно возражение было неуместным.

— Я думала, ты не будешь против.

Аня хотела сказать что-то резкое, но сдержалась. Она смотрела, как Надя без всякого смущения продолжает работу.

— Ты хотя бы спросить могла, — сказала она тихо.

Надя подняла глаза.

— Извини. Я не думала, что для тебя это так важно.

Она снова вернулась к работе, и Аня поняла, что разговор окончен. Девушка легла, отвернулась к стене и долго смотрела на серую штукатурку, слушая, как Надя что-то шепчет за спиной.

* * *

Надя сидела на полу перед стеллажами в приглушённом свете. На коленях у неё лежала почти готовая фигурка. Проволочное тельце было аккуратно обмотано пепельными волосами, а голова плотно сплетена из прочных рыжих прядей.

Она достала последние медные волоски из пакетика и поднесла их к носу. Яркие, бережно сложенные один к одному, они пахли яблочным шампунем и чем-то ещё сладковатым — здоровьем молодого тела.

— Ты будешь особенной, — прошептала Надя, вплетая рыжие волосы в голову новой куклы. — Назову тебя Агата.

Она взяла маленький листочек бумаги, что-то написала на нём и заложила внутрь куклы. Потом поставила её на полку рядом с Викой и Марком, а затем выключила свет.

3.

Когда Аня проснулась, в комнате было темно. Совсем темно. Она не помнила, чтобы выключала ночник и потянулась рукой к тумбочке. Ночника не было.

Сердце заколотилось, она села, вглядываясь в темноту. Где-то справа находилась полка с куклами, но сейчас там была непроглядная чернь.

— Надя! — позвала она шёпотом.

Ответа не последовало.

Аня нащупала телефон под подушкой, достала и ткнула в экран. Свет резко ударил по глазам. В его белом сиянии комната выглядела жутковато. Меньше всего сейчас она хотела видеть полки, но взгляд невольно скользнул по стеллажам. Куклы, словно сговорившись, смотрели прямо на неё.

Аня задержала дыхание и стала быстро подсвечивать тумбочку в поисках ночника. Его нигде не было. Розетка тоже была пуста.

— Надя! — позвала она громче. Голос начал дрожать.

— М-м-м? — наконец послышалось с соседней кровати. — Что случилось?

Шорох одеял, а за ним щелчок выключателя. Верхний свет не зажёгся.

— Похоже, лампочка перегорела. — сонно пробормотала Надя. — Погоди, сейчас.

Аня услышала, как Надя поднялась и пошла к двери. В коридоре зажёгся свет, и комнату залило тускло-жёлтым.

— На, держи. — Надя протянула небольшую настольную лампу. — Она старенькая, но всё же светит. Как знала, что ещё пригодится.

— А ночник?

— Какой ночник? У меня никогда не было ночника.

Аня сглотнула.

— Как не было? А тот, на тумбочке, что ты оставляла.

Надя нахмурилась, но тут же улыбнулась.

— А-а-а. Так то не ночник. Это подсветка для кукол. Я убрала её, потому что греется сильно, а Агате не нравится, когда жарко.

— Агате?

— Ну да. Новой кукле, которую я сегодня сделала. Хочешь покажу?

Не дожидаясь ответа, Надя подошла к полке и взяла маленькую фигурку с рыжей головой. Аня снова заметила знакомый оттенок.

— Это из… — начала она.

— Да с расчёски, — перебила Надя. — Я же извинилась уже. Хотела тебе подарок сделать, что б ты не дулась.

Аня молча смотрела на куклу. Лица у фигурки ещё не было, только плотно намотанные рыжие волоски образовывали гладкую голову. Проволочное тельце обматывали пепельные волосы Нади. На крошечной бирке значилось: Агата, боится темноты.

Аня похолодела.

— Откуда ты узнала?

— Что? — Надя склонила голову.

— Что я боюсь темноты. Я же тебе не говорила.

Надя помолчала, вертя куклу в руках.

— Ты в первую ночь попросила оставить ночник. Сказала, детская привычка. — Она подняла глаза на Аню. — Но я видела твои глаза, когда погас свет. И это точно не привычка.

Аня хотела что-то возразить, но слова застряли в горле.

— Понимаешь, — мягко продолжила Надя. — Волосы хранят память. Если сделать куклу правильно, можно забрать у человека то, что ему мешает, ну или сохранить то, что дорого. Я просто хочу помочь.

Она протянула куклу Ане.

— Держи. Прада она ещё не готова и без одежды, — продолжала Надя. — Хочу сшить ей платье из какой-нибудь твоей старой футболки, чтобы связь была полная. У тебя же найдётся?

Аня взяла куклу. Та была лёгкой, почти невесомой и ещё тёплой от Надиных рук.

— Спасибо, конечно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее. — Но я не просила этого делать.

— Ну тебе же нравится? — Надя выглядела крайне озадаченной. — Я думала, тебе будет приятно. Многие радуются, когда я делаю им кукол. Это же своего рода портрет, только ещё и объёмный.

— А Марк, Вика, Лора… Они тоже радовались?

— Конечно. — Надя искренне улыбнулась. — Правда Лариса сначала переживала, что у неё слишком тонкие волосы. Но я сделал всё очень аккуратно, и потом она сама попросила ещё одну для мамы.

Аня положила куклу на тумбочку лицом вниз.

— Спокойной ночи, Надя, — сказала она безэмоциональным тоном и отвернулась к стене.

Уснуть долго не получалось. Свет лампы отбрасывал на стены причудливые тени. Аня слышала, как Надя ходит по комнате и что-то шепчет своим куклам.

— Спи, Агата, — донеслось откуда-то еле слышно. — Теперь не темно, я с тобой.

Аня приоткрыла глаза. Ей показалось, что кукла на тумбочке шевельнулась, но поверять не рискнула.

* * *

Утром она поднялась раньше Нади и первым делом проверила выключатель, сняла плафон. Лампочка оказалась выкрученной и лежала на столике у трюмо. Аня вкрутила её обратно, зажгла свет и долго смотрела на своё отражение в зеркале. Вид был явно невыспавшийся.

Потом она подошла к полкам с куклами и нашла Агату. Фигурка стояла в ряду, ничем не отличаясь от других. Разве только биркой: Агата, боится темноты. Аня взяла куклу. Та была холодной и неподвижной — просто проволока, окрученная волосом.

Она перевела взгляд на спящую Надю. Та спокойно лежала на боку, раскидав свои пепельные волосы по подушке. Посмотрела на выключатель, на куклу и снова на бирку. И тут ей вдруг стало по-настоящему страшно.

Акт второй. Сплетение

4.

Первые три недели Аня пыталась убедить себя, что всё в порядке. Эту фразу она повторяла каждое утро, глядя в зеркало; вечером, возвращаясь с пар; ночью, отворачиваясь к стене, пока Надя привычно сидела на полу перед стеллажами и шепталась со своими куклами.

«Всё в порядке. Она просто странная. У всех есть свои странности».

Но странности нарастали как снежный ком.

К примеру, Агата. Кукла стояла на полке среди других, но Аня постоянно чувствовала на себе её взгляд. Она ловила себя на том, что всегда отворачивается, переодеваясь, словно кукла за ней подсматривала. Пару раз ей даже казалось, что Агата стоит как-то иначе, чем утром. Возможно, это Надя передвигала её, когда убиралась, но Аня не спрашивала.

Она купила себе ночник. Маленький, в виде звёздочки. Две ночи он работал безупречно, а потом вдруг лампочка перегорела. Аня вкрутила новую, но и её постигла та же участь. Девушка проверяла лампочку в коридоре — там прекрасно горела. Не хотела только в ночнике. Она обменяла прибор по гарантии, но новый не зажёгся.

— Странно как-то, — пожаловалась она Наде. — Вроде новые лампочки, а не горят.

Надя только пожала плечами, не отрываясь от работы над очередной куклой.

— Может, дело в проводке? В общаге всё давно прогнило, ремонта сто лет не было.

А ещё волосы. Аня стала замечать, что её расчёска теперь была чище обычного. Девушка помнила, сколько волос оставалось после её густой, рыжей шевелюры. Теперь же расчёска была идеально чистой, стоило только ненадолго оставить её на видном месте. Но здесь всё было, в общем-то, очевидно.

Но однажды случилось самое странное.

Вернувшись с поздней пары: замёрзшая, уставшая и мечтающая о горячем чае, Аня открыла дверь и замерла на пороге.

Надя сидела за столом и мастерила новую куклу. Но взгляд Ани привлекла не она, а Агата. Кукла находилась не на полке, а сидела прямо на её подушке. Строго по центру, словно её туда специально посадили.

— Надя! — голос Ани был полон возмущения. — Зачем ты положила куклу на мою кровать?

Надя подняла голову. Её взгляд был совершенно спокойным.

— Какая кукла? Я ничего не клала.

— Да? Но Агата лежит на моей подушке. Почему она там?

Надя с удивлением посмотрела на Анину постель. Искренне или наигранно — Аня не поняла.

— Странно… — спокойно сказала Надя. — Может, она сама?

— В смысле «сама»? — Аня почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Не знаю. Может, ей стало некомфортно на полке. — Надя встала, подошла к кровати и взяла Агату. — Ты её хозяйка, вот к тебе и пришла.

— Я не её хозяйка и не просила её делать.

— Знаю. Но она сама тебя выбрала. Видишь, как тянется?

— Ты в своём уме? — Аня с недоумением смотрела на Надю и куклу в её руках. Проволочное тельце Агаты было немного изогнуто, и казалось, будто она действительно тянется к Ане.

— Прошу, не трогай, пожалуйста, мою кровать. — Аня прошла к своей тумбочке, чувствуя спиной Надин взгляд.

Этой ночью она спала с включённым верхним светом.

5.

Надя не понимала, почему Аня так злится. Она делала всё, чтобы соседке было комфортно: готовила завтраки, оставляла записки с хорошими пожеланиями, убиралась в комнате, не прося помощи. Но Аня смотрела на неё с подозрением, избегала и отворачивалась, стоило только завести разговор о Саде.

Однажды Надя вернулась из салона с больши́м пакетом. Там были волосы трёх клиенток: одна сдавала локоны на благотворительность, другая решила коротко постричься, третья просто пришла избавиться от «отросшего безобразия». Надя бережно разложила их на столе по цветам и фактуре.

— Это Лида, — сказала она вслух, беря длинную белую прядь. — Ей сорок, она бухгалтер и мечтает о путешествиях. Я сделаю ей куклу с рюкзачком.

Аня сидела за учебниками, но Надя видела, что она не читает. Глаза просто быстро бегали по строчкам не останавливаясь.

— Аня, хочешь помочь? Могу показать, как делаю кукол.

— Спасибо, не имею такого желания. — Голос прозвучал жёстко и безапелляционно.

Надя вздохнула.

— Ты обиделась? Я же сказала, что не клала к тебе Агату.

— Надя, — Аня отложила книгу и посмотрела на соседку. В её глазах читалась усталость, смешанная со страхом и недоумением. — Ты собираешь чужие волосы из пылесосов, хранишь в комнате кучу кукол, с которыми ночами шепчешься. Сделала Агату без моего согласия и не понимаешь, почему это выглядит как минимум странно?

Надя замерла. Внутри кольнула обида.

— Моя мама делала таких кукол. — тихо сказала она. — Говорила, что волосы — это нити, связывающие человека с миром. И если их выбрасывать, то связь рвётся, а если сохранить и превратить в куклу — человек словно останется с тобой навсегда.

Аня ничего не сказала, и Надя продолжила.

— Когда мамы не стало… я не успела сохранить её волосы. Их просто не было. Химиотерапия. Я не догадалась собирать. Надеялась, что поправится… А потом было поздно.

Голос Нади дрожал. Нет, она не плакала. Она уже давно не плакала, но комок в горле всегда становился таким плотным, что приходилось делать паузы в словах.

— Так я начала создавать своих кукол. Чтобы не терять людей. Каждый волос — это чья-то жизнь. Если я сделаю куклу, человек останется, даже если физически уйдёт.

В комнате стало тихо. Аня смотрела на Надю, и выражение её лица постепенно смягчалось. Но внутри по-прежнему боролись два чувства. Она очень понимала боль Нади, но вспоминала Агату на подушке и вечно перегорающие лампочки.

— Надя, — сказала она осторожно. — Я понимаю, как тебе это важно… Но люди — это не волосы. Куклы не заменяют живых.

— Я знаю, — Надя опустила голову и вздохнула. — Но, согласись, это лучше, чем ничего.

Аня встала и подошла к столу, на котором были разложены пряди. Посмотрела на них, а потом перевела взгляд на полки. Ей было страшно и оттого ещё больше жалко эту несчастную девушку.

— Ладно, — сказала она неожиданно для себя само́й. — Покажи, как делаешь кукол. Только я буду смотреть издалека.

Надя подняла голову. В глазах Ани уже не было прежнего возмущения. Только осторожное, немного виноватое любопытство.

— Хорошо. — Надя улыбнулась. Впервые за последние несколько дней.

6.

Вечер был странный. Надя показывала, как подготавливает волосы: моет их в тёплой воде с мягким шампунем, сушит, разложив на полотенце, а потом тщательно вычёсывает от колтунов.

— А зачем моешь? Они же вроде чистые.

— Ну они же не мои, — Надя пожала плечами. — И неизвестно, где были. А ещё это ритуал очищения.

— Очищения? От чего?

— От чужого. Чтобы волосы стали полностью моими, а кукла помнила только то, что я в неё вложу.

Аня немного помолчала, но, преодолев сомнения, спросила:

— А где ты их берёшь, кроме салонов?

Надя замерла. Она знала, что лучше ответить правду.

— Везде, где найду. В пылесосе в общем коридоре, в душевых. Иногда на полу в аудиториях.

— Ты собираешь волосы на полу в универе?

— Не все. Только самые красивые.

Аня скривилась, но ничего не сказала.

Они долго сидели за столом, Надя учила, как делать каркас из проволоки, как правильно обматывать его волосами, чтобы не было зазоров и ничего не расползалось. Аня смотрела и слушала, изредка задавая вопросы.

— Хочешь попробовать сама? — Надя протянула Ане прядь волос.

— Нет. Не сегодня. Я просто… посмотрю.

Аня взяла рыжую прядь и стала крутить её в пальцах — почти такого же оттенка, как её собственные.

— А это чья? Ты все их помнишь?

— Женщины из салона. Её имени я не знаю.

— И зачем тогда тебе её волосы? Тоже сделаешь куклу?

— Да. Я придумаю имя и историю. — Надя забрала прядь у Ани. — Всем нужна своя история.

Время близилось к полуночи. Аня устала и отправилась спать. Надя осталась одна заканчивать Лиду. Когда голова куклы была готова, она вложила внутрь бумажку: Лида, мечтает о путешествиях.

Перед сном Надя посмотрела на Агату, как обычно стоявшую на своей полке в ряду других, и улыбнулась ей.

— Сегодня она стала добрее, — прошептала девушка. — Она почти поняла.

Агата молчала, но Надя знала, что кукла слышит.

Аня лежала с закрытыми глазами, но не спала. Она тоже слышала шёпот Нади и не могла понять одного: что же страшнее — тот факт, что куклы, возможно, действительно живые, или что Надя просто сумасшедшая. Но сейчас ей почему-то стало всё равно. Она повернулась на другой бок, натянула повыше одеяло и провалилась в сон.

7.

Утром Аня проснулась разбитой. Она ожидала, что тот липкий, противный страх, от которого всегда сводило живот, вернётся, но вместо него пришла странная пустота. Может, просто устала бояться?

С того вечера Аня действительно стала спокойнее. Или научилась делать вид. Она больше не отворачивалась, когда Надя доставала новый пакет с волосами, не беспокоилась, на месте ли ночник (тот, наконец, заработал). Даже разрешила Наде сшить для Агаты платье из своей старой футболки.

Внутри неё что-то менялось. Она не знала, к лучшему или худшему, но изменения наблюдались. Сначала Аня списывала это на общую усталость: приближалась сессия, давили дедлайны и мало спала. Но происходящие странности не укладывались в простую академическую суету.

Аня стала забывать. Не важное: лекции помнила, имена однокурсников тоже, а вот мелкие детали ускользали. Что ела на завтрак, куда положила ключи, о чём говорила с Надей час назад.

А ещё ей каждую ночь снились куклы.

Они стояли вокруг кровати. Множество маленьких фигурок с волосатыми лицами смотрели на неё. Во сне она не могла пошевелиться, только лежала и беспомощно смотрела в потолок, чувствуя их пронзительные взгляды.

Иногда она слышала тонкие, как нитки голоса. Казалось, они шептали её имя. Тихо и отрывисто: Аня. Аня. Аня. Она просыпалась в холодном поту и долго боялась пошевелиться, прислушиваясь к дыханию Нади.

Однажды случилось нечто странное.

Вернувшись с пар, Аня застала Надю за необычным занятием. Девушка сидела на полу в окружении десятков кукол и плавно водила над ними руками, словно гладила воздух. Губы её беззвучно двигались, а кончики пальцев казались испачканными в чём-то чёрном. Или это тень.

— Надя? — окликнула Аня.

Та не шелохнулась, продолжая странные пасы руками.

— Надя! — позвала она ещё раз.

Девушка вздрогнула и, наконец, обернулась. Пальцы были чистыми. Видимо, показалось.

— Ты рано сегодня, — голос Нади звучал необычно высоко.

— Пару отменили. А ты что делаешь?

— Подкармливаю свой сад.

— Чем?

Надя встала, улыбнулась, но ничего не ответила. Аня не стала допытывать, подошла к своей тумбочке и открыла ящик, желая взять расчёску. Расчёски на месте не было. Она перерыла всё содержимое и даже заглянула под кровать, но так и не нашла пропажу.

— Что ищешь? — поинтересовалась Надя.

— Свою расчёску. Ту, зелёную. Она всегда здесь лежала.

— Я взяла.

Аня медленно выпрямилась.

— Зачем?

— Она была грязная. Решила помыть.

— И где она сейчас?

— На сушке в душевой.

Аня вышла в коридор и направилась в душевую. Расчёска чистая, без единого волоска, лежала на полочке. Когда она вернулась, Надя уже сидела за столом и привычно разбирала пряди по цветам.

— Надя, — Аня старалась, чтобы голос звучал ровно. Раньше она молчала, пытаясь сохранить мир, но сегодня сил не было. — Прекрати брать волосы с моей расчёски. И вообще, трогать её.

— Но ты же раньше не возражала.

— Если я молчала — это не значит, что я соглашалась.

Надя подняла голову. В её глазах читалось искреннее недоумение.

— Но я уже сделала Агату. И она тебе нравится. Я же вижу. Ты даже поправляешь её иногда. Думаешь, я не замечаю?

Аня открыла рот, но не нашлась что ответить. Это было правдой. Два дня назад она действительно поправляла на Агате платье, оно немного съехало. Но сделала это машинально.

— Это ничего не значит.

— Ещё как значит. — Надя улыбнулась. — Ты начинаешь её принимать. И это хорошо. Агата будет тебя оберегать.

— Мне не нужны никакие обереги, Надя!

— Всем нужны.

Она сказала это так спокойно и уверенно, что Ане нечего было возразить. Девушка отвернулась и достала телефон, сделав вид, что читает сообщения.

Весь вечер они почти не разговаривали. Аня легла раньше обычного, высоко натянув одеяло. Она слышала, как Надя возится с куклами и снова им что-то бормочет.

Перед сном Аня взглянула на Агату. Кукла стояла на полке в платье из сиреневой ткани и смотрела прямо на неё. Аня отвела взгляд и закрыла глаза.

8.

Надя знала, что Агата прекрасно выполняет свою работу. Это было заметно по Ане. Соседка стала спокойнее относиться к её хобби. И даже начала иногда трогать кукол: поправляла, вытирала пыль. А однажды взяла в руки Лиду и долго рассматривала.

В тот момент Надя буквально замерла и не дышала. В груди разливалось приятное тепло. «Неужели начала понимать?» — подумала она тогда.

Но были и странности.

Аня стала забываться. Могла просидеть час за учебниками, а потом обнаружить, что прочла всего страницу. Могла выйти в коридор и забыть зачем. Пару раз Надя замечала, как Аня стоит посреди комнаты, глядя в одну точку, и ни на что не реагирует, пока её не окликнуть.

— Ты много занимаешься, — сказала Надя однажды. — Стоит больше отдыхать.

— Да, наверно, ты права, — ответила Аня, но в её глазах было что-то такое, чего Надя не смогла распознать.

Однажды, вернувшись в комнату, Надя застала соседку в странном состоянии. Девушка стояла у стеллажа и пристально смотрела на Агату. В руке у неё были ножницы.

— Аня? — Надя почувствовала, как ёкнуло сердце.

Та обернулась. Лицо её было бледным, глаза широко открыты.

— Я хотела… — начала она и тут же замолчала, заметив в руке ножницы, словно видела их впервые.

— Что ты хотела, Аня?

— Не знаю… Я просто взяла их и…

Надя подошла и аккуратно забрала инструмент.

— Ты вообще спала этой ночью?

— Да. Мне снились они.

— Опять?

— Каждую ночь. — Аня посмотрела на Надю, и в её взгляде читалась мольба. — Надя, что ты сделала с Агатой?

— Я просто её сделала. И всё.

— Но она мне снится и разговаривает со мной.

— И что она говорит?

— Что я должна… — Аня запнулась и провела рукой по лицу. — Я не помню. Как туман. Просыпаюсь и ничего не помню.

Надя взяла её за руку. Ладонь Ани была влажной и холодной.

— Ты просто переутомилась. — голос Нади был мягким и спокойным. — Давай я сделаю тебе чай. Успокаивающий. И ляжем сегодня пораньше.

— Нет, я не буду твой чай.

— Почему?

— После него я сплю как убитая. — Аня посмотрела Наде прямо в глаза. — В первый вечер я вырубилась через десять минут. И не слышала, как ты вставала ночью. Ничего не слышала.

Надя моргнула. Её лицо не изменилось, но внутри что-то ёкнуло.

— Всё правильно. Он же успокаивает. К тому же очень полезный.

Аня выдернула руку.

— Надя, я хочу, чтобы ты убрала Агату из комнаты. Спрячь её, унеси. Не знаю. Сделай что угодно, только чтобы я её не видела.

Надя почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Но она же твоя. Ты не можешь так просто…

— Я прошу тебя.

— Она начнёт скучать.

— Надя!

В голосе Ани было столько отчаяния, что Надя сдалась. Она посмотрела на Агату — та мирно стояла на полке, тускло поблёскивая рыжими волосами в свете лампы.

— Хорошо. Будь по-твоему.

Надя подошла к стеллажу и взяла Агату. Кукла была тёплой. Она всегда становилась тёплой, когда её держали. Надя почувствовала, как внутри куклы нарастает напряжение.

— Ничего, — прошептала она Агате. — Мы подождём. Она просто пока не понимает.

Надя убрала Агату в коробку и спрятала на верхнюю полку шкафа. Закрывая дверцу, ей показалось, что изнутри донёсся тонкий, едва уловимый писк. Словно кто-то жалобно плачет.

Аня стояла у окна и смотрела на вечерний город.

— Спасибо. — тихо выдохнула она не оборачиваясь. — Теперь мне много лучше.

Надя ничего не сказала. Она знала, что это ненадолго. Агата не отпустит просто так. И Аня сама скоро поймёт, что кукла нужна ей. Просто она ещё не готова это принять.

Акт третий. Пересадка

9.

Агата пролежала в коробке три дня. Надя надеялась, что Аня передумает. Но та делала вид, что ничего не случилось, и вообще не спрашивала про куклу. Она даже не смотрела в сторону шкафа. Зато стала хуже спать и есть. Надя заметила, что волос на Аниной расчёске оставалось всё больше.

На четвёртый день Аня не пошла на пары. Когда Надя вернулась с лекций, она увидела соседку сидящей на стуле, обхватившей руками голову. Аня раскачивалась из стороны в сторону, словно пытаясь себя убаюкать.

— Что, голова болит?

— Тяжёлая какая-то. И в глазах темнеет, когда встаю.

— Дай я тебя посмотрю. — Надя подошла ближе.

Аня хотела отстраниться, но Надя мягко убрала её руки, посмотрела на корни волос и провела пальцами по пробору.

— У тебя волосы выпадают сильнее, чем обычно. Не замечала?

— Да это стресс перед сессией.

— Не похоже. — Надя внимательно разглядывала волосы. — Я видела подобное раньше.

Аня подняла глаза.

— У твоей мамы?

— Да. — Надя произнесла это спокойно, но Аня заметила, как дрогнули её пальцы. — Волосы начали выпадать за полгода до диагноза. Сначала по чуть-чуть, а потом клоками. Врачи говорили: стресс, авитаминоз, щитовидка. А оказалась лимфома.

— Не нагнетай, Надя! Ты не врач. Зачем выдумываешь?

— Не врач. Но вижу ту же самую картину. Круги под глазами, ты не ешь, бледная, волосы стали тонкие, устаёшь быстро. — Надя села напротив. — Ты когда в последний раз была у врача?

Аня ничего не ответила, но вспомнила, что в детстве у неё диагностировали анемию. Потом она прошла. А может, не прошла?

— Сходи в поликлинику. Дело на пару часов. — настаивала Надя. — Пожалуйста. Ради себя. Это не шутки.

Аня хотела огрызнуться, но слова словно застряли в горле. Она просто кивнула.

10.

В поликлинике Аня провела полдня. Врач — уставшая женщина с крашеными волосами долго рассматривала результаты анализов.

— У вас железодефицитная анемия в средней степени. Плюс имеются признаки воспалительного процесса. Пока сложно сказать, что именно. Возможно, аутоиммунное. Необходимо дообследоваться.

— Это что-то серьёзное? — тихо спросила Аня, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

— Сама по себе анемия лечится. А вот с воспалением… — Врач взглянула на неё поверх очков. — Нужно разбираться. Запись к гематологу через месяц.

— Месяц?

— А как вы хотели? Очередь. Быстрее только платно.

Аня вышла на улицу. День был серым и моросящим. Она села на мокрую скамейку и заплакала. Только этого сейчас не хватало. Сессия, безумная соседка, да ещё и проблемы со здоровьем. Денег на платные услуги не было. Родители далеко, да и тоже живут не на широкую ногу. Она вспомнила Надину маму. Химиотерапия, лысая голова. Неужели это ждёт и её?

В общежитие вернулась под вечер. Надя, как обычно, сидела за рукоделием. Увидев на пороге Аню, она подняла голову.

— Ну, что сказали?

— Анемия. И с иммунитетом что-то. Нужны дополнительные анализы. — Аня села на стул. — Но у меня нет таких денег. И к гематологу очередь — месяц.

Надя помолчала, а потом встала и пошла к шкафу. Порывшись в глубине своих полок, она достала старую потрёпанную тетрадь в клеёнчатой обложке.

— Это дневник моей мамы, — сказала она, кладя тетрадь на стол. — Она вела его, когда помогала людям. И когда сама болела.

Аня открыла тетрадь. Страницы были исписаны мелким, аккуратным почерком. Имена, даты и симптомы. «Ольга, 34 года, панические атаки. Кукла изготовлена 12.03. Через два месяца состояние стабилизировано». «Дарина, 41 год, ревматоидный артрит. Кукла сработала через три недели». «Никита, 28 лет, хроническая мигрень. Исцеление через месяц».

— Что это?

— Реальные результаты работы кукол.

— Но это не доказательство, — голос Ани выражал удивление, смешанное со скепсисом.

— Возможно. Но это реальные люди. — Надя села рядом. — Я и не утверждаю, что это наука. Я говорю, что это работает, как бы глупо ни звучало. Волосы помнят здоровое состояние тела и знают о болезни. Если сделать куклу правильно, она забирает на себя недуг, а хозяину оставляет здоровье. А если ухаживать за ней, то и усиливает его.

— Прости, но это бред.

— Может, и так. Но когда человек в отчаянии и ему некуда идти, бред лучше, чем ничего. — Надя уверенно посмотрела на Аню. — Я не настаиваю. Но могу сделать куклу. Твою куклу. Не Агату — другую, которая заберёт на себя всё, что у тебя болит. В любом случае ты ничего не теряешь. Ну разве что прядь волос.

Аня смотрела на тетрадь, и её раздирали противоречия: здравый смысл кричал, что это шарлатанство, а желание хоть как-то решить проблему нашёптывало: «А вдруг?»

— Мне нужно подумать.

— Конечно. Я не настаиваю. — Надя закрыла дневник.

11.

Всю ночь Аня проворочалась в кровати. Она лежала и смотрела в потолок, перебирая в голове варианты. Приём у гематолога только через месяц. Потом ещё анализы и только потом лечение. «А если там что-то серьёзное? Если будет поздно? Вдруг, как у Надиной мамы? А может, Надя меня просто накручивает? Но зачем ей это? И анализы же показали воспаление».

Она вспомнила, как в детстве бабушка обвязывала ей ниткой бородавку и что-то нашёптывала на узелки. Аня тогда смеялась. Но бородавка, так долго не проходившая, вдруг прошла. Плацебо? Совпадение? Может быть.

Так и не найдя решения, она повернулась набок и, наконец, заснула.

Утром Аня встала с тяжёлой головой. На столе уже стоял свежий чай, но от первого же глотка замутило. Тело словно отказывалось слушаться. Аня повернулась и увидела Агату. Та снова стояла на полке. Девушка хотела возразить, но не нашла в себе сил. Кукла смотрела на Аню блестящими бусинками, и, казалось, в их мерцании было что-то обнадёживающее.

— А ты веришь? — шепнула она Агате.

Кукла молчала.

Вечером у Ани случился приступ. Она стояла у стола и вдруг почувствовала, как пол уходит из-под ног. Комната поплыла, в ушах зазвенело. Она едва успела ухватиться за край стола, как ноги подкосились.

— Аня! — Надя подхватила её под руки и усадила на кровать. — Ты в порядке?

— Да… просто голова закружилась.

Надя молча смотрела на неё с пугающим спокойствием и уверенностью.

— Ты не решила?

— Да я уже, кажется, на всё согласна. Лишь бы это прошло.

— Вот и отлично, — ответила Надя без лишних эмоций. — Завтра вечером и сделаем.

Аня кивнула. Ей стало не по себе от того, с какой лёгкостью Надя приняла её согласие. Словно ждала этого с самого начала. Она снова посмотрела на Агату. Та стояла на полке, чуть наклонив голову, и в её неподвижности было что-то похожее на ожидание.

Аня отвернулась и легла на кровать.

12.

Надя готовилась к ритуалу, как к хирургической операции. Стол накрыла светлой льняной тканью, по краям расставила маленькие свечи. Их огоньки тихонько дрожали, отбрасывая на стены огромные, ломаные тени. Достала новые тонкие ножницы, разложила инструменты: шёлковые нити, пинцет, иглы разного калибра и маленькую фарфоровую чашку с тёплой водой, в которой плавали капли эфирного масла.

У Ани, наблюдавшей это, по спине пробежал озноб, но отступать было поздно.

— Садись, — скомандовала Надя неожиданно взрослым голосом, без привычных смешливых ноток.

Аня послушно села. Жёсткая спинка стула упёрлась в лопатки, ладони вспотели. Надя встала сзади. Прохладные пальцы скользнули по шее и уверенными движениями нащупали тонкую прядку на самом затылке.

— Я выщипну немного. Больно не будет, — сообщила она профессиональным тоном. — Нужно с корнем. Чтобы связь была настоящей.

— Подожди… — Аня резко обернулась, вынудив Надю убрать руки. — А что потом? Что дальше с куклой?

— Она будет жить в Саду. — Надя широко улыбнулась. — Ты станешь её подкармливать. Выпавшими волосками, обрезками ногтей, иногда капелькой крови. Совсем чуть-чуть. Она заберёт твою усталость, тревоги, зачаток болезни. А ты будешь становиться только сильнее и краше. — Она хихикнула, но взгляд остался сосредоточенным.

— Это похоже на вампиризм.

— Скорее симбиоз. Честный обмен. Ты даёшь кукле жизнь, а она тебе в ответ — здоровье и покой. Всё, что попросишь. Ну, в разумных пределах, конечно. Впрочем, ты можешь отказаться. Прямо сейчас. Я не обижусь.

Аня на секунду задумалась. В воображении пронеслась очередь к гематологу, куча направлений, пустой кошелёк, и самое страшное — ощущение, что может просто не успеть.

— Делай, — сказала она уверенно и зажмурилась так крепко, что перед глазами поплыли красные круги.

Холодный металл коснулся кожи. Лёгкое натяжение, тихий щелчок и небольшое жжение у самого корня. Вторая прядь. Третья. Надя работала быстро и аккуратно. В комнате пахло воском и горьковатым ароматом эфирного масла.

— Всё.

Аня открыла глаза. В свете свечей на столе, зажатые пинцетом, лежали маленькие рыжие пряди, скрученные колечком.

— Волосы помнят, каким тело было цельным, — негромко продолжила Надя, разглядывая добычу. — Они несут в себе отпечаток здоровья. Болезнь тоже там, только очень маленькая, пока ещё спящая. Мы её пересадим. Покажем ей новую форму.

Она окунула пряди в фарфоровую чашку, промокнула их салфеткой. Потом достала уже готовый проволочный каркас. Аня смотрела, как тонкие Надины пальцы ловко вплетали её волоски в будущую головку куклы. Рыжее смешивалось с пепельным, образуя новый, живой оттенок.

— Почему ты добавляешь и свои волосы? — спросила Аня. — В Агате тоже они есть. Они во всех куклах?

Надя не подняла головы, но её пальцы замерли на долю секунды.

— Чтобы помнили дорогу домой. В Сад, — её голос стал тише. — Если в кукле нет частицы создателя, она остаётся чужой и может потеряться. Мои волосы — как общий корень, центральная нить, связывающая их и меня. Без неё кукла долго не проживёт, да и я ничего не почувствую.

— В смысле — ты?

Надя отложила каркас и подняла глаза. В полумраке свечей её лицо заострилось и сделалось старше.

— Куклы и мне приносят пользу. Когда я чувствую, что внутри пусто и тоскливо, когда не с кем поговорить, и мир сжимается до размеров комнаты, я беру одну из них и держу в руках. Мне становится легче. Они забирают тоску и усталость. Взамен я ухаживаю за ними, кормлю и храню. Мы нужны друг другу.

— Поэтому ты не отдаёшь их тем, из чьих волос они сделаны? — догадалась Аня.

— Их бы выбросили. Или поставили на полку и забыли. А кукла без ухода засыхает. И всё, что она забрала, возвращается. В удвоенном размере. Здесь они в безопасности. Это своего рода договор.

Аня хотела спросить что-то ещё, но передумала.

Ритуал длился около трёх часов. Надя работала молча, иногда тихонько напевая какой-то низкий, тягучий мотив. Аня сидела неподвижно и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Ничего магического — просто усталость отступала, сменяясь странным спокойствием. Возможно, от запаха воска, а может, от того, что решение уже принято.

Когда маленькая куколка с гладкой головой из волос и чёрными глазами-бусинками была готова, Надя бережно завернула её в лоскут чистой ткани и убрала в ящик тумбочки.

— Теперь ей нужно поспать. К утру начнёт работать. Заберёт на себя всё лишнее.

Аня легла в кровать. Впервые за долгие недели она мгновенно провалилась в сон, как в тёплую тёмную воду.

13.

Утро наступило мягкой, обволакивающей тишиной. Аня проснулась с удивительным чувством пустоты. Той, давно желанной, когда, кажется, внутренняя пружина, наконец, расслабилась. Голова была ясной, тело послушным. Даже привычная тупая боль в висках, которая преследовала её последние недели, испарилась без следа.

На столе уже стоял горячий чайник и две кружки. Надя сидела у окна, глядя на сонную улицу.

— Как спалось? — не оборачиваясь, спросила она.

— Прекрасно. — Аня сладко потянулась. Затем, вспомнив о вчерашнем, встала и подошла к тумбочке.

Кукла лежала в ящике. Вчера она казалась такой новой и аккуратной, а сегодня словно постарела на несколько лет: волосы потускнели, будто выгорели на солнце, а у виска появилась странная седая прядь. Тельце ощутимо потяжелело. От фигурки шло сухое, живое тепло.

— Она приняла тебя, — спокойно констатировала Надя, подойдя ближе. — Заработала. Теперь главное — не забывать. Выпавшие волосы, обрезки ногтей. Иногда просто подержать в руках и поговорить.

— Ты так говоришь, будто она действительно живая.

— А ты сама-то как себя чувствуешь? — Надя посмотрела на Аню.

Аня замерла, прислушиваясь к себе. Страх ушёл. Его место заняла тихая, незнакомая уверенность в завтрашнем дне. И ещё — странное ощущение натянутой ниточки, тянущейся от солнечного сплетения к этой маленькой куколке.

— Я не верю в магию, — произнесла она упрямо, словно уговаривая саму себя.

— Я знаю, — улыбнулась Надя. — Но тебе ведь лучше, правда?

Аня кивнула, поставив куклу на полку, рядом с Агатой. Не потому, что так было надо, просто интуитивно захотелось.

В этот день она впервые за месяц не стала проверять расчёску на предмет выпавших волос. Просто пошла на пары, а вечером молча сидела с Надей на подоконнике. Они пили чай, слушали тишину, и этого было вполне достаточно.

14.

Прошёл месяц.

Врач в поликлинике листал результаты анализов с озадаченным видом, задерживаясь взглядом на каждой строчке.

— Показатели в пределах нормы. Анемия компенсирована, воспалительных маркеров нет. Вы принимали какие-то препараты помимо железа? Может, кардинально изменили образ жизни?

— Старалась больше отдыхать и меньше нервничать. — Аня улыбнулась, глядя куда-то вглубь кабинета, но не на врача.

— Правильно. Отдых — лучшее лекарство. Пересдайте через полгода. И берегите себя.

Аня вышла из поликлиники и долго стояла на крыльце, глядя в чистое бледно-голубое небо. Она не знала, что сработало — самовнушение, отдых или действительно кукла. Но она была здорова. И это главное.

Вернувшись в общежитие, она нашла Надю за привычным занятием.

— Как приём?

— Всё отлично. Хоть сейчас в космос!

— Я же говорила. — Надя улыбнулась с явным облегчением.

Аня подошла к полке. Кукла стояла на месте, лишь волосы стали ещё тусклее, а одна прядь и вовсе немного растрепалась. Аня не стала её поправлять, просто провела пальцем по краю полки, стирая несуществующую пыль. Этот жест уже был привычным, даже автоматическим.

— Знаешь, — сказала она, глядя на кукол, — Я ведь хотела съехать. Считала тебя странной. Потом и вовсе — сумасшедшей. А теперь… Я так не считаю. Не потому, что вдруг поверила в твоих кукол. Просто ты единственная, кто протянул руку в трудную минуту.

Надя посмотрела на неё долгим понимающим взглядом.

— Спасибо. Я знаю, каково это — остаться совсем одной.

Надя не успела договорить. В дверь постучали.

На пороге стояла первокурсница с жёлтым чемоданом на колёсиках — новенькая. Позади маячило лицо комендантши.

— Принимайте пополнение, девочки. Раскладушку позже занесу. Ничего, потеснитесь пока. А там, как двадцать вторую освободят… — подталкивала она неуверенную девчушку.

Та робко вошла. У неё были короткие тёмные волосы и влажные, испуганные глаза. Точно такие, какими Аня смотрела на Надю три месяца назад. Новенькая застыла, уткнувшись взглядом в стеллажи.

— Ого… А что это у вас?

Надя и Аня переглянулись.

— Семейный сад, — ответила Аня с той спокойной и чуть странной улыбкой, какой когда-то её встретила Надя. — Хочешь, расскажем его историю?

Девушка неуверенно кивнула, не в силах оторвать взгляда от кукол.

Аня помогла с чемоданом, пристроив его в свободный угол. Она смотрела на новенькую — уставшую, бледную, с тусклыми волосами, и чувствовала странное жжение в груди. Желание помочь? Или что-то иное, чему ещё не нашла объяснения?

— Проходи. Располагайся, — Аня тихонько прикрывала дверь. — Мы чай вкусный заварили. И вообще, у нас есть интересная традиция: рассказывать перед сном истории о куклах. Думаю, тебе понравится.

Девушка нерешительно прошла в глубь комнаты. Замок на двери ещё не успел защёлкнуться — Надя уже наливала чай.