Сборник Херни (Проза)

Номер 1

6 февраля

Дьявол, этот холод пробирает до костей. Даже надев на себя всё, что было положено, неся вахту, арктическая стужа сковывает любые движения. Кончики пальцев на ногах и руках деревенеют. Сколь бы ты ни пытался укрывать лицо, но даже через несколько слоёв шерстяной ткани чувствуешь, как морозный воздух обволакивает его.

8 февраля

Во льдах было обнаружено судно. На радиосигналы оно не отвечает. Группа не обнаружила на борту никого. Странно всё это…

14 февраля

Холод, бррр… Скорее бы уже домой, в Краснодар. Сынишку увидеть, да Аню мою обнять. Как я по ним скучаю. Уже полгода их не видел.

18 февраля

Системы обогрева корпуса начали выходить из строя. Ремонтные команды работают уже целые сутки, но результатов нет. Как только решают одну проблему, сразу появляется другая… Зараза, чтоб его. Мы постепенно замерзаем.

19 февраля

Отопительные узлы корабля выходят из строя. Первый и второй котёл требуют немедленного ремонта, но произвести его не представляется возможным из-за недостатка горюче-смазочных материалов и инструментария. Что происходит с кораблём?

23 февраля

На судне все как будто с ума посходили. Матросы смотрят друг на друга как озлобленные псы. За обедом Кравцов накинулся на Минина. Хорошо, что сумели разнять. В воздухе витает явное напряжение, это нельзя игнорировать. Капитан не предпринимает никаких мер. Высший командный состав, похоже, уже начал осознавать плачевность своего положения, но всё ещё сохраняет напускное спокойствие.

28 февраля

Начали пропадать люди. Дежурный матрос первого класса Евсеев пропал во время совершения обхода. Поиски на судне ни к чему не привели. В следующие несколько дней пропали ещё восемь человек. Среди них двое из первой ремонтной команды, остальные — матросы первых и вторых рангов. Суточная пищевая норма экипажа была снижена в связи со сложившимся положением. Холод — он везде. Мы едим, спим, работаем в нём. Последнюю неделю мы только и грызём сухари, да тушёнку ограниченно выдают. Это не конец. Нас найдут и спасут.

4 марта

Члены экипажа продолжают пропадать, но уже найдены 5 человек. Увы, но в живых из них никого нет. На теле следы рваных ран. Да что за чертовщина здесь творится?! На трупе Кирова явно видны следы обморожения, вся спина изодрана в мясо. Создаётся такое ощущение, что его тащили кто-то или что-то до или после его смерти. Да что это может быть!? Обходы делаются регулярно, всё судно должно быть под контролем. Вахту держат исправно. Ну должно же было быть что-то странное…

6 марта

Команда взбунтовалась, капитан мёртв. Нет, да что на них нашло! Не понимаю… На речь не реагируют! Только бормочут себе что-то… Всё произошло внезапно, не успел даже опомниться, как начался сущий ад. Всюду кровь, мебель вся перевёрнута. На моих глазах один из матросов повалил другого и забил до смерти топором. Душераздирающие вопли, скрежетание чего-то твёрдого по обшивке корабля и гул сирены. Пытаться восстановить порядок было уже бесполезно. Мы со старшим помощником забаррикадировались в машинном отделении. Мы слышим, как они пытаются вскрыть дверь.

7 марта

Крики и удары в дверь прекратились с полуночи. Тишина, лишь тишина и пробирающий до костей холод. Были предприняты несколько попыток открыть дверь машинного отделения, но всё тщетно. Нам нечем согреваться, еды тоже нет. Мы в ловушке…

9 марта

Это конец. Германа уже нет в живых. Он пустил себе последнюю пулю в висок. Я остался один. Боюсь, что это моя последняя запись. Аня… Саша… Прощайте.

Старший боцман Александр Чернов.

Номер 2

Мрак старой коммуналки, повсюду разбросанные грязные носки, табачный смрад и огромное количество пустых стеклянных бутылок. Посреди помещения стоит потрепанный временем, местами порванный диван, а напротив него табуретка, с гордо воссоздающим в полумраке на ней телевизором второй половины 60-х. Экран сего устройства являл взгляду лишь стеклянную чёрную пустоту. Казалось, что это уже было нормой, для обитателей этого убежища. Никто похоже не знал давно ли он стоит на своём месте, работал ли когда то, а может это всего лишь не подающий уже признаков жизни реликт прошедшей эпохи, но внезапно стекло вспыхнуло. В полумраке наступавших сумерек, оно словно светильник, придало свету своё мрачное окружение. На экране зависла одна единственная запись. Это был мужчина, спокойно усевшийся на стуле. Он был одет в помятый, местами в пятнах костюм. Его лицо не выражало ничего кроме равнодушия. В тот же момент раздался голос, одновременно чем-то знакомый, но в то же время абсолютно невзрачный и даже пустой.

“Вам не надоело?”- начал он. Вы ежедневно горбатитесь на заводах, впахиваете как проклятые, вы женитесь, вы рожаете детей. Зачем всё это? Зачем вы всё это делаете? Вы хотите построить успешную карьеру, вы стремитесь, к тому, что вас признали? Общество, государство, вы просто хотите получить признание. Вы словно собаки, грызущиеся за одну кость, брошенную им в благодарность. Задумайтесь, зачем вы вообще это делаете? Остаться в памяти людей? Даже на это не надейтесь. Ваша персона не имеет ни малейшего шанса быть хотя бы заиметь третьесортную роль в мировой истории. Вы учитесь, работаете, ебётесь со своей будущей женой. И вот, счастливые молодожёны уезжают из загса с цветами и пожеланиями на руках. Казалось было как вчера, но ты уже счастливый папочка, а потом и тесть, ты видишь как твои дети растут, как взрослеют, как вокруг вас развивается мир, и лишь ты стареешь. Будет тебе 60,70, или 80 лет, не имеет значения. Ты будешь сидеть в своём кресле в комфортной квартире в центре. Ты будешь читать какую нибудь новостную сводку, где будет написано что-то вроде:”В этом месяце, цены на хлеб снизились на 0,5%”. И нет, ты даже не успеешь толком обдумать прочитанное, как произойдет следующее. Ты резко почувствуешь боль в области грудной клетке, начнёшь задыхаться, может быть упадешь на пол, и застынешь в произвольном положении. Через часа 2-3, приедет кто то из родных, и в ужасе увидев эту картину вызовут медиков, которые поставят однозначный вердикт - смерть. Вас выносят на носилках к машине скорой помощи, затем едете в морг, где проведётся вскрытие. Вас гордо препарируют, и потом скажут вашим детям:”Умер от остановки сердца”; или что-то ещё

в этом роде. И вот, конец. Тут у тебя будет 2 пути, либо кремация, либо похороны, ведь никому нахер не нужен, лишний в итак переполненном морге. Вот тебя уже в красивом парадном одеянии, какое бы оно не было, везут на похороны. Все вокруг плачут, сокрушаются какого человека мир потерял. Закрывающаяся крышка гроба, захлопнувшись положит начало молчания. О вас поплачут неделю, месяц, год, и забудут. Дети вернутся в детские сады и школы, родители на работу, и никому не будет до вас дела. Ваша могила порастет диким бурьяном, и станет пристанищем, для всякого рода организмов. И уже спустя одно, или два поколения вы окончательно выветрилось из памяти людей, словно табачный дым в открытую форточку. И лишь мелким почерком, в документах морга, вы будете значиться как некий “Павел Петрович”, который умер в таком то году, от этого, и внизу чья то подпись.

А теперь задумайтесь, стоит ли ваша жизнь чего-то, имеет ли ваша жизнь какой-то сакральный смысл, как говорят жирные политики, и попы в храмах. Не ложь ли всё это? С этими словами, диктор закончил свою речь, и лишь застывшая на экране запись показывала, как некогда спокойно сидевший в кресле мужчина упал с него, и начал корчится на полу, а потом застыл, словно никогда до этого и не двигался.

Экран потух.