Сеанс

Глава 1

Сеанс

Часть 1. Святорад Корчной.

Все началось с телефонного звонка моего ассистента. Он коротко и без лишних деталей сообщил, что у меня сегодня на два часа назначена встреча с девушкой в нашем обычном месте. Ей нужна помощь с духом покойного дедушки. Я как раз закончил подписывать сопроводительные письма к заказанным именным амулетам от Святорада Корчного и потянулся на стуле, размышляя во что облачиться на встречу.

По словам моего помощника наш перспективный клиент - скептик, а значит по началу распинаться перед ней не стоило, поэтому я надел простые футболку и брюки. Моя ряса и накладная борода для обрядов подождут своего часа в шкафу.

В назначенном месте, то есть в летнем кафе, мне пришлось подождать: клиентка опаздывала. В половине третьего явилась крашеная блондинка лет двадцати пяти в солнцезащитных очках и присела за мой стол. Она представилась Марией и, коротко изложив детали своей проблемы, прямо сказала о том, что в существование призраков она не верит, также как и в мой дар. Я также прямо спросил:

- Так, тогда скажите, что вам от меня нужно? Раз уж вы не верите в сверхъестественные силы…

Мария, затянувшись дымом электронной сигареты, произнесла:

- Мне нужно, чтобы вы просто успокоили бабушку. Она места себе не находит после смерти деда. То просто так по дому ходит ночью, то зовет его, то мелом круги рисует.

- Так ведут себя чувствительные к экстрасенсорике люди, когда ощущают постороннее присутствие…

- Да хватит уже, - она резко оборвала мое замечание и вздохнула, - запомните, я плачу вам не за экзорцизм, а за представление, как в вашем шоу. Ну походите по дому, подымите свечками, постучите по стенам, да хоть козла в жертву приносите, мне плевать! По итогу вы скажете ей, что все теперь будет хорошо, бла-бла-бла, ваш супруг Семен Венедиктович обрел покой. Так понятнее?

Я постарался сохранить самообладание. Выдохнул, посмотрел на летнее солнышко и теплую улицу и ответил:

- Мы таким не занимаемся, мы работаем…

- Да ты говорил уже с чем ты работаешь.

Этот резкий переход молодой девушки на «ты» выбил меня из колеи, и я замолчал.

- Смотри, какое дело. Ты со своим другом-ассистентом, который мне по телефону отвечал, приезжаете в дом бабушки в Подмосковье, проводите один сеанс, а плачу я за него, как за три. Но вы делаете все, как я скажу. Договорились?

Нужно было сделать вид, что я сомневаюсь. Я прикрыл глаза руками и опусти голову. Да, сейчас дела у меня шли не хорошо, потому что заказов стало совсем мало. После съемок в программе, посвященной расследованиям сверхъестественных случаев, прошло уже пять лет, и имя мое уже забылось зрителям.

Но вот сразу после выхода сезона передач с моим участием я был нарасхват: расценка за одну консультацию, за один разговор со мной взлетела до небывалых высот. А если кто хотел, чтобы именно Святорад Корчной посетил его дом, пришлось бы занимать очередь за месяц, а то и за два. И все равно клиентов было в достатке. Несколько ассистентов принимали звонки и помогали мне проводить приемы и выезды. Деньги текли рекой, но не оседали в моих карманах, уж такой я человек. Признаю, тратил на разные ненужные дорогие вещи и забавы вместо того, чтобы как мои коллеги развивать бизнес и повышать, как сейчас говорят, «узнаваемость бренда». Некоторые из экстрасенсов после передачи даже открыли собственные центры (ничем, впрочем, неотличимые от сект), где стригли с прихожан-барашков шерсть почти без остатка. А мне тогда казалось, что спрос на услуги Святорада Корчного никогда не закончится.

Но золотые времена прошли, и теперь я вынужден сидеть и выслушивать капризы этой фифы, которая делает вид, что она хозяйка жизни. Хотя она, наверняка, просто обслуживает кого-то из богатых папиков. Бестолочь бездарная. Больше всего ненавижу таких прилипал, которые ничего не умеют в жизни, кроме как ублажать мужиков. То ли дело – я, придумавший собственный образ и метод…

Сначала появился образ. На кастинге передачи консультанты сказали мне, что я выгляжу блекло в своем пиджаке и сером галстуке, и мне нужно что-то поменять. На следующий кастинг я пришел в черной рясе с деревянным посохом, выструганным собственными руками. Я придумал, что я – потомок отшельников, живущих в сибирских лесах, чуть ли не со времен церковного раскола. Этакая сохранившаяся окаменелость, слепок той эпохи.

На испытаниях я никогда не открывал лицо, прикрывшись капюшоном, что еще прибавляло моей фигуре таинственности. Я говорил мало, все больше крестился и шептал молитвы, на вопросы отвечал односложно, вплетая в речь древнеславянские слова, которые специально для этого и учил.

Продюсеры были в восторге и заранее, до конца цикла передач называли меня победителем. Так, собственно, и вышло.

Потом уже, начав работать на себя, я придумал метод (о котором расскажу позднее), позволяющий мне зарабатывать за один сеанс несколько месячных своих заработков из прошлой жизни, когда я служил в Тверском ТЮЗе.

Итак, я поднял голову и, вдохнув, сказал:

- Какие ваши условия?

- Самое главное условие – бабушке нельзя волноваться, ей уже 85 лет. Пугать её я вам запрещаю. Поэтому, никаких сеансов связи с дедушкой, никаких страшилок о проклятиях и прочей ерундистики, которым вы людям голову морочите в своем шоу.

Спорить я не стал. Я испытывал раздражение, но показывать его было не надо. Мысли текли своим чередом, и я внутренне усмехнулся: поглядим, поглядим…вдруг что-то пойдет не так.

- Почему именно я должен исполнять роль клоуна, наймите актёра, любой гораздо дешевле исполнит все ваши пожелания, - спросил я, заранее зная ответ.

- Да проходили уже такой вариант, бабушка другим не верит. Говорит, мол слабые они, не справились и всё по новой начинается. «Единственный, кто мог бы справиться – Святорадушка Корчной, вот он сильный, сразу видно». Еще что-то говорит про силы природы, которые ты используешь, божью волю в руках монаха… каша в голове, в общем. Был бы чужой человек – сдала бы в дурдом. Вот эта передача и…

- Я берусь. Когда нужно провести сеанс? — произнёс я ровным голосом, решив прервать поток оскорблений.

- Да хоть завтра, чем раньше – тем лучше.

- Завтра не получится, сейчас много заказов, - соврал я, - да и время на подготовку нужно (вот это была правда), поэтому давайте через неделю. Мой помощник позвонит заранее.

- Ладно. Тебе же нужна информация о бабушке или дедушке? – спросила она, весьма уверенная в моем ответе, судя по интонации.

- Нет.

- А как вы будете «работать»? – последнее слово она выделила интонационно, как будто снисходительно.

- Я сам все узнаю, как только приду в дом: и про жителей, и про род, и про неупокоенною душу. Если там действительно что-то не чисто – проведу настоящий ритуал изгнания, а если проблема в голове вашей бабули – проведу фальшивый ритуал. Деньги вы переведете заранее – мы только так работаем.

- Лааадно, - протянула Мария, - но давайте так договоримся: это будет единственный сеанс. Не справитесь – это на вашей совести. Но тянуть деньги бесконечно из себя я не дам. Я говорю об этом, потому что есть про тебя такие отзывы в интернете.

Ошеломляющая откровенность, конечно. Может еще договор подписать? Внутри меня бушевала буря, но я просто улыбнулся.

- Договорились.

Мария была права по поводу слухов и моей работы. Да и во много права, на самом деле.

Я не экстрасенс, и на самом деле не верю в их существование. При этом я твердо усвоил одно правило: люди хотят верить во все, что угодно, кроме здравого смысла. Мой актёрский потенциал раскрылся в полной мере, когда я учувствовал в шоу. Сначала я нашел образ, потом походку, потом манеру говорить и держать себя. И я был убедителен настолько, чтобы зрители поверили в меня и мой «дар» и проголосовали за меня. Перед прохождения каждого испытания продюсеры предоставляли самым популярным экстрасенсам разнообразную информацию по нему, мне оставалось только достоверно ее подать. Проговорить, отыграть озарение и проводимые ритуалы.

Это было довольно просто. Угрызения совести я не испытывал: да, мы обманывали зрителей, но они прекрасно знали, что смотрят шоу. Другое дело – участники испытаний, которые обратились за помощью. Они ждали реальной помощи экстрасенсов, а получали отборную лапшу на уши. Поначалу мне было совестно смотреть на их изумление и слёзы, выслушивать их благодарности и похвалы. Но когда на горизонте замаячил успех, это прошло.

Мне удалось договориться со своей совестью. Основной мой аргумент звучал так: если человек верит, то он достаточно глуп, чтобы быть обманутым. То есть заслуживает этого.

Эта вера помогала мне особенно, когда я стал работать на себя. Клиенты, обращающиеся к таким как я, делятся на два типа: уверовавшие и скептики.

Первые безоговорочно верят в сверхъестественные силы и мой дар. Болванчики. Они до сеанса заранее готовы принять все, что я скажу и отдать все что есть, до последней копейки. С такими даже напрягаться не надо: говоришь общими фразами, бормочешь невнятно. Они сами выводят тебя на истину, которую ты им же и преподносишь. Немного напряжения разума, внимательности и вот ты уже получаешь плату за последний из шести сеансов по чистке грехов родового древа. Но тут есть и проблема: больших денег с них не поимеешь, чаще это бедные и отчаявшиеся люди. По-настоящему богатые по моим наблюдениям чаще относятся ко второй категории.

Скептики. Это люди из разряда «ну давай посмотрим». Они вроде и нуждаются в помощи, но заранее относятся к моим действиям с известной долей настороженности. Не хочется выкидывать деньги на ветер, понятное дело. Гарантий я, само собой, не даю и денег не возвращаю. Вот и приходят такие люди ко мне с этакой ухмылкой на лице, и все ждут, когда я их разочарую. Да вот только не слишком-то они умнее, чем уверовавшие. Как только я начинаю говорить, они-то и переходят в первую категорию. Потому что Святорад Корчной «всегда правду-то скажет, но не обманет, что видит - скажет и что предки его видали вехи и вехи тому».

Основная премудрость моей работы состоит как раз в том, чтобы сделать из скептика человека уверовавшего и вытянуть из его кошелька денег побольше. Сложная работа, но тут мне как раз помогает мой метод.

Во времена участия в программе, как я уже говорил, у меня почти всегда была достоверная информация о том, что нужно говорить. И когда шоу завершилось, Святорад сразу смекнул, что тяжко ему будет в свободном плаванье. Потому что подмечать и озвучивать легко, но недостаточно для того, чтобы скептик уверовал.

Подумал я и решил, что не буду брать перспективных клиентов второго типа без подготовки. Собрал помощников, ребят толковых и верных для того, чтобы они отсеивали скептиков, у которых водились деньги и собирали для меня по ним предварительную информацию. Чем больше и точнее соберет работник информации – тем больше ему плата по факту. Ох и рыли они, мои хорошие. И в интернете искали, и в библиотеках сидели, следили, и даже соседей незаметно опрашивали. В итоге приходит Святорад в дом и выдает после долгой молитвы: «Предки мои пришли ко мне и молвят, что прабабка твоя грешна была, ведьмино семя. Имя Наталия идёт. Плоды баб деревенских травила в утробе, грех на душу брала, проклятье на весь свой род повесила. Оттого и не можешь ты понести…». А пока человек информацию обдумывает и вспоминает, что прабабку действительно Наталией звали, я еще добавляю, что пришли и дед Игорь-утопленник весь в тине и покойная сестра Ольга, что на машине разбилась. Стоят передо мной и говорят, чтобы она по больницам больше не бегала да почки берегла. Главное – быстро говорить, чтобы человек и подумать не мог о том, что имя пробабки и деда мои помощники узнали, в деревню съездив и со старожилами поговорив. Про сестру человек сам в соцесетях постил, а про болезни: так ведь и доктор - тоже человек и за деньги много рассказать может. И вот уже бывший скептик, поплакав от накативших чувств, готов ту цену заплатить, которую я назову. И провести полные восемь сеансов, и последний, для закрепления.

«А можно меньше сеансов?» - часто спрашивали меня. Можно - отвечаю, да только вернется все опять на круги своя, скупой дважды платит.

Вот поэтому Мария сказала, что только один сеанс будет. Но мы еще посмотрим. Бабушка наша, видимо, верует в дар Святорада, а вот Мария эта… самый неверующий из неверующих. Ее-то и надо ухватить. Сложно будет, но Пашка постарается. Помощник мой, один он у меня остался теперь, все разбежались. Но за то самый талантливый и смышлёный. Пользы от него всегда больше всех было. Он-то и информацию собирает, и всякие штуки придумывает.

Попался недавно нам мужик вредный, но при деньгах. В особняк двухэтажный к себе пригласил, говорит, что звуки странные слышит по ночам. Как будто бродит кто-то и стонет. Ну мы подготовились, приехали. Я походил по дому и выдаю, мол, так и так, призрак у вас тут остался. Вижу его, неупокоенного. Стоит несчастный с головой проломленной. Говорит, что ему во время стройки его же друзья-строители голову проломили, а потом тело прямо в фундамент и закатали, не похоронив, по-человечески.

Добавил деталей про период постройки, да про процесс строительства. Предложил, упокоить душу несчастного. Но хозяин как будто не впечатлился: головой покивал, да и отказался наотрез, сам, мол, уйдет. И чем больше я его страшил, тем меньше казалось, он мне верит. Плюнул я, деньги взял и ушёл расстроенный, а Пашка за мной вслед.

Через пару дней звонит этот клиент. Умоляет вернуться, провести ритуал изгнания. Чуть не плачет, и говорит, что заплатит вдвойне за работу. Ничего я сначала не понял, но помощник мой разъяснил потом, что пока я консультацию проводил, он в полую стенку через дыру вентиляции в зале маленький ретранслятор звука засунул. Он-то маленький, но эхо дает в большом помещении, и не поймешь откуда звук идет.

Потом Пашка к дому приезжал по ночам, да через блютуз к колонке подключался. Включал разные записи: то криков, то плача, то шаркающих шагов. А как свет в окнах загорался, он звук и выключал. Через пару таких ночей, когда уж и дети, и жена испугались по-настоящему, мужик был готов все отдать, лишь бы упокоить душу строителя. Пашка-то сам все придумал, золотая голова, да и колонку забрать не забыл во время последнего посещения.

Вот ему-то я позвонил после разговоров с Марией. Поручил ее и родственников в разработку брать и подготовиться в недельный срок. Серьезное дело, принципиальное.

Вот, что удалось собрать.

Мария Наитова. Двадцать четыре года, замужем. Фамилию девичью оставила после свадьбы. Ее мужу сорок три, занимается программированием. Работает на себя, зарабатывает неплохо. У них есть общий сын пяти лет, часто болеет (это запомнить), что-то с сердцем у него. На Марию оформлен маникюрный салон, она же им управляет. Ездит на собственной машине, недостатка в деньгах нет. Вот по родителям ее есть вопрос. То ли погибли, то ли бросили ее… Нет следов. Марию бабушка с дедушкой воспитывали, образование дали и на ноги поставили. Почти все детство она в том доме и провела, куда мы через неделю отправимся. Училась неплохо, но и не хорошо. Вся жизнь такая - средняя, ничего примечательного. В общем, по болезням глухо, по безбрачию тоже. Да и вообще, судя по фотографиям в интернете, девушка вполне довольна своей жизнью. Можно через болезни ребенка работать, но проще через бабушку зайти, а уж потом и до Марии доберусь.

Бабушка Мария Аркадьевна Наитова (Хранина в девичестве). Родилась в 1938 году в Свердловской области в семье военного. Отец пропал без вести на фронте в 1944 году. Мать вырастила Марию Аркадьевну и еще трех ее сестер в одиночку. В 1958 году закончила педагогический колледж, потом вышла замуж и перебралась в Московскую область. Всю жизнь проработала в школе, даже в тяжелые девяностые. Из интересных для меня моментов: у Марии Аркадьевны было двое детей: мальчик Саша и девочка Наташа. Саша впоследствии стал отцом моей клиентки и дочь назвал, скорее всего, в честь своей матери. Но вот куда он пропал, и почему не воспитывал собственную дочь – непонятно. Информации о браке или смерти в базах ЗАГСа нет, нет ничего в кредитной истории. Пашка даже осторожно дальних родственников поспрашивал, представившись соц. работником: не знаю ничего об Александре, как будто и не было его. Мы узнали только, что он родился в 1980 году, но даже школу не определили, в которой он учился. Интересно.

Но загадочнее всего дела обстояли с его сестрой Натальей. Вот тут было раздолье для моего опыта. Девочка родилась в 1960 году, в шесть лет пошла в школу, а в пятнадцать уже закончила ее экстерном. Поступила в политехнический ВУЗ и в двадцать лет уже закончила его, получив специальность инженера. По распределению переехала на Дальний Восток, где была изнасилована, а затем убита неустановленным лицом или группой лиц в 1987 году. Дело было громкое и Пашка без труда нашел всю информацию. Труп Натальи Наитовой нашел дворник, вышедший утром на уборку двора. Прямо на земле между гаражей. Платье на ней была разорвано, рядом были обнаружены колготки, которыми она скорее всего и была задушена. На теле при осмотре были обнаружены порезы и сигаретные ожоги. Подозреваемых у милиции было несколько, но доказательств и свидетелей тогда не нашлось. Дело закрыли по сроку истечения давности.

Двойная удача для меня. Незакрытые дела – это мой профиль и раздолье для версий и находчивого ума. К тому же материнская боль утраты не проходит до конца и можно будет воздействовать на Марию Аркадьевну через дочь.

С дедушкой Семеном Венедиктовичем Наитовым, мужем Марии Аркадьевны получилось совсем странно. О нем было небольшое количество противоречивой информации. Все началось с даты рождения: согласно полученным данным, он родился в 1908 году и на момент встречи со своей будущей супругой ему было уже 50 лет. Когда родилась дочь Наташа, Семену Венедиктовичу уже было 52 года, а младшего сына он зачал в 72 года. Маловероятная история. При это информации об усыновлении кого-либо из детей нам найти не удалось.

Свидетельство о смерти Семена Венедиктовича было датировано 2021 годом, то есть старик прожил ни много ни мало сто тринадцать лет, что теоретически возможно, но очень маловероятно.

Когда Пашка направил мне данные по Семену Венедиктовичу я поручил ему еще раз все досконально проверить. На что Пашка мне ответил, что все точно и, возможно, с датой рождения что-то напутали. Власть менялась, карточки терялись и переписывались. Допустим, что он мог родиться и позже.

Но, тогда как в 1937 году он мог работать следователем в недавно учрежденном НКВД? Откуда мы об этом знаем? Дело в том, что Семен Венедиктович - фигура известная: он стал прототипом антагониста книги В.И. Соловьева «Алая роба». Чтобы узнать об этом, достаточно просто набрать в поисковике ФИО нашего дедушки, и первая же ссылка приведет вас на интервью с автором, который будучи диссидентом из-за границы рассказывает о мясорубке тех лет, которую ему удалось пережить. В том числе о чистых руках и холодном сердце нашего дедушки. Выходило, что Семен Венедиктович вел автора книги, как следователь, и в результате его стараний В.И. Соловьев уехал далеко на восток валить лес. В своем интервью он описывает Наитова, как человека жесткого и даже жестокого, сравнивая его методы работы с натиранием кожи наждачной бумагой. То есть не торопился Семен Венедиктович в своей работе, если я правильно понял.

Следующий след легко можно обнаружить в списках защитников отечества, награжденных медалью «За отвагу». Читаем: «07.05.1943 года награжден сержант Семен Венедиктович Наитов за персональную доблесть и храбрость, проявленную при задержании группы диверсантов…». Потом еще одна запись от 1944 года, но Наитов уже был старшим сержантом. Удалось ему поучаствовать и во взятии Берлина, судя опять же по наградным реестрам. Тут судить не берусь: возможно, дедушка и правда был отважным солдатом.

И вот тут его след обрывается аж до 1960 года, когда он регистрирует брак с Марией Аркадьевной Храниной в ЗАГСе города Москва. Но это мы уже знаем. Нет информации, как этому человеку удалось пережить чистки, которые с периодической регулярностью проводились среди чекистов, и чем он занимался после войны. Родственники не знают об этом, описывая Наитова, как приветливого, но очень закрытого человека.

Да, еще занимательная деталь: Пашке удалось найти медицинскую карточку Семена Венедиктовича в поликлинике, которой он был прикреплен по месту жительства. Девушка из регистратуры любезно согласилась «дать ее посмотреть». Карта Наитова была практически чиста. Да, он приходил обследоваться ежегодно, но с завидной периодичностью выдавал давление 120 на 80 и температуру 36,6. Прямо до 2021 года, года его смерти, когда его свалил инфаркт. Записи о хронических и прочих болезнях отсутствовали. Я бы не поверил, если бы сам не видел фотографии карты, которые сделал Пашка.

Знаете, при нашей работе пробелы и нестыковки в информации встречаются, безусловно, но с семьей Наитовых было явно что-то не так. Это вселяло в меня тревожность и предчувствие чего-то нехорошего. Мне нужно было еще раз проработать все и придумать чёткий план сеанса: надо уводить от тем, в которых информации не достает и вести их к теме убийства дочери, которая смотрится выигрышно. Пашке я дал задание подготовить кое-что из реквизита, а сам занялся сценарием постановки.

Часть 2. Мария Наитова.

Я приехала раньше них. Оставила машину на подъездной дорожке и вошла в дом. Тут все было готово для встречи экстрасенса и его помощника: в прихожей стоял чад от горелого масла, бабушка пекла пирожки. Она вышла встретить меня, обтерла руки о передник, чмокнула в щеку и сказала.

- Привет, моя хорошая. А я решила пирогов напечь к приезду гостей. Заходи - поможешь.

Я скинула рюкзак на пол и пошла мыть руки. Сегодня был особый день для нас, и поэтому очень волнительный. Если и сегодня не сработает, то я и не знаю, что делать.

- Чем помочь-то? – спросила я, оглядывая, кухню. По ощущениям тут помощь была не нужна.

- А протри пыль, пожалуйста, моя хорошая. Не хватило времени сегодня.

Бабушка жила в большом деревенском доме, рассчитанным на две семьи. Слишком много места, как для одной бабки – шутила она. Кое-где я успела сделать ремонт поновей, но в некоторых комнатах он остался со времени заезда в этот дом. У моей бабушки уже не хватало сил, чтобы убираться в большей его части, поэтому я схватила тряпку и ведро и пошла по комнатам.

День был очень солнечный и занавески на окнах в некоторых комнатах были задернуты. Когда я приезжала сюда, на меня накатывали воспоминания из моего счастливого, но трудного детства. Со стен на меня смотрели портреты моих предков: кто осудительно, кто одобряюще, и я в тысячный раз остановилась рассмотреть их: ведь эти люди очень много значат для меня.

Вот фотография моих родителей: отца, молодого и симпатичного парня с голым торсом и шортах где-то на берегу водоема. Он обнимает маму, которая еще моложе него, девушка с модной химической завивкой в легком светлом платье. Они, без сомнения, были счастливы в том момент, потому что не знали, что через полтора года погибнут в один день. Ком подступил к горлу, как и всегда. Я не помню их. Фотография сделана еще до моего рождения.

Вот тетя Наташа стоит в блузке и юбке на крыльце университета. Фото сделано в день вручения ей аттестата. Она почему-то не улыбается. Снимок зафиксировал еще много мелькающих людей справа и слева, смеющихся и спешащих куда-то, и только тетя замерла в моменте. Бабушка говорит, что она была невероятно умной и много бы добилась, если бы не умерла так рано. Ее я тоже не знала, но историю ее жизни слышала неоднократно.

Вот совместное фото бабушки и дедушки, вот цветное фото моей семьи: муж, я и сын.

По центру висит портрет дедушки. Он глава нашей семьи. Про него можно многое рассказать, но я не хочу. Если коротко – он был жесток по отношению ко всем, но настолько же и любил всех нас. Удивительное свойство. Я запомнила его старым внешне, но не внутренне человеком. Его энергии и здоровья хватило бы еще на сто лет. Дедушка никогда не унимался и двигался к своей цели. Оберегал нас, но страшен был в гневе. Его слово было законом для нас. Он был мудрее всех и всегда знал, как поступить лучше.

От мыслей меня оторвал стук в дверь.

На пороге стоит Святорад в своем черном одеянии с капюшоном, накинутым на голову. В руках он держит посох, который едва не задевает низкий потолок в прихожей. На нем не белая футболка и брюки, как при нашей первой встрече, и так он выглядит убедительней. За спиной его маячит ассистент, парень моего возраста по имени Павел. Он держит в руках большую спортивную сумку.

Святорад, войдя, трижды крестится на угол, в котором должна стоять икона, но мы икон не держим. Павел тоже крестится. Потом кланяется и здоровается. Его речь, как будто, искажена специально, он припадает на букву О, вплетая слова, которые уже никто не использует. Но я-то знаю, как он говорит в жизни. Действительно, это как будто другой человек, и это довольно талантливо.

Бабушка, уже успела снять фартук и встречает гостей. Приглашает пройти сразу на кухню, выпить горячего чаю с пирожками. Ее голос неуверенно дрожит и ее волнение можно объяснить. Святорад крестит сначала бабушку, потом меня и только потом, ничего не говоря, проходит в дом. Он шепчет что-то и смотрит по сторонам и вдруг опускается на колени прямо посреди прихожей. Его ассистент, подсуетившись, раскрывает сумку и достает оттуда церковные свечи в маленьких баночках.

Я не понимаю, что происходит. Смотрю на бабушку, которая не знает куда себя деть, бормочет и тоже на всякий случай крестится.

Павел зажигает свечи и расставляет их квадратом, в центре которого Святорад приступает, видимо к какому-то обряду: он начинает попеременно делать поклоны и замирать на месте, глядя в потолок и, как будто, прислушиваясь. Выглядит очень достоверно. Капюшон его спал, и я вижу мудрое лицо старца с бородой, которое так не походит на лицо человека, с которым мы разговаривали в кафе.

Бабушка стоит ни жива, ни мертва и просто смотрит на происходящее.

Вдруг Святорад обводит руками комнату и произносит:

- Всё мне открылось, всё вижу теперь. Где тут раба божья Мария, дочь Аркадия, подойди ко мне…

Я подхожу к бабушке и подвожу ее к сидящему Святораду. Она кое-как опускается на колени, а Святорад кладет ей руку на лоб, по-прежнему глядя в потолок. Через время он говорит:

- Ох и настрадалась ты. Многое сказать тебе надо и многое нам придется сотворить, чтобы боль твоя в воду обратилась.

Потом он поднимается сам, помогает встать бабушке и говорит, обращаясь ко мне:

- Готов я сказать, что мучает ваш дом. Ты ведь тоже с этим домом сердцем связана? —спрашивает он.

Холодок пробегает по спине, и я молча киваю.

Мы проходим на кухню. Все кроме мня садятся за стол, а я наливаю чай.

- Было мне видение ночью. Видел я, - заговаривает Святорад, - поляну посередь лесу, а на нем волка большого да зубастого, но волк тот и не злой вовсе, а добрый. Потому что стережет он олененка маленького от злых псов, что со всех сторон налетают и грызут, кидаются. Бьется волк, бьется, да только не отбиться ему от тварей, нет им числа. Убивают твари олененка, мясо его жрут, а волк бессильно смотрит, раненый. Обозлился волк на весь мир, на это глядя, и уж никому боле прохода не стал давать, всех кого видит - убивает. И нет предела злобы его.

Бабушка пока не понимает и удивленно смотрит, а я уже вижу к чему он клонит.

- Волка того – Семен зовут, и не вижу его среди живых, но чую злобу его, что дом пропитала копотью и душе его выйти не дает. Каждый угол его ненавистью так и пышет. Вот и нет вам житья здесь.

Бабушка так и замерла не силах что-то произнести. Неплохо, Святорад. Я хоть и не говорила тебе, но сам как-то обо всем узнал.

- Еще в этом доме боль чую. Много боли людской, а вы тоже по олененку печалитесь, - он посмотрел на бабушку. Псы ее загрызли, да разбежались безнаказанно, не собрать, не покарать, — вот и ваша душа мается.

Бабушка посмотрела в окно и заплакала, утирая слезы ладонями. Святорад, пододвинувшись к ней, положил ей руку на голову.

- Я помогу, коли дозволите. Мне сила дана Богом, чтобы помогать и вам помогу с радостью.

Понятно о ком говорит Святорад, говоря об олененке - о тете Наташе, которую жестоко убили, когда меня еще на свете не было. Не знаю откуда он узнал об этом, но пока все, что он говорит – правда. Дед и правда всю жизнь не мог себе простить, что отпустил ее уехать так далеко отсюда, где ее настигла ужасная смерть. Злился, как волк и бился об пол, чтобы хоть как-то выместить злость. Бабушка, хоть и перенесла потерю тише, но в глубине души через всю жизнь пронесла грусть и горе о погибшей дочери и сыне, моем отце, о котором Святорад ни слова ни сказал пока.

- Я вижу: сюда супруг ваш приходит, да зовет вас, - хочет, чтобы вы за ним пошли, да вместе убивцев искали. Да только не найдет их уже никто, а ему уж и лететь надо, заждались его там - продолжил Святорад указывая куда-то вверх.

Бабушка вздохнула и ответила:

- Да, приходит, и во сне приходит и наяву, и днем, бывает, появляется, и ночью. Я уж и говорила ему, что пожить еще хочу, уж и молитвы читала, но он не уходит. Злой был человек, да, всё вы правильно сказали.

- Чистить будем? – обратился Павел к Святораду.

- Подумать надо, - сказал тот, - послушать дом, да помолиться.

И отправился ходить по комнатам, опускаясь то и дело на колени в разных местах.

Бабушка так и сидела, опершись на стол и глядя в окно. Она сейчас думает о Наталье, я была уверена. Павел же остался за столом и пил чай с пирожками. Я, тем временем, вышла на улицу покурить и вдохнуть свежего воздуха. Я думала о том, что Святорад очень жадный человек. Несколько лет назад он помогал моей подруге, и та сказала, что тот впечатлил ее, хоть и взял денег больше, чем было запланировано. Просто развел на несколько сеансов, хотя по итогу ее проблема все же решилась. Теперь я вижу за что она заплатила: слушая его, тебя накрывает спокойствие и благодать, становится как-то легче.

Когда я вернулась, бабушка все еще сидела за столом, но уже одна. Ей не стало лучше, слова Святорада просто разбередили ей душу. О чем она сейчас думает… о том, что уже пережила или о том, что ей еще предстоит - не знаю. Я подошла к бабушке и обняла ее.

- Ну что, этот сильный? – спросила я про экстрасенса.

- Сильный, сильный, - сказала бабушка, - авось и получится.

Потом нас позвал за собой Павел, сказав, что Святорад готов говорить. Тот сидел на коленях в прихожей с закрытыми глазами.

— Вот какие дела наши: мы можем позвать Семена сюда, да указать ему, что не место ему посередь живых. Чтобы уходил отседав, да все добро черное с собой забирал. А коли не получится, придется молебны читать несколько раз да дом очищать от черноты и боли вашей, что тут набилась…

Бабушка кивала, стоя в дверях кухни. Я не стала ничего говорить, заметив то, как она на него смотрит. Потом она вдруг сказала:

- А вы видите, что с моей дочерью случилось?

Экстрасенс вздохнул глубоко и прикрыл глаза на некоторое время.

- Вижу, что не своей смертью сгинула. Вижу, что страшно ей было. Больно. Издевались над ней нелюди. Что вы знать желаете?

Он говорил это голосом, исполненным сострадания, делая паузу перед каждым словом. Он все понимает, даже если просто обманывает.

- Я хочу знать, кто это сделал. Хочу знать воздалось ли им по заслугам, или ходят еще по земле?

- Верьте в божий суд, матушка. Вижу их: трое сгинуло уже, а трое живы еще. Но не долго радоваться им. Жизнь человека что? Одна секунда, а им уж вечные муки уготованы.

Шесть, получается. Интересно: придумал Святорад или на самом деле видит что-то? В доме было душно, но меня пробил озноб. Не представляю, каково бабушке слышать это. Она слушала очень внимательно и также внимательно смотрела на Святорада.

- Где она сейчас, видишь ее? – спросила бабушка тихо.

- Не вижу, но знаю, что в раю она с Богом, как испытавшая великое мучение.

- А сына моего, отца Маришкиного видишь там? Его Александром звали.

Святорад погрузился в транс и зашептал молитву.

- Бабушка, давай закончим уже это, - сказала я, - чем скорее мы изгоним призрак дедушки - тем лучше. Что вам нужно для подготовки обряда?

Экстрасенс произнес, открыв глаза:

- Да, права Мария, уставать я начал. Мне нужно знать, где обитает дух Степанов. Где он отдыхать любил и бывал чаще всего. Там он и таится, туда мы его и звать будем.

Мы прошли к дверям дедушкиного кабинета. Темного и страшного. В детстве мне запрещалось туда входить, но пару раз я все же нарушала запрет. Меня интриговало убранство и идеальный порядок в нём: шкаф с дедушкиными пиджаками, в том числе форменными, напольное зеркало, письменный стол с тремя ящиками. На стенах висели черно-белые портреты разных незнакомых мне людей, которые я рассматривала. На столе стояла лампа, лежали бумаги и автоматические перья для письма. Тогда, в детстве, в одном из ящиков стола я нашла пистолет и почему-то очень испугалась. Еще более страшно мне было, когда дедушка как-то узнал о том, что я была в комнате и очень ругался. Но не бил. Он никогда не бил ни меня, ни своих детей.

В комнате все осталось без изменений после того, как дедушка оставил нас. Как будто время замерло, даже запах дедушкиного одеколона как будто остался тут. Святорад прошел по скрипучим половицам в центр комнаты, где лежал ковер. Он попросил Павла задернуть тяжелую штору, и приготовить все. Затем вывел нас из кабинета и начал объять правила сеанса: нам запрещалось произносить что-либо без разрешения Святорада, нам запрещалось двигаться с места и выходить из комнаты. Мне хотела узнать, что будет, если мы прервем его ритуал, но я побоялась спросить. Святорад предупредил нас, что мы можем слышать страшные звуки и видеть мотающиеся тени. Меня колотила мелкая дрожь, но я была готова. Я посмотрела на бабушку: та боялась даже меньше моего.

Что ж, тогда не будем возражать. Мы вошли в темную комнату, освещаемую лишь светом свечей, которые Павел нам раздал.

Когда начался обряд призыва и мы вчетвером встали на колени на ковер квадратом, держа дрожащие черные свечи в руках, Святорад начал шептать молитвы, а Павел ему вторить. Я снова посмотрела на бабушку. Она еле заметно мне кивнула. Значит, все готово.

Сначала я почувствовала холод, что струился по полу, потом я услышала едва различимые звуки. Шепот голосов, шелест ветра и что-то непонятное смешивалось в один зловещий гул, который все нарастал. Святорад, вдруг перестал молиться и произнёс: «Явись, раб божий Семен пред наши очи, прояви себя, приказываю тебе именем Господа!», затем он произнёс это еще раз, поднимая руки к потолку, а за ним повторил Павел. Затем еще раз, а я замерла, ожидая, получится или нет.

И поняла, что чувствую его. Дедушка стоял за моей спиной: его огромная колышущаяся тень обволокла меня, обнимая. Уверена, что бабушка тоже это ощущала. Его теплоту и любовь. Его присутствие.

- Он здесь! - сказал Святорад, но смотрел почему-то не туда, куда нужно, а в угол комнаты. Причудливое сочетание теней на стене, действительно, могло показаться человеческой фигурой, но я знала, что дедушки там нет.

- Внемли мне, раб божий Семен… - начал говорить экстрасенс, обращаясь в угол комнаты, но так и не окончил фразы. Как будто язык прикусил. Он как будто оцепенел. Я видела страх и непонимание в его глазах, он пытался двинуться, но не мог. Я знала, что происходит и была готова. В моей руке появился нож с тонким длинным лезвием: наградной дедушкин стилет, который я спрятала сегодня, когда убиралась в комнате. Я ни разу до этого не убивала человека, но всегда хотела это испытать. Нож вошел в горло растерявшегося Павла легко, как в масло. Он даже не успел ничего понять и просто рухнул, как подкошенный. Из его шеи на ковер полилась кровь бурным потоком. Бабушка, опираясь на стул, стоящий рядом, поднялась на ноги и скомандовала:

- Быстрее, Маша, кровь собери…

Часть 3. Святорад Корчной.

- Проснись, Святорад, или как там тебя… - прозвучал голос где-то вдалеке

Кто-то бил меня по щекам. Всё произошедшее на секунду показалось сном, но реальность тут же отрезвила: передо мной в свете свечей я увидел Марию и все вспомнил. Все шло по плану до самого сеанса, когда я почувствовал присутствие: казалось, что Мария Аркадьевна доверяет каждому моему слову и что даже Мария поверила в то, что у меня есть сила. Я говорил уверенно, жонглируя той информацией, что у меня была. А потом…

Я ведь мог не инсценировать вызов, а просто уйти. Нет, захотелось довести всё до конца и показать всю опасность и несговорчивость духа, что существует в доме. Я осуществлял призыв, и все было нормально: по полу стелился холодный воздух от маленького кондиционера, который установил Пашка до начала сеанса, слышал жутковатый звук, льющийся из колонки. Но когда я произнес слова призыва, которые сам же и придумал, я почувствовал настоящий холод. Сковывающий намертво. Почувствовал, как наваливается что-то черное и липкое, не давая вздохнуть. Я просто сидел окоченев, когда увидел, как убивают моего помощника. Все это произошло настолько резко, что я даже понять ничего не успел, а когда осознал – потолок закружился надо мной, и все поглотила темнота.

В комнате стало как светлее. Нет, шторы они не открыли, а просто добавили свечей. Бабушка Мария продолжала их расставлять и зажигать, ходя по комнате. Кто-то переложил мое тело поближе к шкафу пока я был без сознания. Двигаться я по-прежнему не могу. Мария смотрит на меня, оценивая, окончательно ли я очнулся.

- Кто, что … что происходит? – мой голос предательски сипит от волнения

Глазами ищу тело Пашки, но его не видно. Я замечаю позолоченную чашу, стоящую на столе. Ее раньше здесь не было. Вместо ответа Мария произносит:

- Ты действительно экстрасенс? Говори честно, иначе я убью тебя прямо сейчас.

Мария Аркадьевна, молчащая до этого, вдруг произносит, не отрываясь от своих дел:

- Слушай, оставь ты его, пусть помолчит, уже наговорился за сегодня!

- Ну ба, мне же интересно, откуда он знает про всё это. А главное - что их было шестеро? Этого даже в полиции не знали, сказала Мария, обращаясь к бабушке. А потом вдруг резко приказала мне, - говори!

Тонкий окровавленный нож уперся мне в шею, и я, буквально, прожил все, что со мной произойдет в ближайшую минуту, если я продолжу молчать или совру.

- Я не экстрасенс и никакой не я не Святорад, это все образ для передачи, - произнёс я быстро, - я родился и жил в Твери всю жизнь, пока не поучаствовал в этом шоу.

- Откуда ты всё знаешь? – спросила Мария.

- У меня, то есть у нас есть, большая база данных… мы все выясняем заранее.

Бабушка вдруг усмехнулась.

- А я тебе говорила, ерунда это все.

- Но убедительно же, - сказала Мария, - этот идиот даже не догадывается, что сила в нем есть. Иначе портал бы не открылся. Смотри.

Она встала с корточек и указала на пол. Там где раньше лежал ковер, был нарисован красным круг с какими-то письменами и символами. Жуткий, от него веяло чем-то демоническим и древним. Мария взяла чашу со стола и, окуная в нее палец, принялась подводить линии и символы чем-то красным. Потом заметила Пашкины приспособления под кроватью и достала их. Улыбнулась.

- Смотри, ба, они действительно подготовились. Чтобы холодно и громко было. Ты всегда это используешь? Жутко же, а вдруг бабушку бы удар хватил? Я же тебе говорила, у бабушки сердце слабое!

Мария Аркадьевна засмеялась, вместе с Марией. Я склонил голову. Во все время разговора я пытался двинуть хотя бы пальцем, но не мог. Как будто меня удерживал кто-то во много раз сильнее меня.

- Так, - сказала Мария, - если ты откуда-то знаешь про шесть тварей, что издевались и убили тетю, то данные о них есть у полиции, и их просто не стали ловить?

- Нет, - ответил я, - я просто предположил. Вы же не можете проверить, поэтому это безопасно.

Мария Аркадьевна уставилась на меня.

- Ты смотри, пальцем в небо попал. И про трех, тоже верно, - сказал она, покачав головой.

- А я тебе говорила, что он что-то может, - Мария странно улыбалась и глядя на меня.

- Слушай, - произнесла бабушка, обращаясь ко мне, - мы к тебе без претензии за твой обман, но и ты не серчай на нас. Она пошла ко мне и потянула руки.

- Бабушка, подожди… - сказала Мария, - я не хочу, чтобы он умер просто так в незнании, за благое дело все же.

Что они со мной сделают? За что? Я со всех сил попытался освободиться от пут, сковавших меня.

- Маша, ты чего хочешь? Чтобы портал закрылся, и мы не успели? Ты ведь не знаешь сколько он держится, в любой ведь момент может схлопнуться.

- Дедушка знает. Он говорит со мной. Он говорит, что я права и он полон сил. Надо рассказать этому человеку, почему он умрёт. Хватит того, что его помощник отлетел, так и не осознав ничего.

Мария Аркадьевна внимательно посмотрела куда-то в пустоту. Сказала обиженно:

- Ишь ты, а мне ведь и не сказал ничего. Видать не соскучился по мне в своем пекле.

Потом вдруг замерла и прикрыла глаза, потянувшись вперед руками. Зашептала:

- Семушка, как тяжело без тебя. Ты ведь все рассказал и показал всё, но не хватает мне тебя, -по ее щекам потекли слезы, - одни ведь мы теперь остались.

Я почувствовал, как будто хватка слабеет и я могу двинуться. Но как только я попытался подмять под себя ноги, чтобы резко вскочить, я услышал голос в голове.

- А ну сидеть, пёс! Даже не думай. Ты ведь звал меня, я пришел. А ты уйти хочешь - не вежливо. Молча посиди, пока я с родными поговорю, а если вздумаешь хоть глазом двинуть – я тебе все косточки по одной сломаю. И ты не умрешь, поверь. Уж я знаю, как это сделать.

Голос шелестел в голове, он был похож на мои собственные мысли, но звучал намного яснее и громче. Мне хотелось укрыться от него, но я не мог и просто внимал ему.

Мария замерла, улыбаясь, а ее бабушка схватила меня за ногу и волоком потащила к центру комнаты, кряхтя и напрягаясь. Она сетовала шепотом:

- Хоть бы помогли, это же не мне одной надо.

А я не сопротивлялся больше, я осознал, что меня более ничего не ждет, кроме искупления за все то, что я совершил.

- Кто ему расскажет? – спросила Мария Аркадьевна.

- Пусть дедушка, - ответила Мария, - мне так нравится, что он снова с нами. Он же всегда был главным в семье, и всегда будет. Пусть он и говорит.

- Да, - сказал Мария Аркадьевна, - говори, Семушка.

В моей голове опять зазвучал голос Семена Венедиктовича.

- Ты вот говоришь, что не экстрасенс. Но хоть верил во что-то такое? Отвечай.

Я ответил, что не верил. Врать не было смысла, ни в чем теперь не было смысла.

Рассказ Семена Венедиктовича

- А вот я верил всегда. И даже чувствовал что-то такое. Силу какую-то, что за спиной стояла. Бывало трудно тебе в жизни, поворачиваешь голову и спрашиваешь совета. Тебе отвечают. Делаешь, как сказано - и все получается. Я думал, что это ангел мой. Он мне помогал сначала на службе людей выслеживать, потом от смерти на войне оберегал: чувствую, бывало, как будто зуд в затылке, и мысль горячей волной: не иди туда. Как не подчиниться? Не иду, а саперы потом на этом месте мину находят. Много раз такое было. Да и после войны тоже, когда столько моих бывших товарищей моя же родина покосила. Спрятаться я хотел, уехать хотел, но потом Марьюшку мою встретил и подумал: будь, что будет, гори огнем. И пронесло в тот раз.

Однажды голос не уберег. Мы девочку из приюта взяли. Жена-то детей иметь не могла, да и я староват был. Девочка умненькая, Наталья, отрада наша. Любили ее, оберегали. Гордились ей, что ты. Только она самовольная была, прямо как я, как будто родная моя кровь. Отучилась в институте, а потом перед фактом поставила: мама, папа, я поеду на Дальний Восток. Я свое слово сказал – против, Наталья свое поперек. Мать между нами мечется, и меня понимает, и ее. Уехала все же, не послушалась.

А я ведь сразу почувствовал, что случилось, до того, как из милиции позвонили. Ангел подсказал. Мне сразу с сердцем плохо стало, Марюшка моя бегает ничего понять не может, а я уж знаю, что позвонят скоро.

Следствие медленно шло, как будто его затягивал кто-то. То одного подозревают, то другого. Ничего не понять. Мы Наталью-то похоронили, еле живые оба и только одно нас держало – сынок Саша маленький, которого мы младенцем взяли, а еще вера что найдут этих тварей и накажут, чтобы они страдали, как дочка наша.

Я человек опытный и вижу, что дело не идет никуда, что плохо им занимаются и как будто специально. Тогда меня и накрыло злобой на всех. Кричал, бился… и тут слышу за спиной голос: «Хочешь помогу?» - говорит. Я ответил: «Конечно, ангел мой, помоги в трудную минуту», слезы смахивая. А он отвечает, мол а ты мне что? Так вот тогда я понял, что никакой не ангел это. Ангелы они ведь за так помогают, а этот мою душу хотел.

Плюнул я три раза через плечо, да и не обращался к нему больше до поры.

Сашу мы дома растили, в школу не отдали. Любой родитель поймет: после такого отпускать страшно. Ничего, дома воспитали парня: я его своим наукам учил, а Марюшка всему остальному, она же педагог у меня. Вырос парень что надо. Вступительные экзамены в институт все на отлично сдал, но не судьба была ему учиться: тоже бросил нас - уехал. Только записку оставил: не скучайте, я их найду. Мы сразу поняли, что к чему. Он ведь и не помнил Натальюшку-то толком, а ведь всю жизнь положил, чтобы иродов найти. Вот что значит – семья.

Мы после этого от звонка и до звонка Сашиного жили. Вот он звонит - квартиру нашел, вот обустроился, вот по следу пошел. Как искать — это я его учил, наука впрок пошла. За полтора года больше насобирал, чем местная милиция за десять лет. Тогда мы и узнали, что шестеро их было, компания одна. Да только люди не простые: бандиты местные, не подобраться. А еще в девяностые, беззаконие кругом. А я ведь Сашку-то предупреждал, чтобы аккуратнее был в каждом разговоре. Боль тогда стихла чутка, и уже больше за него переживали, чем о мести думали.

Но тут что-то не звонил долго. И у меня затылок зудит жутко. Я мысли от себя гоню, но не выдержал и прислушался. Вижу картинку перед глазами (это мне тот показал, что за спиной стоит): обгоревший остов машины, а в ней двое, не узнать. Ну я все остатки сил собрал и поехал на восток, ничего Марьюшке не сказав, вдруг обманываюсь. И вот пока ехал, все надеялся, что найду его живым. Увидит он меня и скажет: «Папа, как рад я тебя видеть, наконец-то ты приехал». По адресу проживания Саши не было, он уже переехал куда-то. Стал я искать и выяснил, что парень свою любовь встретил и даже успел ребенка с ней родить. Эх, молодость… но сам продолжал искать. Я его записи у родительницы его зазнобы обнаружил, а заодно и комочек маленький, который они Мария назвали. Женщина, сватья моя, еле на ногах стоит, пьяная. Кое-как от нее добился, что ребята на реку поехали, две недели назад и не появлялись больше. Посмотрел я на ее квартиру, на грязные стены и лицо уставшее, да и забрал ребенка с собой. Признал в ней родную душу и не жалел об этом ни секунды.

Приехал домой и вот тогда уже Марьюшке моей все рассказал. И про того, кто за спиной стоит и про то, что скорее всего сын наш тоже сгинул. Супруга моя Машку на руки взяла, и не проронила ни слова. Кажется мне, что свихнулась бы она от горя, если бы не этот ребёнок.

А мне другое выжить помогло: жажда добиться наказания тех, кто моей семье больно сделал. А что я мог тогда? Ничего. И руки ни те, и сил не хватает, что делать? А этот, что за спиной притаился, все зудит: «Доверься мне. Другом твоим буду. Помогу во всем. Только доверься». Оказалось, что всю жизнь мою за спиной моей сидит и помогает по мере возможностей, подсказывает. Мне ведь на тот момент больше девяноста лет было, а я ничего - ходил. Думал наследственность хорошая, а нет – это помощник мой поддерживал силой своей, каждый день по чуть-чуть занимая. А все, чтобы душу мою получить. Не долго я сомневался после гибели Саши, злоба во мне огнем горела: не уберег отец. Правильно ты сказал – злым волком стал.

Договорились вот как: во-первых, он дает мне еще двадцать лет пожить, чтобы успеть всё. Во-вторых, он научит меня, как достать их даже их даже из-под земли. В-третьих, если на момент моей смерти я не успею закончить свою месть – он поможет мне и после. Ну а я в свою очередь после своей смерти становлюсь его рабом и последователем.

Ударили по рукам. За последние годы жизни я многое узнал о том, что ты даже вообразить не можешь. Многое я мог свершить с этими тварями при помощи своих ритуалов, но выбрал самый страшный способ: это когда душу грешника демоническая сила отправляет прямо в самое пекло, где бьется она до конца времен в мучениях, которые описать не могу. Я сам видел это и своими руками творил. Грех на душе должен быть серьезный, иначе не удержат ее силы, и не утянут, а еще второе условие есть: сила эта раз в шесть лет всего на призыв отзывается.

Забрал меня к себе мой нынешний хозяин ровно через двадцать лет, день в день, не успел я свои дела земные доделать. Только девочкам моим поручение и наказ дал, как и что сделать, объяснил все подробно: как меня вызвать, как место подготовить, портал открыть и жертву выбрать. Долго я ждал в том месте, откуда крики доносятся, измучился, истомился, потому что ни на каплю моя ненависть не убавилась за эти годы. Я и тысячу лет буду ждать лишь бы предначертанное исполнить и этих нелюдей в самое пекло отправить, откуда ни возврата нет, ни прощения.

И вот слышу: твой голос властный и зовет меня, и тянет, а ты и подумать не мог, что на кровавом круге призыва сидишь, который многократно силу увеличивает…думал шуточки всё. Я, конечно, не знаю, как твой божий суд пройдет, но догадываюсь, что мы скоро увидимся. Так же, как и с этим четвертым.

Часть 4. Мария Наитова.

После рассказа дедушки ряженый Святорад совсем размяк. Он лежал ни жив, ни мёртв в центре круга призыва. Сначала мне было не по себе от мысли об убийстве человека, но, пообщавшись с экстрасенсами, я поняла, что каждый из них достоин участи жертвенной овцы. Ни один из приглашенных до Святорада экстрасенсов не обладал даже крупицей силы для призыва. При этом все они были успешными в своей карьере.

Когда дедушка диким рыком воззвал в пустоту, произнеся имя демона-властителя, я не испугалась. Не испугалась, когда задрожали огоньки свечей и даже когда на зов явился он, могущественный и темный. Рядом со мной материализовалась тень, обратившаяся небритым помятым мужчиной средних лет в потрепанном костюме-тройке. От него пахло горькой полынью, на лице была ехидная улыбка, негромкий голос напоминал шипение.

Он обратился к дедушке:

- А я думаю: куда он пропал? Я и забыл совсем про твои глупости.

- Договор, - коротко напомнил дедушка.

- Ну да, куда деваться. Давайте-ка проверим: шесть лет минуло – да. Меня вызвал мой раб Семен – да. Жертва имеется – да!

Он засмеялся и посмотрел на Святорада. Проговорил с подобострастием:

— Это же великий Святорад Корчной, могучий колдун и медиум. Ох, как мы любим смотреть на твои подвиги. Как же ты бьешься с нами за людские-то деньги.

Мне казалось, что с его уст капает на пол яд, настолько он был насмешлив и неприятен.

- Ох и позабавимся мы с тобой на той стороне. Ты хоть не думаешь, что наверх полетишь за свои молитвы самодельные? С твоей стороны это ведь даже не просто хула его имени, а даже самое настоящее предательство веры. А это прямо к нам, мой милый. Заслужил, ничего не попишешь.

- Быстрее, - отрывисто сказал дедушка, - круг слабеет.

Демон отмахнулся от него, как от мухи, и вдруг круг призыва загорелся красным, и из досок пола под ним потекла кровь. Густая и черная в свете свечей.

- Так лучше? – раздраженно произнес он, - я так соскучился по этому миру, а ты меня прогнать хочешь?

Дедушка молчал.

- Кровь, кстати, хороша. Человеческая. Грешная, как я люблю. Но вы-то – женщины, знали, что можно козлиной круг подновить?

Мы с бабушкой тоже молчали. Нам строго настрого было запрещено с ним разговаривать. Дедушка предупредил об этом.

- Зачем же Павлика-то? Ая-яй, - мотнул головой, и продолжил, приближаясь к лежащему экстрасенсу, - ну что: доволен теперь? Уж сколько раз нас звал… да что – дело былое.

- Не надо, - прошептал Святорад и заплакал.

- Да ты не скучай, скоро увидимся, - произнес демон и схватил ряженого старика за руку.

Раздались треск, хруст и хлюпанье – я никогда не забуду картины поглощения жертвы этой тварью. Его рот растянулся, как у змеи и поглощал часть за частью тело, содрогающееся в агонии. Он причмокивал и кривлялся, пережевывая мышцы и перемалывая кости. Его костюм уже весь был залит кровью, когда он поднял с пола голову экстрасенса (все что от него осталось), которая всё еще кричала, моля о пощаде, и закинул себе в рот, жадный и ненасытный.

- Ооо, - утробно заурчал демон, - похлопывая себя по нутру, когда закончил трапезу - за это спасибо. Всегда ты Семён самое вкусное выбираешь для меня! А, погоди, это же не ты выбирал, а твои девушки любимые.

Он разглядывал меня и бабушку, закусив нижнюю губу.

- Старую мы скоро с тобой вместе встретим, Семен, уж ты-то видишь. А вот молодая…сколько силы, сколько решимости покарать за ту, что даже не знает. Твоя кровь, хоть и не родная.

Бабушка смотрела на гримасы и ужимки с раздражением, но все же терпеливо. Когда же речь зашла обо мне – она сделала дедушке жест рукой. Казалось, что демон его не заметил.

Дедушка воззвал:

- Исполни то, что обещано. Четвертый. Найди его. Забери с собой.

- Торопишь меня. А почему? Чтобы про сынишку ее ничего сказать не успел… ну ладно, в следующий раз. Как думаешь, получиться отмолить грехи хотя бы к концу жизни, а Мария? У бабки твоей шансов-то на это уже нет.

Я не ответила и только глаза отвела от лукавого взгляда.

Вдруг демон стал увеличиваться в размерах и, как мне думается, принимать свою истинную форму. Черный, исходящий пахучим гноем змей, раскачивающийся и стрекочущий голосом конферансье:

- Ну что же. Давайте поприветствуем нашего любимого друга по прозвищу «четвертый». Отца троих детей, любящего мужа, мецената, предпринимателя… и (как же вам повезло) зачинщика всей честной компании разбойников!

Когда в комнате материализовался взрослый мужчина, оторванный кажется от званного ужина в красивом вечернем костюме, но со свиным лицом, я испытала истинное удовольствие. Мужчина ничего не понимал, но был в ужасе от вида демона.

- Тик-так, не переходи дорогу тому, кто сильнее тебя, - шипел демон, - помнишь девчушку, которая спешила домой, когда вы с парнями ее приласкали. Я-то не против, но вот родитель ее сильно осерчал. Ты еще узнаешь его, также, как друзья твои узнали. Пора, Семен, давай его сюда!

На мой взгляд, все закончилось слишком быстро: тень дедушки Семы сковала его, а демон как будто стягивал с него невидимую кожу, мужчина при этом истошно кричал, задыхаясь от боли. Мне хотелось запомнить это. Впитать это. Боль за боль. Страх за страх. Когда ритуал поглощения был завершен, тело борова упало на пол и рассыпалось горой пепла, тени демона и дедушки растворились в воздухе, а мы с бабушкой обнялись и заплакали по судьбе нашего любимого Семена Венедиктовича.

Я видела это впервые, но не в последний раз. Возможно, следующие ритуалы я проведу уже без бабушки, но все же я доведу дело до конца, чтобы его жертва не прошла даром.