Семёнова

Глава 1

Семёнова не знала, как ей быть. Она чувствовала, как время ускользает от неё. Из форточки тянуло холодом, смеркалось, на улице зажглись фонари. На детской площадке поскрипывали одинокие качели, кем-то забытое жёлтое ведёрко утонуло в зыбкой ловушке песочницы. Прохожие перестали пересекать двор по поредевшему газону, в последний раз захлопнулась синяя парадная дверь. А Семёнова всё сидела, согнувшись над своими книгами, оперевшись локтями о стол, мрачно насупив брови. В её «уголке одиночества» — как она сама ласково называла своё рабочее место — демонстративно засыхало денежное дерево. Чудное зрелище увядающей природы бередило её чувство ответственности. Но разогнуть напряжённую спину, чтобы пойти за водой, она не могла. Пока ещё было «рано», хотя когда будет «вовремя» Вика сама не знала. Как и не знала, отчего её всегда называют по фамилии и иногда по отчеству, ведь ей всего лишь двадцать пять лет. Но это было меньшим, что её волновало, да и по сути своей она редко об этом вспоминала. Имена казались чем-то важным только для других людей — себя она совсем по другому называла.

— Альфа, включи чайник, — попросила она у квадратной колонки, стоящей на одной из многочисленных полок, заставленных разными книгами. Где-то между «Сокровищами Эрмитажа» и «Хрониками Амбера» вспыхнул яркий зелёный огонёк. А на кухне тихо набирая оборот зашипел умный чайник. Это немного отвлекло Викторию от напряжённого чтения, и она, наконец-то, потянулась в кожаном кресле, отодвинула круглые очки с носа аж на лоб и устало потёрла переносицу пальцами.Её работа заняла большое шести часов, но результат был очевиден уже на первых тридцати минутах — вновь провал. От осознания этого ей стало тяжело. Меланхолия опустила свои шершавые руки ей на плечи, стараясь вдавить её обратно в кресло как можно глубже.

— Здорово выходит: часы — умные, чайник — умный, холодильник — умный. Даже пылесос и весы умные. Одна я — дура, — подумала она.Словно соглашаясь, на кухне «моргнуло» электричество: одна светодиодная лампочка перегорела. Вика встала, оторвав себя с насиженного места, и отправилась на кухню, запахивая домашний халат. Шаркая по холодному полу розовыми носками, она устремилась прямо к мойке, где тихонько капал кран. Мельком взглянув в неё и не найдя любимой кружки с кактусами, Вика взяла первую попавшуюся из числа тех чашек, что предназначались малочисленным гостям её дома. Гостевые кружки простые, из матового чёрного стекла, напоминали грязный лёд. Даже чай, заваренный в них, казался не таким вкусным — словно пьёшь поросшую водорослями болотистую воду. Дело также усугублялось тем, что Вика любила разбавлять кипяток ледяной водой, и то ли от раздражения, то ли потому что действительно чашка были «не той», она, морщась, отпила пару раз и выплеснула чай в раковину, отставив кружку на столе до лучших времён. Свет на кухне вновь начал подмигивать выпученными лампочками, вкрученными в навесной потолок, а за тем квартира и вовсе погрузилась в темноту. Семёнова привыкла к отключению электричества: в моменты перебоев её скромная однушка напоминала живой организм — звучно выдохнув стенами, она замолкла. Полная тишина. Холодильник, ноутбук, колонки, телевизор — всё стало другим, каким-то неподвижным. Потеряло наполненность, энергию. Все даже самые малые шумы теперь принадлежали чему угодно, но не электронике. Вика смотрела из кухни в окно, находящееся в зале — она хотела бы, чтоб этот закуток между диваном и телевизором был залом — солнце не так давно закатилось за многоэтажку, но её глаза привыкли к темноте довольно быстро. Оттого лёгкое колыхание занавески не пугало её, как и странное изогнутое очертание в углу комнаты казалось лишь обманом периферического зрения, несуществующей тенью — она в этом убеждена. Да даже если в этой поглощающей тишине и есть что-то, Виктории было всё равно. Больше ничего не напугает её, не сегодня и не завтра, никогда. Свет вновь загорелся, и умные приборы, потерявшие связь с вайфаем, один за другим издали недовольный писк. Дефибрилляция квартиры закончилась успешно, и всё вокруг залило жизнерадостным светом. Обойдя круглый столик у стены, хозяйка квартиры открыла холодильник внутри — шаром покати.

— Мышь повесилась, — подытожила она, раздумывая, стоит ли идти в круглосуточный магазин или нет. Жаление выдвинуться куда-то на ночь глядя у неё отсутствовало, к тому же призывно раскрытые на столе книги притягивали к себе её взгляд. Но голод, осев внутри живота прожорливой крысой, заставил Семёнову сглотнуть слюну и направиться к шкафу-купе в коридор. По осеннему полный и одновременно пустой гардероб напомнил о том, что Вике хорошо было бы начать покупать себе одежду. Но в объятьях старого зелёного пальто она чувствовала, что может пройти любой дорогой от дома и дальше куда глаза глядят.

В этом пальто Семёнова рисковала не вернуться домой до утра, настолько с ним она сроднилась. Он защищал её, словно вторая кожа, пока в её голове вертелись мысли. Но мысли эти — не белые птицы, уносящие в закатное небо возвышенные мечты, те мысли — мухи. Они жужжат, назойливо кружатся, а если их поймать в полёте, сжав в кулак, то можно испугаться. Как такая ерунда, как мысль, может быть настолько пугающей, пробирающей до дрожи?Завязав волосы в тугой хвост, Вика взяла бежевый шопер и посмотрела в дверной глазок. Никого не было. Она тихо вышла на лестничную клетку, стараясь не шуметь, и так же тихо закрыла за собой входную дверь. Два раза повернула ключ в замке, указательным пальцем потянула за дверную ручку. Закрыто.Семёнова ходит тихо, не привлекая лишнего внимания. К счастью, быть незаметной у неё получается лучше всего — это свойство она унаследовала у матери. Спустившись на лифте с девятого этажа, она достала из кармана пальто новый бальзам для губ. Он пах мандарином. Приятный свежий аромат, однако, остался незамеченным. Дверь в подъезд открылась, и на первом этаже оказалась парочка. Быстро взбегая по лестнице вверх к лифтам с увесистыми пакетами из продуктового, девушка с парнем настороженно обернулись.

— Ты чего?

— Показалось что-то.

Они недолго посмотрели в сторону лестницы. Но Вики уже там не было: стоило двери в подъезд отвориться, она поднялась чуть выше по лестнице и встала напротив почтовых ящиков в слепую зону. Квартира сто восемьдесят пять. В этом ящике всегда была газета. Взяв её в руки, она минуту подождала, пока соседи не скроются в лифте. Полистав ещё секунду газету, мельком всматриваясь в яркие аляповатые бредовые безвкусные заголовки, Семёнова быстро спустилась вниз и бросила макулатуру в коробку под лестницей. Наконец, она оказалась на улице. Ледяной ветер попытался пронзить её, но лишь потрепал светлую чёлку и унёсся прочь.

— Надо купить новый ковёр... — вдруг вспоминал она, и достала телефон, обходя утонувшую во тьме детскую площадку.

Выкинуть ковёр было сложным решением. Она не любила выбрасывать хорошие вещи. Но что делать, если вещь проклята безвозвратно? Семёнова ненавидела думать об этом, как и о том, что может стать с теми, кто ненароком решит «прикарманить» после такую вещь. — Видимо, придётся сжечь… Да вот где и как?

Круглосуточный магазин пустовал. Одинокий кассир взглянул на покупательницу безразличными сонными глазами и вновь уставился в экран мобильного телефона. Семёнова уже шла вдоль набитых продуктами полок, высматривая всё по своему списку. Соль два килограмма, комплект половых тряпок, миндальное молоко, готовый ужин «Гречка с мясом», две хозяйственные свечи, говяжья вырезка килограмм, пакетированный чай с мелиссой. Набрав всё необходимое, она подошла к кассе и протянула руку к жвачке с ментолом. Но что-то мерзкое показалось ей на той полке. Как двадцать пятый кадр она заметила рыжего таракана, притаившегося между упаковок с «Орбитом». Одёрнув руку, Семёнова поморщилась. Её лицо стало сдержанным и раздражённым, но не из-за насекомого. Приторный запах, похожий на зефир с горелым сахаром ударил в нос. От такой неконтролируемой сладости любому стало бы тошно.

— Добрый вечер, — голос кассира вывел её из раздумий, — вам нужен пакет?

— Да пожалуйста, дайте два, — мрачно ответила она. Ей становилось дурно от одного взгляда на кассира.

Будучи щуплым, он напоминал шарнирную куклу. Так похож на человека, и так далёк от того, чтобы быть им на самом деле.

— Отличный выбор продуктов. Собираетесь устроить небольшой банкет? — Даже его голос был под стать натуре: слащавый, тянущийся, ядовитый. Чёрт, Виктория почти ощущала тающую на коже карамель под взглядом кассира. А он, будто чувствуя напряжение внутри покупательницы, убрал свой телефон и скучающе разглядывал её волосы, щёки, а затем и шею.

— Спасибо, — Виктория не спешила завязывать разговор, но и убегать она также не собиралась. Ведь, в конце концов, никто не знает, что будет, если она начнёт бежать. — Хорошего Вам вечера, девушка, — учтиво сказал молодой человек, и вдруг поднялся со стула, помогая Семёновой сложить свои покупки в пакет.

— Не надо, я сама, — она быстро приложила карточку к кассовому аппарату и собрала свои покупки. — Чек нужен? — Улыбнулся кассир.

— Нет, спасибо.

— А душа?

Семёнова вздрогнула и, нахмурившись, посмотрела на кассира. Он стоял неподвижно, в его потемневших глазах не было никаких эмоций, как и мыслей. Две стекляшки вместо глаз лишь только отражали недобрый холодный свет. Его лицо осунулось, вытянулось. — Наверное тому, кто в нём сидит, очень тесно, — подумала Вика, не спуская взгляд с проклятого паренька. Монстр в теле кассира сел обратно за кассу и взял телефон в руки. Его пальцы быстро застучали по клавиатуре. Вика медленно отошла от него и повернулась спиной, капли пота выступили на её лбу, и она вытерла их под чёлкой рукой. Оставалось только дышать медленно, пытаться успокоиться.

— Бездушные тянутся друг к другу. Как магниты, — начала рассуждать она, сжимая ручку от шопера. Бесстрашная девушка без собственной души уже давно не боялась существ с другой стороны. Но увидеть своими глазами того, чьё тело и разум захватили создания, всякий раз нелегко. И почему же кассир продал свою душу?

Ответ на этот вопрос она не знала.

Возвращаясь домой, Вика почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Решив игнорировать это, она зашла подъезд, а затем и в лифт. Но в замкнутом пространстве ей было не по себе. Выйдя из лифта, она осмотрелась. Никого. Подойдя к двери в квартиру, она услышала металлическое лязганье. Мурашки выступили на коже. Она повернула ключ. Семёнова застыла, безнадёжно вглядываясь вглубь пустого коридора. Не заметив ничего необычного, она прислушалась. Тишина. Возможно, она слишком долго ждала, когда они придут за ней, и теперь воображение подшучивает над её разумом? Вика прищурилась. Что-то явно было не так. Возле одной из квартир что-то дрогнуло. Чья-то мелкая тень.

Шутки кончились.

Семёнова захлопнула дверь, и не снимая обуви быстро помчалась на кухню.

— В таких делах стоит доверять интуиции, — подумала она, доставая продукты на стол. И, конечно, она была права — кому вообще в голову придёт бороться с чем-то потусторонним логикой?

Мистическое изгоняется мистическим.

Дело было за малым: отодвинуть диван, скатать ковёр в рулон и отмыть пол. И если отодвинуть диван оказалось вполне выполнимой задачей, то отодрать корвёр от пола едва удалось. Пол был липкий от густой засохшей крови. Она напоминала крем-брюле — надави на это пятно пальцем и внутри окажется плотная масса, в которой можно утонуть. Это пятно всегда появляется на этом месте. Каждый четверг ровно по часам.Выступало пятнышками на паркете, а после расползалось, незаметно охватывая небольшую территорию. Одна радость — оно не воняло. Налив на пятно моющее средство вперемешку с хлоркой, Семёнова принялась его оттирать щеткой.Правильно Марго говорила, мы с этим дерьмом работаем, но мы ему не потакаем. Иначе, вон оно как. Вика бросила грязную тряпку в ведро и взяла бумажные полотенца. Осталось только насухо вытереть пол и обновить круг на полу. Марго. И чего она вспомнила про неё? Не к добру вспоминать ведьму, из-за которой сама Семёнова оказалась в таком плачевном состоянии. Продай, говорит, свою душу. А что? Все продали уже, и ничего. Богатство, известность, деньги. Любой каприз за твою душу. Вика со злостью бросила салфетки в ведро к тряпке. Руки предательски затряслись. Она посмотрела на свою ладонь, и вздохнула.

— Плевать. Что было, то прошло.

Семёнова расставила свечи, бросила кусок мяса посреди круга, затем распустила волосы и пошла в сторону стола.

Да где ты? — Она пыталась выглядеть сосредоточенной и внимательной, но что-то внутри её подгоняло вперёд. Какое-то чувство тревоги заставило суетиться, отчего руки двигались быстро, а книги, которыми она дорожила, полетели как ненужный хлам в угол у стены. Признаться, что это сумбурное чувство было страхом, она не могла. Не хотела. Ей не велено было бояться тех, кто живёт в тенях. Страх может помочь им в борьбе с ней. Страх делает заложником.

Но бояться было чего. Они — те кто живут за гранью разумного — вне правил мира живых. Они хитрые и жадные, сильные и свирепые, неистовые ненасытные мучители. И теперь они тянут длинные лапы из всех щелей, чтобы вонзить свои когти в её плоть и утащить за собой, оставив только грязное кровавое пятно на полу. Они собираются выбить её словно кеглю из собственного тела. Отнять жизнь. И это пугало.Семёнова ударила ладонями о стол и глубоко вздохнула, а затем выдохнула. На некоторое время квартира погрузилась в тишину. Она та, кто пошла тёмной тропой и выбрала свою судьбу. У таких людей нет ничего, кроме навыка бороться, и сейчас ей снова нужно было дать бой.

— Надо сопротивляться, — прошептала про себя ведьма. Белый мел оказался рядом с её пальцами. Семёнова нажала на него указательным пальцем.И вот она обнаружила, что стол лежит на боку, вещи разбросаны, а мел и вовсе у неё на ладони. Она перевернула руку и посмотрела на часы, циферблат замер. Тогда она прислушалась — капающий кран молчит. Медленно переставляя ноги, она подошла ко входу в кухню и заглянула за угол. На круглом столе стояли две её любимые кружки с рисунком кактуса — такого быть, конечно, не могло. В углу за столом появился ещё один точно такой же стол, как и её, но на нём ничего не было. Посмотрев на потолок, она не увидела круглую люстру, но оглядевшись она нашла её приделанной к правой стене, хотя свет так же шёл с потолка, а не сбоку.

Они уже здесь. Мороз пробежал по её спине, и она обернулась к меловому кругу на полу.Кусок мяса пропал. От него осталась едва видная полупрозрачная розовая дорожка, ведущая куда-то к шторам. Тварь ухватилась за приманку и, выдавив из говядины немного крови, утащила её в тень. Лицо девушки стало мрачным, приманка сработала раньше положенного.Низшие из низших демонов самые усердные, прямо как люди. «Тоже мне менеджеры среднего звена», — подумала Семёнова и села на корточки возле круга, чтобы провести по нему мелом. Работать приходилось быстро, но чётко. Не стоит недооценивать существ, которые могут наводить галлюцинации и заставлять вещи пропадать. И всё-таки, Семёновой стало спокойнее. Это всего-навсего демоны первого порядка, опаснее призраков, но слабее всех остальных.

— С таким же успехом можно было сражаться с домовым... — пробурчала она, дорисовывая круг. Отряхнув руки от мела, она пристально посмотрела на свои пальцы. Галлюцинаций по типу червей под ногтями или игл, как в прошлые разы, она не увидела.

— Теряете хватку, — довольная улыбка озарила её лицо. Семёнова подошла к книжным полкам, взяла Набокова «Ада, или Отрада», мягкую подушку, старую зажигалку, маленький серебряный фонарик и вернулась в круг.

Усевшись поудобнее, она разложилась так, чтобы не задеть пятно от мяса, и быстро зажгла свечи.

— Альфа, выключи везде свет, — сказала она, и свет в квартире погас совсем. Включив фонарик, она устремила его свет на книгу в вытянутых руках и зажала подмышкой. Поёрзав на подушке, ведьма прислушалась: что-то гремело тарелками на кухне.

— Да хоть всё перебейте, мне плевать, — подумала она, уставилась в книгу и принялась за чтение.

Так прошёл час. Она не обращала никакого внимания на звуки за пределами круга. Первые часы всегда были самыми простыми. То какой-то скрип, то что-то разобьется, то стул улетит в стену. Ничего нового. Всё, что оставалось — сидеть и подсчитывать будущие убытки. Семёнова скрестила ноги и перелистнула страницу. Внезапно что-то пробежало за её спиной, обегая круг. Кусок мяса, лежащий за шторой, слегка почернел на боку. Вика посветила на него фонариком и поморщилась. Они в комнате. Начинается самая нелюбимая часть ночи. Теперь нужно было сидеть не только тихо, но и не терять бдительность.

— Ты где-то здесь, я это знаю. Волосы на затылке у Вики встали дыбом. Она посветила фонариком в сторону звука и застыла. Он был в квартире. Как он сюда попал? Парень кассир из круглосуточного магазина. Вернее то, что от него осталось. Оно было в проходе у кухни и смотрело куда-то мимо. Тварь внутри бедолаги перемещалась, отчего кожа натягивалась и зажималась по всему его телу. Он был готов вывернуться наизнанку, лишь бы найти Вику. Существо издало пронзительный вопль, и по потолку над его головой закопошились тени. Оформившись, они стали похожи на духов. Худые тени стеная и исчезая рассредоточились по комнате. Семёнова успела потушить фонарик и отвернуться ровно в тот момент, как проклятый обернулся на свет. Он передвигался быстро, вывернув свои ноги и руки из суставов. Оказавшись рядом с ней, кассир принюхался. Вика загнул край страницы и осторожно положила книгу на пол. Взяв в руку старую зажигалку, она чиркнула её прямо перед носом монстра, не выходя за пределы круга. Огонёк привлёк внимание демона и он двинулся чуть ближе к ней. Без страха Семёнова заглянула в его глаза и задержала дыхание. Она подняла вторую руку и осторожно, не касаясь головы проклятого, убрала пальцем прядь волос со лба парня. На секунду сознание вернулось к пропавшему. Его глаза стали голубыми. Он был напуган и не понимал где находится. Их взгляды встретились. Он — молящий о помощи, и она — не способная ему помочь.

— Ты должен прыгнуть, — дрожащим голосом прошептала Семёнова. — Я не могу ничего для тебя сделать. Пожалуйста… Иначе он заберёт нас обоих. Ты ещё там, я знаю, я вижу тебя. Но твой разум… Он почти уничтожил тебя… Просто пойми, ты должен прыгнуть. Я не уверена, что смогу ещё раз с тобой поговорить. Не знаю, кто ты и зачем ты это сделал. Но ты должен прямо сейчас встать и прыгнуть в окно. Пойми, для тебя уже всё кончено. Я видела много таких, как ты. Просто не дай этой твари существовать в твоём теле!

— Что? Нет! Я не хочу! Просто убери это из меня! Пожалуйста! Я ничего не сделал, я просто… Просто хотел жить получше! Пожалуйста останови это! Я не хочу умирать! Я… Я просто хочу, чтобы это прекратилось! Помоги мне, пожалуйста, помоги мне! Я… Я не хочу больше!

Вика убрала палец от лица парня и отстранилась.

— НЕТ! НЕТ! Не бросай меня! — Отчаянный вопль исказился страшным криком, и демон вновь захватил тело юноши. Монстр отпрянул от круга, словно пытаясь понять что случилось. Он зарычал и ногтями расчесал до крови собственную руку, должно быть наказывая настоящего хозяина тела за непослушание.Указательный палец Виктории почернел, но медленно начал приходить в норму. Она отвернулась от проклятого спиной и постаралась подавить слёзы внутри себя, но в итоге тихонько заплакала.

— Ну ты и сука.

Семёнова испуганно обернулась и замерла. Кассир стоял перед ней в кругу из мела и держал одну из свечей в руке. Он не выглядел одержимым. Наоборот, словно был совсем живым. Он сел на корточки перед ней и задул свечу, выдохнув горячий, как угли, воздух прямо ей в лицо. Девушка снова закричала и замахала руками. Никогда прежде они не заходили в круг.

— Беги, — сощурив глаза, прошептал одержимый. — Беги, если сможешь. Мы тебя достанем. Мы тебя увидели. Значит, ты наша.

— Твою мать! – Виктория попятилась назад, сбивая на пол горящие свечи и нарушая целостность круга. Вскочив на ноги, девушка юрко перепрыгнула через диван и, схватив одну из книг, открыла её. Быстро перелистывая страницы, ведьма скомандовала голосовому помощнику: «Включи свет!». Свет загорелся на несколько секунд и внезапно потух. Перепад электричества? Злая сила? Неважно, это было крайне невовремя. Одержимый кассир не двигался. Он, словно заботливый друг, потушил свечи на полу и, взяв мел кончиками пальцев, восстановил круг на полу.

— Жалкие попытки, — он встал на ноги и бросил мелок возле Семёновой. — Что ты пытаешься сделать? В этой книге тебе не найти ответов.

Одержимый в мгновение ока оказался рядом с ней и без труда рассёк книгу напополам. Виктория успела вырвать страницу из фолианта и отскочить от демона.

— Мне не нужна вся книга, ты идиот, — она развернула страницу к одержимому и высокомерно посмотрела на него. — На этой странице наш договор с твоим хозяином. Ты не причинишь мне вреда. Ни ты, никто из тебе подобных даже приближаться ко мне не смеет. Пока моё желание не исполнится, вы все только и можете, что из месяца в месяц громить мой дом.

— По этой причине ты, как пугливая шавка, пряталась все эти месяцы в кругу из мела и соли? Была ли ты уверена, в том, что сейчас говоришь? Или это страх вынуждает тебя обратиться к столь… Ненадёжному документу? — Голос твари внутри парня был хитрый, нарочито ласковый. Демон был готов в любой момент броситься на девушку и начать рвать её на части.

— А ты хорошо говоришь для мертвеца, — Семёнова сделала шаг назад, решив потянуть время.

— Я похож на мёртвого? — Развёл руками демон и засмеялся.

— Если ты не мёртв, то я могу тебя убить, — Виктория бросила раскрытую книгу на пол. — Да, так и поступлю. Сперва я уничтожу твоё дрянное тело. Заверну в этот драный ковёр и вывезу на свалку.

Демон заулыбался ещё шире и взмахнул рукой. Ногти на пальцах содержимого вытянулись и стали похожи на узкие костяные спицы.

— А потом, — закатала рукава Семёнова, — если ты, сука, не уймешься, я тебя изгоню в такую глубокую дыру, из которой тебе придётся выбираться сто лет. Хочешь меня поглотить, сука, давай. Я тебя сама поглощу и не замечу.Одержимый бросился на девушку, и тогда Виктория пнула книгу прямо под ноги демона. Вспышка света мгновенно осветила комнату. Семёнова села на корточки и закрыла руками голову. Белый свет был таким ярким, что она не сразу смогла открыть глаза, когда квартира снова погрузилась в темноту. Демон исчез. Даже тело, которым он управлял, пропало. На страницах книги появилась новая надпись на латинском языке. Подобравшись к книге, её хозяйка захлопнула ещё горящие страницы и попыталась встать.

— Никогда не привыкну к этому…

Её голова раскалывалась, в ушах стоял колокольный звон. Постепенно она почувствовала давление внутри себя. Что-то душило её изнутри.

— Альфа, включи свет, — попросила она, и электричество появилось. Квартира стала прежней. Но чувство удушья постепенно нарастало. Она понимала, этот демон не похож на остальных. Он пыткий, шустрый, наглый. Запереть его в своей пустой оболочке непросто. Бездушная Вика сама не успела понять, как стала вместилищем для потусторонних тварей. Она могла запирать их внутри себя только в случае острой необходимости. В её теле была настоящая клетка для них. Но на скольких ещё у неё хватит сил? Когда они вырвутся наружу? Семёнова боялась этого. Рано или поздно они разорвут её изнутри. Видимо придётся переехать… Куда нибудь поближе к лесу. Она почувствовала что-то тёплое под носом и дотронулась пальцами. Это была кровь. Плетясь в ванную, боковым зрением она заметила уходящую под пол тень. Измученная, уставшая, опустошённая Семёнова вытерла кровь с губ и умылась. В голове всё плыло. Пространство вокруг казалось нереальным. Она долго смотрела в свои ладони, а затем опустила руки под воду, закрыв отверстие слива. Холодная вода наполнила раковину, а она всё слушала, как бежит вода, сосредоточившись на звуке. Но звук казался ей глухим и далёким, словно между ней и всем миром образовалась плотная пелена — невидимая и непробиваемая, но ощутимая.

— Нужно сосредоточиться, — Семёнова не хотела смиряться с судьбой. Прожить остаток дней так, словно у тебя на голове ведро, недопустимо. Это будет напоминанием её провала. Кроме того, не было никаких гарантий, что в дальнейшем она не потеряет слух или, того хуже, зрение. Глаза нужно было сохранить любой ценой — всё остальное терпимо. Вода перелилась за край раковины и она убрала руки из воды. Голова стала тяжелой, но Семёнова не дала себе упасть, рывком вытягивая себя обратно за край. Единственное преимущество духов над ней было в том, что эти твари совершенно точно не отдыхают. Упрямые, настырные как продажники по телефону, они пытаются найти момент, когда её бдительность ослабнет. Оперевшись о бортик ванны, она села на пол, поджав к себе ноги. Осталось только пережить это. Заставить вновь почувствовать себя в теле. Сделав глубокий вдох, Семёнова положила руку на пол. Белый банный коврик. Мягкий, с торчащими ворсинками. Она попыталась сосредоточиться на этом ощущении, дорисовать в голове вместе с этим и другие. Сейчас от её воображения нужно было выжать максимум. Голос внутри неё твердил: «Вспоминай, вспоминай, вспоминай». И она послушно принялась ковыряться в своём уме. Летний лагерь, ужалила руку медуза — есть. Холодное мороженое летом на Дне города — есть. Крапива в заброшенном бабушкином доме — есть. Шёлковое платье на выпускной — есть. Шерсть Джуни, соседского терьера — есть. Липкая ложка с мёдом, которую она случайно уронила на пол — есть. Семёнова улыбнулась, довольная собой. Слабость постепенно проходила, а её тело словно обрело опору в пространстве. Она возвращалась в мир.

— Мои мысли, мои скакуны. Посмотрим, как вы справитесь с этим.

Она с улыбкой открыла глаза, но не смогла вдохнуть. Дыхание остановилось. Мрак. Очнувшись, она обнаружила что лежит на боку, рядом с ведром, забитым моющими средствами и губками. Болезненно зажмурившись, она приложила пальцы ко лбу. Синяк. Её щека замёрзла. Рядом по полу ползали мокрицы. Оглушительно громко шумел кран. Интересно, сколько воды утекло?С трудом оторвав себя от пола, она встала на ноги и повернула вентиль с холодной водой. Волосы были растрёпаны. Чёлка торчала в разные стороны, а на лбу как третий глаз выпирал слегка пожелтевший синяк.

Этот бой она выиграла. Семёнова вышла из ванной и обнаружила, что вся её квартира превратилась в руины. Она буднично принесла в комнату ведро, швабру и тряпки. Взяла совок. И начала сметать осколки разбросанные по полу. В квартире кроме неё кто-то был. Снова это ощущение. Похоже, это чувство будет с ней до конца жизни.