Семеро

Глава 1

Над болотом сгущался туман. Неожиданно во мгле вспыхнули зелёные огни. Я догадывался, что это пришли они... Их было семеро. Они шли медленно, осторожно и величественно. Некоторые несли старые вещи, некоторые — листья и цветы. На головах у них были венки из разноцветных веток, напоминающих телевизионную антенну.

Я слышал шёпот. Возможно, они общались между собой. Звук наполнял всё пространство, будто стрекотание сверчков.

— Я принёс ваши вещи, — сказал я, указывая на старый сундук. — Собрал всё вместе, чтобы удобнее было...

Они медленно приближались. Кажется, я чувствовал холод их тел. Или это просто озноб...

— Часы папа часы стрелки стрелки стре... — затараторил один из визитёров — задумчивый мужчина средних лет, чьих глаз в темноте я не мог разглядеть.

Голос звучал так, будто его записали на плёнку, а потом включили с ускорением.

— Часы в сундуке, — сказал я. — Но я не могу передать... Возьмите сундук.

Так странно, что я не мог просто открыть старый деревянный ящик, взять часы и передать этому... человеку. Доктор сказал, что только ему можно касаться вещей. Собственно, он их и собирал — ходил по домам, в которых когда-то жили эти семеро. Где-то удалось уболтать родственников, где-то приходилось идти на взлом… правда одну вещь он забрал и из моего дома. Я не мог винить Доктора. Таковы условия.

— Ки ки ки... — плачущим тихим голосом говорила девушка, остановившаяся чуть дальше остальных. — Ранетки лоз лаз цветёт и пахнет серебрянкой Рома не плачь я я я... Папа папа папочка...

Венок из веток закрывал её лоб. Глаз я тоже не мог разглядеть, хотя они не были прикрыты. Даже никаких отблесков.

— Возьмите сундук, — сказал я и отошёл назад. — Пожалуйста, возьмите сундук.

Трое молодых парней вышли вперёд и угрожающе нависли над сундуком.

— Боооо, — простонал один из них. — Бооооллл...

— Карнавал карнавал лепесток карнавал курица курица петь петь... — затараторил второй.

Третий неестественно наклонил голову — будто его шея вытянулась подобно змее.

Он что-то бормотал себе под нос.

Я терпеливо ждал. Мне хотелось, чтобы это поскорее кончилось. Я посмотрел на остальных — мужчина, кажется, смотрел на сундук (по-крайней мере, туда была направлена его голова). Девушка покачивалась из стороны в сторону и в полумраке напоминала огородное чучело, которое слегка треплет ветер. Дальше всех стояла пожилая пара. Они упёрлись друг другу плечами, будто каждый из них мог упасть в любой момент. Мне они напоминали два умирающих дерева, сросшихся в корнях и переплетённых в ветвях.

Даже по ту сторону они — опора друг для друга. Я ещё раз взглянул на молодую девушку и на душе стало тоскливо.

Троица наконец взялась за сундук. Сперва, один из них его открыл и оценил содержимое. Он провёл руками по вещам и протяжно застонал. Второй его чуть приобнял и сказал неожиданно связную фразу:

— Я успокою.

Тут мне хотелось поговорить с ними чуть больше, расспросить о «Том Свете», какие тайны им открылись... Может быть они адаптируются к прежней речи?

Тем временем приобнявший продолжил негромко тараторить:

— Че че чечевица тётя Галя Галя тётя падь падь... падь прямая стремян... ка... ка ка ка ка ка Карина Рина синий свет...

Я вздохнул. Смысла нет. Не представляю, что у них в голове. Может быть они и хотят что-то сказать, но их сознание уже совсем иное... Может быть оно ломается после всех испытаний, может быть это лишь остатки прежней памяти — когда всё остальное умирает. И получаются такие потусторонние скороговорки...

Всё же Доктор советовал не задавать им много вопросов. И вообще, обычному человеку лучше с ними не контактировать. Доктор говорил, что если откроется хоть мизерная доля того, что видели они, того, что скрывает их нынешняя плоть — это будет страшнейшая травма для человеческого разума. Эти измерения для нас недоступны, покуда мы живы...

Они закрыли сундук.

Двое парней взяли его с обеих сторон за ржавые ручки и унесли в туман болот, к зелёному свечению. Третий — который с длинной шеей, — что-то пробормотал и двинулся следом. Пожилые муж и жена развернулись и побрели, держась за руки. Девушка покачнулась и пошла следом. Она больше не проронила ни звука.

Мужчина средних лет остался стоять. А я больше не мог молчать, меня разрывало изнутри...

— Дед, ты меня помнишь? — спросил я, не узнавая свой голос.

— Часы, — тихо сказал он.

— Да, дед, часы, — сказал я, улыбнувшись. — Ты подарил их папе.

Я помнил предостережения Доктора. Но я не мог удержаться.

— Что — там?

— Плохо, — сказал дед и мне стало не по себе. Но он тут же продолжил: — Плохо... плохо... пло...

Он сбивался. Его голос звучал громче. С каждым словом я чувствовал, как холодеют руки и спина.

— Пло... пло... — он давился словами, плевался, пыхтел и продолжал. — Плохо, что... что мы... — тут его голос сорвался на нечеловеческий визг: — ЧТО МЫ ЗДЕСЬ.

Я отшатнулся. Дед чуть приблизился и я увидел... увидел мутные глаза, кажется, совершенно невидящие и ничего не отражающие, сухие.

— Ещё... — прохрипел он. — Ещё придут.

Он замолчал и медленно пошёл в туман, к огням. Перед тем, как скрыться, он обернулся. Болота с новой силой вспыхнули зелёным и я, кажется, на мгновение увидел… разложившийся труп. Лохмотья вместо одежды, разинутый рот, пустые глазницы… и машущая на прощание рука, ладонь, с длинными костлявыми пальцами, обвитыми странными красными нитями… Страшная мысль пронеслась в голове, будто сейчас он набросится на меня. Но ведь, я же родной… он не может…

Видение быстро исчезло. Деда уже было не различить, виднелись только блуждающие силуэты.

Не знаю, в каких карманных мирах они прятались. Но сам факт, что они приходят к нам — это недобрый знак. Доктор говорил, что с Тем Светом, каким бы он ни был, что-то не так. Какая-то неведомая злая сила их выбрасывает, заставляет вновь обретать плоть... Заставляет страдать. Душа, познавшая Тот Свет, уже не может выносить миры нашего плана. Единственное, что может её успокоить — это особый материальный предмет, небольшая памятная вещь. Например, старые наручные часы.

Материальное. Мирское.

Я наблюдал за силуэтами в тумане, пока они не исчезли окончательно. Зелёное свечение постепенно угасало. Болота и поле вокруг как по команде оживились: я услышал лягушек и сверчков; тут же запела неизвестная мне вечерняя птица. Может быть они и до этого звучали, просто моё внимание было приковано к вернувшимся?

Я вышел с поляны на просёлочную дорогу, отряхнулся от репейника и двинулся к посёлку. Надо зайти к Доктору и всё рассказать.

Мертвецы. Почему всё-таки они вернулись? Вдруг это и есть признак приближающегося конца? Дед сказал, что «ещё придут». То есть, будет восстание мёртвых. Всё-таки сам Доктор мне объяснял, что их плоть сейчас — это не та, что была при жизни. Как ни странно, тела по-прежнему в могилах. Плоть визитёров — совершенно другого, «мёртвого» плана, именно в ней мы все переродимся на Страшный Суд. Так говорит Доктор.

И что же, мы все будем как дети — заново учиться говорить? Или без осмысленных речей будет понятно, кто есть кто?

Солнце окончательно село. Небо украшали тысячи звёзд. Я шёл по темноте и вспоминал деда, ещё живого, пытался вспомнить его глаза. Его настоящие глаза. Но детские воспоминания путаются, смешиваются с обрывками снов, стираются.

А ещё то видение, где он на миг превратился в ходячий труп… оно не выходило из головы.

Этот человек... Я не знаю. Я не знаю, кто это был.