Сделка, бартер, обмен.

Глава 1

Что-то страшное грядёт

«Тук-тук»-раздался за входной дверью голос, после чего до Тома донёсся характерный для этих слов звук.

Том Дэшмайл очнулся от своих мыслей немного удивлённым, так как раньше из задумчивости его выводили только голод и большая нужда. По вечерам он всегда включал ящик на такую громкость, как если бы находился в другой комнате и смотрел его, пока сам не замечая, как мысленно уходил в себя. Сейчас по телевизору бежали черные и белые червяки, (так он их называл в детстве), а значит крутили «шум»-хит ураганных дней и ненастной погоды. Как ни странно, завывания ветра за окном Том не слышал, не улавливал он и звуков дождя, а уж тем более града, но ни на что другое списать причину «шума» не мог. «Видимо резкая смена картинки и звука телевизора спустили меня на землю» - успел подумать он.

Дальнейшие мысли перекрыл звук движения дверной ручки его входной двери. Щелчок, а значит дверь закрыта.

Тома прошиб холодный пот. Он как будто бы вспомнил настоящую причину выхода из транса, и эта причина была как-то связана с попыткой кого-то открыть его входную дверь. За ручку опять кто-то потянул, но на этот раз щелчка не было. Кто-то аккуратно открыл, а потом закрыл за собой дверь, дальше тишина.

«Смотря телевизор я просто заснул» - попытался он успокоить себя, но это не помогло, он слишком реально ощущал запах своего вспотевшего от страха тела и бешеное биение сердца.

–Не прилично не отзываться на стук в дверь – раздался голос, прямо позади Тома. – Я ведь ничем не заслужил к себе такого отношения. – из-за ступора он не мог повернуть головы назад, чтобы увидеть, что незнакомец, произнося эти слова улыбался, это было понятно по интонации.

– Никогда не понимал. что же привлекает людей в этом ящике. – произнёс голос.

Том только сейчас понял, что до сих пор пялит в «шум». Поэтому этот человек улыбался? Незнакомец медленно прошёл до дивана и грузно опустился на него.

–А твоя холостяцкая берлога не так уж и плоха. – с иронией добавил он, поудобней усаживаясь.

Квартира его была типичной свалкой для таких, как он. Повсюду валялись разные вещи, которые он когда-то взял, чтобы использовать их единожды, а положить на место ему было уже лень. Прямо под ногами незнакомца лежали носки, которые Том никак не мог бросить в стиралку уже более месяца, а на диване между ними лежала пустая пачка чипсов.

Он наконец вышел из ступора и медленно обернулся в сторону гостя. То, что он увидел, было сидящей рядом с ним огромной горой мяса и жира.

Она в свою очередь смотрела на Тома и лыбилась. Именно лыбилась, по-другому натянутые до ушей губы он не мог назвать. Голова была такая лысая, что отражала свет телевизора, бездонно черные, будто бы без радужек глаза заплыли жиром, шея вовсе отсутствует, компенсирует её отсутствие второй подбородок. Всё это контрастировало с тонкими бровями и таким же тонким, острым носом. Одет он в белоснежную рубашку, жёлтый галстук в зелёный горошек, бежевые, потасканные большим количеством стирок жилетку и серые брюки. «Стиль, как у стереотипного учителя математики на пенсии» - подумал бы Том при других обстоятельствах, но сейчас в голову лезло только то, что одежду таких невообразимых размеров не взялись бы делать даже на заказ.

–Не узнаёшь? – невероятно, но губы растянулись ещё шире. – А ведь мы с тобой давно знакомы.

Том уверен, что видит этого человека впервые. «Такого как ты невозможно забыть» - думает он.

Том вдруг подумал, что от незнакомца, как ни странно, не разит потом. Он считал, что любой более-менее полный человек неприятно пахнет, а от такой горы жира и сальных желез должно было разить за милю.

Вдруг, он неожиданно наклоняется к уху Тома, диван трещит под его весом. На Тома нахлынывает волна животного омерзения, он хочет встать, отпрянуть, но тело будто парализовано. Незнакомец начинает шептать, отчего у Тома пробегают мурашки:» День возвращения долгов, Том, – говорит он. – время пришло.»

Возможно, всему виной эти слова, а может безумие происходящего, но в этот момент Том начинает испытывать дежавю.

Поэтому, как ни странно, он знает, что его «давний знакомый» будет делать дальше. «Сначала подставит свою руку перед моим лицом»- думает он и так и происходит. Пальцы этой руки настолько толсты, что похожи на сардельки. «А сейчас попытается щёлкнуть ими, но у него ничего не получится, с такими пальцами в лучшем случае можно издать шлепок, не щелчок» - но на этот раз Том ошибается. Раздаётся щелчок. И Том всё вспоминает.

Сделка

Магнитола показывает 21:03. Он гонит на своём пикапе по ночному городу, перед глазами всё расплывается, но Том настроен серьёзно и сбавлять скорость, а уж тем более останавливаться не собирается. «Зря я начал вторую бутылку, может успел бы к первому тайму» -проносится в его голове.

Остановившись на перекрёстке, Тома начинает подводить желудок. Он тянется к бардачку, достаёт, то, что нужно, но гудки стоящих позади машин заставляют его выронить целлофановый пакетик. Он поднимает голову, видит горящий зелёный свет и, не успевая поднять пакетик, выблёвывает свой ужин на руль, после чего, недолго думая, вытирает его рукавом кофты. В машине воняет перегаром и блевотиной. «Ко второму тайму я точно успею» – думает он, как ни в чём не бывало.

Третий, четвёртый, пятый поворот. До дома ему остаётся ещё два. Том смотрит на магнитолу и, понимая, что не успевает, вдавливает газ в пол, обгоняя телящуюся спереди фуру. За фурой пешеходный переход.

Его переходит мужчина с пелёнкой в руках.

Затмение.

* * *

Очнулся он уже в городской больнице с переломом левой ноги и руки, позвоночник был сломан в 8 местах из-за чего его ноги парализовало. От врачей Том узнал, что ходить он уже никогда не сможет, да и пользоваться будет способен только правой рукой, кисть левой пришлось ампутировать.

В один из дней медсестра (которую Том прежде не видел), пока меняла ему капельницу, рассказала, что во время его беспамятства, к нему приходила мать сбитой им девочки. Никто не впускал ее в больницу, поэтому решили, что она, видимо, пролезла в палату через окно, благо для нее она находилась на первом этаже. Один из медбратов застал её в истерике, за попыткой задушить спящего в наркотическом сне Тома. Парень понял из её криков, что муж шёл ложиться в эту больницу с больной пневмонией дочкой. Дочкой, которая должна была находиться в этой больнице вместо Тома.

* * *

Неделя, проведённая в больнице, была для него сущим адом состоящая из наркотических снов, каждый из которых казался не менее реальным, чем боль, встречавшая его при пробуждении.

Как ни странно, в каждом из снов обязательно присутствовал его пёс по кличке Пуля. Это большая немецкая овчарка, вся чёрная, кроме белого пятна на лбу. Том был уверен, что Пулю на время его реабилитации взяли к себе ненормальные соседи с собственным домашним зоопарком из десятка собак и кошек у себя в квартире.

Том не мог сказать, что был как-то привязан к Пуле, он совсем не волновался о нём и может и не вспомнил бы, если бы не эти странные сны. Во многих из них, он оказывается в огромном каменном лабиринте, а Пуля просто жалобно откуда-то скулит. Том никак не может понять откуда доносится этот звук, он вынужден вечно бродить по тупикам, ища Пулю, желая только, чтобы этот пёс заткнулся. И так каждый раз.

* * *

Ночь. С произошедшей катастрофы прошла ровно неделя, дверь палаты Тома открывается, кто-то входит. Входящий не одет ни в врачебный халат, ни в униформу уборщика. Если бы Том не спал, он и не признал бы в этом человеке своего родственника, да и из тех у него остались лишь родители.

Целую минуту незнакомец смотрит на спящего Тома, постепенно раздвигая губы в улыбку. Лицо у него сейчас, как у ребёнка, предвкушающего игру с новой игрушкой. Он опускается на стул, возле постели Тома и щёлкает пальцами.

Том неожиданно просыпается, несколько секунд смотрит на потолок своей палаты, не понимая, очередной это сон или реальность. Как ни странно он не ощущает никакого наркотического осадка, голова ясно мыслит, перед глазами ничего не расплывается, вечное пиликанье кардиомонитора не слышно, поэтому Том решает, что это очередной наркотический бред.

– Том Дэшмайл, я полагаю? – Том повернул голову набок. – Бедный, бедный Том Дэшмайл.

По всему телу Тома будто проходит электрический разряд, таких больших людей ему не приходилось видеть даже во сне.

– Кто вы? «Спокойно, это лишь очередной кошмар» – думает он.

– Пусть будет Ден Нортон, ведь так зовут твоего отца? Так тебе будет удобней.

– Вы знаете моего отца? – Тома всё больше пугает этот человек (называть его человеком было как будто неправильно), да и что означало это «пусть будет»?

– Неважно – и снова эта жуткая улыбка до ушей. – важно то, зачем я удостоил тебя своим посещением, Том. Ты, возможно, считаешь, что всё это лишь сон, но и это не имеет значение, даже если бы я и захотел, то пришёл бы к тебе во сне. Но я всё же предпочитаю заключать договоры в живую. Обожаю впитывать в себя те эмоции, которые вы испытываете, – человек, который назвал себя Деном резко перешёл на деловой тон. – А как ты, я думаю догадываешься, во сне они притуплены.

Гость снова многозначительно осклабился, а Том сам не замечая, отодвинулся к другому краю кровати, при этом вполне нормально, не ощущая никакой боли.

Незнакомец будто и не заметил этого.

– Я предлагаю тебе сделку, бартер, обмен, называй это как хочешь. Предлагаю тебе такой обмен, от которого именно ты не сможешь отказаться. Знаешь почему, Том? Потому что ты сел за руль в стельку пьяным, ты насмерть сбил двухмесячного младенца и его отца, ты навсегда останешься инвалидом, без ног и руки, овощем, который даже опорожниться не сможет без помощи других. Но это всё может вернуться назад, так будто этого никогда и не происходило, ты будешь жить так же, как и до того дня. Мне это по силам, Том Дэшмайл, мне по силам спасти твою душу от всего этого дерьма, которое ты пережил и переживешь.

Лишь когда он замолчал, Том понял, что во всей больнице стояла полнейшая тишина. Он взглянул на часы, висящие на противоположной стене, они показывали семь вечера. Это значило, что городская больница города миллионника будто впала в кому. Вся, кроме одной единственной палаты.

Том снова посмотрел на незнакомца, но уже осмысленным взглядом. Тот сидел всё такой же реальный, пристально смотря на Тома, ждя ответа. Том только сейчас до конца осознал, что, если захочет, может коснуться его, и рука не пройдёт насквозь.

– Что ты хочешь взамен? – пробормотал Том.

– Взамен я возьму всё отмеренное тебе время, кроме последних пяти лет и… жизнь твоего пса. – сказал он, тоном охотника, видящего пойманного в силки зайца.

«Жизнь моего пса» – подумал Том. Пулю он завёл по совету, который услышал от двух сидящих в кафе стариков. Совет гласил, что домашние животные скрашивают жизнь одиноких людей, заменяя им друзей. Том, потом вспоминая этот совет, жалел, что не вылил их чашки с кофе им же на головы, потому что получил от Пули лишь ежедневные порции слюны в тапки и вонючий лоток. И всё же он решил не отдавать Пулю в приют, сам даже не зная почему. «Может я знал, что он мне пригодится» – мелькнула у него в голове мысль.

– Выбора у тебя нет, либо соглашайся, либо живи в аду. – сказал он, уже зная каким будет ответ Тома.

Том хотел ответить, что рано или поздно всё равно туда попадёт, но вместо этого отвернулся, и недолго думая, произнёс: «Я согласен».

Плата

Он не теряет сознание лишь потому, что этого хочет его «старый знакомый». Тот с интересом смотрит на Тома, получая удовольствие от его шока.

– Ну как тебе, вспомнить всё? В этом плане тебе ещё повезло, раньше я не стирал воспоминания о договоре и всем, что с ним связано. Представляешь, как те люди жили, зная точный день своей смерти?

– Ты… пришёл, чтобы забрать, то, что я тебе обещал? – голос дрожит, он ничего не может с этим поделать.

– Да, жизнь твоего пса я забрал ещё тогда, теперь пришло время забрать твою.

– Выходит, если ты существуешь, то умерев, я отправлюсь… – голос Тома не сдерживается и срывается на фальцет.

– В ад? Ты это хотел сказать? Я ждал этого вопроса, все вы задаёте его, когда приходит время за всё платить. Отвечать на него я не стану, будучи большим поклонником интриги я разрушать её не буду, так ведь интересней. – говорит он и подмигивает. – Скажу лишь одно, от того, места куда ты попадёшь, ты точно не будешь ссать кипятком от счастья.

По иронии, мочевой пузырь Тома, который он давно должен был опустошить, не выдерживает именно после этих слов и по трико расплывается тёмное пятно.

Том ждёт от него шутки на подобии: «А может я и ошибался», но тот только взглянул на его ноги, осклабился, кивнул, видимо довольный результатом и продолжил:

– Но есть одно, но – тут он делает долгую паузу, настолько долгую, что Тому кажется, будто она никогда не закончится. В комнате полнейшая тишина, которую прерывает лишь тиканье часов и редкий шум проезжающих машин. – Я могу отсрочить твою смерть ещё на какое-то время, вернув тебе часть твоих лет жизни. Хотя цена, конечно, на этот раз будет выше.

Во взгляде Тома резко проступила надежда.

– Я заплачу, что бы это не было, я заплачу.

Он серьёзно смотрит на Тома, проходит рукой по своей лысине, будто приглаживая волосы, которые когда-то там были, (но Тому кажется, что волос там никогда и не было) после чего произносит:

– Ты отдашь мне жизнь одного из твоих родителей, матери или отца-такова цена на этот раз.

– Жизнь… отца или матери…- он не ожидал меньшего, но эти слова всё равно шокируют его.

– Я верну тебе пять лет твоей жизни, пять лет спокойной, обычной жизни. Подумай, Том, я ведь желаю тебе только лучшего.

Он ненавидит его за эти слова. Желает только лучшего, ха-ха.

– А что, если я откажусь? – эти слова вырвались у Тома сами собой. Ему вдруг пришло в голову, что всё происходящее сейчас может быть всего лишь испытанием кого-то, кто стоит по иерархии выше этого существа, может быть даже сам бог, что он даёт шанс искупить ему все грехи, надо лишь отказаться. А почему нет? Логично было предположить, что раз существует этот коллектор душ, то есть и кто-то совершенно противоположный ему. Последнее, что оставалось Тому, это зацепиться за данную мысль.

Том видит, что он опять неестественно широко улыбается, на это раз с хитростью и насмешкой.

– Господь бог? – всё ещё улыбаясь начал он, – о, Том, если бы ты знал, какого он о тебе сейчас мнения, ты бы уже давно потерял всякую надежду.

Увидев, как на него посмотрел Том, он сказал:

– Ты удивлён? Думаешь, что я, как бы это банально не звучало, не могу знать, о чём ты сейчас думал? Неважно, в любом случае тебя уже ничто не спасёт, ты, как я говорил, можешь либо отсрочить неминуемое, либо я беру твою душу прямо сейчас и отправляю ее в то самое место. Кстати, как ни странно, никакую высокую должность я там не занимаю. Боюсь это место и его первоначальные жители существовали ещё до меня и моего антонимичного друга.

Теперь Том смотрит на него отсутствующим взглядом. Он окончательно осознаёт и принимает то, что расплата реальна и неизбежна. Опуская голову вниз, он сжимает руки в кулаки, долго сидит так, пока на джинсы не начинают капать слёзы. Тысячи мыслей крутятся у него в голове, но он останавливается на одной.

– Я согласен… – произносит он сквозь рыдания – взамен на жизнь отца.

Щелчок.

* * *

Уже 3 часа ночи, Том давно не засиживался так надолго перед телевизором. Он выключает его и идёт в спальню, когда начинает звонить телефон. Том очень хочет спать, голова будто застлана туманом, поэтому он не удивляется, что кому-то потребовалось звонить ему в такое позднее время. Подойдя к полке, он тянется за телефоном. Что-то заставляет его ненадолго замереть, в голову вдруг пришло, что телефон брать не стоит. Отогнав странную мысль, Том наконец берёт его.

На экране отображается: «Мама».