Сдохни или умри

Глава 1

– Ты мразь! – завопил я.

– Тише. Уже не надо кричать, – послышался голос, – и не надо смотреть, – добавил тот же голос, – лучше садитесь в машину.

Я не последовал совету. Я увидел, как полицейские вытаскивают тело из разбитого автомобиля. Ноги застряли и пока один из служителей закона пытался их освободить, было достаточно времени, чтобы разглядеть лицо.

Моё лицо.

Лоб рассечён. Нос сломан. Мёртвые глаза широко раскрыты, казалось, они смотрят сквозь меня. Труп – словно моё отражение в зеркале – мертвое отражение залитое кровью.

Не знаю как долго я так стоял. Будто завис. Меня дёрнули за рукав пальто. Такого же пальто как у мертвеца – серого в клеточку, с одной оторванной пуговицей на рукаве.

– Господин, хватит смотреть, прошу, садитесь в машину, – это снова таксист.

Я взглянул на него, потом на такси. Салон видавший виды, но чистый. Жёсткая коричневая кожа, потёртая, на первый взгляд ещё крепкая. Начищенная до блеска. Я плюхнулся на сидение. Оно мягко прогнулось. На удивление сидеть было удобно. Я захлопнул дверь.

Такси тронулось не спеша, тихо шурша шинами по асфальту. Мы медленно отъехали от разбитой машины.

– Серьезная авария. Как вы умудрились? – казалось, таксист спрашивал с участием, будто действительно сочувствовал.

«Как?» Я отлично знал «как». Точнее – кто. Она мне позвонила, когда я нёсся под двести и не мог затормозить.

«Я тебя никогда не любила», — я нажал на тормоз и педаль провалилась в пол.

«Хочешь узнать кто он?» — я дернул ручник, готовясь выкрутить руль в заносе, но ручник не сработал.

«Это Гурам, твой деловой партнёр», — я дернулся, будто от удара.

Свет встречной машины пробил лобовое стекло, ослепил меня – я выкрутил руль.

«Это Гурам перерезал тормозной шланг», – жена смеялась.

Машину несло в бетонный отбойник.

«Ты мразь!» — крикнул я в трубку. Но не успел.

Слова услышала уже не жена, а таксист. После аварии, в которой я умер.

Такси катилось медленно. Шло ровно, будто мы ехали по идеально гладкой дороге – без ямок, выбоин. За окном темно. Нет света фонарей, нет звёзд, нет луны. Будто всё вокруг заволокло густыми чёрными тучами. Тьма окружала нас. В какой-то момент показалось, что она тянется ко мне, хочет прикоснуться. Я чувствовал себя маленьким, беспомощным. Руки задрожали, по спине прокатился холодок, комок подошел к горлу. На секунду я испытал непереносимый страх, он быстро отступил. Но теперь я знал, что она рядом, совсем близко. Лишь тонкое стекло отделяет от неё, той чей голод коснулся меня. Бездна, вечность, забвение... Всё это её имена и я сгину в ней без остатка, когда такси доберётся до конечного пункта.

– Я умер? – зачем-то спросил я.

Водитель не ответил. Лишь чуть позже раздался его голос:

– Знаете… – он сделал паузу, – никогда не поздно всё изменить.

***

Когда я согласился на условия существа – таксиста, всё действительно изменилось.

Я открыл глаза. Я сидел в своём кабинете в кресле. Напротив был Гурам. Наверное, ему показалось, что я задремал.

– О чём задумался, Серёжа? — с ленцой протянул он.

Я посмотрел на него так, будто впервые вижу. Он моложе, чем был, когда мы встречались в последний раз. «Интересно, ты уже спишь с моей женой?». Я помнил аварию. Помнил и слова таксиста. Потом вспомнил этот день. «Пятое ноября пятнадцатого года. День рожденье Софьи. Тогда Гурам и заявился. Шантажировал меня. Так он и выбился в «партнёры». «Я не халявщик, я партнёр» – это про Гурама».

Иволгин, начальник безопасности моей фирмы, тоже был здесь же и внимательно слушал слова шантажиста. Он вопросительно посмотрел на меня. В прошлый раз – в той жизни – я сказал ему: «Нет. Сейчас не девяностые».

Теперь же всё воспринималось иначе. Я взглянул на Иволгина и кивнул ему.

***

Гурам очнулся в такси. Последнее что он помнил — Серёжа, который стоял над ним и ухмылялся.

Гурам нецензурно выругался. Он не мог понять, что пошло не так. Софья, жена этого Серёжи, сказала, что всё будет просто, что тот трусоват и пойдёт на любые условия, если надавить. Все козыри были у Гурама на руках: бухгалтерские документы, сканы поддельных бумаг по которым возили контрафакт через таможню. "Даже видео с проституками, которых этот урод убил и закопал в саду тоже у меня», – думал Гурам, – «Почему Серёжа не повёлся? Всё же было на мази!»

– Что-то случилось? – спросил таксист.

– Смотри за дорогой, – хрипло одернул Гурам наглого водилу, горло болело.

Болела и голова. Гурам провёл рукой по лбу, на ладони осталась кровь. Он стал вертеться, чтобы увидеть себя в зеркале, висевшем на лобовом стекле. Наконец Гурам поймал отражение. Увиденное лицо напугало его своим мертвенно бледным цветом. Ещё и глаза были странно выпучены и выглядели так, будто что-то их выдавило изнутри. По центру лба – аккуратное отверстие. Оно немного кровило. И именно от этого почему-то Гураму вдруг стало страшно. Не в силах вынести навалившийся ужас, он закричал, но раздавленное горло выдало лишь хрип.

– Знаете, – вдруг подал голос таксист, – никогда не поздно всё изменить.

***

Гурам открыл глаза.

– Ты спишь что ли? – недовольно спросила Софья. – Ты понял, чего я от тебя хочу?

Гурам ощупал лоб. Крови нет, голова не болит. Только теперь он обратил внимание на женщину. У него дернулся глаз, когда он понял, что перед ним жена Серёжи. Того Серёжи, который только что пустил ему пулю в лоб. Причём из-за неё, из-за Софьи – это ведь она уговорила Гурама на шантаж.

В душе Гурама только ненависть и страх — он боялся смерти, боялся и ненавидел Софью, боялся Серёжу, а ещё ненавидел себя. За слабость. Он помнил, что был никем тогда, в тринадцатом году. То есть не тогда, а сейчас. Обычный охранник в паршивом клубе. Снимал красивых девочек, приезжавших на курорт. И всё было хорошо, пока не нарвался на Софью. И она его крепко прихватила. А ведь он просто хотел подзаработать, толкнул щепотку дури клиенту. Всего-то пару раз было – откуда она вообще узнала?

– Софья Альбертовна, мне надо подумать.

– Думай, Гурамчик, думай. – Софья отхлебнула шампанского. – Время у тебя до завтра. А потом или ты со мной, или тебе конец. – Она посмотрела на Гурама как удав на кролика и добавила ледяным тоном. – Свободен!

Гурам выбежал в коридор. Он совершенно не понимал, что ему делать. Он не помнил почти ничего об этом периоде своей жизни: где жил? где работал? Какой-то клуб, комната напополам с соседом – так? Или нет? Он изо всех сил напрягался, чтобы вспомнить — столько лет прошло, всё забылось. Память у Гурама никогда не была особенно крепкой, а этот конкретный день почему-то вспоминался особенно плохо.

«Где я сегодня был? В клубе работал? А название клуба? «Поток»? «Фотон»? «Неон»? Не помню. Там встретил Софью? Да, скорее всего. Напросился к ней. Был секс? Точно, был! А потом случился неприятный разговор». Забытые образы стали вспрлывать в памяти.

Гурам понял, что и в той, первой, жизни тоже попросил дать ему время. А после долго сидел у гостиничного бассейна, пытался понять, как поступить. Видел, как пьяная Софья вышла из номера, подошла к воде, поскользнулась, ударилась головой о бордюр — если бы Гурам её не вытащил, она бы захлебнулась и утонула. Тогда он и решил сговориться с Софьей, принять её предложение.

«Вот оно!» — Гурам понял, что надо делать. Точнее – чего делать не надо.

***

Софья в мокром белье сидела в такси. Она была абсолютно трезвой, хотя отлично помнила, как весь вечер после Гурама накидывалась шампанским. Тогда она в первый раз изменила Сергею. И ей понравилось. Серёжу ведь стало невозможно терпеть. Он уже давно был конченой скотиной. А Софья закрывала глаза на всё, что он делал. Прощала шлюх, побои, унижение – всё, лишь бы он оставался с ней. Но есть предел. В один момент она поняла, что её любимого больше нет. В её постели спит чужой посторонний человек, которого она боится и ненавидит. И она отлично знала, что он не отпустит – Серёжа никогда не отпускает своё. Софья хотела уйти, хотела освободиться от этого монстра, которым стал когда-то любимый муж. И единственный путь, что она видела: убить его. Но почему так вышло, что мертва оказалась она? Софья помнила, как вода заполнила лёгкие, как не смогла дышать, как ужасно болело в груди и как её разум погрузился во тьму.

Сейчас она, мёртвая, сидит в такси и куда-то едет. Откуда-то пришла на ум мелодия "Зеленоглазого такси" и Софья про себя напевала, немного изменив слова:

«Потустороннее такси,

Притормози, притормози

И отвези меня туда,

Где будут рады мне всегда»

Софья грустно улыбнулась своим мыслям.

– Всё хорошо? – спросил водитель.

– Сложно сказать, – отозвалась женщина, – я умерла… Может это и хорошо, – добавила она.

– Знаете, – ответил таксист, – никогда не поздно всё изменить.

– Изменить? – Софье не понравилось, как звучит это слово. Последнее что она сделала перед смертью – изменила Серёже. Но таксист явно говорил о другом. – В смысле изменить? Что изменить?

– Жизнь, смерть, судьбу — что пожелаете.

– Просто так взять и отменить смерть? – Софье слова таксиста казались пустыми и глупыми. Она бы не стала продолжать разговор, если бы не понимала, что машина не была обычным такси, а водитель не был обычным человеком. Она почему-то вспомнила про Харона, про перевозчика душ в царство Аида, про которого узнала в детстве, прочитав мифы Древней Греции. Но у Харона была лодка. А у этого... такси? И ему что-то нужно от Софьи. Но что он хочет? Вряд ли это секс. Тогда ему нужна её душа? Ещё бы знать что такое «душа». И... за что её можно продать.

– Вам не нужно платить, – водитель будто читал мысли. – Надо лишь сказать, что хотите изменить судьбу и твердо уверены в своём решении.

Софья была богата, её знали и боялись благодаря авторитету мужа. Чтобы выжить в среде, где она оказалась из-за Серёжи и его криминального бизнеса, женщине пришлось стать жёсткой, расчётливой, умной. Она так привыкла читать людей, что даже сейчас, за порогом смерти, разговаривая с потусторонним существом, Софья просчитывала его, чтобы заключить сделку с выгодой для себя. Но таксист, казалось, ничего не скрывал:

– Вы попадёте в тот момент, когда сможете одним решением изменить свою судьбу и судьбу близких вам людей. Это всегда ключевой момент вашей жизни, когда от одного поступка зависит то как и когда вы умрёте. Вы вернётесь на день, год, десять или двадцать лет назад. Всегда именно в тот момент, когда вы сможете поменять будущее.

Таксист снова ответил так, будто знал, о чём думает Софья. Высказавшись, он замолчал, но потом вдруг добавил:

– Ещё одно. Кто-то должен будет умереть вместо вас. Кто угодно.

Женщина не долго раздумывала, она уже давно поняла, что выберет:

– Я, Софья Петрова, хочу всё изменить…

***

Софья шла под руку с Серёжей по вечерней Москве. Она в любимом красном платье, ещё молодая, красивая. А Серёга — огромный, сильный, в военной форме, только после армии. Софья его дождалась. Она шла рядом и любовалась своим будущим мужем.

– Что там, драка что ли? – сказал Сергей, услышав шум впереди.

Воспоминания вернулись к Софье и пронзили её будто тысячей игл. Восемьдесят девятый год. Драка. Серёжа кинулся разнимать, но кто-то умер. Потом был суд. И приговор: три года колонии. Их свадьба прошла в изоляторе.

Из тюрьмы Серёжа вернётся другим человеком. Злым, агрессивным, жестоким. Быстро уйдёт в криминал. И у неё, его жены, будет всё: деньги, меха, золото… даже власть… Не будет только Серёжи. Её любимого, того, с которым она сейчас идёт по вечерней Москве.

– Серёжа не надо, пожалуйста! – Софья из последних сил оттаскивает его от дерущихся хулиганов.

– Они же его убьют! – пытается вразумить девушку Сергей.

– Мы вызовем милицию! – она хватает его за рукав и держит не отпуская, – Серёжа, прошу, не надо!