Сборник "Взгляд в темноту"

Охотник и жертва

Пропищал громкий звонок динамика, диодная лампочка под потолком загорелась ярким красным светом. Сухой голос из динамика сообщил: «Уважаемый Леонид Дмитриевич, пожалуйста, пройдите в кабинет номер пять».

– Ну вот и мой черед подошел, – сказал Леня, вставая с дивана и разминая затекшую спину.

– Удачи тебе, – улыбнулся ему сосед, с которым Леня битый час вел скучную беседу. – Думаю, тебя они возьмут.

– Да куда денутся! – ухмыльнулся он. – Зря, что ли, столько времени на их дурацкие тесты потратили?

– Не знаю, не знаю, – покачал головой сосед. – Один мой знакомый тоже хотел попасть на их проект, но его не взяли.

– Как объяснили причину отказа?

– Толком ничего не объяснили, сказали лишь, мол, что-то там с тестами у него не так.

– Странно, странно, – хмыкнул Леня. – Такие деньги требуют, да еще не каждого пускают. Ну ладно, пошел я, а то вдруг скажут еще, что опоздал, и завернут.

– Бывай, – махнул рукой сосед.

Леня двинулся в сторону двери, на которой висела табличка «№5». Наконец-то он дождался этого благостного момента. С самого утра его и еще несколько человек мурыжили непонятными проверками, заставляли проходить кучу всевозможных тестов и сдавать анализы. К середине дня он почувствовал усталость. Ненароком вспомнились давно минувшие деньки, когда ему приходилось проходить медкомиссию и сдавать психологические тесты в военкомате.

Постучав в дверь, Леня сразу же отворил ее и нырнул в кабинет. Внутри все буквально сияло белизной. Белые стены, потолок и пол; белый стол, кушетка и стулья; белые шкафы и полки. Единственное, что контрастировало на безупречном белом фоне, – это две лежащие на столе папки: красная и зеленая. За самим столом сидел мужчина лет тридцати пяти. Черты лица правильные, волосы каштановые. Халат, в который он облачен, тоже белый, отдает перламутром.

– Проходите, Леонид Дмитриевич, садитесь. – Доктор указал на стул рядом со столом.

Леня еще раз окинул взглядом обстановку кабинета, приметив строгий больничный стиль, однако, все же чем-то от него отличающийся, и сел на стул.

– Меня зовут Анатолий Михайлович. – Доктор протянул руку, чуть привстав и приветливо улыбнувшись. Леня ответил рукопожатием. – Добро пожаловать на наш проект.

– Вы меня берете? – Леня сразу решил перейти к делу.

– Конечно, берем, Леонид Дмитриевич, – снова улыбнулся доктор и поглядел в монитор, тоже безупречно белый. – Все результаты тестов твердо говорят о том, что вы нам вполне подходите.

– Ну и прекрасно, а то я слышал, что не все проходят эти ваши тесты.

– Это правда, – кивнул Анатолий Михайлович. – Времена нынче такие, что далеко не каждый способен адекватно реагировать на наш продукт. Психика у большинства людей не устойчивая.

– Неужели человек подвергается столь суровому испытанию, что способен слететь с катушек?

Анатолий Михайлович усмехнулся и, выдержав короткую паузу, поглядел Лене прямо в глаза.

– Что конкретно вам известно о нашем проекте?

– Ну… – Леня замялся. А что, собственно, он знал? Только обрывочные слухи и невнятные, но очень восторженные рассказы отдаленных знакомых. Более-менее точную информацию удалось почерпнуть из Интернета, но она, как и большинство других сведений в этой всемирной свалке знаний, казалась наигранной и больше походила на рекламу.

– Не стесняйтесь, говорите, – подбодрил Анатолий Михайлович, заметив, что Леня не может подобрать слов.

– Ваш проект, насколько я понял, – это что-то вроде нестандартного развлечения, заключающегося в охоте на какого-то диковинного зверя. Человека погружают в непривычную обстановку и дают оружие. Он должен отыскать этого зверя и убить.

– Это все, что вы знаете? – вскинул брови Анатолий Михайлович. Хотя по голосу было ясно, что он ничуть не удивлен.

– Ну да, – неуверенно протянул Леня.

– В целом верно, но только лишь в целом. Проект «Дичь» подразумевает под собой целый спектр возможностей. Да, мы погружаем человека в непривычную для него среду, даем обмундирование и оружие, но это лишь, так сказать, первичные параметры. Попав в локацию, человек волен моделировать собственную стратегию поведения. – Доктор на миг умолк, пошевелил губами, как будто разминая их, кашлянул в кулак и продолжил: – Вы будете предоставлены самому себе. Только вообразите: огромная территория, на которой находитесь лишь вы и ваш враг. Он может прятаться за кустом в каких-нибудь трех шагах от вас, но не исключено, что вам придется потратить на его поиски ни один час… Вы знаете, на какое существо будет вестись охота?

Леня покачал головой. Один знакомый называл его просто «тварь», другие вообще не вдавались в подробности.

– Аналогов в природе нет. Мы его называем вепрем, но не из-за того, что он похож на свинью, хотя определенное сходство есть, а потому, что он очень сильный и яростный зверь. Мы его вывели искусственным путем, позаимствовав гены у многих животных.

– Химера, – с пониманием кивнул Леня.

– Можно сказать и так. – Анатолий Михайлович чуть поморщился. – Но я не люблю этот термин. Какой-то он, знаете ли, грубый.

Леня усмехнулся про себя. Конечно, «химера» – грубый, а «вепрь» – прямо вершина изящества.

– Так вот, это существо очень умное и хитрое, – продолжал доктор. – Оно не даст застигнуть себя врасплох, но будет чутко следить за вами. Если вы дадите слабину, оно даже может попытаться напасть на вас. Поэтому всегда нужно быть начеку.

– Это все понятно. А какие у меня гарантии, что я не… ну вы понимаете, не крякну там?

– Леонид Дмитриевич, – расплылся в улыбке Анатолий Михайлович, – да за кого вы нас держите? С этим у нас все в порядке. Вашей жизни ничего не угрожает. Во-первых, у вас будет отличнейшее обмундирование, созданное для боев в горячих точках, и, помимо этого, доработанное специалистами с учетом нашего профиля. Во-вторых, если вдруг вепрь нападет на вас, и вы по каким-то причинам будете к этому не готовы, или перевес сил окажется на его стороне, то мы тут же вмешаемся.

– И что, за два года работы у вас не было ни одного инцидента? – Леня заговорщически прищурился.

– Вы меня обижаете, – с наигранной обидой покачал головой доктор.

– Да бросьте, всякое ж бывает, – махнул рукой Леня, переходя на дружеский тон. – Вон, даже на улице люди падают и насмерть расшибаются, а тут у вас целый хищник, способный одним ударом оторвать голову.

– Не спорю, бывает всякое. – Анатолий Михайлович вздохнул. – Случилось у нас как-то. Полгода назад. Клиент ногу сломал при падении: его вепрь толкнул. Но с тех пор мы усилили меры безопасности, а тому клиенту перечисляем средства из нашего фонда.

Леня, довольный, что вывел этого типа на чистую воду, понимающе закивал.

– Ладно, какие еще у вас подводные камни?

– Да, собственно, никаких. – Анатолий Михайлович развел руками. – Завтра в девять утра ждем вас вот по этому адресу. – Протянул красочную карточку с адресом и номерами телефонов. – Сейчас от вас только требуется выбрать локацию и подписать документы.

– А какие локации есть?

– Всего три: Постапокалипсис, Джунгли и Чужая Планета.

Леня всегда интересовался постядерной тематикой и сразу же оживился:

– А что в Постапокалипсисе?

– О, это очень интересная локация. В ней вас ждет глубоко проработанный мир постапокалиптического будущего. Руины города, ржавые автомобили, обгоревшие деревья, пыль, мусор… ну вы понимаете. Все воссоздано с точностью до мельчайших деталей. Вам предлагается отыграть роль истребителя мутантов, вепрь – как раз таки ваш прямейший враг, которого вы должны незамедлительно уничтожить. Кроме этого, по всему периметру спрятаны специальные сюрпризы, способные добавить вашему пребыванию в игре дополнительную остроту.

– А радиация тоже настоящая? – решил пошутить Леня.

– Над этим пока работаем, – ответил с улыбкой доктор. – Кстати, другие две локации не менее интересны. В Джунглях вас ждет дикий доисторический мир. Роботизированные модели динозавров и гигантских насекомых воссозданы с достоверной точностью. Вы перенесетесь в тело путешественника во времени, которого злая судьба закинула во времена юрского периода и столкнула лицом к лицу с неизвестным науке существом. Советую также обратить внимание и на Чужую Планету. Перед вами откроется диковинный мир неизведанной планеты, где за каждым углом поджидает опасность. Нехарактерный земному рельеф, парящие в небесах замысловатые создания, гряда вулканов на горизонте – все это вы сможете там увидеть. В данном случае вы будете выступать в роли колонизатора недружелюбной планеты, а вепрь станет представителем доминирующей там формы жизни.

– Все это, конечно, очень интересно, но я выбираю Постапокалипсис.

– Воля ваша. Сейчас подготовлю документы. Пока можете полистать наш рекламный буклет. – Анатолий Михайлович протянул Лене журнал, на обложке которого была изображена долина, залитая лучами заходящего за горизонт солнца уж очень большого размера – это, видимо, был пейзаж той самой Чужой Планеты.

«Проект «Дичь» – крупными переливающимися буквами было написано прямо под картинкой, а чуть ниже: «Проживи один день наедине с врагом».

Постучав с минуту по клавишам клавиатуры, Анатолий Михайлович распечатал два экземпляра договора и протянул их Лене. Текст был мелким и очень сжатым, читать его совсем не хотелось.

– В общих чертах о чем здесь? – спросил Леня, негодующе глядя на документы.

– Стандартный договор. Мы обязуемся выполнить услугу, а вы – внести оплату в срок.

– Где подписать?

– Здесь и здесь, – ткнул ручкой в пустые строки доктор. – Поставьте также фамилию с инициалами. И на втором экземпляре тоже.

Леня поставил свою размашистую подпись на обеих бумагах и отдал один экземпляр Анатолию Михайловичу. Тот принял документ, шлепнул на него прямоугольный штамп и сунул в толстую светло-зеленую папку, лежащую на краю стола.

– Поздравляю, Леонид Дмитриевич. Вас ждут незабываемые впечатления. – Доктор чуть привстал и протянул Лене руку. – Как я и говорил, ждем вас завтра в девять утра. С собой ничего брать не нужно, кроме, разумеется, кредитки. – Губы Анатолия Михайловича растянулись в искусственной улыбке.

– Само собой. – Леня пожал руку и встал. Собрался было уже уходить, но его вдруг что-то остановило. – И все же я хотел кое-что узнать.

– Конечно, я слушаю. – На безмятежное лицо доктора легла едва заметная тень тревоги.

– Я, конечно, понимаю, что у вас все схвачено, но бывает всякое. Если со мной вдруг что-то случится, на какую сумму компенсации я могу рассчитывать?

Несколько долгих секунд Анатолий Михайлович молчал, изучая глазами клиента. Тень тревоги на его лице дернулась и исчезла.

– Леонид Дмитриевич, – растянулись в улыбке губы доктора, – я гарантирую: с вами ничего не случится. Но, как вы говорите, «если вдруг», то мы вернем вам все деньги плюс десять процентов. Вас это устраивает?

– Вполне, – кивнул Леня и довольный собой вышел из кабинета.

Весь остаток дня Леня провел как на иголках. Ему не терпелось поскорее влиться в процесс охоты на загадочного вепря. Он излазил весь Интернет в поисках отзывов о проекте «Дичь», что только подогрело его интерес. Просьбу друзей увидеться он отверг сразу же, а свидание с девушкой перенес на следующую неделю.

Спал он плохо. Ему снилось, как на него нападает уродливый мутант из проекта «Дичь», которого его воображение рисовало огромным кабаном, стоящим на задних лапах. Вепрь пронзительно рычал, слюна пенилась у его пасти, а глаза сверкали яростью. Крича и матерясь, Леня пускал в него очередь за очередью из футуристического автомата, но зверь никак не желал умирать. Он скакал вокруг Лени, умело увертываясь от пуль. В конце концов, вепрь настиг обидчика, ударив копытом по лицу. С диким криком Леня соскочил с кровати, сбив настольную лампу с тумбочки.

Посмотрев на часы, стрелки которых говорили, что уже давно за полночь, он сходил в ванну и ополоснул лицо холодной водой. Потом попил прямо из-под крана и вернулся в постель.

Кошмары больше его не посещали, но сон был поверхностным, вялым. Будильник вернул его к реальности ровно в семь часов.

Приехав по указанному на карточке адресу, Леня очень удивился. GPS-навигатор привел его в полузаброшенную пригородную промзону. Сразу вспомнился выбеленный до стерильной чистоты кабинет главного офиса. Он никак не вязался с тем, что Леня тут видел.

«Неужели именно здесь и находится локация «Постапокалипсис»?» – мелькнула разочаровывающая мысль.

Леня остановил машину рядом с огромным ангаром, сделанным из толстого металла. У входа в ангар стояло несколько машин премиального класса и пара-тройка обычных.

Припарковавшись у забора, Леня глянул на часы, которые показывали без трех минут девять, вышел из машины и направился к двери, у которой стоял грозного вида охранник в серой камуфляжной форме.

– Доброе утро, вы по записи? – вежливо спросил охранник, не дав клиенту даже открыть рот.

Леня кивнул.

– Ваша фамилия?

– Прогибин.

Охранник достал из кармана куртки блокнот и чуть сощурился.

– Прогибин Леонид Дмитриевич – все верно?

– Да.

– Разрешите ваш паспорт.

Лене все это почему-то не нравилось, но он повиновался.

– Все в порядке, можете проходить. – Мельком глянув на документ, охранник указал на дверь.

– А можно вопрос: зачем тут охрана?

Охранник одарил Леню таким тяжелым взглядом, что тому захотелось поскорее убраться прочь. Весь его вид говорил о том, что из всех вопросов, заданных Леней когда-либо, этот самый неуместный.

– Случается всякое. Охрана везде нужна, – ответил он спустя миг.

Леня потянул дверь за железную ручку и вошел в ангар. Внутри его встретила приятной наружности девушка. Представившись Еленой и спросив фамилию, она проводила его в небольшой зал, уставленный вазами с экзотическими цветами и растениями и аквариумами с диковинными рыбками, и попросила подождать несколько минут. Леня сел на удобный кожаный диван и огляделся.

Обстановка здесь была куда приличнее, чем снаружи. Все новое, чистое. Льющаяся со всех сторон медленная музыка расслабила нервы, и Леня, заглядевшись на аквариумных рыб, вконец успокоился. Сама мысль о том, что ему вдруг что-то показалось подозрительным, теперь выглядела абсурдной.

Скорее всего, фирма выкупила этот старый ангар у загибающегося завода или у городских властей за гроши и сделала в нем капитальный ремонт, а находится он в пригороде лишь потому, что таких огромных помещений в центре просто нет. Успокоенный этой мыслью, Леня и не заметил, как перед ним снова появилась та самая девушка, что встретила его в вестибюле.

– Леонид Дмитриевич, пройдемте со мной, – позвала она его, мило улыбаясь.

Леню повели по широкому коридору с отливающими серебром стенами, серым кафельным полом и белым потолком, утыканным круглыми плафонами. Казалось, что он попал в какой-то тайный бункер, и его сейчас приведут в комнату, нашпигованную сверхновой аппаратурой.

Комнаты с футуристическим оборудованием не оказалось, однако администратор открыла перед Леней кабинет, табличка на двери которого гласила: «Отсек подготовки». Читая слово «отсек», Леня невольно представил себя в роли космонавта. Кабинет был небольшим, но и не тесным. Стол, заваленный какими-то железками, полки и ящики с разным барахлом – все это было аккуратно расставлено по углам. Тут же находились два техника в синих комбинезонах. Увидев нового клиента, они поздоровались и представились Борисом и Сергеем.

– Проходите, Леонид Дмитриевич, – подозвал к себе Сергей. – Сейчас мы проведем с вами технику безопасности и поможем облачиться в специальный костюм, а также объясним прочие мелочи, соблюдая которые, вы получите максимальное удовольствие от охоты.

Леня кивнул. В последующую четверть часа он заполнял всякие анкеты и ставил подписи. Сергей монотонным голосом объяснял что да как, а Борис копошился над громоздким костюмом, проверяя его на наличие дефектов.

– Это аптечка. – Техник достал из наплечного кармана костюма продолговатую черную коробочку. – Здесь находятся уколы адреналина и энергетические таблетки. Это на случай, если вы устанете, и вам вдруг захочется вздремнуть. Ну и, конечно же, обезболивающее.

– Уколы? – забеспокоился Леня. – Уколы я делать не умею, тем более, себе.

– Не волнуйтесь, они имеют короткую и очень тонкую иглу. К тому же они автоматические. Подносите к оголенному участку руки или ноги, нажимаете на кнопочку и все. – Сергей вытащил из коробки один шприц и приложил к предплечью, демонстрируя сие действо. – Еще здесь есть ампулы с антидотом – это если вдруг вепрь вас обрызгает ядом. А он, знаете ли, немного токсичен.

– Да? – поднял брови Леня. – Мне говорили, что все абсолютно безопасно.

– Конечно, безопасно. – У техника взволнованно забегали глаза. Видать, понял, что сболтнул лишнего. – Просто, видите ли, в целях безопасности мы рекомендуем всем вкалывать антидот.

Леня нахмурился, но промолчал. Пробегая взглядом по договору, он пару раз натыкался на слово «антидот», но решил не заострять на нем внимания.

– Теперь перейдем к ранцу. – Сергей взял в руки компактный черный рюкзак. – Весит он порядка десяти килограммов. В нем вы найдете три сухпайка, бутылку воды на три литра и прочие мелочи, необходимые для выживания на пустоши. – На последних словах он улыбнулся, давая понять, что знает, о чем говорит.

Леня взял рюкзак, открыл и заглянул внутрь. Хмыкнул и отставил в сторону – разбираться что к чему было лень.

– А сейчас Борис покажет вам сам костюм. Подойдите, пожалуйста, к столу. – Сергей посмотрел на коллегу.

Леня глянул на стол, где, как выпотрошенная жертва вивисекции, лежал костюм цвета серого хаки. Рядом в сторонке стоял круглый шлем с забралом из прозрачного пластика.

– Материал очень легкий и прочный, сделан с использованием технологии нановолокна, – начал объяснять второй техник. – Небольшие повреждения восстанавливаются сами собой, крупные же нужно сшивать особой нитью, которая прилагается в комплекте. – Борис ткнул пальцем на серую коробочку, приделанную к ремню. – Здесь на плече, – продолжал он, указав на верхнюю часть костюма. – есть светодиодный фонарик широкого спектра освещения. Вот здесь и здесь располагаются карманы для магазинов. Не путать с другими, иначе положишь не туда, и центр тяжести сместится, а это, сами понимаете, только будет мешать ходьбе и лишит маневренности.

Леня кивнул, разглядывая костюм. Себя он уже представлял облаченным в него.

– Теперь перейдем к самому интересному, – сказал Сергей и заговорщически улыбнулся. – Насколько я знаю из вашего досье, Леонид Дмитриевич, обращаться с оружием вы умеете.

– Вполне. Бывало, даже в тир ходил, из «макарыча» и «стечкина» стрелял. «Калаш» тоже пробовал.

Сергей одобрительно кивнул и посмотрел на коллегу:

– Боря, покажи ему арсенал.

Второй техник подошел к стальному шкафу, набрал на электронной планшетке код и резко распахнул дверцу. Перед взором Лени предстали всевозможное огнестрельное оружие, аккуратно закрепленное в специальных выбоинах в стене.

– В игру вы пойдете вот с этим. – Борис достал укороченный автомат. – Усовершенствованный вариант автомата «9А-91» девятимиллиметрового калибра. В магазине двадцать патронов, есть прибор дальнего видения и лазерный целеуказатель. Всего в вашем распоряжении семь рожков. Также патроны вы найдете в локации в специальных ящиках.

– Да, – подхватил Сергей. – Всего на территории игрового сектора разбросано десять ящиков с боеприпасами. Так что патронов вам хватит с лихвой, можете не беспокоиться.

– А потяжелее ничего нет? Калаша, к примеру. Или винтовки «М-16»? – Леня глядел на предлагаемое ему оружие с явным скепсисом.

– А зачем? Вы разве хотите, чтобы игра окончилась, так и не начавшись? – Сергей развел руками. – У «АК-74» слишком большая убойная сила. Если стрелять прицельно и в нужные места, то вепря можно убить почти сразу. А вы, как я понял, неплохой стрелок.

– Так-то да, – кивнул Леня.

– Идем дальше. – Борис отложил «9А-91» в сторону и достал из шкафа пистолет с рифленым корпусом. – Это «Стриж», тоже доработанный с учетом нашей специфики. Емкость магазина – семнадцать патронов. С собой у вас будет три магазина. – Убрав пистолет в сторону, второй техник вынул из шкафа нож в черных кожаных ножнах. – Это боевой нож «Катран-45». – Он вынул его из ножен, и Леня увидел, что на оборотной стороне клинка располагаются крупные зазубрины. – Разработан специально для вэдэвэшников. – Борис с некой любовью поглядел на нож и снова убрал в ножны. – Но для наших целей подойдет вполне.

– Им можно даже спилить дерево, – добавил Сергей. – Или чью-то конечность.

– Теперь вот это. – Отложив нож к остальным «игрушкам», Борис выудил из шкафа связку черных шариков, размером с перепелиные яйца. – Гранаты «Виноград». Сравнительно новая разработка, на рынок поступить еще не успела. Но в нашем кругу уже прижилась, и весьма неплохо.

– Это точно, – подтвердил Сергей. – Крайне удачная находка. Легкие, мелкие, удобные. Эти гранаты – самое то для охоты. Вепря может и не убьет, но оглушит уж наверняка.

– Зажимаете с двух краев, – Борис отстегнул одну гранату и зажал ее двумя пальцами с боков, – вот здесь и здесь, – попеременно дотронулся до верха и низа «виноградины», – ждете десять секунд и бросаете.

– Все ясно, – сказал Леня, с жадностью оглядывая свою амуницию.

– Тогда приступим, – произнес Сергей.

Спустя четверть часа Леня стоял перед двухметровыми железными дверями, одетый и нашпигованный оружием, как самый настоящий спецназовец.

– Леонид Дмитриевич, вы готовы? – раздалось за спиной. Это был еще один работник компании, который проводил его до этих дверей, взял кучу подписей и быстро ретировался. Он, как понял и надеялся Леня, был последним человеком на пути к игре. Дальше его ожидал мир охоты.

В сердце тоскливо щемило. Ладони и лоб вспотели, а в ногах ощущалась легкая слабость.

– Дверь откроется через одну минуту, – снова сказал он, и Леня увидел, как на монохромном экране над дверями пошел отсчет секунд. – Желаю удачи!

Необычно чувство овладело Леней. Он как будто оказался в сантиметре от грани, переступив через которую, станет совершенно другим человеком. Возвысится. Или, быть может, падет.

Пятьдесят секунд.

Его ждет незабываемое приключение, полное опасностей и неожиданностей. Он верил в это, однако что-то маленькое и почти незаметное в глубине его естества твердило, чтобы он повернул обратно.

Сорок секунд.

Это просто страх перед неизвестным, убеждал себя Леня. Так всегда бывает, когда ты делаешь что-то в первый раз. Прыжок в воду с большой высоты, прыжок с парашютом, погружение с аквалангом, полет на дельтаплане – все это Леня уже перепробовал и каждый раз испытывал похожее чувство.

Тридцать секунд.

Или не совсем похожее? На этот раз тревожное ощущение было куда сильнее и возрастало с каждой долей секунды. Он не просто боялся, его почти трясло.

Двадцать секунд.

Это все психология. Надо успокоиться. Там нет ничего страшного, просто обычное приключение, в котором есть охотник и жертва. А внушительная куча вооружения и отличное обмундирование ясно говорило о том, что охотник – Леня, а жертва находится там, за дверями.

Десять секунд.

Сверху раздался противный писк, а цифры на экране стали мигать. Леня выдохнул и опустил пластиковое забрало шлема. Руки крепко сжимали автомат, палец лежал на предохранителе. Конечно, вероятность того, что вепрь нападет на Леню сразу же после того, как двери откроются, неисчислимо мала, однако он решил подстраховаться.

Пять секунд.

Раздалось металлическое жужжание, свет померк. Леня нервно сглотнул, кровь прилила к сердцу, обдав все нутро горячей волной.

Ноль секунд.

Все. Началось.

Дверь с кряхтеньем начала подниматься. Леня почти был уверен, что с той стороны двери на него ляжет ровный свет, однако его встретила почти полная тьма, разгоняемая лишь попеременным миганием красных лампочек.

«Прямо как вход в какой-нибудь бункер», – проскользнула мысль у Лени.

Дверь уже полностью поднялась, и он шагнул внутрь, оказавшись в тесном помещении. Со всех сторон на него дунул жаркий пар, в носу засвербело, а к каплям пота на лбу прибавились новые.

Снова раздалось механическое жужжание, и как только двери позади Лени плотно врезались в пол, перед ним начали открываться новые ворота. Через несколько секунд его взору открылся апокалиптический пейзаж.

Леня сделал несколько шагов и огляделся. Насыщенная деталями атмосфера завораживала. Он находился на окраине разрушено города. Грубые остовы зданий, проржавевшие балки, корпуса автомобилей, разнородный хлам и мусор – все это поражало воображение. Высоко над головой серело мрачное небо, вдалеке с одной стороны виднелись пустынные холмы с редкими скелетами деревьев, с другой – черные руины города.

В округе никого не наблюдалось, но Леня знал, что вепрь где-то рядом. Сидит в укрытии и выжидает. Неизвестно, догадывается он или нет, но ему осталось жить ровно двадцать четыре часа. Леня был абсолютно уверен в себе и своих способностях. Он найдет его и убьет.

Потому что охота уже началась.

Леня двинулся прямо, внимательно оглядываясь по сторонам. Автомат он обхватил обеими руками, как малое дитя. Едва услышав малейший шорох, он тут же реагировал на него, направляя дуло оружия в сторону источника шума.

Через четверть часа Леня и думать позабыл, что совсем недавно был обычным человеком. Игра полностью овладела им. Он стал охотником. Настоящим сталкером, выслеживающим мутировавшую тварь среди руин.

Проходя мимо покосившегося ларька, из разбитого окна которого выглядывала пыльная табличка «Открыто», он на минуту призадумался. А что, если вепрь ждет подходящего момента, чтобы напасть на него?

И тут, словно в ответ на его мысленный вопрос, из ларька раздался громкий треск. Леня отскочил в сторону и вскинул автомат. Палец нажал на спусковой крючок, раздался стрекочущий грохот. Несколько пуль пробило тонкие стенки ларька, табличка закачалась, как маятник.

Леня выдохнул. Неужели, показалось? Или он действительно что-то слышал?

Таинственный треск прозвучал снова, и ларек стал медленно крениться. Леня едва сдержался, чтобы не выпустить еще одну очередь. Он отступил на шаг и стал наблюдать. Ларек с грохотом повалился на бок, подняв пыль.

«Что это, черт возьми, было? – мысленно выругался он. – Предметы не могут передвигаться сами по себе».

Ларек, уже лежащий на боку, чуть двинулся. Нервы Лени не выдержали, и по стальным стенкам вновь забарабанили пули. Спусковой крючок глухо щелкнул, оповещая о том, что магазин опустел. Леня снова мысленно выругался и потянулся за новым рожком.

Ларек, весь издырявленный, как решето, медленно пополз в бок, словно движимый чьей-то невидимой рукой. И вот тут Леня, наконец, заметил, что снизу его толкает какой-то рычажок. Все это время ларек двигал умело спрятанный механизм.

– Вот тебе и сюрприз, – вполголоса сказал он. Поставил оружие на предохранитель и зашагал дальше.

Через минуту Леней овладело томящее беспокойство. Он как будто чувствовал, что за ним наблюдают. Это вепрь, сомнений нет. Сидит где-нибудь в груде мусора и выжидает.

Неужели эта тварь действительно жаждет чужой смерти. Или же нападение для него – лишь метод защиты?

Леня глянул на часы, встроенные в манжету левого рукава. Цифры на маленьком дисплее показывали «23:34». Не прошло еще и получаса с начала игры, а Леня уже чувствовал неимоверную сухость во рту. Надо успокоиться, а то при встрече с вепрем можно и в штаны наложить.

Леня невольно улыбнулся от этой мысли. Сам он себя беспрестанно убеждал, что совершенно не боится этого таинственного монстра, но в душе-то знал, что это не так. Возможно, поэтому и решился на игру – чтобы преодолеть свой страх. И хапнуть адреналина заодно.

Он присел возле проржавелого остова автомобиля, внимательно огляделся и снял шлем. Скинул рюкзак, достал бутылку с водой и сделал несколько глотков. Вылил немного на ладонь и смочил лицо.

Вот так-то лучше. Теперь можно продолжать рейд.

Раздался тихий шорох. Леня тут же схватил автомат и вскочил на ноги так резко, что мышцы спины откликнулись тянущей болью. Пригляделся. Даже дышать перестал. Сердце забарабанило в груди, к горлу подкатил ком.

«А чтоб тебя! – мысленно фыркнул он. – Если это ты, гадина, то давай выходи, награжу тебя свинцом».

Слева раздался стальной скрежет, и Леня отчетливо услышал тяжелую поступь. Обернувшись, он увидел того, за кем сюда пришел.

Вепрь походил больше на смесь гориллы с медведем, нежели чем на кабана. Здоровенный, весь покрытый короткой шерстью, с горящими глазами и зубастой пастью с пеной у уголков. Приплюснутый влажный нос с двумя пульсирующими ноздрями походил на свиной пятак, за что, видимо, вепрь и получил свое название. Он двигался быстро и уверенно, используя сразу все четыре конечности.

Секунды растянулись, время стало густым, как кисель. Мысли опережали действия. Леня нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало. Его тут же охватила паника, и рот уже открылся, чтобы извергнуть дикий крик, как он вдруг понял, что не снял автомат с предохранителя. Матернувшись, он дернул за злосчастный рычажок и со всей силы зажал пальцем спусковой крючок.

Очередь прорезала воздух, пули градом забарабанили по земле и ногам чудовища – автомат заплясал в ослабевших руках Лени, как припадочный. Вепрь протяжно рыкнул и свернул в сторону. Задев боком гору мусора, он скрылся из виду.

Магазин опустел за считанные секунды. Но до Лени это дошло не сразу. Он еще долго нажимал на спусковой крючок, слушая, как щелкает механизм, и глядя на поднимающийся из дула сизый дым.

Когда же пелена страха спала с глаз, и мозг вновь заработал, как положено, Леня ощутил сковывающий его холод. Пот тек по вискам и подбородку, щекотал кожу, во рту пересохло, суставы пальцев болели так, будто он бился ими о камень. Голова пошла кругом, затошнило.

Леня осторожно выдохнул и присел на корточки.

«Отдыхать нельзя! Вепрь где-то рядом. Своей стрельбой я только разозлил его. Он может снова напасть». – Леня вскочил на ноги, быстро поменял магазин в автомате.

«Соберись, мать твою! Соберись!», – мысленно твердил он.

Передернув затвор, он стал обходить мусорную кучу по кругу.

Шаг, другой. Осторожно, очень осторожно. Леня передвигался как в замедленной съемке.

Сейчас он увидит притаившегося за грудой мусора вепря. Сверкающие злобой красные глаза снова пронзят его ужасом.

Леня сделал последний шаг и присел. За кучей мусора никого не было. Зато рядом темнел провал. Неужели, вепрь ушел под землю? Леня облизнул пересохшие губы.

Скинув одной рукой рюкзак, он достал бутылку с водой и присосался к ней, как младенец к груди. Выпил две трети. Убрал бутылку, накинул рюкзак, застегнул ремни и только сейчас понял, что все это время был без шлема.

– Как же неосмотрительно, черт подери! – ругнулся он шепотом и вернулся к остову автомобиля, где его недолгий привал был нарушен внезапным появлением вепря.

Страх потихоньку начал испаряться. Слабость в конечностях отошла, сердцебиение вернулось к нормальному ритму.

«И чего я так испугался? – подумал Леня. – Стрелять по земле начал, как дурак. Эти-то, небось, все видели. Смеются, наверное, сейчас перед мониторами».

Леня натянуто улыбнулся, стиснул автомат покрепче и направился исследовать яму возле кучи мусора.

«Если так подумать, не такой он и ужасный, – продолжал размышлять Леня. – На медведя похож, и что с того? Он сам испугался, как только я стрелять начал. Был бы настоящим монстром, разорвал бы в клочья на месте, не смотря ни на какие пули».

Провал был метра полтора в диаметре и походил на огромный канализационный ход. Леня осторожно подошел к нему и, прежде чем глянуть вниз, сунул туда дуло автомата. Потом осторожно посмотрел и сам.

Из ямы веяло прохладой, кроме того, тянуло легким ветерком. Стало быть, ход сквозной.

Еще один сюрприз, подумал Леня и, убрав автомат, полез вниз по ступенькам из толстых стальных прутьев.

До дна добираться долго не пришлось – метра через три ноги ступили на влажный грунт. Тесный ход тянулся вглубь. Леня включил наплечный фонарик и осмотрелся.

Ничего особенного. Тронутые коррозией стальные стены с переплетением проводов вверху и тонкими трубками внизу уходили далеко вперед. Глянув под ноги, Леня наткнулся взглядом на крупные следы вепря. Судя по кучности отпечатков лап, он убегал на всех четырех конечностях.

Снова взяв автомат в руки, Леня медленно зашагал вперед.

Шагов через пятьдесят коридор свернул направо. Еще через столько же – раздвоился: одно направление уводило прямо, другое предлагало повернуть налево. Сверившись со следами, Леня пошел прямо. Тьма сгустилась над ним окончательно. Чувство страха стало потихоньку возвращаться, прихватив с собой легкую клаустрофобию. Прислушиваясь к звуку собственных шагов, он старался нащупать и какой-нибудь другой шум. Но вокруг стояла мрачная тишина.

Пройдя чуть более пяти метров, Леня ощутил, что ветерок стал завывать куда более ощутимо. Значит, выход где-то близко. Надо было свернуть налево, подумал он. И тут носком левого ботинка наткнулся на что-то твердое. Остановился, глянул под ноги. На фоне темно-серого грунта вырисовывалась какая-то кучка. Леня присел и очистил находку от земли.

Это был ботинок. Ровно такой же, какой был и у него. Только старый и грязный.

Неужели еще один сюрприз? Видимо, создатели этого темного лабиринта хотели усилить чувство страха этой находкой. Впрочем, потрудились они на славу – ботинок и впрямь выглядел так, будто пролежал тут ни один месяц.

Еще через несколько шагов Леня наступил на что-то мягкое. На этот раз пришлось немного потрудиться, чтобы выудить находку из земли.

Разорванная в клочья верхняя часть точно такого же костюма, который был на Лене. Ткань в некоторых местах была разворочена так, словно ее пытались вытянуть, но не рассчитали усилий.

«Для убедительности могли бы добавить кровавых ошметков», – мысленно заметил Леня, хотя, признаться, был рад, что этого не сделали. И так жути нагнали дальше некуда.

Хорошо, что все это – лишь игра.

Отбросив изорванные лохмотья в сторону, Леня отправился дальше.

Коридор снова повернул направо, и Леня увидел вдалеке свет. Неимоверное ощущение облегчения озарило его, однако холодный разум твердил, что он еще не нашел того, за кем сюда спускался. Вепрь если и был в лабиринте, то наверняка ушел по другому коридору и где-нибудь затаился. А возвращаться обратно никакого желания не было. Лучше уж подождать снаружи или вовсе отправиться изучать окрестности.

Почти перед самым лазом коридор повернул налево. Леня остановился, осветил фонариком стены и пол. Взгляд наткнулся на какое-то изображение в дальнем конце коридора. Стиснув рукоять автомата покрепче, он двинулся туда.

Изображением оказались царапины, нанесенные в хаотичном порядке. Коридор снова повернул налево и вывел в небольшую комнатку. Здесь царапин было гораздо больше. Одни походили на рисунки, другие – на цифры и символы. Но разобрать можно было только одно слово, нацарапанное крупными и столь кривыми буквами, что казалось, будто оно было выведено ребенком или человеком, которому это действо далось с большим трудом. Сначала шла «У», потом ужасно корявая «Б», за ней более менее читаемые «И» и «Й». Следующую букву «Ц» Леня еле разобрал, а последняя «Ы» так вообще будто писалась в спешке.

УБИЙЦЫ.

Очередной сюрприз? Но сейчас Лене он почему-то казался совсем неуместным. Создавалось четкое впечатление, что слово это писалось в глубоком отчаянии. Пройдя дальше, Леня снова наткнулся на разрозненные обрывки одежды, нашел несколько стреляных гильз и какой-то малопонятный мусор. И следы. Почти стертые, но еще вполне различимые. Здесь их было много.

Видимо, это место служило вепрю логовом. Но тогда откуда взялись лохмотья и прочий мусор? Опять сюрприз создателей? Хотят намекнуть, что сюда чудовище затаскивало своих несчастных жертв и поедало? Тогда логично было бы в качестве антуража раскидать кости и черепа.

Еще немного оглядевшись, Леня решил покинуть это жуткое место. Если это и действительно обиталище вепря, тогда имеет смысл подождать перед лазом. Монстр рано или поздно сюда вернется.

Выползши наружу, Леня сразу же сверился с часами. Дисплей показывал, что он провел в подземном лабиринте почти час. Однако как быстро летит время. Устроившись перед провалом, который располагался за полуразрушенной кирпичной стеной, Леня решил немного перекусить.

Жуя спрессованный хлеб, Леня размышлял о своих находках в подземных коридорах. Исцарапанные стены и слово «убийцы», обрывки формы, ботинок и прочий мусор – все это почему-то казалось столь реальным, что аж бросало в дрожь. В подтасовку разработчиков Леня верить отказывался. Порой какое-то иное чувство пробуждалось в нем и явно твердило, где обман, а где правда. И в той подземной комнате оно дало о себе знать. Но если вепрь – всего лишь глупый зверь, зачем он стаскивал весь этот хлам в свое убежище? И откуда вообще мог взяться мусор? Неужели фрагменты декораций?

Минул час, но ничего интересного так и не произошло. Закончив трапезу, Леня сжег упаковку сухпайка и отправился дальше исследовать местность. Но далеко уйти ему не удалось.

Проходя мимо поваленной на бок цистерны, покрытой рыжими пятнами ржавчины, он услышал утробное и как будто отдающее эхом рычание. На миг ему показалось, что в этом рычании он слышит членораздельные слова. Сняв с предохранителя автомат, Леня остановился и стал рассматривать цистерну и прислушиваться.

Рычание прекратилось, но через несколько мгновений снова возобновилось, будто тот, кто извергал эти жуткие звуки, переводил дух. Леня снова ощутил, как сердце стало отбивать быстрый ритм. Шаги его стали мягче, взор – пристальнее. Обойдя цистерну слева, он заметил в ней темную дыру. Земля внизу была заляпана кровью.

Вепрь здесь, сверкнула мысль. Леня нервно сглотнул, прижал автомат к груди и двинулся к дыре.

«Вход» в цистерну ощетинился заржавелыми стальными зубцами, но он был достаточно широк как для человека, так и для вепря. Чуть пригнув голову, Леня шагнул внутрь. На него тут же накинулся мрак. Включив фонарик на шлеме, он глянул в дальний конец цистерны.

Вепрь стоял к нему спиной на задних лапах, прямо как человек. Утробное рычание, скачущее эхом по стальным стенкам, усилилось. И Леня теперь отчетливо слышал несколько повторяющихся слов, выговариваемых с сильным акцентом. Наличие подобных звуков, по меньшей мере, показалось ему странным, но он старался не думать об этом. Враг стоял перед ним всего в каких-то тридцати или чуть больше шагах и был в ловушке, потому что Леня уже успел оглядеться и убедился, что второго выхода из цистерны нет.

Но стрелять в спину почему-то не хотелось, хотя страх снова встретиться лицом к лицу с чудовищем ожил в нем, как птица Феникс. Он так и стоял, глядя на него, как завороженный, и неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы вепрь не повернулся.

В последний миг перед тем, как столкнуться взглядом с красными глазами чудовища, Леня подумал, что нажмет на спусковой крючок, но удержался. Что-то сказало ему, что еще рано. Жертва должна видеть охотника перед смертью. Иначе все затеянное им потеряет смысл.

Огромное чудовище, покрытое всколоченной и местами окровавленной шерстью, стояло перед охотником и, судя по всему, ни нападать, ни убегать не собиралось. Рычание стихло, и Леня ощутил, как тишина сдавила мозг. Через миг он почувствовал тошноту, а голова пошла кругом. Страх снова заявил о себе.

Но на этот раз Леня не поддался ему. Он прижал автомат к плечу, стиснул рукоять, прищурил левый глаз. Вепрь по-прежнему стоял на месте, будто врос в землю. Только его красные глаза следили за Леней.

«Ждешь? Ну жди, жди, тварь, недолго тебе осталось», – мысленно проговорил Леня и нажал на спусковой крючок.

Свист от пуль пронзил воздух, ритмичное дребезжание автомата забарабанило по ушам. От эха, обрушившегося со всех сторон, в голове загудело так, будто совсем рядом пролетел самолет. Вепрь так и не сошел с места. Пули прошили его тело с тупым звуком. Клочки шерсти и шматки плоти и крови полетели во все стороны. Чудовище взревело, оскалив розовую клыкастую пасть и добавив к эху от пуль еще несколько десятков децибел.

Рожок автомата опустел, а вепрь все еще стоял на ногах. На миг Леню охватила паника, но тут чудовище согнулось пополам, жалобно хрюкнуло и завалилось на бок. Из-под громадной туши потекли темные струи крови, быстро сливаясь в большую лужу. Задние конечности еще несколько секунд подергивались, а потом зверь испустил длинный шипящий выдох и замер.

Издох.

Но был ли рад Леня такому исходу? Он не мог ответить однозначно. Странное ощущение незавершенности вдруг овладело им. И дело было не только в том, что произошло все слишком быстро и относительно легко. Он словно заглянул за потайную дверь, ведущую… куда, Леня не знал, но ясно понимал, что оказаться там, за дверью, вовсе не желает.

Леня опустил оружие и направился к трупу вепря. Крови уже натекло столько, что тело монстра теперь казалось островком в красном море. Ощутив сильный приступ тошноты, Леня решил покинуть цистерну. Развернувшись к выходу, Леня внезапно ощутил, что его ногу что-то сильно сжало. Он обернулся и вскрикнул. Вепрь чуть приподнялся, его мохнатая лапа схватила его за голень. Красные глаза, один из которых был залит кровью, горели злобой. И было в них еще что-то. Леня направил автомат на монстра и нажал на спусковой крючок. Раздался глухой щелчок. Вепрь подался вперед. Из его пасти раздалось булькающее рычание, а потом брызнула вонюча желтоватая слизь, как из пульверизатора.

Леня охнул и с силой дернул ногу. Резкая боль проскользнула по голени, а в когтистой лапе вепря остались обрывки ткани. Леня отбросил бесполезный автомат и вытащил пистолет. Большой палец сдвинул рычажок предохранителя, а указательный отчаянно нажал на спусковой крючок. Первая пуля прошла мимо, зато вторая и третья угодили точно в лоб вепрю. Четвертая, пятая и шестая тоже не достигли цели, но это уже не имело значения. Вепрь упал мордой в лужу собственной крови и издох. На этот раз – окончательно.

Леня отступил на несколько шагов и только сейчас ощутил, что все лицо его покрыто вонючей слизью. Он стал отчаянно обтираться рукавом и побежал к выходу.

Выйдя на свежий воздух, если его можно назвать таковым в огромном ангаре, Леня почувствовал себя немного лучше. Правда, ощущение неясности никуда не делось, а даже, наоборот, усилилось. Что-то во всей этой искусственной охоте на монстра, да и в самом монстре, было не так. Что именно не так и почему – Леня понять не мог.

Как бы то ни было, враг убит, значит, пора возвращаться обратно. Перекинув автомат через плечо, Леня двинулся к выходу из локации. Шагая по земле, заваленной обломками кирпичей, проржавевшими арматуринами и прочим декоративным мусором, дополняющим постапокалиптический пейзаж, Леня прислушивался к ощущениям. Что-то по-прежнему его тревожило.

И тут он понял – что. Глаза вепря. У него они были… слишком умными, что ли, чересчур настоящими и… человеческими? Горячая волна волнения обожгла все нутро. Что за чушь? С какой стати у генетически выведенного существа возьмутся человеческие глаза?

«Они использовали при его создании ДНК людей», – внезапно пришел ответ.

Нет, Леня отказывался верить в подобное. Но тот факт, что глаза у монстра действительно были не звериными, никуда не делся. Леня не раз ходил на охоту на кабана и медведя. Неоднократно ему доводилось видеть глаза животного перед смертью. И это были другие глаза. Он мог поклясться в этом.

«Но даже если все так, то что это меняет?» – спросил у себя Леня. Ну взяли пару генов у человека, и что с того? В конце концов, внешний вид чудовища явно давал понять, что там намешано всякого, и человеческий ген, если он есть, точно не в первых рядах.

Эти мысли немного успокоили Леню. И он уже подходил к выходу. Еще немного, и все закончится.

Подойдя к массивной стальной двери, Леня остановился. Подождал с полминуты. Глянул на часы, на дисплее которых значилось: «20:04». Подождал еще секунд десять. Наконец, не выдержал и выкрикнул:

– Эй, вы там, открывайте двери, я закончил.

Эхо разнеслось по стенами, изображающим необозримую даль трехмерного постапокалиптического мира, и растворилось где-то в дальнем конце ангара.

«Что за шутки, мать вашу?!» – мысленно выругался Леня и крикнул еще громче: – Охота закончена, я готов выходить.

Раздался противный писк, и из динамика, спрятанного под стальной решеткой высоко над дверью, раздался шипящий голос:

– Поздравляю, Леонид Дмитриевич, вы отлично справились с заданием, но прежде чем мы откроем дверь, прислоните, пожалуйста, оголенный палец к красному кружку справа от двери.

Голос Леня не узнал – слишком уж было сильно механическое шипение. Тем не менее, просьба показалась ему странной.

– А зачем это нужно?

– Нам необходимо кое-что проверить.

Леня помедлил несколько мгновений, но потом все же снял перчатку с правой руки и прислонил большой палец к красному кружку. Что-то резко кольнуло его в подушечку, из-за чего Леня инстинктивно отдернул руку. Глянул на палец: на нем появилась красная точка.

– Что это еще такое? – возмущенно спросил он.

– Производится анализ крови. Подождите, пожалуйста, – невозмутимо произнес голос.

«Какого хрена они делают?» – подумал Леня. Все это ему совершенно не нравилось. Если они хотят проверить его состояние, так почему же не впустят внутрь? К чему такая спешка?

Минуло несколько минут. Переминаясь с ноги на ногу, Леня стоял перед дверью, пристально изучая ее взглядом. Она выглядела внушительно. Открыть ее без мощной взрывчатки точно не удастся. Леня даже удивился своим мыслям: неужели он решил, что его здесь забаррикадируют. Чушь собачья, даже не смешно.

– Эй, ну что там? – спросил он требовательным голосом. – Долго еще ждать?

– Секундочку, – раздался голос. И Леня вдруг остро ощутил, что уже почти ненавидит его.

Он вздохнул и огляделся. Все тот же вид, но теперь Леню он не завораживал. Хотелось как можно быстрее убраться отсюда.

– Леонид Дмитриевич, – ожил голос, но теперь даже сквозь механический треск можно было ощутить в нем небольшие изменения. Он стал чуть более печальным и как будто извиняющимся. – Мы провели анализ крови и выявили… – Голос умолк, а сердце Лени беспокойно застучало. Он не понимал, откуда взялась тревога, но дальнейших слов он ждал, как страшного диагноза. Динамик снова затрещал: – В общем, вы… не сможете пройти.

Леня не смог ничего сказать. Он не поверил своим ушам. Отказывался верить.

– Постойте. Что значит, не смогу?

– В вашей крови обнаружено ДНК вепря. Оно очень неустойчиво, поэтому, выпустив вас, мы подвергнем персонал, да и вообще всех людей, с которыми вы будете контактировать в дальнейшем, неоправданному риску.

– Что вы несете?! Какое ДНК? Как оно могло туда попасть?

– Вепрь обливал вас слизью?

И тут Леня вспомнил, что он забыл вколоть антидот после того, как монстр перед смертью облил его какой-то дрянью.

– Черт возьми, да, я забыл. Сейчас вколю. – Леня расстегнул наплечный карман и извлек из нее аптечку.

– Не стоит. Уже поздно.

– Как это поздно?

– Нужно было вкалывать сразу же после того, как биологическая жидкость попала на вашу кожу.

– Но я забыл. Знаете, не до этого было.

– Мне очень жаль. – В голосе действительно звучало сожаление. – Леонид Дмитриевич, вы не сможете пройти.

– Да какого хрена? Вы нарушаете закон. Вы не имеет права держать человека взаперти. Вас осудят.

– Мне очень жаль, – повторил голос. – До свидания.

– Нет, стойте! – Леня и сам не заметил, как перешел на ор. – Выпустите меня! – Он стукнул кулаком по двери, но толстый металл поглотил удар, будто его и не было.

Леня отошел от двери, вскинул автомат.

– Если вы не откроете дверь сейчас же, я клянусь, что буду стрелять в нее, пока патроны не кончатся.

Ответа не последовало.

– И разнесу все ваши видеостены, – пригрозил Леня.

Опять тишина.

Он направил дуло на дверь, нажал на спусковой крючок. Глухой щелчок напомнил, что магазин пуст. Выругавшись, он достал новый рожок и вставил в автомат.

Протарахтела очередь. Пули зазвенели по металлу, но с дверью ничего не случилось. Он выпустил еще одну очередь, потом еще, пока магазин снова не опустел. Неужели, действительно бронированная?

Судя по всему, да.

Отбросив автомат в сторону, Леня достал пистолет, снял с предохранителя и выпустил несколько пуль в дверь. Но больший калибр тоже не принес весомого результата, если не считать нескольких небольших вмятин на поверхности. Тогда Леня убрал пистолет в кобуру и отошел на несколько шагов. Достал связку гранат, отстегнул одну «виноградину», зажал с боков, как учил его инструктор, и бросил в дверь. Едва граната коснулась металла, как прогремел оглушительный взрыв. Инстинктивно присев, Леня прикрыл голову руками, подождал, пока звон в ушах стихнет и поглядел на место взрыва.

Металл на двери покорежился, но сама дверь в целом осталась невредимой. Леня хмыкнул и отстегнул еще две «виноградины». Не хотят по-хорошему, значит, будет по-плохому, подумал он. Пальцы сжали гранаты с боков, и спустя десять секунд разрывные снаряды полетели к цели. Не дожидаясь, пока дым рассеется, Леня повторил те же манипуляции со следующими «виноградинами», пока они не закончились.

Звон в ушах не утихал, дым впереди заволок проход, но даже сквозь него можно было разглядеть, что дверь выдержала все атаки. Леня выругался отборным матом. Смачно сплюнув на землю, он в отчаянии бросил опустевшую связку в сторону двери. Та, звякнув, ударилась об искореженный металл двери и упала на землю. Вспомнив, что обещал разнести здесь все видеостены, он перезарядил автомат и начал палить по ним, пока патроны не закончились. Пули свистели, отрикошечивая во все стороны, от звука стрельбы стоял такой гул, будто Леня находился на аэродроме. Но стены не рухнули, даже не треснули. Видимо, тоже были бронированными.

– Уроды! – выкрикнул он в отчаянии, да так, что в горле от надрыва запершило.

Теперь ему не оставалось ничего иного, как ждать. Только чего ждать? Голос из динамика сказал, что его не выпустят, но ведь они не могут держать его здесь до тех пор, пока он не умрет от голода.

Или могут?

У этих чокнутых болванов явно крыша не на месте, если они всерьез решили заточить его здесь. Ну не вколол антидот, и что с того? Если уж слюна этого вепря такая токсичная, то могли бы перевести Леню на карантин в какую-нибудь комнату. В таком случае Леня тоже возмутился бы, но хотя бы оказался в нормальных условиях. А здесь что? Искусственный апокалипсис, собранный из всевозможного хлама. Да и вообще, этот профессор в белом кабинете клялся, что у них все под контролем. Выходит, врал.

Тем не менее, в то, что его здесь заставят умирать голодной смертью, Леня не верил. Возникла даже мысль, что все это специально провернули, чтобы отработать оставшиеся двадцать часов. Ведь справился с вепрем он на удивление быстро.

Безрезультатно постояв на месте еще с пару минут, Леня решил вновь осуществить рейд по окрестностям. Инструктор говорил, что где-то на территории припрятаны боеприпасы, вот он и попытается их разыскать.

Через полчаса ему повстречался небольшой армейский ящичек, спрятанный под грудой кирпичей. В нем хранилось шесть рожков для автомата, два магазина для «Стрижа» и связка все тех же похожих на виноградины гранат. Растолкав амуницию по карманам, Леня продолжил поиск.

Спустя четверть часа он ощутил странную слабость в ногах, которая постепенно разлилась по всему телу. Ужасно потянуло в сон. Списав все это на постстрессовые симптомы, Леня вытащил из аптечки адреналиновый укол, с сомнением поглядел на него и убрал обратно. Достал упаковку энергетических таблеток и сунул одну пилюлю в рот. Вкус у нее оказался кисло-сладким, однако она быстро растворилась во рту, после чего захотелось пить. Сделав несколько глотков из бутыли, Леня прислушался к ощущениям. Эффект не заставил себя долго ждать – уже через три минуты он почувствовал небольшой прилив сил.

Полчаса спустя сонливость вернулась, прихватив с собой несильную головную боль. Обойдя периметр по третьему кругу, Леня решил сделать привал. От искусственного света стало щепать глаза, поэтому он нашел место в теньке, падающего от помятого металлического листа с облупившейся серой краской, и прилег прямо на землю. Подложив под голову рюкзак, он сам и не заметил, как погрузился в тягучую дрему.

Снов не было, но ему постоянно казалось, что он слышит чей-то голос. Проснулся он резко, как от толчка в бок. Первые несколько секунд не мог сообразить, где находится, но потом вспомнил и поморщился. Попытался привстать и с удивлением обнаружил, что сон не прогнал усталость, а наоборот, она стала еще сильнее и мучительнее. Ему казалось, что он совсем недавно посетил тренажерный зал или пробежал под гору с добрый десяток километров. Невольно вспомнился случай из школьной поры, когда он со своими сверстниками ходил в поход. Отколовшись от общей группы, Леня и его трое товарищей забрели совсем не туда и потерялись. Несколько часов они шли совершенно в другом направлении, благо, их успел догнать проводник и вернуть обратно. В тот день они прошли пешком порядка тридцати километров. Для двенадцатилетнего пацана это стало серьезным испытанием. Вернувшись в лагерь, Леня едва вдавил в себя ужин и тут же забылся мертвецким сном. Утром он проснулся отдохнувшим, хотя мышцы ног и спины нещадно болели. Сейчас ничего не болело, но усталость была такая, будто он вновь повторил свой давнишний подвиг.

Леня глянул на часы и ахнул. Они показывали «11:44». Выходит, он проспал почти семь часов. Вполне достаточно для того, чтобы как следует отдохнуть. Значит, что-то с ним не то. Нашарив в наплечном кармане ампулу с адреналином, Леня вытащил ее, поднес к руке, задрал рукав и испуганно вскрикнул. Кожа на запястье припухла и пошла мелкой бурой сыпью. В некоторых местах виднелись темные линии вен. Он стянул ставшие тесными перчатки, и все нутро у него похолодело. Кисти постигла та же участь.

Это все из-за токсина, сразу понял он. Нужно было все-таки вколоть антидот. Почему он не сделал этого сразу? Ладно, в самом начале, когда вепрь обрызгал его слюной, он забыл, но потом-то, перед закрытой дверью, что его остановило?

«Голос из динамика сказал, что уже поздно, – ответил сам себе Леня. – И я ему поверил».

Процедив сквозь зубы несколько ругательных слов, он снова сунул руку в наплечный карман и извлек ампулу с антидотом. Не раздумывая прижал к запястью и сделал укол. Потом впрыснул в зараженную кровь адреналина и принялся ждать, пока лекарство подействует.

Оно подействовало через каких-то двадцать секунд. Силы обуяли его, возникло навязчивое желание действовать. Но радости это не принесло, потому что Леня понимал, что чем-то заражен. Собрав вещи, он направился к выходу. Может быть, сейчас они увидят, что произошло с его руками, одумаются и выпустят.

Не одумались и не выпустили.

Сначала Леня ругался и требовал освобождения, потом начал просить, показывая покрасневшие руки, и в итоге дошел до уничижительной мольбы. Но сотрудники проекта «Дичь» остались глухи к его стенаниям. То ли не слышали, то ли не хотели слышать. Динамик молчал, дверь была наглухо заперта.

Свет искусственных ламп, который ничуть не потускнел с момента начала игры, резал глаза, заставляя Леню щуриться. Воздух казался тяжелым, как камень. В груди и животе словно копошилось что-то живое. Пиная дверь, Леня понял, что ботинки стали ему малы. Но от мысли, что он снимет обувку и увидит на ногах бурую сыпь, бросало в дрожь.

– Я же умру здесь, гребаные вы недоноски! – кричал он, хрипя, как курильщик. Поняв, что от мольбы нет толку, он вновь вернулся к агрессии.

Прошло несколько минут, и Леня успокоился. Адреналиновый заряд закончился, и его снова потянуло в сон. К тому же дико захотелось есть. Умяв второй сухпаек, он понял, что вовсе не утолил голод. Чуть помешкав, в ход пошел и третий.

Запив обед водой, которой осталось всего с пол литра, он снова решил вздремнуть. Сдерживать сонливость не было сил. Стянув ботинки вместе с носками – уж очень сильно они стали жать – и стараясь при этом не смотреть на ноги, он растянулся прямо вдоль двери и подложил рюкзак под голову. Поначалу он хотел сделать еще один укол адреналина, но не успел. Усталость сразила его раньше, чем Леня дотянулся до аптечки.

Проснулся он от страшного удушья. Сначала ему показалось, что кто-то здоровенный и сильный, как убитый им вепрь, навалился на него и стал душить. Леня пытался закричать, но из горла вырвался лишь невнятный хрип. Он схватился за грудь и понял, что душит его форма, которая стала на удивление маленькой. Сбросив с себя остатки сна, он вскочил и, не обращая внимания на усталость и боль в мышцах, стал расстегивать костюм и срывать с себя сначала верх, а потом и низ. Так через пару минут он оказался в одних лишь трусах.

Оглядывая свое вспухшее тело, он похолодел от ужаса. Мало того, что теперь на нем почти не осталось свободного от бурой сыпи места, так еще оно покрылось жесткой щетиной. Кроме того, пальцы и кисти рук слушались плохо, они словно онемели после длительной работы. В ногах, да и по всему организму разгуливала болезненная ломота. Но при этом мышцы тела, от икр до шеи, сильно вздулись и были в тонусе, будто Леня только-только слез с тренажера.

А еще его донимали жажда и голод.

Леня глянул с ненавистью на дверь и вновь хотел выкрикнуть что-нибудь ругательное, но изо рта вырвался лишь нечленораздельный вопль. Челюсть и язык словно одеревенели.

Нагнувшись к изорванному в клочья костюму, Леня принялся что-то искать. И лишь спустя полминуты вдруг осознал, что не помнит, что ищет. Стало страшно, потому что он понял, что теряет рассудок. Становится похожим на овощ.

Он попытался вспомнить какие-нибудь мелочи из своей жизни, лица родителей и друзей, названия фильмов и имена героев. Что-то вспоминалось, а что-то лишь проскальзывало мимо полустертыми образами. Продолжая шарить в куче тряпья, он вдруг наткнулся на часы, дисплей которых показывал: «00:00». Время, отведенное для охоты, вышло. Отбросив бесполезную безделушку в сторону, Леня продолжил поиски.

И тут он вспомнил, что именно искал. Аптечку. Вытащив коробочку из порванного кармана, Леня несколько секунд пялился на нее, пытаясь сообразить, как она открывается. Вспомнил. Открыл. Содержимое высыпалось на землю. Взяв негнущимися пальцами ампулу с адреналином, он направил ее к руке, но по пути раздавил. Прозрачная жидкость протекла сквозь пальцы. Леня тупо смотрел на мокрые руки и осколки ампулы и не знал, что делать дальше.

Решение пришло через несколько секунд. Он взял еще одну ампулу и повторил процедуру. На этот раз ему повезло, и укол сделать удалось.

Отбросив пустую ампулу в сторону, он сел на корточки и попытался сосредоточиться. Когда лекарство стало действовать, мозг тоже включился. Да и тело будто немного смягчилось, мышцы расслабились.

«Я тупею, – сделал умозаключение Леня. – А еще мое тело одеревенело и покрылось щетиной. А это может значить лишь одно: со мной происходит что-то ужасное».

Вспомнив про жажду, Леня отыскал в рюкзаке бутылку, выдернул крышку зубами и припал к горлышку. Пол литра воды влились в него за пару мгновений. Стало чуть легче. Но теперь на передний план вышел голод.

Леня с тупым безразличием посмотрел на обрывки от упаковки сухпайка и обреченно вздохнул. «Я умру от голода», – посетила его печальная мысль. Перекинув взгляд на хаотично разбросанную одежду, Леня вдруг вспомнил о находке в лабиринте под землей. Ботинок. А потом логово с корявой надписью на стене.

«Убийцы».

Теперь перед мысленным взором Лени возникли глаза вепря в момент смерти. Почти человеческие глаза.

Он раньше был человеком, а потом превратился в монстра, понял Леня. И от этого внезапно обрушившегося на него знания все нутро словно покрылось льдом ужаса.

Потому что он понял, что сам становится тем, на кого совсем недавно охотился.

Он снова оглядел свое тело. Вздувшиеся мышцы, багровая сыпь, щетина – всего этого, казалось, стало вдвое больше. Время уходит. Он все быстрее и быстрее принимает нечеловеческий облик. Скоро встанет на четвереньки и побежит куда глаза глядят, прямо как зверь.

Через несколько минут Леня понял, что связно мыслить ему снова становится все тяжелее и тяжелее. Адреналин уже не действует так, как прежде.

Сделать еще укол? И что это даст? Временный эффект, который улетучится через несколько минут?

Голод уступил место сонливости, которая усиливалась с каждой секундой. Леня присел на корточки, поднял ампулу с адреналином, глянул на нее. Тупо моргнув, отбросил в сторону и завалился на бок. Чертов сон лез со всех сторон, застилал разум, давил на глаза, заставляя веки опускаться все ниже и ниже. И Леня сдался – заснул мертвецким сном.

Когда он проснулся, свет погас. Точнее, он был, но стал намного тусклее. Леня поднялся на ноги и с ужасом обнаружил, что ему страсть как хочется опереться на передние конечности. Так и сделал. Глянул на руки, и его снова пробрал ужас – они стали почти коричневыми и покрылись темной шерстью.

Голод снова заявил о себе.

Оглядевшись, Леня обнаружил недалеко от себя огромный таз с чем-то темным. Подошел к нему, принюхался к содержимому и сразу же узнал запах крови и плоти. Перед ним выставили таз со свежим мясом.

Леня присел на корточки рядом с угощением, зацепил рукой один кусок и отправил в рот. И ощутил, что зубы, челюсти – все словно стало чужим. Мясо хрустело и пережевывалось с удивительной легкостью. Как будто он ел мармелад.

Отведав еще пару кусков, Леня понял, что в таком положении трапезничать ему совсем неудобно. Тогда он встал на четвереньки, опустил голову в таз и стал хватать куски мяса прямо ртом. Жадно заглатывал их, почти не пережевывая.

Вскоре таз опустел, лишь бордовая кровь тонкой пеленой покрывала дно. Леня отшвырнул от себя ненужную емкость, и присел на корточки. Сонливость снова заволокла глаза, и он брыкнулся на бок и вырубился.

Вместо следующего пробуждения Леня увидел малосвязанные между собой образы. Запыленная земля, полуразрушенная кирпичная стена, остовы зданий, мусор и хлам. Проход во тьму, лабиринт… логово. Странные каракули на стене, смысл которых ему был отдаленно знаком, плясали перед глазами, словно предупреждая о чем-то зловещем.

Перед входом в логово он иногда обнаруживал таз с мясом. Не задумываясь, набрасывался на него и вмиг опустошал. И так на протяжении долгих минут… часов… дней.

В какой-то момент Леня снова смог кое-как осмысливать происходящее. Он уже понял, что сильно мутировал. Стал вепрем. Воспоминаний из прошлого почти не осталось. Тот роковой день, когда он пришел на проект «Дичь», и вовсе казался смазанным, полузабытым сном. Все утратило привкус логичности и стало слишком простым. Питаться, спать, бегать – больше ни в чем он не находил смысла. Иногда он приходил к дверям и подолгу смотрел на них. Он помнил, что когда-то они для него что-то значили, но что именно – забыл. Потом как-то вспомнил, что раньше ждал, когда они откроются.

Но двери не открывались. Во всяком случае, в то время, когда он бодрствовал. Леня отлично понимал, что мясо ему приносят сотрудники проекта «Дичь». А приходят они, скорее всего, из-за этой двери, когда он спит.

Но однажды дверь знакомо запищала и стала медленно подниматься, когда он и близко не спал.

Вот и настал день избавления, подумал Леня.

Искусственное небо снова осветилось фальшивым стальным светом, едва слышно заскрежетали потайные механизмы.

Дверь поднялась на четверть.

Он увидел черные ботинки. Отошел на несколько шагов. Биение сердце набирало обороты, как бегун перед финишной прямой.

Дверь поднялась на треть.

В огромном квадратном проеме двери Леня видел человека снизу по пояс в костюме цвета серого хаки, который когда-то, в прошлой жизни, носил он сам.

Отступил еще на несколько шагов. Оскалился и гребнул ногой.

Его пришли не выпускать, понял он.

Дверь поднялась наполовину.

Человек сжимал в руках автомат «9А-91». Такой у Лени тоже когда-то был.

Его пришли убивать. Теперь он в этом был уверен.

Дверь поднялась на две трети.

Леня отступил еще на несколько шагов и скрылся за покосившейся стеной, присел так, чтобы его не было видно. Зрение, обоняние, слух – все напряглось до предела.

Дверь почти полностью ушла в потолок. Человек при полном обмундировании стиснул автомат покрепче, шагнул на запыленную землю и огляделся.

Охота началась.

Всего лишь работа

Легко справившись со сложными замками, Гриша прошмыгнул сквозь узкий проем и оказался в квартире. Тихо и аккуратно прикрыл дверь, с минуту повозившись, привел блокирующие механизмы в исходное положение. Бесшумно вздохнул. Его чуткий взгляд пробежался по узкому коридору… Тишина мертвая. И темно, как в могиле.

Беззвучно, подобно бесплотному призраку, Гриша прошелся по коридору, огляделся. Перед ним находилась дверь, чуть приоткрытая, она словно приглашала посетить расположенную за ней комнату. Дверь едва заметно дернулась, и Гриша вплыл внутрь.

Глаза уже привыкли к темноте, поэтому все было видно отчетливо: роскошный диван, два широких кресла, модный шкаф, массивный камин с фонарем вместо огня, телевизор дюймов на сорок с лишним, какая-то высокая ваза с непонятным рисунком. Одним словом – красота! Красота и богатство.

«А клиент неплохо устроился! – мелькнула мысль у Гриши. – Только замки хреновые поставил и про сигнализацию забыл. Хотя такое богатство следовало бы оберегать… Что ж, мне от этого только легче!».

Скользящим взором пробежавшись по всему, чему только можно, взломщик вышел из комнаты. Посетил остальные комнаты, побывал даже на кухне и в уборной. Мебель и предметы интерьера во всех уголках квартиры просто восхищали. Так и хотелось взять что-нибудь, так сказать, на память. Но руками Гриша ни до чего не дотрагивался. Уважающий себя киллер воровать не станет, разве что для отвлечения внимания. Но сейчас этого делать не нужно. Заказчик требовательно заявил, чтобы Гриша лишил жизни клиента, выстрелив тому прямо в лоб, и чтобы тот, стоя на коленях, умолял о пощаде. И никак иначе. Даже пригрозил, что если что-то будет сделано не так, то он, заказчик, отыщет непослушного киллера и самолично вышибет ему мозги.

По правде сказать, Гриша сначала хотел отказаться, слишком уж ему не нравился тон потенциального заказчика, но, узнав, какую «скромную» сумму тот предлагает, мнение наемного убийцы сразу же изменилось. К тому же, как уверял заказчик, пробраться в квартиру жертвы не составит особого труда, в чем, собственно, Гриша уже убедился.

За окном лил дождь. Крупные капли разбивались о стекла и тягучими струйками медленно скатывались, образуя на карнизе прозрачную лужицу.

Темнело все сильнее. Запоздавшие сумерки плавно переходили в ночь.

Гриша забеспокоился. Нажав кнопку подсветки циферблата, глянул на часы. Две маленькие стрелки почти доходили до отметки «11». Запаздывает клиент… сильно запаздывает. По уверениям заказчика, он должен был появиться часов в десять вечера. А сейчас уже без десяти одиннадцать. Нехорошо…

Наемный убийца вздохнул, огляделся. Контуры предметов расплывались – тьма делала свое дело. Отыскав кресло, Гриша позволил себе расслабиться, тихо присев на мягкие подушки.

Он сидел, возможно, на самом любимом месте жертвы и ждал рокового часа, той минуты, когда он, наконец, сделает свою работу. От безделья и скуки в голову поползли воспоминания. Далекие и близкие, черные и серые, постепенно сливающиеся в одно мутное пятно и именовавшиеся жизнью наемного убийцы, даже не жизнью, а способом существования.

Гриша, больше известный под кличкой «Гроб», произошедшей то ли от сочетания имени Григорий и фамилии Обожев, то ли от умения уносить людей в могилу, скольких же он убил!.. Гриша уже не помнил, сбился со счету где-то на двадцать пятом. Да и зачем их помнить? Для чего? Это ведь всего лишь работа, пусть грязная и жестокая, но работа. Сфера услуг, так сказать. Кто-то чинит машины, кто-то ставит окна, а кто-то по заказу убивает людей. Эту работу тоже нужно кому-то выполнять. Тем более, Гроб всегда успокаивал свою порой разыгравшуюся совесть, говоря себе, что он убивает далеко не святых людей. Его клиентами, как он хладнокровно называл жертв, были в основном криминальные авторитеты или приближенные к ним люди, крупные бизнесмены, политики. Праведников, как правило, не заказывали. Кому они нужны?! А если и заказывали, то значит они и не праведники вовсе.

Порой, обдумав все это, Гриша задавал себе вопрос: «Неужели хороших людей не заказывают, а только негодяев?». И, немного побродив по зарослям воспоминаний, воскрешал судьбы убитых им людей, пролистывал описания их жизней и понимал, что ответ на его вопрос очевиден. Почти никто из тех, кто принял смерть от его руки, не был порядочным человеком. И Гроб снова задумывался, а не банальное ли это совпадение? Он профессионал, к нему обращаются с самыми сложными заказами. А сложные заказы могут быть связаны только с серьезными людьми… Хотя и заказчики – те еще выродки. Те же самые жертвы, только по другую сторону баррикады. Если заказали они, значит, когда-нибудь может случиться и такое, что закажут и их. Тогда Гроб без жалости и упрека, с холодом во взгляде сделает то, что он умеет лучше всего – пойдет и нажмет на спусковой крючок, не смотря на то, что совсем недавно выполнял заказ своей жертвы.

Потому что это всего лишь его работа. Ни больше, ни меньше.

Неожиданно щелкнул замок на входной двери, грубо звякнул блокирующий механизм, и дверь распахнулась. Послышались шаги, взбодренные голоса, шуршание пакетов. В коридоре загорелся свет, вмиг разогнав унылый мрак, толстой линией лег на пол огромной комнаты, где Гроб минуту назад предавался тоскливым воспоминаниям.

Гриша вскочил, лихо перепрыгнул через кресло, часы не успели даже тикнуть, как он оказался у шкафа. Его рука скользнула за пазуху. Мгновение и дуло пистолета с длинным глушителем было наготове. Осталось лишь дождаться подходящего момента.

– Проходи, проходи в гостиную! – весело звучал мужской голос. На заднем фоне продолжали противно шуршать пакеты, не давая наемному убийце сосредоточиться.

– А где она, гостиная эта? – послышался звонкий женский голос.

Киллер мысленно выругался. Клиент пришел не один, а это в его планы не входило. Убивать помимо заказанной жертвы еще кого-то – это не есть плюс к авторитету наемного убийцы. Но, с другой стороны, нежеланных свидетелей нужно убирать.

– Иди прямо, потом первая дверь направо. А я сейчас, только вот шампанское достану. А ты пока приготовь бокалы, они в шкафу.

На фоне двери появился женский силуэт. Гриша прищурился, пытаясь разглядеть незваного свидетеля. Это была девушка лет двадцати, и клиенту она супругой явно не приходилась. От заказчика Гроб знал, что у жертвы есть жена, и она его ровесница. А самому клиенту по фотографии можно было дать лет сорок пять. Эта девушка была гораздо моложе. Любовница – не иначе! Что ж, не удивительно.

Гриша поморщился – ему стало жаль девушку. Он успел разглядеть ее лицо – красивое и немного наивное.

Девушка не видела киллера, она увлеченно разглядывала стены, явно что-то пытаясь отыскать.

– А где у тебя тут свет включается? – крикнула она в коридор.

– Там справа от двери, – раздался приглушенный ответ. Видимо клиент в это время находился в другой комнате.

– Ага, нашла! – обрадовано проголосила девушка. Выключатель щелкнул, и комнату наполнил яркий свет.

Гроб мысленно вздохнул и направил дуло пистолета на любовницу клиента. Та замерла, улыбка резко соскользнула с ее лица. Встретить незнакомца в квартире богатого любовника она точно не ожидала.

В воздухе повисло тягостное молчание. Терзаемый противоречивыми мыслями, Гриша стоял не в силах пошевелиться. Девушку оставлять в живых нельзя, ни в коем случае. Он понимал это. Но убивать незаказанного человека, да еще женщину – это тоже не правильно, это противоречит его принципам.

– Милая, ты бокалы нашла? Я несу шампанское, – прервал тишину голос клиента.

Девушка хранила гробовое молчание, она испуганно глядела на наемного убийцу и боялась сделать даже малейшее движение.

– На пол! – требовательно прошептал Гроб и шагнул к двери. Девушка быстро закивала, отступила на шаг и покорно легла на пол. Руки она старалась держать так, чтобы незнакомец с пистолетом их видел.

Послышались приближающиеся шаги, и тут из коридора выплыл клиент. Среднего роста тип с внушительным пузом и круглой, уже начавшей лысеть головой. В одной руке он держал бутылку, в другой – тарелку с мясной и сырной нарезкой. Заметив Гришу с направленным на него пистолетом, он резко остановился, глаза наполнились непреодолимым ужасом.

– Поставь бутылку и тарелку на пол, – холодно приказал Гроб, не сводя взгляда с жертвы.

Сообразивший в чем дело клиент, сразу же повиновался.

– К… кто вас нанял? – полным ужаса голосом спросил он.

– Это не имеет значения, – тихо ответил Гриша, мгновенье помолчал и резко добавил. – На колени!

Клиент нервно сглотнул и, не сводя испуганного взгляда с черного дула пистолета, медленно опустился сначала на одно колено, потом на другое, руки при этом он инстинктивно поднял вверх.

– Прошу вас, не стреляйте! – залепетал клиент. – У меня семья, двое детей. Прошу вас! Я заплачу вдвое больше того, что вам дадут за мою жизнь. Назовите сумму. – Его глаза просто сияли ужасом, дыхание участилось, по вискам ползли мелкие капли пота.

Гроб мысленно усмехнулся. Он не испытывал удовольствия от своей работы, но иногда некоторые жертвы, тщетно пытающиеся спасти свою шкуру, ему казались смешными и жалкими. И чем ничтожнее была жертва, тем ему скорее хотелось нажать на спусковой крючок.

– Прошу вас, не надо, – продолжал умолять клиент, его лицо стало белым, как мел, а руки заметно дрожали.

Гриша вытянул руку с пистолетом, теперь черное дуло было направлено точно в лоб жертве.

– Прошу вас, нет… – уже шептал клиент, он зажмурился, его губы сжались.

Наемный убийца еще раз оглядел жертву и без малейшего укора совести нажал на спусковой крючок. Раздался хлопок, словно лопнул резиновый шарик. Стены коридора вмиг окропились кровью. Клиент хрипло выдохнул, на лбу появилась жирная точка. Тело обмякло и, словно мешок с мясом, шлепнулось на пол. По светлому паркету потекли тоненькие струйки крови, под еще теплым телом быстро вырастала темная лужа.

– О, Боже! О, нет! О, Боже!.. – закричала девушка. – Вы убили его! Вы убили! – Ее глаза наполнились диким ужасом. Не в силах встать она поползла, интенсивно перебирая ногами.

– Закрой рот! – сурово приказал киллер, со злобой глядя на девушку. Но любовница покойного клиента не слышала его. Оно кричала все громче, переходя на пронзительный вой.

Гриша направил дуло пистолета на нее. В голове ветром пронеслись мысли, гласящие, что девушку убивать нельзя, но Гроб понимал – другого выхода нет. Секунду подождав, будто за это время что-то может измениться, он решился на ужасный, но необходимый поступок. Он несколько раз надавил на спусковой крючок. Звук приглушенных хлопков разлетелся по комнате.

Крик оборвался. Девушка, так и не успев толком подняться, захрипела и рухнула на пол. Ее левая нога несколько раз дернулась, губы беззвучно зашевелились. Но через миг все прекратилось. Мертвые глаза с застывшим в них ужасом смотрели в потолок.

Наемный убийца бросил кроткий взгляд на тело девушки, в его глазах промелькнула печаль, но через несколько секунд, когда он спускался по лестнице, от этого присущего слабым чувства остались только воспоминания. Гроб понял, что только что убил невинную женщину, но его это не изменило, как думал он раньше. Ничего внутри не оборвалось, слезы не навернулись, ему всего лишь на мгновенье стало ее жаль. И все. Оказалось, что это, всего-навсего, сущий пустяк. Убивать легко как виновных мужчин, так и ни в чем не повинных женщин.

Выйдя из подъезда, он быстрым шагом направился вглубь двора. Машину он оставил в конце следующего квартала, поэтому, чтобы добраться до нее, ему нужно пересечь двор и дорогу.

Он шел быстро, но тихо, как черная кошка в темноте. Мокрые капли дождя текли по лицу и шее, пистолет неприятно холодил бок. А лицо не выдавало никаких признаков жалобных чувств. Как всегда – на душе пустота и безмятежность. Единственное, что его волновало, так это деньги, награда за выполненную работу. Ведь заказчик может остаться недовольным, узнав, что вместе с заказанной жертвой Гриша убил и девушку.

Где-то недалеко шумел двигатель автомобиля, раздавались приглушенные крики веселья. Но Гроб не слышал их, он полностью был погружен в свои думы.

Переходя через дорогу, он не заметил, как на нее завернул быстро несущийся автомобиль. Яркий свет фар ударил по глазам, и тут же раздался неистовый визг тормозов. Молния боли пронеслась по телу, ударила в голову. Вокруг все вмиг потемнело, будто все источники света резко погасли.

Гриша почувствовал какую-то пустоту внутри себя, отчаянную и невыносимую. Все пять чувств отключились полностью, будто их и не было никогда. Ощущалась неописуемая легкость.

И тут к Гробу внезапно вернулось зрение. Он отчетливо видел машину, яркий свет ее фар, наблюдал трех парней, выскочивших из этой машины. Они, покачиваясь и испуганно переговариваясь, подошли к нему. Но самое непонятное, что увидел Гриша, так это человека, лежащего прямо у его ног. Он казался ему очень, очень знакомым.

Гроб смотрел на все это и не мог ничего понять, он даже удивлялся тому, что он здесь делает. Наемный убийца смотрел на людей, пытался заговорить с ними, но они не обращали на него внимания, как будто Гриши и не существовало.

Один из парней тем временем дотронулся до тела лежащего на дороге человека, потряс его за руку, потом повернул голову. И Гроб увидел лицо этого человека, и сразу же узнал его. Потому что, это был он сам. Это он, Гриша, лежал на дороге и был мертв, так же как и те двое, которых он несколько минут назад хладнокровно лишил жизни. И он все понял…

– Что с ним? Дышит? – спросил один из парней у того, который склонился над трупом.

– Нет. Похоже, пацаны, мы его насмерть сбили, – с испугом отозвался тот.

– Блин, может, в скорую позвоним, – предложил третий.

– Ты что, идиот? Они ж ментов сразу вызовут. Нас закроют, мы же еще бухие! – Парень начал шустро рыскать по карманам убитого.

– Может, он еще жив? – с надеждой спросил первый.

– Ох, блин! Пацаны, у него ствол! – Тот, который рыскал по карманам, резко отшатнулся. – Похоже это мент или фээсбэшник. А может вообще блатной какой-нибудь. Валить нам надо!

Ребята переглянулись, потом медленно попятились к машине. Ни прошло и четверти минуты, как автомобиль скрылся за домом.

Гриша с ужасом глядел на свое мертвое тело. Он попытался убежать, скрыться куда-нибудь, но по неведомым причинам не мог отойти от тела и на три метра. Что-то связывало его с ним, какая-то незримая нить.

Гроб с диким отчаяньем метался из стороны в сторону, пытался вырваться из окружившего его невидимого купола. Но все было тщетно. Все, что он мог, так это с ужасом взирать на свое бездыханное тело.

– Все кончено, – вдруг раздался спокойный голос.

Гриша огляделся, но никого не увидел. Спросил:

– Кто вы?

– Я твой провожатый, – ответил голос, и тут Гроб увидел человека, стоящего на дороге. Он словно появился из ниоткуда. Укутан в черный плащ, капюшон спадает так, что невозможно разглядеть лица.

– Что это значит?

– То, что тебе пора отправиться со мной.

– Куда отправиться? – с тревогой спросил Гриша.

От этого таинственного человека явно веяло чем-то ужасным, чем-то нечеловеческим. Наемный убийца ясно ощутил холод, но не простой холод, который бывает во время зимы, а какой-то другой… холод отчаянья.

– В наш мир, – невозмутимо произнес незнакомец.

Гриша почувствовал, как холод внутри него возрастает, где-то в глубине сознания рождается первобытный страх, граничащий с безумием. И он начал понимать, что там, куда его хочет увести таинственный провожатый, нет ничего хорошего, что там только боль и страдание. Он ощутил это всем нутром, всем своим существом.

– Но зачем? Я… я не хочу! – запротестовал Гроб и почувствовал, что незнакомец злорадно улыбнулся, хоть его лицо оставалось таким же невидимым.

– Это неизбежно, – прозвучал голос спокойно.

– Нет, я не хочу! – стал сопротивляться Гриша. Он увидел тьму, просачивающуюся со всех сторон. Она плыла к нему и, казалось, затягивала в себя.

– Ты уже ничего не изменишь.

Теперь Гроб не видел провожатого, он почти ничего не видел. Тьма, подобно одеялу, окутывала его все плотнее и плотнее.

– Нет, я не хочу! – Отчаянье окончательно овладело разумом Гриши. – Нет, не хочу! Зачем ты это делаешь? Я – не хочу!

– Потому что это моя работа. Всего лишь работа…

Холодной зимой

Вьюга выла голодной волчицей вот уже несколько долгих часов. Беспощадный ветер безжалостно бил по стенам и крышам хиленьких избушек, заметая мелким снегом, и будто старался снести их ко всем чертям. Было не просто холодно, было невыносимо, леденяще. Мороз, казалось, перепрыгнул все известные пределы, и сейчас гордился своей могущественностью и непревзойденной силой. Пел жуткую песнь непобедимости и всевластия.

В доме Симаревых господствовала мрачная тишина, лишь изредка нарушаемая болезненным постаныванием Настеньки – самой младшей из семейства. В воскресенье несчастная девочка захворала, да так сильно, что родители стали беспокоиться за ее жизнь – слишком уж она была мала и слаба. Да и погода, назло всему доброму, в последние дни выдалась совсем плохая. Что не день – то метель, да мороз трескучий, не дающий даже носа, не дай бог не укутанного в тряпки, высунуть из избы.

– Ох, совсем погода дурная стала, – неодобрительно покачала головой Мария, соскабливая ногтем налипший на стекло иней, и сощуренным взглядом попыталась разглядеть происходящее за окном. – И за что Бог нас наказывает?

– Да плевать ему на нас… Богу твоему, – пробурчал Павел с дальнего угла комнаты.

– Не богохульствуй, дурак! – ощетинилась старуха, зыркнув подслеповатыми глазами в сторону мужа, и чуть более нежным голосом добавила: – Нынче на одного его только надежда.

– Глупа ты, как коза наша. Сколько уж раз твердили тебе, что нет Бога. Нет. Даже учеными доказано, а они врать не будут. Все это выдумки чистоплюйной интеллигенции. Не хотелось им работать, вот и воображали себе невесть что. В Советскую власть верить надо. Только в ней спасение.

Мария промолчала, лишь тяжко вздохнув. Она знала, спорить с мужем – занятие неблагодарное. До хрипоты будет на своем настаивать. Да и не до ругани ей сейчас – голова лишь одним забита: как помочь младшенькой? С ней ведь совсем худо стало. А больницу в округе и днем с огнем не сыщешь. Поселок маленький, с общественными учреждениями дела скверно обстоят. Ближайший госпиталь лишь в Райцентре, а до него, поди, верст двенадцать. Попробуй в такую метель дойди!.. Вовка, сын старший, помочь, конечно, смог бы. Да что с него теперь толку! Пьет, как проклятый, вот уже полгода, да из дому все прет неизвестно куда. Сволочь, а не сын! Управы нет на него, он и рад этому.

Старуха снова вздохнула и с тяжелой горечью посмотрела на мужа, вспоминая его молодым, красивым и еще ходячим, с обеими ногами. Скупая слеза покатилась по морщинистой щеке, блеснула, как льдинка, и упала на пол. Никто теперь не может помочь ни ей, ни Настеньке. Никто. На Бога лишь надежда. Только на него.

В дверь постучали. И тут же послышались чертыханья Павла – несчастный отец поминал рогатого, недовольно бурча под нос что-то о непутевом сыне.

– Вовка, небось, приперся, – вздохнула в негодовании мать.

– Да он самый, оглоед проклятый! Глаза б мои его не видели. Позор нашего рода, – недовольно бухтел Павел. – Не открывай ему! Ну его к черту!

– Да что ты! Какой-никакой, а сын ведь, – покачала головой Мария, хотя по ее глазам было видно, что она полностью согласна с мужем.

– Таких бы сыновей, да к стенке! За измену Родине. А я его, скотину такую, покрывал еще, дурак старый… Не открывай, пускай задницу свою пьяную поморозит. Авось, да мозгов прибавится.

– Так выломает же. Кто потом петли ставить будет? Да и где их взять то в такую холодину?

– И право, что не кому, – с нежеланием согласился отец. – Но опостылел он мне, как собака соседская. Видеть его не могу.

В дверь постучали снова. Спокойно, ненавязчиво. Словом, не так, как это обычно делал Вовка. Мария, немного помешкав, с трудом встала и заковыляла в сени. Раздался приглушенный звук засова. Дверь отворилась, впуская в комнату ледяной дух зимы.

– Здравствуйте, славяне! – услышал чужой голос Павел. – Разрешите войти, а то холодно на улице.

– Кто там, черт возьми? – заинтересовался отец, подавшись вперед. Но ничего разглядеть не удавалось – лежанка Павла находилась в плохо обозреваемом месте.

Послышался тихий голос Марии, в нем скользнули нотки смятения. Вскоре оба вышли из сеней, и Павел мог в полной мере лицезреть нежданного гостя. Это был мужчина лет тридцати пяти, одетый по-солдатски, в шинель и ватные штаны, с покрытым трехдневной щетиной лицом, с уставшими проницательными глазами. Он немного сутулился и поджимал плечи, что, впрочем, могло быть следствием переохлаждения.

– Кто это? – озадаченно уставился на гостя хозяин дома.

– Здравствуйте, Павел Афанасьевич! Меня зовут Николай. Я тут проходом и хотел попросить у вас ночлега, – заговорил незнакомец.

Отец семейства недовольно посмотрел на жену, взглядом осуждая за то, что та поторопилась позвать непонятно кого в дом, да еще представила его, Павла, имя.

– У нас тут не постоялый двор. Ищи другую ночлежку, – с некоторой враждой сказал он.

– Вы не поняли. Я вам заплачу, и весьма неплохо, – не отступал гость.

Павел хотел было что-то сказать, но тут же осекся. Деньги. Они действительно были нужны им.

– Сколько? – после недолгой паузы спросил он.

– Сто рублей.

– Сто рублей? – удивился отец семейства, и, надо признать, удивился не зря. Такие деньги обычно за ночлег не давали. Рубль, может, тройку, ну от силы – пятак. Но целая сотня – это уже выше всяких пределов.

– Да, именно, сто рублей.

– Вы, должно быть, шутите, молодой человек, – скривил лицо Павел, ему этот новоявленный тип не нравился. Казалось, что незнакомец хочет его обдурить.

– Даже не думал об этом, – пожал плечами Николай, рука юркнула за пазуху и извлекала оттуда пару бумажек. – Вот. – Незнакомец протянул два полтинника Павлу, но, сообразив, что тот не может до них дотянуться, положил на стол.

Глаза престарелого ветерана были уже не те, что раньше. Дальнозоркость портила зрение с каждым годом. Но даже при слабом освещении Павел вполне мог отчетливо различать предметы в пределах нескольких метров. И сейчас он видел две пятидесятирублевые купюры, лежащие на старом выцветшем столе. Глаза его не обманывали, это действительно были настоящие деньги.

– Так и быть, оставайся. Но только до утра, – наконец принял решение хозяин избы.

– Паша, а как же Вовка? Он же будет недоволен, – возмутилась жена, тревожно глядя на мужа.

– Сейчас для нас деньги важнее, Маша. А Вовке попытаемся объяснить.

– Но ты же сам знаешь, что…

– Все, цыц! – шикнул Павел на жену и чуть более добрыми глазами поглядел на щедрого гостя. – Что ж, располагайся.

Спустя четверть часа Николай сидел за столом, разложив свои пожитки. При себе у него оказалось на удивление много еды. Сообразив, что у хозяев с этим делом беда, он и их пригласил за стол.

– Выпить бы, согреться. – Гость многозначительно поглядел на Павла.

– Да куда ж там, выпить! Вовка, скотина такая, все давно выжрал, – отчаянно махнул рукой отец.

– А у меня есть. На крайний случай берег, – пожал плечами Николай, сунул руку в вещмешок и тут же извлек из него полулитровую бутыль самогона.

Мария с недовольством, но вынужденным покорством поставила две кружки на стол. Щедрый гость тут же наполнил их мутной жидкостью.

– За дом, и его добрых хозяев! – Николай поднял кружку, губы растянулись в улыбке.

Павел лихо опрокинул кружку, крякнул, жадно схватил соленый огурец, занюхал и положил обратно. Ладонь прошлась по губам, вытирая капли самогона. Тяжелый взгляд лег на незнакомца.

– Служивый?

– Угу, – кивнул Николай, хрустя огурцом.

Павел задумчиво пожевал губу, потер щетину на подбородке.

– Как там сейчас, в армии?

– Не все гладко. Людей не хватает, провианта тоже.

– А ты что ж, куда направляешься?

– Домой. Отслужил свое, довольно с меня.

– Оно верно. Долго там засиживаться не стоит, – понимающе закивал хозяин избы.

Мысли же его были направлены совсем в другое русло. Мозг точил один неразрешенный вопрос, задать который ему не позволяла совесть: откуда у простого солдата столько денег? А то, что их у Николая много, Павел допускал без противоречий – ведь если он за обычный ночлег выложил аж сто рублей, стало быть, бумажек этих у него не меряно. А много их бывает либо у высших чинов, либо у прохиндеев. Ни на того, ни на другого незваный гость похож не был.

– А родина то где? Далёко?

– Далёко, – кивнул гость. – Сибиряк я.

– О-о-о, – понимающе покачал головой Павел. – Это да. Как у нас оказался-то?

– Да штаб наш неподалеку расположился, вот я…

Из сеней громыхнуло серией увесистых ударов, не дав Николаю договорить. Мария испуганно вздрогнула. Павел насуплено покосился в сторону источника звука. В воздухе повисло гнетущее напряжение.

– От… ет… вашу мать! – раздалось сквозь завывания метели.

– Явился, гад! – озлобился отец. Резко махнул рукой в сторону жены. – Открывай, что сидишь? Хочешь, чтоб дверь к чертовой матери снес?

Мария второпях поковыляла в сени. Раздался деревянный скрежет засова, вьюга снова ненадолго запустила свои холодные лапы в дом. Дверь закрылась. По комнате поплыл ядовитый запах перегара. Послышалось злобное бурчание, и на фоне дверного проема появился крупный силуэт Владимира. Мужчина лет тридцати, неотесанный, небритый, с огромными мешками под глазами. Он пьяным взглядом окинул окружающих, сдавленно рыгнул, утер красный нос. И двинулся к столу, оставляя за собой снежные следы. Но, не дойдя до него несколько шагов, внезапно остановился – глаза, наконец, наткнулись на Николая. Владимир озадаченно огляделся, покосился на мать.

– Кто это? – прозвучал пьяный бас.

– Гость наш, – осторожно заговорила Мария. – Переночует, а утром уйдет.

Незваный гость привстал, вытянув дружелюбно руку:

– Николай.

Владимир, проигнорировав знак приветствия, заговорил снова:

– На кой черт нам гости? От них проку нет.

Мария некоторое время молчала, ища подходящие слова, глаза взволнованно бегали.

– А мы решили помочь бедолаге, – заговорил отец. – Тем более он решил поделиться с нами едой.

Взгляд Вовки медленно опустился на стол и тут же зацепился за недопитую бутыль самогона.

– О, и выпить принес… Хороший гость.

Вовка бесцеремонно схватил вожделенную бутыль и, приложив к губам горлышко, начал отчаянно хлебать содержимое.

Николай благоразумно молчал. Не подавал никаких признаков протеста. Даже тогда, когда его уже пустая бутылка звякнула, ударившись о пол.

– Что же ты делаешь, скотина проклятая? – взвился отец, с горечью в глазах наблюдая за действиями сына. – Ни стыда, ни совести! Все б тебе самогон жрать целыми днями…

– Отстань, батя. Не до тебя сейчас, – пьяно скривившись, отмахнулся Вовка. И повернулся к Марии. – Мать, дай денег.

– Нету, – замотала головой Марии. – Давно всех до нитки обобрал.

– Есть, я знаю, – не отступал сын, медленно приближаясь к Марии. – Дай мне денег.

– Да нету ж, говорю тебе! Нету! – Мать попятилась, ее губы нервно подрагивали, в глазах начал просыпаться откровенный страх.

– Отойди от матери, нелюдь! – закричал Павел, подавшись вперед. – Отойди, кому говорю!

– Заткнись, батя, – махнул рукой на отца Вовка. – Мать, дай денег. Я знаю, что они у тебя есть.

– Нет. Ничего у меня нет, – повторяла Мария, глаза наполнялись слезами.

– Врешь, карга старая! – взбесился Вовка, тяжелая ладонь звонко шлепнула по лицу матери.

– Ах, ты сволочь! – заорал Павел, беспомощно ерзая на своей лежанке. – Как ты посмел поднять руку на мать?

Мария протяжно зарыдала, морщинистые руки закрыли лицо. Неподалеку в кроватке захныкала Настенька.

– Дай денег, – не отступал беспощадный сын. Он схватил мать и затряс. Легкое истощенное тело старой женщины затрепыхалось в его руках, как кукла.

Мария жалобно кричала, слезы лились из ее глаз рекой. В углу жутко сквернословил и безрезультатно пытался дотянуться до обидчика отец. По всему дому раздавался пронзительный плач Настеньки.

И лишь Николой тихо сидел за столом, словно ничего не замечая. Он был чужд этой жуткой картине. Чужд этому дому. Этой семье. Этой ситуации.

Но…

Резко скрипнули полы под давлением ножек стула. Николай встал. Одним шагом преодолел расстояние, разделяющее его и Вовку. В руке возник кинжал. Изогнутое змееобразно лезвие блеснуло во мраке и с готовностью вонзилось в спину непутевого сына Симаревых.

Вовка гаркнул, руки отпустили мать. Левая нога подкосилась, правая скользнула на талом снегу, и увесистое тело рухнуло на пол.

Рука Николая вытащила кинжал и вонзила снова, на этот раз ближе к позвоночнику. Потом в шею. Снова и снова. Вовка кряхтел, стонал, под ним образовывалось багровое пятно. Но скоро затих, так до конца и не осознав, что с ним произошло.

Все вокруг замерло. Казалось, что даже время остановилось. Наполненные ужасом бледные лица Павла и Марии глядели на убийцу сына. Даже Настенька перестала плакать, закашлявшись.

– Ты… ты… убил его! – заверещала старуха, осознав, наконец, что случилось. Она бросилась к мертвому, не зная что делать. Чуть помешкав, схватилась за лицо и протяжно завыла.

– Зачем же так? – еле прошептал посиневшими губами Павел. – Так жестоко…

– Убийца! – закричала старуха.

Николай с по-прежнему спокойным лицом поднял вещмешок, стянул со стула шинель, накинул на плечи. Раздался стук солдатских каблуков. Уже у самого выхода, незваный гость развернулся к приютившим его хозяевам, в глазах отразился огонь керосинки, окрасив их еще большей проницательностью, и тихо изрек:

– Не я. Он.

Грохнул засов. Дверь со скрипом отворилась и, впустив в очередной раз холод, закрылась.

– Убийца! – завыла снова мать убиенного и бросилась к выходу.

– Мария, ты куда? – услышала она, выбегая на улицу и принимая весь ужас зимней стужи незащищенным от метели телом.

Голова завертелась, подслеповатые глаза щурились изо всех сил, но безжалостного убийцы, только что лишившего жизни ее сына, видно не было. Даже снег не оставил его следов. Нигде. Словно он улетел по ветру вместе с вьюгой.

Исчез, будто никогда и не появлялся.

Задушевное предложение

– Черт бы побрал этот гребаный мир! – Телефонная трубка громко клацнула о столешницу.

– Тихо ты, Аркаша. Чего взбунтовался?! – Петр с легким недовольством поглядел на жутко нервничающего соседа по столу.

– Да плевать мне! Отвали!

Петр пожал плечами и снова уткнулся в монитор.

Аркадий же тяжело вздохнул, потер лицо и, шаркнув колесиками кресла по паркету, встал и резким шагом направился в противоположную сторону помещения. К баллону с водой. Ибо когда Аркадий нервничал, его одолевала жажда. Осушив стаканчик, он смахнул капли с губ и задумался.

День не задался с самого утра. Началось все с того, что он второпях пролил кофе на последнюю белую рубашку, из-за чего пришлось придти на работу в синей. За это получил выговор от начальства. Потом один из самых прибыльных клиентов внезапно отказался от сделки, с ним Аркадию пришлось поругаться, что опять же не прибавило настроения. После этого неприятного события его, будто почувствовав нелады с работой, снова вызвало начальство. Получил еще один выговор, посерьезнее. За некачественную организацию рабочего времени, частые опоздания, снижение производительности. Пригрозили урезкой зарплаты и даже возможностью увольнения. И в довесок всему позвонила жена, сообщив ужасную новость. Ей были переданы результаты повторного обследования их дочери. Ужасающий диагноз вновь подтвердился. Эта весть убила его вконец. Воткнула острие прямо в сердце.

Аркадий налил еще стакан воды, но, прежде чем его осушить, оглядел свой офис. Что он видел? Огромное помещение, поделенное хилыми перегородками на соты для таких же, как он, менеджеров. Угрюмые лица «человекороботов», звонящих по телефонам и проговаривающих один тот же текст изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц. Отвлекающие занятых и действительно занимающихся полезным делом людей и предлагающие никчемные услуги по рекламе, сферы деятельности, что и без того давным-давно заполонила весь рынок.

Он смотрел и понимал, что всем этим людям, начиная от уборщицы и заканчивая директором фирмы, было глубоко наплевать на его проблемы. На то, что он не спал ночами, размышляя о способах добычи денег. На то, что он по уши увяз в долгах. Что все его друзья, которыми еще год назад он по праву гордился, теперь отвернулись. Что заложил квартиру, и не далек тот день, когда он и его семья окажутся на улице. Что его дочь больна раком, не смотря на то, что ей всего шесть лет. Что лечение, на которое он потратил уйму еще незаработанных денег, прошло даром. И что вся его чертова жизнь катится под откос.

Аркадий отчаянно опрокинул стаканчик, морщась и в очередной раз осознавая, что даже вода в баллонах, добытая из «экологически чистых источников», как вещала надпись на наклейке, стала омерзительной на вкус. С хрустом сжал пластиковую емкость в кулаке. Сдавленный комок полетел в урну с надписью «Только для пластиковых стаканов».

Вскоре Аркадий вернулся на рабочее место. Сел в неудобное кресло и уставился в опостылевший монитор. Таблицы с названиями потенциальных фирм-клиентов, их номера телефонов и скайпов, комментарии, пожелания и предложения – все это бессвязными буквами и цифрами поплыло перед глазами. Аркадий не мог работать. Его мысли были далеки. Все, что осталось в голове, – это страх перед надвигающейся нищетой и болезнью его дочери.

Ему нужны были деньги. И он должен добыть их во что бы то ни стало.

Прошло несколько беспомощных минут раздумий. Мыслей не прибавилось. Голова была пуста, как рюмка алкоголика. Еще некоторое время помешкав, Аркадий лениво прильнул к монитору, ладонь неохотно легла на мышку. Работать совсем не хотелось, посему он решил побродить по просторам всемогущего и всезнающего, а также забитого рекламой, чернухой и прочим мусором Интернета. С какой целью – не знал. Возможно, чтобы немного отвлечься.

Потыкав по нескольким ссылкам и в очередной раз убедившись, что ничего путного всемирная паутина предложить не может, Аркадий разочарованно вздохнул и откинулся на спинку кресла. Пустой взгляд остался прикованным к пляшущим рекламным анимациям. Глупым, никчемным рисункам, за которые их создатели взыскали с заказчика пусть и небольшие, но все же – деньги. В глубинах сознания вспыхнула дохленькая мыслишка: а не стать ли флэш-аниматором? Но ее тут же отпугнула другая мысль: Аркадий совершенно не смыслил в вещах подобного рода.

Он снова вздохнул. Тяжело, даже обреченно. Взгляд лениво сполз по ширине экрана и… замер, зацепившись за заманивающе-приглашающую надпись в светло-зеленой рамке: «Тебе нужны деньги?.. Они всем нужны. Особенно сейчас. Мы не станем предлагать тебе работу, за которую ты, вопреки написанному, получишь гораздо меньше. Если вообще получишь. У нас кое-что иное. Это сделка».

Аркадий скептически усмехнулся. Очередной развод в стиле «заманчивого предложения». Как это не ново. Впрочем, оно хотя бы не пестрило скачущими разноцветными буквами и картинками, просящими глупого пользователя кликнуть на ссылку под ними. И даже в чем-то успокаивало, намекая на абсолютную безнадежность поиска заработка в сети. Автор хотя бы не лицемерил.

Аркадий некоторое время покрутил курсором вокруг надписи. Немного поразмыслил и, решив, что ничего страшного не случится, если он посмотрит на очередное «уникальное предложение», перешел по ссылке. Сайт подгружался несколько мгновений и вскоре выбросил заинтересованного пользователя на светло-зеленую страницу, оформленную в неком официальном стиле. Фон представлял собой приятное зеленоватое полотно, на котором строгим шрифтом печатался текст. Никаких лишних рисунков. Никакой побочной рекламы. Только то, что касалось непосредственно самого дела.

Такая серьезность приятно удивила. Хотя… в последнее время лохотроны тоже размещаются на строгого дизайна сайтах, стараясь подчеркнуть свою фальшивую значимость. Аркадий машинально глянул на адресную строку, где русским буквами указывался адрес сайта: «сделка.рф».

«Добрый день, посетитель!», – именно так начинался текст.

Аркадий скептически усмехнулся. Автор сайта допустил ошибку на первом же шаге. Не совсем правильное приветствие. Зайди потенциальный посетитель ночью, что случается чаще всего, или утром, это «Добрый день» будет совсем неуместно.

«Сегодня 23 ноября 2018 года, и эта дата должна отпечататься прочно в твоем сознании, ибо в этот день ты предстал перед великим выбором всей своей жизни…». – Аркадий снова усмехнулся, но теперь с неким уважением. Теперь стало очевидно, что автор ошибок не допускал. Приветствие, как и собственно дата в тексте, банально автоматически обновлялись.

«Это не развод и не лохотрон, как ты, прозорливый пользователь, уже успел подумать. Ты настроен скептически. И это ясно. Увы, в наше нелегкое время попасть в путы интернет-мошенников несложно. И у тебя уже выработался своего рода рефлекс на подобные предложения. Мы все понимаем и ни в коем случае не виним тебя в недоверии…». – Аркадий кивнул, полностью согласившись с написанным.

«Поэтому мы готовы к тому, что предложение, выдвинутое нами ниже, покажется тебе невозможным и, может быть, в коей-то мере несуразным. Мы должны признаться, что и сами в свое время, становясь на хлипкие рельсы этой новой сферы услуг, не до конца осознавали всех удивительных последствий. Но это случилось. И мы предлагаем плоды наших некогда неимоверно затраченных усилий тебе…». – Аркадий почесал в затылке. Мыслей пока не было.

«Ты, наверное, уже горишь в нетерпении узнать, что же это будет за предложение. Не волнуйся, здесь нет смс или иных денежных перечислений. Совершенно никаких финансовых вложений. Все, что мы предложим тебе – это своего рода СДЕЛКА. И будь уверен, что ты располагаешь всеми необходимыми средствами (не финансовыми) для ее осуществления…», – на этом этапе чтения Аркадий заинтересованно нахмурился. Где-то в глубинах сознания, конечно же, витало сомнение. Куда ж без него. Но с каждой строкой прочитанного текста его влияние становилось все слабее.

«Начнем с того, что ты пришел сюда, влекомый не столько простым человеческим интересом, сколько острой нуждой в деньгах. Мы хотим помочь тебе. Уж поверь, наши возможности велики, и мы сможем предоставить необходимую тебе сумму в самые кратчайшие сроки – сразу после того, как заключим эту самую СДЕЛКУ. Хотим сказать сразу, чтобы у тебя не возникло никаких опасений в будущем, мы не являемся ни какой-либо сектой, ни религиозной организацией в том или ином смыслах. И наша организационная структура имеет скорее социально-научную основу, нежели финансовую или банковскую. Мы не имеем ничего общего с так называемыми финансовыми пирамидами или сетевым маркетингом. Все наши действия вполне законны и этически обоснованы. В любом случае мы можем представить все необходимые документы. Единственной преградой на пути к заключению СДЕЛКИ могут стать только твои недоверчивые домыслы, порожденные, как ни печально это признавать, мировоззрением современного общества…».

Далее следовало мутное описание самой сделки, где недвусмысленно давалось понять, что для более детального ознакомления нужно будет прийти к ним в контору. Потом следовал адрес с трехмерной картой, где обозначалось точное местонахождение предприятия и контактный телефон.

Дочитав текст до конца, Аркадий вздохнул и задумался. Перечитал снова. Этому предложению хотелось верить хотя бы потому, что причин не делать этого просто не было. Никаких финансовых вложений, никакой сомнительной работы. Сказка, одним словом. Тем не менее, какое-то тягостное чувство недосказанности не покидало. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке – твердил внутренний голос. Впрочем, более реальных возможностей заработка у него все равно сейчас не предвещалось. Поэтому, скоренько набив адрес в записную книжку смартфона, Аркадий попытался взять себя в руки и посвятить оставшееся время пусть и нелюбимой, но приносящей хоть какой-то доход работе. А вечером… тогда все и станет ясно.

А вечером Аркадия поджидал еще один сюрприз. Снова позвонила жена, сообщив, что ее матери неожиданно стало плохо, и она отправилась к ней. Дочку оставила у соседей. Ему же наказала сразу же после работы возвращаться домой. Но Аркадий ослушался. Нет, конечно же, он любил жену и дочь. Но сегодня был особенный день. Мысль о новом заработке весь день сверлила мозг. Он просто не мог отложить поход к потенциальному работодателю на другой день.

Здание, где располагался офис фирмы, заключающей таинственные сделки, находилось в трех кварталах от работы Аркадия, поэтому добрался он туда скоро. Даже не пришлось ловить машину или ехать на метро. Хотел, конечно, сначала позвонить, предупредить о своем визите, да и расспросить о мелочах не мешало, но так и не решился. Понимал, что если вдруг что-то ему не понравится из объяснений, то он может передумать. А делать это уже поздно.

Здание оказалось офисным – огромный стеклянный цилиндр, разбитый на офисы-соты, где днем и ночью трудились подобные Аркадию менеджеры.

Аркадий вышел на восемнадцатом этаже, мельком глянул на застилающееся сумерками небо за окном, и пошел искать нужный офис. Отыскал он его быстро – на четвертой двери от лифта висела табличка в строгом стиле. Надпись гласила: «Филиал Корпорации Сделок. Мы осуществляем желания». Аркадий мысленно усмехнулся. Почему-то вспомнился слоган канувшей в лету мошеннической фирмы МММ-2011: Мы Можем Многое!

Тем не менее, он глубоко вздохнул и, мысленно сказав: «С Богом!», постучал в дверь. Переждав положенные три секунды, легонько толкнул ее.

– Здравствуйте, вы по записи? – мило улыбнулась сидящая за столом девушка, приветливо глядя в глаза Аркадию.

– Здравствуйте! Не совсем. Я звонил сегодня. Но… – Дальше он растерялся. Объяснить, почему он не предупредил о своем приходе, сразу не получалось.

– Ничего страшного, – продолжала улыбаться девушка. – Секундочку.

Она взяла трубку телефона, пальцы изящно коснулись клавиш.

– Виктор Исаакович, тут клиент не по записи пришел. Как у вас со временем? – проговорила она, не сводя улыбки с лица.

Аркадий тем временем разглядывал офис. Кабинет оказался довольно просторным, но бедным на декоративные изыски. Все скромненько, даже строго. Стол, компьютер, секретарша. Небольшой кожаный диванчик, кулер с баллоном воды из «экологически чистых источников». Вот по-большому счету и все.

– Молодой человек, – окликнула Аркадия девушка. Он снова глянул на ее улыбающееся лицо. – Вы можете пройти к Виктору Исааковичу.

– Хорошо, спасибо, – кивнул он и двинулся к двери, ведущей, как он успел догадаться, во вторую часть кабинета.

– Здравствуйте! Здравствуйте, дорогой мой! – встретил его еще более широкой улыбкой плюгавый мужичонка лет сорока пяти. Невысокий рост, выпирающее пузико и лысоватая голова никак не придавали его внешности солидности. И было еще в нем что-то карикатурное. Он чем-то отдаленно напоминал Пингвина из старого фильма про Бэтмена.

Нареченный Пингвином сидел за длинным офисным столом, заваленным кипами бумаг. Он, видимо, сейчас как раз занимался сортировкой.

– Вы Виктор Исаакович? – осторожно спросил Аркадий.

– Ну конечно же я! Разве вы видите здесь кого-то еще?

– Да, вы правы. Глупый вопрос, – неловко улыбнулся Аркадий. – Меня зовут Аркадий. Я звонил… по поводу вашего объявления в Интернете.

– Да, да. Понимаю. По другим вопросам к нам не приходят, – улыбка не спадала с лица Виктора Исааковича. Он гостеприимно указал на стул, стоящий рядом с его столом. – Пожалуйста, садитесь… Значит, вы заинтересовались нашим предложением.

– Да. Но хотелось бы уточнить кое-какие детали. В чем, собственно, заключается сделка? И что конкретно от меня требуется? – Аркадий старался выдерживать официальный тон, как и привык за годы работы менеджером.

– О, дорогой мой, это самое интересное. Прозвучит, конечно, дико, но дело в том, что от вас практически ничего не требуется. Все, что вам нужно, это принять лишь одно наше условие, которое мы, как вы уже поняли, называем сделкой.

– И что же это за условие?

– Позвольте, я начну с самого начала?

– Конечно, – пожал плечами Аркадий, чувствуя тревогу. Начинало попахивать надувательством. Все мошенники обычно уходили от главного вопроса – откуда источник дохода. Тут проявлялось что-то похожее.

– Понимаете, на дворе сейчас двадцать первый век. Наука шагает семимильными шагами, каждый день совершается множество открытий. Конечно, вам это известно. Но знаете ли вы, что далеко не все открытия выносятся на широкую публику? – Виктор Исаакович чуть прищурился, дожидаясь ответа.

– Возможно, так и есть. Но, честно сказать, мне нет до этого никакого дела, – отстраненно ответил Аркадий.

– Так и есть. – Виктор Исаакович затряс руками перед лицом. – Вам, как и большинству, без разницы, что с каждым днем разгадывается как минимум по одной загадке нашего существования. Но дело даже не в этом. А в том, что теперь мы можем с легкостью использовать труды ученых и при этом неплохо зарабатывать.

– А вот тут подробнее, пожалуйста. – Глаза Аркадия заинтересованно блеснули.

– Не спешите, дорогой мой, – снова заулыбался Пингвин. – Я все расскажу по порядку.

Аркадий кивнул, в душе надеясь на самое лучшее. Что-то из глубины души твердило, что он наконец-то близок к решению своих финансовых проблем. Но и что-то другое, оттуда же, продолжало сомневаться.

– Но сначала небольшое, так сказать, лирическое отступление. Что вы знаете о душе человека? – Лицо Виктора Исааковича стало удивительно серьезным.

– О душе? – Аркадий глупо моргнул. Вопрос обескуражил. Он ляпнул первое, что пришло в голову: – Ну, это что-то вроде невидимой составляющей человека.

– По сути верно. Но это далеко не полное определение. Душа – это энергетический сгусток с огромным потенциалом. Тысячи перерождений скопили в душе столько энергии, что она стала, буквально говоря, огромным аккумулятором. Может, это не соответствует вашим религиозным убеждениям, но это так.

– А причем тут эзотерика? – Аркадий снова недоуменно моргнул.

– Притом, что она теперь стала частью официальной науки. Совсем недавно было экспериментально подтверждено, что душа существует. И что, самое главное, как я уже сказал, имеет огромный энергетический потенциал. Но даже это все – цветочки. Самое интересное, что теперь научились эту энергию извлекать и использовать на благо общества. – Виктор Исаакович как-то хитро ухмыльнулся, якобы намекая на что-то.

– Подождите. – Аркадий выставил руку ладонью вперед. – Вы хотите сказать, что теперь можете высасывать из души какую-то энергию? И эта энергия может быть пригодна для, скажем, зарядки телефона или подогрева обеда в микроволновке?

– Да. И не только для этого. Для любых бытовых, технических и иных целей. Для всего. Вы понимаете насколько это серьезно? Нефть, газ – все это скоро утратит смысл, если мы начнем развивать идею добычи энергии из душ.

– Я не могу поверить в это. Как такое возможно? – Аркадий растерянно развел руками.

– Вам нет необходимости вникать в технические нюансы. Вернемся к сделке. Вы заключаете с нашей организацией договор о том, что предоставляете нам в распоряжение свою душу. Мы извлекаем из нее оговоренное количество энергии и выплачиваем вам гонорар.

– И какие у вас гонорары?

– Извлечение десять процентов – сто тысяч рублей, двадцать процентов – триста тысяч, пятьдесят – миллион. Максимум можно извлечь девяносто пять процентов. Информацию по ставкам я вам предоставлю.

Аркадий задумчиво прищурился. Мысли в голове путались. Процесс высасывания энергии из души казался каким-то зловещим. Слишком все просто. Прямо таки, настоящая сделка с дьяволом. Ты душу – тебе любые блага.

– А какие риски? – спросил он после непродолжительной паузы.

– Риски? – Пингвин снова добродушно улыбнулся. – Никаких. Вы ничего не почувствуете.

– Что-то не верится. Не зря же душа, как вы утверждаете, столько перерождается и накапливает энергию. Значит ей это для чего-то нужно. А тут вы возьмете и все заберете.

– Мыслите верно. Но есть один неоспоримый факт: энергия в душе возобновляема. Понимаете? Все, что мы заберем, она восстановит через время. Это безграничный источник энергии.

– Прямо как обычная продажа.

– Что вы, что вы, дорогой мой! Вы ни в коем случае не продаете душу. В лучшем случае даете в аренду на короткое время.

– Даже не знаю. – Аркадий развел руками. Перспектива такого легкомысленного распоряжения собственной душой пугала. Но ему нужны были деньги. Так уж сложилось, что в мире, помимо таких важных жизненных компонентов, как вода, воздух и пища, появился и еще один – деньги. И подчас он становился важнее всего прочего.

– Соглашайтесь. Вы, можно сказать, ничего не теряете. Зато получите много денег. Как я понял, они сейчас важнее для вас, чем энергия, которую вы даже не умеете использовать.

– Рискованно все это. Душа без энергии… нужна ли она будет потом… – Аркадий замялся, говорить было неловко, не любил он религиозную тему – …ну высшим силам? Она ведь, я так понимаю, утратит свою духовную значимость.

– Да бросьте вы! Каким высшим силам? Какую духовную значимость? Не обманывайте себя. Вот вы, к примеру, давно в церковь ходили?

– Давно, – признался Аркадий.

– Вот видите. Для вас это не так уж важно. А ваша душа – это и есть вы. Да к тому же мы сейчас говорим ни о религии и духовности, а о науке. Здесь нет дьявола и сомнительных договоров. Только услуга с вашей стороны, и плата с нашей. И давайте быть честными друг с другом: не будем впадать в средневековые предрассудки. Наука только развивает цивилизацию, делает мир лучше и удобнее для человека.

С последними словами Аркадий готов был поспорить, но говорить ничего не хотелось. Голову терзали иные мысли.

– Так что вы решили? – глянув на золотые часы, с легким нетерпеньем спросил Виктор Исаакович.

– Я согласен, – твердо ответил Аркадий. Как бы то ни было, но Пингвин во многом был прав. Деньги сейчас важнее какой-то там энергии, в существование которой Аркадий толком не верил.

– Тогда по рукам. – Снова добродушно улыбнувшись, Виктор Исаакович протянул ладонь. – Сейчас я вам дам копию договора и прейскурант.

Аркадий пожал протянутую руку, тяжело вздохнул. Чувство чего-то неправильного и непоправимого не покидало его.

Пошарив по ящикам стола, Пингвин извлек два бланка договора и протянул их Аркадию.

– Пожалуйста, ознакомьтесь. В конце нужно будет поставить подпись и полное имя.

Аркадий кивнул, принимая документ. Вопреки бюрократическим изыскам, договор содержал крайне мало текста – всего один лист формата «А четыре». Процедура ознакомления не обещала быть нудной.

Затрещал гудок телефона. Виктор Исаакович неспешно взял трубку.

– Слушаю. Что?.. Мариночка, ты же знаешь, что сейчас я занят… Что?.. Опять требует? Хорошо, я выйду сейчас. – Пингвин положил трубку и посмотрел на Аркадия. – Извините, мне нужно срочно выйти. Но вы не стесняйтесь, читайте договор. Если будут вопросы – потом спросите.

Виктор Исаакович встал и несколько нервным шагом направился к выходу. Дверь захлопнулась, и Аркадий остался в кабинете один.

Какое-то время он читал договор. В целом все было понятно, даже более того. Автор текста объяснял все условия крайне доходчиво, чтобы у клиента не возникло ни малейшего сомнения в качестве оказываемых услуг. И вот его взгляд дополз до строки «желаемый процент передачи энергии души». Аркадий взглянул на прейскурант. Цены от наименьшего к наибольшему росли чуть ли не в геометрической прогрессии. Стало быть, чем больше энергии ты дашь забрать, тем больше денег получишь. Ловкий ход.

Аркадий задумался. Сколько денег ему надо? Миллион? А может два? Максимум предлагалось четыре миллиона при извлечении девяноста пяти процентов энергии. Конечно, хочется как можно больше. Раз уж рисковать, то всем. Тем более, Виктор Исаакович убедил, что ничего страшного не случится. Почти убедил. Но ему хотелось верить. От всей души. Потому что иного шанса сейчас у Аркадия нет.

Но тут его озарила внезапная мысль: а что думают другие люди? Сколько процентов для извлечения указали они? Он глянул на кипу договоров, которые Пингвин так и не успел рассортировать. Внутренний голос одернул его – лезть в чужие документы негоже. Это противоречит его профессиональной этике, да и всей нравственности в целом. Но какой человек хотя бы раз не возжелал запретный плод? Аркадий – не исключение. Чуть помешкав, он взял первый же договор и начал жадно читать.

Бражкин Игорь Михайлович… 1990 года рождения… девяносто пять процентов. Аркадий усмехнулся. Оказывается, ни он один мыслил по максимуму. Положил бумагу обратно. Появилось чувство незавершенности. Хотелось просмотреть еще несколько договоров. К тому же, может, эти девяносто пять процентов – банальное совпадение. Надо провести более детальный анализ.

Аркадий оглянулся на дверь, будто ожидая, что кто-то должен войти. Секунду помешкав, отложил первый договор и схватил сразу пачку. Теперь он не смотрел на имена, а искал лишь строку с указанием процентов.

Девяносто пять… девяносто пять… девяносто пять… девяносто… девяносто пять… девяносто пять… девяносто пять… девяносто пять… девяносто пять… девяносто пять… девяносто пять… Да что же это такое? Неужели из всей пачки лишь один решил отдать девяносто процентов? Глаза у Аркадия взволнованно забегали. И тут голову озарила догадка: наверное, это уже отсортированные договора. Он осмотрел стол на наличие пачек договоров с указанием иного количества процентов. И надо признать, ему это удалось. Он отыскал небольшую стопочку в тридцать-сорок листов с разным указанием процентов: от десяти до пятидесяти. Еще одна кипа, листов на сто, содержала в себе от шестидесяти до восьмидесяти пяти процентов. И все. Тысячи остальных договоров, как теперь и не нужно было догадываться, были девяноста пяти процентными.

Аркадий откинулся на спинку стула, не замечая, как взмок от пота лоб – то ли от суматохи, которую он устроил, то ли от волнения. Перед глазами возникла ужасающая картина: толпы людей собрались возле неизвестного агрегата, что совсем скоро за незначительную услугу обогатит их. К непонятному устройству приближается один, потом другой, третий… вся толпа. И все, пройдя неизвестную процедуру, уходят довольными, с четырьмя миллионами в руках. Им плевать, что с ними сделали, им плевать на забранную из души энергию. Им заплатили – это главное.

Но самое страшное, что Аркадий такой же. Он в этой безрассудной толпе. Ему позарез нужны деньги, без них, без возможности вылечить дочь, он потеряет смысл жизни. И не все ли равно: поддаться сейчас роковому течению судьбы или потом медленно умирать от отчаянья. Эта высасывающая души дьявольская машина дает хоть какую-то надежду.

Дверь отворилась, и на пороге появился Виктор Исаакович.

– Извиняюсь, что так долго. – Он подошел к столу и склонился над Аркадием. – Вы ознакомились с договором?

– Да, –тихо ответил Аркадий.

– Вопросы есть?

Аркадий мотнул головой. Глаза его смотрели лишь на пустую строку, где нужно было указать процент. В душе же он разрывался на части: с одной стороны ему хотелось бросить все и уйти, с другой же – получить эти гребаные четыре миллиона.

– Так вы подписываете?

Аркадий взял ручку, его руки слегка тряслись. Он не понимал, что с ним происходит, но знал, что сейчас может свершиться что-то непоправимое. Девяносто пять процентов. Никогда эти две стоящие рядом цифры не были столь заманчивы и мерзки, как сейчас. Никогда он не испытывал одновременно два противоположных чувства: угрызение совести и непреодолимую алчность. От пота ладони стали влажными и скользкими. Ручка так и норовила выскользнуть из неуверенно сжимающих ее пальцев.

– Ну же, Аркадий, решайтесь, – добродушный голос Виктора Исааковича кольнул в мозг.

Секунды казались вечностью. Но они утекали. Нужно было принять решение. Либо подписать этот дьявольский договор, либо уйти отсюда и навсегда забыть о случившемся. Но возможно ли забыть об упущенном шансе, что мог все изменить? Вряд ли. Такое, как и первая любовь, случается быстро и внезапно, застает тебя врасплох и тут же исчезает, оставив после себя лишь след воспоминаний. И всю жизнь до старости ты размышляешь, что было бы, не упусти ты тогда этот шанс. Но есть и обратная сторона: иногда ты благословишь тот день, когда смог стиснуть волю в кулак и удержать себя от неправильного поступка.

Аркадий колебался. Пальцы жадно мусолили ручку, будто пытаясь стереть на ней невидимую надпись. Картина тяжело больной дочери всплыла перед глазами, замелькали недовольные лица кредиторов. И тут он, наконец, решился. Ладонь со всей силы сжала пластмассовый футляр, веко над правым глазом нервно дернулось. И Аркадий принял решение… Возможно самое важное решение в своей жизни…

На линии рядом с фразой «С условиями согласен» он поставил свою размашистую подпись.

Шанс

Ярко-желтый светящийся шар вот уже несколько часов неподвижно висел над голубой планетой. Такой красивой и девственной. Такой свободной и тихой. Рядом с ней ощущалось спокойствие и благоговейная умиротворенность… Что-то есть магическое в этой планете, что-то таинственное. Может быть, и не стоит тревожить ее?..

Высокий, худощавый и чуть ссутулившийся человек вот уже полчаса смотрел сквозь пространственное окно на это голубое «чудо», обволакиваемое со всех сторон черным космосом, и размышлял. В его усталых глазах, отражающих тысячелетнюю мудрость, впервые переливались блики сомнения… А может, все-таки не стоит?..

– Гетт Тиики, у нас все готово. Мы досконально изучили эту планету, все формы жизни, обитающие на ней, и все возможные варианты зарождения разумных существ, – донесся отточенный за столетия голос Васииса. Он всегда забывал о манерах и частенько вбегал в каюту Главного, докладывая на ходу.

– И какие же они, эти варианты? – не отрывая взгляда от планетарного пейзажа и даже не поворачиваясь к помощнику, задумчиво спросил Гетт Тиики.

– Есть ветка приматов. Приблизительно через пятьсот-шестьсот космических циклов у представителей этих животных начнет зарождаться примитивный разум, но… – Первый помощник Главного на миг прервался, казалось, что оставшуюся часть фразы ему по каким-то неведомым причинам договаривать не хотелось. – Но они все равно вымрут, не смогут пережить стремительно изменяющихся климатических условий планеты.

– Почему так решили?

– Было уже такое. Мы обнаружили останки древних животных. Видимо, это были ящерицы огромнейших размеров. Но они вымерли и, как выяснилось потом, именно из-за изменения климата.

– Хм… жаль! – спустя некоторое время произнес Гетт Тиики, помолчал и, вздохнув, неторопливо продолжил. – Красивая планета… Не знаю, стоит ли?..

– Если вам интересно мое мнение, то я вам с уверенностью скажу, что стоит, и даже более того – нам просто необходимо сделать это.

– А если они не изменятся и сделают из этой планеты помойку. Что нам тогда делать?

– Не думаю, мы же очистим их. Хорошо очистим. Я считаю, что им нужно дать шанс, шанс измениться и все исправить. У них будет отличная возможность сделать это на новой планете.

– Ты прав, но… мне кажется, что мы жестоко шутим с жизнью. Это может плохо кончиться, – задумчиво проговорил Главный, его голова медленно повернулась, взгляд пробежался по Васиису.

– Даже если что-то пойдет не так, мы в любое время можем вернуться и все исправить.

– Хорошо, все так и сделаем. Я уже решил и отступать не намерен. Отдадим все в руки судьбы. – В глазах Гетта Тиики блеснула уверенность.

– Так что нам сделать с поселенцами? Стереть им память?

– Да, но этого не достаточно, ты же сам знаешь. Нужно уничтожить всю генетическую память предков, всю до основания, оставить только первичные инстинкты. Да, и инстинкты эти необходимо усилить, а то с развитием нашей цивилизации они на порядок угасли. И, кстати, вы адаптировали поселян к условиям жизни планеты?

– Пока нет, но над этим работают. Условия там не очень губительны, но кое-какой вред причинить могут. Но не волнуйтесь, работа продвигается успешно и близка к завершению, – улыбнулся первый помощник Главного.

– Хорошо, – кивнул Гетт Тиики. – Как расселять, знаешь?

– Был бы рад, если бы вы освежили мне память, – неловко улыбнулся Васиис.

– Значит, так: распределите наших первооткрывателей небольшими группами по разным частям планеты. Некоторые группы расселите поближе друг к другу, некоторые, наоборот, подальше… Насколько я помню, на этой планете шесть континентов. Так вот, на двух из них поселите больше, на остальных – меньше.

– А почему бы нам не определить их всех в одном месте? – поинтересовался первый помощник Главного.

– Им так будет легче приспособиться к новой жизни, и к тому же это отделит время создания единой цивилизации.

– Вы думаете, что они будут способны создать единую цивилизацию? – удивился Васиис.

– Да, если, конечно, их нынешняя сущность изменится. Разумеется, это произойдет не сразу. Нам придется ждать сотни космических циклов, прежде чем они начнут что-то строить вместе, если, конечно же, вообще начнут.

– Потому что они должны сами до этого дойти. Вспомни историю нашей родной планеты.

– Ну, моя родная планета – Родос. Ее колонизировали семнадцать тысяч космических циклов назад, – начал вспоминать помощник Главного.

– Нет. Вспомни историю планеты наших общих предков. Все мы произошли с Лаванарии.

– Ах, да. Формально все так. Но это же было очень давно.

– Это было необходимо. Саморазвитие – вот что нужно, а не искусственное подталкивание.

– Я понимаю, просто я думал… – Помощник Гетта Тиики не мог найти слов.

– Если мы поторопимся, то лишь все испортим, – заключил Главный.

– Хорошо, я обо всем доложу, – кивнул Васиис, и собрался уже было уходить, как Гетт Тиики его остановил.

– Подожди, это еще не все. Кроме памяти сотрите из сознания поселенцев все ментальные навыки. Они им теперь ни к чему, только неясности вызывать будут. И сократите продолжительность жизни в несколько сотен раз. Пусть они живут мало, и, может быть, тогда поймут смысл существования, и склонность к убийству и насилию у них, наконец-таки, выродится.

– Хорошо, я распоряжусь, чтобы сделали все так, как вы приказали, – проговорил помощник Главного, его взгляд скользнул по Гетту Тиики, и Васиис с уважением добавил: – Это станет грандиозным экспериментом по изменению сознания.

– Уж не знаю, насколько это эксперимент… это, скорее всего, необходимость. Мы, как ты сам говорил, даем им шанс измениться, передаем в руки девственную планету. А значит, несем ответственность за все то, что они с ней могут сделать. И я очень надеюсь, что они ее не загубят… Слишком уж она мне нравится… такая голубая и такая красивая…

Письмо по старому адресу

Здравствуй, Гена!

Сейчас, когда ты читаешь это письмо, я тебе еще совершенно не знаком. Более того, на момент получения этого послания, меня в том виде, в котором я прибываю сейчас, еще (или уже?) не будет. Но оно даже к лучшему. Не пугайся, что я начал с этакого несуразного повествования. Я тебе все вкратце объясню.

Сейчас идет 2061 год от Рождества Христова. Или, говоря иначе, пятьдесят лет спустя с того момента, где находишься сейчас ты. Да, с тех пор, как ты впервые прошелся взглядом по этим строкам, минуло полвека. Звучит дико? Не волнуйся, это только поначалу. Далее станет понятнее.

После того, как в 2024 году к власти снова пришли коммунисты, жизнь в России стала улучшаться. «Да не может быть!», – воскликнешь сейчас ты. Но, поверь, так оно и вышло, хотя, извини, для тебя – так оно и будет. Иногда старые идеи находят новое воплощение. И порой старое лучше приживается лишь спустя время. Такое обычно случается в науке, но теперь, как мы видим, и как позже поймешь ты, нашло свое применение в общественно-политической сфере. Россия снова стала СССР. Но в теперешнем Союзе многое поменялось. Не буду упоминать все, укажу лишь основные вехи. Во-первых, бизнес не только остался допустимым в новом государстве, но и значительно развился, правда, под немалым контролем соответствующих служб. Во-вторых, пособия по безработице, по уходу за детьми, за пожилыми людьми и сиротами увеличились в разы. В-третьих, хотя эта заслуга, скорее всего, принадлежит медицине и отчасти психологии, практически полностью уничтожены алкоголизм и наркомания. Люди перестали быть зависимыми от психотропных веществ. В-четвертых, нового железного занавеса от Европы и Америки не появилось. И западные соседи теперь скорее завидуют нашей развитости, чем презирают за бедность и скупость. И, более того, вовсю перенимают наши идеи. В-пятых, сохранились все религии и даже появились новые. Ныне коммунисты говорят «нет» научному атеизму.

И самое главное – мы все стали практически равны друг другу, а значит, близки. Я до сих пор с прискорбностью вспоминаю твое время, когда финансовое состояние человека было почти единственным критерием оценки. Девушки теперь из красивого, умного, сильного, веселого, доброго, просто хорошего (или плохого) и богатого выбирают одного – возлюбленного. Психологи, наконец, перестали твердить о том, что в современном обществе женщина в силу своих убеждений хранительницы очага и продолжательницы рода выберет лишь состоятельного, а значит самого приспособленного к жизни, мужчину. В новом СССР нашли себе место все.

Изменилось еще очень многое, о чем я лучше умолчу, предоставив тебе возможность это увидеть самому.

Тебе, наверное, покажется странным, но те многие вещи, к которым ты стремишься сейчас, как, к примеру, богатство, признание, карьера и прочее, в мое время перестанут быть столь важными. Придет время, и ты поймешь, что все это – лишь второстепенные атрибуты жизни, такие же, как часы, цепочки, телефоны (о да, телефоны, как многие из нас стремились их постоянно поменять на более новые и совершенные) и иные мелочи.

Все, что ты ставишь сейчас на первый план, весь свой материальный быт, станет лишь фоном, ибо жизнь в новом СССР наполнится небывалой доселе духовностью и впервые достигнутым за века спокойствием.

Наука со времен коммуникаторов и планшетных компьютеров шагнула далеко вперед. Я с улыбкой вспоминаю те дни, когда с удивлением читал новости о выходе ультратонких смартфонов с прозрачным экраном или телевизоров с казавшейся тогда сверхъестественной функцией 3D. Представления о таких, ныне бытовых науках, как кибернетика и нейротехнологии черпались только из фантастических романов. Тогда, в твои годы я даже представить не мог, что через какие-то полвека будет, наконец, разгадана тайна времени.

Не стану забегать вперед, лишь намекну, что все дело в скорости. На деле же это работает так, что теперь у нас появилась возможность послать весточку в минувшие дни, что я и делаю сейчас. Не волнуйся, пространственно-временной континуум нарушен не будет, потому что, уж извини, ты один совершенно никак не сможешь повлиять на ход истории. К тому же, в моем сообщении нет никакой разоблачающей информации. И еще, хотя для тебя это не новость, – ты верил в это всей душой, я помню, – тем не менее, хотелось бы кое в чем тебя уверить. Параллельные миры существуют! Это будет официально доказано в…, хотя нет. В каком именно году это случится, тебе лучше пока не знать. Впрочем, ты сам всему станешь свидетелем.

Еще одна интересная для тебя новость. Мы добрались до Марса. Недавно была завершена первая стадия терраформирования. На красной планете теперь существует несколько исследовательских колоний, большинство из которых – советские. На поверхность без защитных систем выходить еще нельзя, но очень скоро, возможно после второй стадии, это станет доступным.

Наверное, тебя сейчас мучает вопрос, зачем я пишу тебе. Если все это должно случиться, то не имеет значения, будешь ли ты знать об этом заранее или постигать постепенно. Во всяком случае, мне кажется, что именно так бы я подумал пятьдесят лет назад.

Сейчас ты очень молод, тебе всего 25 лет. Многое тебе еще только предстоит пережить. Кое-что для тебя станет, увы, страшным откровением, а иное заставит взглянуть на мир по-новому. Но чтобы не случилось, я настаиваю, даже нет, требую, чтобы ты ни за что не отступал от намеченных задач. Я прошел твою жизнь сначала и до конца, я был там, где тебе еще только предстоит побывать. Я терял и находил. Я, как и тысячи моих сограждан, помогал строить светлое будущее.

Всю свою жизнь ты мечтал стать археологом. Сейчас ты новичок в этом ремесле, и порой многое тебе не удается. Но не вешай голову. Я знаю, о чем ты думаешь сейчас. Я помню. Ты хочешь бросить это «никчемное занятие» и заняться бизнесом. У тебя даже есть, как ты себя уверяешь, превосходные идеи на этот счет. Я прошел этот путь. Но это был неправильный путь. Я потерял кучу времени, тюкаясь то туда, то сюда, старался заработать как можно больше денег. Но твое предназначение не в этом. Разве ты забыл, как еще мальчиком копался у родителей в огороде, пытаясь отрыть неведомые тайны прошлого? Все над тобой смеялись, но ты не отступал. Тебе нравилось все загадочное и древнее. Исчезнувшие цивилизации, древние культуры. А какой предмет был самым любимым в школе? Конечно, история.

Ты прирожденный археолог. Я это понял лишь спустя годы. Впустую потраченные годы. Поэтому я настаиваю, чтобы ты ни в коем случае не бросал начатое. Потому что именно в этом деле тебе удастся добиться поистине неземных высот. Да, да, в прямом значении этого слова. Если даже меня, ополоумевшего старика, решившего бросить все и вновь сесть в старое седло, отправили на раскопки, то тебя, с накопленным багажом опыта, мимо точно не пропустят. И поверь, ты даже не представляешь, какие тайны хранит Марс.

Ну все, за сим прощаюсь. Надеюсь, ты послушаешь старика и не отступишься от поставленных целей. Работы предстоит немало, ведь помимо всего прочего, тебе еще строить новое государство.

Да хранят тебя отцы и последователи СССР.

Место отправления: пл. Марс, кол. Объединенных наций, почтовая служба: ИнфоСеть-JKD23 Faster Time Геннадий_Дроздов#Коперник-18, 17:06:34, 24.07.2061г.

Место назначения: пл. Земля, Российская Федерация, г. Москва, почтовая служба: Internet www.mail.rugennadydrozdov@mail.ru, 17:06:34, 24.07.2011г.

Свобода выбора

Максим стоял на крыше шестнадцатиэтажного дома и уныло взирал на снующих внизу людей, быстро проносящиеся легковушки и медленно ползущие грузовики. Даже здесь, под небом, были слышны разнородные звуки жизни, шум цивилизации. Все куда-то спешат, торопятся по своим делам. Кому-то нужно попасть в магазин до обеденного перерыва, кто-то опаздывает на работу, кто-то бежит к любовнице, пока муж оной не вернулся. Что сказать, жизнь кипит!

Но только не для Максима…

Для него она подходила к завершению. У него не было больше сил терпеть эти ужасные муки. Пора избавиться от всего… от всего, что осталось в этой жизни.

Максим подошел к краю, неспешно залез на парапет и глянул вниз. Высоко, очень высоко! Дыхание перехватило, голова закружилась. Сердце екнуло и заколотилось так, словно готово было вырваться наружу.

– Ничего… мне не страшно, ничуть не страшно, – мысленно успокаивал себя Максим. – Сейчас все закончится.

Он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Осталось сделать лишь один шаг. Последний шаг в жизни. И все. И пускай все идет к черту. И она, и ее новый хахаль со своими деньгами и крутой машиной. Нет больше сил…

Он открыл глаза и поглядел вдаль – туда, где размытая линия горизонта соединяла небо и крыши многоэтажек. Городская жизнь… жизнь мегаполиса. По статистике именно в крупных городах совершается больше всего самоубийств.

– Неужели этим все и должно закончиться? – нежданно пришла в голову мысль. – Неужели я люблю ее настолько, что готов умереть, лишь бы не делить ее с другим?! Разве это моя судьба? Разве этого от меня ждут высшие силы, наблюдающие за нами, людьми, откуда-то сверху? – Максим вздохнул и поглядел вниз. – Плевать! Не могу я больше терпеть. Хватит!

Он зажмурился, ладони сжались в кулаки, по щекам потекли тонкие струйки слез. Дыхание стало равномерным, жуткое биение сердца стихло. Мрачное спокойствие нашло на Максима, спокойствие и ощущение неизбежности. Все кончено… больше ничего нет. И задерживаться не стоит…

– Ну, давай, спрыгивай уже, – раздался чей-то недовольный голос.

Максим вздрогнул и открыл глаза, ошарашено озираясь по сторонам. Чуть поодаль от него сидел человек, свесив одну ногу с парапета, а другую согнув в коленке. Руки сложены на груди, лицо искажено в недовольной гримасе, будто человек этот долго чего-то ждет и никак не может дождаться. Максим готов был поклясться, что минуту назад здесь никого не было. Ни единой души. Он один пробрался на крышу и хорошенько запер дверь. Так откуда взялся этот тип?!

– А вы… как сюда попали? – робко спросил Максим, глядя в черные глаза незнакомца. Ему почему-то стало стыдно за себя, за позорную попытку самоубийства.

– Не важно, – отрезал тип. – Ты спрыгивай давай, нечего попусту болтать.

– А вам это зачем?

– Мне?.. Хех, – усмехнулся незнакомец, вздохнул: – Работа у меня такая. Тебя, в общем, не касается. Твое дело маленькое – спрыгнуть и все.

– Нет, подождите. – Максим слез с парапета. – Какого черта вам надо? Я и так уже в жизни натерпелся и не хочу выслушивать дурацкие насмешки перед смертью. – Его почему-то раздосадовал наглый тон незваного гостя.

– Послушай, смертный. – Тип подозрительно прищурился. – Не тяни время. Поступи, наконец, так, как надо. Хватит сомневаться, за тебя уже и так все решено.

– Не понял. – На лице Максима отразилось недоумение. – Как это решено?

– А так!.. За это тебя и бросила жена, за твою нерешительность и ничтожность. Давай уже покончи со своей жалкой жизнью.

– Кто вы такой? – В глазах Максима промелькнул испуг. Откуда этот тип узнал про жену, про ее поступки?

– Да какая тебе разница?

– Как это какая?! Какой-то нахал неизвестным образом пробрался на крышу, и подталкивает меня на самоубийство. Как это понимать?

– Подталкиваю, потому что ты все равно это сделаешь, и мне надоело ждать, пока ты все заново обдумаешь и вконец не осознаешь свою ничтожность. Зачем все это нужно, если конец все равно один и тот же? Только время тянешь.

– Да кто вы такой? Вас подослала жена? – нахмурился Максим.

– Нет.

– Ее хахаль?

– Опять не верно.

– Теща?

– Нет, нет и нет… – Незнакомец обреченно выдохнул и поднялся на ноги, его взгляд устремился вниз. – Какие же вы все-таки мелкие и жалкие все, как букашки. Только отсюда, с высоты, видна ваша истинность. – Потом он перевел взгляд на Максима и добавил. – Если я тебе скажу: кто я и зачем сюда явился, ты, наконец, спрыгнешь?

Несостоявшийся суицидник кивнул, испуганно глядя на незнакомца. Теперь от этого типа исходила какая-то опасность, таинственная и пугающая. Что-то было в нем нечеловеческое.

– Тогда слушай, смертный. – Странный тип всем телом повернулся к Максиму. – Ты идешь на самоубийство, а значит на самый страшный грех. Твоя душа обречена на вечные муки…

– Так-так-так, - прервал его Максим. – А вы, получается, кто, ангел? Так они же не должны подталкивать на…

– Я не ангел, – мрачно отрезал тип.

– Демон?

– Именно. – Глаза незнакомца недружелюбно сверкнули, он спрыгнулс парапета и шагнул к Максиму. – Меня послали для того, чтобы проводить твою душу в преисподнюю. Но ты оказался на редкость нудным и меланхоличным. Прежде чем умереть, ты еще час будешь обдумывать свои жалкие поступки. А ждать мне надоело, поэтому спрыгивай, и покончим на этом.

– Я не верю в демонов, – нахмурился Максим и чуть отшатнулся от странного типа. Мгновенье назад он хотел покончить жизнь самоубийством, но сейчас ему стало страшновато. А вдруг этот тип – маньяк?

– А мне плевать. Делай то, что должен, и все. И потом сам узнаешь, чем все кончится. – На последних словах незнакомец ухмыльнулся.

– Ладно, допустим, я вам поверил, – кивнул Максим. – Но все равно кое-что не сходится. Я же не совершил еще самоубийства, так почему вы меня уже считаете грешником?

– Потому, что ты решил это сделать. Решил основательно. Не так, как те жалкие людишки, которые кричат на всю округу, что перережут себе вены или утопятся, а сами и пальцем не пошевелят. На таких мы даже внимания не обращаем. Ты – дело другое. Тихо и незаметно, с характерной тщательностью все продумал и решился на самоубийство. И это случится. Ваш бог это знает, и наш Всемогущий тоже. От этого не уйти. Твоя судьба определена… и место в аду тоже. – На лицо демона выплыла зловещая улыбка.

– Надо же! Так зачем ты это все мне рассказываешь? А вдруг я передумаю? – Максим решил перейти на «ты». Нечего с демоном вежливо разговаривать.

– Думаешь, так легко всех надуть? – усмехнулся незнакомец.

– Не верю, что все так просто: я только подумал, а там, где-то на небесах или под землей, уже все разложили по полочкам. Не может так быть.

– Пойми, смертный, не просто подумал, ты решил это сделать. Твоя судьба уже определилась. Осталось только сделать то, что решил.

– Значит, я уже грешен, даже если не пойду на самоубийство?

– Да, но ты пойдешь на него.

– Нет, не пойду. Я хочу проверить, как это работает.

– Ты должен это сделать. – Демон нахмурился.

– Никому я ничего не должен, – парировал неудавшийся суицидник. – Иди и доложи своему дьяволу или кому-то там еще, что я отказался от самоубийства.

– Да ты что… я не могу… я должен обязательно проводить тебя в преисподнюю. – Лицо незнакомца стало стремительно бледнеть, словно превращалось в большую поганку. Ему явно становилось не по себе.

– Боишься своего господина? – улыбался теперь Максим.

Демон промолчал, на его лице заиграли желваки.

– Он тебя накажет как ребенка, да?

– Заткнись, заткнись, смертный! Ты ничего не понимаешь! Наш господин, он… он… Жаль, что мне запрещено помогать людям в самоубийствах… А то я заставил бы тебя замолчать. И зачем я вообще заговорил? Никогда ни с кем не разговаривал, и тут надо было молчать… – Демон нервничал, его едва не колотило от бешенства. – И что со мною теперь будет?

– Ты боишься, – вывел заключение Максим. – Так, значит, лгут все эти мифы и легенды, гласящие, что демоны – жуткие создания, не ведающие ни страха, ни жалости. Как по мне, так вы обычные рабы.

– Не смей так говорить! Что ты вообще понимаешь, смертный? Рабы – это вы. Вы все ходите под Богом, подчиняетесь его воле.

– Нет, ты не прав. В Бога у нас верят по желанию. Никто никого не заставляет этого делать. И если в Бога верят, то его не боятся, а уважают и любят. А вот ты любишь своего господина? – Максим осклабился.

– Я… я уважаю господина, – как-то невнятно произнес демон.

– Нет, ты его боишься, а в страхе нет уважения, в нем есть только ненависть.

– Это не имеет значения. У меня есть работа, и я должен ее выполнять.

– Но если ты ее не выполнишь, то тебя ждет наказание. И наказание очень неприятное, так ведь?

– Да! – рявкнул демон, но получилось это у него так жалко, что похож он стал на маленького тигренка, пытающегося писком подрожать рыку взрослого тигра.

– Ну так знай: сегодня тебя ждет наказание, потому что я не собираюсь совершать самоубийства. – Максим сложил руки у груди, его уверенный взгляд устремился на незнакомца. – Но у меня есть к тебе предложение: перейди на сторону Бога.

– Что? – расширились глаза демона.

– Брось дьявола и перейди на сторону Бога, – повторил Максим, сам не осознавая, что говорит это. Сам он в Бога не особо верил, а когда собирался покончить с жизнью, то как-то не задумывался о грехопадении. Но этот странный тип изменил его мировоззрение в корне. Если есть демоны и ад, стало быть, существуют Бог и рай. Может быть, и действительно не стоить умирать. Не очень-то хочется идти на поводу у мнимой судьбы.

– Ты спятил, смертный? Я родился демоном, Бог никогда не примет меня.

– У Бога есть замечательное качество – прощать. Правда, не стоит злоупотреблять им, но в твоем случае, думаю, можно попробовать.

– Бог нас ненавидит. Мы ему не нужны, и… мне и так хорошо, – настаивал на своем незнакомец, но в его голосе уже мелькали нотки неуверенности.

– Хорошо быть рабом? С самого рождения и до конца жизни вы всего лишь рабы, жалкие и ничтожные, поэтому вы и ненавидите людей, потому что по природе мы свободны, а вы нет.

Демон прищурено глядел на Максима и молчал. По его побледневшей физиономии было видно, что он решал какие-то сложные для себя задачи.

– Кое в чем ты прав, смертный. Мы, демоны, не допускаем возможности неповиновения Всемогущему. Он словно тисками нас держит в своих лапах. Мы другой жизни себе не представляем, но искренне желаем чего-то другого. Но… но как я уйду от господина? Моя воля подчинена ему. Если я стану перечить, то он просто превратит меня в кучку черной пыли… или того хуже. – Демон помрачнел.

– Не знаю, как это работает, но, говорят, надо верить и молиться. И рано или поздно тебя услышат.

– И это ты мне говоришь? Ты готов был пойти на самоубийство, значит, Бог тебя подвел. Так с чего ты взял, что он услышит меня, ненавистного демона?

– В моих бедах виноват не Бог, а я сам. А тебя он услышит, потому что ты тоже создание божье, хоть и порочное. Ты несешь наказание за своих родителей, а значит, сам ты не так грешен, как они. У тебя есть шанс. Во всяком случае, лучше попытаться спастись, чем прозябать всю жизнь в рабстве.

– Возможно, ты прав, смертный. Тем более смерть для меня не так страшна, как для вас, людей. Я видел все последствия грехов, все наказания и муки. Я попытаюсь освободиться… – Демон посмотрел в глаза Максиму, казалось, что он заглядывает прямо в душу. – Спасибо тебе, человек, ты помог мне кое-что понять, кое-что очень важное. Смысл свободы…

И демон исчез, растворился словно дым. Максим огляделся по сторонам, но странного незнакомца нигде не было. Тогда он посмотрел вдаль, на линию горизонта, где все оставалось по-прежнему, и улыбнулся. Ему стало легко и свободно, ибо осознал он нечто важное – ценность жизни и свободу… свободу выбора.

Всё и сразу

Некто сзади аккуратно снял черную повязку с глаз Валеры, и он обнаружил, что находится в просторном зале с высоким сводчатым потолком и толстенными колоннами. Прямо как в каком-нибудь соборе в Италии или Англии, внезапно пришла мысль. Хоть Валера там никогда и не был, но представлял древние религиозные сооружения именно так.

В центре зала друг напротив друга стояло несколько массивных кресел, которым позавидовал бы даже трон императора Российской Империи. От смешанного чувства восхищения, изумления и страха во рту Валеры пересохло. Он бы так и стоял и смотрел на все это, если бы один из сидящих в ближнем кресле мужчина – невысокий и полноватый, с блестящей проплешиной на макушке – не окликнул его:

– Что же вы стоите, уважаемый?.. Прошу, проходите, не стесняйтесь. Занимайте свободное место.

С большим усилием Валера заставил себя сделать первый шаг, помешкал секунды три и почти крадучись направился к единственному свободному здесь креслу. В остальных «царских тронах» уже восседали люди – мужчины разных возрастов, разодетые в какие-то свободные светлые то ли хламиды, то ли рясы. Пока Валера неуверенно шагал к свободному месту, вслушиваясь в отражающиеся звонким эхо стуки своих шагов, он буквально ощущал, как его всего насквозь прожигают многочисленные взгляды присутствующих. Он чувствовал себя актером театра, впервые вышедшим на большую сцену и от волнения забывшим текст.

– Вот вы и здесь… – произнес тот же самый мужчина, что предложил ему сесть.

Валера вымученно улыбнулся и кивнул. Осторожно оглядел всех присутствующих, и его взгляд тут же примагнитился к полу. Он остро ощутил, как его щеки обожгло румянцем, а сердце от волнения стало отбивать монотонный ритм, отдающий точно в уши. И зачем он сюда приперся?.. Вот же придурок!

– Ну что же ты, Филипп… Разве так приветствуют новеньких? – развел руками другой мужчина – худой, широкоплечий, с жидкой темной бороденкой.

Тем временем Валера приказал себе поднять взгляд и снова осмотрел присутствующих. Выглядеть набедокурившим школьником, которого привели на суд учителей в директорский кабинет, ему совершенно не улыбалось. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, он начал пересчитывать собравшихся тут мужчин. Их оказалось двенадцать. Все по-прежнему смотрели на него. Без особого интереса, даже скучающе.

– Как ваше имя, молодой человек, – прозвучал строгий голос еще одного из присутствующих – мужчины, вольготно запрокинувшего ногу на ногу и раскинувшегося в кресле так, будто весь мир принадлежал ему одному.

– Валера… Валерий, – ответил «молодой человек», которому уже давно перевалило за сорок, и кашлянул в кулак. Мысленно похлопал себя по щекам, резко зажмурился и распахнул глаза. Как и всегда, проделанный десятки раз финт помог взбодриться. Чем бы все это не закончилось, отступать и паниковать уже поздно. Он уже здесь, и он пойдет до конца.

– Валерий… замечательно! – кивнул мужчина. – Рады приветствовать вас в нашем узком кругу. Вы так отчаянно стремились попасть к нам, что мы решили вас принять в свои ряды.

«Неужели это правда?! Неужели я не сплю?!» – вонзилась в мозг Валеры острая как кончик ножа мысль. Рассылая свои письма, он и не надеялся на подобный исход. Но вот он здесь, перед ними… перед избранными мира сего.

– Чувствуйте себя как дома, – произнес мужчина, которого назвали Филиппом, и провел ладонью по воздуху, словно указывая на все окружение сразу.

– Мы перед вами, и мы вас слушаем, – снова произнес «вольготный» мужчина.

Валера тихо откашлялся в кулак, облизнул губы и с ужасом и подкатывающим отчаянием понял, что его голова абсолютно пуста. Сотни раз он фантазировал, как попадет на подобный прием, представлял, с каким самозабвением будет говорить и говорить. И вот этот час настал, но все мысли из его головы вымело как после хорошей уборки.

Отщелкивали секунды его жизни. Он открывал и закрывал рот, как немой оратор, но слова не хотели выходить из его рта. Румянец прожигал кожу, пот, медленно скатываясь, щекотал щеки, а в голове по-прежнему было ни пылинки мысли.

– Господа, – развел руками худой и широкоплечий мужчина, тот самый, с жидкой бороденкой. – Вижу, что наш гость сильно волнуется. Давайте не будем давить на него.

– Никто на него не давит, Симон. Валерий хотел увидеть нас и что-то рассказать. Мы здесь и готовы слушать, – сказал «вольготный» мужчина.

Валерий ощутил, как внутри него что-то щелкнуло. И вдруг… нахлынуло. Мозг стал стремительно и с грохотом заполняться мыслями, как пустой резервуар – водой.

– Да! Я хотел вас видеть! – громко и с вызовом вырвалось у Валеры. И он сам удивился, с каким пылом подался вперед, едва не соскочив с «трона». – Я – устал! Мне сорок три года, но все, чего я добился в жизни, – это купил комнату в коммуналке и старенький Форд Мондео с трехсоттысячным пробегом. Я много где работал, и всегда старался на полную катушку, выкладывался по полной, но все, что мне досталось – это букет кредитов, общей стоимостью в два миллиона. Трижды я пытался создать бизнес, но каждый раз прогорал. У меня не получилось создать семью, не удалось найти хороших друзей и обрасти связями. Чтобы хоть как-то справляться с выплатами, мне приходится подрабатывать извозом в такси и просиживать штаны сторожем, охраняя всякий хлам. Я достоин большего – я чувствую и знаю это! Но… я устал, и руки опускаются что-либо делать. Мне нужна помощь!

Все это Валера высказал на одном дыхании, словно выдул партию в тромбон. Разумеется, не все, сказанное им, прозвучало так, как задумывалось, но общий посыл, как ему казалось, он передать все же смог.

– Что ж, Валерий, исходя из вышесказанного, можно понять, что вам не хватает денег, – заключил «вольготный» мужчина.

– Не совсем так, – покачал головой Валера. – С деньгами, конечно же, все сложно, но главное в другом. Мне не хватает… – он запнулся, ища подходящее слово. И из головы, как из кувшина, снова вылились все мысли.

– Может, вы хотели сказать, что вам не хватает успеха? – подсказал Симон.

– Или простой удачи? – добавил Филипп.

– И этого тоже, – кивнул Валера, – но я говорю о другом. Мне не хватает… вообще всего, – он, наконец-то, нашелся с ответом. – Я устал бороться! Я хочу всё и сразу! Здесь и сейчас! Вам ясно?

Последняя фраза прозвучала, как угроза, и Валера понял, что немного перегнул палку. Однако никто из присутствующих в лице не изменился. Все двенадцать мужчин смотрели на него без особого интереса, словно выслушивали скучную историю, финал которой давно предрешен.

– Значит, вы хотите получить от жизни все, – заключил «вольготный». – Хорошо.

Он поменял позу, чуть подавшись вперед и даже как будто немного привстав. Спросил:

– А скажите на милость, уважаемый, с чего вы решили, что заслуживаете всего этого?

Валера в надежде поглядел на Симона, словно ища в нем поддержки. Ведь как ему показалось, именно он просил остальных быть помягче с гостем. Он как будто был на стороне Валеры. Но вопреки ожиданиям, Симон глядел на него так же, как и остальные – со скучающим ожиданием развязки.

Окончательно убедившись, что помощи ждать неоткуда, и набравшись храбрости, Валера заявил:

– Потому что… иначе я не хочу и не вижу смысла жить дальше!

– То есть вы хотите сказать, что в случае, если не получите желаемого, то покончите жизнь самоубийством? – уточнил «вольготный» мужчина, и Валере показалось, что на его лице промелькнула тень удивления. Вскользь он оглядел лица остальных присутствующих, и как минимум на четырех заметил похожие эмоции. Его это даже развеселило, отчего прибавилось и храбрости.

– Я этого не говорил, но… все возможно, – ответил Валера. В нем даже всколыхнулось что-то отдаленно похожее на чувство превосходства.

– Вы нас шантажируете? – чуть сдвинулись брови «вольготного» мужчины. Но как ни странно, возмущения в выражении его лица не было, только сухое удивление с щепоткой заинтересованности.

– Нисколько, – покачал головой Валера. – Вы обещали помочь мне. Я пришел к вам и заявил о своих проблемах. Теперь жду вашего решения.

Повисла тишина. Двенадцать присутствующих мужчин напряженно молчали, задумчиво глядя на своего гостя. Валера ожидал, что они уйдут в какую-нибудь совещательную комнату или начнут тихо переговариваться прямо здесь, возможно даже, обвинят его в слишком наглом обращении и в итоге пошлют к черту, но ничего этого не произошло. После нескольких секунд молчания «вольготный» мужчина, имени которого Валера пока так и не узнал, и который, судя по всему, был здесь за главного, проговорил:

– У нас есть для вас кое-что. Это поможет решить большую часть ваших проблем. Но вы должны быть готовы ко всему, что с вами может произойти. Принять полную ответственность.

– Я готов! – выпалил Валера. – Я слишком долго мучился, и теперь готов ко всему.

– Хорошо, – кивнул «вольготный» мужчина, и все его лицо как будто заулыбалось, хотя мимика не изменилась. Он поднял правую руку и сложил пальцы так, как будто что-то зажал в кулаке. – Сейчас я щелкну пальцами, и ваша жизнь изменится. Резко и кардинально. Вы сможете выбрать себе любые условия, любую личность – как вымышленную, так и реально существующую. Можете даже попытать счастье в прошлом и разделить судьбу любой почившей знаменитости. Но, как я и сказал, вам нужно принять всю полноту ответственности за все то, что может произойти с вами.

Если и существует идеальный момент, при котором можно применить фразеологизм «отвисла челюсть», то это был именно он. Валера смотрел на «вольготного» мужчину, а его лицо при этом менялось и кривилось, принимая на себя самые разные выражения – от усмешливого до изумленного.

– Вы решили разыграть меня? – наконец спросил он. – Это какая-то шутка?

– Вовсе нет, – покачал головой «вольготный» мужчина.

– А я думаю – да. Что за идиотское предложение – щелкнуть пальцами? Вы что, колдун? Или Танос из «Мстителей»? Мы же вроде не в детском саду.

Досада обуяла Валеру как шторм утлую лодчонку в открытом океане. Какой же он дурак, что поверил каким-то проходимцам!

– Ты опять поспешил, Петр. Нашему гостю нужно чуть больше времени, чтобы осознать, на что мы способны, – произнес Симон. – Поставь себя на его место. Что бы ты подумал, если бы тебе в лицо заявили, что какой-то щелчок может решить все твои проблемы?

– Я был на его месте. Вернее, я был в куда худшем положении, чем он.

– Возможно, но тебе дали куда больше времени на размышления.

«Вольготный» мужчина, которого, как теперь узнал Валера, звали Петром, задумчиво нахмурился. Возможно, вспоминал давно минувшие дни, о которых упомянул Симон, или же просто решил подумать о чем-то своем, насущном. Спустя некоторое время он развел руками, как бы принимая доводы своего приятеля… напарника… сослуживца… Только сейчас Валера вдруг понял, что собравшиеся похожи на какой-то тайный орден, а он, Валера, – на послушника, решившегося принять помазание.

– Не обижайтесь на нас, Валерий. Никто не смеется над вами и вашими чувствами, – теперь заговорил Симон спокойным ровным голосом. – И не держите зла на Петра. Он, как и все мы, желает вам только самого лучшего и пытается помочь. Вся беда в том, что он слишком торопится.

Слова Симона подействовали на Валеру, как музыка факира на змею. Негодование стало быстро таять, как дым на сильном ветру, и уже через несколько секунд Валера снова готов был внимать советам собравшихся, и даже отметил про себя, что не против вступить в любой орден и стать кем угодно, лишь бы эти люди помогли решить его проблемы.

– Мы действительно способны на многое, – спустя некоторое время произнес Симон. – И это не какие-то фокусы или шутки. В наших силах изменить вашу жизнь, сделать ее такой, какой вы хотите ее видеть. Но вы должны понять, что за все нужно нести ответ.

– Я уже сказал, что готов к ответственности. Мне терять нечего, – кивнул Валера.

– Что бы вы хотели от жизни – подумайте об этом и ярко представьте. Почувствуйте все то, что хотите видеть рядом с собой. И поверьте в это. Изо всех сел… И закройте глаза.

Валера сам не понял, как подчинился воле Симона. Веки опустились, и все, что его окружало, исчезло. Все же речи Симона подействовали на него как дурман. Теперь Валера не пытался сопротивляться или сомневаться. Он ярко представил, как все проблемы решились, что он в достатке, живет в хорошей квартире и водит хорошую машину. У него любимая жена и ребенок. И много друзей, которые его ценят и уважают. Он поверил во все это. Изо всех сил, как ему и посоветовал Симон.

Он поверил не в свою жизнь…

Когда он распахнул глаза, – через пять секунд или час, теперь было не понять, – ни зала с креслами, ни восседающих в них людей-чудотворцев не было. Он стоял посреди просторной комнаты с хорошей дорогой мебелью. Из широкого окна с распахнутыми шелковыми занавесками лился густой белый свет, из-за чего Валере пришлось прищуриться.

«Не может быть!» – ударила в голову мысль, но окружающая реальность твердила, что очень даже может. Он не узнавал комнату, но четко понимал, что она принадлежит ему, как и вся квартира, частью которой она являлась. Как же она резко контрастировала с тесной коммунальной комнатой с ободранными обоями, в которой он совсем недавно жил. Но насколько недавно?.. Час назад? День? Может, та старая, полная нищеты и страданий жизнь ему причудилась?..

Валера двинулся медленным шагом по комнате, вышел в холл и обошел все свои владения. Всего в квартире оказалось три просторных комнаты: гостиная, спальня и детская. Не считая, кухни, разумеется. Общая площадь – не меньше ста квадратных метров. Очень даже неплохо.

Судя по совместной фотографии на прикроватном столике, у Валеры была жена средней внешности и сын лет пяти. На изображении Валера стоял в обнимку с незнакомой женщиной и натянуто улыбался. Был ли он счастлив в этом варианте своей жизни? Наверное, был. А как же иначе?.. Если имеешь хорошую квартиру и семью, то уже автоматически становишься счастливым. Разве не так?

Обозрев все, Валера принялся изучать детали: какая техника стояла в комнатах и на кухне, какой у него был телефон, одежда и предметы быта. Оказалось вполне достойно – все на уровне чуть выше среднего. На тумбочке в коридоре, где обычно валяется всякая мелочь вроде ключей и мелочи, Валера отыскал брелок с эмблемой Тойоты. Порывшись в свой фальшивой памяти, он вспомнил, что у него двухгодовалый «Раф-4», приобретенный в салоне в кредит, который он выплатил чуть больше чем за год. Вполне неплохо, но… последующей мысли он постеснялся, но она так навязчиво лезла, что удерживать ее не было сил. Да, он подумал о том, что все, конечно же, в его новой жизни сложилось хорошо, но… могло бы быть и лучше.

И снова его одолел приступ стыда. Да как он может жаловаться, пускай и мысленно, на то, что ему чего-то не хватает?.. Еще час назад или того меньше у него не было ни квартиры, ни почти новой машины, ни жены с ребенком, как вдруг все чудесным образом изменилось и его жизнь в прямом смысле по щелчку внезапно преобразилась! У него не было почти ничего, а появилось почти все!

Да, это чертово слово «почти» портило все удовольствие. Почти лучшее жилье, почти лучшая машина, почти красивая жена. Если «почти» значит «не до предела», получается, есть еще лучше.

И откуда у него взялись эти мысли?

Понятно откуда. Валера изначально хотел «всё и сразу», но получил хоть и сразу, но ведь далеко не все. Теперь его стало одолевать другое чувство: сожаление о том, почему же он сразу не попросил у двенадцатерых чудотворцев больше благ. Ведь он их заслужил. Он так долго жил в бедности и страдании, что теперь должен получить все и сразу.

В его голове возникла новая идея: а что, если попросить еще раз?.. Нет, теперь он искать никого не станет, это слишком долго и муторно, да и вряд ли они снова откликнутся. Но вот та его новая способность, когда он закрывает глаза и представляет все в лучшем виде, вдруг она все еще действует!.. Сомнительно, конечно. Чудеса так часто не происходят. Вон, даже Иисус воскрес всего единожды.

Ну а если все же попытаться? Никто за это с него не спросит, денег не возьмет. Он здесь, в своей новой квартире, один, и никто понятия не имеет, чем он тут занимается.

Пройдясь по холлу, он снова вернулся в гостиную и сел на диван – не самый лучший, не самый новый, так, среднего качества. Даже не из кожи. И этого окончательно укрепило Валеру в мысли, что нужно попробовать повторить фокус с преобразованием жизни. Он закрыл глаза и представил, что у него огромный особняк, целый автопарк автомобилей и сверхприбыльный бизнес. А еще он женат на самой красивой женщине в стране – пускай на какой-нибудь Мисс Россия. Чтобы фокус сработал, ему осталось поверить во все это. В первый раз это сработало, поэтому сейчас тоже не составит особого труда. Он поверил. Изо всех сил. Потому что все, что он себе вообразил – все это по праву принадлежит ему. Только ему!

Валера открыл глаза, и из его рта вырвался нечленораздельный звук – что-то среднее между восхищением и экстазом. Он находился посреди огромного светлого зала с выкрашенными в красно-золотой цвет стенами и заставленного сияющей мебелью. Трюк сработал! Он снова улучшил свою жизнь.

Валера оглядел свое тело и обнаружил на себе шелковый черный халат с золотистой оторочкой и тапочки, стоимость которых, он не сомневался, равнялись ничуть не меньше месячной зарплаты из его прошлой жизни – из скучного сплетения однообразных будней того неудачника, которым он уже не является.

В кармане мягко завибрировало. Он сунул в него руку и извлек айфон последней модели, инкрустированный по бокам какими-то мелкими блестящими камнями.

«Неужели бриллианты?» – пришла в голову шальная мысль. – «Неужели я настолько богат, что смог украсить свой смартфон драгоценными камнями?»

«Похоже, так и есть», – ответил он сам себе и широко улыбнулся.

На экране смартфона тем временем высветилось уведомление о поступившем сообщении. Он открыл его и прочитал:

«Привет, милый. Я на тренировку. Сначала фитнес, потом йога. Буду не раньше 9. Люблю-целую».

Завершалось сообщение смайликом в виде большого красного сердца. Адресатом значилось имя «Анжела Жена».

Сердце Валеры защемило от предвкушения, во рту пересохло. Он открыл портрет профиля и снова радостно застонал: с фото ему подмигивала и улыбалась ослепительной красоты блондинка с пухлыми, явно подкаченным губами, и пышными формами.

Неужели эта красотка его жена?.. Вопрос повис в воздухе всего на полсекунды, потому что ответ пришел сразу: да, это так.

Валера снова улыбнулся. Ему хотелось кричать от радости, бегать и прыгать, как пышущему энергией мальчишке.

– Это дело нужно отметить! – воскликнул он и внимательно огляделся. Где-то здесь должен быть бар, он в этом не сомневался. Он богач, находится в своем особняке, а у богачей, как известно, всегда имеется бар с выпивкой.

Валера любил алкоголь, но плохо в нем разбирался и совершенно не разделял страстей всяких кавистов и сомелье, но сейчас ему до ломоты в костях хотелось выпить чего-нибудь дорогостоящего и вкусного.

Бар отыскался здесь же, в зале-гостиной. Огромный шкаф был набит всевозможными виски, коньяками и винами. От иностранных названий пестрило в глазах, поэтому Валера схватил первую бутылку, где было написано «Irish Whiskey», выдернул пробку и плеснул янтарного содержимого в бокал, который находился тут же, рядом с бутылками. Пригубил пахучего напитка, почмокал языком, пытаясь оценить вкус, а потом одним глотком осушил бокал. Обжигающая жидкость согрела пищевод, и в груди сразу же приятно потеплело. Где-то он слышал, что так виски не пьют, но ему было наплевать на чье-то там мнение. Теперь он стал хозяином жизни, а значит, сам волен устанавливать законы и правила.

Валера налил себе еще напитка, закрыл бар и медленным шагом двинулся по залу, решив осмотреть свой новый дом. Особняк оказался трехэтажным, и в нем имелось двенадцать комнат. Обстановка разительно отличалась от квартиры из его предыдущего преображения. Здесь имелась огромная библиотека, полноценный тренажерный зал, домашний кинотеатр и музыкальная студия. Обо всем этом Валера не пытался даже мечтать, но вот теперь это было здесь, перед ним, и он всем этим добром владел.

Пока Валера гулял по особняку, на телефон ему то и дело поступали звонки и сообщения. Сначала он сбрасывал их, отвечая коротким «Перезвоню», а потом и вовсе перестал реагировать. Он был слишком восхищен происходящим, чтобы отвлекаться на какие-то мелочи.

Виски мягко ударило по мозгам, и теперь счастливая улыбка вообще не сходила с его лица. Обойдя все комнаты, Валера решил спуститься в гараж, который находился на цокольном этаже. В доме даже имелся лифт, поэтому Валера оказался там через какую-то минуту.

Охмелевший и раздобревший, он вышел на просторную подземную площадку, на которой стояло пять машин. В голове промелькнуло, что их должно быть шесть, но место последней пустовало. Должно быть, на ней уехала жена – сногсшибательная красотка, делить постель с которой вправе только он. Последняя мысль окатила его приятным чувством, и фото Анжелы ярко всплыло в памяти. Часы в смартфоне показывали без четверти пять, а значит, он сможет насладиться обществом своей жены только через четыре с лишним часа. Целая вечность! Но ничего, он найдет, чем себя занять.

Валера подошел к ближайшему автомобилю. Это был черный кабриолет Mercedes AMG SL. Он даже побоялся представить, сколько он мог стоить. Провел ладонью по матовому черному корпусу и присвистнул. Раньше подобные машины могли только ему сниться. Он сел в водительское сиденье, осторожно потрогал обшивку, сделанную, наверное, из кожи какого-нибудь редкого зверя и задумался.

Улыбка стала медленно сползать с его лица, а в голову начали медленно пробиваться колючие мысли. Вот он попросил и получил все то, о чем можно только мечтать. Но все ли?.. Да, у него есть дом, автопарк, красавица жена и куча денег. Он будет жить до конца своих дней в достатке и роскоши.

И все же у него было не все. Многое, но не все.

Валера откинулся на спинку кресла и уставился в серый потолок. Что бы он на самом деле хотел? Ведь не в деньгах счастье, и даже не в их количестве. А тогда в чем?..

И ответ пришел. Улыбка снова засияла на лице Валеры. Теперь он точно знал, чего хочет. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Закрыл глаза. В том, что трюк сработает снова, Валера больше не сомневался. Ему удалось ухватить удачу за хвост два раза подряд, значит, получиться и в третий.

Валера стал представлять себя самым значимым человеком в государстве. Его боятся, уважают и ценят. Он – первое лицо страны. Он самый главный.

Он – президент!

Он поверил в это. Поверил изо всех сил. Вопреки всему. Назло всем. И во имя всего лучшего, что у него было.

– Валерий Николаевич, прошу, выйдите к людям. Они требуют вас! – раздался незнакомый голос рядом, и Валера распахнул глаза. Он находился в просторном кабинете, сидел за столом, а перед ним стоял лысеющий мужчина средних лет, в очках и строгом костюме.

Помощник, вспомнил Валера. И зовут его Игорь Михайлович, хотя по имени и отчеству он называет его только при посторонних.

– Что случилось? – спросил Валера и удивился, какой у него стал твердый, точно каменный, голос.

– Волнения, господин президент. Недовольны последним пакетом законов, который вы недавно подписали. Мы обсуждали это на последнем заседании.

В голове Валеры стали просыпаться чужие воспоминания. Точно, тот самый судьбоносный пакет законов, который должен вывести страну на новый уровень. Да, будет сложно, но без сложностей нет и развития. Сначала нужно немного потерпеть. Но народ как всегда ничего не понимает. Ему бы брюхо набивать, да ничего не делать. Но нет, так великие страны не строятся. В развитие государства вовлечены должны быть все.

– Разогнать! Всех!

– Простите, что? – нахмурился помощник.

– Все ты понял. Вызывай гвардию, и пускай они погонят этих идиотов куда подальше. Тупое быдло, что бы они вообще понимали?!

– Но Валерий Николаевич, так мы растеряем весь электорат, – в недоумении развел руками Игорь.

– Плевать! – вырвалось изо рта Валеры яростное негодование. Он вскочил со стула, как будто тот резко стал горячим. – Мы на пути к вершине, и я не позволю кучке каких-то дегенератов сорвать мой план.

Еще несколько минут назад Валера и не подозревал, чем обернется его игра с желаниями. Он словно стал другим. Его как будто заперли в своем же теле.

– В том и беда, Валерий Николаевич, что их там не кучка. Вся площадь собралась.

– Вызывай гвардию! – резко бросил Валера. – И побыстрее! Пускай откладывают все дела и приезжают. Тут президента защищать надо. И прикажи, пускай заряжаются боевыми.

– Боевыми?.. Но тогда неизбежно будут жертвы.

– Конечно, будут. И пускай! Люди должны знать, что перед ними сильный лидер, который не поступится своими принципами.

Помощник кивнул, но на лице у него отразился испуг вперемешку с недоумением. Он явно решил, что его начальник дал маху. Выходит, он засомневался в своем президенте? А сомнения рано или поздно приведут к предательству.

Ну и черт с ним! Валере он все рано не нравился. Задача помощников – делать то, что им скажут, а не давать непрошенных советов. С Игорем он разберется позже, а сейчас…

Валере вдруг стало дурно. Мир перед глазами поплыл, его затошнило, а в ушах словно загудел авиационный двигатель на полных оборотах. Он выскочил из кабинета, как пуля из ствола автомата. Пошатываясь, добрел до туалета и склонился над унитазом. Его вырвало. Зато стало чуть лучше. Сердце, правда, гремело в груди, отбивая ритмичный марш. Похоже, переволновался. Ну а как же тут не волноваться, когда полностью отдаешься стране, а тебя за это еще и на вилы поднять хотят!..

Он медленно встал и подошел к раковине. В дверь деликатно постучали, а потом он услышал приглушенный голос:

– Валерий Николаевич, с вами все в порядке?

Это был Игорь. Наверное, сразу же последовал за ним, как только Валера выбежал и кабинета. Поступил как верный помощник. Но действительно верный ли?..

– Все нормально, иди, выполняй поручение, – ответил Валера и поглядел на свое отражение в зеркале. На него смотрело бледное лицо уставшего человека.

Когда-то давно, в другой жизни, которую он помнил, как давно просмотренный фильм, Валера был совсем другим человеком. Неудачником и паршивцем. След тех времен еще остался в его нынешнем взгляде, но это ненадолго.

Теперь у Валеры другая жизнь. Полная богатства, удовольствий и влияния. А главное, у него теперь есть власть. И он никому ее не отдаст.

– Вот сюда, проходите, – указал на открытую дверь санитар. – Подождите в холле, доктор подойдет через пару минут. Может, вам кофе или чаю? Могу журналы какие-нибудь принести полистать.

– Нет, спасибо, ничего не нужно, – на лице Симона расплылась неестественная, но очень натуральная улыбка. – Идите, мы подождем.

Санитар кивнул и быстро ретировался. Петр глянул в узкое окошко в двери, которая вела в общую комнату, где было многолюдно и шумно – оттуда доносились, помимо тихого многоголосого гула, странный бубнеж, кряхтенье и даже негромкие возгласы. Где-то далеко, возможно, за тремя стенами, кто-то приглушенно причитал, и еще слышалось что-то отдаленно похожее на вой.

– Видишь его? – спросил Симон.

– Пока нет, – покачал головой Петр. – Но он там, я уверен.

– Ты не веришь в людей, – вздохнул Симон. – Как и всегда.

– Не верю, – снова покачал головой Петр. – Но надеюсь, как и все вы, что когда-нибудь, лет через двадцать или тысячу, мы его отыщем. Если бы было не так, я бы давно плюнул на вашу затею.

– Тебе нужно быть лояльнее. Иначе мы ничего не добьемся.

– Не моя вина, что все так слабы.

Сказать что-либо Симон не успел, его перебило приветствие спускающегося по лестнице доктора – невысокого седеющего мужчины лет пятидесяти пяти в белом халате, накинутом на клетчатую рубашку:

– Какие люди в нашем захолустье!

– Добрый день, Константин Павлович, – улыбнулся Симон. – Как ваша работа?

– Не кончается, – ответил доктор. – Только на этой неделе поступило три новых пациента. Вы опять проверить решили?

– Так точно. Описание смотрели?

– Смотрел, – вздохнул Константин Павлович. – Есть один подходящий. Сами взгляните.

Доктор подошел к двери и провел магнитной картой по считывателю. В механизме глухо пикнуло, и Константин Павлович толкнул створки. Перед Петром и Симоном распахнулась просторная комната с белыми стенами. Здесь было много людей в одинаковых серых пижамах, среди которых то и дело сновали санитары и медсестры.

– Диагноз уже поставили? – спросил Петр, придирчиво выискивая в десятках лиц знакомые черты.

– Пока предварительный. Диссоциативное расстройство идентичности. Мнит себя то президентом, то каким-то миллионером, то вообще бормочет непонятно что. А вон он, кстати, собрал вокруг себя небольшую свиту, – Константин Павлович указал на группу пациентов, сгрудившихся вокруг жестикулирующего человека, сидящего на табурете, как на троне. – Опять, наверное, приказания раздает. Думает, что они – его подчиненные. Конечно, президент же. Уже второй в этом месяце, кстати.

– Похож, – кивнул Симон, напряженно прищуриваясь.

– Это он, – уверенно заключил Петр.

– Жаль. Мне казалось, у него был шанс.

– Не было, – покачал головой Петр. – Уходим.

Поблагодарив Константина Павловича за оказанный прием, Симон и Петр покинули психиатрическую больницу.

Это был их двенадцатый визит за последние полгода.