Сборник рассказов по фэнтезийному миру музыкальной группы Король и Шут

Проклятый старый дом

Что есть наша жизнь? Довольно философский вопрос, на который я вряд ли вам отвечу правильно, как вы того ждете от меня как от рассказчика. Моя жизнь это постоянная рутина: работа, дом, редкие походы в бар с друзьями и снова работа. Нет, не подумайте, что мне не нравится моя жизнь. Я люблю ее. И работу свою люблю.

- Босс, ну я же в отпуск собрался. Билеты уже купил. Ну, вещи, там, собрал…

Лицо моего босса исказилось в гримасе крайней степени скептицизма.

- Ну конечно, и вещи уже собраны, и совесть чиста, и билеты куплены, и босса своего уважаешь, – с полуулыбкой произнес он это все на одном дыхании.

Вот ведь так всегда, загоняет меня в угол своими странными речами. Подавив вздох разочарования, я взял со стола папку с информацией по новому особняку. Хотя, какой особняк? Сарай это двухэтажный. Как его продавать, не имею ни малейшего понятия. Но что поделать, я и в правду взял отпуск только лишь из вредности. На самом деле никуда я не собирался лететь, а хотел просидеть две недели дома с пивом и чипсами, пересматривая футбольные матчи. Но что теперь поделаешь? Придется тащиться в соседний провинциальный город.

Мдааа. Это тот случай из 90% всех случаев, когда картинка оказалась гораздо привлекательнее, чем действительность. Среди прекрасного, хоть и слегка заросшего, парка с зелеными деревьями и цветущими кустиками соседствовало «это». Домом это конечно можно назвать, не спорю, но чтобы за пару недель привести его в божеский вид не могло быть и речи. Босс, наверное, свихнулся. Определенно я не успею. Еще же с бумагами надо разобраться. Меня охватило отчаяние, и я застонал в голос. Маленькая птичка от такой вульгарности чуть не свалилась с ветки. Пройдя через небольшой сад с озерцом, больше похожим на зеленую лужу, я оказался прямо перед нужным мне домом. Ну что я могу сказать? Дом явно заброшен уже не первый год, окна и входная дверь заколочены досками. От времени они все рассохлись, и отодрать их не составит труда. Крыша на вид крепкая, но надо будет вызывать подрядчика, чтобы все проверил. Стены местами обвил плющ, который частично прикрывал сгнившие доски. Подняться по каменным ступеням крыльца не дал мальчишка на велосипеде. Он чуть в меня не врезался. Я хотел уже пожурить его, но глаза паренька расширились от ужаса, когда взгляд его упал на дом.

- Я не хочу, чтобы меня съели призраки! – кричал мальчишка, улепетывая на первой космической скорости.

Почесав трехдневную щетину, я вновь направил свои стопы к парадному входу. Пришлось немного повозиться, прежде чем я смог оторвать две толстые доски от двери. Но в конечном итоге мне это удалось, и я даже почти не замарался. Дверь с жутким скрипом открылась, явив моим очам темноту. Электричества нет, генератор тут я не найду. Еще раз, напоследок, вздохнув, я заставил себя собраться и настроиться на работу.

Первым делом надо осмотреть весь особняк целиком и описать его в подробностях. Я достал фонарик и прицепил его на голову с помощью специального ремешка. Стало гораздо светлее. Вокруг царила разруха. Лестница на второй этаж была без перил, дверь в соседнее помещение, скорее всего кухню, отсутствовала напрочь. Пол был усыпан опилками, а некогда красивый камин в главном зале был завален кирпичами, будто кто-то разобрал трубу и сбросил ее остатки в камин. Каждый шаг отдавался приглушенным эхом. Оно отражалось от стен и возвращалось обратно. Создавалось впечатление чьего-то присутствия. В существование призраков я не верю, поэтому на все это внимания не обращал. Делая пометки в блокноте, я продолжал ходить по первому этажу.

- Едаааа….

Тихий шепот, или даже шелест донесся до моих ушей на третьем часу осмотра особняка. Повертев головой, я решил, что мне показалось. Не смотря на отсутствие страха, появилось ощущение дискомфорта, будто в доме стало холодней. Поежившись, я застегнул пиджак на все пуговицы и продолжил работу. Было уже за полночь, когда с осмотром второго этажа было покончено. Здесь все было не так плохо как на первом этаже. Только толстый слой пыли на полу и поверхностях выдавал долгое отсутствие хозяев. Добротный шкаф, кровать и стол в большой комнате. Низенький комод и кушетка в маленькой комнатке. Картины неизвестных художников на стенах. Довольно бедная обстановка, но вполне приемлемая для какого-нибудь холостяка. Если вытереть пыль, то возможно и делать ремонт не придется. Это открытие немного подняло мне настроение. Ненадолго, правда. Вновь что-то послышалось.

- Пищааа…

Теперь я отчетливо услышал скрипучий голос. Тело сковал страх. В сознании боролись две личности: одна – ярый фанат науки, твердила, что все объяснимо и это тоже можно как-то объяснить, другая же судорожно вспоминала все известные заклинания по изгнанию нечистой силы. Борясь с диким желанием тот час же покинуть это жуткое место, я медленно продвигался по дому. Как я ни старался прислушиваться, мне так и не удалось больше уловить ни звука. Через некоторое время страх прошел, и я даже немного отругал себя за излишнюю впечатлительность. В доме никого кроме меня нет. Я просто устал. Поеду-ка я в мотель, отдохну, отосплюсь и завтра с новыми силами продолжу. Дав себе такую установку, я бодрым шагом направился к лестнице. Этот день должен был так закончиться. Эта мысль сама ко мне пришла, когда я кувыркался вниз по ступеням, оглашая все вокруг стуком падающего тела и дикими матами.

Лежа на спине, я медленно приходил в сознание. В ушах был гул, а голова нестерпимо болела. Тело отказывалось слушаться, но вызывать «скорую» я не спешил. И не потому что телефон остался в пиджаке наверху… Надо мной склонилась тень. Из-за падения я еще не мог нормально видеть. Был ли это призрак или какой-то человек в столь поздний час услышал грохот от моего свержения на первый этаж, я не знаю. Знаю только, что после увиденного сразу потерял сознание, а очнулся ранним утром на крыльце этого проклятого дома и был укрыт своим же пиджаком.

Еще не успел до конца прийти в себя, а в кармане уже запиликал телефон. Было больно двигаться, поэтому я приблизил ухо к трубке, практически навалившись на несчастный телефон.

- Слушаю, – я постарался влить в это единственное слово всю свою ненависть.

- Ну и голос у тебя, - речь босса слегка запнулась, - Надеюсь, с клиентами ты в таком тоне не разговариваешь?

- Конечно же, нет. Простите, сэр, я не выспался, - пришлось покаяться мне.

- Мне плевать, выспался ты или нет. Где предварительный отчет по твоему новому дому?

Босс зол, очень зол. Я вчера не отправил ему свои записи, потому что упал с лестницы. Но не говорить же ему этого. Не поверит. Уволит еще, или того хуже – лишит премии. С таким тягостными мыслями я продолжил выслушивать то, какой у босса нехороший сотрудник, и как он устал от него, и бла-бла-бла…

- Мартин, я на тебя очень надеюсь.

Не дождавшись моего писка в свое оправдание, босс положил трубку. Тирада, наконец, закончилась, и можно было переключиться на текущие проблемы. Проблема номер раз – вчера кто-то был в доме, кроме меня. Проблема номер два – я идиот, который не удосужился прочитать информацию о прежних владельцах дома. С этого и начнем.

Уже на полпути к машине я поймал на себе заинтересованный взгляд одной милой старушки. Розовый халат, светло-розовые волосы, торчащие во все стороны. Эдакий одуванчик. Она махала мне рукой и, кажется, подманивала к себе. Естественно упускать такого шанса было нельзя, и мои ноги сами направились к ней. Судя по одежде, она живет здесь недалеко, а значит, может ответить на некоторые мои вопросы. Я на это очень надеюсь.

Мне пришлось обойти маленький заборчик по левую сторону от «моего» дома, прежде чем я оказался пред светлыми очами бабули-одуванчика.

- Молодой человек, я заметила вы сидели у крыльца того дома? Я миссис Пью. Живу тут.

И вправду живет тут. Ее дом выглядел в точности как она. Красная черепица, стены в светло-розовых тонах и окна с вишневыми занавесками. Нацепив на себя самую обворожительную улыбку, я смело протянул руку этой старушке.

- Меня зовут Мартин. Миссис Пью, очень рад с вами познакомиться. Я представляю интересы компании «Остер и Ко». По решению городского совета этот дом теперь принадлежит нашей компании. В скором времени мы его продадим.

Возникла неловкая пауза. Старушка молчала, ошарашено смотря на меня, а я не знал, что еще сказать. Наконец, бабуля-одуванчик оттаяла и попыталась вновь улыбнуться. Кривоватая получилась улыбка, я даже подумал, что у бабки случился инсульт. Но мои опасения не подтвердились.

- В-вы хотите продать дом мистера Блэка? – в голосе старушки промелькнули панические нотки.

- Ну, дом теперь принадлежит моей фирме, - еще раз повторил я. – А можете рассказать про мистера Блэка? Когда он исчез?

Кажется, я затронул запретную тему. Старушка начала часто дышать, а маленькие глазки забегали по сторонам. Все это было ну очень подозрительно. Хотя, кто этих стариков поймет, может они с мистером Блэком были любовниками, а он сбежал с молодой студенткой. От таких мыслей на лицо сама по себе наползла глупая улыбка. Пришлось быстро ее прятать. Еще чего не то подумает. Потом козни строить будет. Вовек не продам этот особняк.

А тем временем старушенция начала продвигаться в сторону своего дома, оставив мои вопросы без ответов.

- Подождите, но…

Жалкая попытка остановить ее не принесла успеха. Бабка скрылась за дверью.

Странно все это. Но этот недолгий диалог натолкнул меня на мысли, что кроме нее есть еще и другие соседи, которые, я надеюсь, будут более сговорчивы. Подавив желание поехать в мотель и отдохнуть, я отправил боссу отчет за вчерашний день и направился обратно к старому дому. Видел я там почти заросшую дорожку, которая может вывести меня к еще одному соседу. Если я не ошибаюсь, то так и будет.

Хоть в этот раз я не прогадал. Справа от особняка мистера Блэка действительно располагался проход к соседнему дому. Через двадцать шагов я к нему вышел. Особняк был той же постройки, что и все дома в этом районе, за исключением пары пристроек. Этот дом выглядел мрачным, не таким как сарай мистера Блэка, что я буду пытаться продать, но уж точно мрачнее «пряничного» домика старушки. Отодвинув в сторону ветку нависшего над дорожкой дерева, я вышел к серому во всех смыслах особняку. Я окинул взглядом окрестности и, не увидев никого, двинулся к дому. Резкий порыв ветра поднял пожухлую листву и закружил по пустому дворику. Пока я тер глаза от пыли, ко мне сзади кто-то подкрался. Странное чувство. Оно посещает меня с детства. Я всегда четко понимал, когда на меня смотрят, даже если я не вижу и не подозреваю об этом. Это можно было бы назвать паранойей, если бы не было правдой. Вот и сейчас я знал, что позади меня стоит человек. Подавив начинающийся нервный тик, я решил резко обернуться, чтобы застать врасплох возможного убийцу.

Кажется, мне пора лечиться. С этим домом я точно свихнусь. Передо мной стоял обычный сгорбленный старик. Смотрел он на меня, приподняв левую бровь. Обе руки, скрещенные на запястьях, опирались на трость из черного дерева.

Справившись с собой, я натянул улыбку и решил начать диалог. Если еще не поздно расположить его к себе, то стоит поторопиться.

- Доброе утро, я Мартин, риелтор, - проговорив все это добродушным голосом, я протянул руку.

- Я свой дом не продам. Убирайтесь!

Такого я не ожидал. Моя рука все еще висела в воздухе, а моя голова спешно генерировала нужные фразы. Еще немного и я сам уволюсь. Уже второй человек за день готов меня послать. Точнее уже послал.

- Вы неправильно меня поняли, - начал отнекиваться я. – Я продаю дом вашего соседа, мистера Блэка. Он задолжал банку крупную сумму денег и его дом ушел с молотка. Моя фирма приобрела его и сейчас я привожу его в порядок, чтобы в будущем осчастливить новую семью.

Кажется, старика хватил удар. Иначе как ещё объяснить его застывший взгляд. Это не было похоже на удивление. Скорее обречённость. Мне не понравился второй бывший сосед мистера Блэка. Или они тут все такие, пришибленные. Ну а что я хотел? Одним словом – провинция.

Старик продолжал стоять неподвижно. Даже не моргал. А я жду. Жду и думаю, как бы побыстрее сбежать отсюда. Идея поговорить с соседями мне больше не нравилась. Лучше добыть информацию обычным для современного человека способом. Через интернет. Да, так я и сделаю. И больше не буду общаться с сумасшедшими жителями этого квартала. Решив для себя, что с меня хватит, я вежливо раскланялся и ретировался в сторону старого дома.

Желудок явственно сигнализировал о своих потребностях. Да и не только он. Все тело хотело есть, пить, спать и, что вполне логично, в кустики. Кстати о кустиках. Я уже должен был выйти к бывшему дому мистера Блэка. Ветви деревьев больно хлестали по лицу и рукам, которыми я тщетно пытался закрыться. Я прошел уже шагов сорок. Ковер из листвы сменился голой землей. Ветер мгновенно стих, когда я выбрался из рощи. Предо мной предстал проклятый дом (как я уже успел его окрестить). Что-то было не так. Вроде и крыльцо то же, и дверь на месте, и окна. Окна! Они были целыми и без приколоченных досок. Обернувшись, я не увидел привычной тропинки. Зеленые насаждения полностью закрывали проход к соседнему дому. И как только прошел сквозь них? Вернув взгляд к вполне приличному особняку мистера Блэка, я стал наблюдать. Наверное, я должен начать паниковать. Моя крыша давно уже съехала, и лежу я сейчас в мягкой комнатке и пускаю слюнки на белый халатик. Хотя, почему халатик? Что они там носят? Футболки и штаны? Или комбинезоны? Поток моих бредовых мыслей прервал треск дерева. Дверь дома резко распахнулась, и никем несдерживаемая врезалась о стену, издав характерный звук. В проеме показался сухонький старичок. Он что-то кричал, но расстояние не позволяло разобрать что именно. Дед еще некоторое время посокрушался, после чего вновь скрылся в глубине дома. Решив, что ждать более не имеет смысла, я двинулся в сторону дома. Страшно ли мне было? Еще как. Но я уже сказал себе: «Мартин, ты уже сошел с ума, хуже не будет».

Забор, увитый зеленым плющом возвышался надо мной на целых полметра, что мешало увидеть соседний дом, где по моим прикидкам жила старушка-одуванчик. Теперь уже отчетливо стали видны явные различия между тем временем, где пребывал я, и временем, что окрестил «прошлым». Дом был будто живой. Вот такой можно смело продавать. Чистое крыльцо, крепкая крыша, стены с еще не облупившейся черной краской. Особняк все еще был мрачным, но уже не убогим.

Я остановился на верхней ступеньке, не решаясь продолжить путь. Колени слегка подрагивали. Все еще не хотелось верить в происходящее. Неужели сельский люд оказался прав и в этом доме живет призрак? Иначе как я могу все это видеть? Одни вопросы. И как всегда ответов ноль.

Пришпорив своего невидимого коня, я вошел в дом. Внутри было несильно темно и лишь слегка пахло сырость. Перила лестницы были увиты гирляндами, над камином в большом зале висели рождественские носки. Не трудно было догадаться, что скоро Рождество. «Для этого времени» - решил поправить себя я. Хотелось еще много что осмотреть, но я вновь почувствовал чей-то взгляд. Воздуха стало не хватать, руки взметнулись в шее. Казалось, что меня кто-то душит. Страха не было. Просто не хотел так умирать. Только не сейчас. Быть может позже.

Пробуждение случилось посреди пустого грязного зала. Камин все так же был завален кирпичами, свет пробивался через щели в забитых окнах, слегка освещая пространство. Но и без этого я понял, что вернулся. Вставать не хотелось. Мне понравилось вот так лежать и смотреть, как пылинки кружатся в редком свете окон.

- Ха-ха-ха-ха-ха…

Вдруг тишину разорвал жуткий смех. Будто половицы скрипят. Я резко сел и на четвереньках двинулся в сторону угла комнаты. Смех сменился странными звуками, будто кто-то проводит ногтями по дереву. Хотя почему кто-то? Подавив в себе скептика, я решил согласиться со своей левой шизой. Она как раз мысленно протягивала мне вилы. Вилы я не взял по понятным причинам. Призрак явно хотел меня напугать. Они же не сразу убивают? Я точно помню, в фильмах ужасах они сначала просто пугают.

Над ухом послышалось чавканье. Это стало последней каплей. За сколько вы там, в детстве стометровку пробегали? Секунд за двенадцать? А из положения лежа? Ха, да я бы перегнал самого быстрого человека в мире, если бы на олимпийских играх за мной гнался призрак. Выскочив за порог дома, я резко захлопнул дверь и привалился к косяку, восстанавливая дыхание. На небосводе вовсю светило солнце, редкие облачка проплывали в сторону запада. Тень упала на крыльцо, и мое сердце пропустило удар, но я быстро сообразил, что по лестнице кто-то поднимается. Это был уважаемый джентльмен. По крайней мере, такое впечатление он сейчас производил. Строгий костюм очень шел его темным волосам с благородной сединой на висках. В уголках глаз засели лучики морщин. Назвать его дедом или стариком у меня просто язык бы не повернулся, хотя ему явно было за шестьдесят.

- О, вы, наверное, Мартин-риелтор? – спросил пожилой мужчина, протягивая мне ладонь. – Я доктор Мерси. Живу напротив. Узнал от Клары, что вы новый владелец этого дома.

На последних словах доктор Мерси ненадолго задержал свой взгляд на доме. Они определенно что-то знают. И мне, черт возьми, надо все выяснить об этом особняке и его бывшем владельце. Дабы не спугнуть моего случайного «информатора», я лучезарно улыбнулся и притворился, что все со мной в порядке. И не я только что сбежал из дома из опасения быть съеденным призраком. Я с трудом поднялся, вежливо отвергнув протянутую руку. И лишь когда стоял перед доктором Мерси, наконец ее пожал. Рукопожатие было твердым и уверенным. Я не ошибся, посчитав этого джентльмена уважаемым человеком. От него так и веяло властью.

- Я не владелец дома, сэр. Я представляю интересы «Остер и Ко»…

- Да-да, прошу прощения. Вам наверное уже надоело это каждому напоминать, - перебил меня мистер Мерси. – Считайте это проверкой.

Его подкупающая улыбка отрубила мое начинающееся раздражение. И ведь он прав, мне часто приходиться, как мантру, повторять давно заученный текст. Подтверждая мое предположение о его английских корнях, мы некоторое время говорили о погоде, после чего он пригласил меня к себе на чай. Я не стал отказываться, ибо мне все еще хотелось разузнать об этом старом проклятом доме.

Особняк доктора был расположен напротив «моего» дома через проселочную дорогу. Чтобы дойти до него нам понадобилось около десяти минут неспешного шага. Когда мы пришли к дому я уже успел узнать, что мистер Мерси всю свою жизнь проработал в городской больнице и только десять лет назад ушел на пенсию, пребывая тогда в должности главного врача. Супруга его умерла от рака задолго до этого, и доктор так и не женился повторно.

- Детьми Бог нас обделил, - этими словами закончил Мерси свой рассказ о жизнь. – А у вас дети есть?

-Нет, мистер Мерси, я пока не встретил женщину, что была бы согласна связать свою жизнь с таким увальнем как я, – криво улыбнувшись ответил я.

-Доктор… Прошу обращаться ко мне – Доктор Мерси.

Сталь в его голосе меня слегка напугала. Однако, стоило помнить, что этот джентльмен уже не молод и ему простительны некоторые чудачества. Да и в отличие от его соседей и деда-призрака, он прям самый нормальный. Себя я тоже к этим нормальным не причисляю.

Доктор быстро оттаял и застыл, разведя руки в стороны. За его спиной стоял дом. Особняк был великолепен! Поверьте словам риелтора со стажем, его дом был образцом идеальной сделки. Если бы мне доверили продавать его, я был бы самым счастливым работником агентства. Но, увы, для таких махин мы не нужны. Их с руками отрывают. Особняк был той же архитектурной постройки, что и все дома в округе, за исключением панорамных окон на первом этаже (явно снесли не одну перегородку, чтобы такое сотворить) и веранды на месте крыльца. Стоит так же отметить отсутствие ржавчины на железном ажурном заборчике и белоснежную краску покрывающую фасад здания.

Заметив мой восхищенный взгляд, доктор улыбнулся шире прежнего.

- Мне нравится ваш дом, доктор Мерси.

- О, мне льстят слова такого профессионала, как вы.

Мы прошли через веранду и очутились внутри особняка. В нем было светло и просторно. Холл был выполнен в современном стиле: ничего лишнего, светлые однотонные цвета, прямые углы. Это жилище точно не для старика. В большом зале присутствовал камин, как и в проклятом доме. Но в отличие от дома мистера Блэка, этот камин был из мрамора, а огонь скрывался за стеклом. Я так понимаю, здесь применялось жаростойкое стекло. Такие материалы специально создают для каминов. Выглядело красиво и, что самое главное, безопасно. Со времен изобретения камина открытый огонь в помещении сгубил не одну семью.

Я не заметил фотографий или других предметов, обычно присутствующих в домах и квартирах. Как бы одиноко не жил человек, так не должно быть. Только я хотел спросить об этом доктора, как сам же себя одернул. Не мое это дело, могу спугнуть, и все будет так же, как и с бабулей-одуванчиком и стариком с тростью.

- Чай почти готов. Я заказываю его прямиком из Японии. О, знаете, как они любят чайные церемонии?..

Мистер Мерси говорил что-то еще, но я не слушал, старикам иногда надо, чтобы кто-то был рядом, когда они разговаривают.

Закончив с обязательным чаепитием, я посчитал, что уже пора перейти к самому главному.

- Мист... Кхм. Доктор Мерси, расскажите мне о доме, что я продаю. Информация, коей я обладаю довольно скупа. Мистер Блэк пропал около десяти лет назад, и никто не знает куда. Но он ведь был слеп? Да и возраст его был уже не для поездок. Он вроде из дома не выходил. Что вы можете сказать?

Мне показалось или доктор испугался? Показалось, наверное.

- Я не внесу больше информации, которую вы уже узнали из общедоступных источников, Мартин, - тихим голосом начал вещать доктор. – Мистер Блэк был стариком, сколько я себя помню. Скорее всего, мне так казалось, ведь я был тогда еще мальчишкой. Весь наш квартал жил одной дружной семьей, мы хорошо общались с соседями и всегда помогали друг другу. Дед из того старого дома был единственным, с кем невозможно было уживаться. Он постоянно был на что-то зол. Кричал, выл, грыз перила. Это было дико. Страшно смотреть, как старость поглощает ум человека. Поверьте мне, на это было невыносимо смотреть. Шли годы, а старик все не умирал. Простите, мне за мою прямоту, но смерти ему не желал разве, что… Да все ждали, когда он наконец издохнет. Так вот, прошло много времени, а старик все кричал и кричал, дети и некоторые взрослые боялись даже проходить рядом с его домом. В последнее годы перед исчезновением дед уже не выходил из дома. А потом все стихло. Клара, то есть миссис Пью видела, как он с двумя чемоданами уезжал на такси. К сожалению, полиции не удалось тогда найти его. Да и поздно было уже…

Доктор Мерси ненадолго затих. Я тоже молчал, обдумывая услышанное. А если они соврали? Все жили дружно в квартале? Ну-ну. А его ненавидели. Могли они быть все в сговоре? Могли. Убить старика, а труп выбросить. Или труп все еще в доме? Последняя мысль меня испугала. Но благодаря ней я четко осознал, что возможно, только возможно, дед все еще в доме и из-за этого его призрак бродит и не дает мне покоя. Да, нет. Бред это.

- Спасибо за чай и за рассказ. Мне уже пора в офис. На этой неделе приедут строители, будет шумно, но надо немного облагородить дом, чтобы вскоре я смог его продать. Заранее прошу прощение за будущие неудобства.

- О, я был только рад. В последнее время старость берет свое. Общение с новыми лицами стало редким.

Мерси встал из-за стола и с неизменной улыбкой протянул для рукопожатия правую руку. Я естественно ее пожал. На веранде мы еще немного поболтали ни о чем, хотя мое нутро и хотело скорее свалить из этого гостеприимного дома.

Пока я быстрым шагом, почти бегом, пересекал проселочную дорогу, успел заметить миссис Пью в своем розовом халатике с рыжим котом на руках и мрачного мистера Долтана с тростью. Я придал себе ускорение и забрался в машину, резко захлопнув дверь. Только в своем автомобиле получилось почувствовать себя в безопасности. Выехав на проселочную дорогу, я вдавил педаль газа в пол и помчался в сторону главной магистрали, вдоль которой располагался мой мотель. Там я приведу себя в надлежащий вид и подумаю, что делать дальше.

В мотеле было тихо, постояльцев было не много. Мой номер был самым крайним. Внутри было мало мебели – кровать, стул, маленький столик и шкаф. Я не жаловался, командировка не предполагала развлечений, так что телевизор мне был не нужен. Я принял душ и развалился на кровати, листая почту в телефоне. Босс ждал очередного отчета и спрашивал, когда я смогу преступить к продаже. Гневить начальство я не стоил и откладывать ответное письмо тоже. По моим заверениям строительную фирму уже можно было нанимать и преступать к работе. Раньше следующей недели они все равно не приедут, так что у меня будет время разобраться с призраком. Я еще сомневался в том, что видел. Усталость и смена места моего обычного обитания могли сказаться на разуме, поэтому стоило отдохнуть, а завтра снова взойти по каменным ступеням этого дома.

Утро началось с головной боли. В номере оказалось на удивление душно, и всю ночь я ворочался. Думал, будут сниться кошмары, но ошибся. В такой комнате кошмар – это бессонная ночь. На часах было восемь утра. Самое время наведаться к возможному призраку.

Небо постепенно затягивало дождевыми облаками. Ветер усиливался и грозил сорвать с меня пиджак. Пришлось рысью нестись к проклятому дому, чтобы дождь не застал меня на улице. В сарае, по бумагам именуемом особняком конца девятнадцатого века, было сыро. Затхлый воздух неприятно щекотал ноздри. Небо очертила первая молния, немного осветив пространство, и тут же грянул гром. Вздрогнув, я направлялся вглубь дома, постоянно оборачиваясь и прислушиваясь. Через несколько минут блужданий по дому послышался скрип. Он был прямо надо мной. Я резво заскочил на лестницу и промчался по второму этажу, чтобы заставь врасплох вора, который забрался в дом. Тогда о призраке даже не думал. Нередко в заброшенные дома забредают всякие маргинальные личности. Наверху было тихо. Скрип повторился, но теперь с первого этажа. Злость предала мне сил и мужества вновь сорваться с места. Оказавшись посреди большого зала, я прислушался. Тишина была не долгой. Низкий вой был наградой за мое терпение. Не сказать, что я был рад. Скрип повторился и теперь, но уже снизу. Моему удивлению не было предела. На планах дома подвал был не предусмотрен. Обшарив стены, я нашел незаметную дверцу под лестницей. Ручки не было, как и отверстия под нее. Дверь была деревянной и полностью сливалась со стеной. Кое-как поддев ее куском разбитого стекла, чуть не порезав при этом руку, мне удалось открыть проход в подвал. На меня сразу дыхнуло тошнотворным запахом. Отойдя от лестницы, я некоторое время приводил организм в порядок. Терять драгоценный завтрак уж очень не хотелось. Пора было спускаться. Фонарик я, конечно же, забыл в машине, поэтому освещал себе путь смартфоном. В подвале было мокро. Очень мокро. По щиколотку была вода, она и воняла тиной. Мне не хотелось заходить в воду. Однако по-другому осмотреть помещение не представлялось возможным. О том, чтобы дождаться подрядчика я старался не думать. Как обычно бывает в фильмах ужасов? Ты заходишь в воду, и чья-то костлявая рука хватает тебя за ногу и старается утопить. Так вот, ничего такого не произошло. Даже немного обидно, я ведь почти поверил в существование призраков.

Над водой показался воздушный пузырь. Я весь превратился в каменное изваяние, коря себя за дерзкие мысли. Маленький атеист в моей голове истово молился все богам, которых знал. Стараясь двигаться медленно и плавно я приблизился к месту, где только что колыхалась водная гладь. Моя нога уперлась в какой-то сундук. Это было странно. Здесь уровень воды был выше, точнее пол был ниже. Спустившись с полутораметровой ступеньки, я вновь стукнулся о деревянный ящик, на этот раз коленом. Нелицеприятные слова вырвались из моего рта. Я был мокрый выше колена, а сейчас буду еще мокрее, так как решил вытащить этот деревянный сундук на верхний ярус. Эта сцена долго потом снилась мне.

Рвотный позыв не удается подавить. Все-таки придется расстаться с завтраком. Сундук не был заперт и внутри ожидаемо оказался человек. Хотя, полуразложившийся вздувшийся от воды труп сложно теперь назвать человеком. Меня обуревали смешанные чувства. Дед умер здесь. Он не уехал. До этого я лишь предполагал, что соседи его убили, в глубине души в это не веря, но эта находка расставила все по своим местам.

Над моим правым ухом раздался скрипучий голос:

- Мне тесно взаперти… Хочу обрести свободу.

Негромко вскрикнув, я резко развернулся, но сзади никого не было. От моего подрагивающего тела во все стороны расходились волны. Помойный запах от частого колыхания воды только усилился. Однако ароматы меня сейчас волновали в последнюю очередь.

- Проклятый старый дом…

Звук исходил от лестницы, будто кто-то стоял наверху. Я поднял глаза и успел заметить силуэт, быстро скрывшийся за дверью. Мне вдруг стало очень неуютно, и я побежал (поплыл) к выходу. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь захлопывается перед моим носом. В тот момент я решил, что меня заперли, однако это было не так. Мой призрак не стал оставлять меня в подвале. Это было странно.

На улице все еще лил дождь, так что пришлось раздеться и повесить мокрую одежду на двери, чтобы она немного просохла. Сам же сел на деревянный табурет и стал искать информацию по этому дому в интернете. Это надо было сделать еще давно, но, кажется, я совсем пропах провинцией и забыл, что для современного человека нет границ в информационном смысле.

Моему разочарованию не было предела. Всемирная паутина не поведала мне больше, чем я уже знал. Телефон полетел на пол, а я стал думать, что же мне делать дальше. По уму стоило звонить в полицию, но что будет с домом и моей карьерой? Босс меня точно убьет и уволит. Да и поможет ли полиция с призраком? Нет. Надо попытаться самому во всем разобраться. Призрак ведь мне не навредил еще. Ключевое слово «еще».

Погода не успокаивалась. За входной дверью что-то громко треснуло. Я бросился к окну посмотреть в щель между досками. Большого дерева возле проселочной дороги больше не было, оно валялось рядом и дымилось. Желание сбежать от мертвого деда исчезло так же быстро как похмелье в двадцать лет.

На втором этаже раздался скрежет. Дверь в подвал со скрипом отворилась, а ведь я точно ее захлопнул. Жалость к себе перебивала страх. Я совсем запутался. Мне надо было продать дом, нельзя было убегать, иначе меня просто уволят, а если расскажу про всю мистификацию, что здесь происходит, то еще и психом будут считать до конца дней. Мне пришлось закрыть глаза и заставить себя успокоиться. Теперь вся моя решимость читалась во взгляде. Я на это очень надеялся. Стоило сделать шаг, как весь дом стал сотрясаться. Хохот и скрежет, шепот и хруст. Дом взбесился. Голова начала идти кругом и чтобы не упасть я схватился за стену. Жизнь меня ко многому готовила, но не к тому, что стены могут быть мягкими как нуга. Меня засасывало, и это было безумно страшно. Крик застрял в горле и сознание попрощалось со мной, будучи уже в полной темноте.

Очнулся в подвале. В воде. Рядом закрытый сундук. Я не идиот. Намеков понимаю, поэтому вскочил на ноги и ринулся вытаскивать злосчастный ящик из подвала.

- С меня хватит! – кричал я, яростно сражаясь со стихией. – Пошли вы все…

Было нелегко выудить труп Мистера Блэка из дома, еще сложнее волочить его под ливнем, опасаясь быстрой смерти от удара молнии. На заднем дворе росло несколько деревьев, их кроны создавали полог, что мог послужить хорошей защитой от дождя. Туда я и направился, глубоко увязая в грязи. Перед выходом я успел накинуть на себя пиджак, который теперь под струями дождя превращался в мокрую мерзкую тряпку. Как потом бегал к машине за бензином и зажигалкой уже не помню. И как мне все же удалось поджечь этот ящик, тоже не помню. Все было как во сне. Не со мной это было. Это другой Мартин. Это не я.

Утром несколько маленьких птах скакали с ветки на ветку и пели свои звонкие песни. Солнце старалось высушить землю от вчерашнего ливня, а ветер – унести дым от костра на заднем дворе проклятого дома. Думал ли я тогда, что меня могли увидеть, и такое поведение кому-то показалось бы странным? Нет, не думал. Я хотел, что бы все закончилось, и посчитал, что так оно и есть. Все закончилось. Собрав вещи, я отправил боссу очередной отчет, смету, которую успел составить за ночь и позвонил подрядчику. Дом был тихим и унылым. Таким, каким и должно быть здание.

Через три недели строители отчитались о проделанной работе. Мой придирчивый взгляд заметил явные изменения, которые меня несказанно порадовали. С окон были сняты все доски и вставлены стекла. Входная дверь была заменена на более прочную и современную. Фасад покрасили в небесно-голубой цвет. Все помещения были убраны, сломанная мебель исчезла, а главную залу теперь украшал целый камин. Все было готово к предстоящим смотрам.

Первые потенциальные покупатели нагрянули спустя два часа. Милая семейная пара. Я как мог в красках описал, какие тут прекрасные соседи, тихий мирный городок, чистый воздух и что за такую цену они не найдут лучшего варианта. Я был в своей стихии. Рыбки попались в мои сети и были готовы уже сейчас брать его. Вдруг, женщин стала задыхаться, а в комнате с закрытыми наглухо окнами появился ветер. Все, включая меня, почувствовали отвратительный запах. Супруг бедной женщины, что была уже без сознания, как ошпаренный выскочил с ней на руках из дома. Я бросился было бежать за ними, но входная дверь захлопнулась перед моим носом.

- Обрести свободу… Приведи мне… свободу…

Скрипучий голос раздался прямо за спиной, я чувствовал зловонное дыхание, а еще шаркающие шаги, все дальше и дальше удаляющиеся вглубь дома. Я боялся обернуться. Все бы отдал, чтобы никогда больше здесь не появляться. Забыть про этот проклятый дом и про деда, которого я сжег.

Привести ему свободу? Что это вообще значит? В глубине души я знал, что теперь следует сделать. Мне тогда даже не было совестно, своя шкура дороже, так сказать.

***

- Миссис Пью, как я рад вас видеть. Милая у вас кошечка. Как видите, дом преобразился, сегодня его купила одна прелестная пара…

- Мистер Долтан, мне нравится ваша трость. Не хотите пообедать сегодня в доме вашего старого друга? Новые жильцы приглашают вас…

- Доктор Мерси, вам так идет этот костюм. И я даже знаю, кто еще оценит ваш вкус. Новый владелец старого дома…

Все было сделано. Осталось только ждать. Они придут. Преступники всегда возвращаются на место преступления, не так ли? В крайнем случае им будет любопытно.

Солнце закатилось за горизонт. Дверь захлопнулась за мной. Мне даже не надо было проворачивать ключ. Я знал, призрак все сделает за меня.

- А где же миссис Арнольд? – спросила старушка-одуванчик.

-Скоро будет, - был ей мой ответ.

Мужчины молча переводили взгляд с меня на дверь. Меня била сильная дрожь, я старался слиться с дверью и стать как можно незаметнее. Причитания Клары были прерваны скрипом. Ни одно мое сновидение с тех пор не обходится без этого звука.

Тем временем доктор Мерси устремился в мою сторону. Я думал, бывший главврач станет задавать вопросы, но он просто откинул меня в сторону и вцепился в ручку, с остервенением дергая ее. Не ожидал такой прыти от немолодого джентльмена. Бок обожгло болью и пришлось прикусить губу, чтобы не застонать. Дверь ожидаемо не поддавалась. Пока доктор Мерси сражался с железной преградой, миссис Пью начала оседать на пол. Хромоногий старикан попытался ее поймать, но не тут-то было, возраст взял свое, и бабуля упала, так и не дождавшись принца.

- Что ты наделал, малец? – обреченно спросил Долтан, поворачиваясь ко мне.

- Это вы что сделали? – шепотом задал уже я вопрос. – Вы убили старика Блека и теперь он мстит.

- О, он уже был мертв когда мы пришли, - подал голос доктор Мерси, перестав насиловать дверь. – Тогда он действительно нас всех достал и когда его постоянные крики и издевательства над нашими нервами закончились, мы заподозрили неладное. Когда нашли его мертвым, уж не знаю, что на нас нашло, решили никому не говорить. И вправду могли подумать на нас. Будто мы его убили. Поэтому мы положили его тело в сундук и закрыли в подвале, предварительно его затопив.

- Но мы не убивали старика. Не убивали! – почти прорыдал мистер Долтан.

Я так и лежал, не в силах пошевелиться. Неужели ошибся?

В этот момент в гостиной, в которой мы все находились, вдребезги разлетелась лампа, осыпав нас стеклянной крошкой. Прикрывая лицо руками, я не сразу заметил присутствие кого-то еще. Когда мои глаза привыкли к темноте, то увидел нечто. Призрак был похож на старика, низенького, косматого и практически голого. Кожа висела на костях, грязные волосы спускались до лопаток и похожи были на змей. Доктор среагировал первым – выхватил трость у своего соседа и попытался ударить ею деда. Целесообразно ли бить призрака? Да кто думал тогда о таком в этот момент? Я же в тайне болел за доктора. Но не судьба. Дед перехватил трость и сломал ее у основания. Мерси откинул бесполезную деревяшку и кинулся на мистера Блэка. Мгновение и доктор падает замертво. Видно было плохо, и что именно с ним сделал призрак, я не знал. Следующим на очереди был мистер Долтан. Без своей опоры, он не мог быстро передвигаться, поэтому прижался к стене и бормотал молитвы.

- Не в этот раз, друг… - проскрипел дед, прежде чем поднять мистера Долтана над землей.

Я никогда еще не видел, чтобы люди парили в воздухе. Это завораживало. Правда, не долго. Когда призрак начал сдирать кожу со старика Долтана, было уже не до восхищений. Старик кричал от боли, молил, чтобы все это прекратилось, просил прощения, но призрак был неумолим. Я не мог больше этого выносить и отвернулся, закрыв уши. Все стихло минут через десять. Призрак стоял над телами двух мужчин и тихо посмеивался. Жуткий смех. Старушка стала приходить в сознание, своим стоном прервав смех мистера Блэка. Не раздумывая, старик схватил ее за волосы и поволок к лестнице. Она вопила и билась в истерике. Ее розовый халатик испачкался в крови мистера Долтана, которой был вымазан весь пол. Дед затащил ее в подвал и захлопнул дверь. Я трясся, не мог даже пошевелиться. Надо было убегать, но я боялся, что стоит сдвинуться с места и он придет и за мной. Но меня явно не было в его черном списке, поэтому он меня не трогал, однако и не выпускал из дома.

- А потом что было?

- А потом наступило утро, и я смог выйти из этого проклятого старого дома.

- Во, дела у вас там творятся. У нас не так. У нас ежели леший выйдет из лесу, то все…

Что это «все» я так и не дослушал. Мой собеседник был уже изрядно пьян, да и я захмелел. Алкоголь у русских тот еще, скажу я вам, хитрый, постепенно в голову бьет, будто подманивает жертву.

Справившись с головокружением, я все же встал со стула и побрел на выход из придорожного кабака.

Тайна хозяйки старинных часов

Странник забрел в чащу леса. Темна она была. Ветки были похожи на длинный пальцы. Ветер подыгрывал им – заставлял тянуться к испуганной фигурке человека. Бедняге чудилось, что корни деревьев все норовили попасться на его пути и опрокинуть наземь. Приходилось осторожно ступать, не поднимая глаз. Тропа давно закончилась, а он все шел и шел. А страхи следовали по пятам. День сменялся днем, не заканчивался путь странника. Его вела одержимость. Сейчас его не остановил бы и дикий зверь, будь он в этом лесу. Но лес был безжизненным – птицы не пели, волки не выли, белки не скакали с ветки на ветку. Запах смерти присутствовал в этих местах. Словно покрывалом она, Смерть, окутала свои владения. Сладковатый запах и привкус железа на устах. Отогнать дурные мысли было тяжело, но его вело проведение.

«Я видел сон, он был прекрасен. Не сон, конечно. Момент сладострастия был прекрасен. И она... О, как она была изумительна в своем муслиновом платье… Дин-дон…»

Тяжесть век невыносима. Сквозь них пробивается свет, но он не дарит тепла. Свет холодный, даже потусторонний. Кажется, будто в этом лесу нет другого времени суток. Вокруг одна темнота и нестерпимая для городского жителя тишина. Ее еще называют оглушающей тишиной. К горлу подступает ком, но странник собран, он не сдается.

«Идти… Идти вперед… Надо идти вперед…»

Он повторял это как заведенный. Только так можно сохранить цель и не впасть в отчаяние. Все закончилось резко. Вот он стоит рядом с вековым дубом, что не обхватишь руками, и вот уже деревня на горизонте. Впереди цель, а позади ужасный лес с жуткими чащами. Не хотело даже думать, что придется вновь туда отправиться. Но с сердца уже свалился тяжелый камень, мысли прояснились и он, наконец, вспомнил, зачем прибыл в этот край.

Незадолго до этого…

- Как тебе, уже известно, я собираюсь… уйти, - тучный старик говорил медленно, делая небольшие паузы после каждого слова. Астма последние десять лет не давала покоя.

У дядюшки Честера было два хороших качества, которые любили его родственники: он был богат и сильно болел. Все его богатство – это музей в самом центре Европы. Древние статуэтки из Египта времен фараонов, орудия труда кроманьонцев, первые издания книг прошлых столетий, картины великих художников и еще много всего. Мечта для настоящего ценителя или ушлого торгаша. Многие хотели обладать всем этим богатством, и конечно желали смерти его создателю, грезя занять его место.

- Я хочу, чтобы ты выполнил мою последнюю просьбу. Исполнишь и все, чем я владею, будет твоим. Я не доверяю своим сыновьям и сестрам, они не станут управлять музеем. Жалкие крысы все продадут и будут купаться в золоте, которого хватит не на одну прожитую жизнь, - брызгая слюной, дядюшка почти кричал.

Племянник сидел на маленьком стульчике и слушал своего дядю. Обучение искусствоведению закончилось месяц назад, работы не было, а матушка не давала ни гроша на карманные расходы. Такой подарок судьбы он даже и не ждал.

И вот несчастный покупатель старинных часов уже который месяц ищет ту неповторимую реликвию, рисунок которой греется во внутреннем кармане пыльного от долгой дороги плаща. Для этого он не пожалеет никаких денег. Кто он такой? Внебрачный сын сестры Честера. Такой отброс никогда не получил бы и сотой части наследства дяди. Сие задание просто манна небесная. Такой поворот в жизни молодого паренька упускать нельзя. Он достанет ему эти треклятые часы и станет самым богатым человеком Европы. Не станет он заботиться о музее, тратить жизнь на поддержание исторических ценностей. Гораздо выгоднее их продать и жить счастливо. Образование племянника дало дядюшке Честеру призрачную надежду, что хоть один его родственник в этой жизни будет надеяться на свои силы. Увы. Но Честер этого не знал…

И вот мытарства закончились. Странник устало сел на пожухлую траву и направил свой взор на маленькую деревню, что укрылась среди этих жутких лесов. Жители деревни были такими же блеклыми и чуждыми, как и вся деревня, состоящая из дюжины домов. Девушки в испуге убегали от незнакомца и утаскивали детей. Старики хватались за вилы, что неудивительно, это орудие в руках труженика поля могло стать серьезным аргументом в любом споре. Мрак, серость, здесь время остановилось. «Дин-дон…» - звон колокола раздался неожиданно. Раньше он лишь во сне его тревожил. Странник помассировал пальцами виски и встряхнул головой. Звон утих. На рисунок, что достал из кармана парень никто даже не взглянул. Запуганные и злые, они держались на расстоянии от непрошеного гостя, будто чумной он.

Один слепой почти древний старичок показал скрюченным пальцем на опушку леса, где стоял сирый дом. Странник даже не показал ему рисунок старинных часов, уж слишком неуютно было, и он стремился скорее ретироваться.

Птицы не пели, волки не выли и здесь тоже. Всюду было так же тихо. «Дин-дон…» - раздавалось в ушах. У ворот старого особняка его встречала красивая девушка в муслиновом платье. Оно сливалось с ее белой кожей, а черные волосы делали ее образ каким-то неправильным, но очень завораживающим. Отвести взгляд у мужчины удалось с трудом. Все ближе и ближе была она, можно было уловить аромат апельсиновых духов, модных сейчас в Париже. Девушка стояла, не шевелясь и словно не дыша. Взгляд ее затуманен, а губы слегка приоткрыты. Их хотелось поцеловать. Усилием воли странник отвел глаза.

- Что привело вас в наши земли? – спросила эта девица и приятная улыбка озарила ее лик.

- Мне сказали, что у вас есть одна вещь, которая очень интересна нашему музею.

Мужчина посмотрел в ее глаза и утонул в них окончательно. Они словно омуты затягивали внутрь себя и не спешили отпускать, пока душа не расстанется с телом. Помотав головой, парень отогнал наваждение.

- Прошу, составьте мне компанию. Я играю менуэт, - девушка посторонилась, приглашая странника войти, и рассмеялась удивлению в глазах его. – Это не сложно. Так мы ближе познакомимся и поговорим о моей вещичке, так необходимой вашему музею.

Старый особняк своим интерьером и отделкой навевал ощущение прошлого века. Стоит смежить веки, и увидишь дам в платьях с пышными юбками, мужчин во фраках и услышишь чарующую мелодию. Только представилась музыка, и первые трели ворвались в уставшие от тишины уши. Странник открыл глаза и увидел хозяйку дома, сидящую за белоснежным фортепьяно. Девушка слегка растянула губы в улыбке и похлопала маленькой ладошкой по скамье рядом с собой. Гость не заставил себя долго ждать. Приятная звонкая музыка разлилась по залу. Пальцы девушки порхали над клавишами, а глаза ее были закрыты. Гостиная была небольшим, но просторным помещением. Белоснежные стены были украшены картинами в позолоченных рамах, тяжелые бархатные шторы закрывали высокие окна, потолок весь в библейских мотивах, а вычурная мебель с золотистыми узорами дополняла образ дорогого особняка, что так не вязался с той глухой местностью, в которой стоял.

«Почему вы не играете вместе со мной?» - спросила хозяйка, слегка повернув голову в сторону приятного незнакомца. « Я не умею» - отвечал он, стыдливо опуская глаза. «Я научу вас». Она нежно взяла руку остолбеневшего от такой ласки паренька и рассказала, куда и главное, когда нажимать на клавиши. Музыка продолжила заливать пространство дома. Так неспешно подкрался вечер.

- Расскажите, что заставило столь очаровательную леди заточить себя в этот одинокий особняк?

Девушка звонко смеялась и музыка вторила ей на октаву выше.

- Мне нравится тишина и уединение. Здесь необычайный воздух. Это место мне идеально подходит.

Гость не стал настаивать. Для него эта глушь была сродни ада. В таком месте можно неделю отдохнуть от шумного города с его зловонным запахом сточных канав и портовой руганью моряков. Но жить постоянно? Странник не мог себя представить в этом особняке средь жутких лесов вдали от привычной жизни. Но сейчас, рядом с хозяйкой старого особняка, ему было плевать на то, где находится. Ее чарующий голос завораживал, не давал свободно мыслить, заставлял слушать только ее. Фривольно распущенные волосы мягко спадали на обнаженные плечи, взгляд не оторвать.

«Дин-дон… Дин-дон…»

Словно гром прогремел в голове. Парень резко вскочил и морок спал с уставшего организма.

- Часы! – лихорадочный взгляд искал источник шума.

Высоко над камином висели старинные часы. Лак с дерева почти облупился, а циферблат поблек, но они все еще казались безумно красивыми. Впечатление портило только неподвижность маятника.

- Я слышал, как они звонят!

- Они давно стоят. Уже как сто двадцать шесть лет минуло, – ледяным голосом девушки можно было заморозить само солнце. Глаза ее тоже изменились. Теперь девица, не отрываясь, смотрела на часы полубезумным взглядом.

- Как давно вы ими владеете?

Вопрос гостя заставил хозяйку оторваться от созерцания часов. Видно было, будто невыносимая тяга к предмету не отпускала ее. На лице промелькнула тень недоверия и борьбы с собой.

- Я уже и не вспомню. Давайте не будем об этом! – отрезала девушка.

- Но это та вещь, про которую я вам говорил, госпожа, - радостным голосом пролепетал гость.

Хозяйка не разделяла его радости. Про часы уже давно никто не упоминал, но парень не выглядел опасным и девушка не стала его выгонять. Ее взгляд неотрывно смотрел на часы, а руки раздраженно теребили ткань платья. Вечер был испорчен. Но не одна она была в расстроенных чувствах.

Несчастный странник, как мог, пытался уговорить хозяйку продать часы. Она была неподкупна, чтобы не сулил ей парень. Деньги, драгоценности – ко всему была хозяйка равнодушна. Очи ее то и дело возвращались к часам. Отчаяние обуревало гостя. Видя, что парень сильно расстроен девушка ласково провела рукой по его щеке, вызвав армию мурашек. Лик прекрасной девушки вновь был светел, глаза и губы улыбались, а мужчина почти забыл про дядюшку, музей и эти старые часы. Он готов был теперь на все, только бы она была рядом. Только бы была рядом эта прекрасная девушка.

- Уже поздно. Оставайтесь у меня на ночь. Пойдемте я покажу вам комнату.

Голос звонким колокольчиком окутал сознание. Словно во сне ангел вел его за собой. Комната была невероятно большой и обставлена по моде золотого века, но все это отмечалось на краю сознания, ведь центром его вселенной была она. Сбросив белые одеяния, хозяйка прильнула обнаженным телом к дрожащему как осиновый лист парню. Ее ловкие пальцы сноровисто освобождали мужчину от лишней одежды. Горячее дыхание опаляло. Пульс учащался и они не заметили как упали в мягкую кровать. Он провел рукой по ее груди, вызвав дрожь в ее хрупком теле. Губы девушки судорожно искали его уста, чтобы впиться в них до боли, до изнеможения. Страсть, граничащая с жестокостью. Парень даже не мог представить, что ему такое может понравиться. Гибкое тело извивалось под ним, с приоткрытых губ срывались стоны, все его естество сейчас было готово к кульминации. Устало откинувшись на спину рядом с хозяйкой дома, парень перевел дыхание. Девушка повернулась на бок и уснула. В отличие от нее, незадачливому покупателю спать не хотелось. Он ощущал счастье, прилив сил, его разрывали эмоции. «Дин-дон…»

Это было словно гром в тишине. Часы, что стоят, вновь зазвенели. Странник посмотрел на спящую хозяйку, но та не шевелилась и только грудь вздымалась иногда. В полной темноте все так же свободный от одежд он тихо проскользнул в гостиную. Лунный свет слабо освещал залу и пришлось зажечь тусклый светильник. Перед гостем вновь предстал камин, а над ними те часы. Их маятник был неподвижен и стрелки стояли. Долго разглядывал гость старинные часы, не решаясь прикоснуться. В голове все еще был слышен их звон, а он очень хотел сделать хозяйку счастливой. Он хотел чтобы часы вновь начали работать. С трудом забравшись на камин, парень открыл крышку часов. Механизм внутри отливающий бронзой, был чист. До рассвета незваный гость возился с неизвестным ему устройством. Лишь упрямство заставляло его продолжать. Он отпустил гирю и она рухнула вниз. Чудом удалось остановить сатанинский механизм и не разбудить хозяйку. Не сразу гость нашел неисправность. Горизонт за окном заалел, первые лучи солнца уже пробивались сквозь приоткрытые шторы. Закрыв глаза, как бы играя на фортепьяно гость провел пальцами от маятника вверх и наткнулся на препятствие. Легкое нажатие и скобка с вилкой (механизм спуска) встали на место, гиря опустилась на один зубчик ходового колеса и маятник начал медленно раскачиваться. Раздался оглушительный звон.

«Дин-дон, дин-дон, дин-дон…»

Это продолжалось и продолжалось. Парень соскочил с камина и побежал в спальню хозяйки, чтобы обрадовать ее. Улыбка мигом сошла с лица, когда он увидел девушку, бьющуюся в конвульсиях. Глаза хозяйки были полны ужаса, мольбы и обреченности. Из горла был слышен хрип. Прекрасная девушка с каждой секундой, с каждым ударом колокола становилась все старше. Ее кожа серела и покрывалась морщинами, волосы светлели и седели. Как только двенадцатый удар затих хозяйка рассыпалась в прах. Оглушающая тишина вновь была с ним. Мозг парня не выдержал такого потрясения и тело рухнуло на пол. Желудок скрутило в спазме, но гость сдержал малодушный порыв. Паника отступила и пришло обреченное понимание.

Благодаря помощи деревенских жителей, часы удалось на телеге перевести сквозь лес. Тот лес, что еще вчера казался жутким. Не было больше полусгнивших деревьев, не видел он и темной чащи. Белка-летяга спланировала с дерева позади повозки и запрыгнула в кусты, издалека раздался лай собаки, а на опушку леса, рядом с особняком уже почившей хозяйки старинных часов вышел олень. Или события этой ночи так подействовали или, что более правдоподобно, спало проклятие. Суровые мужики не задавали вопросов и не приняли плату. Странник видел, как в сторону дома девушки направлялись жители деревни с факелами. Стоило ли их останавливать? В тот момент парень думал лишь о том, чтобы убраться отсюда, да побыстрее. Воспоминания о ночи проведенной с хозяйкой вызывали отвращение и стыд. Он отвернулся и больше не оглядывался. Впереди его ждала обратная дорога домой на корабле.

Через несколько недель несостоявшийся покупатель и его трофей оказались в поместье дядюшки Честера. Радости его не было предела. Еще бы, любимый племянник исполнил его давнюю мечту. Мечту жить вечно. Парень оцепенел, когда осознал, что он был лишь марионеткой в руках коварного родственника.

- Только не надо так на меня смотреть, - Честер с улыбкой посмотрел на племянника, лицо которого сейчас вызывало жалость.

Оттеснив остолбеневшего паренька своими габаритными телесами, дядя Честер порывисто обнял часы, что сейчас стояли в уголке кабинета, куда его принесли наемные рабочие.

- Ты не представляешь, что сделал для меня. Я надеюсь старая карга издохла? – спросил дядюшка, вытирая пот с лица рукавом халата.

- Д-да, - только и смог выдавить из себя парень.

Улыбнувшись и еще раз обняв часы, дядюшка аккуратно накрыл их покрывалом, которое мгновение назад сдернул с дивана.

- Так вы собираетесь их использовать? – спросил несчастный странник, сбросив с себя оцепенении. Злость и негодование затопило его разум. Столько сил потрачено зря.

- Боюсь, мой юный племянник, ты не осознаешь силу, что таится в них. Тебе лучше уйти. Считай это жестоким¸ но заметь, очень мудрым уроком.

Дядюшка забрал часы, а его вышвырнул вон из дома, наказав хранить тайну старинных часов.

Честер так долго искал эти часы. И вот, этот миг настал. Дрожащие руки открывают крышку, тянутся к механизму и они останавливаются. Снова не слышно звона, стрелки стоят. Старик перед ними уже не старик. И лишь последний: «Дин-дон…» раздается…

Странник выдохнул изо рта струю сизого дыма и замолчал.

- Врешь ты все. Ну как? Скажи мне, как ты до сих пор живешь? Это же было лет сто назад, - произнес собеседник, скептически приподняв бровь.

Странник на него не смотрел. Разве может, столь глупое создание, как человек понять его – мудрого и великого старца. Молчание затягивалось и собеседник махнув рукой, вышел из бара. Одинокая кружка пива, разбросанные по столу орешки и глубокое чувство разочарования – все, что осталось после беседы. Странник раскурил новую сигару и откинулся на жесткую спинку. Стул скрипнул, грозя разрушится под весом седока.

Сквозь полузакрытые веки странник на миг увидел тень. Лениво открыв один глаз, он стал разглядывать молодого человека, на вид его возраста. Высокий, со светлыми волосами, в темном пиджаке и любопытным взглядом – он стоял в паре метров, не решаясь подойти ближе. Игра в гляделки продолжалась недолго.

- Что стало с вашим дядей? – задал вопрос этот незнакомец. На его лице не было и тени насмешки. Вопрос был чист. Лишь любопытство толкнуло паренька его задать.

- Он постарел и умер.

Странник рассказал все, что хотел. Так долго хранил тайну и вот все выдал. Он желал, чтобы хоть кто-то ему поверил и одновременно надеялся, что никто не поверит. Грусть сдавила сердце и одинокая слеза скатилась по чисто-выбритой щеке.

- То есть вы вновь завели часы, чтобы он «постарел и умер», как та леди? И забрали их себе, я правильно вас понял?

На миг странник замешкался, и земля ушла из-под ног. Если бы он не сидел на стуле, обязательно оказался бы на грязном полу. Шума питейного заведения было уже не слышно. «Дин-дон…» - раздалось в ушах. Новый собеседник, что слушал всю историю, в отличие от его первого партнера по столу, был трезв и собран.

- Ох, простите, что не представился. Меня зовут Мартин. Я риелтор. Кхм, был им когда-то.

Незнакомец по имени Мартин дружелюбно улыбнулся и протянул правую руку для рукопожатия. Странник остался равнодушен к этому жесту. Ему показалось, что под пиджаком мелькнула рукоять пистолета.

- Так, что же случилось с часами? Расскажете? Я люблю слушать истории, особенно, когда никто не мешает.

Странник и не заметил, как бар опустел. Даже бармена за стойкой не оказалось. Его новый собеседник уже успел развалиться на стуле напротив и не брезгуя, пригубил оставленное пиво.

«Дин-дон…» - ехидно прозвенел колокол.

Возвращение колдуна

- Помню этот взгляд. Его невозможно забыть. Тогда казалось, что в его зрачках просто отражается огонь. Огонь. О, Боги, что мы натворили…

- Расскажите подробнее, Арсений. Вам определенно станет легче, – голос моего психотерапевта сочился спокойствием. Даже к его позе нельзя было придраться: ноги не скрещены, руки перед собой, шея расслаблена, лицо выражает море понимания и любви к ближнему своему, то есть, в данном случае ко мне. Даже взбеситься не получается.

Пальцы непроизвольно взметнулись к переносице, где еще месяц назад были очки. Привычка поправлять сползающие окуляры никуда не делась. Хоть после операции по коррекции зрения я их ни разу не надевал, «очковый» фантом меня все еще преследует. И не только этот фантом, но еще призрак старого колдуна. Я так и не смог рассказать об этом психотерапевту, но вам, Мартин, откроюсь.

***

Зверский холод, а ведь еще не зима. К последнему в этом году урожаю все ближе подкрадываются заморозки. Стоит старосте поторопиться, иначе не успеем все собрать.

Вдохнул морозный воздух и вздрогнул. Эх, надеть бы сейчас поверх рубахи кафтан, недавно привезенный дядей из столицы, но было банально жалко ненароком испортить такую вещь. Не каждый в селе мог позволить себе столь дорогую обновку. И я не мог, но дядя был купцом и после смерти тятьки присматривал за мной, да за сестрами. А хотелось выскочить со двора в кафтане, чтобы девки ахнули, да к ногам моим сразу падать начали. Эх. Висит сейчас в сенях, весь такой красный, с орнаментом заморским, так и манит. Мои мальчишеские думы были грубо прерваны старческим шарканьем. Опять он. И чего ему не сидится у себя в избе? Опять ведь бедного камнями закидает детвора. Я покачал головой и спрыгнул с ветки раскидистого дерева, на котором сидел весь день, размышляя "о вечном", покуда конечно фантазия доставала.

Не хотелось мне встречаться со стариком, поэтому я быстро пересек соседский двор и оказался у своего дома. Покосившийся сарай и добротный дом с просторными сенями – все, что осталось у нас от тятьки. Он сгинул в суровых лесах. Большего я и не ведаю.

- Да брешешь все, не мог он на голове танцевать. Он же старый, – звонкий голос младшей сестры застал меня в дверном проеме.

- Правду говорю. Все уже знают. Одна ты, глупая, не знаешь да мне не веришь, - уверял слегка хрипловатый голос старшей сестры.

- О чем опять спорите, бабы? Заняться больно нечем? Так я найду вам задание, чтобы языки свои не чесали попусту.

А это мой дядя. Пузатый с сединой в бороде и волосах, уважаемый человек в селе. Он теперь глава нашей семьи, своей-то не обзавелся так до сих пор.

Сестры быстро умолкли и убежали в свою комнату, только сарафаны и мелькнули.

- Доброго дня, дядь, - лучезарно улыбнувшись, молвил я.

- А, Сенька, опять весь день маялся? Ух, стыдоба. Вот отец твой мужиком был, а ты что же выбрал себе? Какое будущее? Писерь.

Последнее слово дядька специально выделил с очень неприятным выражением лица, что самому стало стыдно. Но чего стыдиться? Да, я писарь при церкви. А что тут такого? Нормальная профессия. Ну не уродился я воином. Вон, други мои все высокие, да плечистые, а я… ну.. не уродился я.

Дядька постоянно ворчит на меня и сестер. На меня-то понятно, но на них чего кричать? Они у меня красивые. Скоро старшую замуж выдадим и совсем хорошо жить станем.

- Темный ты, дядька, - привычно огрызнулся я и понуро побрел в свой угол.

Холода все подступали. Староста таки испугался за урожай, что всю неделю мужиков да баб гонял по полям, чтобы те работали не покладая рук. А-то ведь никакого праздника Жатвы не будет, покуда урожай весь не выйдет. Мне, как писцу все надобно фиксировать. Слово-то какое подобрал: фиксировать, любо-дорого читать. Так, на чем это я остановился? Ах да, воздух становился все холоднее и холоднее. Уже было ясно, что часть ярицы не спасти. Ох, чую, ждут нас голодные деньки. Только на дядьку вся надежда.

***

Выпустив кольцо дыма, я отодвинул от лица сигарету и пристально посмотрел на своего собеседника. Арсений производил впечатление интеллигентного молодого человека со слегка затравленным взглядом и всегда поникшими плечами, от чего он казался меньше, чем был на самом деле. В общении с такими людьми легко чувствовать себя выше и смелее, если не сказать высокомернее. Я уже заранее знал, чем закончится его рассказ, но было любопытно услышать все из уст современника тех событий.

- Арсений, вам нечего бояться. Я хочу вам помочь, но как мне это сделать, если слова из вас приходиться вытягивать клешнями? – говорил я тихо, корпусом слегка подавшись вперед, сверля его взглядом.

Сделав глубокий вдох, мой собеседник все же продолжил…

***

- Да правда это! Вон, у Митьки Косого спроси. У него вся живность подохла.

- А на речке что твориться, видела? Ох, не любит нас Бог, наказывает. Где ж мы так нагрешили?

- Рыбаки рассказывали, будто рыба вся брюхом кверху всплыла. Это что ж, получается, проклял нас кто-то?

Разговоры то там, то сям о делах наших не радужных уже набили оскомину. Я все записывал, так священник наш, отец Вениамин, наказал. «Надобно, чтобы люд простой знал и помнил времена, стало быть, непростые да значимые!» - дословно вспомнил я слова святого отца.

Не только холода да напасти разные накинулись на нас, но еще и народ стал злее. Одно конечно из другого произрастает, но я не очень много думал на этот счет. Как-то все быстро завертелось, а я и не заметил общих настроений на селе. Только от дядьки и узнал, что люд наш затеял. Богом клянусь, знал бы, чем все закончится, убёг бы раньше. Да хоть в ту же столицу.

Небо было серым, как и мое настроение, когда я, наконец, узнал, что все село задумало. Дядька весь прошлый вечер вилы точил. Говорил, пойдем колдуна ловить. Я сначала посмеивался. Ишь, какие грозные. Колдуна они искать вздумали. Совсем неразумные. Понятно, что легче ярмо на одного человека навесить, чем в своих бедах рациональное зерно найти. Не стал я с дядькой спорить, а сразу в церковь потопал. Уж кто, как не отец Вениамин должен народ вразумлять, а-то ведь соседи наши тех же мыслей, что и дядька. Стало быть, подхожу я, значит, к церкви, а там тьма тьмущая народу уже собралось, аж внутрь не пробраться. Однако слышать святого отца это расстояние не мешает. Глотка у отца нашего, который Вениамин, луженая. Да и в церкви самой всегда слышно было хорошо. Что-то там с а-кус-ти-кой. Да, с ней, окаянной. Да и сама церковь наша не чета всяким там маленьким да косым церквушкам, что в разных деревнях на отшибе стоят. Эта-то красавица почти в центре села. Еще мой дед с другами своими ее строил. Самый лучший сруб на нее пошел, священник царский приезжал, благословлял. Окна с мозаикой в человеческий рост. И купол еще, измазанный чем-то желтым в ясный день аж светится. Только сейчас не восхищение вызывает то место, а страх и презрение.

- Я глас Божий. И я говорю вам, что нечисть эту юродивую истребить надобно, тогда и хмарь серая, неурожай да болезни уйдут. Бог любит своих детей! Но детям тоже надобно показать свою любовь к отцу их Всевышнему.

После подобных слов только глухой или шибко тупой не понял бы посыл святого отца. Сельчане, конечно, те еще… уникумы, но даже до них дошло, что колдуна надо найти и… А вот, что делать дальше мнения разделились. С одной стороны жалко человека, мучается – одержимый ведь, очистить его надо песнопениями да святой водой, а с другой – нечистого надо бы и убить тогда и тварь обратно в преисподнюю уйдет. В общем и целом, если собрать по крупицам все, что довелось мне узреть и услыхать, то получается колдун этот – старик тот злосчастный, что шаркает по селу да бормочет всякое непонятное. Нет у него ни семьи, ни друзей, даже соседи его пятой дорогой обходят. Неудивительно, что именно на него пал их «глаз Божий». Тяжко на сердце стало, как увидал его. Сначала непонимание отразилось в его глазах, когда мужичье за руки и за ноги его вытягивать из избы начали, потом он кричать стал. Ох, дыхание так и перехватывало от крика этого, больше на вой похожего. А что я делал, спросите вы? Я только записывал да помалкивал, ибо пусть я и не был с ними согласен, да что сделать мог?

Я все еще пребываю в ужасе от тех событий. Я никогда не забуду его глаза! Он смотрел только на меня. Своими яркими, не смотря на старость тела, глазами он будто хотел прожечь во мне дыру. И хотелось бы не смотреть на него, но я не мог. Мне не давали. Что дядька, что соседка наша, что отец Вениамин – все хотели, чтобы я записал это деяние. И я их понимал. Приедет кто из города властью обремененный и доказывай потом, что от старости подох. Не скрыть. При стольких-то свидетелях не скрыть. Вот и пишу я теперь о бедном старике, которого бесчестные люди в колдовстве обвинили. Пишу и пытаюсь сдерживать слезы.

***

- Думаете, у меня и в правду был выбор? – спросил Арсений, натолкнувшись на мой осуждающий взгляд.

Я промолчал. Я прекрасно его понимал, и мое якобы осуждение было направлено не на него, а на всю ситуацию в целом. Причина, по которой я все еще разговариваю с этим недочеловеком, предельно проста: мне нужны ответы. Нет, немного не так. МНЕ. НУЖНЫ. ОТВЕТЫ! Кажется, что-то такое отразилось у меня на лице, что заставило беднягу Арсения вздрогнуть. Успокоив расшалившиеся нервишки еще одной сигаретой, я, наконец, откинулся на спинку кресла и кивком головы попросил моего собеседника продолжить его занимательный рассказ.

***

Будь я посмелее, записал бы правду: что старик не виновен, что селяне с ума сошли да отец Вениамин был больше на беса похож, чем на служителя Господа Бога. Но я банально струсил. Перо дрожало, но выводило красивые буквы, что складывались в отвратительные лживые слова.

Ветер поднялся такой силы, что главная площадь в центре села, прям за церковью, быстро опустела. Торговки сложили все свои товары, блаженные собрали пожитки и посеменили во дворы, скрывшись от глаз.

Очищение огнем. Эти два слова никак не укладывались в моей голове. Ежели вина старика будет доказана, душу его надобно огнем очистить. Но вину еще доказать надо. Всегда есть шанс, что люд добрый одумается да совесть у них проснется.

- Ох и за что мне такое горе? Кто мою кровиночку загубил?

Рыдания и причитания старухи Марьи прерывались крайне грубой бранью:

-Будь проклят этот старый хрыч – колдун проклятый. Убить душегуба! Сварить в огне и …

Дальше сын ейный прижал старуху к груди, и оставшиеся слова заглушила его рубаха.

- Так, а что случилось-то?

- Ой, да кто ж теперь разберет. Была детинка здорова да румяна, а потом раз, и все, – развела руками дородная баба.

- Что все? Ну не томи! – чуть ли не верещала от нетерпения ее товарка.

- Померла девка ее младшенькая. Вся язвами вмиг покрылась. Вчера еще бегала-прыгала, а поутру все.

Дальше слушать было невмоготу. Разговор двух сплетниц проходил у того дома старухи, чей ребенок умер сегодня. Я стоял позади и пытался ухватить мысль за хвост. Это конец. Если до этого и был шанс спасти старика на общем собрании, то теперь всякое обвинение будет смертельным для него. Все на него повесят. И болезнь эту неизвестную тоже. Людской страх он такой. Ни в жизнь не понять, как оно все обернется, если разум страхом объят.

***

- Я думал, будет суд. Всей душой надеялся на это. Но, - тут голос Арсения дрогнул, и рука вновь потянулась к переносице поправить несуществующие очки.

Я не торопил его, терпеливо ожидая продолжения. За окном уже глубокая ночь и свет ламп отражался в окнах, намекая уже задернуть шторы. Эти русские любят тюли и шторы. Я и сам уже начинаю привыкать к их быту. По крайней мере, британский акцент у меня почти исчез.

- М-мартин, вы мне верите? – вывел меня из задумчивости тихий голос.

- Верю? Во что вы хотите, чтобы я поверил, Арсений?

Мне искренне было любопытно. Неужели за столько лет он все еще испытывает стыд? Ха, это смешно.

- Я не хотел, чтобы все так обернулось. Это толпа…

Моя поднятая рука прервала его тираду. Мне не было дело до его оправданий, я хотел слышать только факты. Но ему это все говорить не стал. Спугну еще. Хоть парню и под тысячу лет, но в душе он все тот же трусливый летописец. Зря он, конечно, начал про толпу задвигать, но не суть. Вдох-выдох, продолжим.

- Прошу вас, Арсений, я хочу услышать про ваши злоключения. Я помогу вам, если вы мне все расскажете, - уже в который раз уговаривал я его собраться с мыслями.

Часто закивав и даже как мне показалось, успокоившись, бывший церковный писарь продолжил.

***

Костер все разгорался. Крики людей слились с криками старика. Местный люд обвинял его во всех своих грехах. То тут, то там раздавались обидные упреки и оскорбления в сторону несчастного старика, что уже был объят пламенем. Отец Вениамин что-то вещал на латыни или мне только так казалось, ведь слов я не разбирал. Но злой смех вдруг прекратил этот невыносимый гомон. Это смеялся старик. Казалось, он совсем не чувствовал боли. В глазах отражалось пламя. Он смеялся и смотрел прямо на меня. Перо выпало из моих дрожащих пальцев. Я чувствовал, что задыхаюсь, и стал судорожно открывать рот, пытаясь поймать ускользающий воздух из легких. Все прекратилось так же резко, как и началось. Колдун, а теперь и я поверил в это всем сердцем, оторвал от меня свой злой взгляд и повернул голову к старосте и священнику.

- Я вернусь, - выплюнул колдун слова и снова разразился смехом.

Страх будто парализовал всех вокруг. Был слышен только злой смех. Резко поднялся ветер, и стало еще холоднее. Дядька схватил моих сестер за руки и стал уводить с площади. Он и мне что-то кричал, но я в тот момент ничего не слышал, только ветер. Вокруг царил ад. Порывы сильного ветра не давали людям разговаривать, срывая и унося слова. Костер взмыл в небеса, будто масло в него вылили.

Ветер потушил огонь и забрал прах колдуна. Сам видел, как уносились последние песчинки.

На следующий день морозы отступили, и сельский люд радовался, что свершилось благое дело. А мне было совсем не радостно. Руки все тряслись и не только от страха.

- Сенька, паразит эдакий, почему печь не растоплена? – дядька стоял надо мной и верещал дурным голосом. – Ты что же творишь? Хочешь, чтобы мы тут все слегли с хворью какой?

Я вжался в стену и тихонько поскуливал. Не поймет дядька, что огонь мой страх возбуждает теперь. Я все еще вижу его глаза и слышу его голос, что будто шелест ветра. «Я буду жить вечно!» - шептал он мне.

Забывшись неспокойным сном, я уже не увидел, как сестры споро готовили ужин, а дядька разжигал печь, бурча себе под нос бранные слова, иногда косо глядя на меня.

Долго я тогда сидел в избе. Уже и не помню, сколько точно дней. Но только хотел выйти, как дверь не поддалась. Думал, может дядька запер, чтобы чего с собой не сделал. Он меня за блаженного уже начал принимать. И лишь вечером, как девки с гулянок вернулись, узнал, что священник наш слег уже давненько. Говорили, слышит он всякое, что ветер с ним разговаривает. Тут-то я не на шутку напугался. Я ведь тоже слышал шепот, стоило только на улице оказаться. Разозлившись на самого себя, решил страх свой побороть да в церковь сходить, отца Вениамина проведать, что в каморке в этой церкви и жил.

Идти было тяжко. Ветер старался проникнуть за шиворот, добраться до ушей, которые я прикрывал воротником кафтана. Того самого красного кафтана, что дядька мне с ярмарки столичной привез. Как будто это было давно. Тогда меня занимала только красивая обновка. Теперь это просто тряпка, даже от ветра спасти не способная. «Я буду жить вечно, вечно!»

«…вечно, вечно, вечно…»

Уже у самих церковных ступеней меня скрутило от страха. Ветер шептал, пел, ворчал. Он, колдун, смеялся надо мной. Я все же как-то смог на карачках практически вползти в церковь в надежде, что призрак колдуна от меня отстанет. Тщетно, в самой церквушке ветер был слышен еще лучше. Акустика, чтоб ее так и разэтак.

- отец Вениамин, вы тут?

Ответом мне было лишь эхо и шепот: «…служить мне вечно…»

Тряхнув головой, я побрел к алтарю, там за ним была незаметная низенькая дверка, что вела в келью.

Седые волосы, спутанная седая борода и глаза, расширенные от ужаса с еще не угасшим огоньком жизни. Как все это увидал, так и плюхнулся на пятую точку, отползая в бессмысленной попытке скрыться от ужасной картины, что предстала передо мной. Наш сельский врач потом еще говорил, что осматривая тело святого отца, нашел глубокие царапины на шее и ушах, а под ногтями пальцев рук запекшуюся кровь, будто он сам себя ранил. Я-то знал – это чтобы не слышать. Глупец, какой же глупец. Мы все глупцы. Был этот старик колдуном или нет, уже неважно. Как и неважно было ли на село наведено проклятие до всего, что произошло. Теперь это все не имеет никакого значения. Он вернулся и забрал священника. И меня он тоже заберет. Я был уверен, что в его черном списке будем мы все и я не исключение. Сведет с ума и утащит в преисподнюю, где мне и место. Но время шло, а колдун все не давал о себе знать, пока не минул год со смерти отца Вениамина. Я продолжал работать песцом при церкви, и надо мной уже был другой священник (прислали из столицы). Сухонький старичок с улыбкой встречал прихожан и был добродушным и одухотворенным. Я даже немного приободрился. Говорил себе, что все действительно закончилось. Шепот ветра почти не был слышен, да и молился я часто, что тоже помогало, отчасти.

Но вот этот день настал. Годовщина смерти священника. Я собирался в церковь спозаранку, накинул на плечи сюртук и потянулся к двери. Она не поддавалась, а за ней был слышен вой. Вой, свист и шелест, а посреди этой какофонии – шепот.

«Я буду жить вечно! А ты будешь служить мне вечно! ВЕЧНО!»

Из горла раздался дикий крик. Сестренки мигом прибежали и начали меня успокаивать. Привыкли видать уже к моим чудачествам. Не было и тени гнева или упрека, только жалость. Я был рад и этому. Одни они у меня остались. Пока старшая заваривала травы для успокоительного отвара, младшая укрывала меня вторым одеялом и что-то щебетала на своем, женском. Вскоре я забылся тревожным сном и проспал все самое интересное. О чем, конечно, не жалею.

Годовщина смерти священника. А теперь еще и годовщина смерти двенадцати сельчан. Пока я спал, поднялся сильный ветер, и в центр села, будто с небес, спустился смерч на то самое место, где мы сожгли колдуна. Многие клялись, что видели призрачное лицо внутри завихрений. И это лицо обрело сначала тело и ноги и направило стопы в сторону реки, не трогая избы и лавки торговцев. Дойдя до воды, оно обрело и руки, коими и перевернуло лодчонку с рыбаками, что отправились с раннего утра на промысел свой. Местный люд с пристани кричал, даже пытался им помочь, но тщетно. Ветер сбрасывал несчастных рыбарей обратно в воду. Свист, шёпот, крик, смех и плач. Плач тех, кто потерял в тот день кормильцев да возлюбленных. Обо всем этом я узнал от дядьки. Судорожно записываю все злоключения моего села. Не могу не писать. Теперь уже не люди меня заставляют, не старосте со священником нужна эта писанина. Нет, этого хочет ОН. Только отложив перо и очередной лист грубоватой серой бумаги, меня отпускают видения. Я больше не вижу и не слышу его. Но это ненадолго. Я знаю, что он вернется вновь, через год.

Страшно, когда твоя семья погибает. Я уже потерял мать, что не выдержала родов младшей сестры и померла от родильной горячки, отца, который сгинул в лесу – дикий зверь задрал, а теперь вот дядька помер. Я пытался его остановить. Иногда вспоминая тот день. Ветер вновь не выпускал меня из дома. Но лишь меня.

- Уйди, паршивец! Чего встал?

Дядька грубо оттолкнул меня от двери и спокойно вышел в сени. Я хотел его остановить, но голос мой вмиг пропал, а конечности налились тяжестью. Так я и стоял, скрючившись и тихо всхлипывая. Это было спустя еще два года, когда уже загадочно умер староста и жинка его, да и еще много кто тогда помер. Дядю мы с сестрицами так и не дождались…

Смерть сестер я не застал. Сбежал из села, дабы себя спасти да от них зло отвести. Да кому я вру? Я только себя спасти и хотел.

***

Три часа ночи – время для разгула нечисти. По крайней мере, так говорят. Мой собеседник Арсений почти закончил свой рассказ, но мои опасения все еще не развеял. Колдун. Неужели тот самый?

Повозившись в кресле, Арсений явно хотел уже покинуть мое общество, но страх его не отпускал. Страх и надежда, что есть человек готовый помочь ему и спасти от гнева колдуна. Он и не догадывался, что мне плевать на его слезы. Мне с бесами не по пути. А он самый что ни наесть настоящий бес. Люди сотнями лет не живут, а значит передо мной в удобном мягком кресле сидит нечисть. Колдун с ним явно что-то сделал. А теперь мне надо что-то сделать, но сначала, я должен услышать главное. Кто такой этот колдун.

Пригубив вино из длинного хрустального бокала, мой собеседник грустно улыбнулся, но поймав мой вопросительный взгляд, охотно пояснил:

- А я ведь пытался избавиться от голосов с помощью выпивки. Хах, ничего не вышло, но так хоть сельчане стали считать меня простым выпивохой, а не одержимым, - он тяжело вздохнул и продолжил: - Вино слегка притупляло чувства, но его смех и шепот я продолжал слышать, особенно в день годовщины, когда кто-то умирал. Они все умерли. Все село вымерло, а я остался. Мне никто не верил.

- Есть догадки, почему колдун оставил вас в живых, а остальных нет? – задал я закономерный вопрос.

- Жалость? Сначала я думал, что это она. Но потом, - его голос стал тише. – Но потом, я осознал, что колдуну нужно жить. Он желал, чтобы его помнили, иначе он сгинет уже навсегда.

- Поэтому вы писали всякую беллетристику про него? – грешен, не сдержал я нетерпение в голосе, не сдержал.

Арсений поднял на меня свои голубые глаза и чуть ли не плача прокричал:

- У меня не было выбора! Он шептал мне, что я должен писать про него, что я слуга его навечно. Вы понимаете? У меня не было выбора. Да, я давно его не слышал, но ведь он обязательно придет за мной. Никому, слышите, никому не скрыться от него и от ветра его!

- Но вы хотя бы пытались найти информацию по этому колдуну? Кто он, откуда взялся? Где обитает?

Ответов я не услышал. Похоже он сдулся. Высказался, наконец, и сломался.

Голова его опустилась. Руки обхватили ее и притянули к коленям. Он выглядел очень жалким и беспомощным. Я неторопливо взял свой бокал и закурил, не знаю уже которую за сегодняшний день, сигарету. Плохая привычка, надо бросать.

***

Мартин шел нетвёрдой походкой к своему автомобилю, припаркованному у ресторана. Долгое сидение в одной позе давало о себе знать. Этот долгий день вплотную подошел к своему завершению, как и очередная миссия. Сколько же еще на свете чудных существ мне придётся найти? А этот старый колдун… Сколько еще раз мы встретимся и сохраним ли тот же нейтралитет?

Светало. Петербург в это время года только по утрам выглядел таким красивым и загадочным. Плотный туман окутывал город, виднелись лишь кроны деревьев да шпили церквей. Красиво. Запахнув парку на груди, я еще немного постоял, наслаждаясь тишиной, после чего сел в машину.

- От ветра не скрыться. Никому из нас не скрыться, не так ли, мистер Блэк?

Смех и шелест были мне ответом.

Ели мясо мужики

Наверное, вы или ваши знакомые уже сталкивались с тем, что на электронный почтовый ящик приходит письмо с текстом: «Сообщаем Вам о трагической кончине вашего нигерийского дедушки (дяди, троюродного брата, пятиюродной бабушки по линии деда отца и так далее, нужное подчеркнуть), в завещании которого Вы числитесь его единственным наследником. Я, его адвокат, помогу вам оформить все необходимые бумаги…» И все в таком же духе с припиской, что чтобы получить свои законные денежки нужно отправить такую-то сумму на такой-то счет. Обман чистой воды, но простые люди на него охотно ведутся, потому что уже примерили на себя всё это богатство, а пара десятков тысяч комиссии за оформление документов – это так, мелочь. Вот и мне пришло такое письмо, когда я был еще в России. Только вот богатый дедушка у меня и в самом деле был, и наследников, кроме меня, у него и в самом деле не было. Прочитав еще раз письмо, я тяжко вздохнул. Начнем, пожалуй, со знакомства, а-то вы меня плохо знаете, хотя я вас не знаю совсем.

Меня зовут Мартин Чейс, и я родом из Эдинбурга, что является столицей Шотландии, что в свою очередь входит в состав Великобритании. Несмотря на мою любовь к этому прекрасному во всех смыслах городу с его исторической частью, фестивалями и традиционными пабами, я с легким сердцем покинул его и уехал учиться в университет Гринвича, расположенный в Лондоне. Это довольно хорошее учреждение, где нашли свое место студенты из самых разных стран. Здесь, помимо основных занятий я так же изучал и другие языки, что очень мне пригодилось в будущем. К чему я это все рассказываю? Именно в этом вузе я познакомился со своим первым другом – Чарльзом Кольтом, который тоже был из Эдинбурга. Чарльз был тем еще сорвиголовой. Не смотря на то, что его отец был крупным бизнесменом и не поощрял разгульный образ жизни своего сына, Чарли он любил и терпел его выходки. Не было ни одной вечеринки в общаге без его участия. Я тоже иногда ходил на тусовки, но не так часто. Мы хоть и были друзьями, но характеры у нас были разные. А после окончания Бизнес школы наши пути разошлись. Я, вопреки наветам своего деда отправился работать риелтором в не очень крупную фирму, а Чарли забрал в один из своих филиалов его отец. Так наши пути разошлись. Да, забыл добавить – кличка у Чарли была интересная - Конюх. Так его называли за невероятную любовь к лошадям. Только не подумайте ни о чем непристойном.

Утро. Самолет. Эдинбург. Нотариус. Я сидел у доверенного лица своего деда, теперь уже бывшего. Доверенный, в смысле, бывший, а не дед. Подписав все нужные бумаги, я покинул общество подтянутого старичка и отправился на семейное кладбище. Меня не стали ждать, и фирма похоронила деда сама, но я не был расстроен, мы с ним были не так уж и близки. Дед заменил мне родителей, но лишь на бумаге, моим воспитанием занимались няньки и потомственные слуги. Не смотря на мировые войны и промышленную революцию, когда уровень жизни простого народа возрос, некоторые слуги остались служить своим господам, тем самым образуя преемственность своих должностей в этих семьях. Именно поэтому мои няньки были для меня больше, чем наемными работниками, они были и моей семьей тоже. Все, чего мне сейчас хотелось – это утрясти все дела уже моей строительной фирмы, отдать почести усопшему и свалить обратно в Россию, где мои поиски всякого невиданного еще не окончились.

Вот кого я не рассчитывал встретить, так это своего старого друга Чарльза. Стильный синий пиджак, солнечные очки известного бренда и короткая стрижка придавали Чарли поистине деловой вид. Я честно скажу, его не узнал, мне он запомнился не таким. Это он остановил меня, сняв очки и крикнув: «Мартин!». Теперь мы сидели в пабе, и пили пиво. Я уже грешным делом подумал, что Чарли и не пойдет в такое место, но глубоко внутри него все еще сидел и дергал иногда за ниточки озорной паренек.

- Мне, пожалуйста, темного пива и вегетарианский салат, - дождавшись ухода официантки, я повернулся к Чарли.

- Значит, старик умер, - покивал он сам себе головой. – Досадно. Соболезную.

Последнее слово было стандартным в таких случаях проявлением участия, но сказано это было вполне искренне.

- Спасибо. Но ты же знаешь, мы не часто общались. Я даже думал, что после моего побега, из завещания он меня обязательно вычеркнет.

- И правда. Чем ты сейчас занимаешься?

Вопрос старого друга не был для меня неожиданностью. Легенда всегда была подготовлена, хотя скоро и она мне не понадобится, если я останусь держателем контрольного пакета акций дедовой компании. Тогда безбедная старость мне обеспечена и больше не придется отвлекаться на такие незначительные проблемы, как финансовые вопросы.

- Я риелтор. Нахожу семьям дома их мечты, - ответил я ему будничным тоном.

Чарльз попытался скрыть смешок за кашлем, что ему все же не удалось.

- А я вот продолжаю бизнес отца. Еще у меня есть конный клуб.

- Ха, Конюх,- скорее хрюкнул, чем засмеялся я. На что Чарли лишь обозначил улыбку.

- Ммм. Я тут подумал, если ты еще ненадолго задержишься в Эдинбурге, может, примешь мое приглашение на званый вечер в честь дня рождения моей жены?

Не подозревая никакого подвоха я охотно согласился. Почему нет, если старый друг приглашает.

- А как зовут твою супругу?

- Ванесса…

***

Неделю назад

- Ванесса!

Мужской крик из глубины дома больно резанул по ушам молодой девушки. Она сидела в гостиной. Ее стройные ноги были запрокинуты на кофейный столик. Держа руками раскалывающуюся голову, она бы с удовольствием отрастила себе еще пару рук, чтобы заодно прикрыть и уши. Муж не в духе, что было не в первый раз. Этот брак трещал по швам, конечно, не без ее активного участия.

- Ванесса!!!

На этот раз голос мужа раздался гораздо ближе, от чего девушка вздрогнула. Приближающиеся шаги вынуждали открыть глаза и поднять голову, чтобы воочию увидеть злость на его лице. Если бы не головная боль, Ванесса смогла бы изобразить раскаяние, но вышла лишь кислая мина.

- Дорогая, где ты была всю ночь? Прием у Перри закончился в десять вечера. Я ждал тебя до двенадцати, потом лег спать, надеясь проснуться, когда ты явишься. Но этого не случилось, - Чарли говорил это жене уж не в первый раз. Она любила шумные вечеринки и алкоголь. Можно было бы сказать, что он сам такую девушку выбрал, но, увы. Как это часто бывает, до свадьбы Ванесса была само очарование. Длинные светлые волосы и длинные ресницы пленили молодого бизнесмена, а кроткий нрав покорил сердце его семьи. Но стоило обручальному кольцу оказаться на тоненьком пальчике, как девушка изменилась. Если бы не судебные тяжбы с последующим разделом имущества, Чарли давно бы подал на развод. Да и что греха таить, он бы не смог с ней развестись. Отец бы не позволил, уж больно много у него завязано на семье невестки. Даже Чарльз не знал, какие партнерские отношения связывают их семьи.

Приближался день рождения миссис Кольт. Слуги, менеджеры, устроители праздника были как на иголках. Все знали нрав своей госпожи. Да-да, именно «госпожи», так она заставляла прислугу себя называть. А прислугой числился каждый, кто был недостаточно «голубых» кровей. Сказать по правде, семья Ванессы иммигрировала из Болгарии, где они влачили жалкое существование. Встреча с Чарльзом перевернула ее жизнь и теперь она должна бы любить и почитать своего супруга, но нет. Красивый, богатый образованный мужчина – о чем еще можно мечтать? Но разве человеку всегда достаточно того, что он имеет? Отнюдь, нам постоянно хочется большего. А вот чего хотелось Ванессе, не знала даже она сама.

Раздраженный Чарли сидел в своем любимом кресле и читал новости на планшете. В столовой находилась его жена и критиковала повара за его блюда. Закатив глаза, мужчина стойко переносил все превратности судьбы. А как еще назвать, как не судьбой его нахождение в этом доме? Чарли ясно видел, что тот сдерживается из последних сил.

«Может сейчас? Может уже сейчас? Может уже ударит ее кто-нибудь?» - быстро проносились мысли в голове Чарльза. Тряхнув головой и прикрывшись планшетом, он перевел дух и отчитал себя за подобные думы.

Как бы ни мечтал он о наказании своей благоверной, оно не последовало. Повар, привезенный из Франции и имеющий двадцатилетний опыт в искусстве приготовления блюд высокой кухни, дослушал поток женских упреков, после чего продолжил прерванное занятие.

- Почему ты его опять оскорбляешь? Он ведь прекрасно готовит, - задал вопрос Чарли проходящей мимо него жене.

- Ты ничего не понимаешь, прислуга должна знать свое место, - безапелляционно заявила Ванесса, после чего продолжила свой путь, цокая каблуками по паркету.

- Это что пятно? Клаудия! Клаудия, сейчас же иди сюда! – раздалось из глубины соседней комнаты.

Чарльзу хотелось провалиться под землю. Он так и не смог нормально поговорить с женой о ее частых отлучках. Она всегда ссылается на его занятость и на свою вселенскую скуку, от чего самому Чарли становится стыдно, что он так мало уделяет жене внимания. И так заканчивается почти каждый скандал – Чарли всегда виноват, а Ванесса – несчастная красавица, которую никто не понимает, а самый любимый ей человек хочет, чтобы она сидела в заточении в высокой башне. Несомненно, подобные утверждения весьма утрированы и далеки от правды, но в искусстве убеждения Ванесса обходила своего супруга на полкорпуса.

Человек в фетровой шляпе сидел напротив Чарльза Кольта и потел. Несмотря на успешно проделанную работу, его заказчик был недоволен. Оно и не удивительно, кто же обрадуется, узнав, что его любимая женушка ему изменяет. Да еще и с друзьями, коллегами, подчиненными и партнерами по бизнесу. Странно, что водитель и садовник не были в этом списке. Частный детектив ерзал на стуле, не решаясь что-либо еще добавлять к тем фотографиям, что лежали перед мистером Кольтом. На них была изображена его благоверная, где она обнималась и целовалась в машинах с разными мужчинами. Так же были и записи телефонных разговоров, которые частному детективу было не очень просто достать. Флэш-карта с цифровой информацией лежала здесь же. К ней хозяин поместья даже не притронулся, что было обидно для сыщика. Не понимал он этих аристократов. Они редко ценили чей-либо труд и этот пример не единственный. Когда детектив уходил со своей должности из шотландской полиции в частный сыск, он думал, что будет расследовать все те же преступления, только без оглядки на начальство, что всегда его сдерживало и упрекало за каждую мелочь. Как же он ошибался. Девяносто процентов его заказов – это неверные супруги, причем мужчины обращаются к нему чаще. Это не намек что женщин-изменщиц больше, а лишь наблюдение одного старого познавшего эту жизнь детектива. Молчание затягивалось, и вот клиент отмер. Ресницы его затрепетали, а взгляд, наконец, сфокусировался на собеседнике.

- Спасибо, мистер Тернер. Вот ваша оплата, - с последними словами мистер Кольт вытащил из ящика стола пухлый конверт и протянул его частному детективу. – Всего хорошего.

Намек был более чем понятен. Изобразив поклон, сыщик вышел из кабинета и покинул сей дом с нехилым таким бонусом. Что будет дальше с этой семьей, его не волновало. Не первый «рогатый» мужчина и не последний.

Почему он вообще стал ее подозревать? Частые отлучки, вечеринки, легкомысленные наряды, совсем неподходящие светской даме – что же из этого навело на мысль об измене? Она хорошо умеет скрываться, этого у нее не отнять. Но вот ее любовники совсем другое дело. Арчер как-то обмолвился, что Ванесса хорошо танцует. Ванесса никогда не танцевала на людях. Это знали все ее друзья и муж в том числе. Лишь раз она решила станцевать своему супругу, и это был стриптиз, на который ее уговорил супруг. И она поклялась, что это первый и последний раз. Тут стоило задуматься. Таких намеков от своих приятелей Чарльз наслушался вдоволь. Они дразнили его, а в душе смеялись. Это злило Чарли и еще больше распыляло его ненависть к ним. Лишь лошади усмиряли его разгоряченное сердце. Он мог часами находиться в конном клубе, ухаживая за своими любимцами. Мысли о мести пришли к нему, когда он расчесывал гриву Принцессы. Грива, хвост и челка у породы Ирландский коб длинные и густые, а пышные щетки закрывают почти все копыто. Принцесса стояла спокойно, позволяя хозяину распутывать свою лохматую челку. Переступив с ноги на ногу, кобыла задела столик с инструментами, и он опрокинулся, рассыпав приспособления для ковки подков. Сама кобыла не сильно испугалась. Ее флегматичности позавидовал бы любой жеребец.

Чарли поморщился от звука падающих предметов, но все же наклонился их поднять, предварительно уведя подальше от себя Принцессу. Она хоть и приличная дама, но лягнуть может. Взгляд сразу зацепился за кузнечный молоток. Инструмент лежал в руке хорошо. Чарли сразу почувствовал, что на верном пути и, запихнув молоток во внутренний карман пиджака, вышел из стойла. Не дочёсанная Принцесса негодовала, выражая фырканьем все, что она думает о хозяине. Была даже мысль взять щетку в зубы и сделать все самой, но кобыла быстро отмела в сторону подобные размышления. Она же лошадь, пусть низшие создания делают эту работу. Заржав особенно нетерпеливо, Принцесса все-таки смогла привлечь внимание двуногого существа, что был нанят хозяином для ее нужд.

До дня рождения оставались считанные дни, но настроения предстоящее событие не поднимало. Обманутый муж уже все для себя решил, но как это сделать? Как подвести эту черту он не знал. Она была его любовью, несмотря на ее поведение, он всегда ее прощал. Только теперь простить было невозможно и надо было уже что-то решать. Пока никого не было рядом, Чарли стискивал молоток в руках, подстегивая себя на активные действия. За таким занятием его и застала его ненаглядная Ванесса, как всегда прекрасная – безупречный макияж, легкое платье с глубоким вырезом, светлые волосы, закрученные в замысловатую прическу. Она в очередной раз собралась куда-то из дома, хотя муж, которому она всячески выговаривала за отсутствие внимания с его стороны, взял сегодня выходной и собирался провести его с женой. Да, это было до того, как он узнал об изменах, но сам факт – она знала, что этот день они должны были провести вместе.

- Ой, милый, ты дома? – удивление в ее голосе было неподдельным. – А я с подружками решила по магазинам пройтись. Не дашь мне кредитку, а-то на моей карте лимит закончился?

Если бы над головой Чарльза была шкала агрессии, то сейчас она бы стала красной: «Репутация с персонажем Конюх снизилась на десять тысяч пунктов (Текущее значение – Ненависть)».

Один взмах и все кончено. Ни крика, ни писка. Кровь прочертила прерывистую линию на картине известного художника-авангардиста, добавив ей еще больше сюрреализма и загадочности. На грохот упавшего тела в гостиную сбежалась прислуга.

- Мы обо всем позаботимся, господин, - быстро взял себя в руки дворецкий, практически вырастивший Чарли. – Только праздник придется отменить.

- Нет, празднику быть, только список гостей надо подкорректировать. И еще, кое-что. Пригласите ко мне в кабинет шеф-повара. И, - осмотрев дело рук своих, Чарльз опустил молоток на стол. – Приберите здесь.

Чарли схватил сумочку уже покойной жены и направился в свой кабинет, руки слегка дрожал, но на губах играла легкая улыбка. Время понеслось вскачь и следовало форсировать события. Еще и эти постоянные звонки от подруг Ванессы. Кто бы мог подумать, что отсутствие активности в сети может так сильно возбудить интерес к ее местонахождению. Пришлось лгать, уверяя всех, что его супруга со всем тщанием готовится к своему дню рождения и готовит им всем сюрприз.

***

- Чудесный праздник, не правда ли? А эта свиная вырезка в бальзамическом соусе восхитительна.

- Вы пробовали пасту ригатони с говядиной и луком-пореем, приготовленную лично шеф-поваром?

- А это что за блюдо?

- О, это гребешки, завернутые в бекон в соусе из папайи. Подаются с гарниром из киноа. Рекомендую.

Гости восхищались сервировкой столов, интерьером, искусно подобранным алкоголем и конечно же самими блюдами. Удовольствие на их лицах говорило само за себя. Если бы этикет позволял, они бы еще и чавкали, выражая этим свое восхищение поварам. Мартин силился представить, насколько это все вкусно, но как-то не получалось. Он был убежденным вегетарианцем, и мясо в любом виде его не прельщало. Взяв у пробегающего официанта бокал с шотландским пенным, мужчина отошел к окну, дабы не стоять посередине зала, как рождественская елка.

День рождения проходил вполне хорошо, если не считать странное поведение Чарли и отсутствия именинницы. Все отмечали, что Чарльз Кольт был веселым и жизнерадостным в этот день. Поймав взгляд Мартина, Чарли кивком головы пригласил его следовать за ним. Тот охотно пошел, не забыв по пути обновить бокал пива.

- А вот и наш Конюх, - поприветствовал своего друга и соратника по бизнесу Френки Арчер. Лучезарная улыбка и небритый подбородок совсем не шли его строгому серому костюму.

Френки и два его приятеля заняли самый большой стол с мясными блюдами, которые они с удовольствием уплетали, заливая все шотландским элем. От вида их наполненных тарелок Чарли чуть ли не светился от счастья. А вот Мартину совсем не понравилось такое своеобразное поведение на вполне себе официальном приеме. А ведь джентльмены пришли с дамами, которых где-то потеряли, что немудрено, гостей много, а оставаться с жующими мужчинами им было неинтересно.

- Хочу познакомить вас с моим старым другом Мартином, - Чарли похлопал «старого друга» по спине. – Мы учились вместе в университете.

Мартин пожал каждому руку, и надеялся, что ему удалось скрыть некоторую брезгливость: парни ели мясо руками, не заботясь об этикете и культуре принятия пищи за столом, в особенности на светских раутах.

- Где ты нашел такое нежное филе ягненка? – обратился к хозяину приема один из приятелей Арчера, вроде бы Хью.

- Это все мой повар, говорят он волшебник – постоянно что-то колдует на кухне, - с усмешкой в голосе ответил Чарльз.

На слове «волшебник» Мартин непроизвольно вздрогнул. С некоторых пор он к подобному относился ну слишком серьезно. Вспомнился старый колдун, от чего наш герой еще и взгрустнул. Неуловимый старикашка оказался. Ну, ничего, как только все дела в Эдинбурге будут закончены, он вернется к поискам, да и по России он уже успел соскучиться.

- Кстати, я вы слышали, что моя любимая супруга открывает новую галерею? Она у меня такая молодец!

Чарли продолжал нахваливать свою жену. Внешность, характер, ее достижения – все отдавалось на обсуждение гостям. Это даже немного смущало некоторых друзей и достаточно близких знакомых. Сдается мне, они не часто слышат похвалу в ее адрес из уст супруга.

- А где же сама виновница торжества? – спросил джентльмен с седыми висками и розочкой в петличке.

- Виновница здесь, - был ему ответ от улыбающегося Конюха. Непонимающие лица были для него лучшей наградой.

Мартин бродил среди гостей, иногда заводя ничего не значащие разговоры. Как говорится, если нечего обсуждать, говорите о погоде. Правда, некоторые вспоминали Чейса-старшего, и тогда Мартину приходилось изображать скорбь. Таких было немного, кто хорошо относился к его деду, так что и тему внезапной, насколько это возможно для старого больного человека, смерти бизнесмена подняли единицы. Мужчины жевали, брызгая слюной и подливкой, а сопровождающие их спутницы пили шампанское, и лишь изредка отщипывая небольшие кусочки от сочных блюд. Тихий и размеренный вечер прервал звон разбившегося бокала. Мартин повернул голову на звук и увидел своего друга в компании тех самых приятелей, с которыми его знакомили. Незаметно подойдя поближе, парень решил послушать, и если ситуация выйдет из-под контроля (ребята ведь изрядно перебрали эля), то он поможет Чарли. Скандал явно набирал обороты. И его причины быстро стали известны гостям.

- Я совсем недавно узнал, что все вы встречались с моей женой за моей спиной, - голос Чарли охрип от недавнего крика. – Именно поэтому я вас сегодня и пригласил.

- Я не понимаю, Чарли, мы же друзья. Как ты мог такое на нас подумать? Да и Ванесса тебя любит и никогда бы так не поступила, - не слишком убедительно вещал Арчер. Глаза его бегали, и он с трудом удерживал нейтральное выражение на лице. На лбу и висках выступила испарина, а правая рука теребила туго завязанный галстук.

- Друзья. Похоже, не было у меня друзей никогда, - произнеся это, Чарли заметил Мартина, и тому показалось, что он немного стушевался из-за сказанных слов. Хоть и не долго, но они были хорошими друзьями, и Марти никогда не ставил под сомнение свою преданность Чарли, как и наоборот. Но те времена давно прошли и слова Чарли были оправданы, отчасти.

- Я не уследил за ней. Не уделял достаточного внимания. Я плохой муж, могу это признать, - Чарли уже справился со своей злостью, голос его стал ровный, а на лице расплылась улыбка. – Мне не нужны ваши оправдания. Она никогда не призналась бы, но доказательства у меня и так есть. Нет, лучше ответьте мне на один вопрос. Я старался сделать этот вечер идеальным. Мои повара постарались на славу, и еда выдалась отменной. Она оказалась очень вкусной, не так ли?

Мартин не сдержал удивленного возгласа. Стало быть, стоит пояснить. Находимся мы где? В Великобритании, а значит общество у нас англоговорящее. В английском языке местоимение «she» относится к одушевлённым предметам, а «it» - к неодушевлённым. Чарли применил местоимение «she», что значит «она», но к еде так не обращаются. Так что были бы мы в России, вы бы и не поняли по разговору, о чем идет речь, но здесь… Ох, что же потом началось… Лучше и не рассказывать, как высший свет Эдинбурга реагировал на открывшиеся детали жизни и уже «не жизни» одной особы, которая недожила до своего двадцатипятилетия. Спрятавшись за колонну, он решил не смотреть на то, как справляются особо впечатлительные граждане. Мысленно Мартин в очередной раз порадовался, что вегетарианец, хотя салат на всякий случай оставил недоеденным. Мяса в его составе не было, однако… От греха подальше, так сказать.

Пока все ждали полицию, которую к слову вызвал сам Чарли, одна полноватая дама за обе щеки уплетала какое-то печенье. Мартин даже и не заострил бы на этом внимания – десерт ведь, но один официант, заметив его интерес между делом пояснил, что это песочное печенье с беконом, карамелью и сливочно-арахисовым кремом является гордостью их шеф-повара. Ухо резануло слово «бекон» и вот уже и желудок Мартина вывернуло наизнанку. И так сочетание несочетаемого плохо укладывалось в голове у перенервничавшего Мартина, так еще и вся эта ситуация.

Подходить к Чарли не хотелось, но надо было. Мартин решился поговорить с ним напоследок. Иначе он не сможет называть себя охотником на нечисть. По правде говоря, он себя таковым и не считал, но как-то же надо называть свою деятельность.

***

Чарльз Кольт сидел в своем кабинете и пил шотландский эль. Это был знаменитый Scottish Heavy, чье содержание алкоголя доходило до четырех процентов. Не самый крепкий напиток из подобных, но сейчас ему не хотелось напиваться, он лишь наслаждался вкусом горчинки и любовался темно-янтарным цветом. Теперь он еще долго не сможет пить свое любимое пиво, от чего этот момент казался еще более драгоценным. Не хватало только лошадей, особенно Принцессы. «Как она будет без меня? Кто позаботится о лохматой непоседе?». Каскад невеселых мыслей был прерван.

В кабинет робко постучались. Это было неожиданно. Полиция еще не должна была приехать, а возле кабинета никто не находился. Он поставил своих доверенных людей, что служивали ему верой и правдой в этом доме и знали все его секреты, в конце коридора, где они не должны были пускать никого из этих лживых высокомерных тварей. Он специально подобрал особенный контингент для этого приема. Выбрал всех тех, кого было, если можно так выразиться, не жалко. Хотя нет, не всех. Чарли поднял голову и крикнул, чтобы входили. Это ожидаемо был Мартин. Если бы не его нелюбовь к мясу он бы ни за что не пригласил его на это мероприятие. Марти был из той, прошлой жизни, когда самой большой проблемой было отсутствие двадцать пятого часа в сутках. Постоянно не хватало времени на всех девчонок, а ведь еще надо было посещать лекции. Приятные воспоминания вызвали приступ ностальгии у мужчины.

- Еще раз здравствуй, Чарли, - замялся Мартин, стоя посреди кабинета, будто нашкодивший подросток.

- Ты проходи, присаживайся, - усталым голосом произнес Конюх и добавил: - я не кусаюсь.

Поняв по изменившемуся выражению лица старого друга, что сморозил лишнего, Чарльз потер ладонью лоб и дабы сгладить неловкость, виновато улыбнулся.

- Прости, что тебе пришлось искупаться в нашем дерьме, Марти.

Это «Марти», произнесённое в раз постаревшим другом заставило парня пересилить себя и наконец, собраться с мыслями. Он и не такое повидал. Однако то были не совсем люди, а тут не чужой человек и такое…

- Скажи мне, Чарли, ты одержим демоном? – на всякий случай решил узнать Мартин.

Вопрос застал Чарльза врасплох. Он и не думал, что кому-то придет подобное в голов.

- Э, нет, - все же выдавил из себя он с улыбкой, хоть и хотелось смеяться в голос.

- Не пойми меня неправильно, однако я не могу поверить, что ты положил свою жизнь на плаху ради…

Тут Мартин запнулся, не зная как закончить свою мысль. Но ему помог сам Чарли. На миг его глаза полыхнули яростью.

- Ты называешь это жизнью? Она мне всю эту жизнь испоганила. Я не мог с ней развестись. Не мог. Я не принадлежал себе. И убить ее тихо тоже не мог. Иначе эти ублюдки не получили бы свое. Память об этом вечере будет согревать мне душу, пока я буду находиться в тюрьме, - несмотря на безрадостные перспективы, улыбка не сходила с лица Конюха. Как же все было бы проще, будь он и вправду простым конюхом. Или нет? Мартин на мгновение представил, как конюх кормит своих друзей мясом своей жены, сидя с ними за столом. Нет. Такого бы не произошло, будь он простым человеком.

Мартину хотелось задать еще много вопросов, но приехавшая полиция прервала их беседу. Чарли добровольно сдался полиции и до конца уверял, что действовал один, выгораживая поваров и слуг, без которых приготовить столько блюд из «не такого мяса» было бы сложно, если не сказать невозможно. Всех гостей вызывали на допросы. Но что они могли сказать, чего полиции уже не было известно? Мартину удалось узнать результаты экспертизы мясных изделий и блюд на том ужине. Как оказалось, не все блюда были из Ванессы, лишь те, что подавали для тех парней, что и были обвинены Чарльзов в связях с его женой. Это не сильно поможет Чарли на суде, но знать это стоило. Особенно тем, кто тоже ел мясные закуски, но уже с других столов. Оставаться и ждать суда Мартин не стал. Лишь передал послание для друга через его адвокатов, надеясь, что тот все поймет и не обидится на друга. Когда Мартин видел его в последний раз, он был в наручниках, но в глазах плескалось счастье, будто заложник судьбы был свободен от всех своих прошлых обязательств.

Мораль сей басни такова… Кхм. Короче, Мартин в очередной раз убедился, что нет зверя опаснее человека.

Камнем по голове

Покажите мне эту маску, - я ткнул пальцем в выпуклое изображение рыжей обезьяны.

Старьевщик издал звук, похожий на «хмык», взял предмет обеими руками и бережно, будто это какой-то дорогой экспонат, передал ее мне.

Маска как маска, но что-то в ней было такое, что заставляло вглядываться в звериные черты, каждую секунду ожидая, как животное оживет. Наваждение пропадает, но глаза продолжают искать изъяны в выпуклой оскалившейся морде.

- Что вы знаете о посмертии? – неожиданно задал вопрос пожилой старьевщик.

- Эм, - задумался я на мгновение. – Жизнь после смерти? Я не очень много об этом знаю.

- А мне кажется, вы лукавите, молодой человек, - говоря это, старик неестественно улыбался, из-за чего мне становилось не по себе.

Он продолжил задавать наводящие вопросы о смерти, перерождении, призраках. Я старался как можно естественнее отвечать. Этот разговор постепенно переходил в разряд «опасных».

- А почему вы задаете мне такие вопросы?

- Потому что вы, молодой человек, первый, кто захотел на нее взглянуть. Первый, кто ее увидел.

Руки предательски дрогнули. Я перевел взгляд со старика на свои руки, что держали маску, и мне показалось, что она дернулась. Но тут я понял – не маска дернулась, а пространство вокруг нас дрогнуло и пошло рябью, будто камень бросили в озеро. Тошнота подступила к горлу, и я непроизвольно сглотнул слюну, однако организм не предоставил мне необходимую влагу. Горло будто раздирало изнутри невероятной сухостью. В глазах окончательно помутнело, и я провалился в небытие.

Горы. Как прекрасны горы в начале осени. Лето закончилось, но кое-где у подножья ещё цветут полевые цветы. Небо кажется таким огромным, а облака – ближе к созерцателю. Это на вершинах снежные шапки окутывают пики, а здесь, меж сопок, где даже ветер не воет, а кроны деревьев защищают от дождя, тишина позволяйте слушать свои мысли так четко, как никогда не позволялось в шумных мегаполисах. Любить горы – это болезнь, которой с удовольствием болеют спортсмены и туристы. Адреналин, который даёт опасность ничто не может заменить. Много хороших людей погибло в горах. Человеческий фактор, непредсказуемая погода, переоценка собственных возможностей, судьба – все это, так или иначе, губило людей. Но новые адреналиновые маньяки взбирались на вершины, все выше, и выше, и выше. Но эта история не про них.

Я проснулся, когда вовсю светило солнце. Глаза, как две щелочки, сквозь которые еле-еле угадываются очертания невысоких гор и редких кустарников. Я очнулся у скалы по форме напоминающая быка, что застыл в прыжке с поднятыми передними копытами. Вот как раз под одним из «копыт» я и сидел на земле, вертя головой. Видимый мною пейзаж мне был незнаком. Очередной неловкий поворот головы выдал весь спектр болевых ощущений, на который она была способна. Головной убор, похожий на цилиндр свалился с моей головы и покатился по земле, пачкаясь в дорожной пыли. Я старался дышать ровно, справляясь с тошнотой, накатывающейся на меня волнами. Еще немного повалявшись на теплой земле, я решил вставать, тем более глаза уже привыкли к яркому свету. Вид был чудесный, но все портило полное отсутствие понимания, кто я и что я здесь делаю. Но вот мое тело начало двигаться по направлению к цепочке гор, что я видел на горизонте. Уверенные движения размашистого шага не оставляли сомнений, что тот, кто мной управляет, делает это осознанно и не в первый раз. Паника охватила меня, но сердце билось все так же ровно, будто и не мое оно. Я попытался открыть рот, но у меня, что неудивительно, не вышло. Я был пассажиром без прав, и все, что мне оставалось, это наблюдать его глазами, попутно насилуя свою память на предмет хоть какой-то информации, запрятанной в ее закромах.

- Почти пришел, - чуть слышно пробормотал «мой» рот.

Я бы подскочил от удивления, если бы мог управлять телом. Голос был низким и хриплым. Явно принадлежал мужчине средних лет. Руки, то левая, то правая попеременно касались головы. Эти прикосновения вызывали кратковременную боль, хотя шишки в том месте не было. И крови не было. Тот, чьего имени я не знаю, смотрел на свои грубые ладони. Они были грязные, но крови на них не наблюдалось. Мгновение, и в правой руке незнакомца возник черный пыльный цилиндр. Я был удивлен, так как не припомнил момента, когда бы я его подбирал, а вот мой «водитель» и ухом не повел. Нацепив на многострадальную голову высокую, не смотря на легкую помятость шляпу, мы отправились дальше. Знал ли этот человек, что в его теле есть незваный гость? Я попытался мысленно поговорить с мужчиной, но он меня не слышал или очень искусно игнорировал.

Наше с ним дыхание становилось все тяжелее, но ноги несли тело вперед, игнорируя мелкие препятствия. Он спешил. Но куда? Солнце все еще было в зените, а ведь мы шли не один час. Странно. Все было странным, но я не паниковал. Может, потому что это было не мое тело и не мои нервы, чтобы их тратить на волнение. Иногда глаз цеплялся за одежду мужчины. Длинное, не то пальто, не то пиджак, одеяние, достающее до колен. На ум лезло слово «сюртук». Позади бил по щиколоткам плащ, который я до этого принимал за грязное тяжелое покрывало. Я может и не помнил себя, но точно знал, что «такое» сейчас не носят. Почему я так подумал, я не осознавал. Но сейчас только эти крупицы могли вывести меня на поверхность моего сознания и помочь мне вспомнить, кто я такой и как оказался в чужой голове. Вряд ли мужчина обрадуется, если узнает, что к нему присосался паразит.

Постепенно пейзаж изменился. С вершины сопки, на которую мы взобрались, открылся отличный вид на приморский городок. С одной стороны его огибали горы, с другой – на берег накатывали морские волны. Крики чаек доносились даже до нашего возвышения. Губы бродяги растянулись в улыбке. Жутко осознавать, что ты делаешь это не по своей воле.

- Наконец-то, - с ликующей интонацией произнес мужчина и сорвался на бег. Пологий склон способствовал безопасному спуску. Я на это очень сильно надеялся. Не хотелось мне чувствовать боль, к которой вроде бы сам и не причастен. Цилиндр иногда съезжал на глаза, и становилось плохо видно, но бродягу это не останавливало. Он пер с упорством быка-осеменителя при виде отнюдь не пресловутой красной тряпки. Мне оставалось лишь довериться хозяину этого тела, ибо я вообще не знал бы куда идти. Он хотя бы знает. Или думает, что знает, но так лучше не рассуждать. Позитив наше все! На этой ноте мы, наконец, спустились с горы и оказались у широкой асфальтированной дороги. Она вилась вдоль гор и выкатывалась прямиком к небольшому лесу прямо меж первых городских построек. Серое покрытие дороги заинтересовало моего соседа по клетке. Он долго разглядывал и уже порывался потрогать, но, слава всем Богам, передумал. Не понимаю, что такого странного в этой дороге. Все же одинаковые. На этой мысли произошел затык. Все? А какие они все? И где это все? Если бы моя голова могла болеть, она бы это сделала. Но она была не моя и болела только ради своего хозяина и для него. Я почувствовал себя очень несчастным и одиноким. Странное место, странный человек. Все очень странное и я тоже странный. Хотя может я всегда такой, может я всегда жил внутри другого человека, просто забыл. Мысли неслись вскачь, но это не помогало искать воспоминания. Так незаметно мы все-таки добрались до городка.

Ну что я могу сказать. Пока моя еще не отформатированная память была при мне, я быть может и мог сравнивать открывавшиеся моему взору великолепия с каким-нибудь градом, однако сейчас передо мной предстал достаточно провинциальный «одноэтажный» город. Он не был грязен, да и архитектура мне была приятна, однако я все равно был расстроен, так как надеялся возбудить в памяти воспоминания. Все тщетно, я не узнавал ни город, ни жителей, встречающихся на нашем с бродягой пути. Кстати, а как мы так быстро оказались в центре городка? Я вроде не моргал. Мистика, да и только.

- Не то, все не так, - бормотал мой «хозяин».

Не обращая внимания на причитания явно нездорового мужчины, я за неимением возможности управлять головой, стал осматривать боковым зрением окружающую обстановку. В городе был праздник, это было очевидно: на столбах развевались разноцветные ленточки, играла музыка, а люди смеялись, а некоторые даже слегка пританцовывали. Мне стало немного стыдно за наш наряд. Народ тут празднует что-то, одет прилично, улыбаются, а мы пришли грязные, плохо пахнущие, да еще и совсем недружелюбные. Это я про моего спутника, я-то как раз вполне себе дружелюбен. Пробегающая мимо нас дворняга резко остановилась и зарычала. Ее хвост опустился и прижался к заднице, а глаза отражали злобу и страх. Мужчина даже не шелохнулся, хотя я бы давно дал деру. Пара влюбленных прошла, чуть не задев нас, но внимания не обратила, как и маленькая девочка, что могла врезаться, если бы мы не отошли в тень к стене здания неподалеку. Нас не замечали. Почти все. Еще одна собачка размера с кошку тявкнула в нашу сторону, но быстро была одернута старушкой-хозяйкой. Холодок пробежал по позвоночнику. Как ни странно это были не мои чувства. Наконец и бродяга обратил внимание на некоторые странности в нашем путешествии. Вновь разболелась невидимая шишка на затылке. Рука уже потянулась приподнять шляпу, но оказалась занята. На ладони лежала белая маска с изображением обезьяны, покрашенной в оранжевый цвет. Ремешок был перекинут через запястье, так что даже можно было ее не держать, она бы не соскользнула с руки. Но как она оказалась здесь, для меня было загадкой, но для моего уже почти друга – маска не была чем-то необычным. Он попытался ее надеть на свою голову, предварительно сняв цилиндр. Резь в глазах и тошнота помешали ему это сделать. Маска, как и цилиндр, упали на землю. Мы с бродягой одними легкими пытались отдышаться. Я уже давно ничего не понимал, но старался продолжать мыслить позитивно.

Вдруг из дверей того здания, у которого мы сидели на земле привалившись к стене, вышел паренек и с улыбкой, слегка пошатываясь направился в нашу сторону.

- Эй, привет! – крикнул он, помахав перед нашим лицом ладонью. – Ты чего такой грустный? Сегодня праздник, давай веселиться с нами!

Какое же счастье, что тебя хоть кто-то, кроме четвероногих друзей, замечает. Я так хотел улыбнуться, схватить протянутую руку и уйти с веселым парнем пить и праздновать, неважно какой праздник, лишь бы не сидеть в грязи с грустным лицом. Но я всего лишь попутчик и от меня не зависят никакие наши действия. Бродяга скрипнул зубами, исподлобья взирая на выпивоху.

Все звуки исчезли в одно мгновение, а картинка в глазах посерела. Я будто очутился в немом кино. Пейзаж тоже изменился. Теперь мы стояли у старого колодца со сломанной ручкой, рядом с которым копошились люди. Одеты они были в какие-то тряпки, назвать это одеждой язык бы не повернулся. Я все также не слышал ничего вокруг, но вдобавок я не чувствовал прикосновения ветерка к коже и трения рубахи, что была надета на мужчине, в чьем теле я все еще прибывал. Он наклонился над колодезным зевом, вглядываясь в темноту вместе с другими мужчинами. На их лицах отпечаталась тревога, они постоянно оглядывались и что-то кричали. Когда механизм заработал, и веревка натянулась, наматываясь на барабан, все отступили от источника воды. Мой попутчик стал помогать крутить ручку, ускоряя поднятие ведра со дна. То, что предстало перед нашими взорами, было поистине отвратительным. Маленькое, хоть и разбухшее от пребывания в воде тельце явно принадлежало девочке лет пяти. Колотая рана в области груди говорила о насильственной природе ее смерти. Я ничего не чувствовал, больше не мог ловить ощущения моего соседа, но точно был уверен, он сейчас плакал. Мужчина упал на колени подле девочки, боясь к ней прикоснуться. Я бы хотел не видеть ее маленький трупик, но закрыть «не мои» глаза был не в силах.

Следующая вспышка боли заставила потемнеть в глазах. Когда я их открыл, вокруг вновь была та же деревня с колодцем посередине. «Мои» глаза смотрели на него не мигая. Вокруг бегала детвора, и если бы я мог ловить звуки, то услышал бы их задорный смех. Вот к нам подбегает маленькая девчушка с темными косичками по бокам милого личика. За секунду до меня доходит, что это она, та самая девочка, которую недавно вынули из колодца. Но как же так? Может это его галлюцинации? Девочка что-то лепетала, постоянно дергая «нашу» руку, и смеялась. От ее улыбки мне и самому хотелось улыбаться. Мужчина потрепал ее по головке, от чего девочка надулась и стала приглаживать свою растрепанную шевелюру. Мгновение и она убегает к своим сверстникам, и они вновь вместе бегают по деревне.

Еще одна вспышка – теперь перед глазами внутреннее убранство деревянного дома. «Я» сижу на табурете, сжимая в руках нож, «мои» плечи дрожат, «я» плачу. Все серое, но я шестым чувством понимаю, что на ноже и руках мужчины кровь. Хочется, чтобы все это закончилось поскорее. Я больше не вынесу этой пытки. Закрыть глаза не получается. Я здесь не хозяин, я лишь зритель. Но кто и главное, зачем показывает мне эти сцены? Свет померк, но за секунду до этого я смог разглядеть две маленькие ножки, торчащие из-за печки.

Зрение возвращалось постепенно. Я был рад вновь увидеть краски солнечного городка и услышать шум праздника. Мы все также сидели у стены какого-то питейного заведения, судя по звукам, доносившимся из приоткрытого окна над нашей головой. Парень, с нами заговоривший, все также улыбался. Сколько прошло времени? Будто часы, а на самом деле не прошло и пары секунд. Сплюнув на землю, бродяга резко подался вперед, собираясь схватить добродушного паренька, но тот проворно отскочил.

- Грустный? Грустным я был, когда вы убили мою дочь. А сейчас я очень даже веселый, - злым голосом молвил хозяин своего тела, но не разума. Мне хотелось кричать: «Ты сам лжец и убийца. Убил свою дочь, а потом сбросил ее в колодец!» Но меня бы все равно никто не услышал. В панике я схватился за голову, и о чудо, рука меня послушалась. На запястье все еще болталась маска, из-за чего я задел ею висок, когда тянулся к ноющему затылку. Мой попутчик этого даже не заметил. Он все кричал на парня, изливая весь свой гнев на бедного пьянчугу, который вот-вот мог протрезветь. Остальные прохожие нас не замечали, только косились на шатающегося паренька.

- И вот теперь я здесь, чтобы всех вас убить. Вы должны отплатить за грехи! – последнее слово он выкрикнул особенно громко, но после замолчал. Обессиленный он рухнул на землю, я только и успел подставить руки, чтобы мы не разбили наш, надеюсь красивый, нос.

«Папочка, я хочу на маскарад! Ты же отведешь меня в соседнюю деревню? Тетя сказала, что там будут акробаты и много-много вкусностей!»

«Папочка, а это платье мне идет? Можно мне его надеть?»

«Ха-ха-ха, пойдем, поиграем…»

«Ты опять так странно но меня смотришь. Прекрати, а-то я убегу от тебя! Ты злой, я тебя боюсь!»

«Нет, что ты делаешь, хнык, остановись…Папочка…»

От воспоминаний отвлек звук где-то позади меня. Я хотел обернуться, но тело опять не слушалось. Впереди вновь были только горы. Те же сопки, все та же дорога, все тот сосед. Мне стало по-настоящему страшно. А вдруг все начнется сначала? Вдруг это «День сурка», чтобы не значило это словосочетание, оно вызывало во мне раздражение и опасение. Но что-то неуловимо изменилось. Было другим. Бродяга был другим. Тенью самого себя. Он шатался, как пьяный, а в глазах, через которые смотрел и я, была пелена.

- Я их всех убью.

- Хороший будет маскарад.

- Они хотели забрать у меня ее.

- Какая же масочка у меня хорошая, никто не узнает, никто не убежит. Моя маленькая девочка, я привезу тебе гостинцев.

Я чувствовал себя в клетке с сумасшедшим. Больной разум отравлял и душил мое сознание. Я хотел бежать от него, хотел, чтобы высшие силы вытащили меня из его головы и тела. Разрозненные воспоминания и его бормотание сводили с ума уже меня. Изо рта пошла пена, а сосуды в глазах начали лопаться. Шум за спиной нарастал, но мой недобросовестный сосед не замечал ничего вокруг, пока не стало слишком поздно. Обернуться он не успел. Камень сорвался с ближайшего пригорка и ударил «нас» по затылку. Тупая боль отдалась звоном в ушах и мир померк.

Я вынырнул из жуткого видения, как из воды, судорожно хватая воздух ртом и с выпуклыми глазами напуганной рыбы. Старьевщик все так же стоял у прилавка с неуловимой улыбкой "а-ля Джоконда".

- Как вам прогулка, молодой человек? - спросил он без особого любопытства.

Я не знал, что ответить. Страх и удивление уже прошли, и я смог вернуть себе английское самообладание. Мне даже удалось унять дрожь в руках, когда я клал маску с обезьяной на прилавок. Смотреть на нее было выше моих сил.

- Спрашивать, что это было, будет уместно? - я старался быть вежливым. Все пережитое мной до этого должно уже было закалить мой дух и вытеснить из тела пугливого зайца, что всегда жил со мной и на все намечающиеся приключения говорил: «Не делай этого, парень!» Как оказалось заяц просто дрых. А сейчас вовсю ширь своих заячьих лёгких верещал о том, что нам пора бы уже сваливать из этой негостеприимной лавки. Но я одергивал его, не теряя самообладание.

Старьевщик молча взял маску и поставил ее обратно на подставку позади себя. Судя по настенным часам, с моего прихода не прошло и получаса. Я не верил, что мне все привиделось. Слишком натуральным было это путешествие. А время на часах не показатель, уж я-то знаю, как оно может стать относительным.

Через минуту продавец антиквариата всё-таки соизволил ответить на мой вопрос, хотя нарушил этикет именно я. Задавать свой вопрос, не дав ответ собеседнику – это моветон.

- Если прогулка вам показалась занимательной, то вы и так уже все поняли, молодой человек. Могу я быть полезен вам ещё в чем-нибудь?

Такой ответ меня не устраивал. Как же это бесит. Ни одна ещё иномирная дрянь добровольно не хотела со мной разговаривать и отвечать за свои действия. Добренький Мартин уже надоел даже добренькому Мартину. Только незнание сил этого невзрачного на вид старичка останавливало меня от опрометчивых действий. От него веяло чем-то необычным, и моя чуйка сдерживала меня каждый раз, как я хотел сделать или сказать, что-то неуважительное. Вернув себе контроль над эмоциями, я как мог радушно растянул губы в улыбке. Со мной играли, но правила мне были неизвестны, от чего я чувствовал себя еще более беспомощным.

- А можно посмотреть вон ту маску с кицунэ? – решил я разрядить обстановку и усыпить его бдительность. Тем более не стоит забывать, что пришел я сюда за подарком даме, которая очень трепетно относится к антиквариату, и особенно любит старинные посмертные маски разных народов мира. Я не сильно разбираюсь в этой теме, но про японскую лисицу с девятью хвостами слышал. Маска с кицунэ – этой лисицей, выглядела очень красивой: гладкая поверхность, глаза-щелочки, рыжие всполохи, выведенные искусным мастером кисти, что тянулись от щек к вискам. И куда же без милых ушек?

- Какая ещё кицунэ? - вопрос старьевщика был мне как выстрел. - У меня нет масок с лисами.

Я с ужасом посмотрел на него. На лице старика не было и тени лукавства. Нет, это уже последняя капля. Найду подарок в другом месте. Хватит с меня призрачных масок с их не менее призрачными хозяевами. Закинет ещё куда-нибудь в глухую провинцию древней Японии времён Эдо.

Я вылетел из магазина, даже не попрощавшись. Верх неприличия. Бескультурщина несусветная. Мысли неслись вместе с уже моими ногами, что вызвало прилив радости и прибавило пару километров в час к уже имеющейся скорости.

- Молодые люди нынче такие нервные, - продавец пожевал губами и одним махом сбросил с себя личину. Старая кожа упала на пол, рассыпавшись пожухлыми листьями. Резко запахло гнильем. Кряхтя и шаркая ногами, Леший побрел к двери, что была позади него и вела в помещение, выполняющего функцию подсобного. За дверью не было привычного склада или комнаты отдыха. За дверью благоухал хвойный лес.

Лесник

Шелест листвы еле уловим в этом месте. Ветер где-то там, высоко над кронами свистит, качая их в такт своего дыхания, а здесь его не слышно. Непроходимые буреломы и увитые гибким плющом деревья говорят о нетронутости природы. Лес дышит свободой, и ты ему не нужен. Он ненавидит таких, как ты. Тех, кто вторгается в его девственные дебри он готов топтать и рвать. И у него на это есть свои причины. Сколько же зла принес человек с тех самых пор, как перестал бояться дремучих лесов. Сколько вековых деревьев лишилось своих соседей и сами были подвергнуты пыткам. Человек рубил, сжегал, срезал кору и пил их сок. Делил их на породы, как домашнего зверя. Но он не бесчувственен, лес все ощущал и страдал, также страдали его обитатели. Но время для ответного удара ещё не настало.

Только ночь вступила в свои права, и тихая поступь по мягкой земле, что вся была покрыта опавшей листвой, раздается как гром. Слышится рык и тяжёлое сопение. Санитары леса идут исполнять свой долг перед Матерью. Страх заставляет все чувства работать на полную мощность. Тело превращается в слух, а зрение выходит на новый уровень, и даже темнота не мешает вглядываться вдаль и видеть. Видеть опасность. Руки и ноги уже давно затекли и теперь не ощущаются, так сильно веревки впились в плоть. Но тебя это не беспокоит, потому что ОНИ приближаются. Их зловонное дыхание уже на твоей шее. Закрывать глаза нельзя. Хотя пот и застилает их, нужно смотреть, чтобы не пропустить. Не пропустить последние секунды своей жизни. Душегуба ещё можно уговорить, попробовать разжалобить, запугать, в конце концов. Зверя – нет. Он чует твой страх. Он знает, что уже победил, его жертва здесь, она никуда не денется и с ней можно поиграть, растянуть удовольствие. Врут, кто говорит, что звери не могут издеваться над жертвой. Ещё как могут. Потому что они в своем мире, и ты тоже теперь в их мире. В мире, где правит сильный. А сильный может позволить себе все.

За спиной звучит песня леса: нестройный вой десяток глоток. Какая-то птица слетает с ветки раскидистого дерева и улетает вдаль. Даже она, имея крылья, боится. Дрожь в ногах и руках больше от страха, чем от холода, уже никак не удержать. Вот вой повторяется, но уже справа, а теперь и слева. Они пришли. Как он и обещал. Кричать бессмысленно, да и голоса уже нет, а слезы давно высохли, оставив на щеках грязные дорожки. Он один. Совсем один. Был таковым. Теперь есть ещё и они. Последние существа, кто увидит его живым. Ты первый и последний раз заблудился в лесу. Этот урок тобой усвоен не будет. В следующий раз ты не будешь умнее. Завтра ты не скажешь себе: «Я больше не стану доверять незнакомцам». Тихий всхлип, резкий толчок вжимает тебя в дерево, алая жидкость, что фонтаном заливает землю, и все кончено. Нет, все же не любят они играть с жертвой. Не такой он, этот зверь. Трапеза началась. Ты теплый и мягкий. Куски плоти отрываются от тебя с негромким чваком. Частое порыкивание и поскуливание от удовольствия должно тебе польстить. Ты вкусный, твое мясо нежное и сочное. Зверь доволен, как и доволен их добрый друг, что наблюдал все это время из старого, местами прогнившего домика на дереве. Слезая по прибитым к стволу деревяшкам-ступеням, он в очередной раз посетовал на преклонный возраст и частые боли в суставах, логичный итог его образа жизни и прожитых лет. Кряхтя и припадая на левую ногу, он незаметно от стаи, уже не таких голодных волков, скрылся в чаще. А они, доедая жертву, постепенно разбрелись по лесу, оставив обглоданный остов. Это уже не человек, это кровавое месиво, в котором с трудом можно будет опознать его личность. Если бы луна видела сие зрелище, она бы заплакала, но облака бережно закрыли ее своими плотными взвесями.

Они шли уже третий час по лесу, раздвигая мокрые ветви, что норовили отхлестать по их лицам. Костюмы давно взмокли, а туфли норовили загрести больше грязи. Группа не была похожа на туристов, ими она и не была. Мужчины и женщины с суровыми и уставшими лицами пришли сюда не для отдыха или экстрима. Они пришли работать. Лес вновь подкинул им загадку. Они пока не знают ответ, но мы-то с вами его уже знаем.

- И как ты думаешь, кто его убил?

Мужчина с лысым, как бильярдный шар черепом, оттянул ворот рубашки, высвобождая натёртую накрахмаленным воротничком шею.

- Эксперты только начали работу, а ты уже задаешь такие вопросы, - ворчливым голосом его напарник хотел выразить всю степень недовольства.

Тот, что задал несвоевременный вопрос, стоял у небольшой канавы, на дне которой лежал свежий, хоть и местами обглоданный труп неизвестного мужчины. Его недовольный напарник сидел на корточках у трупа, пристально рассматривая его и дергая от брезгливости верхней губой. Упомянутые эксперты спешно вытаскивали свое оборудование, собирая пробы и делая замеры. Вспышка камеры иногда разрывала сумерки утреннего леса.

- Мужчина, европеец, тридцать-тридцать пять лет, рост шесть футов, вес примерно девяносто килограмм. Судя по трупному окоченению и степени разложения, он скончался один или два дня назад. Пока это все, что я могу сказать, - судмедэксперт, флегматично отчитавшись перед специальными агентами, уже собирался уходить, но был остановлен.

- Вы не сказали, как он умер, - холодно указал на явный просчет агент, выделив голосом наречие «как».

Мужчина встал в полный рост, а был он на две головы выше «белого халата», буквально нависнув над ним.

Лысый все также мучился от зуда, беспокоящего его шею, и не встревал в дрязги коллег.

Вздохнув и повернувшись в пол оборота, судмедэксперт с типичным для этой профессии спокойствием произнес:

- Колотая рана в районе груди стала смертельной. Последующие немногочисленные рваные раны – следствие укусов диких животных, предположительно волков. Они посмертные. В этом я уверен.

- А почему волки его только понадкусывали? – впервые задал логичный вопрос лысый агент, от чего получил такой же логичный ответ.

- Спросите лесника. Я больше по людям, - в среде таких же лабораторных индивидуумов эта шутка зашла бы на ура. Но публика была не та, и низенький мужчина в белом комбинезоне спрятал улыбку, довернул корпус и ушел к своей машине паковать улики.

- Согласен с доком. Тут нужно местного смотрителя трясти. Это же его вотчина, вот пусть и отвечает, что здесь произошло.

- Иногда ты бываешь полезным, - негромко, но достаточно отчётливо произнес высокий агент, с задумчивым видом осматривая место преступление. Ещё многое придется обдумать, рассмотреть каждую улику пристально, вдумчиво перебирая факты и отбрасывая невозможное. А пока следовало найти свидетелей преступления, если таковые будут.

Домик смотрителя заповедника располагался в пятнадцати километрах от места преступления. Расстояние не малое и старику, что сидел напротив агентов и разливал кофе в потёртые кружки, было бы тяжело его преодолеть. Машина там не пройдет, в этом они уже убедились, когда не смогли проехать через особенно заросший участок леса и оставили свой внедорожник в пяти километрах от места предполагаемого преступления.

- А где вы нашли несчастного? – задав вопрос, старик споро вытащил карту своих владений.

Развернувшееся полотно удивило агентов. Масштабы заповедника поражали – две с половиной тысячи квадратных километров замкнутой экосистемы со своим климатом и законами природы.

Лысый закономерно растерялся. Он и не думал, что они не обошли и пары процентов этого леса. К леснику их провел проводник. Без него они бы заблудились и стали бы ужином для местных обитателей.

- Здесь, - без колебаний ответил его напарник, ткнув пальцем в незаметное темное пятно среди линий, кругляшков, треугольников, непонятных цифр и надписей.

Долгое «хм» было им ответом. Лесник думал продолжительное время. Часы на стене громко тикали, отбивая последние секунды жизни нервных клеток. Но вот, наконец, старик оторвал глаза от карты и посмотрел сначала на одного агента, потом на другого.

- Это же несчастный случай. Турист забрел, куда не следует, не смог выбраться, и мои зверьки его нашли. Так бывает, - пожал плечами лесник.

- Это не несчастный случай, господин Грин. Это убийство, а ваши зверьки, как вы выразились, нашли уже труп.

Высокий агент откинулся на спинку стула, от чего тот натужно заскрипел.

Это его «мои зверьки» очень не понравилось лысому агенту, но он не стал заострять на этом внимания, тем более его напарник уже отметил для себя эту оговорку. Пока он вел допрос, лысый осматривал домик. Ничего особенного он собой не представлял. Такой же старый, как и его хозяин. Дом состоял из одного помещения, которое исполняло роль спальни, гостиной, кухни и столовой. Туалета в домике не было, а значит, старик ходил в уличный, который на подходе к сторожке агенты не заметили. Мебель была старая и скрипела при любом прикосновении. Лесник тоже кряхтел и скрипел, и когда садился и когда вставал и даже когда просто поворачивал голову. Каждое его движение сопровождалось каким-либо звуковым эффектом. «Это старость» - говорил себе агент.

- Этого не может быть. Не может быть…

Старик все бормотал и бормотал. Лысого это раздражало, а его высокий напарник терпеливо ждал конца этих причитаний, внимательно следя за каждым мускулом, за каждой эмоцией на лице допрашиваемого.

Так и не добившись продуктивного диалога, специальные агенты покинули домик смотрителя и направились к своему внедорожнику. Высокий шел уверенно в правильном направлении, попутно размышляя. Напарник его не отвлекал, только в очередной раз подивился его фотографической памяти. Проводник его приятелю теперь был не нужен.

- Он лжет, - уверенно заявил лысый, решившись прервать думы напарника.

- В чем именно он солгал?

Вопрос остался без ответа, так как младший агент и сам не знал пока. Он был уверен, что лесник замешан в убийстве мужчины, но не знал ещё, как это доказать. А выставлять себя дураком ой как не хотелось.

Тем временем в сторожке лесник усиленно думал. На его лице отпечатались злость и страх.

Это было как будто вчера…

Он так сильно сжимал свои пальцы, что ногти стали оставлять следы на ладонях. Холод пробирал до костей, хоть была и не зима. Солнце садилось и становилось страшно. Остаться в лесу одному, без еды, воды, даже не представляя как разжечь костер. Оставалось только звать на помощь и шагать вперёд. А точно ли вперёд? Разве это поваленное дерево уже не встречалось на пути? А этот куст можжевельника, он разве не был обглодан несчастным путником ещё пару часов назад? Страх. Он забирается глубоко внутрь и поселяется там, выпуская свои щупальца и обвивая тело изнутри, один орган за другим. Ты начинаешь задыхаться. У тебя ещё никогда не было панических атак? Теперь они всегда будут с тобой, как и страх. Так рождаются фобии, так человек получает психологические травмы.

Вдалеке показался огонек. Не как от свечи или костра, нет, этот свет был ровным и не двигался. Путник из последних своих сил рванул через дебри, падая и вновь поднимаясь, ползя по неровной земле, сдирая нежную кожу на ладонях, стирая штаны до дыр на коленях. Свет все также был неподвижен, и это вселяло надежду.

Испытывая облегчение, путник забарабанил в деревянную дверь. Шаркающие шаги по ту сторону и вот уже открывается последняя преграда между ним и заветным спасением. На пороге он, как посланный небесами сын божий. Старик улыбнулся и пригласил путника зайти внутрь. Продрогший и грязный он был так несчастен, что невольно вызывал жалость.

- Проходи, путник, будь как дома. Я тебе сейчас горячего отвара сделаю. Ты быстро согреешься. А пока мы будем пить и есть, ты послушаешь истории старика. Одному бывает скучно, знаешь ли. В лесу только зверьки мои меня и слушают. Но то не люди же. Они же не понимают, как мы с вами.

Старик говорил ещё что-то, но путник был голоден и быстро набросился на предложенную похлёбку и горячий отвар. Пряные травы обожгли язык, и жидкость потекла в пустой желудок. Урча и стеная, он требовал добавки. Сытый и довольный парень смотрел в окно на закат. Старик любезно предложил ему остаться на ночь, а утром вывести того из леса. Как мало иногда надо человеку для счастья. Вот у тебя есть все, и ты даже не подозреваешь, что, лишившись простой вещи, как туалетная бумага, начнёшь мечтать о ней, как о лучшем подарке. Начинаешь ценить и времена, когда мог просто разогреть обед в микроволновке, купить еду в супермаркете, позвонить родителям, не бояться шелеста и хруста ветки за спиной.

- А вы не боитесь жить в лесу совсем один? – задал мучивший его вопрос путник.

- Ой, да что ты, какие страхи? У меня тут и врагов-то нет. Только я да зверьки мои. Мы с ними давно дружим. Я их подкармливаю время от времени. Хи-хи.

Нервный смешок не очень понравился путнику, но что взять со старика, обрекшего себя на добровольное отшельничество. Ночную тишину вдруг разорвал волчий вой. Путник сжался на стуле, нервно теребя салфетку.

- А вот и мои ребята пришли. Подожди тут, выпей ещё ягодного отвара, это тебя успокоит.

Старик похлопал мозолистой ладонью по плечу путника и вышел из домика, негромко хлопнув дверью.

Путник приник к кружке с варевом и действительно стал успокаиваться. Внутри разливалась нега, конечности размякли, а желудок издал очередное довольное урчание.

Дверь с резким звуком отварилась, и в дом вошёл лесник, держа обеими руками ружьё. Следов добродушия и светлой улыбки на лице как будто ветром сдуло.

- Поднимайся и пойдем. Мои друзья проголодались, - слова сопровождались покачиванием ствола, древнего, но от того не менее опасного огнестрельного оружия.

Страх, что почти утих, проснулся с новыми силами. Сердце сжалось и пропустило удар, ещё один. А старик все ждал и скалился щербатым ртом. Покорно идя по лесу, путник чувствовал злобный взгляд у себя на спине. А иногда взгляд сопровождался ощутимыми прикосновениями холодного ствола на пояснице. Сколько шли, он не помнил. Темнота мешала видеть направление, а все деревья выглядели одинаково. Старик что-то говорил, но голова путника была занята придумыванием путей спасения.

-… самые добрые. Они не зло. Только человек настоящее зло. А они просто звери, которым тоже нужно что-то кушать. В лесу так мало стало дичи. В этом тоже вина человека, знаешь ли… Вот мы и пришли.

От особенно резкого толчка путник не удержался и упал. Попытался перевернуться, но лесник ударил его по голове прикладом ружья и сознание помутнело. В следующий раз, когда он очнулся, веревки плотно обвивали его тело, пригвождая свою жертву к стволу дерева.

Из воспоминаний лесника вытянул закипающий чайник. Поднявшись со стула, он побрел к углу комнаты, где на двух столах разместились бытовые приборы.

- Как же так, как же так, - все причитал он.

Местный полицейский отдел выглядел, как и любой провинциальный: обшарпанное одноэтажное здание, окна, местами заклеенные скотчем, деревянные двери и полное отсутствие пропускного режима. Агентам на это было наплевать. Их работа не состояла в том, чтобы осуществлять проверки качества работы и иже с ними. Все что занимало их - это убийство. Если бы не оно, местная администрация не стала бы вызывать агентов ФБР.

- Иди в архив и поищи похожие случаи, - бросил высокий агент своему напарнику, сворачивая к кабинету местного шерифа.

Лысый пожал плечами, выпрямился и с непроницаемым лицом, подражая напарнику, направился гонять местных полицейских, которых, по его внутреннему убеждению, нанимали по объявлению.

По чудесному стечению обстоятельств архив был не только складом макулатуры, но и временным кабинетом для двух агентов ФБР. Об этом младшему агенту сказал помощник шерифа. Он даже не пытался скрыть удовольствие, кое вызывает у него унижение «городских полицейских». Ничего не поделаешь, ФБРовцев редко кто любит. Они для обычных полицейских «белые воротнички», выскочки, что шли по головам для достижения своей цели. Любому неудачнику проще найти сотни нечестных способов, которыми его сосед добился успеха, чем признаться, что сам ни на что не способен из-за собственной лени и эгоизма. Эти провинциальные полицейские в глазах лысого агента были теми ещё неудачниками, что в своей дыре не могли даже вытереть пыль со стола. Брезгливо осмотревшись, младший приступил к поиску нужных архивных записей. Он должен был хорошо поработать, дабы его старший товарищ, наконец, перестал смотреть на него, как на ненужный придаток.

День клонился к вечеру. Лес жил своей жизнью, дышал ветром, разговаривал птичьими голосами, скакал быстроногим оленем. Ему не было дела до глупых людей с их глупыми проблемами. Лесник брёл по тропинке. Нога нестерпимо болела, и он опирался на приклад старого ружья, что в высоту доходило ему до пояса. Он видел то, чего агенты с их специальной техникой видеть не могли. Дилетанты всегда опираются на приборы, когда своего опыта нет и достать его негде. Привыкли к смартфонам, компьютерам, перестали думать своей головой, уже и без GPS из леса не выберутся. Это было бы на руку леснику и его голодным друзьям, если бы не одно «но». ФБР. Раньше они не обращали внимания на «несчастные» случаи. Что же изменилось? Лесник знал ответ. Случай этот на несчастный не тянет. Человек умер раньше, чем им пообедали. Эта ошибка может стоить и ему самому жизни.

Старик тяжко вздохнул и ускорил шаг. Надо спешить, надо спешить к тому месту.

- Это же просто невозможно. Они нас за идиотов держат! – младший агент верещал уже восемь минут, попутно промакивая белым платком потеющую лысину.

Старшему агенту его причитания были не интересны. Достаточно было, что он выполнил его задание и нашел все подозрительные случаи за последние сорок лет. Почему именно сорок? Следовало спросить самого лысого, но он был занят своим монологом.

- Ты закончил? – все же решил прервать напарника высокий.

Мгновенно замороженный тоном своего старшего, лысый затих и сел на стул у единственного окна. Оно было маленьким и зарешеченным, в отличии от всех остальных окон в здании, включая тех, что были в допросной.

- Столько жертв и все погибли в результате несчастного случая, - старший агент сделал паузу, будто набирая в грудь больше воздуха, - заблудились в лесу и были растерзаны волками. Следов иных повреждений не найдено. Это если обобщить. Мда. Что-то здесь не так.

Младший часто закивал, он был того же мнения. Начиная с конца семидесятых годов, примерно пятнадцать туристов в год пропадали в этом лесу, и лишь некоторые из них были найдены, и смерти их определены, как «несчастный случай».

- Но ведь уже одиннадцать лет, как звери перестали нападать на туристов.

- И тебя это не настораживает? – спросил старший, даже не ожидая ответа. Его и не последовало. Младшему агенту ещё рано думать своей головой больше одного раза в день.

- Нужно вновь поговорить со смотрителем. Он единственный, кто все эти годы работал в этом заповеднике. Даже шериф служит здесь только семь лет.

- Я уверен – это все он, - поднял большой палец вверх младший агент, но встретив тяжёлый взгляд старшего, быстро сдулся.

«Кому выгодно прикрывать убийства нападением диких животных?» - такой вопрос засел в головах не только агентов ФБР.

Дверь в архив резко отварилась, и в помещение вошёл шериф, не удосужившись даже постучать.

- У нас ещё один труп, - без предисловий сказал тот.

Агенты синхронно подняли брови. На этот раз поездка была не долгой, труп неизвестной женщины нашли в подлеске недалеко от трассы. Женщина, а это была она, не смотря на явные признаки разложения, лежала в неестественной позе, а следы на земле говорили о долгой борьбе.

- В первую очередь проверьте грязь под ногтями, она могла поцарапать убийцу, - начал командовать старший агент.

- Не учите меня делать мою работу, - резким тоном произнес судмедэксперт и направился к телу.

Подобный пассаж ничуть не смущал агента, и он продолжил раздавать команды остальным специалистам.

Вот уже два часа старший агент пытался собрать все воедино. Из заключений двух экспертиз следовало, что обе жертвы были убиты одним предметом, предположительно ножом с длиной лезвия около двадцати сантиметров. Мужчина, как и женщина, оказывали сопротивление, но на места своей смерти пришли добровольно, после чего их убили, забрали вещи и скрылись в неизвестном направлении. Материала из-под ногтей обеих жертв хватило на определение ДНК, однако в базе данных такого человека нет, из чего следует, что он никогда не попадался на крючок полиции. Чего-то неуловимо не хватало. Ещё и эти смерти в прошлом. И одиннадцать лет затишья. Люди стали умнее и осторожнее? Сомнительно. Убийца из прошлого умер, а это его подражатель? Уже ближе. Но подражатель глупее своего кумира. Или нет?

- Свяжись с нашими, нам нужно разрешение на эксгумацию тела.

- А какого именно тела? – уточнил лысый, так как приказ мог быть отдан только ему.

- Любого из того списка, что ты накопал в этом, с позволения сказать, архиве.

Старший агент поднялся со стула и с шумом вдохнул затхлый воздух. Младшему ничего не оставалось, как брать мобильный телефон и делать запросы.

Темнота. Только в лесу темнота абсолютна. Кроны деревьев закрывают небо, и даже близкие звёзды и полная луна не проникают через природную завесу. Но лес не спит ночью, это время диких животных и птиц, что охотятся лишь тогда, когда солнце скрывается за горами. Но есть еще один зверь. Ночь не его время, ибо зрение ему не помогает. Создатель не наделил его и хорошим слухом. Ночь не его время, лес – не его место, но он здесь и ищет жертву. Не для еды, не для защиты своей территории или самки, ему нужно насытить своих внутренних демонов. Выпустить пар.

Стирая кровь с ножа, он не догадывался, что хищник скоро превратиться в жертву. Его вычислили по запаху. Выследила не полицейская сертифицированная поисковая собака и даже не домашняя псинка. Его нашли волки. Их нельзя приручить, они с презрением смотрят на своих одомашненных собратьев, но для своего двуногого друга сделали исключение.

Хруст веток не раздается под их мягкими лапами, шелест травы еле слышен. Они идут за новой жертвой.

Утро не бывает добрым, если ты агент ФБР. Так думает каждый ФБРовец. Но это утро в действительности было омрачено новостями.

- И что они сказали? – задав вопрос, младший чуть ли не подпрыгивал от нетерпения.

Высокий плечистый агент тер переносицу двумя пальцами, будто годами носил очки, и они натерли ему это место.

- Если верить опросу свидетелей - это местный житель, что подтверждает и ДНК, которая была найдена под ногтями обеих жертв, он…

Агента грубо прервал помощник шерифа, что так же, как ранее его начальник, ворвался в архив к агентам.

- Ещё один труп, - глаза парня вращались и грозили вывалиться из орбит, - и это тот мужик, на которого вы выписали ордер на арест. Наш убийца.

Агенты переглянулись. Напряжение в комнате можно было резать ножом.

- Как он умер? – спросил старший, уже зная ответ.

- Ну, так, волки задрали.

Схватив пиджак, старший агент бросился вон из здания полиции. Младший еле поспевал за своим напарником.

- Куда мы торопимся?

Машина не хотела заводиться, из-за чего раздражала и без того злого агента. Его напарник, задавая вопрос, глубоко внутри сомневался, что тому не прилетит за что-нибудь, не важно, за что именно. Настолько был разгневан его старший.

- Гони к леснику, и быстро. Можем не успеть.

Пенье птиц в лесу после дождя так прекрасно услаждает слух, а запах чистого воздуха даёт нам возможность вдыхать полной грудью, не боясь вездесущей пыли, что заберется в ноздри и заставит чихать.

- Все ты мне испортил, парень. Теперь придется бросить своих ребятишек и любимое дело. А все из-за тебя, - приговаривал старик, плюя на тело, растерзанное его лесными друзьями.

Этот несчастный парень был тем, про которого все соседи в один голос говорили: «Он был таким хорошим мальчиком, всегда желал нам доброе утро и помогал носить тяжелые сумки, мы бы и не подумали, что он зверски убивает людей!» Почему он это делал? А нужно ли в этом копаться?! Иногда лучше не знать, что в голове у психопата.

Парня подвело чувство безнаказанности. Полицейские его бы все равно нашли, но Лесник нашел его раньше. Нашел и заманил в лес, в излюбленное место убийцы. Здесь тот и встретил свою смерть. Он успел удивиться, и возможно даже раскаяться. Но мы этого уже не узнаем.

Кряхтя и припадая на левую ногу, он взобрался на пригорок. Осмотрев свои владения до куда доставали подслеповатые глаза, он побрел куда они ещё пока глядят. В этот день вой не прерывался ни на минуту. Волки пели прощальную песню, и луна тут была ни при чем.

***

- Так вы его арестовали? – я задал вопрос, но понимал, что этого разговор в таком случае не состоялось бы.

- Нет, мы его не нашли. Когда мы с напарником пришли к его дому, он был уже пуст, и отсутствовали некоторые вещи. Нам удалось доказать, что мистер Грин в течение всей своей службы, будучи лесником этого заповедника, убил, по меньшей мере, двести человек, - агент отпил из кружки кофе и продолжил:

- Мы не знаем точное число жертв, так как времени прошло слишком много.

- А разве он сам их убивал? – как бы, между прочим, спросил я, помешивая сахар в чашке. Это действие успокаивало мои нервы, но явно раздражало собеседника.

- По-вашему он просто отводил людей в лес, а сам ни в чем не виноват? – резче чем ему хотелось спросил старший агент ФБР.

Мне стало некомфортно, и я попытался сгладить ситуацию обеззараживающей улыбкой.

- Я не то имел ввиду. Как вы обнаружили, что он все-таки виновен в их смертях?

- Веревки. Он использовал одни и те же веревки. Они пропитались кровью людей и на них же мы нашли его ДНК. Он хранил их у себя в лесном домике.

На несколько минут образовалась тишина. Каждый мужчина думал о своем. Мартин не знал, почему решил поговорить с представителем правопорядка и почему тот ему доверился. Было ли что-то мистическое в леснике? Определено сказать нельзя. Однако, по словам агента, волков в тех лесах никто так больше и не видел.

Леший

Хозяин леса.

Ненависть. На протяжении всей своей долгой жизни я испытываю ненависть ко всему. Испытывал до сего дня, если быть точным. То ли старость даёт о себе знать, то ли я, наконец, нашел себе достойную смену. Либо я устал и хочу уже стать свободным, пусть даже это означает конец жизни. Но обо всем по порядку.

Я не всегда был таким. Сейчас меня называют Хозяином леса, но давным-давно я был обычным человеком. У меня были мать и отец и перспективы на будущее, как сейчас модно говорить. Но все закончилось в один день. Все мечты и чаяния, все мое будущее ушло в небытие. И из бездны вылезло нечто, кем я на сегодняшний день и являюсь. Нечто. По-другому себя и не назовешь. Леший? Хозяин леса? Все это не мои имена, не моя суть. Я поселился в лесу, подмяв под себя всех этих низших созданий, скорее от необходимости уйти от людей, не видеть их осуждающие лица, и отражение себя в их глазах. А лес был идеальным местом, тем более тогда деревья были выше, а рощи гуще. Ну, или это из разряда: «у соседей трава зеленее» или «раньше было лучше». Брюзжание уставшего старика – вот что это такое. Я так устал. Я стал демоном так давно, что уже и не помню лиц родителей, только то, что они у меня были, и мы были счастливой семьёй. Я хочу избавиться от бремени, и для этого мне нужен он. Этот парень уже прошел мое испытание и готов взять на себя мои обязанности и впитать мои силы, осталось заманить его в мою вотчину, где мне никто не помешает, но я опять забегаю вперёд. Мысли скакали кузнечиками, то заставляя вспоминать древнего конкурента, то возвращались к будущему ученику, то бомбардируя сознание образами из прошлой жизни.

Деревья расступались пред ним, склоняясь в почтительном поклоне, трава стелилась густым мягким ковром, а солнце старалось не светить ему в глаза, дабы не разозлить страшного демона. Ветер выл, предвещая опасность. О, как же его боялись. Молодой, вспыльчивый, непримиримый и злой, всегда злой демон. Пожалуй, это самое точное описание Хозяина леса. Все его так называют, ибо имени его настоящего не ведают. А вы бы стали представляться муравью или таракану? Вот и он не стал называть своего имени каким-то упырям да лепреконам. Они не сразу стали послушными. О, нет, разве страшные создания, коих боится обычный люд, будут терпеть над собой повелителя?! Конечно же, нет. Но когда из горла твоего собрата торчит арбалетный болт, ты волей-неволей стараешься найти компромисс и прийти к общему консенсусу. Ну, или тебе настолько страшно, что штанишки менять уже поздно. Тысячу лет он кошмарил не в чем неповинную нечисть, пока они не осознали, кто в лесу хозяин. Так и пошло: хозяин говорит прыгать, все спрашивают насколько высоко, у хозяина плохое настроение – на заклание выводят кого не жалко. Так игра камень-ножницы-бумага перестала быть детской и безобидной.

Дрожат люди, бесы, болотницы, даже мертвые упыри, и те испытывают иррациональный страх, когда Он рядом. Медведи пытались поднять бунт, и где они теперь? Весь пол хозяйской хижины устлан жёсткими шкурами. Когда Хозяин злится, температура опускается до нуля градусов, и каждая тварь чувствует, что пришло время кому-то платить.

Вечная мука, вечная скука.

Тысяча лет тупой боли. Тысяча лет ярости. Тысяча лет прошла с момента рождения демона.

Бывает, туманы в памяти растворяются, показывая прошлое. Мое прошлое.

Я бегу по лесу, я знаю все тропинки, буреломы и овраги. Я здесь родился и здесь умру. Про смерть я подумал только сейчас, когда осознал, что нечто невидимое преследует меня уже четверть часа. Я помню, как пришел в лес за дичью. Мои стрелы были бесполезны в частых непроходимых чащах, поэтому я орудовал большим охотничьим ножом, подарком отца на совершеннолетие. Тогда он сказал, что я теперь настоящий мужчина, будущий кормилец и защитник. Я был горд за себя и каждый раз, принося свежее мясо, видел гордость в глазах отца. Но сейчас все иначе. Пришлось прервать охоту и начать этот бессмысленный бег. Неизвестная тварь не отстаёт, я чувствую ее дыхание, будто она уже за моей спиной. Но этого не может быть, ведь треск ломающихся ветвей и шорох травы слышен метров за сто позади меня. И это расстояние сокращается с каждой минутой. Я петляю, стараясь запутать ее. Я не имею права привести тварь в деревню. Там же мама, папа и … Голова болит, и как будто хочет расколоться на две половинки. Не могу вспомнить имя возлюбленной. Моя избранница самая красивая девушка в деревне, но ее лицо ускользает из памяти. Ее голос утренним колокольчиком раздается где-то глубоко во мне, даря больше боли, чем облегчения. Опрометчиво было отвлекаться. Я осознал это уже лёжа в овраге. Дышал я тяжело, воздух из горла выходил со свистом. Кажется, сломаны ребра. Как же глупо, так попасться. Правая нога на миг потеряла чувствительность, я испугался, что ее совсем нет. Но взгляд вниз развеял все сомнения на счёт ее наличия. Она все ещё была при мне, но падение с высоты и кувыркание по камням вывернуло ее под неестественным углом в районе колена. В тот же миг она заболела.

Ощущение пытки набрасывается на меня как голодный зверь при любом неловком движении. Теперь я чувствую не только жуткую боль в ноге, но и в животе, груди, шее. Провел дрожащей рукой по телу. Что-то мокрое и липкое осталось на ней. Глаза слезились, и было плохо видно, но резкий запах железа ударил в нос. Я истекаю кровью и если сейчас не смогу подняться и уйти из леса, на запах придут звери, и даже нож, с которым не расстался во время падения, меня не спасет. Нужно выбраться из оврага, пока… Теперь уже поздно. Я совсем забыл про то нечто, что загнало меня в эту ловушку. А оно про меня не забыло.

Это злобное пробирающее до костей хихиканье я никогда не сотру из памяти. Задержав дыхание на мгновение, я испытал ужас, в тот момент, когда неизвестное существо склонилось надо мной. Тьма. Я видел только тьму перед собой. Слезы застилали глаза, а солнце светило так ярко, что даже будь мое зрение в порядке, я бы не смог что-либо рассмотреть. Неизвестный протянул руку к своей голове и откинул капюшон, доселе скрывавший лицо. Я не хотел его видеть, я желал конца. Мир замедлился, и я с облегчением потерял сознание. Спасительная темнота завернула меня в теплое пушистое одеяло и задула свечи. Я с удовольствием раскрыл тьме свои объятья. Лишь бы не видеть, лишь бы не испытывать этот панический страх, только бы больше не чувствовать боль.

Возвращение в мир далось мне тяжело. Тело отказалось слушаться, и пытка болью продолжилась. Кожа горела, хоть и на ощупь была холодной, а глаза резало от солнечного света. Его было очень много, этого света. Раньше меня это не беспокоило. Я любил солнечные деньки. Вместе с солнцем поднималось и настроение. Разве можно не любить солнце? Оно дарит жизнь каждой травинке, каждому порождению этого мира. Однако сейчас все было с точность до наоборот, дневное светило раздражало и приносило если не боль, то ощутимый дискомфорт. Я слишком резко поднялся на ноги, от чего мой желудок сдался под напором головокружения и вывернул нутро на пожухлую траву. Когда тошнота ушла, ей на смену пришла ярость, какую я никогда не испытывал. Она застилала кровавой пеленой глаза, и пыталась вырваться. Даже когда соседский пёс разорвал моего любимого кота, я не был таким злым. Изо рта вырвался нечеловеческий рык. Лес, будто замер, прислушиваясь к звукам, и оценивая своего нового гостя. Нож валялся неподалеку. Отец учил не выпускать оружие из рук, утверждая, что это спасет когда-нибудь мне жизнь. Что ж, не спасло. Я совсем не чувствую себя мертвым, но и живым меня назвать сложно. С трудом передвигая конечностями, я побрел прочь. Мысль, что сломанная нога не должна двигаться посетила меня и вылетела прочь, сейчас не до этого было. Сколько шел не знаю, но уже стемнело. Ночь подобралась незаметно, ветер стих, а с ним и деревья перестали шуметь листвой. На моём пути повстречался странный человек, закутанный в темный плащ. Страха не было, я наоборот был счастлив. Весь день я не встретил ни души и был искренне рад увидеть человека в этом лесу. Мысль, что это мог быть и не человек, в голову как-то не пришла. Радость была не долгой. Незнакомец не реагировал на окрики и размахивание руками, поэтому я решил подобраться к нему поближе. Но стоило мне подойти на расстояние вытянутой руки, как незнакомец сбросил с себя оцепенение и набросился на меня. Его красные глаза и вытянувшиеся клыки не предвещали ничего хорошего для меня. От неожиданности я попятился и споткнулся о камень. Упырь воспользовался ситуацией и навалился на меня сверху, целясь когтями мне в горло. Сообразив, что скоро отправлюсь к праотцам, я дотянулся до ножа и полоснул вампира по горлу. Размаха не хватило, все-таки я был практически прижат к земле, но мое действие завершилось успешно: ночная тварь испугалась сопротивления жертвы и ретировалась, прикрывая обеими руками рану на шее. Адреналин подскочил и я, тяжело дыша, стал оглядываться по сторонам, однако лес оставался безмолвным. Вампир? В этом лесу? Так все это не сказки. Они существуют! Осознание приходило скачками. Я то отрицал ту картину, представившуюся моему взору, то наоборот соглашался с тем, что нежить существует и вампир не единственный ее представитель. Голова всё ещё кружилась, а ноги предательски дрожали. Может от слабости, а может и от ужаса. Вдалеке послышался протяжный вой. Волки или оборотни? Сейчас я мог поверить в существование любого зверя. Спазм вновь скрутил желудок, и я исторг зеленоватую слизь, щедро поливая ею корни дерева, за которое поспешно схватился. Вой становился всё отчётливее и громче, и я силился удержать ускользающий рассудок. Но мое сознание вновь померкло. Последнее что я запомнил: кровь, боль, ярость и собачий скулеж.

Очнулся я уже здоровый и бодрый. Вокруг меня валялись ошмётки мяса с серой шерстью и море крови. Беглый осмотр своего тела не обнаружил ран. Нигде ничего не болело, но чувствовалось, что это был уже не я. Мои руки стали бледно зелёными, как и все тело, даже кровь стала зелёной. Я понял это, порезав себя своим же ножом. Густая капля зеленоватой субстанции скатилась с руки и неспешно упала на траву. Кто я? Почему стал таким? Ответ я получил гораздо позднее. И теперь мне нужен он, тот, кто примет от меня этот «дар» и я, наконец, освобожусь.

Только Колдун мне мешает, вставляя палки в колеса, скрывает от меня паренька, лезет в мои дела. Прямой конфронтации не избежать и кому-то из нас придется встретиться с костлявой. Вдох и выдох. Опять накатывает злость, нужно держать себя в руках. Я слишком стар для всего этого дер…. Кхм. Для всего этого непотребства.

-Чего это он опять истерит? – тоненьким голоском спросила феичка, на безопасном расстоянии наблюдая за Хозяином леса. Ее маленькие крылышки постоянно мелькали перед глазами навки, вызывая у той головокружение. Хотелось пришлёпнуть наглую мошку.

-Тебе какое дело, мелкая? Лучше держаться от него подальше. Вдруг услышит?

Девочка, не больше дюйма в длину, закатила глазки и фыркнула, продолжая нервно махать разноцветными крылышками.

Утопленница, не дожидаясь ответа от собеседницы, споро прыгнула в реку, быстро погружаясь на дно. Фея печально вздохнула, поежилась и тоже решила ретироваться. Тишину леса больше никто не нарушал. Разве что эти непонятные личности, что тащили своего упирающегося напарника в сторону опушки. Но это их дело. Может они хотят показать ему закат. В последний раз.

Они конечно все умрут. Не в тот лес они пришли, да ещё и подошли так близко к его владениям, и время неудачное выбрали: вспышки на солнце, Юпитер в созвездии льва…

- Рррр. Даже поживиться нечем. Кто их так? Хозяин? – спросил серокожий низенький человек своего хвостатого спутника.

Оборотень презрительно посмотрел на приятеля и смачно сплюнул под ноги.

- Откуда мне знать? Хозяин беснуется на другом конце леса. Может они сами себя того… Самоубились, - ответил оборотень, для убедительности приложив к своей шее обе руки.

- А свинья что тут делает? – продолжил приставать с расспросами серокожий.

- Да откуда мне знать? – в конец разозлился хвостатый, махнул рукой и скрылся в чаще леса.

- Мда, дела. Страшно жить стало, страшно. Пойду, что ли в деревню схожу, младенца украду. Ням.

Невыразительный серый человечек роста не больше метра быстро перебирал ножками, удаляясь от опушки, на полянке которой в разных позах лежали разбойники и выпотрошенная свинья.

Страшен гнев демона, страшна расплата за ошибки. Даже спустя тысячу лет ненависть захватывает все его естество и заставляет совершать опрометчивые поступки. Но и обычный человек тоже весьма жесток к своему брату. И оправданий своих злодеяний у него нет.

Вечная мука, вечная скука.

Леший обиделся.

Сумеречный лес, свет костра средь деревьев, одинокий старик со старинной деревянной курительной трубкой в зубах. Лёгкий сизый дымок, что так причудливо смешивается с дымом от костра и растворяется в ночи. Сверчки и тихие шепотки ночных жителей леса. Это можно назвать умиротворением. Нет и ветерка, лес дышит спокойствием и тишиной, отражая настроение своего хозяина.

Он сидел, сгорбившись у огня, раздуваемого редким ветром. В стеклянных глазах отражалось пламя костра. Или это его собственный демонический огонь? Кто знает, что таится в душе этого старика. Он так устал.

Воспоминания о своей смутно запомнившейся жизни и не самой приятной смерти были грубым образом прерваны. Тишину разорвал резкий вскрик. Леший от неожиданности даже икнул. В груди неприятно закололо. Трясущимися руками схватил палку, что еще недавно была в костре и мирно догорала, и помчался на жалобные звуки.

- К-кто? К-как? – бормотал старик, шустро перебирая ногами.

В тихом лесу стоял скулеж, будто животное попало в передрягу, и это почти было правдой. Проклиная себя за поспешность, проклиная за показ эмоций и, что самое ужасное, страха, Хозяин леса сбавил скорость, дабы сохранить остатки гордости.

- Они же все видят, эти проклятые твари. Перестанут меня уважать, - сквозь зубы продолжил причитать старик.

Уже порядком злой демон выскочил на человека, лежащего в кустах. Тот корчился от боли на стылой земле, кричал и баюкал свою ногу, находящуюся в медвежьем капкане. Конечно, капкан был не на медведей. Этого зверья в лесу уже как три сотни лет было не сыскать. И, если быть честными, Лесник никогда не использовал этот капкан. То была одна из немногих вещей, что осталась после смерти его отца. Он пробрался в поселение и выкрал некоторые памятные вещи из семейного дома, пока вся деревня хоронила его отца. Это было так давно, и из памяти многое уже стёрлось, но Леший точно знал, что не мог специально поставить в лесу этот раритетный инструмент охотника. Он его банальным образом потерял, когда переносил вещи из одной лачуги в другую. Теперь, стало быть, нашел.

- Ай, как же больно, - выл дурниной несчастный незнакомец. – Дедушка, миленький, помоги!

Заметив приближающегося старика, незнакомец взмолился. Его просительное выражение лица только разозлило Лесника. Но на самом деле злился он скорее на себя, на свой страх, что на миг испытал.

- Как ты посмел заявиться в мой лес? – Хозяин леса с негодованием выпятил вперёд нижнюю челюсть, с все ещё зажатой в зубах трубкой.

Брови старика неминуемо сдвигались к переносице, довершая образ недовольного пожилого человека, которому не уступили место в маршрутке.

- Мне больно, дедушка! Моя нога попала в капкан, - проблеял паренёк, для верности показывая своему возможному спасителю пострадавшую конечность. Та выглядела не очень хорошо. Ржавый инструмент обхватил лодыжку несчастного мужчины, практически перерубая ее пополам. Видимо только болевой шок и не давал сознанию парню отключиться. Нога, немного повисев в воздухе и не найдя участия, опустилась.

- Это мой лес! – повторил Леший, игнорируя слова незадачливого попаданца.

Парню начало чудиться, что лес следит за ним тысячей глаз. Он слышал шепот в кустах, видел тени за деревьями, ощущал стук своего сердца, что ускоряло ритм, рискуя вырваться.

- Ты умрёшь сегодня. Никто не смеет безнаказанно ходить по моему лесу, особенно в эту ночь! – Леший обвиняюще ткнул скрюченным пальцем в незнакомца. Чем была примечательна именно сегодняшняя ночь, не знал даже он, но придать веса своим словам очень хотел.

- О чем это вы? – губы парня подрагивали, ему было сложно владеть собой в этот момент. Старик казался безобидным, даже обугленная дубинка не внушала особой опасности на первый взгляд. Боль в ноге усиливалась, и казалось, ещё немного и он потеряет сознание.

- Вы молодежь, совсем про страшного лешего не слышали?

«Леший? Какой ещё леший? Что за бредовые сказки он мне тут рассказывает? Ненормальный старик!»

Будто услышав его мысли, Леший начал преображаться на глазах. Седые лохмы темнели, а кожа зеленела, спина выпрямлялась, а плечи раздавались вширь. Перед незадачливым путником в полный рост предстало неизвестное создание с горящими болотным потусторонним светом глазами и длинными клыками, задевающими нижнюю челюсть. Тишину лесной чащи разбил вой ветра, поднявшийся к верхушкам вековых сосен и бросившийся на землю, разгоняя мелкую листву. Стало заметно холоднее и парень, сидящий на земле, поежился.

«Л-леший? В каком месте это чудовище добрый леший из сказок?» - почему-то именно сейчас потерявшийся спутник представил доброго дедушку-Лешего и силился сравнить его с тем существом, которое видит перед собой. Сравнить не получалось и мозг окончательно заклинило.

Собравшись с мыслями и решив, что сегодня смерть не заберёт его душу, парень с криком вскочил на ноги. Резкая боль прострелила раненую конечность. Скривив лицо, парень всё-таки смог совладать с собой, и промчался мимо удивлённого такой внезапной выходке демона. То, что это демон, парень решил для себя уже под конец своих умозаключений.

- Капкан верни, сука! – старческий вопль разнёсся над лесом, спугнув пару ночных пташек. Кожа вновь приобрела розоватый оттенок, а спина неумолимо потянулась к земле. Мрачная обида скользнула на лицо старика, и он даже не стал преследовать глупого мальца. Только крик вновь раздался в тиши:

- Увижу ещё раз, точно пожалеешь!

Но парень его уже не слышал. В ушах стучало сердце, поменяв свое привычное место обитания на более надежное, как душа, предпочитавшая в такие минуты пятки.

Он бежал и падал, снова поднимался и вновь падал. Страх гнал его прочь из леса, все дальше от опасности и смерти. Нога невыносимо болела, но бедный странник отказывался обращать на это внимание. Лес гнал его прочь. Смех, скрип, вой. Он слышал непривычные звуки и боялся оборачиваться. Так и добежал он до самого дома с капканом на лодыжке, побив все мировые рекорды скорости и бега с препятствиями.

Как оказался в больнице – не помнил. Тело вылечили быстро, даже рана на ноге со временем полностью зажила, оставив после себя шрам на лодыжке. Но вот душу… Ее вылечить так и не удалось. Крики по ночам слышались в больнице ещё многие месяцы, пока парень окончательно не затих. Нет, он не умер, как вы могли подумать. Он просто онемел. Страх сыграл свою роль и в этой истории, в очередной раз показав, что можно сделать с человеком, не трогая его и пальцем. Шли годы, десятилетия, и история осталась бы обычной сказкой, если бы один не в меру любопытный бывший риелтор не наткнулся на пост в интернете, рассказывающий о живущем в лесу старике, пугающим всяк туда входящих.

- А не мой ли это «клиент»? – пробормотал Мартин, бодрой походкой направляясь к выходу из психиатрической лечебницы. Диалог со старым дурнопахнущим и явно нездоровым мужчиной средних лет больше напоминал монолог, но некоторую информацию Мартин все же смог узнать. И теперь ему предстояло проверить, не тот ли колдун промышляет в российской глубинке, наводя страх на незадачливых путешественников.

Бояться колдуна он давно перестал. Забыл, как испытал ужас, впервые столкнувшись с ним. Мартином двигал азарт. Охота. Только как бы самому не стать жертвой.

Парень и Леший.

Я не мог оказаться в такой ситуации. Просто не мог и всё! Считаю себя достаточно умным и предусмотрительным, а ещё осторожным и, видимо, полным идиотом, если оказался здесь. Еще и нахваливаю себя, нарцисс британский.

Продолжая костерить себя нелицеприятными русскими словами, дополняя крепкими английскими выражениями, я осторожно пробирался через непроходимые кусты смородины. Я мог бы их обойти, но нервное напряжение давало о себе знать. Сейчас мне жизненно необходимо избить невинное растение, дабы улучшить свое нефизическое самочувствие. Мой внутренний ребенок ликовал, когда я бил подвернувшейся палкой по веткам, разбрызгивая во все стороны сок ягод. Тяжело дыша, я мешком повалился на прохладную землю и отбросил свое временное оружие в сторону. Хотелось пить, есть и справить нужду. Последнее сделать было легче всего. Лес был тихий до жути, я бы даже дал ему название: «зловещий», и он чем-то напоминал японский лес самоубийц. Зачем я вообще сюда забрался и как оказался в такой неприятной ситуации без еды и воды? Все просто. Я нашел след старого колдуна и недолго думая (что было глупо, знаю) собрался и отправился на его поиски в российскую Тайгу. До места меня доставили вертолетом. Самолёту здесь сесть негде, а наземный транспорт сюда не ходит. И не мудрено, тут же сплошные непроходимые леса, горные цепи да полноводные реки, берущие свои начала на вершинах этих высоких гор. Места дикие и необжитые. Мечта туриста и экстремала. Не смотря на теплое время года, температура воздуха ночью опускалась до минус пяти градусов. Теплая одежда не спасала. И если вначале я был преисполнен надеждой найти и покарать колдуна, то теперь все, чего мне хотелось – это выбраться из этого темного леса. Спутниковый телефон, выданный мне для вызова вертолёта, не ловил связь. Мой собственный сотовый вообще отключился, как только я пересёк незримую черту, отделяющую опушку, где сел вертолет, и начало лесного массива. Компас крутился во все стороны, того и гляди взлетит. Магнитная аномалия, не иначе. Я старался держаться, по крайней мере, первые несколько дней. Но сейчас у меня больше нет еды и воды, и путь мой лежит к ручью, чье журчание я так отчётливо слышу. Последняя спичка сломалась, не подарив мне спасительного огонька. Возле ручья я хотел разжечь костер, но тщетно. Остаться мне этой ночью в полной темноте. Это же ненормально, когда вокруг такая тишина? Иррациональный страх и паника. Давно у меня не было панических атак. С первой встречи с колдуном, когда я ещё считал его призраком слепого старика в том проклятом доме. А может мне все это приснилось? Не было никакого колдуна, не было всех этих нечистых тварей, что я встретил в своих поисках. Упала на голову ветхая балка и лежу я сейчас под аппаратом вентиляции лёгких. Страшная картина предстала пред моими глазами. Я представил все эти трубки, капельницы и свое худое измождённое тело. Паника накатывала и отступала. Привычное ощущение, но от этого ещё ужаснее мне становилось, ведь когда наступит апогей, я потеряю сознание. Не стоило этого ждать, так что я постарался взять свои мысли и чувства под уздцы. Этого хватало, пока не наступала ночь и на охоту не выходили ночные хищники. А теперь я ещё и без огня.

Я слышу их шепот. И смех. И топот множества маленьких ножек. Это сводит с ума. Над головой что-то натужно скрипнуло, и я подпрыгнул от испуга. С покачивающейся ветки только что сорвалась ворона или какая-то другая птица. Все что я успел увидеть – это темное крылатое существо, беззвучно упорхнувшее ввысь. Луна не светила, но какой-то мистический свет лился отовсюду, освещая мне путь. Я вижу их. Они прячутся за деревьями. Как не вовремя вспомнились скандинавские мифы о ётунах. Мне эти исполины почему-то сейчас представлялись с оленьими рогами. Забраться в чащу без подготовки? Сделано! Вспомнить страшные сказки? Сделано! Испугать самого себя? Сделано! А что ещё нужно человеку, что сам себе может быть отличным врагом?!

Я мчался сквозь кусты, не разбирая дороги, падая, вставая и снова убегая от незримой смерти. Она дышала мне в затылок, я это чувствовал. На моём пути внезапно выросло препятствие. Дом или скорее землянка, так типична в российских глубинках. Низенькое деревянное здание, по самую крышу погруженное в почву. Лишь дверь и торчит. Не веря своему счастью, я не снижая скорости, врезался в дверь, ощутимо приложившись головой. Казалось, звук был слышен и за пределами этого бесконечного леса.

- Пустите меня, - я орал что есть мочи, попутно барабаня кулаками по кажущейся ветхой преграде.

- Да я тут все разнесу!

Мои нервы окончательно сдали, а голос сорвался на фальцет. Позади меня раздался хруст, и я от неожиданности пискнул. Резко повернулся и приготовился к нападению. В десяти шагах я увидел старичка, заросшего седыми волосами по самые брови.

На спине он нес вязанку хвороста. Увидев меня, он заорал и вмиг оказался на сосне. От неожиданности я сделал неосторожный шаг в сторону и не почувствовал опоры. Всплеснув руками и выронив единственный свой шанс на спасение, спутниковый телефон, я камнем скатился в овраг. Голова закономерно кружилась, а тошнота уже подступала к горлу. Не успел я осмыслить происходящее, как рядом очутился дед, с грозным видом, глядящим на меня. Дед, что несколько секунд назад был на высоком дереве.

- Ты что это тут делаешь? – тон был более чем сердитым. Седые волосы развивались на ветру, придавая ему вид престарелой банши.

- Это мой лес, а ты меня напугал. А, то есть, нанес мне оскорбление, вторгнувшись в мою обитель, – справившись с первым потрясением, проскрипел старик.

Кулак деда был уже на полпути к моей многострадальной голове, когда тараканы, в ней сидящие встрепенулись и включили резервное питание.

- Постой, старик! - я перехватил его руку и решительно заговорил. – Ты тоже меня напугал. Так что мы квиты. Давай просто разойдемся в разные стороны. Только скажи, куда мне лучше от тебя подальше уйти.

Улыбнувшись самой обаятельной улыбкой, на которую был способен в этот момент, я попытался встать. Не тут-то было. Дед вцепился в мое запястье мертвой хваткой. Я старался вырваться, но длинные скрюченные пальцы были невероятно сильными и причиняли моему многострадальному телу ощутимую боль.

- Да иди ты к Лешему, вы же явно с ним родственники, - не выдержал я.

Невинная фраза вызвала странную реакцию у моего собеседника. Он попятился и уставился на меня совершенно другими глазами. Передо мной больше не было старика с вязанкой дров. Теперь я видел статного пожилого человека с волевым подбородком и презрительным взглядом.

- Всё-таки узнал.

Я не понял, кого я узнал, но этот голос был мне знаком. Будто мы уже встречались. На мгновение мне захотелось, чтобы это был колдун, но я отогнал эти мысли. Колдуна я узнаю сразу, и он не станет вести себя как полоумный старик, заросший седыми волосами. Ну, по крайней мере, мне так казалось. Пока я раздумывал, не свалить ли мне по быстрому, неизвестный мне старик решил что-то для себя, кивнул и развернулся, чтобы уйти.

- Стой! – закричал я, хватая его за рукав.

- Ты ещё не готов, уходи. Она тебя выведет из леса.

Каждое слово было пропитано силой. Я не знал, что сказать и просто стоял в ступоре и смотрел, как растворяется в ночи мой несостоявшийся убийца. То, что он мог прихлопнуть меня как муху, я не сомневался.

Она. Кто такая «она», что должна вывести меня отсюда?

Ответ стоял за моей спиной.

- Пойдёмте, господин, – чарующим голосом произнесло это невероятно прекрасное создание.

Белоснежная кожа, большие глаза и не только глаза. Я был в восторге, и готов идти за ней на край света. Хорошо, что это существо все же вывело меня из леса, а не воспользовалась моим состоянием, и не съело меня. Я до сих пор так и не понял, кем она являлась. Вампиром или ещё какой-нибудь тварью. Брр. Хорошо, что все закончилось. Теперь к колдуну прибавился ещё один старикашка, чуть меня не прибивший. Нравлюсь я им что ли...

Вечная мука, вечная скука. Все продолжается.

Я был в бешенстве. Сам же хотел заманить парня в лес и инициировать. А потом что? А потом забыл. Старческий маразм у демона. Ха, это смешно, но факт.

Я устало потер глаза и упал в деревянное кресло. Мартин не готов. И может никогда не будет готов. Слишком человечен. Да и клеймо колдуна на парне, как шлейф духов, чувствуется за версту. Чем ближе я к нему, тем сложнее оставаться в здравом уме. Проклятый колдун!

Я сделал стандартные дыхательные упражнения и крепко задумался. А нужно ли мне все это? Неужели мне ещё тысячу лет мучиться?

Вопросы повисли в воздухе.

Тихо в сумеречном лесу. Все твари затаились и ждут, когда Хозяин леса позволит им выйти из своих убежищ, дабы отправиться на охоту. Столько невинных жертв вокруг, как удержаться?! Но им непозволено, и они ждут. Только одна крохотная феечка спокойно рассекает своими крыльями лесное пространство, стремясь доложить своему истинному хозяину все, чему была свидетельницей.

- Скорее-скорее, - бормотала она тоненьким голосом себе под нос.

Милое создание почти преодолело большую часть своего пути, когда белый саван накрыл ее, стянув трепыхающиеся крылышки.

- Тише, солнышко, не пищи, скоро все закончится, - с этими словами навка покрепче прижала свою добычу и юркнула в водоем, унося на дно, медленно задыхающееся волшебное создание. Не стоило пролетать через озеро, теперь колдун не получит свой еженедельный отчёт.