Счастье для Марко

Глава 1

На побережье в это время начинается зима, сезон дождей. Порывы влажного и солёного ветра с лёгкостью запускали пальцы под куцую курточку Марко, заставляя поёживаться и вжимать голову в плечи. Поднятый стоймя воротник защищал от холода лишь символически.

Прыгая по острым серым камням, парень двигался в сторону огромного недостроенного здания, устремившего бетонные вертикали в пасмурное ноябрьское небо. Здесь, среди кедров, кипарисов и оливковых деревьев, среди одноэтажных домиков, крытых терракотовой черепицей, многоэтажный урбанистический монстр выглядел неуместно. Может, оттого проект и оказался заброшен. Это произошло ещё до пандемии. Вот уже около десяти лет жирафы подъёмных кранов смиренно и неподвижно сторожат покой этого пейзажа.

На выходных обещали циклон. Снова будет яриться стихия, снова затопит тоннели в скалах. Раньше в такую непогоду люди закрывались в квартирах и, попивая кафу, наблюдали в окно, как волны обрушиваются на дорогу. И впрямь, за таким лучше посматривать издалека, находясь в тепле.

Марко и сам бы с радостью оказался сейчас у камина, согреваясь чашечкой какао или чего покрепче. Но своего дома парень не имел, а занимать чужой не хотел, и единственный очаг, где ждали его сегодня, располагался на пятом этаже того самого недостроя. Всего таких этажей, зияющих пустыми пролётами в сторону водной глади, было девять. А планировалось — шестнадцать. Внутри обитало лишь вечное эхо прибоя и они.

Они с Пеночкой тщательно вычислили место, чтобы свет от костерка не был заметен ни с берега, ни с дороги. Возможно, только владельцы лодок, зашедшие далеко в море, обращали внимание на дрожащий оранжевый огонёк, но, чтобы это разведать, пришлось бы приложить множество усилий... Найти, где остановить судно, пробраться через каменистую гряду и лезть потом по заржавленной конструкции вверх, чтобы очутиться на нужном этаже (или знать ход через тоннели). Вряд ли кто-то был бы готов обменять морскую прогулку или рыбалку на подобное рискованное любопытство.

— Хлеб и сыр, — Марко снял рюкзак и поставил возле палатки, разбитой прямо на бетоне. Пришлось потрудиться, чтобы закрепить, зато теперь у них был домик. Домик в доме.

— Мм... — невнятно прогудела светловолосая девушка, с трудом отрывая взгляд от мобильника. — Привет.

— И чай.

— Круто.

Чай становилось всё сложнее и сложнее достать, поэтому Марко действительно рассчитывал порадовать этим Пенку. Но она сосредоточенно читала новости, сложив ноги на спину часто дышащей Антее.

— Что там? — Марко присел рядышком на циновку, потрепал собаку, и заглянул подруге через плечо.

"...увеличивается в геометрической прогрессии. Убедившись в неэффективности средств личной защиты, врачи в клиниках отказываются принимать пациентов с ярко выраженными симптомами..."

— Опять всякие ужасы читаешь, — укоризненно заметил парень. Хотя, он понимал чувства Пеночки. Трудно оторваться от новостных сюжетов, когда информированность о происходящем является, пожалуй, единственным способом как-то себя обезопасить.

— Ты же не ходил в город?

— Разумеется, нет.

Марко ходил в город уже пару недель, но Пенке об этом знать ни к чему. И как ему туда не ходить, когда продукты в местных складах кончились?

— Забей ты на это. Смотри вон лучше, что это там в небе? — Марко приобнял девушку за узкие плечи и указал на юго-восток.

— Звезда, — прищурилась Пенка. — Юпитер, может.

Антея встала на ноги и затаила дыхание, тщательно принюхиваясь в указанном хозяином направлении. Чёрная шерсть крупной овчарки отливала серебром в свете звёзд.

— Не-а. Юпитер вон там. А это никакая не звезда и не планета, потому что движется.

— Значит, самолёт.

— Не так быстро движется.

— Спутник? — предположила девушка, отложив телефон в сторону.

— Не. Это инопланетяне, летят вразумить наш заблудший человеческий род.

— Да иди ты, — наконец-то улыбнулась Пеночка и подключила кипятильник к генератору.

Спираль кипятильника обросла слоем известковых отложений, но это не слишком их беспокоило. Главное, что вода в принципе была пригодна для питья, а не отдавала затхлой горечью, как в Унгире.

Глава 2

Взрыв раздался среди ночи. Выдернуть себя из сна было настолько сложно, что Марко несколько долгих секунд убеждал себя в том, что грохот — это какая-то особенно высокая волна, разбившаяся о прибрежные камни. Однако, грозный и басовитый лай Антеи, давно привыкшей к разным явлениям местной природы и погоды, говорил о том, что это не шторм.

— Это в стороне города, — почему-то шёпотом сообщила Пенка. Она лежала, натянув спальник до подбородка, и обеспокоенно сверкала глазищами, — Ты же туда не пойдёшь?

Марко нахмурился. Привычным движением положил руку на шею Антеи, приглаживая взъерошенный загривок:

— Тихо, тихо.

— Марко? Ты...

— Тихо, — повторил парень.

На пару минут воцарилось молчание. Девушка не шевелилась, собака тоже. Все ушли своими чувствами в слух. Нетрудно было различить поднимающуюся в стороне отзвучавшего взрыва суету: сработали сирены сигнализаций, послышалось движение транспорта, чьи-то крики.

—Клик-клок. Клак, — это где-то рядом упал на лист железа жёлудь, и эхо принялось гулять по пустым пространствам этажей. Этот звук прозвучал громче, чем выстрелы вдали.

— Стреляют, — мрачно отметила Пеночка и потянулась к телефону. — Связи нет.

— А время?

— Три двадцать.

Раньше такого не случалось. Нет, в округе давно было небезопасно... Относительно. Смотря с чем сравнивать. Но всё же это не центр.

Жители побережья ушли из своих домов в город, и теперь здесь можно было встретить только отдельных психов или рейдеров, выискивающих еду, лекарства и топливо. Последних, впрочем, становилось всё меньше. Логично — запасы иссякли, хранилища пусты. Зато тут практически не было заражённых, и это было главной причиной, почему Марко и Пеночка остались.

Ещё на берегу было красиво. Практически нетронутая природа субтропиков цвела всевозможными ароматами и оттенками. Красно-коричневая слоистая порода скал была густо покрыта можжевельником, инжиром и гранатами, лозами, лианами и прочим экзотическим разнотравьем. Над узкими тропками, протоптанными не столько людьми, сколько козами, свисали огромные стручки гледичии, бобы глицинии и узкие длинные плоды ядовитого олеандра. У подножия мерно шуршали волны, вверху стрекотали на все лады разнообразные насекомые и летали крупные стрекозы.

Да, здесь можно было оказаться не в то время и не в том месте. Да, здесь нужно было озираться, даже набирая воду из ручья, и разводить огонь так, чтобы не привлечь его светом случайных путников...

Однако, подобная шумиха в районе города Унгирь происходила впервые. Прежде Марко и Пеночке казалось, что все страшные события, которыми пестрела новостная лента, творятся далеко, там, где столица.

— Пенка, ты прости, но мне нужно выяснить, что произошло.

— Нет! — девушка высунула руку из спальника и схватилась за куртку Марко. — Не вздумай.

— Ты же первой с ума начнёшь сходить, оказавшись в неведении, — погладил её пальчики парень и продолжил мягко уговаривать. — Необходимо знать, что взорвалось. Это может быть очень важно.

— И очень опасно, — резонно отметила Пенка.

— Да, — не стал спорить Марко, — на этот случай ты помнишь, где спрятаны наши...

— Помню. Но я бы не хотела...

— Я тоже. Я тоже, милая. Давай будем думать о хорошем? Сейчас я быстренько схожу, буквально туда и обратно, очень аккуратно всё разузнаю и вернусь. А вы подождёте меня здесь.

Глава 3

Ему давно не требовался фонарик, чтобы идти бесшумно, даже в темноте. Во-первых, Марко хорошо знал тропу, ведущую в город. Во-вторых, сам образ жизни, который они вели, способствовал выработке особой ловкости походки.

Подождав некоторое время на окраине леса, парень убедился, что на открытом пространстве никого нет, и быстро пробрался через пустырь, густо усеянный мусором. Обычно здесь обреталась пара-тройка искателей драгоценной рухляди и остатков пищи, также можно было нарваться на стаю бездомных собак. Но сейчас всё казалось вымершим. Возможно, из-за "непопулярного" предрассветного часа, но, вероятнее, всех спугнул взрыв. Направление угадать было легко — там распространялся пожар и продолжала гудеть сирена.

Унгирь, небольшой городок на юге страны, когда-то славился своим заводом боеприпасов. Затем город пробовали перепрофилировать в курорт, но, так как изначально его застройка не предусматривала особой изысканности, изменить суровую атмосферу милитаризма не вышло. То тут то там виднелись наспех разбитые аллеи с фонтанами и молодыми елями, отели с витиеватыми террасами и бассейнами, но всю эту прелесть нивелировали памятники павшим героям, танк на постаменте главной площади и грузные многометровые лозунги, назидательно ржавевшие на крышах панельных домов.

Деревенька на побережье, где жили Марко с Пеночкой, привлекала отдыхающих гораздо больше. Но это было давно. С началом пандемии и запустения, говорить о туризме было просто смешно.

А воронка от взрыва осталась знатная... Марко присвистнул. Не меньше трёх метров в глубину и семи в диаметре.

— Эй, мужик, ты там чего ходишь? Зона поражения, запрещено.

— Да я чё? Я так, — нарочно вяло промямлил Марко, закрывая ладонью глаза от слепящего прожектора.

— Не надо "так", не парк аттракционов. Руки от лица убрал. Документы при себе?

— Конечно...

Паспорта сейчас были уже не сильно в ходу, а вот санитарную книжку нужно было иметь с собой обязательно. И не дай Бог отметка о вакцинировании в ней будет просрочена хоть на день... Марко слышал уже о случаях, когда нарушителей отправляли не на принудительное обследование, а увозили на пустоши. И никто их больше потом не видел. Так-то. Скоро вообще перестанут заморачиваться, будут стрелять прямо здесь.

Полицейский заглянул в книжечку и произнёс идентификационный номер в рацию. Обычная процедура.

— А что случилось-то? — как бы между прочим уточнил Марко.

— А ты ещё не слышал, что ли? — изумился полицейский. — Прилетело по нам, вот что. Эйтерия. Совсем охерели.

— Как это? — оторопел в свою очередь Марко.

Эйтерия — соседнее государство, расположенное за узким Понорским проливом. Оно пострадало от пандемии гораздо меньше. Возможно из-за того, что сразу закрыло границы. Возможно, из-за более ответственного подхода жителей к регулярным осмотрам, правилам социальной дистанции и карантина. Но, скорее всего, сохранить человеческий образ жизни людям Эйтерии удалось из-за более слаженной политики государства и более продвинутой медицины.

Здесь, вместо действующей вакцины, на рынок было выброшено несколько "пустышек". Производство их никак особо не регулировалось, стоимость была заоблачной, а эффект, хорошо, если нулевым... Чаще же встречались серьёзные осложнения. По сути, люди оказались беззащитны и рассчитывать могли только на удачу и силу своего иммунитета.

Обычной практикой было сделать "липовую" запись о прививке, чтобы избежать проблем с охраной на входе в здания и уличными патрулями проверки. Так поступил и Марко. Он не дурак — колоть в себя что-то неизвестное. Был бы доступ к качественной вакцине, другое дело... Но ничего, кроме отечественного продукта, в их стране было не найти.

Эйтерианцы вакцину разработали позже, зато она была бесплатна для её жителей, и действительно предотвращала заражение. Не всегда, но в уверенных 80% случаев получалось вытянуть и уже заболевших. Зависело от срока обращения за помощью.

Никаких причин проявлять агрессию в столь непростое время у Эйтерии не было. Да что там... В простое — тоже. Эта страна давно жила совсем иным уровнем ценностей, и, даже в лучшие времена, ориентировалась на доброжелательное сотрудничество, экономическое развитие и обмен технологиями.

— "Как это?" — передразнил его полицейский, получив по рации ответ и возвращая Марко санкнижку. — Война у нас теперь.

— Ужас какой, — пробормотал парень, незаметно ковыряя землю мыском ботинка. Там лежал кусочек металла с надписью.

— Да не бойся, мы им уже ответили. Будут знать, — похвастался полицейский, а затем опомнился. — Впрочем, вали-ка ты отсюда, вот что.

— Хорошо.

На металлическом осколке красовались четыре буквы: "УЗБП". Унгирьский завод боеприпасов. Марко быстро втоптал находку обратно и пошёл прочь, стараясь не выдать своего волнения.

Глава 4

Выходило скверно. Кто-то спровоцировал взрыв снаряда в Унгире, выдал это за нападение Эйтерии и на этом основании развязалась "ответная" пальба.

Мотивов подобного безумия Марко не мог до конца понять. Предсказать последствия — тоже. Но, ощущая настроение усталого от постоянного страха и голода народа, парень легко мог представить, что большинство с готовностью примет официальную версию взрыва. Людям нужно выплеснуть куда-то накопившуюся обиду на судьбу. А правительству нужно указать в статистике колоссальной смертности населения какую-то причину. Не собственную халатность, которая фактически привела к уничтожению медицины как отрасли, а, например, военные потери.

"Потерянные" люди нуждаются в обретении смысла. И так соблазнительно верить в то, что наше дело честное. Доведённых до крайней степени нищеты и изнеможения манит кипучая энергия праведного гнева. Очень хочется найти понятного врага, обвинить во всех своих бедах — его, и, получив отмашку "можно", безжалостно рвать и терзать. Вот только война никогда не придаёт смысл жизни... Это иллюзия. Война только уничтожает.

Это кровавое опьянение. Оно проходит и приходит расплата. Но большинство к тому моменту уже мертво. У них не остаётся шанса даже на осознание последствий своего выбора. Не вернуть ушедших во тьму близких. И очень больно признавать, что собирал их в эту дорогу сам, с лихой готовностью поверив в чью-то ложь.

Марко вдруг поймал себя на том, что уже давно идёт, плотно стиснув зубы, и постарался расслабить сведённые от волнения мышцы. Сердце колотилось как бешеное, что тоже нехорошо. В таком состоянии перестаёшь замечать то, что происходит непосредственно здесь и сейчас, улетаешь мыслями далеко и... теряешь бдительность.

Между тем, поднялся нешуточный ветер. Он трепал кроны деревьев и сгонял тучи так, что, несмотря на начинающийся рассвет, тропинка едва виднелась. Шагов на пять вперёд, не более. Стоило быть осторожнее, и Марко немного поругал себя за то, что поддался эмоциям. Что бы ни случилось, необходимо хранить самообладание. От этого зависит выживание. Не только его, но и его семьи. Да. Не надо забывать, что он несёт ответственность за Пеночку и Антею.

Вдалеке, над морем, блеснуло.

"Молния! Чёртов циклон. Как я мог об этом забыть?" — отвесил себе парень ещё одну мысленную оплеуху.

Ноябрьская непогода могла представлять опасность. Шторм на море начинается и распространяется быстро, и бежать с ним наперегонки — безрассудная затея. Но именно это и предстояло Марко.

Отчего такая тревога? Во-первых, часть пути из города до их убежища в недостроенной многоэтажке пролегала вплотную к линии прибоя. Штормовые волны легко сбивали с ног мужчин и покрепче Марко. Особенно рискованно пробираться там в полумраке, так как сложно выбрать момент для бега. Тут же как? Ждёшь, пока море отступит назад и бежишь. От скорости зависит — намокнешь или нет, зальёт твою обувь нахлынувшая следующая волна или успеешь проскользнуть. В погожий денёк это забава, похожая на радостное уворачивание от разыгравшейся собаки, которая хочет лизнуть тебя всюду, где только дотянется... Но во время бури речь идёт уже не о мокрых ботинках, а о том, уволочёт тебя море или нет. Не станешь ли ты игрушкой сам, и не разобьёт ли большая вода с непосредственностью любопытного ребёнка твою голову о камни.

Тудух. Этот удар, похожий на приглушённый и густой отзвук огромного молота, это высоченная волна врезалась в скалу, выбросив в воздух фейерверк солёных брызг. Доходчивое свидетельство силы. Силы, с которой Марко не желал лишний раз сталкиваться...

А во-вторых, тоннели. Уже накрапывают первые капли дождя. Дождь станет ливнем, вопрос нескольких минут. Ливень польёт стеной, и скоро по ходам, проложенным в горной породе, хлынут бурные потоки. Это сравнимо с реками, пробираться в таких условиях по тоннелям слабо возможно, уровень легко может достигнуть пояса взрослого человека, и скорость такой взбесившейся воды не оставляет шанса устоять.

Короче, парень влип, и теперь досадовал на свою идею отправиться за разъяснениями взрыва в город. Остался бы с Пенкой. Никуда бы не делась вся эта драгоценная информация...

С другой стороны, он и впрямь разузнал кое-что важное.

— И что же ты там видел, парень?

Глава 5

Голос раздался так близко, что Марко вздрогнул. Рядом стоял старик. Или не старик... Кто его сейчас разберёт, этот возраст. Волосы на голове неожиданного встречного были совершенно седыми, но борода ещё хранила тёмный цвет, а глаза — живость и даже некую хитринку во взгляде.

Старик протянул руку. Странный. Рукопожатие давно стало пережитком, неуместной привычкой того времени, когда можно было прикасаться к кому угодно, не опасаясь, что заразишься.

— Марко.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — отшатнулся парень. — Я не представлялся.

— Э... Это меня зовут Марко. Тебя тоже? Вот уж забавно, — улыбнулся старик.

— Не думаю, — с сомнением ответил юный Марко.

— Будем знакомы.

— Да что тебе от меня надо?

— Разве не может один человек по пути заговорить с другим? — седой Марко пожал плечами.

— Хм.

Встреча с кем-либо была нежелательна, разговоры, тем более, ни к чему. Марко теперь не рискнёт двигаться по направлению к Пенке и раскрывать место их обитания. Придётся идти окружным путём, пережидать в каком-то из пустующих домов, чтобы убедиться — посторонний наблюдатель ушёл. У Марко было на примете несколько подходящих домиков, но как же это всё не вовремя!

— Ноги мои не столь крепки, как раньше, а ветер крепчает, — заметил старик.

Тудух. Море снова ударило в каменный молот. Молния сверкнула ближе, донёсся сдержанный рокот грома. Нужно было ускориться, и Марко быстро зашагал по берегу, пытаясь выбирать удачные моменты для перебежки, чтобы не попасться в лапы волн. Старик не отставал.

— Яка непогода, — сетовал он, отжимая на ходу бороду. Это было бессмысленно, так как усиливающийся дождь мгновенно возвращал прежнюю сырость.

— Осторожно, — рявкнул Марко, заметив, что непрошенный спутник не смог улизнуть от волны и упал, ударившись о камни. — Вставай, ну же!

— Помоги...

— А, чтоб тебя.

Парень схватил старика за шиворот и поднял резким движением. Встряхнул.

— Плохое ты выбираешь время для прогулок.

— Как и ты, — зашёлся сперва в смехе, а потом и в кашле старик.

— Шевели ногами, если хочешь жить, — раздражённо ответил Марко. — Я тебя спасать тут не намерен.

— Ясно, ясно.

Наконец, они преодолели путь вдоль линии прибоя. Марко вымок до трусов. На кончике носа образовывалась и затем падала вниз дождевая капля. Руки стали настолько ледяными, что порывы ноябрьского ветра казались им тёплыми. Гораздо больше от холода страдал корпус — тело до боли напряглось и никак не желало сбросить это оцепенение. Марко знал, что, если сможет расслабиться, ему станет легче, но не получалось.

От быстрой ходьбы дыхание сбилось, под рёбрами противно кололо. Парень остановился и медленно выдохнул. Лучше дышать носом, чем жадно хватать воздух ртом. Перед глазами в такт сердцебиению пульсировали цветные пятна. Старик послушно стоял рядышком и тоже тяжело дышал. Оба осознавали, что сейчас им повезло, но радоваться рано. Впереди были тоннели.

Каменный свод протекал во многих местах. Ливневые ручьи находили трещинки, по которым проникали внутрь, поэтому сверху тоже лилась вода. Не так сильно, как снаружи, но говорить о крыше над головой не приходилось.

Когда пол пошёл под уклон, стало понятно, что тоннель уже подтоплен. Стоя по колено в воде, Марко прокричал:

— Ты точно хочешь сейчас идти туда?

— А ты? — внимательно посмотрел на него старик.

— Ты живёшь в Перажице? — назвал Марко деревню, близ которой располагалась недостроенная многоэтажка.

— Почти.

Марко остановился и, несмотря на не самые подходящие для разъяснений обстоятельства, прижал старика к стене и придавил его горло локтём. Тот даже не особо сопротивлялся — то ли понимал, что парень сильнее его, то ли совсем выдохся.

— Ты за мной следил.

— Да... немного... — старик снова закашлялся, и Марко ослабил нажим, — я заметил, что ты что-то нашёл у воронки.

— Следил от самого города, — изумился такой наглости парень.

— От пустыря, если точнее. Я часто бываю там, люблю... простор.

Назвать мусорную пустошь просторной мог только сумасшедший, и Марко недоверчиво покачал головой. Старик продолжил:

— Но всё же в основном живу в море. Я капитан.

И было в этих последних словах столько благородного достоинства, что даже не возникло желания скептически хмыкнуть. Парень выдохнул и отпустил старика. Кроме себя самого, злиться в этой стрёмной ситуации, похоже, не на кого.

— Шёл бы ты... Капитан.

— Ты без меня не справишься с этой дорогой, — возразил седой Марко, потирая шею.

— Да ладно! Ты же на ходу разваливаешься, — Марко не удержался и рассмеялся.

— Люди очень самонадеянны, ¬— пробормотал старик, устремляясь вперёд, — особенно, когда жили ещё мало и мало повидали.

Слушать этот бред Марко вовсе не хотелось, поэтому он обогнал капитана и пошёл, держась одной рукой за каменную стену для равновесия и понимания направления. Было не до того, чтобы следить — поспевает ли старик. Да и не видно было уже ничего, брести приходилось впотьмах. Они углубились в тоннель.

Глава 6

Гладкий камень под пальцами сменился на шероховатую породу. Это означало, что треть тоннеля позади. Хорошо, когда ещё в детстве излазил эти места и можешь теперь пройти их хоть с закрытыми глазами. Или в абсолютной темноте.

Плохо то, что вода поднималась и дошла уже до середины бёдер. Держаться здесь было особо не за что, поэтому парень старался не торопиться и устойчиво, широко, ставить ноги, чтобы поток его не смыл и не потащил за собой. Есть ещё уловка. Если не распрямлять колени до конца, а пружинить на них — то чуть выше, то чуть ниже,— сбить с ног тебя становится сложнее.

Старик тоже как-то справлялся, больше не пытаясь заговорить с Марко. Когда вода дошла до пояса, он взял Марко за руку и крепко сжал его ладонь. На сей раз парень не стал возмущаться. Это было необходимо, чтобы сохранить равновесие.

Гроза снаружи, похоже, была в самом разгаре. Здесь, в глубине горы, все прочие звуки перекрывал шум ливневой реки, устремившейся по каменному ходу. Шум усиливался впереди — там тоннель поворачивал.

"Пенка, наверное, так больше и не уснула, — думал Марко. — Сидела всю ночь. Скорее всего, даже не завтракала пока, хочет дождаться меня. Но я немного задержусь. Надеюсь, она не станет сильно волноваться и представлять всякие ужасы".

Марко верил в то, что мысли близких способны оказывать воздействие на судьбу... Может, это и предрассудок. Но ему казалось, что излишняя тревога способна подвергать опасности, как бы взрезая этими острыми эмоциями естественную гармонию энергии. И, напротив, спокойствие и любовь плетут словно бы золотистую защитную сеть вокруг человека, к которому устремляешь такое внимание.

Пеночка порой обижалась на такие слова. К сожалению, ей казалось, что, говоря это, Марко упрекает её за неуравновешенность и даже обвиняет в неудачах. Тогда как Марко лишь показывал существующую, на его взгляд, взаимосвязь между умонастроением и жизнью, что разворачивается вокруг.

— Берегись! — крикнул вдруг старик.

Марко только успел обернуться и открыть рот, чтобы уточнить — чего беречься, как захлебнулся хлынувшей ему прямо в лицо водой. Удержаться на ногах не получилось. И вот уже он ударяется о камни, скребёт спиной по острым выступам стен, пытается встать, но падает снова. А разъярённый поток тащит его кубарем, не позволяя ни откашляться ни сделать вдох.

Тоскливая неизбежность коснулась его позвоночника, и в голове осталась только одна мысль: "Как нелепо".

— ...ржи! Верёвка!

Марко зашарил руками наобум и возликовал, нащупав тонкий и жёсткий канат. Верёвка рванула так резко, что хрустнуло запястье. Но думать об этом было некогда.

— Шевели руками, если хочешь жить, — послышался откуда-то сверху смех старика.

Над чем он, простите, ржёт? Парень не видел ничего смешного. Он никак не мог нормально вдохнуть, и это было страшно.

Собрав все силы, Марко стал карабкаться по канату и вскоре оказался у круглого отверстия в потолке. Оттуда сочился слабый свет. И там его ждал старик. Он, всё так же посмеиваясь, схватил парня за локоть и с неожиданной силой втащил в... небольшую комнатку-пещеру, которая, оказывается, находилась на другом ярусе, над тоннелем. Внизу бушевал поток, но здесь было сухо.

Глава 7

— Говорил же, без меня не справишься.

Марко рухнул на пол и начал осматриваться. Бывать тут прежде ему не приходилось. Это было удивительно, потому что пацанами они проводили в тоннелях много времени, но никакого отверстия в потолке, и никакой потайной пещеры парень не знал.

Тем временем, старик подкинул в почти потухший костерок несколько ветвей и раздул угли до рдеющего цвета. Пламя занялось, потянуло теплом. Природный дымоход уходил наружу так удачно, что очищал помещение от дыма, не пропуская при этом дождь внутрь. Огонь освещал, согревал и придавал пещере по-особенному уютный вид. Электрическая лампа испортила бы всё очарование. Так же казалось, будто это место находится вне времени а, возможно, даже не вполне в этом мире...

У стены стоял старенький лакированный шкаф со сломанными ручками. Вместо одной торчал коротенький огрызок тёмно-бронзового металла. Другая была заменена на новую, напоминающую прозрачную гранёную крышку графина. Полки другого шкафа были заполнены книгами. Многотомные энциклопедии о растениях и животных, медицинские справочники и что-то из классики. И греческая мифология, надо же...

Кровать — плотный кусок брезента, натянутый между опор. На тумбе лежало несколько маленьких гранатов-дичек, и запылившиеся леденцы. У костерка стояло два старых жёстких кресла, обивка их сползла, перекосилась и местами превратилась в лохмотья, подлокотники прохудились до деревянной основы.

Старик закрепил на железной треноге чайник с вмятиной на боку, и сыпал туда теперь какие-то травы из мешочка.

— Вот ты где живёшь, значит, — неловко нарушил молчание парень.

— Всё же, в основном, в море. У меня есть добротная лодка, всем лодкам лодка. Почти корабль.

— Да... Капитан, помню.

— Быть капитаном означает нечто большее, чем просто владеть кораблём, не правда ли? — прищурился хозяин пещеры.

— Наверное, — вздохнул Марко.

Этот разговор казался ему слишком отвлечённым и даже пустым. Снова вспомнилась Пеночка. И Антея. Собака всегда отлично чувствовала переживания Марко, даже на расстоянии. Так бывает у чутких и преданных существ. Как там они теперь?.. Когда станет возможно продолжить путь? Изведутся в неведении.

— Ты мне лучше ответь всё-таки, что там было у воронки? Что ты нашёл?

Улыбка теперь исчезла с лица старого Марко, он смотрел на молодого внимательно, цепко. И парень не нашёл причин утаивать то, что узнал.

— Осколок снаряда с маркировкой "УЗБП".

— Ясно, — помрачнел старик и стал разливать по кружкам ароматный чай. — Держи. И что думаешь?

— А что тут думать? — нервно ответил парень. — Подло это. Получается, своих в расход. А выставили так, что это Эйтерия по нам. И теперь мы в ответ ей должны отомстить.

— Катастрофа, — кивнул старик и отхлебнул из кружки. — Ты пей, остынет.

Марко машинально сделал глоток и отставил чай в сторону.

— Нужно вернуться.

— Зачем?

— Я должен рассказать людям о том, что видел.

— Думаешь, они тебе поверят? — печально покачал головой старик.

— Я должен хотя бы попытаться! — кулаки сжались сами собой, и Марко снова пришлось расслаблять их усилием воли. — Иначе... я не смогу себе этого простить. Что знал, и даже ничего не предпринял.

— Марко. Послушай меня, сынок. Войну уже не остановить. Люди потом скажут, что власть воспользовалась их доверием и обманула сердца, которые бились пламенем доблести... защиты своих земель... Непременно есть те, кто понимает чудовищность происходящего, призывая к человечности. Но их обычно затыкают и изгоняют. Этого ли ты хочешь, парень? Я знаю, как легко одержимые злобой сбиваются в толпы, с каким сумасшедшим наслаждением они уничтожают собратьев. И это преступление связывает их крепче любых клятв. С дрожью, где соединяется страх и лихой восторг, они чувствуют — пути назад нет. Барьер сломлен, дальше возможно любое зверство.

Марко молчал, рассматривая линии на руках, будто там где-то скрывалась подсказка — как верно поступить. Вдруг он почувствовал ободряющее похлопывание по плечу. К нему давно никто не проявлял подобного участия, и в носу подозрительно защипало.

— Если ты что-то и должен этому миру, так это собственное счастье. А ещё ты в ответе за близких. У тебя есть родные?

— Девушка. Собака, — тихо ответил парень, избегая встретиться взглядом со стариком, чтобы тот не заметил набежавшие слёзы.

— Целая семья! Вот о них тебе стоит позаботиться. А не о тех. Кому будет лучше, если тебя растерзает толпа или расстреляет гвардия? Или, может, твоей совести будет спокойнее, если ты окажешься в тюрьме?

— Ты прав. Но я не понимаю... Почему люди не шевелят извилинами?

— Думать трудно, сынок, — ласково ответил старый Марко, — а в нынешнее время ещё и опасно. Нас давно отучили слушать голос разума.

Глава 8

Гроза и не думала стихать, такая непогода не проходит быстро. Марко знал, что проливной дождь легко мог зарядить тут на несколько суток. Неясно, как перенесут эту вынужденную разлуку Пеночка и Антея, но иных вариантов не было.

Пару месяцев назад Пенка и Марко закопали в близлежащем лесу бочку, доверху забитую твёрдым сушёным сыром, просоленным мясом и консервами. Упакован этот неприкосновенный запас был добротно. Но в глубине души ребята надеялись, что серьёзного повода для использования заначки не возникнет.

Интересно, через какое время Пеночка решит, что это — тот самый случай?

— Раньше эта пещерка соединялась с домом. А, как всё это началось, я перенёс кое-какие вещи и закрыл ход, — объяснил старик.

Теперь стало понятно, каким образом старику удалось затащить в пещеру под потолком тоннеля громоздкие кресла и шкафы. Марко признался:

— Я даже не знал, что тут есть такое место.

— Если не знаешь, куда смотреть, ни в жисть не поймёшь, — довольно кивнул старик. — В том и прелесть.

— И всё же люди так жить не должны, — с горечью произнёс Марко.

— А как должны?

— Ну, всё это: болезнь, голод, смерти... Всё это ужасно. У большинства нет своего дома, какие-то пещеры и убежища только. Оплата труда стала такой смешной, что проще уж работать за еду. И это не нормально! По улицам идёшь, вечно озираешься, чтобы не наткнуться ни на какого психа или заражённого, или не пересечься взглядом с полицейским. Чёрт знает, чем они руководствуются, когда решают, что ты смотришь сильно дерзко. Если схватят, то никому уже ничего не докажешь. А теперь ещё и война... Как же я устал от всего этого!

Старый Марко встал и зажёг толстую свечу в каменной нише. Стало заметно, что на стене есть какая-то надпись.

— Смотри-ка.

— "Свободный от чего? Какое дело до этого Заратустре! Но твой ясный взор должен поведать мне: свободный для чего?" — прочёл Марко. — Что это?

— Ницше. Понимаешь?

— Не очень.

— Расскажи мне не о том, от чего ты устал, парень. Не о том, от чего ты желаешь быть свободным. Посмотри вперёд и скажи, куда ты держишь курс? Как оно выглядит, по-твоему, счастье?

Марко вздохнул. Какая разница, о чём его мечты, когда им всё равно не суждено сбыться? Только душу травить.

— Давай-давай, — улыбнулся старик. — Спорим, ты никогда не формулировал это отчётливо?

— Ну, дом хочу, — медленно ответил Марко.

Мысль вязла и сопротивлялась. Куда как проще было злиться на всё то, что не так, чем отвечать на вопрос, как, в таком случае, будет "так".

— Домик вроде тех, что в деревне на побережье? А сколько этажей тебе хочется? Комнат? С черепицей на крыше? А сад во дворе домике будет?

— Да погоди, завалил вопросами, — парень провёл по лицу, будто снимая какую-то паутину. — Ладно. Если серьёзно, то дом мне ни к чему. Квартира поудобнее будет. Комнат? Пусть две...

— Деток хотите? — важно кивнул старик.

— Да каких тут детей... — махнул рукой Марко. — Нам самим поесть не всегда бывает что.

— А ты представь, что такой проблемы нет. — И что мне дадут эти фантазии?

— Просто скажи. Хочешь отцом быть?

— Ну... да.

— Значит, двух комнат мало. По-хорошему, нужна ещё и детская.

Парень встал и пнул угли костра. Вверх устремился сноп ярких искр.

— Да что ты пристал?! Детская, не детская. Какое это всё имеет значение здесь и сейчас? Этого никогда не будет, понимаешь? Никогда! И это просто отвратительно, что я не могу дать Пенке всего того, чего она, совершенно точно, заслуживает. Знаешь, какая она красивая? Таких просто больше нет. Нигде! И живёт... в палатке... Греется там сейчас, об собаку, прячет в её шерсти замёрзшие руки и ноги. И ей очень страшно.

— Ты не виноват, сынок, — спокойно ответил старик.

Но Марко уже разозлился. Он кинул кружку с недопитым чаем в стену, и та разлетелась вдребезги. Затем подошёл к старику и легко поднял его из кресла, взяв за грудки.

— Душеспасительные беседы вздумал мне читать! Да кто ты, мать твою, такой? Следил за мной, в пещеру свою затащил, в жизнь мою лезешь. Как будто тебя это касается. И никакой я тебе не "сынок", ясно? Понял, да? Ты слышишь вообще меня?

Седой Марко внезапно обмяк в его руках. Качнулась и безвольно повисла голова. Сразу стало очевидно, насколько он всё же стар и утомлён. Даже для молодого и здорового парня сегодня выдалась напряжённая ночка, а уж для деда и подавно. Мигнула и погасла свеча.

— Это... ты не помирай только, — спохватился парень, укомплектовал хозяина пещеры обратно в кресло и аккуратно похлопал по щеке. — Эй.

— Есть не помирать, — сиплым голосом пошутил старик в ответ и зашёлся в страшном кашле.

Точнее, на кашель это походило слабо... Скорее, из лёгких старика вырывался натужный клёкот. Будто в его грудной клетке отчаянно билась птица. И очень хотела на свободу.

Марко в панике заметался по пещере. Теперь ему было очень стыдно за свою вспышку. Старик притих на пару секунд, судорожно вдыхая воздух, а затем снова скрючился в приступе. Его борода стала влажной от... крови.

— Зараза, — прошептал парень.

— Она самая, — подтвердил седой Марко, которому стало чуть лучше после выплюнутой крови.

Глава 9

Парень сел в кресло, обхватил голову руками и стал раскачиваться, воя как раненый зверь. Не было смысла кричать на старика. Даже если он его убьёт, это уже ничего не изменит. Больше ни в чём не было смысла.

Болезнь распространялась молниеносно, воздушно-капельным путём, через жидкости, через прикосновения... Они провели вместе довольно много времени. Марко точно заразился. А значит, нет больше никакой дороги домой. Он не станет подвергать Пеночку такому риску. Думал ли он, прощаясь с ней несколько часов назад, что это станет последним воспоминанием?

У заражённых отказывали все системы организма, одна за другой. И, если человек не погибал от недостаточности органов, то его ждало безумие. Неизбежная потеря рассудка, вот что пугало больше всего... На улицах часто можно было встретить таких людей. Они шли неопределённой, пошатывающейся походкой, так, словно сами не знали, куда поставят ногу в следующем шаге. Глаза их смотрели в никуда, говорили, что они не слишком осознают, где находятся. Санитары непрерывно патрулировали районы, но не успевали отловить всех. Поэтому городским жителям приходилось быть осторожными, чтобы не наткнуться на такого вот зомбаря.

— Ещё недавно ты считал, что дела хуже некуда, — обессиленно проговорил старик. — Теперь ты видишь, что всегда есть куда. Наверное, теперь считаешь свои прежние жалобы мелкими. У тебя была целая жизнь.

Марко не стал ничего отвечать. Ему не хотелось шевелиться, не хотелось тратить энергию на разговоры и злость.

— Но я понимаю, да, я понимаю, — продолжал старик, — очень хорошо. Ты прав и имеешь полное право негодовать. Жаль, что курс набросал лишь примерно. Но ничего, моя лодка справится. Зато это была очень искренняя история, простая, но милая сердцу мечта... Будь добр, потуши огонь, Марко. Когда уходишь, говорят, принято гасить свет.

Парень посмотрел на своего собеседника с ненавистью и вылил то, что оставалось, из чайника — в костёр. Зашипели угли и стало темно. Тягучее молчание, запах мирта и влажного дыма наполнили пещеру.

Да, недавно парень кричал о том, как он устал. Но только теперь, в наступившей тишине, он смог действительно прочувствовать — насколько. Напряжение спадало, и на его место приходила отстранённость. Стало вдруг казаться, что всё это происходит с каким-то другим Марко, а он лишь наблюдает за волнующим сюжетом, точно зная, что с ним самим всё будет в порядке. Эта мысль приглашала забыться, окунуться в равнодушную оглушённость, укутаться в неё, как в тёплое одеяло. Спрятаться. Со всем тяжёлым и страшным пусть этот другой Марко разбирается тут как-нибудь сам.

Марко чувствовал, что ему на самом деле больше лет, чем горе, в которой проложен тоннель. Он думал, что не выберется отсюда, и никто даже не узнает, где окончился его путь... На этом моменте ему становилось очень себя жаль. А потом он вспоминал о Пеночке и Антее, и его накрывала жгучая волна стыда за печаль о себе. Они-то как? Нет, нельзя жалеть себя. И он себя ругал.

Мысли и чувства следовали по кругу, возвращаясь к началу, буксуя, выедая болезненную борозду в мозге.

Внизу всё так же шумела вода. Хотя нет... Что-то изменилось. Что?

Рёв бурного потока превратился в звук волн. Такие бывают в открытом море. Когда именно эта смена акустики произошла, Марко не заметил.

— Марко, — позвал он старика, и услышал плеск вёсел, коснувшихся воды.

— Тихо, — ответ прозвучал едва слышно, настолько призрачно, что можно было бы решить, что показалось.

Пощупав сидение кресла под собой, парень понял, что это уже не кресло. Вскочив на ноги, ощутил, как качнуло. Лодка. Они в лодке!

И точно, Марко дотянулся до борта и окунул пальцы в прохладное море. Поднял голову вверх — увидел звёзды и крупный жёлтый месяц, выглядывающие из тёмных облаков.

— Это по-настоящему?

— Более сложного вопроса мне не задавал ещё никто, — проговорил старик, налегая на вёсла.

Глава 10

Слаще всего просыпаться не по будильнику, а тогда, когда выспался. Когда понимаешь — спешить никуда не нужно, и планов на сегодня нет. Никаких встреч, никаких дел...

Марко свесил руку с кровати и щёлкнул, выключая нагрев электропростыни. Изобретение богов, не иначе. Благодаря ему, даже промозглой ноябрьской ночью можно было нежиться в тепле.

Ночь же выдалась сумасшедшая. Прилетевший с юга циклон обрушил на побережье дикую грозу. Лило так, что, если выглянуть в окно, уже через пару метров не было видно ничего, сплошная стена струй, хлещущих с неба. На море разыгрался шторм, и грохот волн был слышен даже через плотно закрытые окна и опущенные жалюзи.

И снилась, под стать погоде, какая-то жесть. Впрочем, это был всего лишь сон, и детали его уже ускользали из памяти.

Марко погладил мирно дремавшую рядом Пеночку. Та спала, разметав по подушке длинные светлые волосы. Какая же она всё-таки красивая...

Дождь ещё продолжался и, чтобы развеять пасмурное настроение, Марко зажёг на кухне свет и поставил на плиту турку с кофе. Щепотку корицы и немного мускатного ореха. Сзади тихонечко подобралась Антея и схватила его за ногу:

— Поймала!

— Тише, мама спит ещё, — улыбнулся Марко.

— Всё равно, я тебя поймала, — повторила девчушка шёпотом.

— О да, из тебя вышла бы славная охотница, — взъерошил пушистые волосы дочки Марко.

— Раз я охотница, то мне нужна собака. — Я подумаю об этом, обещаю.

На сердце у него всегда становилось по-особому тепло, когда он прижимал к себе вёрткого, пахнущего цыплятами и апельсинами детёныша.

Если бы кто-то рискнул выйти сейчас в море и посмотрел на шестнадцатиэтажное здание в бухте Перажица, то он увидел бы, как в окне квартиры на пятом этаже, сквозь оранжевые шторы, светится счастье.