Щенки Авроры

1

1

Вас когда-нибудь преследовали? Крались за вами по пятам, притаившись в темноте? Странное это ощущение - зыбкое и неприятное. Неясный шорох за спиной, чужой холодный взгляд вцепился в затылок - все это хочется списать на разыгравшееся воображение, но оглянуться и столкнуться с реальностью - страшно.

Оксана поежилась и обернулась. Местный клуб остался далеко позади - мерцал обманчивым миражом в неверном свете единственного фонаря. Гораздо материальнее выглядело то, что шло за ней по темной дороге. Высокий силуэт плыл по безлюдной улице и с одинаковой вероятностью мог принадлежать как человеку, так и медведю, вставшему на задние лапы. Точнее рассмотреть не получалось - слишком плохо была освещена окраина маленького городка, да и ночь выдалась пасмурная. Но бесформенный сгусток тьмы двигался стремительно, и расстояние между ним и Оксаной быстро сокращалось. Так не ходят безобидные подвыпившие гуляки - слишком уж тихо, по-хищному осторожно. Зато теперь, когда она заметила его, и красться стало бессмысленно, преследователь вдруг зарычал. Раздался утробный низкий звук, каким охотник раззадоривает себя перед нападением и окончательно запугивает жертву. Оксана тоненько взвизгнула и побежала.

"Зверь," - пульсировала в голове одна единственная паническая мысль. Какой именно и откуда он мог здесь взяться, она не думала, лишь отмечала краем помутившегося от страха сознания, как неловко подворачиваются длинные каблуки, как трудно бежать в короткой узкой юбке, и до чего же, наверное, дразняще мелькают в темноте ее тощие белые ноги.

Впереди раззявила жадную пасть сточная канава - еще чернее разлившегося вокруг мрака. А ведь мама говорила: "Хватит шляться по ночам, Оксанка. В канаве когда-нибудь найдут." Неужели в этой?

Слева послышался собачий лай. Недалеко - из леса, что вплотную подступал к частному сектору. Оксана почувствовала себя глупой загнанной косулей, которую обложили со всех сторон злые охотничьи псы. Она набрала полные легкие воздуха, собираясь заорать. Может быть ей удастся кого-нибудь разбудить, и в ближайших домах тускло затеплится хоть одно окошко.

Удар, обрушившийся на спину, выбил из нее дух. Что-то хрустнуло в районе шейных позвонков, и Оксана, раскинув руки, полетела во тьму.

2

Крохотный городишко, куда они с Никитой добирались поездом, Таня почти не помнила. За семь часов поездки любопытный младший брат извел ее расспросами, но рассказать было нечего. Она ездила туда с мамой всего один раз, и в то далекое лето ей едва исполнилось пять лет. В памяти остались лишь смутный образ строгой тети Наташи - маминой сестры, да огромные кедровые деревья. Участок с деревянным домом, где они гостили, прилегал к лесу, и зеленые великаны вплотную подступали к забору, протягивая во двор пахучие игольчатые лапы. Эта поэтичная чушь, конечно, не могла считаться полноценным рассказом, и братишка обиженно надулся.

Хорошо хоть под конец пути пейзаж за окном преобразился. С запада на восток городок окружали сопки, которые в начале июня буйно зацвели багульником. Внимание восьмилетнего Никиты полностью захватило цветочное море, омывающее горы сиреневыми волнами. Стальная колея петляла у подножия холмов, сковывая их железными полукружьями. Отсюда, наверное, и название городка - Обручье.

На перроне они замешкались, и не узнали бы тетю Наташу, если бы она сама к ним не подошла. Та в свою очередь вычислила племянников простым методом исключения, когда разглядела в горстке приезжих растерянную девчонку с маленьким мальчиком.

После неловких родственных объятий, Наталья спросила про мать и отчима:

- Ну, как там мама? Как дядя Гена?

- У мамы все хорошо, - сдержано ответила Таня, и на этом бы остановилась, но Никита в своей непосредственной манере вставил звонкие пять копеек:

- А дядя Гена - козел и арбузер.

- Абьюзер, - машинально поправила сестра.

- Понятно, - обескураженно произнесла тетка и пытливо сощурилась, изучая непроницаемое лицо племянницы.

"Да ни черта тебе не понятно," - с досадой подумала Таня. Не так ей представлялась их встреча. Они с братом выкатились из поезда, ошарашив чужую по сути женщину своими семейными проблемами. А следовало бы для начала поближе с ней познакомиться, осмотреться на местности. В Обручье их отпустили на пару недель, и в июле ждали обратно. Но если это место окажется хоть немного лучше их привычного домашнего ада, а тетка не проявит себя конченной негодяйкой, то они могли бы остаться и подольше.

Главным достоинством тети Наташи Таня считала ее должность директора в местной школе. Если родственница подсуетится, то они с Никитой смогут учиться и здесь, а мама пусть остается со своим Геной.

Теперь, глядя в проницательное лицо школьной директрисы, Таня чувствовала себя маленькой дурочкой с наивными планами на будущее. Тетка смотрела на нее с оскорбительным пониманием и в конце концов мягко уточнила:

- Сколько тебе лет, Танечка? Шестнадцать, да?

Радость от поездки уже подтачивало легкое разочарование. Настроение совсем упало, когда у вокзала им повстречалась грустная женщина с листовками. Наталья поздоровалась с ней, как со старой знакомой, и они тихо перекинулись несколькими фразами. Из разговора стало понятно, что это обеспокоенная мать пришла расклеивать объявления о пропавшей дочери. Оксана - так звали исчезнувшую девицу, и раньше смывалась из города, но чтобы вот так - среди ночи, с одной только сумочкой…

- Ничего, нагуляется и прибежит, - успокаивала Наталья, - опять связалась с кем-нибудь. Ты уж всыпь ей как следует, когда вернется.

Но плечи женщины только сильнее ссутулились от нарочито бодрого тона тетки. Она ничего не ответила и поплелась куда-то со своими листовками.

Таня сникла. Какая-то бойкая Оксана бросила все и сбежала из этой дыры. А они с братом притащились из большого города и готовы были остаться на правах бедных родственников. Сироты при живой матери.

3

В Обручье было хорошо. Никита понял это еще в день приезда. Хорошо - это когда не надо втягивать голову в плечи, постоянно ожидая подзатыльника. Хочешь - тискай пушистого теткиного кота, громко смейся, сиди допоздна со взрослыми, вполуха слушая их разговоры и запивая конфеты сладким чаем - никто не окрысится на твою радость, не спровадит в постель раздраженной бранью. Он не прочь был насовсем переехать к этой спокойной одинокой женщине - поселиться в ее деревянном доме на окраине с мамой и Таней. Без Гены, конечно.

На следующий день они с сестрой гуляли по городу. Обследовали его вдоль и поперек всего за два часа и пришли к выводу, что на Обрученских улочках до неприличия скучно - даже заблудиться негде. Вся красота и магия этого места сосредоточилась в окружающих сопках, в непролазном лесу, что начинался сразу за теткиным забором - вот куда нужно идти.

Улыбчивая молоденькая продавщица из местного магазинчика с ними согласилась. Она представилась Викторией и за пять минут, пока отоваривала их газировкой, успела выведать все: как зовут, у кого остановились, надолго ли в их краях.

- Сходите на Змеиную гору, - сказала Вика, отсчитывая сдачу, - оттуда весь город как на ладони.

Она хотела еще что-то добавить, но звякнул дверной колокольчик, и в магазин вошел новый посетитель.

- О, а вот и Чуча, - хихикнула девушка и громко поздоровалась, - привет, Саша. Познакомься с соседями. Это родственники Натальи Петровны. Погостить приехали.

Паренек лет семнадцати застыл на пороге и робко улыбнулся. Он несомненно слышал, как его назвали в первый раз, но, казалось, совсем не обиделся. Так бывает, когда кличка появляется еще в детстве и срастается с человеком, оставаясь с ним и во взрослой жизни.

Никиту тоже дразнили. Китом. Даже сестра иногда ласково называла его маленьким китенком - не столько из-за созвучного имени, сколько из-за легкой полноты. Но Никита еще надеялся перерасти этот недостаток и расцепиться со своим прозвищем.

А этому Саше оставалось только смириться. Нелепое слово "Чуча" странным образом сочеталось с его угловатой фигурой, длинной шеей и застенчивым заостренным лицом. Под лукавым Таниным взглядом он кое как сделал свои покупки, рассыпал при этом мелочь и, краснея, бросился ее собирать. Вика закатила глаза и велела ему поторапливаться, потому что время близилось к семи, и она собиралась закрываться. В итоге Чуча оставил добрую половину монет под прилавком, за что невпопад извинился.

Из магазина вышли все вместе. Продавщица жила через два дома от Натальи, а Чуча - напротив, так что путь их лежал в одном направлении.

На удивление Саша оказался довольно приятным в общении парнем. Это стало понятно, как только ему удалось немного побороть свою робость. Постепенно он разговорился, забавно описывая соседей и беззлобно парируя Викины колкости. Под конец даже пообещал сводить Таню с Никитой на Змеиную гору и показать много других красивых мест.

Разговор оборвался, когда в отдалении, прямо между их дворами развернулась некрасивая сцена. Дородный мужчина внушительного роста ругался с щуплой старухой. Она пыталась обойти его, но он не давал ей прохода, размахивая руками и выкрикивая что-то неразборчивое.

- Ого, - усмехнулась Вика, - смотри ка, Чуча, твой дядька сегодня не в духе. Аврору пропесочивает.

Они подошли ближе, и претензии мужика зазвучали внятнее:

- Что ты их прикармливаешь, старая карга? Со всего города сманила свору на нашу улицу. Прохода нет от твоих собак.

Заметив свидетелей, дядька нисколько не смутился. Он кивнул на Сашу и грозно пробасил:

- Вон, у пацана бабка слепая. Как она должна здесь ходить, если шавки твои повсюду. Накинутся - она и не увидит, с какой стороны.

Никита не понял, почему слепая бабка должна была оказаться одна на улице. А собак он любил. Тех, что сейчас выставляли убийцами, видел еще с утра - несколько неуклюжих щенков-подростков дружелюбно виляли хвостами и провожали их с сестрой игривым тяфканьем. Правда сейчас эти же самые собаки ощетинились и жались к забору, угрожающе скалясь.

- Постреляю паскуд, - не унимался мужик, - поняла? Всех постреляю.

- Ну да, - не выдержала Вика и тихонько рассмеялась, - раз в жизни ружье в руках держал, и то чуть ногу себе не прошил. Ворошиловский стрелок… Отраву рассыпет по старинке, да и все.

Дядька окинул ее убийственным взглядом и пошел в новое наступление:

- А ты чего здесь? Опять магазин на полчаса раньше закрыла?

Старушка, которую называли Авророй, воспользовалась моментом и юркнула к себе во двор, закрыв калитку. Вика же с невозмутимым видом продолжала дерзить:

- Ну и что? Уволите меня за это? Тогда вообще никто на вас работать не будет - за такие то копейки.

Сделав вид, что разговор окончен, она спокойно обратилась к Тане:

- Ты в наш клуб вечером приходи. У нас небольшая вечеринка намечается - будет весело.

- Шалава, - процедил ее взбешенный начальник.

Виктория, плавно покачивая бедрами, отошла на безопасное расстояние, а потом обернулась и с невинным видом сказала:

- Вот у вас, Павел Семеныч, Оксана раньше работала. Все вы с ней ругались. Теперь две недели найти не могут - интересно, где же вы ее так закопали.

Конечно, это была шутка. Но Павел Семеныч пришел в такую ярость, что все моментально разбежались по домам, а первыми ретировались собаки.

4

Было около двух часов ночи, когда немного захмелевшая Вика вышла на улицу. Не стоило допивать последний бокал пива. Не нужно было вообще засиживаться в баре после полуночи. "Викуля, давай еще по одной, пойдем потанцуем…" - друзья уже не вязали лыко и остались подпирать барную стойку, догуливая ее же, Викин день рождения. Расползутся по домам на рассвете. Но ей то завтра с утра на работу.

Она устроилась в магазин неделю назад и за несколько дней еще ни разу не открыла его вовремя. Да и уходила раньше положенного. Семеныч заявил, что будет считать это работой на полставки. Даже грозился удержать половину зарплаты. И ведь сдержит слово, старая сволочь.

Несмотря на внешнюю браваду и вызывающее поведение, ей не хотелось терять это место, поэтому Вика подхватила сумочку и выскочила из клуба в душную темноту.

Конечно, не очень приятно идти одной в потемках. Приезжая девчонка так и не явилась, а жаль - им было бы по пути. Но ничего, дорога займет всего несколько минут. Нужно только пробежать сквозь неуютный мрак частного сектора, а потом Вика шмыгнет к себе домой и уляжется в постель. Если удастся хоть немного выспаться, то завтра не опоздает, и Семеныч не будет орать.

Шорох в кустах заставил ее вздрогнуть. Там, где листва сплеталась с темнотой, ей почудилось легкое движение. Вика пригляделась и ахнула - не показалось. Чья-то тень отделилась от зарослей и крадучись заскользила ей навстречу.

Высокий силуэт все четче вырисовывался во мраке. Вот он на расстоянии пяти шагов, и уже можно разглядеть широкий разворот мужских плеч, а вот он всего в паре метров - и тут она засомневалась - человек ли перед ней. Существо тихо и злобно зарычало, совсем как животное, готовое к нападению.

Вика попятилась. Ее все еще пошатывало от выпитого, и она не удержалась на тонких шпильках - подвернула ногу и через секунду оказалась на земле. Хищная тень метнулась к ней коршуном, заслонила небо, сдавила грудь и задушила рвущийся наружу вопль.

"Ну вот и все, - промелькнуло в голове, - с последним днем рождения, Вика."

Недалеко, на другой стороне улицы завыла собака - тоскливо и протяжно. А потом все утонуло в черноте.

5

Таня проснулась посреди ночи и растерянно уставилась в потолок. Звук, что выдернул ее из забытья не был громким, или каким-то странным. Просто где-то выл пес. Но отчего-то стало тревожно и захотелось натянуть одеяло до подбородка. Вспомнилась старуха Аврора и ее лохматые прикормыши. Может быть рассерженный Павел Семеныч исполнил угрозу, и сейчас на улице скулит испускающий дух щенок?

Скандальный сосед напоминал Гену. Тот тоже страшно шумел, когда наводил порядок в окружающем мире - кричал на маму, оскорблял Таню. Даже слово "шалава" произносил с такой же интонацией. Местная продавщица и бровью не повела, а вот Таня обомлела, когда ее назвали так в первый раз.

Это случилось несколько лет назад. В то время новый мамин муж еще только пробовал себя в роли отца. Однажды он сдержанно велел падчерице переодеться, объяснив, что девочке в 11 лет уже не пристало напяливать на себя коротенькие футболки. Изумленная Таня переодеваться отказалась, тогда отчим и процедил это мерзкое:

- Шалава.

Трехлетний Никита услышал незнакомое выражение и стал с любопытством поглядывать то на худенькую сестру, то на тучного дядю Гену, разгуливающего по квартире в одних трусах. Малыш решил, что чудное слово как-то связано с оголенным пупком, поэтому показал пальчиком на толстый живот отчима и вопросительно прошепелявил:

- Это тозе шалява?

То был день открытий. Не только для сестры, но и для брата - Никита получил свою первую настоящую затрещину. Потом их было еще много - и подзатыльников, и угроз. Таня по опыту знала - если такой человек обещает сделать гадость, то обязательно сделает. Вот и для щенков Авроры уже наверняка все кончено, раз Павел Семеныч грозился их извести.

Вдалеке громыхнуло, и закрапал дождь. Брат сладко похрапывал на соседней кровати, а Таня так и не смогла больше уснуть.

Рано утром ее выманил на кухню аппетитный запах. Наталья затеяла блины и порхала у плиты, радостно улыбаясь. Она приветливо поздоровалась с племянницей, но Таня поняла, для кого на самом деле старается строгая директриса. Маленький белокурый толстячок, что спал сейчас в соседней комнате, за один день растопил теткино сердце.

Еще вчера казалось, что они зря приехали. Что холодная рассудительная женщина вроде Натальи, не полезет в чужую семью ради спасения двух затравленных детей. Но Никита оказался неожиданным козырем, чье обаяние теперь давало надежду. Таня спрятала хитрую улыбку и села завтракать.

Наталья Петровна разливала чай, когда в оконное стекло легонько постучали. В форточке показалось улыбающееся лицо Чучи, и тетка жестом пригласила его в дом. Она отворила дверь в прихожей и провела Сашу на кухню, велев не шуметь, так как милый племянник еще дрых.

Чуча с завидной скоростью смолотил приличный слой ажурных блинчиков и полушепотом напомнил о походе на Змеиную гору.

- Не будите малыша, - запротестовала тетка, - пусть выспится - у него каникулы. Идите вдвоем.

Таня тут же согласилась. До этого она украдкой, из-под ресниц наблюдала за лицом директрисы - как та смотрит на гостя, хорошо ли к нему относится, и поняла, что хорошо. Саша был здесь своим и тетке явно нравился. Дерзкая и смешливая Вика наверняка не могла похвастаться тем же, поэтому вчерашнее приглашение на вечеринку Таня проигнорировала. В конце концов она не отдыхать сюда приехала. Ей нужно было завоевать расположение родственницы, чтобы остаться.

Чуча повел ее к самой высокой сопке в округе, и по дороге разговор зашел об Авроре.

- Она была учительницей в нашей школе, - рассказал Саша, - давно, еще когда Наталья Петровна за партой сидела. Потом на пенсию вышла, и стала потихоньку сходить с ума. Ты не подумай, Аврора безобидная. Так только - всякий хлам с помойки таскает, одевается странно. Ну и собак этих подкармливает. Они для нее ближе, чем люди - только с ними и разговаривает.

- Городская сумасшедшая, - подытожила Таня.

- Племянники еще какие-то к ней на лето приехали, - задумчиво добавил Саша, - не понятно, откуда взялись. С виду - настоящие оборванцы.

- Прямо как мы с Китенком, - расхохоталась Таня.

- Нет, ты очень хорошо выглядишь, - совершенно искренне выпалил Чуча и тут же покраснел, не зная куда спрятать глаза.

Она еле сдержалась, чтобы не рассмеяться еще громче, а про себя подумала, что этот Саша на редкость милый парень. Милый и трогательный. И решила, что даже мысленно будет называть его по имени, а не дурацким прозвищем.

Они приближались к подножию Змеиной горы. Свежий после ночного ливня воздух будоражил цветочными ароматами и настраивал на романтический лад. Таня с удивлением отметила, что чем дальше, тем больше их прогулка напоминает свидание. Она украдкой окинула взглядом спутника. Ему бы не сутулиться, не извиняться по любому поводу, а глядеть уверенней - и он был бы ничего...

Из кустов неподалеку раздался приглушенный смешок. Таня резко повернула голову и заметила притаившуюся в листве невысокую фигурку.

- Кто это тут шпионит? - сказала она с напускной строгостью, - живо выходи!

Из зарослей вылез грязный мальчишка. На вид он был не старше Никиты, но больше напоминал Маугли, чем домашнего ребенка. Рваные шорты болтались на худеньком, дочерна загорелом теле, и босые ступни утопали во влажной после дождя земле.

- Ну вот, - смущенно прошептал Саша, - я же говорил, что они у нее оборванцы.

Услышав неосторожную фразу, замарашка моментально ощерился. Чумазое лицо заострилось и злющие глазенки опасно сверкнули.

- Чуча! - протянул он, издевательски скривив губы, и тут же качнулся всем корпусом, метко плюнув обидчику прямо в лоб.

- Ах ты гаденыш! - взвилась Таня и, несмотря на Сашины увещевания, бросилась за убегающим негодником.

Она неслась так, словно это ей, а не Саше, плюнули в лицо. Но беглец продемонстрировал удивительную прыть. Он в считанные секунды скрылся из виду, и раздосадованная Таня прошла еще немного вперед, уже понимая, что малолетнего наглеца ей не поймать.

Отпечатки его ног тянулись вверх по склону и терялись в сиреневой дымке цветущего багульника. Таня пригляделась и растерянно заморгала - что за чертовщина, или это вересковый дурман так вскружил голову? Оттиски на земле поначалу напоминали узкие детские ступни, но дальше, шагах в десяти, распускались крупными цветами разлапистых звериных следов. Как будто на холм бежал мальчишка, да обратился по дороге волком, или здоровенной собакой и уже в таком обличье нырнул в кусты.

По спине пробежал холодок. Подошел Саша и тоже удивленно уставился на подозрительные отметины. Она спросила, не кажутся ли они ему странными, и он честно признался, что кажутся, но местность здесь полудикая - и люди бывают, и звери, вот и смешиваются - порой причудливо - разные следы. По его мнению ничего сверхъестественного в этом не было.

Настроение испортилось, так что подниматься на сопку Таня отказалась. Они с Сашей пошли обратно, но по возвращении ее ждал еще один неприятный сюрприз. На подходе к дому Таня увидела Никиту, а рядом с ним пару таких же оборванцев, как и тот, что бродил у Змеиной горы. Братишка явно не был рад их компании. Один маленький мерзавец толкнул его в плечо, и Никита едва устоял на ногах. Таня так раскричалась, что племянники Авроры бросились врассыпную. Может быть она среагировала слишком бурно, даже испуганно. Но те следы на холме не на шутку ее взволновали и теперь никак не выходили из головы. Она велела брату никогда больше не подходить к странным соседским детям.

2

6

В то утро Вика не открыла магазин. Никита узнал об этом раньше сестры, и ни от кого попало, а от грозного соседа. Павел Семеныч заявился ближе к обеду, в разгар их с теткой чаепития.

- Наталья, приятного аппетита, - прогремел он с порога, - мне бы с племянницей твоей поговорить.

- Она с Сашей ушла, - последовал ответ, - что случилось?

- Да тут такое… - сосед замялся, но тут же взял себя в руки, - продавщица моя на работу не вышла. Вчера вечером в клубе была. Дружки ее клянутся, что после полуночи с ней распрощались, но дома она так и не появилась. Мать ее места себе не находит.

- А Татьяна тебе на что? - холодно спросила тетка.

- Послушай, - Семеныч раскраснелся, с трудом подбирая слова, - поцапались мы вчера с Викой. А племянники твои это видели. Ну так пусть они подтвердят, что ничего такого я ей не сказал и не угрожал ничем. Малец, - обратился он к Никите, - ты же слышал? Стерва эта магазин закрыла раньше положенного, вот я ее и поругал немножко. Ничего особенного, даже не выражался…

- Пойди ка, Никита, на улице поиграй, - скомандовала Наталья, и племянник послушно удалился, жалея, что не сможет дослушать занятный разговор.

За порогом горел полдень. Сияющий, как новая монета - только протяни руку и схвати. Если бы Никита остался во дворе у тетки, а не сунулся за калитку - ничего бы не случилось, но слоняться в одиночестве было скучно, а на другой стороне улицы показались щенки. Пара собак сидела у забора Авроры и поглядывала на него блестящими лукавыми глазами. Он осторожно двинулся в их сторону, уже представляя, как пройдется ладонью по густой теплой шерсти, но оба хвоста тут же снялись с места и попятились. Следуя за ними, Никита обогнул забор и кусты черемухи. На мгновение он зажмурился, ослепленный бликующей на солнце листвой, а когда проморгался, никаких собак уже не было. Вместо щенков перед ним стояли двое мальчишек.

- Чего тебе, толстый? - спросил один и улыбнулся, - собачек хотел погладить?

Никита растерянно огляделся по сторонам, высматривая псов. Те как сквозь землю провалились, а вскоре ему уже стало не до них: знакомство с местными ребятишками быстро переросло в стычку. Чумазые лица светились озорным весельем, но настоящей злобы в их глазах не было. Казалось, эти двое в шутку дразнят и покусывают незнакомого мальчика, наблюдая за его реакцией: расплачется, или нет? Убежит ли от них, зовя на помощь? Они запретили Никите появляться на их улице, а один даже толкнул его, едва не уложив на лопатки.

Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не появилась Таня. Она расшумелась, обратив в бегство обидчиков брата. Никита смущенно успокаивал сестру, уверял, что ничего страшного не произошло и не стоит так кричать, но она испуганно повторяла, что не хочет видеть его рядом с соседскими хулиганами.

В этот момент из теткиного дома выскочил сердитый Павел Семеныч, а следом показалась и Наталья. Она застыла на пороге с каменным лицом и велела соседу не втягивать детей в свои дела, раз уж он имел глупость ввязаться в какую-то темную историю.

- Тогда пусть хоть слухи про меня не распускают, - буркнул тот напоследок, - если я вчера отругал эту дрянь, это еще не значит, что она пропала по моей вине.

Но слухи уже поползли ядовитыми змейками, и Павел Семеныч не в силах был их удержать. К вечеру весь городок обсуждал тревожные новости. Если пропавшую Оксану еще можно было заподозрить в побеге с каким-нибудь дальнобойщиком, то Вика считалась относительно хорошей девочкой, неспособной на подобные поступки. А главное, обе они работали у Семеныча в магазине. И с обеими он не ладил.

Для Никиты все это обернулось унылым существованием под зорким присмотром сестры и Натальи. Теперь не было и речи о вечерних прогулках по улице, где за один месяц исчезли две девушки, а Таня еще и днем не отпускала его от себя - все боялась, что он свяжется с нехорошими соседскими мальчишками. В городе делать было нечего, но они и на сопки не ходили. Сестра наотрез отказалась вести его на Змеиную гору, и Никита не на шутку обиделся.

Следующие два дня они сидели дома как привязанные, пока Чуча не позвал их в гости. Таня с радостью приняла приглашение и потащила с собой брата, но он и там маялся от скуки.

- Угощайтесь, - бабушка Саши потчевала гостей чаем, сверля слепыми бельмами пространство поверх их голов.

Никита вежливо жевал безвкусную баранку, стараясь не смотреть в бесцветные старческие глаза. Хозяйка, несмотря на слепоту, проворно передвигалась по кухне, зная наизусть каждый закуток в своем доме. Она расхваливала внука, то и дело приговаривая: “а вот это Сашенька сам сделал. Он у нас на все руки мастер.” Сухие пальцы поглаживали расписные глиняные кружки и разделочную доску с затейливой резьбой, и хоть красоту тонкой работы старуха могла оценить лишь на ощупь, с ее лица не сходила гордая улыбка.

Чуча раскраснелся от лести и сидел, как невеста на смотринах, влюбленно поглядывая на Таню. Та в свою очередь изображала живой интерес и откровенно кокетничала, чем немало удивила Никиту. Может он чего то не понимал, и у взрослых девочек все иначе, но его ровесницы такого Чучу подняли бы на смех, а не восхищались бы аляповатыми кружками.

- Покажи им свою мастерскую, - предложила бабушка, имея в виду пристройку к дому, где по всей видимости располагался целый музей Сашенькиного рукоблудия.

Тот смущенно отказался, и Никита презрительно скривился, находя такую скромность совсем уж чрезмерной. Наконец, его терпение лопнуло.

- Я обещал тете Наташе прополоть грядки, - напомнил он сестре и поднялся.

Таня молча кивнула. Он и правда обещал. В последние пару дней младший брат подолгу возился в огороде, предпочитая свежий воздух домашней тюрьме, и сейчас она спокойно отпустила его к Наталье Петровне, бросив вслед, чтобы он не вздумал гулять один, а шел прямиком домой. Никита торопливо попрощался и выбежал на улицу.

Слепящее полуденное солнце вновь сыграло с ним злую шутку, и он не сразу увидел притаившуюся поблизости опасность. Все трое племянников Авроры сбились в тесную стайку на противоположной стороне улицы и о чем-то увлеченно шушукались. Неожиданно один из них обернулся, посмотрел в сторону Никиты и захихикал.

Заметили. Теперь было поздно возвращаться в дом - это выглядело бы как трусливое бегство. Они непременно станут смеяться над неуклюжим приезжим мальчишкой, если тот вернется под защиту старшей сестры. Почему-то вспомнилось лицо отчима. Гену эта ситуация изрядно бы позабавила - он любил повторять, что пасынок у него дурак и рохля.

Но Никита дураком не был. Он отчетливо понимал: если останется сейчас за спасительным забором, то уже никогда не сможет спокойно пройти по этой улице. Поэтому он открыл калитку и вышел.

До теткиного дома было шагов сорок. Ему позволили сделать десять.

- Толстый! - позвал кто-то, издевательски растягивая обидное слово, - эй, толстый, я к тебе обращаюсь.

Когда его так окликнули во второй раз, голос уже был ближе, и Никита понял, что троица идет прямо к нему. Он остановился, посмотрел в чумазое лицо и спокойно сказал:

- Меня зовут Никита. Как зовут тебя?

Тощий мальчишка со спутанной проволокой волос молчал. Под его насмешливым взглядом Никита почувствовал, как наливается гневной краской, и продолжил:

- Ну есть же у тебя какое-то имя? Не называть же тебя лохматый. Или вшивый.

- Сейчас поймешь, как надо ко мне обращаться, - пообещал оборванец и тут же ринулся в бой.

Они сцепились и рухнули на землю. Казалось, что вот сейчас на помощь замарашке бросятся его приятели, но те стояли в стороне и не вмешивались. Сам же Никита старался не издавать ни звука, чтобы на шум не прибежали сестра и тетка. Оба пыхтели, катаясь в пыли, и верх одерживал то один, то другой. Наконец, каким-то немыслимым образом Никита изловчился, чуть отклонился назад и заехал лбом во вражескую переносицу. Соперник тихо охнул и обмяк.

- Во дает, толстый! - удивленно выдохнул поверженный противник и неожиданно рассмеялся.

Изумляясь только что одержанной победе, Никита вскочил на ноги и подал ему руку. Тот с готовностью ее принял, поднимаясь с земли.

- Черный меня зовут, - сказал мальчишка и тряхнул действительно угольного оттенка шевелюрой, - а вот их, - он кивнул на друзей, - Рыжий и Белый.

- И это ваши имена? - спросил Никита, невольно улыбнувшись, - вот и познакомились.

Перед глазами у него все еще плясали искры от лобового столкновения с неприятелем. Теперь у обоих будут синяки, но смеющегося оборванца это, казалось, совсем не заботило. Вся чумазая троица выглядела так, будто все происходящее их забавляет. А еще было ощущение, что Никита прошел какую-то проверку, и теперь на него поглядывали с одобрением.

- А чего ты все время дома сидишь? Чего гулять не выходишь? - осведомился Черный и улыбнулся еще шире. От былой вражды не осталось и следа, и о короткой схватке теперь напоминало лишь не успевшее осесть облачко дорожной пыли.

- Его сестра не пускает, - сказал другой мальчишка - судя по россыпи веснушек, именно его в этой компании называли Рыжим.

- Ну почему, - возразил уязвленный Никита, - вот же я вышел.

- Тогда, может, махнешь с нами на Змеиную гору? - предложил Черный и хитро прищурился.

Упоминание Змеиной горы заставило Никиту поморщиться, как от болезненного укола. Не при таких обстоятельствах хотелось бы посетить это место, но теперь, после выигранного боя, едва заслужив уважение, он уже не мог отступить. Глядя в лукавые глаза новых знакомых, Никита изобразил беспечную улыбку и согласился.

“Зачем я с ними пошел? - ругал он себя через десять минут, с трудом поспевая за резвой троицей, - от Тани достанется. Опять же, тетке обещал помочь…”

Племянники Авроры бегали как зайцы, и Никита ни за что бы за ними не угнался, если бы ему не давали время от времени перевести дух. Поначалу еще удавалось держать темп и сохранять достоинство, но скоро дыхание сбилось. Восхождение на самую высокую сопку в округе казалось бесконечным: сердце колотилось так, что это было заметно даже под футболкой, и щеки постепенно принимали пунцовый оттенок. Когда силы совсем иссякли и захотелось безвольно скатиться под горку, Черный отрывисто бросил:

- Пришли!

Едва живой Никита смахнул горячий пот с лица и ахнул. Сопка-обманка. Двуликая гора. Поднимались они по ровному пологому склону в сиреневых облаках багульника, а вышли к скалистому обрыву. Каменная круча убегала из-под ног к маленькому городишке, чьи домики с такой высоты казались кукольными. Один неверный шаг - и полетишь вниз. Восторг от увиденного граничил с ужасом и вдруг сменился радостью узнавания.

- Вон дом тети Наташи! - Никита ткнул пальцем в сторону знакомой постройки, - а рядом - Сашкин.

- Нет, - насмешливо возразил Черный, - ты перепутал. Слепая карга поселилась вооон там. Ее халупу за черемухой не видно. Только пристройка из-за кустов торчит. Видишь, где вся черепица трещинами пошла.

- Глазастый какой, - пробормотал Никита, изо всех сил напрягая зрение.

- Да, потрескалась, - покачал головой Рыжий. Он как-то незаметно подкрался слева, - не то что у Павла Семеныча. У того крыша новая. Ремонт дорогой. А вон и рожа его в окне. Грустная.

Никита невольно отшатнулся от края и недоверчиво уставился на новых приятелей. Его разыгрывали. Отсюда невозможно было рассмотреть ни крышу, ни лицо в окне.

- К нему участковый на днях приходил, - как ни в чем не бывало продолжал Черный, - вопросы всякие задавал. Вот рожа и грустная.

- Может и обыск будет, - раздался за спиной голос Белого - какой-то странный и неприятно близкий, отчего по шее поползли противные мурашки, - но только ничего у Семеныча не найдут. Не он это.

- А кто? - резко обернулся Никита. Вопрос прозвучал испуганно.

Белый придвинулся ближе. И тут рот у него растянулся в таком фантастическом оскале, что треть лица собралась в гармошку - всего на мгновение, а после губы обмякли в притворной улыбке, но Никита успел заметить дикую гримасу. Сердце пропустило удар и тревожно затрепетало. Теперь он подмечал одну странность за другой. И то, что его окружили тесным полукольцом, не оставив места для шага, а он стоит спиной к обрыву, в сантиметре от падения. И то, что все трое переминаются с ноги на ногу, подрагивают от нетерпения, как если бы уже давно готовили грандиозный розыгрыш и вот-вот хорошенько повеселятся. И запах. Поначалу незаметный, а сейчас навязчивый и густой. Почему так пахнет, как будто сунул голову в собачью конуру?

Лицо Черного. Чего-то важного на нем не хватало. После драки на лбу у Никиты выросла и уже наплывала на глаз приличная шишка, а на физиономии противника - ни следа. Разве можно выйти из такой потасовки без единого синяка? Особенно после удара, что принес Никите неожиданную победу. Да и была ли это победа? От последней мысли сделалось по-настоящему жутко, и потому, когда Черный подался вперед, Никита непроизвольно шагнул назад.

Под ногами стало пусто. Он вскрикнул и сорвался вниз, но его крепко ухватили за предплечье и втащили обратно. Тонкая детская рука легко выдернула Никиту из пропасти - как пустую ростовую куклу, а не восьмилетнего пацана с лишним весом.

- Толстый, - ласково улыбнулся Черный, - ты так не шути.

Троица дружно расхохоталась. Один толкнул Никиту в спину, другой поймал. И вот он уже летит по кругу, как волейбольный мяч, только голова безвольно запрокидывается назад. Оказывается в маленьких телах таилась сверхъестественная, немыслимая для детей сила. И он, дурачок, поверил, что одолел одного из этих чудовищ? Да его просто одурачили и заманили в безлюдное место. Зачем?

Ради забавы. Никита знал: бывает такое бессмысленное зло, которое невозможно объяснить ничем, кроме жестокого веселья. “За что подростки замучали одноклассницу?” - хмуро спрашивает ведущий вечернего ток-шоу. “Детишки поиграли с собачкой” - называется мрачный видеоролик в сети, который трудно досмотреть даже до середины. Никита подозревал, что и сам вот-вот станет частью плохой, очень плохой истории.

Его швырнули на самый край, и пропасть качнулась навстречу. “Сейчас они скинут меня вниз”, - обожгла страшная догадка, но от следующей мысли в животе стало холодно, - или не сейчас. По крайней мере не сразу.”

- Баю-баюшки-баю, не ложися на краю, - Черный ухватил его за шиворот и оторвал от земли, - придет серенький волчок и укусит за бочок.

Секунду они молча смотрели друг на друга. Наконец, Черный спокойно сообщил:

- Щас будет кусь.

7

Таня бросилась домой, как птица в разоренное гнездо. “Ушел,” - поняла она, едва зазвонил телефон, и не ошиблась:

- Обед на плите, - в голосе Натальи Петровны слышался легкий упрек, - я ждала-ждала, а вас все нет. Мне сейчас в школу надо. Вернетесь - сами разогреете и поедите.

Директриса разминулась с племянницей всего на минуту и не видела, как та металась по двору, оглядывая нетронутые грядки, а потом выскочила за калитку и побежала по улице. Рядом семенил встревоженный Саша.

- Таня, Таня, - повторял он, - ну успокойся. Погуляет и вернется.

- Нагуляется и прибежит, - угрюмо поправила она - так Наталья успокаивала мать пропавшей Оксаны. До сих пор никто не прибежал. Интересно, ответил бы сейчас Никита на звонок? Но мобильника у него не было, - спасибо Гене за принципиальную позицию в воспитании восьмилетних мальчиков, - зато были наивные глаза и мягкое неповоротливое тело. К горлу подступил ком. Зачем она, в самом деле, себя накручивает? Что за упрямый внутренний голос напевает ей похоронный марш?

- Вам не попадался тут мой братишка? - спросила она у двух встречных теток, - полненький такой, со светлыми кудряшками.

Тетки утвердительно закивали. Вот только одна видела его с племянниками Авроры, а другая - в компании трех собак. И это в одно и то же время.

- К змеиной горе побежали, - были уверены обе. С белым от ужаса лицом Таня свернула на тропу к злополучной сопке. Страх нес ее вперед, сделав тело невесомым и безразличным к усталости. Где-то в вересковом море затерялся младший брат, и она цепко оглядывала округу: не мелькнет ли вдали знакомая фигурка, не вынырнет ли из кустов горстка мальчишек, или стая щенков.

Стоптанная детская сандалия. Таня наткнулась на нее почти у самой вершины, и силы ее сразу покинули. С тихим стоном она села на землю и сгребла находку непослушными пальцами. Это была вещь Никиты.

- Танечка… - Саша мягко опустился рядом, но вздрогнул, услышав ее неестественно спокойный голос:

- Тут кровь.

Бисерные капли забрызгали стельку, пятно побольше темнело на заднике. Таня с трудом поднялась на ватные ноги и зашагала вверх по склону. Она продолжала оглядываться по сторонам, но теперь не с надеждой, а с опаской, словно ожидала удара.

- Смотри! - испуганный Саша вытаращился в сторону большого валуна. Таня проследила за его безумным взглядом и перестала дышать. На земле у камня что-то нежно белело. Голова. Лицо пряталось в траве, а шелковые завитки детских волос трепетали на ветру, как живые. И больше не было ничего - ни туловища, ни конечностей - только светлая, как лен, голова. Отдельно от всего.

Таня машинально тронула такой же локон у собственного перекошенного лица и побежала. Двадцать шагов до валуна, десять - ужас впереди обретал ясность. Пряди теперь казались длиннее, чем ей запомнилось, а вблизи засияли фальшивым золотом. Нет, это не волосы брата, - она остановилась, переводя дух, - и это не оторванная голова. Просто чей-то парик напялили на булыжник.

- Фух, - облегченно выдохнул Саша, - показалось!

Он все еще улыбался, глядя в озлобленное лицо подруги, и не сразу понял, что хлынувшая из нее брань адресована ему.

- Сссука.., - первое слово выползло с тихим шипением, будто корчилось в кипящем масле, зато остальные просыпались громким матерным градом. Весь ее гнев обрушился на Сашу. Его пугливые повадки дразнили и вытаскивали наружу глубоко запрятанные страхи, а нервозность передавалась по воздуху как зараза. Была бы Таня одна, ни за что бы ей не привиделся тот мрак у камня - так она искренне считала.