Сборник рассказов

Дом Уолтера

Мелькали дорожные столбы, освещая дорогу желтоватым светом, ливень шел как из ведра и дворники с усыпляющим скрипом не успевали справляться со своей работой, синхронно двигаясь по стеклу. Крупные капли стучали по лобовому стеклу, собирались в струйки и стекали вниз, унося с собой дорожную пыль. Дорога на удивление была добротной, и лишь изредка попадались трещины в асфальте, давая знать о себе мелкими встрясками. Поездка длилась уже больше четырех часов. Подняв и выпив последний глоток теплого кофе, я бросил термос на заднее сидение.

По обе стороны, леса и поля сменялись небольшими поселками, которые быстро исчезали вдали. Я уже был в Дадтоне, и подъезжал к месту назначения, сбавил скорость и повернул налево. За деревьями в поле зрения оказался старый особняк с двенадцатью колоннами, именно столько я их насчитал. Штукатурка на них облупилась, здесь и там виднелись красные кирпичи. Позади дома находилось большое серебристое озеро правильной овальной формы, словно зеркало, потерянное в древности каким-то сказочным великаном.

Я остановился, заглушил мотор, накинул на себя дождевик и вышел. Мокнуть совсем не хотелось, поэтому быстро забрав из багажника джипа сумки с вещами, побежал к дому.

Как бы банально это не звучало, но в доме пахло плесенью и сыростью. Ещё бы, сюда не заходили люди лет пять, после кончины моего одинокого дядюшки Уолтера Шекли, жившего в уединении и прослывшего нелюдимым.

Чем он занимался, никто точно не знал. Ходили слухи, что он увлекался оккультными науками, но мне не было до этого никакого дела. Я не верил во всю эту чушь, что передавали сплетники, живущие в окрестностях озера. Им за бутылкой дешёвого виски больше не о чем было поговорить кроме как о моем дяде Уолтере.

Даже о его смерти я узнал после похорон. Мне позвонили из юридической конторы, и сообщили о завещанном мне доме, хотя дядю я почти и не знал. Видел пару раз в детстве, когда он ещё выходил в свет, а затем что-то произошло, и он скрылся за стенами этого дома. В конторе мне рассказали, что Уолтер заранее заключил договор с фирмой занимающейся ритуальными услугами. В похоронах участвовало трое не местных мужчин, кем они являлись для меня до сих пор остаётся загадкой. Никаких документов об этом я не обнаружил.

Мебель здесь была настоящим раритетом, есть люди, которые за такую вот рухлядь готовы были отдать немыслимые деньги. Их взгляды я не разделял, это была всего лишь куча старого хлама, которую я с радостью сжёг бы в печи, чтобы согреться после пути проведенного в машине.

Хотя нужно отдать должное его бывшему владельцу, дом был просто огромен, а я любил просторные дома, здесь поместилась бы армия Наполеона вместе с лошадьми. В таких домах приходило чувство свободы, не нужно беспокоиться о нехватке места, когда решаешь купить что-нибудь внушительное. Например, гигантские часы с маятником до пола, которые стояли напротив внушительного же размера шкафа, первый раз видел такие своими глазами, а не по телевизору.

Я нашел немного дров вполне пригодных для камина и растопил его, воспользовавшись зажигалкой, которую всегда носил с собой. Тепло стало проникать в мое уставшее тело, сразу стало уютнее. Я ощущал как теплые волны, идущие от ярко красного пламени, медленно доплывали до моего тела и расходились по гостиной. Я прилег на диван с резными подлокотниками, который за эти годы превратился в окаменелое доисторические четвероногое чудовище, и мгновенно уснул.

День первый

Проснувшись, я посмотрел на часы, и понял, что проспал часов десять. Так много я никогда не спал, разве что после бурной вечеринки в молодости, вероятно, сказался долгий переезд и успокаивающая атмосфера старого дома. Огонь в камине давно погас, я подбросил дров, зажёг его снова и отправился в путешествие по своим владениям. Вот что я выяснил, пройдя по дому вдоль и поперек.

В доме было тринадцать спален. Дядюшка видимо не очень любил технику, кроме старого приемника я здесь ничего не нашел. Хорошо, что здесь было электричество, и мне не пришлось, расхаживали по дому со свечкой как приведение. В подвале был рабочий кабинет и библиотека, массивный стол заваленный бумагами и книгами стоял напротив книжных шкафов.

У меня появилось сразу несколько неразрешимых вопросов:

Зачем одинокому старику столько пустующих комнат? Их можно было сдавать, но он, насколько мне было известно, этого никогда не делал. Зачем делать в сыром подвале кабинет, если есть столько пустых комнат? Было бы комфортнее разместиться в одной из них, и, попивая кофе или бренди под летним солнцем за окном делать свои дела, чем под топот мышей и крыс писать свои мемуары.

Я не смог ответить на эти вопросы, хотя и имел не большое представление о его жизни. Остаток дня я провел, разбирая шкафы и освобождая их от старых вещей, которые давно истлели. Достаточно их было потянуть, как они с тихим треском рвались на части.

К концу всей этой уборки вопросов стало только больше. В каждой комнате я находил женские вещи и обувь. Не то чтобы я сомневался, что у него как у настоящего джентльмена могли быть женщины, или думал, что каждый вечер он надевал женский наряд и щеголял так по пустому дому, вовсе нет. Он никогда не был женат, его никто и никогда не видел с женщинами.

В общем, к вечеру я заметно устал. Выйдя из дома, я вынес мешки со старыми вещами к двери и закурил. Солнце неторопливо зашло за горизонт, сменила его серая луна. Нужно завтра навести местный магазинчик, который я приметил недалеко от поворота, подумал я, и прикупить съестного. Все что я брал с собой, уже закончилось, возможно, я просто много ем, свежий воздух за городом как говорят, способствует аппетиту. Не скажу, что я был полноват, скорее строен, но местами на моем теле лишние калории давали о себе знать. Вернувшись домой, я устроился на диване у камина, и немного покрутившись уснул, это была первая ночь в этом как оказалось не очень гостеприимном доме.

В эту ночь хорошо поспать мне не удалось. Все время снилась какая-то чертовщина. Как только я погрузился в глубокий сон, то услышал шёпот, он шел как будто со всех сторон. Пытаясь разобрать слова, я вслушивался в этот хор голосов, они имели отчётливо женскую природу. Мне стало казаться, что я стал различать свое имя, они звали меня.

– Джон, Джон ты приехал, мы все годы ждали тебя, только тебя… впусти нас…

Мне это не нравилось, совсем не нравилось, зачем кому то ждать меня здесь, я хотел всего лишь поспать, и никого не просил меня ждать, ни к кому в Дадтон я не спешил.

Затем я как будто оказался вне дома, полная луна с четко очерченными краями в темноте ночного неба висела над озером. Платья, которые я накануне сложил в мешки, медленно выползали и наполнялись формой. Из серой дымки вырастали руки и пальцы, ноги прорастали из подола платьев, обувались в туфли на каблуках и ковыляли к моей двери. Я наблюдал за ними как будто со стороны, и что-то с ними было не так, ну, конечно же, на них не было кожи! Это были обгоревшие тела. Они смотрели на дверь выпученными глазами и клацали гнилыми зубами, разными голосами просили впустить их в дом. Я, конечно, испытываю симпатию к худеньким девушкам, но не настолько. И не впустил.

День второй

После такой веселой ночи я был, как ни странно полон сил, словно сходил кинотеатр на фильм ужасов бесплатно, только попкорн не захватил. Кстати стоит подумать о еде. Холодильника в доме не было, нужно было доехать до магазина и купить только – то из продуктов, что хранилось при комнатной температуре. Я завел свой джип, и под пение каких – то щебетавших здесь птиц, если это можно было назвать пением, поехал в примеченный накануне магазин.

В первую очередь я купил бутилированную воду, ту, что бежала из крана, пить было невозможно. К вкусу железа и ржавому цвету примешивались, какие то посторонние неприятные запахи. Я купил арахисовую пасту, несколько консервов и все что попадалось под руку, включая какую – то сушёную рыбу и чипсы. Попкорн я тоже захватил. Медленно скрипя несмазанными колесами тележки для продуктов, я направился на кассу. Посетителей было немного, впрочем, и городок Дадтон был небольшой, что-то около шести тысяч жителей. Они с сонным видом слонялись по отделам, разглядывали упаковки и бросали себе в корзинки. Седой старичок с аккуратно подстриженной бородкой очень бойко обслуживал посетителей на кассе, не смотря на свой преклонный возраст. Хотя возможно он не был так стар, как мне казалось. Возраст порой весьма обманчив.

– Вы я вижу не местный, – сказал он, когда подошла моя очередь.

– Я за вами наблюдал, не сочтите за назойливость, у нас редко бывают гости, – продолжил он.

Молодежь сейчас уезжает подальше из этих мест и не возвращается, если так пойдет и дальше, наш городок совсем опустеет.

Он произносил слова с сожалением, но его глазки бегали, и как будто говорили обратное.

– Я и сам когда-то хотел уехать, – продолжал он, складывая товар в пакет.

– Магазин остался мне от отца, он вложил в него все свои сбережения и свою жизнь. Я не смог его продать, не хватило воли, а сейчас не жалею, большие города портят даже лучших из нас.

Трудно привыкнуть к такой откровенности, когда первый попавшийся человек мог выложить всю подноготную своей жизни, даже не зная имени человека, к которому он обращался. Это была особенность провинциальных городов, наверное, во все времена, люди в таких местах более открыты к другим, чего не скажешь о тех местах, откуда я приехал.

– Надолго вы к нам приехали мистер? У нас по выходным хорошие скидки, вы заходите.

– Ещё не знаю, – произнес я.

Я на самом деле этого ещё не знал, не представлял, как и кому продать дом. Вот и приехал, когда за последние два года на работе, наконец-то выпросил себе отпуск. Нужно было посмотреть, что к чему, да и кому мог понадобиться дом в такой глухомани.

– На несколько дней, сказал я улыбнувшись. Я остановился в доме Уолтера Шекли, дом с колоннами, он у вас один такой, за поворотом налево и показал рукой в сторону дома.

Возня в магазине прекратилась. Стало слышно, как ветер колышет деревья за окном и старую вывеску. Все кто ещё секунду назад казалось, не знал о моем существовании, смотрели на меня ничего не выражающими лицами.

Старика кстати звали Бернард, его имя я прочитал на бейдже, на левой стороне рубашки. Он громко сглотнул слюну и продолжил складывать продукты в пакеты. Я расплатился и пошел к выходу.

– Будьте осторожны мистер… мистер… у того дома очень дурная слава.

– Меня зовут Джон Шекли, – сказал я.

Мне стоило было поблагодарить его за беспокойство, но в тот момент холодок пробежал по моей спине. Я пристально посмотрел на старика, кивнул и вышел. Всю дорогу домой я ехал молча, хотя в последнее время ловил себя на том, что говорил сам с собой.

– Сегодня были отличные скидки, я сэкономил десятку, мог бы сказать я, смотря в переднее зеркало, например.

Наверное, стал понимать, что лучше меня самого меня никто не выслушает. Но говорить совсем не хотелось. Может и правда с этим домом что-то не так? Мой материализм стал давать трещину. В эту ночь история вновь повторилась. Разодетые дамочки всю ночь водили хоровод вокруг дома и пели неприличные песни. Видимо хоровод мертвецов, плохая примета подумал я под утро и проснулся.

День третий

Заварив себе крепкий кофе, купленный в магазине Бернарда, который оказался весьма приличным на вкус я решил осмотреть окрестности. Погода к моему счастью была великолепная. Я вышел из дома и направился к находившемуся за домом озеру. Шагая по протоптанной тропинке, мой разум прокручивал как на магнитной ленте слова старика.

– Будьте осторожны мистер… будьте осторожны…

Между всем происходящим со мной в эти дни явно была какая-то зловещая связь, которую мне необходимо было выяснить, и чем скорее, тем лучше.

Возле озера спокойно сидел мужчина с тростниковой удочкой и насаживал на крючок приманку. В этом городе жизнь проходила удивительно медленно, люди никуда не торопились, да и куда им было спешить. Этот рыбак тоже не был исключением, весь его вид выражал спокойствие и безмятежность бытия. Я направился к нему, чтобы поздороваться, под ногами хрустели старые ветки. Он поднял голову и подал знак, чтобы я не шумел, не хотел, чтобы распугал всю рыбу. Смог бы я вот так же часами сидеть, выжидая свою скромную добычу? Привыкаешь к суете большого города, где все спешат и не успевают сделать все запланированное, как бы не старались. Жизнь похожа на тараканьи бега без определяющей цели. Я уже начал ему завидовать.

– Доброе утро, – ответил он медленным вкрадчивым голосом.

– Я вас видел вчера в магазине Бернарда, – сказал он.

Он встал и закинул удочку, поплавок издал глухой звук, ударившись о воду и замер. Несколько колечек воды удалялись от него в разные стороны.

– Что же вас привело в наш чудесный городок, неужели наследство этого чудака Уолтера?

– Так оно и есть, а вы проницательный, сказал я в ответ и присел рядом.

– Станешь тут проницательным, к нам приезжают лишь вернувшиеся неудачники, для которых большой город оказался слишком сложным сообществом, либо те, у кого здесь кто-то отдал концы, и счастливые родственники приезжают прибрать все к рукам.

– Хотите дам вам совет, он посмотрел на меня пристальными голубыми глазами.

– Возвращайтесь домой пока не поздно, этот дом не приносит счастья, а наоборот забирает его. Он простоял здесь лет сто пятьдесят, простоит ещё столько же. Его даже обокрасть никто не захочет, ищите дураков. Только вашему старому дяде там было хорошо, впрочем, он сам был не от мира сего.

– Я как раз хотел спросить у вас о доме, что вы знаете о нем? Торопиться вам как я вижу не куда, может, расскажите, что к чему?

Рассказать расскажу, вопрос в другом поверите ли вы мне. И этот рыбак начал свой рассказ, а я его внимательно слушал.

Я провел здесь всю свою жизнь, женился, завел детей, которые как только подросли, выпорхнули из родительского гнезда. Жена моя скончалась, царствие ей небесное, восемь лет назад. Хорошая была женщина, но случается разное, она почти никогда не болела, и вдруг сердечный приступ. Так о чем я? А вот. Дом ваш не внушает у жителей доверия, даже бродячие псы обходят его стороной. Школьники выбирают более длинный путь, чтобы не проходить мимо и не видеть эти облупившиеся стены.

Мне стало казаться, что я становлюсь немного ближе к разгадке.

– А вы знали моего дядюшку? – Спросил я.

Его никто здесь хорошо не знал, это был замкнутый человек. Мы никогда не видели, чтобы он ходил в магазин или на городские праздники. Говорят, что он часто получал что-то на почте. Одним словом – отшельник. Я видел его несколько раз. Иногда казалось, что он хотел заговорить со мной, но чего-то боялся и шел дальше по своим непонятным делам. Да я и сам не горел желанием начать разговор, как будто не хотел, чтобы, что-то плохое могло перейти от него ко мне, мне и так неплохо жилось. Зачем было что-то менять.

Я здесь часто бываю, с тех пор как вышел на заслуженный отдых. Всю жизнь отработал пожарным, а у нас, знаете ли, свои байки, городские легенды так сказать. Говорят этот дом, построил местный священник, не знаю, откуда у него столько денег, но не в этом суть. У него было тринадцать дочерей, по-моему, сущее безумие, только он очень хотел сына, но ни как не получалось. Он считал, что это какое-то проклятие, уж не знаю, может ли священник так считать. В общем, у них случился пожар, а пожарные приехали слишком поздно, на весь городок было всего две машины, которые тушили пожар, случившийся в лесу за городом. От дома остались только стены. Владелец окончательно спятил, когда прибежал из церкви и повесился прямо на пепелище, вся его семья погибла.

Ходили слухи, что ночами здесь слышались голоса и крики женщин. Много страшного случалось здесь в те годы. Дом всегда внушал ужас местным жителям.

Однажды местный фермер встал среди ночи и побежал к тому, что осталось после пожара, он, что-то кричал и размахивал руками, так говорили соседи. Утром его нашли повешенным на дереве возле дома.

Через год, двое мальчишек наслушавшись рассказов, решили пощекотать себе нервы, посетив развалины особняка. Одному на голову упал кирпич, размозжив голову, а второй через несколько дней вернулся на место смерти своего друга. Видимо это была его идея с домом и его мучала совесть, так говорили. В общем, он замёрз насмерть. Дело было зимой, врачи сказали, что он уснул на холоде, во что я не очень то верю. Я бы не отправился туда, чтобы поспать.

Затем после большой войны появился ваш дядя, он заново отстроил дом и стал в нем жить.

Такого поворота я явно не ожидал. Судя по рассказам мой дом, был просто кладбищем, адской воронкой забирающей жизни невинных людей. Хотя о невинности говорить трудно, кто знает, чем они занимались темными ночами.

Всю ночь я не мог уснуть, а точнее всеми силами старался не спать. Не хотелось снова провести время в компании обгорелых красоток. Заснул я лишь под утро и снов не видел.

День четвёртый

Я подумал, что не уделил достаточного внимания подвалу, чем же занимался там мой дядюшка? На часах был уже час дня, я выпил две кружки кофе, сделал сэндвич с беконом и спустился в подвал.

На столе лежало полтора десятка книг и множество исписанных ровным подчерком листов. Книги имели странные названия, которые мне ничего не говорили об их содержимом.

Первой я поднял книгу «Арс Алмадель», пролистав которую увидел множество неизвестных мне символов и картин. Следующая книга, по-видимому, была на латинском языке и носила название «Pseudomonarchia Daedonum». Среди остальных книг я видел «Книгу Абрамелина», а также написанные от руки и переплетенные, по-видимому, моим дядей рукописи. Я сел за стол и решил почитать листы, разбросанные на столе. Они были пронумерованы, разложив их по порядку, я начал выборочно читать.

Отрывки рукописи:

…Жизнь дарована всякому сущему, не сущее не живёт. Всякий живущий окружён миром теней, темные сущности нижнего мира хотят иметь кровь и плоть, чтобы чувствовать как люди, получать удовлетворение от плоти…

Меня пробил холодный пот, появилось беспокойство, нарастающее с каждой минутой. Все слухи оказались правдой, Уолтер действительно увлекался какими то демоническими практиками.

…Души погибших людей могут служить человеку, оставаясь между мирами скрытыми от глаз не сведущих. Погибшие в этом месте дают мне силу, взамен на мое тело.

…Я научился питаться, не используя материальную пищу, все, что нужно для жизни, мне дают – Они.

Мне стало казаться, что за мной следят, будто за каждой книжной полкой пряталось нечто, пожирая меня глазами, я чувствовал на себе взгляд, но никого не видел. Нужно покинуть подвал, подумал я, паника все нарастала. Стараясь не терять самообладание, я пошел быстрыми шагами наверх, прочь из этого страшного места.

Поднявшись наверх, я достал привезённую с собой бутылку виски и налил в стакан с толстым дном. Мгновенно его осушив, я стал думать. Что означают все эти записи, может он просто свихнулся от чтения всех этих книг. Его никогда не видели покупающим продукты, и он пишет, что отказался от пищи, тогда чем он питался? Я вспомнил, что он получал какие-то посылки, интересно, что это могло быть. Недолго думая я вышел из дома и сел в машину, что ж посмотрим, что он получал. Я заехал в магазин Бернарда и отправился к кассе. Бернард видимо работал каждый день. Увидев меня, он немного удивился и, наклонившись над кассой громко сказал:

– Вы все – таки остались Джон, как обстоят дела с продажей дома?

– Я ещё этим не занимался, скажите лучше, где здесь местная почта?

Покупателей было меньше чем в прошлый раз, пара человек стояла возле полок с газированной водой.

Он сразу увидел, что я чем то был обеспокоен, и, по-видимому, догадался зачем я туда спешу.

– Это в паре километров отсюда. По правой стороне будет ферма с зелёным забором, затем поверните налево и в глубине увидите здание почты. Спросите Мари Стоунсон, она занимается посылками, и не забудьте сказать, что вы от меня, надеюсь, она вам поможет.

– Спасибо Бернард сказал я быстро и поехал по указанному направлению.

Я вывернул на главную дорогу и поехал искать ответы. Небо было пасмурным, вороны кружились над дорогой и пронзительно кричали.

Неожиданно одна из них прекратив свой прямой полет, направилась прямо на мою машину, я видел, как блестели ее черные остекленевшие глаза. Раздался удар о лобовое стекло, которое треснуло, а форме окружности, состоящей из сотни мелких кусочков. Ворона сползла со стекла и, перевернувшись пару раз, упала на дорогу, оставив кровавый след.

– Что за черт, прорычал я вслух, но скорость не сбавил.

Впереди показалось здание с вывеской почта. Я остановил машину, и вышел по направлению к двери. За стойкой сидела женщина лет 40 со странной стрижкой, напоминавшей гнездо вороны сбитой мной по дороге.

Не везёт мне сегодня на пернатых, решил я, но вполне вежливо спросил можно ли увидеть мисс Стоунсон.

– А зачем она вам, спросила женщина, удивлённо смотря на незнакомца.

– Бернард сказал, что она работает здесь, и сможет мне помочь, ответил я.

– Ну, если вы от него, то это другое дело.

– Мари, здесь пришли от твоего муженька, крикнула она, смотря на дверь во внутреннюю часть почты.

Буквально через минуту, из дверей выплыла седовласая женщина в круглых очках и, посмотрев на позвавшую ее женщину, улыбнулась и пошла ко мне.

– Чем могу вам помочь?

– Здравствуйте, сказал я, подходя к ней поближе.

– Меня зовут Джон, Джон Шекли.

На ее лице появилось удивление, видимо наша фамилия всем внушала здесь страх.

– Я племянник Уолтера, и уже несколько дней нахожусь в вашем городе, у меня есть кое какие вопросы по поводу того что мой дядя получал по почте, я понимаю что вы не должны об этом рассказывать, но мне просто необходимо это знать, тем более он умер и об этом не узнает. Думаю, вы понимаете, зачем я здесь и что меня беспокоит.

О да, – сказала она, пытаетесь разобраться, кем он был мистер Шекли? Бернард мне о вас рассказывал, и по правде сказать, мне есть, что вам сообщить. Ваш дядя регулярно к нам заходил, и знаете, он внушал страх, от него постоянно пахло какими-то специями, а взгляд его был очень тяжёлым. Все время хотелось от него скрыться, уйти подальше.

Ему приходили посылки из разных стран, в основном из Азии, не знаю, что уж можно было оттуда присылать. Но видимо у него были деньги на эту экзотику, они шли из Китая, Таиланда, и даже с Филиппин. Однажды посылка пришла поврежденной, там слышался звук разбитого стекла. И какая-то жидкость выбежала наружу, вонь стояла невыносимая! Он был очень недоволен этим, но что поделаешь, случается и такое. Мы после этого несколько дней пытались отмыть зловонную лужу. Что же это было, мы не знаем, возможно, он заказывал какие-то настойки из трав или что-то в этом роде. Я отродясь не чувствовала такого запаха.

– Может у вас есть какие-либо догадки?

– Боюсь, что нет мисс Стоунсон, но все равно спасибо за помощь, – ответил я и медленно пошел к выходу.

– Удачи вам в ваших поисках, – сказала она и поправила на носу очки.

Приехав домой, я немного перекусил, принял горячую ванну в старом ржавом корыте и решил продолжить чтение тех страшных страниц, предварительно смочив горло виски. На часах было уже пять часов вечера, когда я спустился в подвал, было уже не так страшно. Шотландское лекарство от страха сделало свое дело.

Я сел за стол и начал отыскивать среди этого корявого подчерка нужную информацию.

…В старом сундуке, оставшемся под грудой кирпичей, я нашел вещи сгоревших женщин. После того как дом был отстроен я поместил их в комнаты в которых они проживали…

…После проведенных мной заклинаний почерпнутых из старых книг, я был уже не один. Души неупокоенных, поселились под одной крышей со мной…

…Я научился общаться с ними, использую заклинания призыва сущностей в наш мир…

…Они рассказали мне о вечной жизни, жизни в других телах, нужно только найти подходящего человека, лучше родственника…

Я был поражен таким откровением, неужели он имел ввиду – меня? Пока что я не хотел делиться своим телом, у меня были на него планы. Все это стало очень далеко заходить, и счёт был явно не в мою пользу. Мне было тяжело со всем этим разобраться, и я решил покинуть дом. Все это походило на бегство, но жизнь была важнее выгоды от продажи дома.

Погода за окном портилась, тучи приобрели темный окрас и быстро бежали за горизонт. Стали слышаться раскаты грома. Где то наверху послышался звук разбитого стекла. Схватив сумки в одну руку, я побежал к двери и отворил ее нараспашку. Сумки упали на деревянный пол. Напротив меня стояли, как в очереди те, кого я видел во снах, я стал пятиться назад, а они медленно заплывали в дом. Самое страшное было в том, что сейчас я не спал.

– Спасибо… спасибо… спасибо, что впустил… спасибо, – слышалось со всех сторон.

За ними был кто-то ещё, седой старик ковылял самым последним, в нем я узнал Уолтера! Глаза его впали, ткани тела частично были разрушены, в глазах моих помутнело, и я отключился.

– Спасибо что впустил, – сказал он гортанным голосом.

Дверь за ними захлопнулась.

Городок жил своей жизнью, где-то слышался звук проезжающего автомобиля, пели птицы. В магазине Бернарда как всегда было немноголюдно. Человек с удочкой подошёл к кассе и купил немного продуктов для ужина на одного и спросил:

– Говорят, племянник Уолтера уехал, несколько дней его не видно, и машины нет.

– Вот и хорошо Говард, хорошо для него.

И взошла Земля...

Глава 1. Начало. Деландр

Трудно привыкнуть к тому, что видишь Землю над собой, и чем дольше на нее смотришь, тем сильнее она поглощает, становится больше и разрастается. И ничего вокруг.

В возрасте примерно 7 лет, с ним что-то произошло, возвращаясь с собакой домой, после ежедневной вечерней прогулки, он засмотрелся на небо. Тихий теплый ветер катил по дороге пластиковый стаканчик, — тун- тун- тун, раздавалось впереди, а он стоял и смотрел, пока неожиданно не покрылся мурашками и не вспотел. Он вдруг осознал всю бесконечность мира, что их домик с зелёным забором, город в котором они жили, да и весь этот мир, который он знал всего лишь частица, не имеющая никакого значения, пылинка в пространстве. Ему захотелось узнать, что же есть там, где светятся эти маленькие звездочки. С тех пор он каждый вечер смотрел на небо, космос его не отпускал.

– Алекс, время вышло, пора назад, не то получим выговор от Роя.

Неторопливо поднимая ноги, к нему навстречу шла Анна. Между ними что-то было, не просто симпатия, а забота друг о друге, беспокойство, если была на то причина. Каждый в определенный момент сохранял дистанцию, и их это полностью устраивало.

Алекс ударил перчатками друг о друга, и легкое облако пыли стало оседать вниз. Развернувшись к базе, двинулись в путь, время, выделенное на ежедневный обход, заканчивалось. Все это нужно было, чтобы предотвратить какие-нибудь неожиданные ситуации: повреждения от мелких метеоритов, которые могли перерасти в большие проблемы, исправление халатности персонала, и тому подобные вещи.

Новые скафандры были тонкими, но необычайно прочными, снимались они легко и быстро. Это сильно сокращало время на сбор, и сохраняло нервы. для того чтобы надеть старый скафандр приходилось изрядно помучаться, и после выхода за пределы базы, хотелось объявить всем ядерную войну.

– Как думаешь, куда нас отправят? - сказал я, стягивая с себя скафандр.

– Слышала, что кого-то отправят на Марс, кто-то пополнит штат на спутнике Юпитера – Европе. У нас сейчас просто нет выбора, по крайней мере, у меня!

В конференц-зале собрались все, кто мог без последствий, покинуть свои рабочие места. В атмосфере царила напряженность, все перешептывались между собой, суетились, пили кофе и иногда ругались, но сходились в одном, базу нужно было покинуть.

– Вы все знакомы с ситуацией – громко и неторопливо проговорил невысокий мужчина с большими голубыми глазами – что наша безопасность оказалась под угрозой.

Разговоры в зале не прекращались.

– Тише, Тише, давайте помолчим! А то самых громких отправлю в самое мрачное место нашей галактики – произнес он и улыбнулся.

Он прокашлялся и продолжил. – К нам приближается метеорит, огромный как Килиманджаро, вы все об этом слышали, думали и решали, вот об этом и поговорим. Но это, к сожалению, не самое страшное. И этот не очень-то гостеприимный спутник стал для нас настоящим домом, пусть и со своими особенностями, которые нас часто ставили в дерьмовое положение.

Но сейчас мы не можем рисковать своей жизнью и нашими накопленными знаниями. Проделана гигантская работа, мы все молодцы. Мы все равно победили! Вклад нашей команды вошёл в историю, мы раздвинули горизонты непознанного и многое узнали, вдохновили тысячи людей на работу в космосе. Если нас не заденет осколками, мы снова сюда вернемся. Но сейчас нам просто необходимо уйти, ради нашей безопасности. Когда он говорил, все слушали внимательно, многие выглядели растерянно, хотя заранее знали, о чем он скажет.

Большинство из присутствующих провели на Евразийском Лунном Комплексе — «ЕЛК» большую часть жизни, или значительную ее часть. И теперь они покинут свой дом, свою маленькую вселенную в миниатюре, отправившись в неизвестность.

Человек, обращающийся к нам, был управляющим станции, он не мог не беспокоиться о том, что это место, может за секунды превратиться в пыль. Его звали Рой Мюррей, этот седой, сильный духом мужчина рассказывал о предстоящей эвакуации.

– В ближайшие дни станция должна быть заморожена, а все сотрудники улетают вместе со спасательными кораблями на Марс и к Европе, – продолжал он.

Космический пришелец диаметром в сотню метров приближался к спутнику земли. Впервые его заметили и рассчитали траекторию, около семи месяцев тому назад. Были составлены все возможные варианты столкновения этого пришельца с луной, и последствия, которые он мог причинить. Самым наихудшим вариантом было уничтожение станции, но это было маловероятным. Упасть он должен был на значительном удалении. Удар так же мог ускорить вращение спутника, и в этом случае земляне увидели бы темную сторону луны, которая была отвернута тысячелетиями.

Я спустился в отсек и присел на край своей спартанской кровати. Ну, вот и все мелькнуло в голове. Что-то беспокоило меня уже несколько дней. Неизвестность что ли, что-то неосязаемое, но едва ощутимое в глубине разума.

На серой поверхности спутника, в старом метеоритном кратере Деландр, сверкая круглой выпуклой поверхностью, раскинулось чудо космической науки "ЕЛК" заложенная частными компаниями в 139 году космической эры. Это была фантастическая стройка по всем параметрам. На околоземной орбите собирались модули будущей базы и отправлялись с космическими кораблями доставщиками на поверхность луны. Там их соединяли как конструктор, на дне кратера, в общую структуру, которой еще не видел мир. Через полтора года станция приобрела, запланированные очертания и приняла первых лунных жителей. Историю постройки знали все ее обитатели, как жители городов знали историю своего города, они любили ее, ремонтировали при необходимости, очищали от лунной пыли. И Алекс тоже любил, он провел здесь много лет, и не хотел покидать, так спешно, не закончив свою работу.

Ему было 19, когда он впервые здесь оказался. Специалист, выпускник Сибирского Института космических исследований, Алекс был горд и счастлив в силу своей молодости и жизнерадостности. Стать жителем современного космического объекта было мечтой любого в его возрасте. И он отправился на поиски приключений, с головой окунувшись в эту фантастическую работу.

Тогда все казалось интересным, лунная пыль была бесценными кристаллами, следы древних луноходов, уходящие вдаль, были проделаны здесь еще до космической эры. Но особенно он любил смотреть на Землю, она была совершенно беззащитна в этой тьме. Начинаешь задумываться о многом, видя этот хрупкий шарик со стороны. И он думал, думал о том, что когда происходит непонятные, неизведанные по своей природе явления, мы замираем не в состоянии понять происходящее. Все что окружало нас, то мировоззрение материализма и рационального осознания перестает быть абсолютной реальностью существования. Находясь на Земле, мы считали себя центром цивилизации, вселенной, но со стороны она просто песчинка...

Люди после столкновения с неопознанным, с тем, что невозможно классифицировать известными понятиями, впоследствии меняются. Осознание того, что в мире множество тайных явлений, которые иногда входят в нашу жизнь вне зависимости от отношения к ним. Это заставляет нас усомниться в методах познания природы, которые существуют, и являются общепринятыми. Мы все становились другими, космос нас менял основательно.

Сверхответственность становилась частью нашего Я, безумства прошлого исчезали, молодость становилась короче, мы все были немножко стариками, в хорошем смысле этого слова.

Раздался стук в дверь. – Это я Анна, не дожидаясь вопроса, послышалось за ней. Я спрыгнул с дивана и подошел к двери, нажал на сканер отпечатка пальца. Дверь с едва заметным жужжанием медленно поползла в сторону.

– Входи Анна - сказал я, и показал жестом на кровать, стульев здесь не было.

– Что-то серьезное?

Анна, как всегда, была прекрасна, ее темные волосы тонкими змейками, струились и падали на стройные плечи, а взгляд был ясным и доброжелательным. Она прошла и села с краю, было заметно, что она думала о чем-то важном.

– Нужно поговорить начала она быстро, все-таки мне не дает покоя вопрос, какое ты принял решение. Мне бы хотелось, чтоб ты отправился на Марс со мной, ведь моя судьба уже решена Космическим агентством, у меня контракт, а у тебя еще есть право выбора своего будущего – прошептала Анна. Конечно, я не могу настаивать на этом, но на Марсе у нас были бы лучшие перспективы. Станция имеет постоянное сообщение с Землей и более развитую инфраструктуру так что...

– Понимаю твою обеспокоенность начал я после минутного раздумья, когда у меня был выбор куда отправиться, я выбрал Луну, как начало моей карьеры, и теперь наша работа здесь, похоже, закончилась. Не то чтобы я мог сам выбрать место, но у меня есть право голоса, я постараюсь сделать все, чтобы полететь с тобой...

Где-то вдалеке послышался знакомый звук, глухой удар. Приземлился первый спасательный корабль.

На станции было суетно, люди собирали свои вещи и оставляли свои каюты. Рой стоял и смотрел на происходящее:

– Не забудьте свои идентификаторы, без них не пустят на новое место работы - произнес он и улыбнулся своей широкой улыбкой. Ничего, мы сюда еще вернемся, - продолжил он, и посмотрел в сторону электронного окна, в котором стоял корабль для эвакуации, а недалеко от него на горизонте показался второй корабль. Все шло по плану.

Я собрал свои вещи, ровно столько, сколько мог увезти с собой, объем, и вес каждого человека четко регламентировался. Обернулся и посмотрел на фотографию, висящую на стене, когда, только прибыв на станцию стоял на фоне энергетической установки, отвернулся и вышел.

Каждый заходил на свой корабль, Чжин Ли отправилась на Европу, где будет работать в блоке по очистке воды. Сюда же попала Юлия, работавшая на луне врачом, и повар Альберт Назарян. На Марс Анна, я и еще несколько членов экипажа. Самое странное случилось уже после нашей посадки. Ко мне подбежал командир спасательного корабля и крикнул что-то про Роя.

– О чем вы говорите, что с Роем? – прокричал я

– Мы не можем найти Роя!

– То есть как? - он должен был покинуть базу последним.

– Да, как и положено управляющему, но его здесь нет, а по связи он не отзывается

– Но мы не можем улететь без него, это неправильно!

Я побежал к выходу, и хотел было уже отправиться снова на станцию, но вдруг услышал по наушнику голос, принадлежащий Рою:

– Не ищи меня Алекс, забирайся на корабль и улетай со всеми...

– Все началось для меня здесь, и здесь же закончится. Я все знаю про луну, я прилетел сюда еще юнцом. Вся моя семья была здесь – это вы, моя команда. И немного подумав, продолжил:

– Я позабочусь о станции если она не будет повреждена, запасов пропитания мне может хватить на годы, а когда все уляжется часть из вас может вернуться и продолжить исследования. Это все что я хотел сказать. Он отключился. Я стоял в недоумении, не думал, что так может произойти. Но это случилось, и я не мог не уважать его выбор.

Корабль глухо загудел, оторвался от земли и взмыл в небо, а затем вовсе исчез.

Через три дня на Луне прогремел первый взрыв. Рой сидел в пятом отсеке и держал в руке бокал с вином. Шамбертен, его все ещё делали французы. Станцию накрыла ударная волна большой мощности, стены задрожали сверху били камни и падал лунный грунт. Снаружи раздался ужасный гул. Из бокала вылилась часть вина, погас свет. Затем лампы снова загорелись. Рой выпил оставшуюся часть вина, и произнес:

– Ничего. Я позабочусь о своем доме.

Луна гудела и шипела, что-то падало вдалеке и отдавалось эхом и вибрацией в стенах станции. Все это длилось несколько часов, пыль и камни, поднявшиеся в воздух при ударе, из - за слабой гравитации падали еще несколько дней. Часть лунного грунта, покинув пределы притяжения луны, отправилась в вечное странствие.

Глава 2. Первая встреча с Марсом

Красная пыль струилась по песчаной пустыне, словно это было кому-то нужно. Освободившись от жизни, планета продолжала свой путь. Ледяные шапки таяли к лету и образовывались вновь к зиме. Самыми неприятными были марсианские бури, которые заставляли забыть о работе, и не оставалось ничего другого как просто их пережидать, занимаясь унылыми и скучными делами.

Недалеко от развалин, прозванных Эриду, находилась одна из нескольких обитаемых станций на Марсе.

– Проходите Алекс, - сухо сказал командир. Это был Тим Высоцкий, он показал ему его новый отсек.

– Места здесь немного, но условия вполне комфортные, продолжил он.

– Спасибо Тим, это то, что нужно.

Анна устроилась неподалеку, в таком же отсеке, которые представляли собой почти ровные квадратные помещения. Станцию было решено построить недалеко от древних развалин, для удобства изучения артефактов.

Великую историю хранили эти места, малоизвестная цивилизация зародилась на Марсе задолго до человеческой, и в мгновение погибла. То там то здесь можно было встретить, то, что когда-то было создано жителями планеты, и останки самих жителей...

Алекс начинал новую жизнь, новую главу своей карьеры. Конечно, человек становясь космическим исследователем, не просто выбирает себе профессию, он выбирает образ жизни. Это почти как религия. Вы верите в безграничную вселенную, в порядок и закономерности, которые не всегда одинаковы, и тогда это становится - чудом.

Я решил осмотреть станцию, покинув отсек, я отправился, следуя указателям, я искал «Дискуссионный зал». Здесь собирались, чтобы обсудить насущные проблемы ее обитателей, и здесь же проходили общие собрания и обсуждение планов. Он насчитал восемнадцать человек с тех пор, как оказался здесь.

Один из присутствующих увидев Алекса, улыбнулся и вскрикнул:

– А вот и наш новый марсианин!

– Здравствуйте! - непринужденно произнес я.

Молодой человек был не кем иным как управляющим проекта исследования марса Ивен Энтин, он был улыбчивым и простым в общении сотрудником, возглавляющим проект исследования по программе "Проект Эриду". Данная программа включала в себя поиск присутствия на планете неизвестной разумной жизни. По крайней мере то что она здесь была в древности не вызывало никаких сомнений. Вопрос был в том, что представляла из себя эта цивилизация, оставившая на теперь уже мертвой планете загадочные артефакты, которые были полностью не понятны для нас. Были ли эти существа коренным населением, резвившимися из простейших организмов в многоклеточные разумные, или же прибыли сюда уже сформированными существами став колонистами планеты.

– Мы рады, что наша команда пополнилась хорошими специалистами, и мы будем помогать вам, освоиться здесь. Пребывание на Марсе отличается от тех условий, к которым вы привыкли на Луне. Это и большая сила тяжести, и смена суток, к этому нужно привыкнуть - продолжал Ивен, адаптация продлится несколько дней.

– Готов начать работу хоть сейчас - ответил я и улыбнулся.

– Не торопитесь времени у нас достаточно. – Не моргнув произнес он.

Четыре дня адаптации прошли весьма плодотворно. Как, оказалось, здесь был неплохой спортзал, в который я ходил каждое утро, затем шел в душ, в столовую, и позавтракав брался за работу. С водой тоже было проще, ее добывали здесь же, она проходила многократную обработку и подавалась в каждый отсек, как на земле. Но существовало ограничение в десять минут, после которого вода переставала бежать, и воспользоваться краном можно было только через полчаса. Так что все приспособились принимать душ за пять минут, а остаток воды уходил на чистку зубов, и прочие процедуры. Комфорт почти как на земле. Мы с Анной ознакомились с документацией, предназначенной для вновь прибывших, прочитали доклады по проделанной работе, и были весьма впечатлены. Но об этом позже.

На пятый день мы действительно стали чувствовать себя абсолютно нормально, наши мышцы привыкли к тому, что здесь им придется таскать большую массу. Мы привыкли к более сильной гравитации и ощущали себя настоящими марсианами.

В 9:00 мы вышли из кают, и, здороваясь с встреченными по пути сотрудниками, шли на утреннее собрание. Как всегда, в коридорах было значительно холоднее, чем в каютах, но не на столько, чтоб изо рта шел пар.

Мы сели с Анной на соседние кресла, если их так можно было назвать, они представляли собой складные пластины в форме латинской буквы Z. Когда все места были заняты, перед нами появился Ивен, и отставив кружку кофе на столе сказал:

– Ну что, пожалуй, начнем.

На протяжении всей истории изучения Марса, астрономы наблюдали на поверхности и в атмосфере необычные явления. Странные свечения на поверхности. Движущиеся объекты, пересекающие большие территории на планете и скрывающиеся в кратерах. Неизвестного происхождения сооружения похожие на развалины городов и механизмы. Все это говорило о том, что здесь присутствует какая-то осмысленная деятельность. Исследовав планету подробнее, мы сделали вывод, что постоянной разумной жизни на планете нет.

Цивилизация погибла, оставив после себя свои загадки. Кроме того, мы находим здесь присутствие в разные эпохи, факты различных инопланетных посещений. Все это и является целью исследования "проекта Эриду".

Я слушал его внимательно. И иногда задумываясь, смотрел вниз на свои ботинки "Скиф" полученные уже здесь на Марсе. Хорошая подошва думал я, мягкая, но прочная, прочнее любого металла. Лунные ботинки были тяжелее. Все становится удобнее, легче, прочнее, наверняка когда-нибудь будет достигнут предел всех этих параметров, и делать лучше уже будет невозможно. И Земляне перестанут присылать нам новинки... И тут же поймал себя на том, что уже не считаю себя землянином, отделяя себя от них. А как же иначе после такого долгого отсутствия дома.

– И вы Алекс будете с нами, – радостно закончил Ивен!

Я посмотрел на него, вернувшись из раздумий и тихо ответил – Я здесь именно для этого, друг мой!

В отсек вошла Анна. Люди, увидев ее стали перешептываться, не так часто им приходится видеть здесь девушек, тем более красивых. И так было каждый раз, мне это начинало не нравиться.

Ивен посмотрел на Анну и улыбнувшись продолжил:

– Мы подготовили четыре марсмобиля для нас и оборудование которое поможет приоткрыть тайны древнего марсианского мира оказавшегося погребенным под вековыми песками и камнями, время безжалостно, оно превращает все во прах и пустоту. Там, где когда-то была жизнь, теперь тишина и безмолвие, где были моря струятся безжизненные потоки ветров. Только разум может сохранить то, что стирается временем, и мы хотим приоткрыть старую и ветхую дверь, там, где была цивилизация неизвестного нам народа, ибо он достоин того, чтоб мы вновь вписали его имя в историю вселенной.

Ивен закончил свою речь и добавил:

– Так как подошло время обеда предлагаю хорошенько перекусить и после заняться подготовкой оборудования, работы много.

Присутствующие оживились и стали обсуждать между собой предстоящую поездку. Поговорив, и обсудив некоторые моменты все отправились в столовую.

– Сейчас бы настоящей земной еды грустно произнес молодой парень и посмотрел на Алекса.

– отбивную или на худой конец курицу, а как там у вас на луне с пищей?

– Да, как и везде ответил я, витаминное желе, и вода с разным фруктовым вкусом, иногда еда в таблетках если нет времени на обед.

– Да приятного мало, я Альфредо сказал он и протянул руку,

– Алекс, - ответил я и пожал руку новому знакомому.

– А это Анна мы вместе прилетели с ЕЛК.

– Да я знаю сказал Альфредо и поздоровался за руку с Анной.

– Я читал ваши личные дела, и, честно говоря, рад что вы здесь, люди с опытом нам пригодятся. Я слышал о том, что случилось со станцией, судя по всему повреждения не критические, и через какое-то время туда можно будет вернутся.

– Интересно как там Рой, думаю, что с ним все будет в порядке - добавил он.

– Мы все переживаем за него, но знаем, что он настоящий профессионал, сказала Анна и добавила - Приятного аппетита!

Как оказалось впоследствии, Альфредо был руководителем исследовательской группы. Дальше мы ели молча. Мой обед состоял из кусочков питательного желе со вкусом морепродуктов, листика салата, который выращивали недалеко от комплекса и двух стаканов марсианской воды. Воду привозили в виде льда из подземного замерзшего озера, которое скрывалось под песками миллионы лет, его здесь называли “Оазис”.

Я давно привык к такой пище, для меня, как и для остальных людей, живущих за пределами земли, кусок жареного мяса был настоящей роскошью.

Станция находилась в долине Маринера, недалеко от Экватора, как и большинство других населенных баз. Эти места больше всего подходили для проживания людей, дневная температура здесь могла достигать +20 градусов по Цельсию. Она являлась распределительным центром, куда прибывали люди с Земли и ее колоний.

Здесь был построен целый город, с четкой инфраструкторой, где каждый блок выполнял заданные задачи.

Станция Распределения Воды или СРВ находилась позади главного комплекса, в котором находились мы. Здесь распологался резервуар с водой, заполняющийся постоянно кусками льда из “Оазиса”. Вода таяла, проходила многоступенчатую очистку, и поступала на все объекты.

Самой большой по территории являлась Станция Пищевого Обеспечения или просто СПО. В гигантских изолированных теплицах здесь выращивали организмы растительного и животного происхождения, такие как морские водоросли богатые витаминами, многоклеточные живые организмы, из которых затем готовили пищу для колонистов. Расположена она была за СРВ.

Энергетическая Топливная Станция ЭТС обеспечивала функционирование всех энергозависимых установок.

Геолого-Разведывательная Станция ГРС занималась поиском и добычей полезных ископаемых, часть из которых отправлялась на Землю, а другая оставалась для нужд комплекса станций.

– Ах да, завтра ты с Альфредо пойдешь в город, – Сказал Ивэн, встретив Алекса по пути в свою каюту.

– Я сегодня ходил по улицам, если их так можно назвать, и заметил что-то вроде ступенчатой пирамиды метра полтора в высоту, правильной формы. Я немного прокопал с одной стороны, обнаружил три ступени, видимо они со всех сторон. Завтра мы все расчистим.

Глава 3. Снаружи

– Я уже и не помню, кто его первым нашел, город мертвых домов, мостов и каких-то объектов, бог знает для чего нужных. Но те, кто могли бы, что-то рассказать об этом, были здесь же, но они были немы. Их глазницы смотрели черной пустотой на все что еще осталось.

Почти все это было под песками, мы увидели торчащие из-под песка башни и шпили! Затем были годы кропотливой работы, мы копали и копали, старели и умирали, нам на смену приходили новички, такие как я, – говорил Альфредо.

И продолжил, – Мы их называем эридианцы, подняв череп одного из них. Посмотрите, какой гладкий вытянутый череп. Когда-то на Земле, тысячи лет назад некоторые народы туго перематывали череп младенцам чтоб он был такой же, занятно не правда ли?

– Думаешь, есть какая-то связь, - спросил я

– Возможно, они хотели быть похожими на них, на своих богов пришедших с небес. – Сказал он, показывая взглядом на череп в руках.

– Но разве такое возможно? Они были настолько развиты, что смогли вырваться в космос?

– Ивен считает, что да, задумчиво произнес Альфредо, и положил череп на то же место, с которого поднял.

– А в целом они были такие же, как люди. Наверно вся разумная жизнь, способная выбраться за пределы своего маленького шарика может быть только такой.

Не могу представить себе какую-нибудь говорящую медузу, или что-то вроде того, – сказал он.

Но наши представления, а тем более мои, могут быть ошибочны, так что и говорящих медуз не будем сбрасывать со счетов, - добавил он и громко рассмеялся.

Несмотря на всеобщее запустение, все сооружения выглядели величественно и неповторимо. На каменных стелах и обломках хорошо были видны письмена и знаки похожие на шумерские, вавилонские и египетские одновременно.

– Так вот почему «Эриду», - сказал я, поведя рукой по одной из надписей, выбитых с большой точностью на камне.Я видел похожие на уроках по палеоархеологии когда учился.

Мосты соединяли когда-то берега рек. Здания с круглыми окнами без всякого намека на стекло, а некоторые были просто монолитными сооружениями без отверстий и окон. Здесь и там из песка торчали кости и их осколки. Были и различные механизмы из неизвестных мне сплавов металла. Мы шли по дороге из ровных и гладких обтесанных каменных плит. Они были идеально подогнаны друг к другу.

– А с этой дорогой нам пришлось повозиться, – сказал Альфредо.

Мы расчистили часть дороги ведущей в центр города. Камни очень гладкие, почти отполированные. Не знаю, сколько времени они потратили на дорогу, но их уже нет, а она цела. Нам до них далеко, мы не строим на тысячелетия.

– Но от чего они погибли? – спросил я.

Столкновение. Бах! И никого нет. История исчезла, культура исчезла, язык, и вот мы ходим и размышляем – кто они! - сказал он.

Впереди нас показался холм, около которого стояли трое людей с лопатами. Они о чем-то говорили, жестикулировали руками, периодически показывая на пирамидальное сооружение. Мы переключились на общий канал и стали слушать в чем там дело.

– Вот и я говорю, произнес один из них, который был выше всех, – она двигалась. Я встал сверху, – говорил он, и показывал всем как он стоял, – и почувствовал, как она немного опустилась, – продолжал он.

– Тебе могло и показаться, – говорил другой, мы два часа копали, у тебя закружилась голова, и вот.

– Сам ты сумасшедший, – парировал он, ему явно было обидно, что ему не верят.

– Ну что там у вас, - спросил Альфредо, подходя к ним.

– Кто куда движется, и зачем?

– Платформа, сказал самый высокий из них.

– Мы расчищали эту штуку, я поднялся, чтобы посмотреть на работу сверху. И вдруг, когда я встал прямо на середину, чтоб все хорошенько осмотреть, почувствовал, что поплыл вниз, – сказал он и развел руками.

Я обошел пирамиду по кругу, затем взошел на первую ступень, поставил ногу на вторую, поднялся и взошёл наверх. Встав на колени, стал осматривать плиту. На ней были уже знакомые мне письмена. У меня в голове уже появилась кое какая догадка, касающаяся этого происшествия. Я встал и пошел к самому центру.

Оказавшись ровно посередине плиты, я стал ждать, смотря себе под ноги. Все с изумлением смотрели на мои действия.

– Что там Алекс, есть что-нибудь?- крикнул мне Альфредо.

– Сейчас узнаем, - ответил я.

Через несколько секунд я почувствовал вибрацию сквозь ботинки, пробивавшуюся к моим ногам, плита медленно поползла вниз. Звук был такой, как-будто сдвигали могильную плиту.

Я медленно уходил вглубь пирамиды, а когда моя голова скрылась из вида, Альфредо словно вышел из оцепенения и начал прыгать на ступени, остальные последовали за ним.

Внутри были сплошные стены. По мере того, как я опускался все ниже и ниже свет сверху затухал. Сердце стало биться чаще, крупные капли пота скатывались со лба и катились по щекам. Ну зачем я ввязался во всю эту историю.

Я стал замечать, что стены излучают тусклый свет, они как будто фосфорисцировали, но не зеленым, а голубоватым свечением. Время казалось мне вечностью, хотя прошло не более семи минут. Пол под ногами остановился, впереди была стена. Что-то заставило меня обернуться, прямо за мной был проход. Только сейчас я понял, что все это время Альфредо и его спутники, что-то мне кричали по связи.

– Здесь проход, - сказал я и не узнал свой голос, он стал глухой и дребезжал как у старухи. Что делать дальше я не знал, что если платформа поднимется наверх, если я сойду. Тогда по ней за мной придут чтобы забрать. А что если это была случайность, и она больше не сработает, тогда я останусь здесь навсегда, а пирамида станет моим надгробием. Мысли бежали в моей голове, пытаясь проанализировать ситуацию и выбрать лучший ответ. Но если вся эта штуковина была в рабочем состояние десятки или даже сотни тысяч лет, почему она должна сломаться именно сейчас?

Я сошел с платформы и вошел в тоннель. Все излучало легкий свет, было светло как в пасмурный день, я двигался быстро. Если решил стать первым человеком, первым живым, проникшим сюда за тысячелетия, нужно действовать решительно.

– Алекс, что все это значит, что происходит, слышался голос Альфредо.

– Вставай на эту чертову плиту и поднимайся вверх.

Я почти бежал, и пару раз обернулся назад, платформа стояла на месте. Ну а как иначе подумал я, так и должно быть, как-то должны были те, кто это построил возвращаться назад.

Стены по бокам стали расширяться, потолок пополз вверх. Чем дальше я продвигался, тем больше все становилось. Я был похож на муравья, бегущего по пустому метро. Свечение стало меняться с голубого на белый. Моему взору предстало фантастическое зрелище. Гигантские стеллажи по несколько метров в высоту расставленные полукругом в несколько рядов в огромном круглом зале. А в центре вдалеке стоял, какой-то пьедестал. На полках повсюду как в библиотеке были расставлены... пластинки прямоугольной формы, я взял одну из них.

Судя по виду это был металл, легкий как алюминий но прочный, испещрённый множеством символов, идентичных тем, что мы повсюду здесь встречали. Символы были и на стеллажах. Это явно была библиотека, ничего подобного я еще не видел. Я поставил пластину на место и стал перебирать остальные. Знания, накопленные этой цивилизацией, история, достижения науки, мораль, - все должно быть здесь. Это все было не подвластно времени, и только в таком виде могло сохраняться миллионы лет. В таком виде их должны были найти другие расы и узнать, чего они достигли, чем жили и во что верили.

Я оставил все как было, и пошел к высокому пьедесталу, поймав себя на том, что совершенно не обращаю внимание на то, что мне все время кричал Альфредо.

– Ты жив, что там происходит?

– Я в библиотеке...

– В какой библиотеке, с тобой все в порядке?

– Со мной все хорошо. Если бы ты только видел это Альфредо.

Поднявшись к этому сооружению, я положил на него руки, материал был похож на чёрное не прозрачное стекло. Оно засветилось слабым темно-синим светом и появился проход. Даже не знаю, как это произошло, как будто часть его растворилась в форме овального отверстия.

Я был просто поражен всем происходящим, но страха не было, только всеобъемлющее спокойствие. Войдя в него, я ощутил какую-то связь с этим миром, как будто миллионы связей стали впиваться в каждую клетку моего головного мозга… и увидел их мир. Множество существ, струились по улицам городов. Здания, от которых остались только серые руины, вновь сияли новизной, город ожил.

Я видел, как рождались и умирали жители планеты, как они строили мосты и дома, как путешествовали к другим мирам. Знания, полученные здесь, занимали место, словно кирпичики в моей памяти и становились частью меня. Я понял, что уже никогда не буду прежним. И вот я стал понимать, о чем они говорят, они рассказали мне свою печальную историю.

Не помню, как я вылез из этого черного монолита. Стоя на коленях, я смотрел на стеллажи с древними пластинками, тысячами пластинок, миллионами.

Я понимал, что на них было написано, уже понимал. Я громко рассмеялся, они передали мне все, что знали сами. Теперь мне нужно было рассказать о них всем кто искал ответы, но не находил. Всем, кто бродил по развалинам мертвых городов, собирая по крупицам этот мир, извлекая из под песка надписи и артефакты.

– Мы хотели идти за тобой, сказал Альфредо когда я поднялся наверх. Если бы ты молчал, мы бы так и сделали, тебе придется объяснить, что случилось.

Я спустился с пирамиды и видел уже не развалины, а места, у которых были названия, знал их предназначение.

– Я все расскажу вам, даже больше чем вы думаете.

Наступила марсианская ночь. Не было ветра, и только спокойствие и тишина. Небо было ясным и безмолвным, а на небосводе сияла взошедшая Земля.

Доктор Манн

Доктор Манн

Глава I

Они расстались. Не было ссор с битьём посуды и прочими скандальными и неприятными вещами. Возможно, он принимал всю эту ситуацию слишком близко к сердцу, но по-другому не получалось, бывали такие моменты, когда он завидовал людям, способным без лишних мыслей менять свою жизнь, с лёгкостью заполняя опустевшие ячейки памяти, новыми событиями. Она стала другой, изменчивой, отстранённой от всего, что раньше они делали вместе. Когда они в последний раз смотрели только что вышедший фильм, или ходили, куда ни будь перекусить, он вспоминал с трудом. Она всё реже оставалась дома, в общем, находила множество достоверных причин, чтобы быть дальше от него.

Чарлз ещё любил ту улыбчивую девушку с распущенными волосами, струящимися по худым плечам, которая при каждом подходящем моменте, старалась прикоснуться к нему, обнять своими стройными, тёплыми руками. И по прошествии шести лет совместной жизни, всё рухнуло. Между ними стала расти стена, которая становилась всё выше и выше, хотя сколь высокой бы она ни была, возможности перепрыгнуть её, перелезть или перешагнуть становилось всё меньше, и в конце концов, исчезла совсем. Как бы он ни пытался сейчас, не мог найти причину в себе, которая по всем правилам должна была быть, но постоянно ускользала от него.

Отвлёк его голос пожилой женщины, донёсшийся вдруг из-за его спины:

— Доктор Чарльзман?

Он не слышал, как открылась дверь, и повернувшись к голосу, увидел, что в кабинет вошла женщина, лет шестидесяти пяти, с седыми кучерявыми волосами. Держалась она статно и возвышенно, но руки, теребившие женскую сумочку, выдавали скрываемое внутреннее волнение.

— Доктор Манн, — представился он и надел на себя улыбку, свойственную для всех докторов, доброжелательность в таком деле, превыше всего.

— Чарльз — это моё имя, — добавил он, — раздевайтесь и ложитесь на кушетку мисс Дерви.

Его имя часто произносили вместе с фамилией, что порядком раздражало. Но он научился себя сдерживать. «Это совсем необидно» — внушал он самому себе, есть куда более неприятные вещи, связанные с именами, но наличие каких-либо смешных фамилий у других людей, не сильно его успокаивало.

Чарлзу нравилась его работа, в свои сорок три года, он был профессиональным массажистом, но после выпуска из Медицинской академии, с огорчением для себя осознал, что ему неприятно делать массаж пожилым дамам и мужчинам, а пожилым мужчинам тем более. И только после того, как он обзавёлся своим домом и хорошим автомобилем, то стал относиться к этому по-философски, он же врач, в конце концов, а не любитель потрогать красивых девиц в рабочее время. Тем более что в жизни часто приходится делать то, что вовсе не нравится. Настоящего врач не должен делить пациентов по полу или возрасту, если выбрал такую благородную профессию, то помогай всем людям, вне зависимости от того нравится тебе человек или нет. Всё же, Чарлз, в глубине души осознавал, что получать зарплату за эту работу более приятно, чем ощущать важность оздоровительного массажа для человеческого организма.

Его двухэтажный дом с бассейном, в котором бы поместился тихоокеанский кит, находился в новом элитном районе «Динс-парк», на севере города. Считалось, что здесь проживают местные интеллектуалы. Об их интеллекте он мог бы поспорить со многими, но, видимо, в пределах этого города так оно и было. В соседнем доме слева проживала девушка, рисующая картины политиков своей грудью, пару лет назад она была героиней всех местных телеканалов, всем было интересно, как происходит этот процесс, а Чарлзу было интересно посмотреть на главное орудие. Время и общество всегда формируют свои законы, когда люди устают от классического искусства, на смену ему приходит примитивизм, который его заменяет.

Каждый день после работы, Чарлз, проезжал мимо работы Кэтрин. Дорога к дому лежала через улицу Ренье, на которой находился главный офис её журнала. Раньше он ежедневно останавливался здесь на парковке и забирал её домой, затем она стала задерживаться, ссылаясь на загруженность работой, и он забирал её уже реже, в основном только тогда, когда она об этом просила.

— Чарли не волнуйся, — говорила она, Люси меня подвезёт. Люси была коллегой Кэти, с которой она в последнее время стала более часто общаться, что Чарлзу определенно не нравилось, он считал, что она плохо влияет на его жену. Она слишком ярко красилась, говорила отвратительным писклявым голосом, от звучания которого до боли в мозге резало уши, как от скользящего по стеклу гвоздя. И что это за имя такое — Люси? оно никак не подходило девушке, работающей в серьёзном журнале, по крайней мере, в его консервативном понимании это выглядело именно так.

Сегодня, как и обычно, проезжая мимо офиса журнала «Бизнес Мэджик», где работала его жена последние семь лет, он увидел её идущей по дорожке, по краям которой росли аккуратно подстриженные кустарники. Дорожка вела от главного входа издательства к платной парковке. Кэтрин разговаривала, причём с явным энтузиазмом, жестикулируя при этом руками, с каким-то парнем, и не просто разговаривала, они держались за руки.

Чарльз проехал мимо них, но остался незамеченным, в подобный час пик всегда было много автомобилей, все разъезжались с работы кто куда, по домам, барам, чтобы пропустить по стаканчику (всё-таки это было окончание рабочей недели) а кто-то по любовницам и любовникам. От увиденного ему стало тяжело дышать, грудь, как будто, вместо воздуха налилась тяжёлым леденящим свинцом. Неужели причиной всех этих неурядиц, стал её тайный роман с этим ублюдком, за его спиной…

Чарльза чуть не вырвало от этой мысли, он был уверен, что причиной семейной катастрофы были остывшие с ее стороны чувства, но любовник! У него одеревенели руки, так что пришлось сделать над собой серьёзное усилие, чтобы не проехать свой поворот за огромным рекламным щитом. «Будь в тонусе» — гласила надпись.

Когда их отношения стали катится под откос, в первую очередь он, конечно же, подумал о том, что у неё кто-то появился, но не нашёл никаких доказательств. Не было ни ночных звонков, ни скрываемых ей сообщений, возможно, он просто плохо искал, но зацепиться ему было не за что. Хотя все эти изменения, которые с ней происходили, были сильно похожи на статьи о тайных изменах, которые часто пишут в глянцевых журналах, к примеру — «Как узнать, что у вашего партнёра появился любовник или любовница?».

К тому времени как он доехал до дома, стал чувствовать себя абсолютно разбитым, раздавленным и обманутым. Из уверенного в себе мужчины он превратился в мешок со слизью. Чарли не мог поверить в то, что увиденное им на улице было правдой, жестокой правдой. В какой-то момент времени его охватила лютая злость, войдя в дом, он пнул ногой подставку для обуви, которая, издав жалостный скрип, врезалась в Монстеру, растущую в большом гранитном горшке.

«Этого не может быть, какая тварь» — закричал он и упал в коричневое кожаное кресло.

Какое-то время, он сидел, не двигаясь, и смотрел на стену, точнее, на их совместную с Кэти фотографию, он никак не решался её снять. Вдруг Чарлз резко встал, и смотря на неё исподлобья, сорвал, вырвав крепление, и швырнул в урну. На столике стоял графин с виски, налив себе один стакан он залпом его осушил, затем был второй, третий. Он не помнил, чтобы с ним происходило нечто подобное он, конечно, иногда расстраивался, переживал, но всё это по сравнению с тем что случилось не имело большого значения, сейчас же он чувствовал себя отвратительно. Чарлз вдруг осознал, что ещё не одна женщина, хотя их было не так много, ему не изменяла.

Этой ночью спал он паршиво, часто просыпался, вспоминая увиденное, и сердце сжималось в груди. Это была ревность, девушка с которой он делил свою жизнь, теперь улыбается и смотрит влюблёнными глазами на другого, считая его более достойным, чем он. У него это вызывало неимоверное отвращение.

Два выходных Доктор Манн провёл у себя дома, опустошая запасы спиртного из бара, просматривая комедийные фильмы для того, чтобы отвлечься и курил прямо в комнате. В понедельник он специально ушёл с работы пораньше, желая убедиться в том, что его жена встречается с другим, хотя они расстались всего четыре дня тому назад. Он оставил свой автомобиль в паре миль от выхода, присел на противоположной стороне оживлённой дороги, на деревянной скамейке, и стал ждать. Он ждал, когда она выйдет из дверей здания, а главное, с кем, ему было больно, отчасти страшно, но желание ещё раз убедиться в увиденном ранее, было сильнее всего.

И он увидел то, чего боялся, она вышла в строгом сером костюме, в очках в чёрной оправе, как всегда, она была неотразима, и явно кого-то ждала. К ней подбежал всё тот же парень, он был в джинсах, и синей рубашке поверх них. Он поцеловал ее в губы. Недолго. Но Чарлзу этого было достаточно. Находясь возле дороги, они о чём-то улыбаясь разговаривали. Она стояла лицом к Чарлзу, а этот «ублюдок», как он стал его называть, к нему спиной. И вдруг её взгляд скользнул через дорогу, затем она отвела глаза, вновь посмотрела на него, убрала со своей талии ублюдочьи руки, и закрыла одной рукой свой ротик в яркой красной помаде. Она была растеряна, по всей видимости, она сказала своему собеседнику что-то типа — «О боже, мой муж!» и он повернулся тоже. Они стояли и смотрели на него. Чарлз поднялся со скамейки, поправил воротничок рубашки и пошёл прочь.

Весь вечер он сидел в кресле и пил виски со льдом. Таким же образом стали проходит все его последующие вечера, на работу он приходил не выспавшимся, помятым и небритым.

С утра в пятницу Доктор Манн, подходя к работе, купил в придорожном кафе — стаканчик американо, выпил его и бросил в мусорное ведро возле больницы, но промазал, и он упал за него. «День начался с неудачи» — произнёс он вслух, невыспавшимся голосом.

— Доброе утро, Доктор! С улыбкой произнесла девушка регистратор в голубом халате, он каждый день видел её, но всегда забывал её имя, хотя она работала здесь уже около трёх месяцев. Да и имя было какое-то необычное, Сандра, Синди, Сабрина или что-то в этом роде, видимо, она с юга, думал он. К тому же была она весьма миловидна, стройна, со слегка смуглой кожей.

— Доброе утро, — произнёс он, махнув ей при этом рукой, но забыв улыбнуться. Она пожала плечами в открытой кофточке, выглядывавшей из-под халата, и продолжила копошиться в бумагах.

— Во сколько у нас первый пациент дорогая? — сказал он обернувшись?

— В 11.30 доктор, — сказала она быстро, я вам непременно сообщу!

Чарлз сидел за своим рабочим столом, напротив массажной кушетки, и просматривал диагноз нового пациента, размышляя над тем, какие методики предпринять, для решения его проблем с позвоночником.

— Доктор, к вам пациент Томас Брукс, — раздалось в громкоговорителе.

Пациенту требовался обычный лечебный массаж, он жаловался на боли в мышцах и усталость, так, по крайней мере, было указано в его карточке.

— Конечно, пусть проходит, — ответил он, нажав на кнопку, и тут же её отпустив.

Дверь открылась, и в неё вошёл неожиданный пациент. Чарльз не мог поверить своим глазам! Перед ним стоял тот самый молодой человек, которого он видел с Кэти уже два раза. Те же рыжие кожаные туфли, джинсы, и только вместо рубашки была серая футболка, и хитрые запоминающиеся глаза, которые улыбаются и в отсутствии улыбки, независимо от лица.

— Здравствуйте, доктор, наконец-то я к вам попал, а попасть к вам просто невозможно! Я много слышал о ваших успехах, исцеляющих недуги — руках, говорят вы и мёртвого поднимете, и отправите домой!

Чарлз стоял и с недоумением смотрел на этого наглого человека. Мало того что он спит с его ещё женой, так ещё осмелился прийти к нему на работу!

— И как… кто же это вам такое рассказал?, — запинаясь, проговорил доктор, смотря ему прямо в глаза.

— Ээ… моя девушка, она говорит, что к вам ходят все её немногочисленные подруги!

У Чарлза стали трястись руки, — ну что ж хорошо, раздевайтесь до нижнего белья, и проходите на кушетку, ложитесь лицом вниз Мистер Брукс. Его фамилию он произнёс по актерски чётко.

Что же сподвигло этого наглеца прийти к нему прямо на работу, возможно, ему не понравилось то, что он за ними следил, и таким образом, решил мне отомстить — думал доктор, растирая его спину.

— Как же хорошо — любить, доктор, когда знаешь что дома тебя ждёт горячий ужин, и не менее горячий секс после него, это ли не счастье? — слышался голос из-под кушетки, говорил он тихо, но отчётливо, смакуя каждое произнесённое собой слово.

У Чарлза биение сердца только ускорялось, он испытывал злобу на этого пациента, ненависть, и отвращение к его телу. Да он просто решил посмеяться над ним, сначала увёл жену, а теперь вынуждает делать ему массаж. Решил получить удовольствие от двоих.

— А вчера, доктор, — не унимался Томас, — она приготовила мне на ужин Бефстроганов! Вот это было объедение, сочное мясо и нежнейшее пюре…

Чарлз вытаращил глаза и замер на месте, это было его любимое блюдо, и он часто просил Кэтрин приготовить его.

— Не правда ли, здорово, мистер Чарлзманн, — сказал Томас насмешливым голосом, при этом он неторопливо приподнял голову и посмотрел на Чарлза.

Сначала у Чарлза потемнело в глазах, затем всё стало бордово-красным, мышцы свело, на висках вздулись синие вены и запульсировала кровь. Не контролируя свои действия от пришедшей моментально агрессии, он прыгнул на пациента сверху, сел на него как на скакуна, схватил за шею и начал душить.

— Меня зовут Доктор Манн!, — шипел он, не Чарлзманн, ни Питерманн, и не Фредманн. Доктор Манн! Доктор Манн!

Руки у него были сильные, за свою многолетнюю практику он изрядно их натренировал. Шея не выдержала такого жёсткого и яростного напора и хрустнула. Всё это длилось не больше минуты.

Сойдя с кушетки, он стал понимать всю трагедию случившегося ужаса, только что своими руками он убил человека. Он поднял его голову вверх и посмотрел на лицо. Кожа на нём становилась бледной, а выпученные глаза как-то неестественно смотрели направо. Томас практически уже был мёртв, душа покидала его тело.

Он сразу представил себя, сидящим за решёткой, себя, успешного доктора, затем в памяти почему-то всплыла учёба в Университете, родители, их дом. Вся его жизнь оказалась разрушенной одной минутой дикой ярости. Он представил себе выражения лиц своих коллег, родственников, как они качают головой и, удивляясь этой волнующей новости, говорят, что не могут поверить в случившееся. Доктор Манн всегда казался им приличным и образованным человеком, не способным ни на какие ужасные вещи, тем более на убийство! И весь остаток жизни теперь придётся посидеть в железной клетке, с убийцами и преступниками, потому что сам он один из них!

В худшем случае его посадят на электрический стул, привяжут кожаными ремнями руки и ноги, положат на голову мокрую губку… и нескончаемая боль.

Но разве это неизбежно? Неужели больше ничего сделать нельзя, а лишь смириться с произошедшим. Он огляделся вокруг: стол, кушетка, тумбочка с массажными принадлежностями, кондиционер, шкаф… А что если положить его в этот шкаф! И что потом? Вытащить, когда все уйдут, но есть охрана! Он принялся думать, держа свою голову руками с двух сторон. Через главный вход его не вынести, есть ещё один технический выход, для пожарной безопасности. И тут он вспомнил, что с другой стороны здания есть небольшая узенькая дверь, которой пользуются уборщики, она закрывается только изнутри. Если задержаться на работе, дождаться, когда все уйдут, то есть довольно хорошая возможность вынести труп и загрузить в автомобиль.

К действительности его вернул телефонный звонок, быстрым движением он достал дрожащими руками телефон из кармана, посмотрел на экран, номер ему был неизвестен, он сбросил, положил его обратно в халат и посмотрел на холодеющий труп. Открыв дверцы шкафа, доктор стащил мертвеца с кушетки, держа его за подмышки, погрузил внутрь платяного шкафа. На часах было 12:03.

Чарлз открыл ящик стола и достал успокоительное, бросив в рот две таблетки, запил их бутилированной водой, и через несколько минут они подействовали. В его голову пришла ещё одна мысль.

Он нажал на кнопку и сказал, стараясь сделать голос более спокойным — «Вы не могли бы сходить за эспрессо, за углом, я знаю вам нельзя покидать рабочее место, но я так плохо спал, что того и гляди, усну прямо над пациентом».

— Хорошо доктор, — ответила Сандра-Сэнди, — для вас обязательно схожу.

Он вышел из кабинета и стал ждать её у входа, когда она вернулась, то сразу спросила о пациенте.

— Спасибо за кофе, а пациент уже ушёл, он был очень довольным этой процедурой, — и посмотрел на неё невинными глазами.

У него было ещё четыре пациента, руки уже не дрожали, но думать о чём-то другом было сложно «всё должно получиться» — говорил он себе мысленно, посматривая на шкаф.

Вечером, когда все расходились домой, пришло время действовать. Он подошёл к пухлому охраннику, подбирающему ключ к ординаторской, и сообщил, что немного задержится на работе, ссылаясь на работу с документами.

— Конечно, без проблем Доктор Манн, до утра я никуда не тороплюсь, поэтому и вы можете не торопиться — ответил тот и рассмеялся глубоким гортанным смехом бегемота.

Чарлз скривил на лице нечто похожее на улыбку, от которой хранитель порядка перестал смеяться, прокашлялся и принялся перебирать на связке ключи.

За час до этого он подогнал к нужному выходу свой автомобиль, сейчас первым делом нужно незаметно для всех, вытащить труп на улицу. Забежав в кабинет, он посмотрел в окно, корпус больницы был окружён густыми деревьями. Чарлз открыл шкаф, взвалил себе на плечо посиневшего Томаса Брукса, но понял, что не донесёт. — Вот скотобаза, тяжёлый как свинья! — сказал он в сердцах, взял его под мышки и потащил. Вынеся его в коридор больницы, он услышал женский голос, кто-то разговаривал по телефону. Он выглянул за угол. Медсестра Хелен Уоррен, из стоматологического отделения повернула на лестницу и пошла наверх, значит, кто-то ещё был в здании. Оставив его возле двери, лежащим на полу, он открыл замок и подбежал к машине, открыл багажник и побежал обратно. На удивление у него получилось всё быстро и аккуратно. Труп упал в багажник как сардина в банку, и он моментально его захлопнул.

Когда Чарлз, приехал домой, уже окончательно стемнело, он заехал в гараж, двери за ним закрылись. С чувством победителя он открыл багажник. И какое-то время смотрел внутрь, жалости не было, пришло чувство удовлетворения. Так-то, трахать мою жену сказал он вслух, разберусь с тобой завтра.

На следующий день он проснулся рано и сразу почувствовал боль в мышцах спины и рук. Сев на кровать он стал крутить головой в разные стороны, раздался костный хруст. Ему предстояла сегодня вторая и заключительная часть его незапланированного дела. Чарлза вдруг охватил дикий животный голод, захотелось поймать зайца своими белоснежными зубами и растерзать, смакуя во рту плоть поверженной жертвы. Ощутить, как его покидают жизненные силы, и он отдаёт своё тело на корм хищнику.

Но зайцев здесь не было, поэтому он нашёл в холодильнике кусок свежего бекона, и съел его, запивая магазинным яблочным соком прямо из тетрапака, на котором было изображено неизвестное мультяшное животное, пьющее сок из стакана с трубочкой.

После такой незатейливой трапезы он надел старую чёрную футболку, которую ему дарила Кэтрин на какой-то очередной юбилей, серые кроссовки, серые спортивные штаны из чистого хлопка. Взял с собой лопату и ведро, сел в автомобиль и поехал в одно знакомое с детства место.

Ещё будучи ребёнком, а точнее, подростком, он со свои другом Ральфом и подругой Айре приезжали в эти места за городом. Когда-то здесь находился завод по производству цемента, но под давлением экоактивистов, из-за находящегося поблизости заповедного озера, его закрыли. Со временем эти серые сооружения превратились в аттракцион для желающих пощекотать себе нервы, разгуливая по тёмным помещениям завода, исписанным граффити. Некоторые лестницы уже обвалились, перекрыв пути в отдельные части бывшего завода. Он помнил, что видел там глубокие штольни. Их предназначение ему было не известным, но для того чтобы спрятать труп они вполне сгодятся, решил он.

Приехав минут через сорок на нужное место, он узнал его, и в памяти всплыли воспоминания детства, далёкие и тёплые. На душе от них почему-то стало паршиво, он почувствовал разницу между тем, кем он был и кем вчера стал.

С тех пор развалины стали ещё более ужасающими и жуткими, но казались уже меньше чем в детстве. Сначала он обошёл пешком вокруг этих сооружений, чтобы убедиться в отсутствии здесь людей и автомобилей. Затем подъехал на автомобиле внутрь завода.

Среди тонн мусора, бутылок, и кусков бетона он нашёл первое отверстие. Оно было примерно метр на метр в диаметре, в глубину примерно пять метров. Он понимал, что вначале они были куда глубже, но люди и ветер заполняли их. Ему было непонятно, как это всё, могло существовать в таком виде, в котором он сейчас это видел. Почему экологов беспокоил завод, а то, что стало после его закрытия, их нисколько не волновало.

Чарлз вытащил труп, стараясь не смотреть на него, дотащил до дыры и с сильным выдохом сбросил вниз. Труп полетел головой вниз, в его левый глаз воткнулась арматура, торчащая из куска бетона, прошла насквозь череп и вышла сзади наружу. Это было, как будто повторное убийство, которое вызвало отвращение, тем более что на куске металла он увидел кусок мозга.

Он стал собирать камни и бутылки, батарейки, бросая вниз всё, чем можно было зарыть труп Томаса. Когда всё в пределах десяти метров от ямы было очищено, он стал собирать их в ведро и высыпать вниз. За несколько часов удалось закопать его в мусоре примерно на два метра.

Когда он приехал домой, было уже около шести часов вечера, сходив в душ, он переоделся и расположился в своём кресле. Ему редко приходилось работать физически, не считая его сильных рук, спина и поясница гудели, он закрыл глаза и уснул. Проснулся он от скрипа, осмотрел комнату, она была пустой, за окном уже темнело. Подойдя к окну, он посмотрел на улицу и обомлел. Закат был кроваво-красного цвета, и переливался как бензиновая плёнка на воде, от алого до темно-бардового. Вокруг внизу была растрескавшаяся земля, на которой росли высохшие кустарники, точнее, торчали из земли. В комнате раздался шорох. Он вышел в коридор, в самом конце него стоял тот самый шкаф из кабинета! На его дверце сверху что-то шевелилось. Он был испуган до ужаса, но продолжал подходить всё ближе и ближе. Воздух был похож на густое желе, Чарлз как будто, плыл вперёд. Это была чёрная птица, которая сидела к нему хвостом и щёлкала клювом.

В одну секунду она развернулась на своих тонких ножках, в её глазу торчала арматура, а на её конце свисал кусочек мозга!

— Да вы и мёртвого поднимите доктор! И мёртвого поднимите — закричала она птичьим каркающим голосом!

Чарлз открыл глаза, он всё ещё сидел в своём кресле, сердце билось как барабанная дробь на параде. Он встал и с опаской подошёл к окну. По дорожке катались на велосипедах соседские дети, сосед напротив подстригал большими ножницами кусты, Чарлз успокоился.

На следующее утро ему позвонила Кэтрин, он протёр заспанные глаза руками и взял трубку, это был первый её звонок после того, как она переехала, по её словам, к Люси. Голос у неё был озабоченный.

— Привет Чарлз сказала она, я… в общем… я беспокоилась и решила узнать как у тебя дела, это, наверное, глупо, не знаю, стоило ли..

— О спасибо не стоило беспокоиться, но мне приятно, что ты позвонила, — ответил он дружеским голосом, — а как ты, как Люси?

— Я в порядке Чарлз, ответила она и продолжила — я хотела поговорить по поводу того случая на улице, когда… ну, в общем, ты понимаешь о чём я, это был Томас, он работает в нашем журнале и занимается вопросами расширения сбыта. Мы просто друзья, и если ты думаешь, что у нас что-то есть, то это не так…

— Стоп, стоп, стоп, — ответил он раздражённо, ты всегда целуешь в губы своих сотрудников? Уже неважно, это твоя жизнь, но можно было хотя бы дождаться развода!

Кэтрин молчала, она стала немного хныкать в трубку, было понятно, что он поймал её, и обезоружил, ей стало стыдно.

— В общем спасибо, что побеспокоилась. И пока! — сказал он и отключился. Приятное тепло разлилось по телу, как же приятно быть победителем подумал он.

Глава II

Офицер Мануэль Герро сидел за компьютером и просматривал снимки с видеокамер, вот уже две недели кто-то грабил на улицах его района беззащитных пожилых женщин. Он много чего знал и видел, знал на что способны люди, и испытывал ненависть к подобным лицам. Грабить тех, кто не в состоянии дать отпор в силу своей слабости и старости, могли только полулюди, — думал он, когда к нему подошёл шеф и положил на стол папку.

— Звонил владелец автостоянки, говорит, что кто-то оставил свою железяку в пятницу утром, и до сих пор не забрал, мы проверили по номеру, владелец некто Томас Брукс, узнай, что к чему, вот данные на машину, место работы и домашний адрес. На телефонные звонки не отвечает — Сказал он и вернулся к себе в кабинет.

Мануэль открыл папку и посмотрел на фото автомобиля, красный фиат, стоянка на улице Ренье.

— Ну что же прокатимся, — Сказал он про себя и поехал в нужном направлении. В открытое окно дул прохладный ветер, после невыносимой жары синоптики прогнозировали небольшой дождь и понижение температуры. Рассказывали про какой-то антициклон, но ему это ни о чём не говорило. Главное — живительная прохлада.

Вначале он поехал по адресу проживания мистера Брукса, дом его был старым, но весьма приличным на вид, было видно, что о нём заботились. Взойдя на деревянные ступеньки и подошёл к двери. Нажал на белую кнопку звонка, затем ещё и ещё, никто не открывал. Затем подошёл к окну и постучал.

— Мистер Брукс, это полиция, вы дома? — крикнул он, но ответа не последовало.

Следующим пунктом назначения стала стоянка на улице Ренье, он зашёл внутрь и пошёл к небольшой постройке, к нему навстречу стал спускаться пожилой мужчина в рабочей и слегка грязной одежде.

— Офицер Мануэль Герро, — сказал он, и достал из кармана удостоверение.

— Вы по поводу того красного автомобиля я думаю. Меня зовут Шон Олди, я владелец этой стоянки. Пойдёмте, я покажу вам её, стоянка платная, а этот парень всегда платил ежедневно, но вот уже третий день, как от него нет никаких вестей, как сквозь землю провалился, как бы чего не случилось. У меня уже было несколько подобных случаев, кто-то загремел в больницу, кого-то сбили на дороге, да мало ли что может произойти, вы уж разберитесь офицер.

— Хорошо, пойдёмте, посмотрим на автомобиль.

Они пошли мимо стоящих машин, которые были совершенно разными как по виду, так и по стоимости, было видно, что здесь парковались клиенты из разных социальных слоев. Они подошли к красному фиату, Мануэль осмотрел его, обойдя вокруг, заглянул внутрь, сверил номера, сделал несколько фотографий.

— Я могу составить акт и отправить её на эвакуаторе до востребования, всё-таки неоплата — это нарушение, и мы можем её эвакуировать, будем оформлять?

— Если хотите, офицер, можно отправить! но если к делу подключилась полиция, то думаю, пусть с недельку постоит, лишь бы с парнем было всё в порядке.

Затем, после осмотра автомобиля он отправился в офис журнала «Бизнес Лайн». Зайдя внутрь, он попросил секретаря поговорить с директором журнала.

— Мистер Донован, к вам офицер полиции, сказала она по телефону взволнованным и удивлённым голосом.

— Ооо, послышалось в трубке, пусть войдёт!

Офицер зашёл в просторный кабинет, преобладающими цветами в котором был чёрный и белый, белые как мел стены с потолком, и чёрная мебель. Владелец этого кабинета восседал на роскошном чёрном кожаном кресле.

— Мистер Донован, я офицер Мануэль Герро.

— Чем могу быть полезен офицер?

— У вас работает некто Томас Брукс? Он оставил на прошлой неделе в пятницу на стоянке свой автомобиль, и до сих пор не забрал, на звонки не отвечает, и дома его нет, по крайней мере, после нескольких звонков в дверь и стука мне никто не открыл, он на работе?

Донован на минуту задумался.

— Мистер Брукс не появился в понедельник на работе, и во вторник тоже, мы также не можем до него дозвониться, мы говорили Кэтрин, она тоже ничего не знает, в общем, ситуация очень странная, офицер. Томас всегда пунктуален, отзывчив, берёт телефон с первого звонка. Кэтрин звонила его родителям, они тоже ничего не знают, думаю пора подавать в розыск.

— А кто такая Кэтрин?

Это его девушка, вы знаете, я не одобряю романы на работе, но они замечательные сотрудники, и весьма профессиональны в своём деле, хотя она замужем… Сейчас я её позову.

Мануэлю начинала не нравиться вся эта история, которая складываясь из всех этих кусочков пазла в картину, показывала какой-то абстрактный неприятный сюжет. Пропавший мужчина, женатая женщина. Любовные треугольники часто приводят к печальным последствиям. Он постоянно встречал в своей работе подобные дела, избиения до полусмерти; до смерти; заказные убийства и так далее. Так что у него выработался нюх на подобные дела. И здесь он начинал чувствовать неприятный запашок разложения.

В кабинет вошла Кэтрин, на ней не было лица, когда она узнала что пришли из полиции по поводу Томаса, ей стало не по себе, в глазах потемнело, в ушах зашумело, это не могло предвещать ничего хорошего.

— Что-то случилось с Томасом? — произнесла она еле слышно.

— Пока ничего не известно, мисс Манн, расскажите мне, что вы знаете о последних событиях, которые могли привести к его пропаже.

— Я пойду, прогуляюсь, — сказал Донован и вышел из кабинета.

Кэтрит кратко рассказала о сложившейся ситуации, а Мануэль делал пометки в своей потёртой записной книжке.

— Вы не замечали никаких странностей накануне случившегося? — спросил офицер?

— Кэтрин немного помолчала, размышляя над тем, стоит ли говорить об этом, но всё же решилась рассказать, вдруг это имеет какое-то значение в этом деле.

— Да офицер, не знаю, сможет ли это помочь, но… в пятницу вечером, после работы нас видел Чарлз, он не знал о нас с Томасом.

Подозрение не повод для ареста, нет тела, нет доказательств, хотя причина существовала. А что если Томас просто взял билет и уехал куда-нибудь на острова. Он свободный человек, и может делать всё что хочет, не предупреждая никого из своего окружения. Таких случаев тоже было множество, нужны были зацепки. Люди часто сбегают от своих надоедливых проблем таким вот радикальным способом.

Мануэль решил поехать в участок, чтобы поискать сведения обо всех встреченных сегодня лицах, но главное о Бруксе и Манне. Он вошёл в полицейскую базу и стал искать то, что могло было дать зацепки в этой запутанной истории.

Итак, что мы знаем о мистере Бруксе: возраст 37 лет, женат не был, но есть ребёнок, мальчик в возрасте четырёх лет, проживающий с матерью, некой Анной Стэрди. Несколько раз нарушал правила на дороге, оплатил девять штрафов за последние пять лет, переезды из города в город. В нашем городе появился восемь месяцев назад, и сразу устроился на работу в «Бизнес Мэджик». Дом принадлежит его матери, которая проживает в данный момент в другом месте с его отчим. В общем, с точки зрения закона, парень чист как мрамор.

Теперь мистер Манн: Возраст сорок три года, доктор с высокой квалификацией, известен в медицинских кругах как хороший специалист, ни одного штрафа, приводов нет. Около шести лет женат на Кэтрин Брукс, детей нет. Доктор Манн исходя из всего прочитанного, был просто ангел, но даже ангелы падают.

Чарлз же продолжал жить, как ни в чём небывало, для окружающих он оставался отзывчивым и положительным человеком, с безупречной репутацией.

Хотя в нём произошли определённые изменения, он стал менее общительным и более задумчивым. Ему стали чаще сниться кошмары, если наяву он не испытывал сильной горечи, то во сне, когда его мозг оставался наедине с собой, в нём стала происходить внутренняя борьба. Случалось, что он просыпался с сильным сожалением о произошедшем, но это вскоре проходило, он отвлекался на внешние заботы, тогда страх и боль уходили. Его внутреннее. Я, спрятанное внутри кокона, состоящего из житейского опыта, вело борьбу с ним настоящим, он понемногу сходил с ума.

В ту ночь ему снова не спалось, он то погружался в сон, то вскакивал с постели. Заснув в очередной раз, он увидел сон. Он лежит на своей деревянной кровати, и слушает, как тикают на тумбочке часы, и эту тишину пронизывает человеческий голос, — Чарлз! Чарли?

Голос был похож на тот, которым говорила ворона в его сне.

— Сучье отродье! Вскричал он! Ты это заслужил!

Он вскочил с кровати, все накопленные эмоции вдруг всплыли наружу, он так от них устал, он был неимоверно зол. Охватив голову руками, он стал кричать и кружиться по комнате. Затем он на минуту остановился и прислушался.

— Это сделал ты! услышал он вдалеке, хотя, возможно, ему это показалось, кровь, прилившая к голове, стучала как молот по ушам — туктуктуктук…

Он побежал на кухню, открыл ящик и выбрал самый длинный нож. Затем на цыпочках, стараясь не шуметь, стал идти на звук этого адского голоса.

Подойдя к гостиной, он заглянул в дверь, большая чёрная тень копошилась на полу.

С криками сдохни ворона! он накинулся на неё и стал вонзать нож, когда силы у него закончились, он успел нанести не менее тридцати ударов, пальцы слипались от крови. Он сел рядом и сказал ещё раз.

— Сдохни ворона!

Затем он подполз к этой чёрной кровавой куче мяса и перевернул… это была Кэтрин.

Она была в чёрном плаще, а в руках у неё была совместная фотография, которую она достала из урны.

На следующее утро офицер Мануэль приехал к дому Чарлза Манна, взойдя на крыльцо, он заметил, что его дверь приоткрыта, и зашёл внутрь.

— Мистер Манн? Дверь не заперта, — крикнул он. Войдя в гостиную, он увидел ужасающую картину, в потемневшей луже крови лежала Кэтрин, с которой он на днях разговаривал в офисе журнала. На люстре, на собственном кожаном ремне висел с посиневшим лицом Доктор Манн.

Темные топи

Как обычно в августе, погода в этих местах была чрезвычайно жаркой и засушливой. Местами почва покрылась сетью трещин, уходящих глубоко под землю, и стала похожа на лицо дряхлой старухи. Дождя здесь не было очень давно, и чтобы спасти свой урожай местные фермеры пытались возродить давно заржавевшие ирригационные системы, гниющие на полях. В целом же было на порядок жарче, чем обычно.

— Терри, твой завтрак готов, — крикнула мисс Картер, сложив руки на груди крест-накрест. Ее восьмилетний сын играл с молодой овчаркой, делая вид, что пытается отобрать у нее резиновое колесо от детской сломанной коляски.

— Иду мамочка!

Терри отпустил колесо, а пес Отис удивленными и грустными глазами продолжал смотреть на удаляющуюся к дому фигуру мальчика. Потеряв к нему интерес, он прислушался, навострил уши, и тут же залился протяжным лаем. С начала лета, он часто принюхивался к запаху, который приносил западный ветер, с Темной топи — обширных болот, начинающихся сразу за их городком, и, учитывая, что Картеры жили на самом краю, то можно сказать сразу за их Домом.

Пес залился лаем, припав на передние лапы, смотря вдаль на густые кустарники и деревья, которые отделяли Топи от их дома.

Терри подбежал к матери, и спросил с тревогой:

— Что там мамочки, почему он все время лает?

— О, не волнуйся, это же собака, она всегда лает на то, что движется: на птиц, стрекоз, и всякую живность. В этом году к тому-же невесть откуда появилось множество койотов, возможно один из них как раз прячется в тех кустах, — произнесла Марша, показывая рукой на зеленые заросли, затем поцеловала сына в макушку и обняла.

Около месяца тому назад, пропал мистер Бахман, проживавший на соседней улице. Кто-то вышиб входную дверь снаружи и выволок его из дома. Версия с ограблением отпала, не успев появиться, все ценные вещи остались в доме. Несомненно, было то, что он сопротивлялся, везде присутствовали следы борьбы, кухонная утварь была разбросана по дому, стол и два стула сломаны. Но самое страшное, что бросалось в глаза, это большое кровавое пятно, и широкий след, тянущийся из гостиной в прихожую, по лестнице во двор, который затем терялся в кустах. Тело так и не нашли.

Алистер Бахман, в свои шестьдесят три года успел побыть женатым целых пять раз. Последняя жена ушла от него в прошлом году, говорят из-за того что его деньги от продажи автомоек подошли к концу, именно это и стало причиной разлада. К тому же при расследовании выяснилось, что в последнее время он часто прикладывался к бутылке. От браков у него осталось две родных дочери, общалась же с ним только одна. Именно она и подтвердила, что все ценные вещи остались в доме.

Это происшествие в одночасье вытащило наружу все потаённые страхи жителей городка, давно уснувшие в отсутствии чего-то жуткого и по-настоящему страшного. При возникновении странных шумов, или лая собак, люди вглядывались в темноту своих окон, одновременно боясь увидеть то, о чем вовсе не хотелось узнать. Страшась узреть, как в жарком сумраке ночи, в далеких деревьях и кустарниках прячутся чудовищные образа тех, кто смог сотворить тот бесконечный ужас с телом мистера Бахмана.

На долгое время, багрово-ржавый цвет запечатлелся в памяти у местных жителей, даже у тех, кто его не видел, но слышал о нем из рассказов очевидцев. Но даже этого было достаточно для того, что в их головах зародился страх. Страх за своих близких, которых с опаской выпускали из дома по вечерам, и тем более ночью.

Целых две недели полиция ходила по улицам и расспрашивала жителей близстоящих домов о том, что могло бы хоть как то прояснить произошедшее. Но никаких подозрительных криков или шума никто не слышал. Не нашли и отпечатков пальцев, в итоге следствие зашло в тупик. Это в свою очередь вызвало определенный скептицизм у части населения, что конечно не могло не сказаться и на семье Картеров.

Глен Картер прослужил в полиции уже двенадцать лет, но никогда не чувствовал себя так паршиво как сейчас. Именно ему было поручено вести дело об убийстве Бахмана. Хотя в ходе опроса удалось выяснить некоторые события, которые все же не были напрямую связаны с делом.

С начала июля, у местных жителей стали пропадать домашние животные, у кого-то беременная кошка не вернулась домой, у семейства Оджи пропал чистокровный терьер, которым они всегда гордились, и со слезами рассказывали полиции о том, каким любимчиком он был в местном собачьем клубе. У мисс Хорелл пропала коза. К счастью никто не связывал эти события с происшествием, иначе вопросов было бы намного больше. Полицию мало интересовало исчезновение животных, хотя нельзя было сказать, что у них слишком много работы. Все же это был довольно спокойный и можно сказать сонный городок, окруженный болотами и лесами. А все пропавшие животные могли просто отправиться на волные луга, что также часто происходило.

Глен рассматривал несколько вариантов случившегося. Одним из них могли стать ритуальные убийства. Коз часто использовали в сатанинских культах, свихнувшиеся на сериалах подростки, хотя представить такое здесь, было практически невозможно. Когда полиция прочесывала близлежащие леса и пустыри, ничего похожего на алтарь или жертвенник найдено не было. Официально убийством дело Алистера Бахмана не считалось, так как тело до сих пор найдено не было. Но, по словам специалистов, потеряв столько крови, оставленной в доме и на земле, выжить было невозможно. Глена не покидало тревожащее чувство, что убийства продолжатся, и оптимизма это не прибавляло. Он пытался найти подобные случаи в соседних городах, искал, за что можно было зацепиться. Всё это привело к тому, что он задерживался на работе, и перед очередными выходными, решил поработать подольше. Это в свою очередь вызывало раздражение у Марши, хотя она ему напрямую об этом не говорила.

Когда он приехал домой, было примерно пол одиннадцатого вечера, и мысли о работе, по мере приближения к дому сменялись мыслями о семье. Выйдя из машины, он ощутил тяжелый и тягучий запах с болот, этим летом он казался более сильным и ощутимым, пахло тиной и чем-то еще, он никак не мог понять его природу. Это ощущалось самыми древними частями мозга, доставшимися от животных-предков, это было ощущение животного страха.

Марша сидела за столом, погруженная в чтение женского журнала, который почтальон приносил каждую пятницу. На стене негромко работал телевизор, где местный журналист, держа перед губами огромный микрофон, говорил об аномально жаркой погоде, не характерной для этих мест.

—Привет милая, — сказал он, входя в комнату.

—Привет, как прошел день? - ответила она, слегка улыбнувшись.

—Без происшествий, по крайней мере, без таких, о которых стоит рассказывать. Он подошел, и поцеловал жену в макушку. Марша отложила журнал в сторону, и сделала глубокий выдох.

—Ты голоден, будешь ужин, или ты поел на работе?

— Нет, совсем не хочется, просто кофе если можно.

В то время, как Марша готовила ему кофе, он смотрел телевизор. Она принесла ему чашку, поставила перед ним, и устало произнесла, — Терри спрашивал сегодня, когда ты с ним поиграешь? Он мальчик, ему не хватает твоего общения.

Да, я это понимаю, сказал он, и слегка подул на кофе. Завтра мы с ним сходим на Топи, говорят они высыхают, и еще этот запах, хочу посмотреть, что с ними не так.

Она посмотрела на мужа с непониманием, это сложно было назвать полезным времяпровождением, и хотела что-то возразить, но передумала. Глен не отличался особым умением выбирать развлечения.

—Хорошо, — ответила она, подумав, что лучше так, чем совсем ничего.

В спальне было душно, и, несмотря на оконную сетку, комарам как-то удавалось проникать в комнату. Он где-то слышал, что кусают только самки комаров, а самцы всю свою недолгую жизнь проводят голодными. И как только Марше удавалось спать при такой жаре, под писк этих кровожадных тварей? Это всегда вызывало у него удивление. Временами он даже ей завидовал, когда она спокойно посапывала рядом с ним. Он же крутился с бока на бок, периодически хлопая себя по разным частям тела. Видимо своих они не трогают, подумал он.

Когда он проснулся, солнце уже было на своем привычном месте, и где-то в кустах за окном, пели на все голоса утренние птицы. Он не обращал на это внимание в будние дни, потому как с самого утра, как только открывал глаза, думал о том, что ему предстоит сделать за день. В выходные дни он позволял себе полежать в кровати минут двадцать, перед тем как встать, и окончательно стряхнуть с себя объятия сна.

На часах было десять утра. В комнате он был один, так как Марша всегда вставала в семь утра, чтобы приготовить завтрак. Она не могла долго находиться в постели, и всегда находила себе работу только открыв глаза. Она стирала, копошилась в саду, делала какие-то заготовки для заморозки, и в целом была замечательной домохозяйкой. Временами, его мучило чувство вины, что он недостаточно говорит ей, как ценит ее, уделяет мало внимания, как и сыну. И, по-видимому, семейная жизнь, со временем, сжимается до определенного русла, и течет так до самого неизбежного для всех конца.

Терри всегда после завтрака, в выходные дни выходил на улицу поиграть с собакой, он слышал, как со двора раздавалось радостное тявканье и смех его сына.

Я бросил его, правда-правда, принеси колесо мне, — кричал он!

Глен потянулся в кровати, и услышал хруст своих костей. С годами он стал просыпаться с таким ощущением, что по нему прокатилась асфальтоукладочная машина. Должно было пройти какое-то время после того как он встал, чтобы его расплющенное тело снова пришло в привычную человеческую форму.

Марша уже порхала на кухне как канарейка, она что-то готовила, жарила и варила, от чего здесь было еще более жарко, чем в остальных комнатах дома. Он редко подходил к плите, оставляя эту нишу для нее, тем более что после рождения сына они решили, что она посвятит свою жизнь семье, в то время как он будет работать.

Глен всунул ноги в тапки и вышел на улицу. Прищурившись от яркого солнца, он спустился вниз по ступеням, ведущим от порога дома во двор. К нему тут же подбежал Терри и обнял обеими руками за талию.

— Ну что, ты готов? — произнес Глен загадочным голосом, желая увеличить и без того значительный интерес к предстоящему походу.

— Конечно папочка, – воскликнул он, – а его мы с собой возьмём? – вопросительно проговорил он, показывая на Отиса, который всё это время сидел напротив них, свесив розовый язык на бок.

— Конечно возьмём, — будет кому нас защитить от болотных монстров!

— А ты мне расскажешь, про этих чудовищ? Глен пожал плечами, — хорошо, если смогу что-то вспомнить о них. Офицер Джеффри Херш любил рассказывать всякие небылицы о Топях, пока не вышел на пенсию, расскажу, что вспомню, пока будем идти.

Они вышли к земляной тропинке, ведущей к Топям, Глен нёс на левом плече старый серый рюкзак, в который Марша положила банки с газировкой и бутерброды, но по мере приближения к намеченному месту, вонь стала такой невыносимой, что вряд ли могла поспособствовать здоровому аппетиту.

Глен пытаясь выполнить обещанное сыну накануне, принялся оживлять в памяти всякие истории услышанные на работе. В общем, Джеффри говорил, что лет двести тому назад, когда эти земли стали осваивать фермеры, здесь стояли два домика. Это всё что осталось от народа Тапиака. Они не разрешали пришедшим поселенцам жить слишком близко к болотам, считая, что их охраняют духи с какими-то труднопроизносимыми именами. Говорят, что эти люди впоследствии присоединились к родственному им народу и ушли на восток, оставив после себя дряхлеющие дома и истории про духов.

— Но ведь монстров не бывает, а взрослые их выдумывают, чтобы пугать маленьких детей! — воскрикнул Терри!

Он шёл, делая большие шаги, то и дело, обходя и перешагивая ямки и коряги с камнями. В руке он крепко сжимал кожаный поводок, а Отис радостно то забегал вперёд, то возвращался к идущим.

— В общем он рассказал, — продолжал Глен, что в самые жаркие месяцы, ходили Тапиока на Топи, для того чтобы задобрить духов, принося с собой тушки зверей. Никто не знал, почему так нужно было делать, но так делали их отцы, деды и прадеды. И что бы случилось, поступи они по иному никто не помнил. Но видимо был в этом какой-то важный смысл, который заставлял поступать их так, а не иначе.

— А при чем же здесь монстры? — поинтересовался Терри.

— А монстры здесь вот причём, — задумчиво произнёс отец.

Лет шестьдесят тому назад, когда сюда пришла такая же адская жара, на том высоком острове, который чуть возвышается над болотом, один из полицейских нашёл большую нору, а точнее тоннель.

Глен указал сыну на далекий островок, расположенный вдали от этого зловонного болота. Офицер, тот который Джеффри, был знаком с тем парнем, и как он утверждает, именно от него он и узнал всю эту, на мой взгляд, глупую историю, — пояснил отец.

В общем, когда тот парень заглянул в нору, и посветил там своим древним полицейским фонарем, то увидел, разумеется, по его собственным словам, вымощенные булыжником стены, и глубокий, уходящий под углом вниз проход. Если бы болото так сильно не высохло, дойти до него, а тем более разглядеть, ни в коем случае не представлялось бы возможным.

Не знаю, есть ли здесь хоть какая-то толика правды. Джефф был еще тем весельчаком. Но точно могу сказать, что когда он нам рассказывал эти истории, улыбка его сменялась беспокойным и напряженным взглядом. Думаю, сам он в это определённо верил.

Шли они, не торопясь, где то кричали птицы, а там где остались места с водой кружили чайки. Это были обширные болота, примерно двадцать километров в ширину и семь в длину. Климат менялся, и уже полностью высохшие части болот заселялись людьми, тем более что почвы из торфяников представляли собой прекрасные места для сельскохозяйственных угодий. И, по-видимому, в ближайшие десятилетия эти болота должны были перестать существовать. Люди забирали своё, к счастью или, к сожалению самой природы. Но такова была реальность. Мифы и предания Тапиока уходили в прошлое, и здесь появлялась та самая безжалостная реальность настоящего, которая забывала ушедшую историю и позабытые древние мифы.

Они прошли еще километров шесть вдоль высыхающих болот Тёмной топи, выпили всю газировку, и повернули назад. Но к бутербродам так и не притронулись.

Придя домой, Терри еще долго рассказывал своей матери о сегодняшних похождениях. О древних представителях Тапиока, о жертвоприношениях и тайных обрядах, приплетая сюда разные сюжеты из мультфильмов и разных историй никак не относящихся к болотам. Марша закатывала глаза при упоминаниях о всяких монстрах, но все же была рада, так как понимала что ее сын проведя время с отцом испытывал неимоверное удовольствие, и что бы не происходило в их уединенной жизни в этих местах, она любила их. Их обоих, в этом забытом богом месте, окруженном лесами и болотами Тёмных топей.

А на следующее утро Отис пропал. Терри по несколько раз в день выходил на улицу и звал собаку по имени, но он не появился ни в этот день, ни в последующие. Терри плакал, что, в общем-то, было нормально для ребёнка, он был очень привязан к псу. А Глену и Марше приходилось еще долго его успокаивать, говоря, что Отис обязательно когда-нибудь вернётся, совсем скоро. Еще до зимы.

Повозка ехала, скрипя деревянными колёсами по сухой дороге, Вихо неспешно погонял свою лошадь, которая была уже недостаточно резвой, но много повидавшей на своем веку, как впрочем, и тот, кто на ней ехал. История их народа подходила к концу, почти никого не осталось, все разбрелись по отобранной у них земле, но ненависти к чужакам они не испытывали. Значит, так решили боги, будь они чуть сильнее и настойчивее, этого бы не произошло. Их деревушка тоже вымерла, история исчезла, и новый посёлок, с добротными домами, магазинами и кабаками приближался к их хижинам. Вихо жил со своей женой Таллулой в срубленном деревянном домике. Им уже перевалило за седьмой десяток лет, дочь повзрослела, и вышла замуж за представителя крупного племени Чиноли, далеко на востоке, где и проживала, родив четверых детей. Они не хотели отсюда уезжать, но становились все старше, и вести хозяйство было уже тяжело. Всё что у них осталось – это пять лошадей и восемь коз. Последних он сегодня продал на рынке, и купил на часть вырученных денег пару больших живых свиней, поскольку пришёл тот самый год, когда задабривали болотных духов. Так завещали предки. А дальше ждал их долгий путь, туда, где жизнь еще не потеряла своих красок. Туда где над лиловой рекой гремят кожаные барабаны, а над равниной раздаются радостные крики детей.

Он подъезжал к своему дому, возле которого его ждал бывший вождь. Его пепельные распущенные волосы свисали по обе стороны лица, и изредка двигались от дуновения горячего ветра, а форме носа позавидовал бы самый гордый орел. Он поджидал своего соседа, сидя на буковом пне и со звуком вдыхал ароматный Эпоквийский табак. Звали его Окэмэн. Вихо спрыгнул на землю с повозки и положив руку на сердце чуть преклонил голову. Старый вождь чуть кивнул в ответ, и перевел взгляд на заходящее над болотом солнце.

— Мы пойдём сегодня, нам нельзя опоздать, произнес он, едва шевеля сухими губами.

Этой ночью дул северо-восточный ветер, он принес с собой лёгкую прохладу и морскую соль. Путь двух старых индейцев лежал на "Остров Великой скорби". Каждый отправился на своей лодке, погрузив внутрь по свинье. Окэмэн и Вихо уже были там, несколько десятков лет назад, когда их предшественники показывали тайные места и рассказывали о правилах и договоре, заключенном их предками с духами Топей много столетий тому назад. Вихо плыл следом за вождем, свиньи изредка издавали утробное хрюканье, которое кажется совсем не подходило к звукам насекомых и животных, населяющих здешние места.

Весла впивались в жёлтую воду, и снова взмывали вверх, словно птица Кайошк. Когда луна стояла ровно на горизонте, путь их закончился. Они распутали ноги свиней, и отпустили на берег. На этом проклятом островке никогда не росла трава, почва была безжизненной и мертвой, а рождать живое может только то, что живо само. Свиньи грязными мокрыми носами, принялись что-то ковырять в земле, а двое мужчин оттолкнувшись от берега веслами, поплыли домой.

Лорен МакНилл вот уже четыре года была на пенсии, и даже стала находить в этом определенные плюсы. Не нужно больше вставать ни свет, ни заря, садиться на дребезжащий Бьюик, и спешить на центральную почту. Именно в этом шумном месте она работала последние восемнадцать лет, куда вынуждена была пойти после смерти мужа.

Старушка обзавелась двумя породистыми британскими короткошерстными котами и прекрасным садом около дома. Теперь она вставала с утра, чтобы накормить котов, и снова падала в объятия Морфея до самого обеда. Начиная с этого года, она решила, что всю зелень можно выращивать на своем довольно приличном по размеру участке, а не покупать накачанные пестицидами в супермаркете, на углу улиц Монклэнд и Пойнтривер.

Из-за чрезвычайно жаркого лета и засухи, ее зеленые подопечные требовали большего ухода и внимания. Миссис МакНилл тщательно и усердно их опрыскивала, сдувала каждую пылинку с листьев салата, рукколы и сладкого фенхеля.

В одну из августовских сред, она закончила работу в теплице, съездила в магазин за всегда неожиданно заканчивающимся кошачьим кормом, и после холодного душа уселась на кресле перед телевизором, то и дело, засыпая на неопределенное время. Два кота устроившись у нее на коленях, также безмятежно дремали.

Она проснулась от резко наступившей тишины и темноты. Телевизор замолчал, а свет в холле погас, окутав сумраком весь дом, который в одночасье стал чужим и мрачным. Отключение света не было чем-то исключительным, в этом небольшом городке подобное происходило нередко. В основном такое случалось при сильном шквальном ветре. Сегодня же ветра совсем не было. Один из котов спрыгнул с колен, прижал уши, побежал и забился за массивный деревянный шкаф, второй выбежал на середину комнаты, изогнул спину колесом и задрав вверх хвост стал издавать страшные кошачьи вопли.

Лорен МакНилл поднялась с кресла, держась за поясницу, и поковыляла к телевизионной тумбе, в ящике которой для таких случаев всегда лежал фонарь. Открыв первый ящик, она пыталась нащупать знакомую форму, но его здесь не оказалось, она открыла средний ящик, и сразу же наткнулась рукой на фонарь. Не закрывая ящик, она отправилась с ним к окну, чтобы выяснить причину такого поведения кошачьих, и, подойдя к нему, направила луч света во тьму улицы. В этот же момент, как только свет вырвался наружу, что-то с грохотом разбило окно, и словно пушинку, одним движением вытащило Лорен наружу.

Глен узнал о случившемся около шести часов утра на следующий день. Соседка Лорен, мисс Дафна Хорелл, вышла за дверь, подышать свежим утренним воздухом, до того как зной снова окутает город, и краем глаза увидела что-то, чего не должно было быть на том месте, которое она видела каждый день. На земле и на части газона ее соседки, было какое-то бесформенное красное пятно. Дафна не сразу поняла, что это могло быть, она спустилась с крыльца, и пошла посмотреть, что там такое творится. К своему ужасу она обнаружила лужу крови, а в ней руку и голову лежащую лицом кверху, по-видимому, принадлежащие ее соседке. Она попятилась назад, закричала, и засеменила обратно домой. Как только ее руки перестали дрожать, и она смогла держать телефонную трубку, сразу же позвонила в полицию.

Глен Картер был в ужасе от случившегося, два необъяснимых убийства, совершенных с особой жестокостью всего за один месяц! От одной мысли, что ему придется говорить людям о том, что полиция обязательно найдет этих негодяев, но пока никаких подозреваемых нет, вводила его в депрессию. Когда он прибыл на место происшествия, здесь уже находился полицейский, которого отправили по вызову Дафны Хорелл. Звали его Майкл Бирч, и, судя по его растерянному виду, такое он встречал не часто.

— Привет, ты уже осмотрел дом, спросил Глен, есть там какие-нибудь зацепки?

— Ничего такого, что нам могло бы помочь, ответил Майкл. — Такое впечатление, что Лорен МакНилл что-то засосало на улицу, или она просто решила ночью выйти на улицу через окно, выворотив его наружу вместе с рамой. Глен поднял с земли веточку, ей он подцепил небольшой окровавленный кусочек ткани, другой рукой достал из нагрудного кармана пакетик, и положил ткань в него.

Они зашли в дом, и осмотрели комнаты. Обычный дом одинокой старушки. Глен заметил возле шкафа лежащий на полу фонарь. Подойдя к выключателю, он попробовал включить свет, но электричества не было. Чтобы убедиться, что дело не в перегоревшей лампочке, он попытался включить телевизор, и снова безрезультатно. Дом был обесточен. Он подошел шкафу, и наклонился, чтобы поднять фонарь, и из-за шкафа тут же выбежал кот, который промчался по коридору и выбежал на улицу.

Несмотря на то, что все это произошло совсем рядом с домом Глена, ни он, ни его семья ничего не слышали. Неизвестно, кричала ли миссис Лорен, но звук бьющегося от удара стекла должны были услышать хоть кто-нибудь в этой округе. Как и в прошлый раз, остальные части тела найти не удалось.

В этот раз Глен позвонил шерифу из соседнего городка, и попросил прислать кинолога с собакой. Хотя прошло уже несколько часов, он надеялся получить хоть какие-то ответы, и хватался за любую появляющуюся возможность. Несколько лет назад, у них тоже была специально обученная полицейская собака, но находясь на службе чуть более двух лет, ей так и не пришлось показать все свои способности, а ее кинологу тем-более. Преступлений здесь почти не происходило, и ее отправили в один из городов на юге страны.

Глен сидел в автомобиле возле дома миссис МакНилл, поджидая Питерсона. Да, ему сказали, приедет Питерсон с собакой. Заметив незнакомый автомобиль, он вышел из машины, и стал ждать. Каково же было его удивление, когда он понял, что кинологом оказалась симпатичная рыжая девушка, с веснушками, и пронзительными голубыми глазами, с ней была мускулистая немецкая овчарка, в железном наморднике, которая быстро дышала, свесив язык набок, а его конец торчал вниз сквозь намордник. Они приехали примерно через четыре часа, как только освободились после тренировки. На автомобиле до соседнего городка было примерно пятьдесят минут.

— Кристи Питерсон! — сказала она, подойдя поближе.

— Инспектор Глен Картер, — ответил он, пожимая такую же веснушчатую руку девушки.

— Как Вы доехали, — заинтересованно проговорил он, — надеюсь без происшествий?

— Отлично мистер Картер, что со мной может случиться, когда есть такой защитник как Локи! — сказала она, и потрепала овчарку за шею.

Глен показал ей место преступления, сначала они осмотрели дом внутри, выбитое окно, затем вышли наружу, к тому месту, где лежали окровавленные стекла и куски рамы. Кровь от жаркого солнца уже стала бурой. Он рассказал Кристи Питерсон все что знал, а знал он немного, о том, что жертва жила одна с кошками, никого не беспокоила, и вдруг такая прискорбная смерть. Было совершенно непонятно кем является преступник, человеком или диким животным обитающим, в лесах вокруг города. Он поинтересовался, можно ли найти тело, используя кусочек одежды жертвы, и достал пакетик из кармана.

Локи засунул нос в пакетик, быстро задышал, что было видно по движению носа, и подбежал к месту расправы, где была обнаружена голова и рука. Обежав его по кругу, не отрывая носа от земли, он посмотрел на дом, затем двинулся в противоположную сторону, и потащил Кристи за собой. Она сделала поводок подлиннее, Глен же в свою очередь бежал за ними двумя. Локи срезал дорожки и лужайки, быстро обнюхивая землю и траву под ногами, и периодически поднимал нос кверху, как бы улавливая носом воздух. Все дома уже остались позади.

В какой-то момент Глен понял, что пес движется в сторону Темных топей. Ему казалось, что это четвероногое животное знало больше чем он, ощущало какую-то страшную суть, страх и ужас происходящего. А пес все продолжал двигался вперед, обнюхивая траву и кусты, и недалеко от болот остановился. Неожиданно он резко побежал к самой кромке воды, и уставившись на что-то на земле замер. У самого края воды лежала рука. Я подбежал к этому месту и уставился на жуткую находку.

Кристи подойдя к руке, так же с ужасом смотрела на окоченевшие пальцы. Казалось что рука, впившись ногтями в ил, пыталась выбраться из этого гиблого места.

— Какой ужас, — сказала она и отвернулась.

— По крайней мере, комплект рук мы собрали, — тихо произнес Картер.

Проводив Кристи, Глен вернулся в офис, и долго сидел, уставившись на стол, на котором лежало дело миссис МакНилл.

Он вернулся домой раньше обычного. Марша приготовила мясо по-французски, и в лёгком халатике попивала кофе, смотря как ее муж, с отсутствующим взглядом поглощает приготовленный ужин.

— И что ты думаешь обо всем? — спросила она, — я смотрела новости.

Глен строго на нее посмотрел, и расхохотался. Было в этом смехе что-то ужасное и неотвратимое.

— Болотные монстры! — Сказал он.

Сегодня они легли спать рано. Включив вентилятор Марша сняла свой халатик, и абсолютно голая прижалась к Глену. Он почувствовал, как ее руки стали скользить по его телу, и он ответил взаимностью.

Ветра почти не было, где-то вдалеке множество сверчков пели свои брачные песни. Марша спала, положив свою голову на плечо Глену. Летние звуки насекомых щебечущих в траве, и изредка сонных птиц, прерывали тишину ночного зноя. Вентилятор резко остановился, и наступила тишина. Глен и Марша спали. А наверху так же укутавшись в одеяло, спал их сын. И вдруг, посреди всей этой наступившей тишины раздался глухой стук в дверь...

Марша подняла голову, и, отодвинув волосы с лица, стала прислушиваться к звукам. Раздался еще более сильный удар. Глен открыл глаза и посмотрел на искривленное от ужаса лицо своей жены.

—Ты это слышал? Что это такое? — прокричала она.

На втором этаже проснулся Терри, и громко закричал: — Мамочка, кто там, что происходит?

—Терри, оставайся наверху, — закричал отец. Он вскочил с кровати и быстро побежал за своим пистолетом.

—Беги к Терри и запритесь там на замок!

Он почувствовал, как дом стал наполняться непередаваемой вонью, как будто тонну гниющего мяса свалили за дверью. Он понимал, что прямо сейчас, в его собственном доме происходит то, что уже испытали на себе последние жертвы. Он испытывал сильный страх за Терри, за Маршу конечно тоже, но сын еще такой маленький!

Марша убежала наверх, а Глен быстрым движением натянул на себя штаны, ему пришла в голову картинка, как он окровавленным трупом лежит на полу без трусов, а все соседи сбежались и смотрят на его истерзанное тело. Он подбежал к двери, и направил пистолет на дверь.

—Да кто там, черт возьми, какого хрена тебе здесь нужно, — прокричал он с такой злостью и ненавистью, что удары в дверь неожиданно прекратились.

Он слышал в тишине ночи, и ощущал в вибрациях воздуха, как что-то гигантское и массивное движется вдоль дома, как будто за дверью, две бетонные колонны ступают на землю, и под своей тяжестью утопают в почве.

Глен понял, куда оно идет, и побежал к большому панорамному окну. Большая темная масса появилась с левой стороны окна, закрыв собой большую часть двора. Глаза постепенно привыкали к темноте, и свет луны позволил рассмотреть эту адскую тварь. Оно чем то было похоже на стоящего на задних ногах четырехметрового слона. Вместо рук были какие-то отростки, или щупальца, оканчивающиеся несоразмерно большими клешнями, которые он держал на груди как богомол. Тело было покрыто грязью и тиной. Голову было не видно, она была выше окна, но как только Гленн подумал о его верхней части тела, оно наклонилось и посмотрело прямо ему в глаза. Его глаза были маленькими и черными шариками как у креветки, на месте носа находился маленький хоботок, оканчивающийся свиным пятаком.

Оно резко откинулось назад, и с невиданной быстротой запустило свои клешни в окно. Раздался сильный звук падающих разбитых окон и сломанных деревянных рам окна. Глен резко пригнулся и с кувырком откатился к стене. Серо-зеленые клешни схлопнулись у него прямо над головой. Несмотря на его грузность и массивность, щупальца двигались с молниеносной скоростью. Глен прижался спиной к боковой стене, сердце стучало так, будто хотело выпрыгнуть наружу. Клешни также быстро исчезли из проема окна, как и появились. Болотная тварь повернулось боком, и пошла дальше вдоль дома. Тут он заметил, что сзади у него был небольшой раздвоенный надвое хвост. И тут он осознал, что на той стороне дома, куда двигалось зловонное чудовище, находится окно в комнату Терри. А учитывая его рост, он как раз достает до его окна. Он вскочил и побежал на лестницу, перемахнул через короткий коридор и стал стучаться в дверь.

— Открывайте, скорее, это я!

Минута, которую он простоял перед запертой дверью, казалась бесконечно долгой. Защелка на двери повернулась, и Глен заскочил в комнату. Открыв дверь Марша побежала в угол комнаты, села на колени и крепко сжала в объятиях Терри. Глен направил пистолет на окно, и стал ждать.

Все заволокло оглушающей тишиной, не было слышно ни пения сверчков, ни дуновения ветра. Как будто мир замер в ожидании кульминации всего происходящего. Марша закрыла сыну уши руками, в ожидании выстрелов.

Она умоляющим взглядом смотрела на мужа, и все в ней просило скорее прекратить этот безумный кошмар

В окне резко появилась свиная морда чудовища, его злобные блестящие глазки как будто с усмешкой смотрели на Глена. Толстые губы монстра раскрылись, и показались длинные как иглы дикобраза темно жёлтые зубы. Глен прицелился в лоб и нажал на курок. Затем нажал еще и ещё, пока вся обойма не оказалась в голове этой твари.

Все дела, связанные с исчезновениями и убийствами людей, пропаж животных, которые можно было отнести к одному общему делу, были закрыты, и под грифом совершенно секретно, отправлены в архивы спецслужб. Марша и Глен Картеры, дали подписку о неразглашении произошедшего в их доме. Соседям рассказали о попытке ограбления, чтобы объяснить соседям по какому поводу здесь было столько полиции и скорой медицинской помощи. Тело существа увезли в неизвестном направлении люди из вышестоящей инстанции. Через несколько дней после случившегося, на город обрушился настоящий тропический дождь. Он шел днями и ночами, то усиливаясь, то полностью замолкая. Запах шедший с Темных топей исчез, и они снова наполнились водой, как и до начала засухи.