Сашка Берёзин – Властелин пространства и времени

Глава 1. С чего всё начиналось или вместо предисловия

Глава 1. С чего всё начиналось или вместо предисловия

Помните хитрых и коварных героев русских народных сказок, притворявшихся до поры до времени дурачками? Например, Ивана-дурака или дурачка Емелю? Конечно, помните. А ещё помните, наверно, что те дурачки на деле всегда оказывались умнее тех негероических героев, которые притворялись умными, а на деле оставались в дураках.

Это я вот к чему. Сашка Берёзин чуть ли не с рождения считался дурачком. Точнее, слабоумным. Это врачи поставили ему такой диагноз — «олигофрения». Олигофрения — это, в переводе с медицинско-греческого языка на русско-гражданский, как раз и означает слабоумие. Но какой же он слабоумный, если в таком несерьёзном соскососательном возрасте сумел, из вредности и ехидства, так обмануть дипломированных врачей-знахарей.

Кстати, о врачах. Есть две категории врачей: знахарь-врач от слова «врать» и врач-лекарь от слова «лечить». И те, и другие, правда, всё равно называются врачами или, еслиуважительно, докторами. Вот, например, Сашкин дедушка Иван Петрович Рябинин самый настоящий доктор-лекарь, но и он был введён в заблуждение хитро-вредным внуком. Поэтому, он тоже не сомневался в диагнозе, поставленном врачами-знахарями. Ну что делать, если в медицине нет такого понятия, как «врождённое ехидство» или «врождённая вредность»? В общем, вся семья — родители Майя Ивановна и Леонид Тимофеевич Берёзины, бабушка Галина Александровна и дедушка Иван Петрович Рябинины — были в отчаянии.

На самом деле было вот что: младенцу Сашеньке нравилось наблюдать, как переживают его родные из-за того, что он в три года так и «не научился говорить». Чтобы они и дальше переживали, он нарочно, из вредного ехидства или из ехидной вредности не произносил при них чего-нибудь более-менее членораздельного. Надо же, какое было у малыша терпение, чтобы не проколоться на случайно произнесённом слове.

И всё-таки он прокололся. Ну, рано или поздно это всё равно случилось бы. Не век же ему играть в молчанку. А дело было так.

Был в то время популярен очень занудный для младенцев романс «Тёмно-вишнёвая шаль». На младенческом языке он назывался по-всякому. Например, «сёма-висёмая саль», «тёма-витьёмая саль», или вообще «тёмно-вислёвая сваль».

Однажды, всё семейство Берёзиных-Рябининых, кроме Сашеньки, сидело за круглым обеденным столом в так называемой большой комнате и тосковало. Чтобы тосковать было ещё тоскливее, они уже неизвестно в который раз подряд слушали эту «тёмно-вишнёвую пластинку». Сашенька в это время в маленькой комнате, вход в которую был прямо из большой комнаты, занимался очень серьёзным делом. Он сидел на полу и пытался что-то построить из кубиков, с которых предварительно отгрыз все бумажки с картинками. Из-за этой тёмно-вишнёвой нудятины у него ничего не получалось. Кубики стали казаться тёмно-вишнёвыми, светло-крыжовниковыми и даже серо-буро-малиновыми в смородиновую крапинку. Наконец он не выдержал. Пулей вылетел из маленькой комнаты в большую, и со злостью закричал во всё горло:

— Надяеля вася сьёмно-висьёмная саль! Постайте дьюгую пьястиньку!

Вот это был шок! Секунд пять все сидели с открытыми ртами и с глазами навыкате, а потом папа бросился к проигрывателю, остановил тёмно-вишнёвую музыку и поставил «дьюгую пьястиньку». С «дьюгой пьястиньки» популярный певец Рашид Бейбутов рассказывал слушателям, как около арыка, по которому бегают живые воды, на него глянули какие-то глаза. Вот эти строки:

«Воды арыка бегут как живые,

Переливаясь, журча и звеня.

Возле арыка, я помню, впервые

Глянули эти глаза на меня».

Ужас! Представьте себе, что идёте или стоите вы около водоёма. Там куда-то бегут на жиденьких ножках ожившие воды. Уже страшилка, а тут ещё какие-то глаза на вас смотрят. Да умереть от страха! можно. Но Сашенька, наверно, любил страшилки, поэтому он одобрил песню:

— Воть. Всосьем дьюгое деля, — и ушёл в маленькую комнату к своим обглоданным кубикам.

Хорошо, что он не стал слушать дальше, а когда занялся кубиками, перестал вникать в содержание песни. Дело в том, что песня оказалась вовсе и не страшилкой. Дальше Рашид поясняет, что глянули на него не какие-то страшные глаза из преисподней, а глянула на него его любимая девушка.

Ладно, не подумайте, что всё рассказанное про «песню страшилку», это всерьёз. Просто автор такой же ехидный типчик, как и Сашка. Догадываетесь, почему? Впрочем, это не важно. Важно, что малыш просто остался доволен, что пластинку, которая его вконец «дотёмновишнёвила» сменили на пластинку, которая его ещё не «доводоарыкала».

***

Итак, малыш нечаянно выдал своё умение говорить, чуть не до смерти обрадовав своих родных. Ну и что, что произнёс он это «с младенческим акцентом»? Радости от этого не стало меньше.

На следующий день бабушка, «не откладывая дело в долгий ящик», повела внука в поликлинику. Кроме бабушки пойти туда было некому, потому что все были на работе: папа и мама — в каком-то «заводоуправлении», где начальником был какой-то дядька с загадочной фамилией Кузьмич, больше похожей не на фамилию, а на отчество; дедушка — в заводской поликлинике, где работает главврачом. Бабушке проще. Она работает женой врача, и у неё «свободный график работы».

Когда бабушка рассказала доктору Катышевой о том, что выдал на-гора Сашенька, та не сразу поверила. Ещё бы. Не говорил, не говорил, а тут сразу выдал такую длинную тираду.

И бабушка, и доктор долго пытались снова разговорить малыша. Наконец им это удалось. Довели вопросами. Бабушка сказала с горечью:

— Сашенька. Ты же умеешь говорить. Вчера вон как про пластинку сказал, а сейчас опять молчишь.

Вот Сашенька и выдал:

— Ты гьюпая, дя?! Тиво все пьистали?! Не хосю отвесять на васы гьюпые вопьёсы! Говоят свякие глюпости, и хосят, стобы я тозе говоил свякие гьюпости.

После такого ответа и доктор, и бабушка «выпали в осадок». Бабушка даже сделала вид, что не обиделась на то, что внук назвал её «гьюпой», Это было странно. Ведь бабушка никому не прощала обзывательств. Она всегда была рада устроить хаму ответный скандал. Она вообще была профи по скандалам.

Ну и ладно. Главное, диагноз «олигофрения» не подтвердился, хотя Сашке это было до фонаря.

После разоблачения притворяться «неговоруном» ехидному малышу не имело смысла, но это не значит, что он перестал издеваться над роднёй. Уже годам к четырём, когда он без труда произносил все звуки, он стал умышленно искажать некоторые слова, делая вид, что не знает, как они произносятся правильно. Вот только некоторые «лингвистические издевательства» ехидного малыша: какало вместо какао, транвал вместо трамвая, червика вместо черники, кузовик вместо грузовика, писипипед вместо велосипеда.

Ну и ладно, развлекается малыш, и пусть себе развлекается. Но, как оказалось, «развлекался» не он один. «Развлекалась» и государственная служба, именуемая Госпланом. Может, конечно, это всего лишь слухи, но кто их знает — этих бюрокретинов от «плановой экономики». В общем, ходили слухи, будто у пожарных есть план по количеству потушенных пожаров, у вытрезвителей — план по количеству и вытрезвленных алкозавров, у судей — план по количеству обвинительных и оправдательных приговоров…

Правда ли, нет ли, никто не знает, но то, что пожарные стали поджигать сарайки и тут же их тушить — это было правдой. А что им оставалось делать, если для выполнения плана не хватало пожаров?

Видимо план был и у детского отделения поликлиники — план по количеству безнадёжных диагнозов. С одним таким диагнозом — олигофренией — произошёл облом, и врачи, видимо, решили отомстить Сашке. Нет, не Катышева. Катышева — врач-лекарь от слова «лечить», как и большинство нормальных врачи. А вот ревматолог Горедарова и кардиолог Фибриляева…

Горедарова вспомнила, что когда-то у Сашки была ангина. Ну и что, казалось бы. Была, и больше нет. Но, оказывается, где ангина, там и стрептококк, а где стрептококк, там и ревматизм. Но с костями и суставами у Сашки всё было в порядке, никаких признаков ревматизма. Зато обнаружились шумы в сердце. Ага! Вон куда спрятался стрептококк! Значит, можно ставить диагноз «ревматизм сердца», а раз этот ревматизм шумит, значит, это недостаточность митрального клапана. Ну и что с того, что ни рентген, ни электрокардиограмма не выявили никакой сердечной болезни. Шум-то шумит. А раз так, то под руководством Горедаровой и Фибриляевой мама и бабушка стали делать из Сашки задохлика. Теперь ему нельзя стало ни бегать, ни прыгать, ни дыш… Хотя нет, дышать ему разрешили. Дедушка ругался с бабушкой и мамой, внушал им, что ограничение физической нагрузки только ухудшит состояние сердца. И вообще, дедушка сомневался в поставленном диагнозе. Он неоднократно выслушивал Сашкино сердце, после чего в не очень приличной манере отзывался о докторах Горедаровой и Фибриляевой. Говорил, что какая может быть недостаточность, если нет даже намёка на нарушение кровообращения. Всё было бесполезно. Бабушка говорила, что доктора Горедарова и Фибриляева лучше знают, что можно, и чего нельзя делать при пороке сердца.

Нет, сделать из Сашки задохлика не удалось из-за его врождённого упрямства. Зато из-за сплетен, разносимых соседкой Марьей Павловной по кличке Марьпална, всем «стало известно», что Сашка — дурачок. А тут ещё одно подтверждение слухов: Сашка не пошёл в школу первого сентября, хоть ему и было уже семь лет.

На самом деле это мама и бабушка послушались Фибриляеву, которая утверждала, что Сашке будет тяжело учиться из-за порока сердца, и лучше ему переждать годик другой. Ага, помрёт ещё от непосильной учебной нагрузки на сердце.

Но в школу Сашка всё-таки пошёл. Со второй четверти. Он сумел уговорить маму и бабушку. Ну и дедушка ему помог, хоть и подучился дома грандиозный скандал. А читать и писать Сашка уже умел. Мог и считать хоть до ста, хоть до тысячи, хоть до скольки угодно. Вот с арифметическими действиями была проблема. Он не мог сосчитать даже, сколько будет один плюс один. Но ничего, всё оказалось просто. Это виноваты мама и бабушка, которые учили Сашку счёту.

Итак, мама привела Сашку в школу номер сто двадцать восемь. Они пошли к директору Евгении Алексеевне. Евгения Алексеевна засомневалась. Ведь пропущено два месяца учёбы. Сможет ли Сашка наверстать пропущенное. Мама сказала, что читать её сын уже умеет. Евгения Алексеевна проверила. Дала Сашке Букварь и попросила прочитать примитивный текст. Удивилась, что Сашка читает свободно, а не по слогам, как «положено» читать в первом классе.

— Ну, хорошо, — сказала Евгения Алексеевна. — А как дела со счётом? Сколько будет три плюс два?

— Не знаю, — честно ответил Сашка.

— Как это не знаешь? Вот смотри, было у тебя три яблока. Тебе дали ещё два. Сколько у тебя стало яблок?

— Ничего себе! Я и три яблока не съем за раз, а тут целых пять будет.

После этого Сашкиного высказывания Евгения Алексеевна смеялась как маленькая девочка, а маме, почему-то, было не до смеха. Отсмеявшись, директриса снова спросила:

— Ну. Так сколько же будет три плюс два?

И вот тогда Сашка понял, что такое этот загадочный плюс, ну а заодно и не менее загадочный минус. Никто же ему не объяснял, что это такое. Просто задавали глупые вопросы «сколько будет столько-то плюс или минус столько-то». Теперь он понял и ответил:

— Пять.

— Правильно, — сказала Евгения Алексеевна. — А сколько будет шесть минус два?

— Четыре, — уверенно ответил Сашка.

Итак, с понедельника седьмого ноября Сашка стал ходить в первый класс. Вот только считать его дураком перестали не все и не сразу.

С учёбой у Сашки проблем не было, но появилась одна другая проблема. Точнее, не появилась, а продолжилась, то есть возобновилась. Великовозрастные хулиганы из пятого и шестого класса. Они и раньше доставали Сашку, дразнили, называли то дураком, то каким-то Самсоном, у которого почему-то не было кальсон, пугали перочинным ножиком. Это продолжалось три года, но потом всё внезапно и сокрушительно закончилось.

Глава 2. Взбучка

Занятия в школе начались со второго сентября, потому что первое сентября было воскресеньем. В Сашкином, теперь уже четвёртом классе, кроме довольно ещё молодой Валентины Васильевны появились новые учителя. Ну, по физре, как и в третьем классе, был Евгений Иванович, но теперь рисование стал вести тоже ещё не старый Альфред Альбертович по прозвищу Мольбертыч. Ещё по пению появилась новая учительница, наверно почти ровесница Валентины Васильевны, невысокая черноволосая Глория Карловна.

Первая неделя учёбы прошла спокойно, никто Сашку не задевал. В классе вообще забыли, что Сашка считался дурачком. Наверно, сами поумнели, за лето и поняли, что не может дурачок быть почти отличником. Да и раньше далеко не все одноклассники считали Сашку дурачком. Мало ли что болтают всякие сплетницы. Это те, кто верит сплетням, как раз и есть самые настоящие дурачки. А ещё дураком можно назвать появившегося в классе второгодника и лентяя Генку Тарасова, но и его никто не называл дурачком.

Но спокойная жизнь длилась недолго. Шпана из соседнего дома про Сашку не забыла. Однако недолго продлилось их шпанское счастье. Закончилось оно неожиданно, и очень для шпаны болезненно.

Есть такая пословица: «Знал бы, где упасть, так соломку подстелил бы». Эта народная мудрость относится не только к людям, но и к шпане, и к хулиганам, даже к бандюкам — так называемым «браткам». То есть к тем мерзким особям биологического вида, который имеет только внешнее сходство с человеком разумным. Вот и те четверо в тот раз не подумали о соломке и нарвались на «явление природы», называемое ошибкой в выборе жертвы.

Вот если подумать, то и правда, что мог им сделать Сашка — ученик четвёр­того класса? Тем более один. Тем более «задохлик», освобождённый от уроков физкультуры. Тем более четверым. Тем более что те четверо на пять-шесть лет старше Сашки. Тем более что один из них имеет первый разряд по боксу. Ничего он не мог им сделать, но «сделал». Причём сильно «сделал». Всем четверым «сделал». Особенно сильно «сделал» гла­варю шайки Сергею Королькову по кличке Король. Тому самому боксёру-первораз­ряднику из десятого «б». Сашка и сам не ожидал что «сделает». Ладно, не буду забегать вперёд. Расскажу всё по порядку.

***

Обычно, в школу и из школы Сашка ходит не один, а с одноклассниками Артёмом Елпатовым и Нинкой Артамоновой. Они живут в том же доме, что и Сашка. Но в тот день Артёма и Нинку зачем-то задержала в школе Валентина Васильевна, и Сашка шёл из школы один. Он выбежал из школы и наперегонки с другими отучившимися на этот день счастливчиками помчался домой. Здесь можно было бежать во всю прыть. Никто из маминых или бабушкиных знакомых не увидит, как Сашка бегает, и не нажалуется маме или бабушке.

Оставив позади свою школу и школу номер сто двадцать семь, что находится через дорогу прямо напротив его сто двадцать восьмой, Сашка повернул направо и помчался вдоль улицы Школьной.

Настроение было отличное, как и оценка по арифметике в дневнике. И погода стояла что надо. Было тепло и солнечно. Сашка любит такую погоду.

Вот и поворот налево, на Сашкину улицу Комсомольскую. Точнее, на ту «ветку» улицы из пяти двухэтажных щитковых домов на два подъезда каждый, где дома нумеруются числами с буквой «а» в конце номера.

Свернув на свою улицу, Сашке пришлось сбавить темп, потому что бег может заметить бабушка из окна своей комнаты или кухни. Или кто-нибудь из знакомых. Например, тётя Дуся, которую многие зовут Дусей-украинкой. Уж кто-кто, а Дуся-украинка обязательно нажалуется маме или бабушке, что Сашка бегал.

Итак, Сашка спокойно шёл по узкому асфальтовому тротуару и никого не задевал. Слева — крайний дом улицы — дом номер 29а, справа — двухэтажный кирпичный дом за покрашенным синей краской реечным заборчиком. Это детсад, куда водят младшую сестрёнку Артёма Мариночку. Во дворе детсада никого нет, потому что у малышей тихий час. Дальше по правой стороне — сарайки, по левой — стоящие торцом к тротуару щитковые дома улицы. Тополя и берёзы между домами отбрасывали в сторону тротуара контрастные тени. Хорошо!

Сашке оставалось пройти до своего дома, до дома номер 25а, совсем чуть-чуть, но спокойно дойти ему не дали.

И откуда только они вылезли? Ведь вот только что их не было, и вот они уже тут как тут. Они окружили Сашку на тротуаре около дома 26а, в котором проживает Король с тремя его пришпанёнышами. Король и Селёда встали у него на пути, а позади встали Дрын и Корчун. Все четверо противно ухмылялись. Сашка не понял в тот раз, почему он будто видит тех, кто стоит позади него. В руке у Короля, как всегда в таких случаях, был перочинный ножик. Того ножика Сашка боялся больше всего на свете. Ведь пугать его ножиком Король начал очень давно. Ещё тогда, когда Сашка и в школу-то ещё не ходил.

Итак, окружили они его, и Король произнёс давно знакомую Сашке фразу:

— Ща я тя режиком заножу, из крови пузо потечёт.

Сашка напугался чуть не до смерти. Это был такой страх, которого раньше он и представить себе не мог. Он думал, что это конец, и мысленно прощался с жизнью. Он даже не пытался убежать, так как было ясно, что в этот раз не убежишь.

Как же страшно умирать. Как обидно, что прожил он так мало. Всего десять лет. А ведь его дом — вот он, совсем рядом. Дом, где он живёт… Нет, уже не живёт, а жил вместе с мамой и папой, с дедушкой и бабушкой.

Шпана ликовала. Впервые они смогли так сильно напугать Сашку. Нет, и раньше они неслабо его пугали. Король незаметно подкрадывался с ножиком, окликал Сашку и зловещим голосом грозился его зарезать. Сашка в ужасе бежал домой, а Король следом за ним до самого подъезда. Делал вид, что хочет его догнать. Дрын, Корчун и Селёда, наблюдая за этим, ржали как табун лошадей. Сразу у всех четверых улучшалось самочувствие, которое портилось от долгого неделанья гадостей.

Ничего не поделаешь, раз уж так устроен шпанско-хулиганский организм. Есть такой химический элемент — гадолиний. Этот элемент очень важен для нормальной работы шпанского организма. Так вот, без длительного неделанья гадостей, в организме шпаны снижается содержание гадолиния. Это приводит к тому, что у шпаны недостаточно вырабатывается жизненно важного для шпанского организма гормона — гадостерона. Это дедушка так объяснял. Может, он так зло шутил, а может, и не шутил. Кто ж его знает? Он же бывший доктор. Хотя, почему бывший? Доктор — он и на пенсии доктор.

Ну, так вот. В этот раз, от Сашкиного чуть не обморока испуга в шпану влилось столько живительных сил, что хватило бы не меньше, чем на полгода. Именно хватило БЫ, а не просто хватило. Не зря в народе говорят, что эти «бы» мешают как столбы. Дело в том, что с какого-то момента у шпаны что-то пошло не так. Точнее, у них всё пошло не так. Это потому, что Сашка разозлился.

Сашка и сам не понял, что произошло. Будто что-то щелчком переключилось в голове. Окружающая реальность заметно изменилась. Было не очень понятно, что изменилось в окружающем пространстве, но страх пропал, и осталась только лютая ненависть к гадам, не дающим ему жить. И правда, за что они его преследуют? Разве он их задевал? Почему они хотят его убить? Какая им от этого польза? Может дед не шутил насчёт гадолиния и гадостерона?

Всё дальнейшее произошло настолько быстро, что шпана не успела опомниться. Они и не могли успеть, но это стало ясно лишь спустя какое-то время. Свидетели, коих на беду хулиганов оказалось не так уж и мало, рассказывали в милиции, что всё произошло в течение нескольких секунд. Сашке же показалось, что «политико-воспитательная процедура» растянулась на целую вечность. Ну, не на вечность, конечно, но на две-три минуты уж точно.

Итак, около тротуара был свален какой-то древесный хлам, который не успели вывезти на свалку: старые поломанные доски, палки, два почти в труху сгнивших полена, громадная коряга… Кстати, коряга тоже оказалась «фигуранткой дела», хоть и не принимала участия в «воспитательной процедуре».

Сашка быстро нагнулся и выхватил из кучи крепкую и довольно длинную палку. То есть это со стороны было видно, что быстро, даже молниеносно. Сашке же показалось, что наклон получился очень медленным. Быстро наклониться было невозможно. Он попытался, но его ноги при этом чуть не оторвались от тротуара. Это было странно. Казалось, что уменьшилась сила земного притяжения, но возросла инерция. Движение вверх, однако, получилось быстрым, но пришлось преодолевать ту возросшую инерцию. Это было нетрудно, но очень непривычно. Но что-то ещё более странное произошло, когда Сашка, быстро выпрямившись, собирался палкой выбить ножик из руки Короля. Движение вверх продолжилось по инерции. Ноги, всё-таки, оторвались от асфальта, и Сашка подлетел вверх так высоко, что шпана оказалась внизу. Но ничего страшного не произошло. Движение вверх замедлилось, остановилось и сменилось на слабо ускоряющееся движение вниз. Когда ноги снова коснулись асфальта, инерция чуть не посадила Сашку на тротуар, но он легко преодолел это и остался стоять. Вот на этот подскок и приземление ушло, как показалось Сашке, больше минуты, но шпана за это время почти не шевельнулась и стояла почти в тех же позах, что и до Сашкиного подскока.

Удивляться было некогда, и Сашка со всего размаха ударил Короля палкой по руке с ножом. Палка с оглушительным свистом рассекла воздух и распорола рукав рубашки Короля от локтевого сгиба до низа. Мало того, палка поранила Королю локоть и кисть руки. Ножик вылетел и с чавкающим звуком по самую ручку вошёл в асфальт.

Лицо Короля стало медленно скорчиваться от боли. Раздался протяжный и, казалось, бесконечно долгий вопль Короля. Только орал Король не своим привычным голосом, а басом на грани инфразвука. Медленно, как в замедленном кино, менялись гримасы и на рожах Корольковских дружков.

Сашка хотел ещё огреть палкой Короля и его пришпанёнышей по ногам, чтобы те не сразу смогли побежать за ним, но не получилось. При замахе палка по инерции чуть не уронила Сашку, и её пришлось выпустить из руки. Палка с оглушительным свистом полетела в сторону сараек и скрылась за ними из вида. Пришлось Сашке наподдать шпане пинками по ногам, чтобы вырваться из окружения. Этого хватило, чтобы «королевская рать» и сам Король стали с оглушительными басистыми криками, заваливаться на тротуар.

Выдернув ножик из почему-то ставшего мягким асфальта, Сашка, преодолевая непонятно откуда взявшуюся непривычную инерцию, побежал к своему первому подъезду своего дома. Было странно, но шаги получались гигантскими. Двадцать с лишним метров до подъезда он преодолел всего за четыре шага. При каждом шаге он подлетал на высоту больше метра. Мало того, остановиться удалось не сразу, потому что инерция несла его дальше. Он проскользил больше метра по асфальту, чуть не стерев в труху подошвы ботинок. В общем, происходило что-то непонятное.

Около подъезда Сашка сложил трофейный ножик и положил его в карман школьных брюк. Ножик, почему-то, был горячим. Это чувствовалось даже через карман.

В этот момент, снова что-то переключилось в голове, и окружающая реальность приобрела привычный вид. Басистый рёв Короля и его пришпанёнышейпревратился в полные боли вопли. Сашка оглянулся назад и увидел, как шпана, грязно ругаясь, со стонами, поднималась с тротуара. Все четверо, сгибаясь, держась за колени, хромая и даже не оглядываясь, поковыляли к своему дому. К Сашке уже бежали по улице Нинка и Артём. От сарайки Елпатовых, что со стороны вторых подъездов домов улицы, бежал отец Артёма дядя Андрей. Сашка не стал их дожидаться, потому что не до того ему было. Он повернулся и на ослабевших ногах поплёлся в свой подъезд.

***

Папа почему-то был уже дома. Он сразу понял, что что-то случилось. Спросил:

— Саша, что ты такой взбудораженный и встрёпанный? В чём дело?

— Папа, — ответил Сашка, — я только что избил Королькова и его дружков. Очень сильно избил.

Папа не поверил:

— Что ты выдумываешь? Как ты мог их избить?

— Палкой и ногами.

— Не выдумывай. Как ты мог с ними справиться? Почти со взрослыми, да ещё с четырьмя сразу?

— Я сам не понял, как. Там что-то странное получилось. Корольков опять попёр с ножиком, вот с этим. — Сашка вынул из кармана ещё тёплый ножик и показал папе. Папа всё равно не поверил. Сказал, что ножик Сашка мог просто найти, и что надо найти хозяина и вернуть ему его вещь.

Сашке стало обидно. Разве он когда-нибудь кого-то обманывал? Нет, не было у него такой привычки. Ну, правда, если не считать обманом хранящиеся в сарайке самодельные гантели, занятия на турнике и прочие физические упражнения. Но это совсем другое дело. Почему это приходилось делать тайно, вы, конечно, уже догадались. Именно этот обман и помог Сашке не стать задохликом.

Итак, папа не поверил, но в этот момент в дверь постучали. Папа пошёл открывать. На пороге стояли: Нинка, Артём, и папа Артёма дядя Андрей. Вскоре все домашние знали, что произошло во дворе около дома 26а. А на следующий день в школе было такое!

Глава 3. О ком плачет колония

После стычки со шпаной никак не удавалось сделать домашнее задание, поэтому во вторник Сашка пошёл в школу с невыученными уроками. Это было с ним впервые. А по закону подлости, если что-то не выучишь — обязательно спросят. Вот он и получил двойку. На первом же уроке. На арифметике. Самое обидное, что это после вчерашней пятёрки.

— Эх, Берёзин, Берёзин, — сокрушалась Валентина Васильевна. Она, похоже, была расстроено не меньше Сашки. — Вчера так хорошо отвечал. Я думала ты будешь отличником по математике. Ведь у тебя явно есть способности к точным наукам.

Сашка не знал, что на это ответить. Ведь не объяснишь учительнице, что не выучил уроки по причине нервных переживаний.

Но неприятности, как известно, редко ходят поодиночке. Есть у них противная привычка приходить толпой. Вот и пришла вслед за первой вторая неприятность. Эту, вторую неприятность, организовала завуч Ада Германовна Кричко. Она была профи по организации неприятностей.

Ада Германовна работала в школе второй год. Вместо вышедшей на пенсию Раисы Дмитриевны. В отличие от строгой, но справедливой Раисы Дмитриевны, Ада Германовна справедливостью не страдала. Эту крикливую крупнокалиберную тётю боялись и не любили почти все ученики сто двадцать восьмой школы. Они невзлюбили её сразу, как только она появилась в школе.

Это был просто какой-то кошмар. Невозможно было предугадать, когда и к кому она придерётся. Для этого вовсе не нужно было совершать что-то плохое. Достаточно было, чтобы завучу просто показалось, что кто-то из учащихся совершил что-то нехорошее. Она могла тут же устроить этому кому-то «весёлую жизнь». А уж если в школе и правда случалось что-то плохое, Ада Германовна даже не пыталась в этом разобраться. Виноватых она просто «назначала». Если ей пришло в голову, что виноват какой-нибудь Петя или, скажем, Вася, значит он виноват. Когда этот Петя или этот Вася пытается объяснить, что он вообще ни при чём, завуч приходит в ярость. Она терпеть не может никаких возражений со стороны учеников. Объяснений она просто не слушает. А как она умеет кричать. Не зря у неё фамилия Кричко.

Хуже всего было то, что Ада Германовна временно замещала директора школы Евгению Алексеевну. Евгения Алексеевна находилась в Москве на каком-то там симпозиуме. Сашка не знает, что такое симпозиум, чем, как и для чего там симпатизируют. Или симпозят? Или симпозничают? Да ему это и неинтересно. Просто не повезло, что именно в эти дни Ада Германовна была вместо директора.

Ходили слухи, что такой вредный характер у завуча из-за каких-то семейных неурядиц. Может, конечно, это и так, но никому от этого не было легче.

Итак, вторым уроком была история. Только ребята уселись за парты, и учительница собиралась начинать урок, как дверь класса распахнулась, и в класс ввалилась Ада Германовна. Зашла она как всегда бесцеремонно. Дела ей нет до того, что это мешает вести урок.

— Минуточку внимания, — сказала она своим густым низким голосом. — После четвёртого урока никому не расходиться. Будет внеплановый классный час.

В классе послышались недовольные реплики. Никому не хотелось задерживаться после уроков. Стояли может быть последние в этом году тёплые солнечные дни. Хотелось подольше побыть в эти дни во дворе.

— Ну-ка! Тихо! — прикрикнула Ада Германовна так, что задребезжали оконные стёкла. В классе воцарилась тишина.

— А что случилось? — спросила Валентина Васильевна.

— Да уж! Такое случилось, что хуже и случиться не может! Мы будем обсуждать на классном часе поступок вашего ученика Берёзина и решать, какие принимать к нему меры!

Сашка не понял, о каком поступке идёт речь. Испугался? Нет, пожалуй. Просто расстроился. И так настроение было испорчено из-за полученной двойки. А бояться после разборки со шпаной он вообще перестал. Он просто спросил у завуча, о каком поступке идёт речь. Надо же знать, что приготовила для него Ада Германовна. Спокойно, кстати, спросил, но завуч пришла в ярость и взревела басом:

— Не прикидывайся ангелочком, бандит!!! Будто сам не знаешь?!! По тебе колония плачет!!!

— По мне? Колония? — удивился Сашка, всё ещё не понимая, о чём идёт речь.

— По тебе, уголовник!!! Погоди!!! В милиции с тобой не так будут разговаривать!!!

Ада Германовна вышла из класса и хлопнула дверью с такой яростью, что из-за дверного короба высыпались куски штукатурки.

Валентина Васильевна пристыдила Сашку. Видимо потому пристыдила, что по педагогическим правилам должна была так сделать:

— Берёзин, что же это такое? Не ожидала я от тебя. Разве можно так грубо разговаривать с завучем?

— Грубо? — удивился Сашка. — Валентина Васильевна, я нормально разговаривал. Это она кричала, называла меня бандитом, уголовником. Я только хотел узнать, о каком поступке она говорила.

— Да, но… — Валентина Васильевна не нашла, чем возразить. Тога она спросила;

— Ну а что всё-таки ты натворил?

— Не знаю, — честно сказал Сашка. — Я же хотел узнать, что ей про меня приснилось, а она наорала и ушла.

После Сашкиных слов про «приснилось», весь класс дружно хохотнул, хотя Сашка сказал это серьёзно, потому что и правда так подумал. А что, многие наезды завуча на учеников можно было бы объяснить именно так: приснилось.

— Валентина Васильевна, — подала голос Нинка, которая сидела за одной с Сашкой партой, — кажется, я знаю о чём подумала Ада Германовна. Вчера после школы… Нет, лучше на классном часе всё узнаем, только Саша не виноват.

— Ладно, — согласилось Валентина Васильевна, — дождёмся классного часа, а сейчас приступим, наконец, к уроку, а то и так уже много времени потеряли.

***

Весь урок Сашка просидел как на иголках. Снова ничего не лезло в голову. Хорошо хоть третьим уроком был урок физкультуры. Можно было просто посидеть в пустом классе в тишине и хоть немного успокоиться.

Нет, и в пустом классе беспокойство не проходило. Даже наоборот усилилось. Сашка встал, подошёл к ближнему от классной доски

окну. Окна класса выхолят на школьную спортплощадку. Там,, на спортплощадке, был весь четвёртый «а». Учитель Евгений Иванович стоял с двумя секундомерами в конце беговой дорожки. Ребята по двое пробегали дистанцию, и учитель записывал в тетрадь, кто за какое время пробежал эти шестьдесят метров. Сашке было обидно. Ведь он был единственным из класса освобождённым от физкультуры, а бегает он, пожалуй, быстрее всех в классе.

Но и стоять у окна было тошно. Когда до конца урока оставалось минут двадцать, Сашка вышел во двор и уселся на скамейку сбоку от спортивной площадки. Там уже закончили с бегом, и теперь сдавали нормы по прыжкам в длину. Ничего, неплохо прыгали. Все, кроме второгодника Генки Тарасова. Даже девчонки прыгали дальше Генки. Но и тут Сашка понял, что он прыгнул бы на такую длину даже почти без разбега, а разбежавшись, прыгнул бы раза в два дальше..

***

Последним, четвёртым уроком был урок географии. Вот на географии настроение улучшилось. Во-первых, никакой вины за собой Сашка и так не чувствовал, а во-вторых, на уроке географии было весело. Валентина Васильевна несколько раз очень удачно подколола учеников за нелепые ответы. В конце урока смеялись над Ленкой Солдатовой. Валентина Васильевна попросила её показать на карте европейскую часть Советского Союза. Ленка обвела указкой маленький кружочек около Уральских гор.

— Мало, — сказала Валентина Васильевна, и Солдатова обвела на карте участок чуть, больше.

— Всё равно мало, — сказала учительница, и Солдатова ещё увеличила площадь европейской части Советского Союза, но этого всё равно оказалось мало, хоть туда уже попадала даже Москва. Наконец после очередной неудачи Солдатова осмелела, и в европейской части Советского Союза оказалась вся Европа и часть Азии. На это Валентина Васильевна съязвила:

— Солдатова, не оправдывай свою фамилию, — и дружный смех в классе завершился звонком с урока.

Ещё не отзвенел звонок с урока, как в класс тут же зашла Ада Германовна. За дверью, что ли, ждала? Даже не дала отдохнуть после урока. Зайдя в клас, она сразу приступила к делу.

В классе было шумно. Артём, наклонившись через проход между вторым и первым от окна рядом, что-то шептал на ухо Нинке. Нинка тихонько хихикала. Сашке, хоть и сидит он за одной партой с Нинкой, не было слышно, о чём шептал Артём. Да Сашка и не слушал. Не до того ему было. Он даже думал было просто встать, выйти из класса и отправиться домой. Зачем ему сидеть, и слушать враньё про себя? Но, всё-таки, хотелось узнать, что выдумала про него Ада Германовна. Оказалось, что не выдумала. То есть не совсем выдумала.

— Ну-ка! Все успокоились! Тихо! — совсем не тихо прикрикнула Ада Германовна. В классе наступила тишина.

— Итак, — начала завуч обвинительную речь, — разговор у нас пойдёт о вашем однокласснике, о вашем товарище. Хотя… вряд ли кто-то из вас сможет теперь назвать этого преступника своим товарищем. Я говорю о Берёзине, который долгое время притворялся паинькой.

— А что он натворил? — послышалось с задней парты. Это подал голос Вовка Синицын, которого все в классе, да и не только в классе, называют Вовчиком.

— Так! Прошу не перебивать!— ответила Ада Германовна. — Всё сейчас расскажу! Итак, вчера по пути из школы Берёзин встретил старшеклассников Королькова, Свистоплюева, Цыпоедова и Быстрохвостикова.

«Так вон что за поступок! — дошло до Сашки. — Ада Германовна считает, что я не имел права не позволить её любимчикам зарезать себя!» Да, теперь Сашка и сам не понимал, почему сразу до этого не догадался. А завуч продолжала:

— Неизвестно, чем они не угодили Берёзину, но из-за нанесённых увечий потребовалась медицинская помощь.

В классе не сразу поняли, у кого были увечья и кому потребовалась медицинская помощь. Наверное, все в классе подумали, что медицинская помощь потребовалась Сашке. Но Сашка — вот он. Нет у него никаких следов от увечий и уж тем более от медицинской помощи. Вот поэтому Лариска Чайкина и засомневалась. Решила уточнить:

— Ада Германовна, а у кого были увечья? У Берёзина?

— При чём тут Берёзин?! — Ада Германовна начинала злиться. — Это Берёзин напал на Королькова, Цыпоедова, Свистоплюева и Быстрохвостикова. Он зверски избил всех четверых и нанёс им тяжёлые увечья! В результате этого!..

Договорить про «в результате этого» Ада Германовна не успела. Её голос утонул в хохоте учеников четвёртого «а». Сквозь смех слышались реплики: «Ну, Санёк, ты и даёшь!», «Берёзин, да ты просто богатырь!», «Ага, нарвались четыре гада на Илью Муромца» …

Долго не удавалось навести в классе порядок. Хотя… смотря что считать порядком. Вот, например, клоуны в цирке для того и выступают, чтобы зрителям было весело и чтоб они смеялись. Вот если зрители не смеются — это как раз непорядок, это значит, что те клоуны — плохие клоуны. Но школа — не цирк, а завуч — не клоун. Хотя… Да нет, есть что-то общее у дураков и клоунов. Разница лишь в том, что клоун — «дурак» только во время выступления в цирке, а в остальное время он вовсе не дурак. Зато дурак — он и по жизни клоун.

Ну ладно, леший с ними — с дураками и клоунами. Просто ребята никак не могли не удержаться от смеха, когда им сказали о нападении Сашки и избиении им четверых здоровенных лбов.

И всё-таки после очередного окрика завуча все притихли. Ещё бы не притихнуть. Ведь даже лица Пушкина, Гоголя, Толстова, Чехова на портретах над классной доской казались напуганными криком Кричко. На фоне этой тишины отчётливо прозвучал Сашкин голос.

— А что? Разве необходимую оборону запретили? Что-то я не слышал про такое.

От такой «наглости» Ада Германовна словно лишилась дара речи. Ненадолго, всего секунд на десять, потому что, когда Артём Елпатов добавил, что Сашка молодец, что правильно сказал, способность говорить, точнее, кричать, вернулась к завучу. Она заорала:

— Тебе Берёзин, и тебе, заступник, слова не давали!!! Валентина Васильевна, как фамилия этого негодника?!!

— Елпатов моя фамилия, — очень спокойно и уверенно сообщил завучу «негодник».

— Елпатову два по поведению!!! Слышите, Валентина Васильевна?!! Два!!! Берёзину тоже два!!! Я проверю!!! За всю четверть два!!!

— Ада Германовна, — ответила Валентина Васильевна, — может, сначала, всё-таки разберёмся, что произошло? А то есть другая информация. Есть сведения, что не Берёзин напал на Королькова и ещё троих, а что наоборот, они напали на Берёзина.

— Это где вы, Валентина Васильевна, слышали такую глупость?!

— Знаете, на глупость больше похожа версия о том, что напал Берёзин. Что-то не верится, что ученик четвёртого класса ни с того ни с сего набросился на четверых здоровенных старшеклассников и поколотил их. Вот вы сами в это верите?

— Мне что участковый сказал, в то я и верю!

— Давайте, всё-таки, попробуем сначала разобраться в том, что было, — предложила Валентина Васильевна.

— А мы чем, по-вашему, занимаемся?!! Мы как раз и разбираемся!!! — во всю глотку проорала в ответ завуч.

— Не разбираетесь, а кричите, — уточнил Сашка.

— Заткнись!!! — снова заорала Ада Германовна. — Я тебе слова не давала!!!

— А я его сам взял! — сказал Сашка. — Вы будете про меня неправду говорить, называть преступником, а мне молчать?! Нет уж! Хватит!

— Да как ты смеешь такое говорить САМОЙ МНЕ?!!

— Смею, потому что я прав!

Весь класс испуганно затих. Валентина Васильевна тоже растерялась, не знала, как себя вести в такой ситуации. Нет, всё-таки сказала, потому что Ада Германовна «выдохлась» и на время замолчала, тяжело дыша:

— Ада Германовна, не нервничайте так. Успокойтесь, пожалуйста. Давайте и правда выслушаем Сашу. Пусть он расскажет, что произошло между ним и Корольковым.

— Ну ладно! — уже отдышавшись и немного успокоившись, с явным неудовольствием согласилась завуч. — Ну, Берёзин! Объясни нам, почему ты напал и избил старшеклассников?! Только не врать!

— Я никогда не вру, — сказал Сашка. — И ни на кого я не нападал. Это они напали. С ножиком. Они давно хотят меня зарезать. Корольков хочет. Только раньше я от него убегал. Вчера не получилось убежать, потому что они меня окружили. Вот мне и пришлось…

— Берёзин!!!— закричала завуч. — Хватит так нагло врать!!!

— Ну вот! — разозлился Сашка. — Снова не даёте ничего объяснить!

— Потому и не даю, гадёныш, что ты нагло лжёшь и оговариваешь самого примерного ученика нашей школы!!! Ещё и какой-то ножик выдумал!!! Не было никакого ножика!!! По тебе, бандит, колония плачет!!!

— Ножик Берёзин не выдумал, — подала голос Нинка. — Я видела, и Елпатов, и моя мама из окна видела, и ещё много кто. Они в милиции всё рассказали. Поэтому колония плачет не по Берёзину, а по этим вашим образцово-показательным хулиганам.

После Нинкиных слов с Адой Германовной снова что-то случилось. Она с полминуты беззвучно открывала и закрывала рот. Ну, не совсем беззвучно. Какие-то непонятные звуки из её «орала» вырывались. Причём, её лицо становилось всё краснее и краснее от злости. Наконец, она заорала:

— Это что?!! Ещё одна заступница нашлась?!! Будет мне перечить?!! Может, мне участковому не верить?!! Участковый про нож ничего не говорил!!! А вот дубину, которой Берёзин нанёс травмы, доставили в милицию и там взвесили!!! В ней оказалось сорок два кило!!!

— Сколько-сколько кило?.. — изумился Сашка, но его никто не услышал, потому что класс, услыхав про дубину весом в «сорок два кило», просто взорвался хохотом. Даже Валентина Васильевна не удержалась. Она смеялась так, что даже закашлялась от смеха.

— Санёк, да ты и правда богатырь! — сквозь смех крикнул Вовчик, что вызвало ещё больший смех.

Ада Германовна снова заорала басом:

— Молча-а-ать, недоумки!!!

Видимо, от этого крика в шкафу, стоящем недалеко от двери, от испуга упало что-то неодушевлённое. Наступила тишина, хотя отдельные смешки нет-нет, да и раздавались.

— Что здесь смешного?!! — заорала Ада Германовна. Сашка спросил. Кстати, спокойно:

— Это вам участковый сказал про дубину?

— Ну не Пушкин же!!!

— Странно. Пушкин не мог такое сказать, но мне почему-то казалось, что и участковый не дурак.

— Ты ещё и участкового будешь оскорблять?!!

— Участкового? Нет, конечно. Я же сказал, что он не дурак. Или это тоже оскорбление?

— Не умничай!!! Говори!!! Почему ты избил Королькова и его товарищей?!!

— Потому, что право на необходимую оборону никто не отменял, и не вам это право отменять.

— Какое право?!! Какая оборона?!!

— Прочитайте про это в уголовном кодексе, — посоветовал Сашка.

Ада Германовна взвилась пуще прежнего. Казалось, что она вот-вот взорвётся от злости. Да уж, сколько нечистот пришлось бы выгребать уборщице, если бы завуч взорвалась:

— Ты, задохлик, учить меня будешь?!! Что мне читать, а что не читать?!!

— Не задохлик, а сказочный богатырь, — поправил завуча Сашка. — Только богатырь из сказки сможет махать такой дубиной. Но я им и дубиной имел право наподдать. Вот только поднять не смог бы. Они с ножом нападают, а я что, должен смирно стоять и ждать, когда меня зарежут? Нет уж, не дождётесь.

Вообще-то задохликом Сашка не был, хотя, похоже, докторам это очень не нравилось. Он был, пожалуй, сильнее всех в классе. Да что там в его классе, если он был сильнее многих учеников не только четверых, но и пятых, а может и шестых классов. Но об этом никто не знал, потому что Сашка никогда ни с кем не дрался и на уроки физкультуры не ходил.

Ада Германовна снова принялась орать

— Так!!! Валентина Васильевна!!! Я требую, чтобы вы поставили двойки по поведению Елпатову, Артамоновой и этому задохлику Берёзину!!! Я проверю!!! А этот недоносок Берёзин должен ответить за свой поступок и за препинания с САМОЙ МНОЙ!!! Сейчас мы должны осудить его чудовищный поступок и исключить его из пионеров!!!

Сашка не стал дальше слушать, что орёт Ада Германовна. Он вскочил из-за парты, схватил ранец и бросился вон из класса. Пробегая мимо завуча, он на миг остановился и сообщил ей неприятный для неё факт:

— Ничего у тебя, ведьма, не получится!!! Осудить может только суд, а исключить только пионерский сбор!!! Ни того, ни другого не случится, потому что я ничего плохого не совершил!!!

Оставив застывшую от шока Аду Германовну, Сашка выбежал из класса и захлопнул за собой дверь с такой силой, что чуть не сорвал её с петель. Вслед он услышал окрик завуча:

— Куда-а-а?!! Ну-ка вернись, говнюк!!!

Следом за Сашкой вышли из класса Артём и Нинка, а следом за ними и остальные ученики четвёртого «а». Не успели они пройти и десяти шагов, как из класса в коридор выскочила Ада Германовна. Она закричала вслед каким-то не своим визгливым голосом:

— Ты совсем обнаглел, недоносок?!! Завтра в школу только с родителями!!! Все трое!!! Будем ставить вопрос о переводе вас, трёх засранцев, в специнтернат для малолетних преступников!!!

Следом за завучем выбежала Валентина Васильевна. Она стала кричать на завуча, а та на учительницу.

— Саша, не обращай внимания, — сказала Нинка. — Послезавтра приедет Евгения Алексеевна.

— Ну и что, что приедет? — не понял Сашка.

— Как это что? — сказал Артём. — Приедет, и отправит Аду Германовну в дурку за справкой.

— За какой ещё справкой?

— За обычной. Что она нормальная, что может работать в школе. Но ей такую справку не дадут. Напишут, что психических заболеваний нет, что просто злюка и дура, а дурам и злюкам работать в школе тоже запрещено.

Нинка засмеялась над шуткой Артёма, а Сашке смеяться не хотелось. Придя домой, он сразу прошёл через гостиную, называемую большой комнатой, в свою маленькую комнату. Там он плюхнулся на кровать. Прямо так, во всей одежде и в обуви. Переодеваться не было сил. Он даже заснул ненадолго, но его разбудила бабушка:

— Ты чего это средь бела дня спать улёгся? Да ещё прямо в школьной форме, в ботинках.

Сашка сел на краю кровати и сказал:

— Потому, что всё плохо. Ада Германовна грозится выгнать из школы в какой-то специнтернат для преступников.

— Что ты там натворил?!

— Я? Ничего не натворил, — и он рассказал о том, что было на классном часе. Когда он рассказывал, подошёл дедушка. Когда Сашка закончил рассказывать, Бабушка сказала:

— Ада Германовна, конечно, неправа, но и ты вёл себя неправильно. Нагрубил. Разве можно грубить взрослым, тем более учителям?

— А что, только взрослые могут грубить? — ответил Сашка.

— Нет, конечно, но и ты не должен был так себя вести.

— Ладно, Галя, перестань, — сказал дедушка. — Саша правильно ей сказал. Надо серьёзно поговорить с их завучем. Многие уже на эту дуру жалуются.

— Вот сходи, и поговори, — ответила ему бабушка. — У меня не получится поговорить с дурой спокойно.

— У меня тем более не получится, но я схожу. Разомнусь немного, да и голос потренирую. А то давно не было крупных скандалов.

Они сходили оба — и дедушка, и бабушка. Ада Германовна, конечно, профи по организации неприятностей, но Сашкина Бабушка круче. Бабушка профи по скандалам. Завуч принялась живописать, как хулиган Сашка избил дубиной весом сорок два килограмма четырёх образцово-показательных старшеклассников, Бабушка устроила такой скандал, какого вы и представить себе не сможете. Ада Германовна даже рот открывать не успевала, чтобы возразить на бабушкины «громогласные аргументы». А дедушка, он ведь доктор, услыхав про «дубину весом сорок два кило», «посоветовал» Аде Германовне обратиться за медицинской помощью в больницу. Нет, не в ту, в которой он когда-то работал главврачом, а в другую, в специальную, в… Ну, вы поняли, в какую.

Глава 4. Менталитеты и время

Идти в школу не хотелось. Во-первых, из-за вчерашнего конфликта с завучем опять не было сил выучить уроки. Во-вторых, завуч сказала, чтобы в школу он явился с родителями. Не только он, правда, но от этого не легче.

Мама, уходя на работу, сказала, что нечего волноваться, что Аде Германовне хватило вчера бабушки, и что никаких родителей она теперь видеть не захочет. Папа пообещал, если что, «устроить этой школьной ведьме весёлую жизнь по административной линии», то есть через гороно. Но всё равно настроение было поганое. Нет, не было страшно, а просто не хотелось продолжения вчерашнего. А страх… Да, страха у Сашки больше не было. Совсем никакого. Ну, разве что, волнение перед всякими неприятностями, но это не страх. Он и сам этому удивлялся.

Ну что ж, хочешь не хочешь, а идти в школу надо, и Сашка пошёл. Он зашёл за Нинкой, которая живёт с её мамой в первой квартире — это на первом этаже прямо под Сашкиной четвёртой. Вместе они вышли во двор. Там их как всегда ждал Артём.

— Вы почему так долго?! — спросил он. — Через десять минут звонок на урок, а вас всё нет и нет.

— Как через десять минут?! — в один голос удивлённо сдуэтили Сашка и Нинка.

— А вот так, — сказал Артём, и показал на свои наручные часы. И правда, на часах Артёма было почти без десяти минут восемь.

Странно. Сашка запомнил время, когда выходил из квартиры. На часах, что висят на стене в большой комнате, было полвосьмого. Не мог же он целых двадцать минут спускаться по лестнице со второго этажа на первый. Нинка тоже сказала, что вышла из квартиры полвосьмого.

— У тебя часы спешат, — сказала она Артёму.

— Я только что по радио их проверял, — ответил Артём. — Часы идут правильно.

Хорошо Артёму. Он всегда может узнать время, потому что у него есть наручные часы. Сашка не раз уже просил купить ему часы. Самые простенькие, самые дешёвые. Нет, нельзя. Баловство это, оказывается. Только взрослые могут иметь часы. А потом ещё ругают за то, что вовремя не пришёл домой пообедать, или что дольше положенного задержался во дворе, или что опоздал на урок… А что делать, если нет возможности узнать время?

Есть такое понятие — менталитет. Ничего с этим не поделаешь. Это слово не имеет никакого отношения к милиции, хоть шпана… ну, и не только шпана… В общем, некоторые «несознательные личности», особенно успевшие посидеть в тюрьме, называют работников милиции ментами. Нет, слово «менталитет» относится скорее к привычным для людей убеждениям о том, что правильно, а что неправильно, что можно, а чего нельзя. Эти убеждения называются догмами. Это что-то наподобие условных рефлексов у животных. Что поделаешь, если многие люди могут «мыслить» только догмами. Вот поэтому у некоторых, этот менталитет доходит до глупости, до полного абсурда. А у совсем глупых людей их менталитет связан с обезьяньим инстинктом подражания под названием «как все». Одной из самых распространённых менталитетных глупостей шестидесятых годов как раз и является убеждение, что обладание часами до совершеннолетия — это баловство, что-то неприличное, а то и вообще чуть ли не преступное.

Повезло Артёму. Елпатовы обезьяньим менталитетом не страдают. Это и понятно, потому что и отец, и мать, и старшая сестра, и дядя, и две тёти Артёма — учёные. Они все работают в институте прикладной физики Академии Наук. ИПФАН, если сокращённо. А дед Артёма, так вообще заведующий кафедрой в университете. Вот Елпатовы и не считают, баловством, если у школьника будут часы, чтобы он в любой момент мог узнать время.

Итак, на часах Артёма было без одиннадцати минут восемь.

— Идёмте скорее, а то опоздаем, — поторопил он Сашку и Нинку.

— Тогда побежали, — сказал Сашка.

Вообще-то, они и просто быстрым шагом успели бы на урок. Но тогда они пришли бы к самому звонку. Вот они и побежали. И тут подоспела очередная Сашкина неприятность — Дуся-украинка. И что её угораздило попасться на пути в такую рань? Она посмотрела на бегущих ребят и, конечно же, узнала среди них Сашку. Осуждающе покачала головой. Теперь всё. Обязательно наябедничает бабушке или маме, что он бежал. Опять дома будет скандал. Ведь доктора из поликлиники строго настрого запрещают Сашке бегать. Ох уж эти доктора. Они не всё ещё знают. Кстати и дома знают не всё. Если бы узнали, вообще пришли бы в ужас до самого обморочного обморока. Даже нет, не до обморока, а до «внезапной смерти», которой доктора пугают Сашку и его родителей-прародителей.

Когда прибежали в школу, взглянули на часы в коридоре первого этажа. На часах было… семь часов пятьдесят минут. И точно, ученики первых, вторых и третьих классов резвились в коридоре и в класс заходить не спешили.

— Ну? Что я говорила? — сказала Нинка. — Спешат, Артём, твои часики. Напрасно бежали.

Артём посмотрел на свои часы, и не поверил глазам. Его часы показывали то же время, что и школьные. Семь часов пятьдесят минут.

— Ничего не понимаю... — прошептал Артём. — Кто-нибудь может объяснить, что это было? Мы что, за минуту добежали?

Нет, этого никто не мог объяснить.

— Если бы за минуту, тётя Дуся не успела бы нас разглядеть на такой скорости, — сказал Сашка. — Она нас видела. Теперь бабушке или маме нажалуется, что я бежал.

— Во, дела! — сказал Артём. — Я всё забываю, что тебе нельзя бегать.

— Нельзя, чтобы дома узнали, что бегал, — сказал Сашка.

Но это было ещё не всё. Уже на своём, на втором этаже, в начале коридора увидели Короля в компании трёх его пришпанёнышей. У Короля правая рука была забинтована. Наверное, до самого локтевого сустава, хоть под рукавом этого и не было видно. Непонятно, что этой компании нужно было на втором этаже. Их классы находятся этажом выше. Вся компания молча и угрюмо проводила ребят глазами. Но не это главное. Главное, что больше в коридоре никого не было, а двери классов были закрыты. Это было странно. Ведь до урока оставалось ещё почти десять минут. Хотя нет.

— Что за ерунда?!— вскрикнул Артём, снова взглянув на часы.

— Что случись? — С тревогой спросила Нинка. Сашка тоже почувствовал неладное. И точно.

— Мы что, с первого на второй этаж поднимались больше часа?! — закричал Артём и показал часы. И точно, судя по времени на часах Артёма, шёл уже второй урок.

В общем, творилось что-то дикое, что-то не поддающееся объяснению. И что теперь делать? Как идти в класс? Что говорить учителю?

***

Они стояли у окна и ждали, когда прозвенит звонок с урока. Ведь следующий, третий урок — пение, а Глория Карловна не знает, что их не было на первых двух. Правда, на четвёртом уроке, на природоведении, придётся как-то объяснить Валентине Васильевне своё отсутствие на первом уроке, на уроке русского языка.

Да уж. Попали, так попали. Главное, не виноваты, но это не объяснишь не только учителям или завучу, а вообще никому. Кто же поверит в «такие сказки» про время? Да никто не поверит, а уж взрослые и подавно, потому что они «умные» и у них менталитет.

В дальнем конце коридора, там, где прогуливал урок Король со своей бандой, появилась завуч. Это ещё хуже, потому что она не просто взрослая, а ещё и злюка.

— Здравствуйте, Ада Германовна, — поздоровался с завучем Король. Ну и его дружки тоже поздоровались.

— Здравствуйте, ребята, — ответила завуч, и направилась к Сашке, Артёму и Нинке:

— Ну?! И что тут за посиделки?! Почему не на уроке?!

Вот ведь интересно. Её не волнует, что Корольков и три его прихвостня не на уроке, а вот к другим у неё претензии. И что ответить? Сашка нашёлся, что ей сказать:

— Ада Германовна, вы же вчера сами сказали, чтобы в школу мы пришли с родителями, а они на работе и не могут прийти. Вот мы стоим и не знаем, что нам делать.

— А ну!!! Не рассуждать!!! Марш в класс!!!

Пришлось сделать этот «марш в класс», причём под дружный хохот Короля и «королевской свиты». Хорошо, что шёл урок рисования. Мольбертыч никогда не устраивал разборки. Он только удивился, задал вопрос о причине опоздания, ничего не понял из путаных объяснений и разрешил сесть на место.

Урок пения прошёл спокойно, а вот на природоведении Валентина Васильевна потребовала объяснить, почему прогуляли первый урок. Пришлось воспользоваться Сашкиной версией про родителей, которые «не смогли прийти».

***

После уроков, когда шли домой, друзья обсуждали сегодняшние фокусы со временем. Никто ничего не мог объяснить. Вдруг Артёму пришла в голову мысль:

— Саня! А это ведь с тобой связано!

— Почему со мной? — удивился Сашка.

— А потому. Помнишь, как ты отлупил Короля и его дружков? Тебе ничего не показалось странным?

— Вообще-то показалось, но я не понял, что это было. Только при чём тут это?

— А вот при том. Тебе не показалось, что те четыре гада стояли неподвижно, когда ты их дубасил?

— Дубасил… — Сашка вспомнил про «дубину весом сорок два кило». — Я не дубасил, а палкасил. Я же не дубиной колотил, как думает Ада Германовна, а палкой и только Короля. Когда хотел всем им по ногам врезать палкой, размахнулся и не смог палку удержать. Мне пришлось им по ногам надавать пинков, чтобы растолкать их и убежать.

— А убегал ты круто! — восхищённо сказал Артём. — Один шаг у тебя был метров пять, и нёсся ты как ракета. Но скажи, они стояли неподвижно?

— Ну, было что-то такое. Только не неподвижно. Они двигались, но почему-то очень медленно.

— Вот! Только это не они двигались медленно, а ты всё проделал очень быстро. У тебя на всю «воспитательную работу» ушло секунд пять, не больше!

— Ну уж! Я пока за палкой нагибался, пока нож выбивал у Короля, пока их всех по ногам пинал… наверно, больше минуты прошло, а может, и больше двух. Да, а ещё я почему-то подлетел чуть не второго этажа. На это тоже минуты две ушло.

— Ага, как же, две минуты, — сказала Нинка. — Они за минуту тебе так накостылять могли бы.

— Ага, могли бы, — поддержал Нинку Артём. — Только не было у них этих минут. У них были секунды. И это не они медленно двигались, а ты двигался быстро. У тебя каким-то образом ускорилось собственное время, вот для тебя и прошли те минуты за эти пять секунд.

— Ага, — подтвердила Нинка. — Прямо как в ускоренном кино.

— Как это ускорилось время? — не поверил Сашка.

— Знать бы, как, — сказал Артём. — А палка, когда ты её не смог удержать, летела со свистом и с такой скоростью, что почти никто не смог проследить, как она летела. Она наверно, перелетела даже через проспект Кирова.

Не может быть! — удивился Сашка. — Это же целый километр! Не могла она так далеко улететь.

Не могла, но куда-то улетела, — сказал Артём. — Как пуля, со свистом.

— Не может такого быть, — засомневался Сашка.

— А по-другому это не объяснить, — и Артём стал рассказывать о случаях, когда при опасности как бы растягивалось время, и это помогало людям спастись. Он про это где-то читал. И Нинка вспомнила, что тоже читала про такое.

— Вот и сегодня, наверно что-то такое было со временем, — предположил Артём. — Только если в тот раз ты управлял скоростью своего времени, то сегодня уже скоростью времени вокруг нас.

— Да ничем я не управлял, — сказал Сашка. Он-то точно знал, что ничего не делал.

— Это ты специально не управлял, — сказал Артём, — но у тебя это не нарочно получилось. У тебя какие-то необычные способности. Прямо как у Чумаковского.

Услыхав про способности шарлатана Альбина Чумаковского, Сашка и Нинка не удержались от смеха. И правда, это надо же, сколько вокруг дураков, которые поверили в целительный эффект «мануальной жестикуляции» этого прохиндея. И ведь нашлись те, кому эта жестикуляция реально помогала. Ненадолго, правда, а пока болезнь не перебарывала внушение.

— Нет, у Саши настоящие способности, а не как у этого чумного Чумаковского, сказала Нинка.

— Какие ещё способности? — не понял Сашка.

— А вот такие, — сказал Артём. — Ты каким-то образом можешь управлять скоростью времени.

— Ничем я не могу управлять. Позавчера с Королём случайно что-то получилось. Наверно, от испуга.

— А ты попробуй. Вдруг и не от испуга получится?

— Как я попробую-то?

— Ну как… У вас в большой комнате на стене висят часы. Ты попробуй смотреть на них, и представлять, что секундная стрелка движется медленнее. Вдруг получится?

— Ну, не знаю… Наверно, ничего не получится.

— Не получится, если будешь думать, что не получится. Ты думай, что получится.

— Ладно, попробую, — согласился Сашка.

Так за разговором даже не заметили, как подошли к дому. Попрощались. Сашка и Нинка пошли в свой первый подъезд, а Артём к себе во второй.

***

Скандал разразился сразу, как только Сашка зашёл в коридор-прихожую. Ну правильно. Разве за этой ябедой — Дусей-украинкой — «заржавеет», чтобы не нажаловаться бабушке о Сашкином «ужасном проступке», о беге в школу? Наверное, это было продолжением скандала. Началом была, наверное, ругань с дедушкой, который защищал Сашек в таких делах. Он пытался всем доказать, что нельзя ограничивать физическую активность. Это даже вредно. Даже если диагноз «недостаточность митрального клапана» не ошибочный. Он говорил, что наоборот надо тренировать сердце, чтобы постепенно свести заболевание на нет. И вообще он сомневался, что у Сашки больное сердце. Он говорил что-то про «функциональный шум», который «неграмотные доктора» принимают за заболевание. Дедушка, наверное, знал, что говорил. Он же доктор, хоть и на пенсии. Но бабушка его не слушала. Она фанатично верила докторам Фибриляевой и Горедаровой, а те говорили, что дедушка ничего не смыслит в ревматологии и кардиологии. Нет, дедушка смыслил, но Сашке от этого было не легче.

Итак, стоило Сашке прийти домой, как бабушка накинулась на него:

— Ты чего вытворяешь?! Ты соображаешь, что делаешь?! Тебя сколько раз предупреждали, что тебе нельзя бегать?!

В общем, понеслось. Ну что же это такое?! Мало в школе было разборки с завучем, так ещё и дома устроили разбор полётов. Сашка пытался объяснить, что опаздывал в школу. Нет, бабушка его не слушала. Спас дедушка. Сказал, что хватит трепать Саше нервы. Скандал тут же переместился в комнату бабушки и дедушки.

В совершенно расстроенных чувствах Сашка бросил ранец на диван и уселся за круглый обеденный стол в большой комнате. Он сидел так долго, угрюмый и злой. Злой на эту ябеду, на Дусю-украинку: «Ну что ей не живётся спокойно? Почему ей надо обязательно обо всём, что её не касается, доносить бабушке или маме?»

Сашка взглянул на часы на стене. Шёл второй час дня. Вспомнив разговор с Артёмом, Сашка решил попробовать сделать то, что тот ему советовал. Он попытался представить себе, что секундная стрелка замедляет ход. Сначала ничего не получалось. Долго не получалось.

После десяти минут мучений Сашка «догадался», что нужно сделать. Он попробовал представить себе, что его снова окружила банда Короля. Попытался вспомнить те ощущения, которые тогда были. Всё равно не получалось. Даже в какой-то момент показалось, что секунды побежали быстрее. И вдруг… будто что-то переключилось в голове. Сразу что-то изменилось в окружающем пространстве. Теперь Сашка понял, что именно изменилось. Он почувствовал, что пространство перестало быть трёхмерным. Кроме длины, ширины и высоты, появились ещё три измерения. Нет, он их не видел, но чувствовал. Главное, он понял, а точнее, почувствовал, от чего зависит скорость хода времени.

Не без труда он заставил ускориться своё время. Он просто немного изменил, перенаправил какое-то непонятное движение непонятно чего в себе в те дополнительные измерения. Он увидел, что секундная стрелка стала перескакивать с деления на деление чуть медленнее. Невероятным усилием он заставил часы пойти ещё медленнее, потом ещё и ещё…

Зашумело в голове, закачалась и закружилась комната. Нет, конечно. Ничего не качалось и не кружилось. Это просто так казалось, и Сашка это понимал.

Он закрыл глаза, и пару минут посидел так. Головокружение и шум в голове прошли. Когда он снова взглянул на часы, секундная стрелка скакала с обычной скоростью. Тогда он рискнул попробовать снова. Ведь что-то же уже получалось. И он попробовал.

Теперь не надо было представлять себе банду Королькова или ещё как-то вызывать ощущение страха. Да и не получалось вызвать страх. Требовалось кое-что другое — управление движением чего-то, пока непонятного, внутри себя в тех дополнительных измерениях пространства.

Итак, секунды всё растягивались и растягивались. Стрелка на часах уже не перескакивала, а медленно двигалась между делениями, на какое-то время замирая на них. Даже не просто на какое-то время, а надолго. Может, на минуту или ещё больше. Ни шума в голове, ни головокружения теперь не было.

Сашка расслабился, и секундная стрелка снова заскакала с обычной скоростью. Тогда он попробовал снова «замедлить часы». На этот раз получилось легче, чем в предыдущий раз. Он ещё несколько раз «ускорял» и «отпускал» время. Теперь это стало получаться легко. Просто что-то переключалось в голове, появлялось ощущение многомерности пространства. Это давало возможность делать что-то ещё, чего он пока не понимал.

«Замедлив часы» в очередной раз, Сашка пошёл к себе в маленькую комнату делать уроки. Помня, как он подлетел по инерции, когда быстро выпрямлялся с палкой в руке, чтобы отбиться от шпаны, он вставал со стула очень медленно. Получилось. Возросшая инерция не подкинула его до потолка. Потом, пока он шёл, ему казалось, что навстречу дует сильный ветер. Нет, это не казалось. Ветер был. Сашка увидел, как с окна чуть не сорвало шторы. Он остановился — ветер стих, двинулся дальше — снова затрепыхались шторы на окне. «Понятно, — догадался он, — это от моего движения получается такой ветер». Да, ветер возникал от Сашкиного перемещения. Ведь двигался он теперь на самом деле с огромной скоростью. Ему только казалось, что он движется не быстро, а как всегда.

***

На уроки ушло часа два. Это Сашке так показалось. Если бы он делал домашние задания только на четверг, времени ушло меньше. На четверг надо было только выучить параграф по географии и столько же по истории. Почему-то в ускоренном состоянии всё понималось и запоминалось с первого прочтения. Поэтому Сашка решил сделать уроки ещё и на пятницу.

Сначала была проблема с письменными заданиями. Дело в том, что ручка приобрела сильную инерционность. Но очень быстро Сашка приноровился к своеволию ручки, и у него стало получаться выводить буквы и цифры аккуратнее, чем это было раньше. Ну, просто «каллиграфический почерк».

Сделав уроки на два дня, Сашка «отпустил время» и вышел в большую комнату. Посмотрел на часы. Оказалось, что на уроки ушло… всего три минуты. Как раз в гостиную зашла бабушка. Она не стала больше скандалить. Видимо, наскандалилась с дедушкой, и больше сил на скандал у неё не осталось. Она сказала:

— Иди на кухню. Поешь, и садись за уроки.

— Я уже, сказал Сашка.

— Что уже? — не поняла бабушка.

— Уроки уже сделал. На завтра и на послезавтра.

— Не выдумывай. Можно подумать, что уроки можно сделать за минуту.

Сашка сначала хотел рассказать про управление скоростью времени, но передумал. Бесполезно. Всё равно не поверит. Такой уж менталитет у взрослых. Мало того, что не поверит, так ещё чёрт-те что подумает. Сашке и докторов Горедаровой с Фибриляевой хватает. Не хватало ему ещё познакомиться с докторами из другой больнички. Из специальной. Из той, куда надо бы послать за справкой Аду Германовну. Вот он и сказал, изобразив удивление:

— За какую минуту?! Не веришь, тогда сама посмотри.

Он принёс тетрадки с выполненными письменными заданиями на пятницу и дневник. Бабушка, конечно, удивилась, но с фактами не поспоришь. Факты — они штука упрямая. Даже упрямее бабушки.

— А по истории и географии? — спросила бабушка.

— Тоже выучил. Рассказать?

— Ладно, не надо. И когда только успел...

— Пока вы там спорили о врачах и других страшилках.

— Мы спорили о «страшилках», как ты говоришь, не больше десяти минут.

— Ничего себе десять минут. Вы там часа два спорили про внезапные смерти. Увлеклись страшилками, вот и не заметили, как пролетело время.

Глава 5. Вы чего тут ошиваетесь, шпана проклятая?!

На следующий день Сашка с Нинкой и Артёмом дошёл до школы без приключений. Всё было как обычно. По пути Сашка рассказал, что попробовал «управлять временем», и у него получилось. Артём сразу поверил. Обрадовался, будто это у него самого получилось:

— Ну вот! Я же говорил, что получится!

Нинка тоже осталась довольна этой новостью. Говорит:

—Теперь, Саша, ты можешь никого не бояться. Если что, ты сможешь просто ускориться, и быстро убежать, и никто тебя не догонит.

— Нет, Нин, — возразил Артём, — зачем убегать? Гадов надо лупить, а не убегать от них. Это для пользы самих же гадов, чтобы им расхотелось быть гадами. А Санёк теперь кому угодно сможет накостылять.

Сашка не хотел никому накостыливать. Зачем это нужно? Почему нельзя жить мирно и никого не задевать? Нет, он понимал, что есть типчики, которые по-другому не понимают, которые мирно жить не могут. Он это знал, конечно, но не понимал, почему так происходит. Неужели дедушка не шутил про шпанский организм, про гадолиний и гадостерон? Нет, шутил, наверное. Жаль, что гады могут быть «нормальными людьми» только тогда, когда боятся. Страх заменяет таким «людям» совесть, которой у них нет и никогда не было.

***

Уроки тоже прошли без приключений. Это если не считать «приключением» пятёрку, которую Сашка получил по географии. Но это хорошее приключение. Да и вообще всё было хорошо. Отсимпозничалась и приехала из Москвы Евгения Алексеевна, и Ада Германовна сбавила активную деятельность по выявлению ничего не нарушивших «нарушителей дисциплины». Не совсем, может быть, но о том, что «по Сашке плачет колония», она «забыла». Но это, наверно, после скандала, который ей устроила Сашкина бабушка. И вообще, в этом смысле бабушка у Сашки — что надо бабушка.

***

После уроков Вовчик предложил Сашке, Нинке и Артёму посмотреть, какое кино будут показывать в воскресенье в кинотеатре «Знамя».

— А что, айда, глянем, — согласился Сашка. Ну и Нинка согласилась «айдакнуть» посмотреть киноафишу на воскресенье, и Артём согласился. И они вчетвером «айдакнули» к кинотеатру. Только сначала они отнесли домой ранцы и портфели. Ну, кто ранцы, а кто портфели. Точнее, три ранца и один портфель, потому что из них четверых только Вовчик ходил в школу с портфелем.

Кинотеатр «Знамя» расположен на первом этаже длинной кирпичной пятиэтажки на проспекте Кирова. Обычно Сашка, Нинка, Артём, да и вообще многие, жители домов 25а, 26а и 27а, ходили в «Знамя» напрямик — через проход между сарайками. Так путь был короче. Но в этот раз ребята пошли в обход. То есть по тротуару, тянущемуся вдоль их улицы. Тот тротуар выводит на другой тротуар, идущий от школы вдоль улицы Школьной мимо их улицы Комсомольской и выходящий на проспект Кирова. А что, погода была отличная. Почему бы не прогуляться?

Проходя мимо дома номер 26а, в котором живут Король и его пришпанёныши, друзья услышали голос Короля:

— Эй, Самсон, ножик отдай! Слышь?! Отдай, гад! В колонии всё равно отберут! — это около первого подъезда дома 26а стояла вся королевская шайка.

Самсоном Король называл Сашку ещё до того, как стал пугать его ножиком. Точнее, он так его дразнил. Говорил не просто «Самсон», а «Самсон без кальсон». Иногда эту глупость слажено, словно отрепетировано, выкрикивал весь «королевский квартет». Сашка не знал, кто такой тот Самсон. Да и не было ему дела до того, есть у того Самсона кальсоны, или нет. Он просто не обращал на дураков внимания, что злило Короля всё больше и больше. Вот Король и придумал пугать Сашку ножичком. Допугался. Получил по заслугам.

Итак, Король снова вспомнил про Самсона, а Нинка ему:

— Где ты видишь Самсона, козявка не дошибленная?

Король взбесился:

— Чё ты вякнула, сопля маломерная?!

Артём ему:

— Не чёкай. Своего папочку называй соплёй. Ему подходит с его вечным насморком.

— А те чё надо, лопата?!

— Разуйте глаза, Ваше Величество, — с издёвкой сказал ему Вовчик. — Тут нет никакого Самсона и никакой лопаты.

— Точно, — подтвердила Нинка, — нет лопаты. Но если хочет стать дошибленным на обе руки, можем найти лопату, чтобы и вторую руку ему «поправить» для симметричности.

— Не надо, — сказал Сашка, — он и так «красавчик». Вот если снова ко мне полезет, тогда отсимметрирую. Станет симметричным калекой. Идёмте, — и они пошли дальше.

— Слушайте, а ведь у них неслабо башку повело, — сказал Вовчик, когда немного отошли от дома Королькова. — Заметили, какие у них рожи глупые? Здорово их Санёк поколотил.

— Я их что, по башкам колотил, что ли? — сказал Сашка. — А рожи у них всегда были глупые. Где ты видел шпану с умными рожами?

— Нет, раньше у них рожи не такие были, — сказала Нинка. — Наверно, Саша, ты так сильно им настучал, что сотрясение дошло до мозгов, и они совсем спятили.

— А почему Ада Германовна спятила? — возразил Сашка. — Какое сотрясение дошло до её мозгов, что она такие глупости говорила?

— Она не спятила, — сказал Артём. — Просто у неё характер вредный. Она даже поняла, наверно, что и про нож ей правду сказали.

***

Путь до кинотеатра занял меньше десяти минут. Посмотрели афишу. Узнали, что в воскресенье на первых трёх сеансах будет идти кинофильм «Старик Хоттабыч», а потом какая-то муть из серии «до шестнадцати лет не допускаются». Вовчик фильм про Хоттабыча уже видел, но всё равно сказал, что пойдёт смотреть его второй раз.

Прежде чем вернуться домой, друзья решили дойти до стадиона «Торпедо». Посмотреть, какие там в ближайшее время будут проходить матчи.

Стадион расположен сразу за проспектом Кирова. Точнее, за линией из четырёхэтажных домов-сталинок, стоящих боковыми фасадами к проспекту. Это на противоположной от кинотеатра и магазинов стороне.

Ребята перешли через шоссе и трамвайные пути, идущие посередине шоссе вдоль проспекта, зашли за линию домов-сталинок и оказались у высокого дощатого забора стадиона. Обычно там висели афиши с расписанием матчей, но в этот раз никаких расписаний там не было. Зато увидели палку, которую Сашка упустил во время проведения «политико-воспитательной процедуры» над шпаной.

Сашка сразу узнал ту палку. Да уж, невероятно повезло, что та палка никого не проткнула навылет. Ведь если палка смогла, насквозь пробить деревянный забор стадиона, то она могла бы насквозь пробить любого, кто оказался бы на пути. Сашка представил себе это, и ему стало жутко.

Но нет. К счастью, никто не пострадал. Если бы что-то такое случилось, то об этом уже знал бы весь Автозаводский район, если не весь город. Информационное агентство ОБС — Одна Бабка Сказала — уже давно бы растрезвонило о несчастном случае. Более того, это агентство новостей многократно увеличило бы число жертв. Но всё было тихо.

Палка, торчала в заборе рядом с какой-то пристройкой с дверью и окнами. Она не пролетела внутрь стадиона полностью, а вошла забор только наполовину наверно из-за большого сучка на её середине.

Сашка попробовал выдернуть палку, но у него не хватило силы. Не получилось это ни у Вовчика, ни у Артёма. В общем, палка засела в доске забора намертво.

— Ладно, идёмте домой, пока никто к нам не прицепился, — сказала Нинка. — Увидят, и начнётся: «что вы тут делаете, хулиганы? Чего забор ломаете?». Разве взрослым что объяснишь? Для них мы все шпана и хулиганы.

Вообще-то, Нинка не совсем права. Нормальные взрослые не прицепятся. Но есть и ненормальные. Таких, как папочка Короля Миней Борисович. Или те, в чьём примитивном «менталитете» раз и навсегда записано; «Если не взрослые, значит хулиганы». В общем, снова проклятый «менталитет».

Ну, вот, накаркала Нинка. Позади послышался грубый окрик:

— Вы чего тут у забора ошиваетесь, шпана проклятая?! Паразиты!! Какого хрена вам тут нужно?! А ну! Пошли в милицию!

Какой-то крупнопузый пожилой или не очень пожилой дядька пивнюковой (от слова «пиво») внешности схватил Сашку и Артёма за руки и куда-то потащил. Артём крикнул, пытаясь вырваться:

— Чего вам надо?! Мы что-то плохое разве делали?!

— Цыц! Заткнись! Не делали, значит, собирались делать! — ответил пузан. — Ну-ка! Не упираться! Пошли!

Нинка с Вовчиком тоже кричали на мужика. Сашка не слушал, что они кричат, и сам кричать не стал. Он просто ускорился. Теперь это получалось легко и быстро. Он решил воспользоваться эффектом неожиданности. Подловить момент, чтобы быстрым рывком освободиться от захвата. Ну а потом чем-нибудь огреть мужика по другой руке, чтобы тот отпустил Артёма. Но… произошло кое-что другое.

Итак, всё вокруг сильно замедлилось. Медленно открывалась дверь в пристройке к забору стадиона; медленно, до бесконечности, растягивались слова, которые выкрикивали Нинка, Вовчик и Артём. Причём, выкрикивали они басами. Но самое главное было в том, что Сашке показалось, будто хватка у дядьки стала очень слабой, почти никакой. Освободиться казалось теперь очень просто. Вот Сашка со всей силой и дёрнулся, чтобы высвободить руку, и произошло то, чего он не ожидал.

Нет, вырваться Сашке удалось легко. Вот только в самом начале, когда он, преодолевая сильную инерцию, дёрнул руку, дядьку тоже потащило следом. Даже когда Сашка освободился от захвата, дядька продолжил двигаться вслед за своей, почему-то протянутой в сторонузабора, рукой. Он явно терял равновесие.

Сашка «выключил» ускорение времени и увидел, как мужик, выпустив Артёма, с нехилой скоростью врезался в забор и сполз по нему на землю. Он какое-то время продолжал сидеть, подпирая забор и обалдело мотая головой. Ещё Сашка увидел, как из распахнувшейся двери пристройки вышли два дядьки в тренировочных костюмах. Один — лет тридцати на вид, другой — совсем молодой.

— Ого! Вот даёт пацан! — сказал первый.

— Сила! — восхитился молодой.

Дядька тем временем поднялся с земли и прошипел:

— Ах ты вша! — и снова, но теперь почему-то сильно качаясь и чуть не падая, направился к Сашке. — Да я тебя щас удавлю, гадёныш!

— А ну, отставить! — прикрикнул на него старший из тех, что вышли из пристройки. — Чего тебе от ребят надо?!

— Да как это чего?! — ответил пузан. — Эта шпана у вашего забора отирается. Я хотел их в милицию сдать, чтобы родителей этой шпаны оштрафовали.

— В милицию? Коля, это по твоей части, — сказал тот, что постарше, молодому.

— Ага, я сейчас, Виктор Георгиевич, — ответил молодой… то есть Коля, и скрылся за дверью.

Виктор Георгиевич спустился с крыльца и подошёл к ребятам. Тут же из двери вышел и спустился Коля. Он подошёл к мужику и предъявил ему удостоверение:

— Оперуполномоченный старший сержант Котов, — представился Коля. — Пройдёмте в отделение! Или прямо здесь решим вопрос?!

— Конечно, здесь, — сказал пузан. — Это уж вы, товарищ старший сержант, с этими хулиганами разбирайтесь в отделении. Я, если нужно будет, подойду туда в качестве свидетеля.

— Вы не поняли, гражданин. Разбираться будем с вами, а вот они, — старший сержант Коля Котов показал на ребят, — будут свидетелями и пострадавшими. Двое — свидетелями, а ещё двое — пострадавшими.

— Это как… я не понял… Они же…

— А вот так. Вы без причины набросились на ребят. Куда-то их потащили. Кстати, неизвестно ещё куда.

— Да они около забора…

— Что около забора? Вам это как помешало?

— Но это же хулиганство!

Хулиганство находиться около забора? Вы это серьёзно? Не смешите.

— Но они… они… ну… А вот этот щенок чуть не убил меня!

— Простите, гражданин, но необходимую оборону никто не отменял. А от вас только что последовало оскорбление. Ну так как? Будем оформлять, или вы обещаете впредь такого не вытворять?

— Обещаю… — угрюмо прогундосил пивнюк.

— Тогда можете быть свободны, гражданин… пока свободны, а дальше всё зависит от вашего поведения.

«Гражданин» угрюмо поплёлся во свои свояси. Его всё ещё качало после столь тесного знакомства с забором. Виктор Георгиевич еле сдерживал смех. Говорит:

— Здорово ты его напугал, Николай. Заметил, у него штаны намокли?

— Не заметил, — сказал Николай.

— А я заметил. Ну ладно, продолжай тренировку.

— А тут что такое? — осмелев, спросил Вовчик.

— Здесь секция тяжёлой атлетики, — ответил Виктор Георгиевич. — Хотите посмотреть?

Ребята хотели. Они следом за Виктором Георгиевичем и Колей Котовым вошли в пристройку. Там оказалась раздевалка, вход в душевую и ступеньки, ведущие в спортзал, расположенный в подвале под зрительскими трибунами стадиона. Да, там было на что посмотреть.

Эх, жаль, что в секцию тяжёлой атлетики записывают только с двенадцати лет. Хотя… Сашке и в двенадцать лет не светит туда записаться. Кто же ему даст справку, что ему можно тренироваться? А ведь тренер Виктор Георгиевич им заинтересовался. Заметил, какая у Сашки, выражаясь словами доктора Фибриляевой из поликлиники, «аномально развитая мышечная система». Да и как Сашка вписал пузана в забор, тренер видел через окошко.

***

Когда вышли из спортзала, Артём спросил:

— Санёк, ты, что ли, ускорялся, когда мужика об забор шарахнул?

— Да. Чтобы освободиться, — ответил Сашка. — Только я не думал, что он об забор треснется.

— Значит, когда ты ускоряешься, у тебя, наверно, и сила увеличивается во столько же раз.

— Почему ты так думаешь? — удивился Сашка и тут же сам догадался, почему. Артём подтвердил его догадку:

— Иначе мужик не отлетел бы к забору, да ещё с такой скоростью. Ты был тогда в пять раз сильнее того пивнюка. Да и тогда ещё, когда Короля лупил и тех трёх дураков. Если бы у тебя не увеличилась сила, ты не смог бы так быстро двигаться и с такой скоростью запустить в полёт палку. Вон, её никто из нас не смог выдернуть из забора.

Сашка задумался. И правда. Если бы палка тогда не вырвалась у него из руки, если бы он ударил ей хулиганов по ногам, то запросто отрубил бы им ноги. Он представил себе это, и ему стало страшно. Выходит, когда ускоряешь своё время, нужно быть очень осторожным, иначе можно наворотить таких дел, что и представить страшно.

Ну ладно, с ускорением своего времени Сашке разобрался, но как объяснить вчерашнее? Ведь вчера что-то происходило с реальным временем в окружающем пространстве. Неужели Артём прав, и эти фокусы тоже как-то связаны с Сашкой? Но ведь он ничего тогда не делал. Он просто торопился, чтобы не опоздать на урок. Все трое торопились. И что? Не опоздали? Наоборот, все трое опоздали, хоть опоздать в принципе не могли, да ещё на столько.

Глава 6. Дело Артамоновой

На следующий день, в пятницу, когда Сашка собирался в школу, к нему домой пришёл Артём. Это случалось редко. Обычно Артём ждал Сашку и Нинку около подъезда. А в этот раз мало того, что он сам зашёл, так ещё и в такую рань! Ещё только семь часов было! Сашка удивился.

Но оказалось, что Артём зашёл не за ним, а за его дедушкой. Прямо с порога кричит:

— Саня, скорее! Буди деда!

Сашка испугался:

Что случилось?

Но дедушку будить не пришлось, потому что он уже не спал. Услыхав Артёма, он вышел из его с бабушкой комнаты и тоже спросил, что лучилось.

— Дядя Ваня! Скорее! Там ваша помощь нужна! И «скорую» надо вызвать, наверно! В окно посмотрите!

На кухне окно было занавешено так, что нескоро и его и «отзанавесишь». Бабушка любит надёжно занавешивать окна. Поэтому Дедушка пошёл в свою комнату. Наверно, оттуда глянул в окно:

— Ёлки палки! Доигрались идиоты!

Дедушка стал быстро кидать в маленький чемоданчик бинты, вату, какие-то медицинские инструменты. Из комнаты выбежала бабушка.

— Что там случилось? — испуганно спросил Сашка Артёма.

— Пошли! Увидишь! Корчуну, похоже, капец!

— Как это?!

— Идём! По дороге в школу увидишь!

Вообще-то, Сашке не очень-то хотелось увидеть этот «капец Корчуну». Он уже понял, что случилось что-то страшное. Тем более, что в этот миг со двора послышался полный боли вопль Корчуна. Но в школу идти всё равно нужно.

Они зашли за Нинкой и втроём вышли из подъезда. Сашка и Нинка остановились как вкопанные. Нинка, схватившись обеими руками за голову, тихо произнесла:

— Я же им вчера, когда они на крышу лазили, говорила, что лестница может упасть…

Итак, пожарная лестница, ведшая на чердак двадцать шестого дома, больше туда не вела. Она, перекинувшись через тротуар, вела от стены дома к сарайке Корольковых. Около сарайки, оправдывая свою кличку, лежал и, завывая от боли, корчился стокилограммовый Корчун. Длинный и тощий Селёда и кудрявый черноволосый Дрын стояли на крыше и испуганно смотрели вниз.

Вообще, с той лестницей была давняя история. Ещё год назад её собирались отремонтировать, потому что она еле держалась на стене. Но одно дело — собираться, другое — отремонтировать. А держалась лестница на соплях. Так говорили взрослые: «Держится на соплях». Пацаны и девчонки с улицы Комсомольской над этим потешались, говорили, что лестница держится на соплях Минея — папаши Короля. Дело в том, что Минея Борисовича Королькова ребята ненавидели. Не просто так, а за его злобный характер и за вечные придирки к ребятам. Ну а «сопли Минея» — это штука легендарная. «Недержание соплей» началось у него два года назад после одной бандитской разборки. Миней и ещё пятеро моральных уродов по ошибке нарвались тогда на какого-то спортсмена — то ли боксёра, то ли самбиста. Пострадала вся банда, а сам Миней со своим приплюснутым после этого носом и с пухлыми щеками стал чем-то похож на бульдога. Ребята его так и называют в разговорах бульдогом или сопливым бульдогом, хотя чаще всего — сопливым Минеем.

— Идите в школу, нечего тут мешаться, — послышался от подъезда голос Сашкиного дедушки.

Дедушка и бабушка выбежали из подъезда. То есть, дедушка выбежал и с чемоданчиком побежал к уже затихшему Корчуну. Бабушка по-настоящему бегать не умеет. Она, как могла, неуклюже изображая некое подобие бега, поспешила к телефону-автомату, находящемуся рядом с райотделом милиции. Из дома 26а выбежала встрёпанная и рыдающая мамаша Корчуна. Стали собираться ещё «зрители» и сочувствующие. Дуся-украинка побежала было к телефону, чтобы вызвать «скорую помощь», но Сашкин дедушка сказал ей, что уже не надо, что Галя уже пошла звонить в «скорую».

Ну что делать? Не стоять же просто так на месте. Всё равно они ничем помочь не могут. Корчуном уже занимается профессионал — Сашкин дедушка. Он лучше знает, что нужно делать. Он хоть и на пенсии, но всё равно доктор. Более того, он, как-никак, аж целый майор медицинской службы. Ну, это он в армии и на фронте был майором. Вон ведь какой уколище вкатил недоумку. Прямо «майорский» уколище. Да и «скорая» вот-вот приедет.

— Ладно, идёмте, — позвал Артём Сашку и Нинку. — Тут и без нас справятся, — и они, обойдя дом 26а, со стороны заднего ряда сараек, отправились в школу.

***

Первый урок — урок арифметики — прошёл спокойно. Более того, Валентина Васильевна сообщила Сашке, что аннулировала его прошлую двойку по арифметике, потому что теперь знает, по какой причине Сашка в тот раз не выучил уроки.

Кстати, странное слово «аннулировала». Это что, переправила двойку на нулёвку? То есть на ноль? Но если даже кол, то есть однёрка, хуже двойки, то ноль — это ещё хуже.

Но нет. На перемене, когда классный журнал был ещё открыт на странице с оценками по арифметике, Сашка, проходя мимо учительского стола, мельком взглянул туда. Его прошлая двойка была зачёркнута.

Спокойно прошли бы и все остальные уроки, если бы не завуч. В начале второго урока Валентина Васильевна, раздавая проверенные тетрадки по письму, с сомнением произнесла:

— Берёзин, что-то есть у меня подозрение, что ты не сам делал домашнее задание. Двойку я тебе ставить не стала, но и никакой оценки пока не выставила.

— Почему не сам? — удивился и обиделся Сашка.

— Потому, что я знаю твой почерк, а почерк в тетради не твой. Раньше ты писал, как курица лапой, а тут почерк прямо каллиграфический.

— Ну и что? Нельзя, что ли, научиться красиво каллиграфитить?

— Что-что? Как ты сказал? Каллиграфитить? — Валентина Васильевна не удержалась от смеха. — Ну и словечки ты изобретаешь… Ну так вот,научиться так «каллиграфитить» как ты сказал, невозможно. Я, во всяком случае, в этом сомневаюсь.

— Да вот, смотрите, — сказал Сашка и открыл тетрадь, взял ручку и ускорился. Не очень сильно. Чуть-чуть. Так, что вокруг ему всё казалось замедлившимся раза в два или в три. Стараясь двигаться не очень быстро, он написал в тетради своим новым почерком: «Я научился писать красиво за один день».

Написав это предложение, Сашка «выключил ускорение времени» и взглянул на буквально остолбившую учительницу. Ему казалось, что он выводил это предложение целую минуту, но оказалось, что это не так.

— Феноменально… — растерянно произнесла Валентина Васильевна. — С такой скоростью и таким отличным почерком… Как ты так сумел? За каких-то десять секунд… Ладно, беру свои слова обратно.

Валентина Васильевна взяла Сашкину тетрадку, отошла к учительскому столу и поставила оценку за домашнее задание. Вернула тетрадку Сашке. Он посмотрел, и увидел в тетрадке красиво выведенную пятёрку. И как раз в этот момент в класс бесцеремонно ввалилась Ада Германовна:

— Так! Всем внимание! Сейчас придётся прервать урок!

— Да что же это такое?! Что опять случилось?! — раздражённо спросила Валентина Васильевна. Было заметно, что учительницу уже порядком достала это грузная хамоватая тётя.

— А случилось то, Валентина Васильевна, что распустили класс. В вашем классе не ученики, а сплошь одни бандиты!

— В каком смысле?!

— В самом прямом! В понедельник Берёзин покалечил четырёх старшеклассников, а сегодня…

— Что я сделал в понедельник?!! — окончательно разозлился Сашка. — Кого я покалечил?!1 Смирных старшеклассников, или матёрых бандитов?!! Вы хоть иногда думайте, что говорите!!!

Сашка чуть не сорвал голос от крика. От неожиданности Ада Германовна на несколько секунд замолкла. Все остальные тоже молчали. Наступила гробовая тишина. На фоне этой тишины как взрыв прозвучал басистый ор завуча:

— Берёзин!!! А ну вон из класса!!! Без родителей в школу не являться!!! Ты понял?!! И не вздумай прийти со своей психованной бабкой!!! Только с родителями!!! Может, хоть они окажутся адвоква… ква… кват… кватными… аде… адекватными!!!

Класс на это «адвоквакванье» отреагировал дружным смехом, а Сашка даже не двинулся с места. Ада Германовна снова заорала:

— Ну?!! Я же сказала, вон из класса!!! Во-о-он!!! Долго тебя ждать?!!

— Долго, — ответил Сашка уже спокойно. — Из класса я не выйду. Не имеете права выгонять, потому что ничего плохого я не сделал! И вообще, сейчас у нас урок.

Сказано это было настолько решительно, что Ада Германовна поняла, что из класса Сашка и правда не выйдет. Да и некогда ей было с ним разбираться, потому что на очереди, как оказалось, была Нинка.

— Ладно, разберёмся с тобой позже! А сейчас перейдём к делу! Будем разбираться с ещё одним бандитским преступлением! Самое ужасное, что совершила это преступление девочка! Это ученица вашего класса Нина Артамонова!

— Что?! Я?! — крикнула с места Нинка. Она была в шоке и не могла понять, чем уж она-то не угодила завучу. Никого не задевала, не избивала. С мест послышались реплики: «а что она сделала?!»; «кого-нибудь ограбила!»; «нет, не ограбила, а избила Королькова двухсоткилограммовым рельсом» …

— Ну-ка!!! Тихо!!! — буквально зарычала Ада Германовна.

Ученики притихли. Видимо, в ожидании очередной хохмы. Все, и Нинка в том числе, гадали, что же она такого сделала. А завуч начала обвинительную речь:

— Недавно мы пытались осудить бандитскую выходку Берёзина, но нам не удалось этого сделать! Берёзин, Артамонова и Елпатов сорвали это важное мероприятие! Но ничего, к этому вопросу мы ещё вернёмся! Хотя… нет, не успеем, потому что, учитывая тяжесть преступления, Берёзин скоро будет учиться в другой школе, в колониальной.

В классе раздался дружный смех, а Сашка спросил, не вставая с места:

— А разве колониальные страны ещё остались?

Это вызвало ещё большее веселье. Никто, видимо, до этого и подумать не мог, что Ада Германовна не знает значения слова «колониальный». Вообще, с завучем творится что-то непонятное. То она спутала слово «адекватный» с чем-то «адвокатным». Мало того, произнесла она это на «лягушачьем языке», с кваканьем. Точнее: «адвоквакватные». Теперь у неё какая-то «колониальная школа» появилась.

Но Ада Германовна поняла, что брякнула глупость. Разозлилась. Не на себя, конечно, а на Сашку:

— Заткнись, заморыш!!! Два по поведению!!!

— Почему заморыш? — с издёвкой ответил Сашка, — Разве я живу за морем? В колониальной стране?

А тут ещё и Валентина Васильевна ответила завучу:

— Ада Германовна, вы что себе позволяете?! Так и будете обзывать учеников?! А ещё возмущаетесь, когда они вам грубят в ответ.

Ада Германовна просто обалдела. Кричит:

— Это как понимать?!!

— Так и понимайте! Кстати, сейчас идёт урок, а вы его срываете!

— Я же сказала, что урок отменяю!!! Сейчас не до урока!!! Итак, все замолкли! Сейчас Я ГОВОРЮ!!! Перейдём, наконец, к делу Артамоновой!

В классе снова раздались смешки.

— Не понимаю!!!— снова заорала Ада Германовна. — Что бы я ни сказала, вы смеётесь!!! Класс слабоумных дегенератов!!! Может, кто-нибудь объяснит, наконец, толком, что смешного я сказала?!!

Артём объяснил, не вставая с места:

— Пока вы не сказали ничего смешного, кроме адвоквакватных родителей». Просто некоторые знают, что есть такое произведение Максима Горького, которое называется «Дело Артамоновых». А сказать что-то смешное вы, наверно, только собираетесь.

— Грамотный какой!!! Два за поведение!!! За весь год!!! Ну так вот, сегодня в милицию поступило заявление от родителей Свистоплюева, Быстрохвостикова и Цыпоедова. Утром по пути в школу Артамонова повстречала их. Ей нет бы, спокойно пройти мимо, но куда там. Обязательно надо было их задеть. В ответ на справедливое замечание Артамонова натравила на них собаку. Спасаясь от собаки, им пришлось залезть по пожарной лестнице на крышу их дома.

— Ни на каких родителей я собаку не натравливала, — не вставая с места, сказала Нинка. — Пусть не врут.

Ребята еле удерживались от смеха, чтобы дослушать этот бред до конца. Нет, сдавленные смешки уже прорывались.

— Каких родителей?!! — заорала Ада Германовна. — Я говорю об учащихся нашей школы!!! О Быстрохвостикове, Свистоплюеве и Цыпоедове, а не об их родителях!!!

— А, ну тогда ладно, — «согласилась» Нинка.

Настоящий хохот грянул, когда Ада Германовна сообщила:

— Когда на самом верху пожарной лестницы ещё находился Цыпоедов, Артамонова оторвала лестницу от стены дома! В результате падения с высоты второго этажа Цыпоедов получил множественные переломы и сотрясение мозга! Он сейчас находится в больнице в тяжёлом состоянии!

Смеялись, как никогда раньше не смеялись. И ученики, и Валентина Васильевна. Не над тем, конечно, что Цыпоедов получил переломы и сотрясение того, чего у него отродясь не было. Смеялись над утверждением завуча, что Нинка сумела оторвать лестницу. Вот ведь, какая богатырша. Или богатырица? Или богатырка? Завуч что-то орала, чуть не сорвала голос, но ребята не могли сразу перестать смеяться. Когда хохот в классе постепенно прекратился, Ада Германовна заорала на учительницу:

— Это всё ваше влияние, Валентина Васильевна!!! То один избивает старших товарищей, то другая загоняет их на крышу дома и сбрасывает их оттуда!!! И ведь всем смешно!!! Вот и вы тоже смеялись!!! Как это понимать?!!

— Вообще-то, и правда смешно, — ответила Валентина Васильевна. — Просто фантастика абсурда какая-то.

— Не вижу никакой фантастики и, тем более, чего-либо смешного!

Артём поднял руку:

— Валентина Васильевна, мне надо выйти.

— На перемене выйдешь!!! — рявкнула завуч.

— Ада Германовна, я не к вам обращаюсь, а к Валентине Васильевне. Сейчас её урок. Валентина Васильевна, можно?

Учительница кивнула, а завуч снова взревела:

— Я же сказала!!! На перемене!!!

— Мне сейчас надо, а не на перемене.

Артём встал и пошёл к двери. Ада Германовна ему вслед:

— Какой наглец!!!Без родителей не возвращайся!!! Ранец захвати, сволочь!!!

— Зачем? Я ненадолго. Сейчас вернусь.

Артём вышел, закрыв за собой дверь.

— Нет, я не понимаю, что это значит?!! — заорала Ада Германовна. — Что значит это «вернусь»?!! Вот наглец!!! Вернётся он сейчас!!! Валентина Васильевна, я в последний раз по-хорошему предлагаю, чтобы вы поставили двойки по поведению Берёзину, Елпатову и Артамоновой!!!

— Насчёт двоек я вам уже как-то говорила, — ответила учительница. — Я не хочу потом за это отвечать.

— Так. Я хочу знать, что всё это значит?

— Что именно?

— Вот это ваше потакание шпане!

— В моём классе нет шпаны, — ответила Валентина Васильевна.

— То есть вы не считаете преступлением избиения, натравливание собак и нанесения тяжких телесных повреждений?!!

— Я считаю, что этого просто не могло быть. И вообще сначала следует во всём разобраться.

— Вот мы сейчас и разбираемся!!! Артамонова, объясни свой поступок!!!

Нинка встала, взяла ранец и пошла к выходу.

— Куда-а-а!!! — зарычала завуч.

— Домой, — ответила Нинка. — Я больше не учусь в этой школе. Буду просить, чтобы меня перевели в другую, в которой нет психически больных завучей.

— Чего?!! Чего ты вякнула про САМУ МЕНЯ?!!

В этот момент дверь класса открылась, и в класс вошли… Артём и директор Евгения Алексеевна. Евгения Алексеевна говорит:

— Ада Германовна! Заканчивайте это безобразие! Идемте ко мне в кабинет!

Завуч, удивлённо:

— Какое безобразие? Мы разбираем…

— Я уже в курсе того, чего вы разбираете! Всё! Хватит! Моё терпение лопнуло!

Ада Германовна направилась к выходу. Евгения Алексеевна, прежде чем закрыть дверь, сказала:

— Артём, спасибо за информацию. Иди в класс. Валентина Васильевна, приступайте к уроку… хотя… — Евгения Алексеевна взглянула на часы, — уже всё, урок сорван, — и в этот момент, прозвенел звонок с урока.

***

Все были недовольны срывом урока. Не только учительница и директор, но даже второгодник, хулиган и двоечник Генка Тарасов. После сорванного урока он, по пути в столовую, такое говорил про Аду Германовну, что Сашке было стыдно слушать. А после столовой…

Когда Сашка, Нинка, Артём и Вовчик уходили из столовой, Сашка увидел за дверью Аду Германовну. Она явно кого-то поджидала. Ну да, Сашку, наверное. Он остановился, и никто не обратил на это внимания.

Зал столовой постепенно опустел, а завуч не спешила уходить. И что делать? Перемена хоть и большая, но не бесконечная. Так можно и на урок пения опоздать. «Ну что ж, будь что будет» — решил Сашка и пошёл из столовой.

Да, просто пройти мимо завуча не удалось.

— Берёзин, постой — сказала она. — Есть у меня к тебе вопросы.

— Опять про то, по кому плачет колония? — спросил Сашка, остановившись.

— Нет. Про колонию мне и так всё ясно. Тебе от неё не отвертеться. Я другое хочу спросить.

— Ну спрашивайте.

— Участковый не знает, где Артамонова прячет свою собаку. Если скажешь где, то можешь избежать колонии. Просто поставят на учёт в милиции.

— Ясно, где, — схохмил Сашка. — У них в сарайке пять собак живёт. Огромных. Их специально так дрессируют, чтобы они загоняли людей на крыши.

— Я так и думала… Только не в сарайке, а в сарае. Научись хотя бы говорить правильно. Нет такого слова — «сарайка». Слово «сарай» мужского рода.

— Ада Германовна, разве вы не знаете, что имена существительные изменяются по родам? Учитель — учительница, поезд — поездка, командир — командировка, электрик — электричка, дурак — дура. Ну и с сарайкой так же: сарай — мужчина, а сарайка — это его жена.

Ада Германовна собиралась что-то возраить, но тут Сашке в голову пришла неожиданная идея. Он решил поиздеваться над завучем. А что, только ей можно издеваться? Ведь если ускорить своё время так, чтобы всё вокруг казалось совсем остановившимся, то никто не успеет даже заметить, как он куда-нибудь спрячется.

Он так и сделал. Ускорился. Ада Германовна почти застыла на месте с открытым ртом, Сашка, преодолевая чудовищную инерцию и встречный ураган, стараясь не подлетать вверх, ушёл в уже опустевшую столовую. Оказавшись в столовой, он «отпустил время» и стал из-за двери наблюдать, как Ада Германовна с обезумевшим видом озирается по сторонам. Тогда он, как ни в чём не бывало, вышел из столовой, прошёл мимо завуча, поздоровался с ней, снова ускорился и ушёл в столовую.

Сашка успел проделать это пять или шесть раз, после чего Ада Германовна схватилась за голову и с истерическим хохотом побежала прочь. Сашка раньше и представить себе не мог, как быстро может бегать эта грузная тётя.

В класс Сашка зашёл, когда уже звенел звонок на урок пения. Учительницы Глории Карловны в классе не было. Нинка спросила Сашку, где он пропадал. Сашка сказал, что около столовой здоровался с Адой Германовной. А что, он же правду сказал. Нинка ничего не поняла, но больше не спрашивала.

Итак, звонок на урок был, а Глории Карловны почему-то не было. Долго не было. Прошло уже минут десять, и Артём хотел сходить в учительскую, чтобы узнать, в чём дело.Не успел, потому что как раз в этот момент Глория Карловна зашла в класс.

— Извините, что задержалась, — сказала она, когда все уже уселись за парты. — Там что-то с Адой Германовной. Хохочет, рассказывает какую-то небывальщину.

— Ну, ей не привыкать, небывальщины рассказывать, — сказал Генка Тарасов. — Сначала про Берёзина, потом про Артамонову.

Ребята в классе засмеялись, а учительница говорит:

— Нет, там другое. Она говорит, что из столовой один за другим выходят Саши Берёзины, здороваются с ней и куда-то исчезают. Ещё говорит, что, когда они исчезают, поднимается сильный ураганный ветер.

Класс взорвался хохотом. Сквозь смех в классе раздавались реплики: «Ну, Берёзин, ты и даёшь!», «Берёзин оставь в покое Аду Германовну», «Берёзин, а нас научишь, так размножаться?» …

— Тише! Тише, ребята! — перекрикивая смех, сказал Глория Карловна. — Ребята, это уже не смешно. Всё очень серьёзно. Евгения Алексеевна уже вызвала «скорую».

— Зачем она её вызвала? — спросил Сашка. — Пусть Ада Германовна просто сходит к столовой, и убедится, что ме… ну… то есть нас, Сашев… то есть Сашей… ну, Берёзиных там уже нет. Мы уже в классе и снова собрались в одну штуку… То есть в одного меня.

Снова смех в классе.

— Всё, всё, хватит, — сказала учительница. — Приступим к уроку, а то и так уже потеряли время.

***

Когда после школы шли домой, Нинка сказала:

— Знаешь, Саша, есть у меня смутное подозрение. И на урок ты чуть не опоздал, и говорил, что здоровался с Адой Германовной.

— Смутное подозрение тебя не обмануло, — признался Сашка, и всё рассказал Нинке и Артёму.

— Зря ты так, — сказал Артём, когда Сашка закончил рассказывать. — Нельзя так издеваться над людьми.

— Ага, ей можно, а мне нельзя? — возразил Сашка. — Злая она, вот и получила.

Артём не знал, как на это возразить, но Сашке и самому казалось, что с завучем он в этот раз явно переборщил.

Глава 7. Как «сердечному инвалиду» подтянуться на одной руке

Эх! Если бы только Король со своими пришпанёнышами был Сашкиной бедой. С этой бедой он справился. Шпана его больше не задевает. Боится. Тем более что главарь, то есть Король, ещё не оправился от «боевого ранения руки», его соратник Корчун вообще в больнице и, наверно, с головы до ног загипсованный. Кстати, Сашка от кого-то слышал, что у Корчуна и правда сотрясение мозга, и очень удивился. Корчун ведь сильнее всего головой ударился, а не тем местом, где у него находится мозг. Да, видимо и тому месту сильно досталось, если сотряслись у Корчуна задние полушария, что расположены ниже спины.

Ну ладно. И Корчун поправится, и Король, но Сашку они теперь не заденут, побоятся. У Сашки друга проблема — доктора в поликлинике. Дело в том, что раз в три месяца он обязан ходить в поликлинику. А как же иначе? Как же туда не ходить? Он же прямо умирающий инвалид какой-то. То есть не какой-то, а «сердечный инвалид». Так считают доктора Горедарова и Фибриляева. Вот и пришлось ему в субботу вместо школы идти в поликлинику.

Обычно, в поликлинику Сашку водила бабушка, а иногда — мама. Именно в поликлинике и начинались неприятности. Потом неприятности продолжались дома. Дома, обычным продолжением бед была ругань между бабушкой и дедушкой. Чуть позже, когда с работы приходили папа и мама, ссора вспыхивала с новой силой. Только папа в этом не участвовал. Он старался куда-нибудь уйти на это время.

После того, как во время ссоры «противниками» были высказаны все «аргументы», бабушка и мама принимались за Сашку. Они вспоминали, сколько раз он попадался на беге, который был ему строго настрого запрещён. Сашке так надоели страшилки про «внезапные смерти», что он тоже старался уйти из дома до начала «воспитательной ругани» и вернуться, когда все уже «остынут». Хорошо ещё, что никто не знал про самодельные гантели в сарайке и про тренировки на турнике на дворовом стадионе. Вот и в тот день всё началось с поликлиники.

Дело в том, что Сашка докторов не очень-то и слушал. Точнее, он просто забывал, что ему нельзя ни бегать, ни поднимать ничего тяжелее школьного ранца. Ведь он не старый дед, чтобы во дворе только и делать, что ходить стариковской походкой или чинно восседать на лавочке наподобие бабушек-сплетниц. Он и ходил быстро, и бегал, и ничего с ним не случалось.

Когда он заканчивал второй класс, он где-то прочитал об одном известном спортсмене, чемпионе мира по вольной борьбе. У того спортсмена в раннем возрасте тоже обнаружили порок сердца, но он стал тренироваться и победил болезнь.

Сашка взял в библиотеке имени Гайдара, куда был записан, книжку по гимнастике с гантелями. Гантелей у него не было, но он сделал самодельные. Тоже где-то вычитал, как их сделать. Это были мешочки с песком, привязанные к концам короткой палки. Палка служила ручкой гантели. Это даже лучше настоящих гантелей, потому что можно легко менять их вес. Просто подсыпаешь или отсыпаешь песок. Короче, Сашка тайно ото всех стал «качаться».

Время шло, и доктора стали замечать что-то, по их мнению, ненормальное. Мальчишка с «больным сердцем», освобождённый от физкультуры вовсе не выглядел хилым задохликом, как того «хотелось» докторам. Наоборот, к четвёртому классу, он был развит физически намного лучше тех, кто занимался в школе физкультурой.

Никто, конечно, не догадывался, что он физкультурой тоже занимается, только делает это тайно. Ведь по убеждению докторов Фибриляевой и Горедаровой даже лёгкая пробежка или поднятие чего-либо тяжелее столовой ложки должно закончиться для «больного» «внезапной смертью».

Итак, бабушка привела Сашку в поликлинику. Доктор Фибриляева опять стала сокрушаться, что ничего не понимает:

— Не понимаю, Галина Александровна. Приводят на приём здоровых детей, но они почти все выглядят намного слабее по сравнению с Сашей. И бегают, и занимаются физкультурой и спортом, но Саша выглядит крепче многих из них. Даже не знаю, как объяснить его аномально развитую мышечную систему.

— Мы тоже не понимаем, — сказал бабушка Галя. Он же не занимается физкультурой, хоть Ваня ругает нас, говорит какие-то глупости. Пытается доказать, что для сердца наоборот нужна нагрузка, что иначе это может плохо кончиться.

— Ни в коем случае не слушайте Ивана Петровича, — сказала Фибриляева. — В ревматологии и кардиологии он ничего не смыслит.

— Так мы его и не слушаем. Если увидим, что Саша бегает с ребятами, мы его ругаем, наказываем, вот только ему что в лоб, что по лбу. Ничего не хочет понимать.

— Саша, скажи, у тебя часто бывает боль в левой стороне груди? — спросила Лидия Альбертовна Фибриляева. — Вот тут, или чуть ниже.

У Сашки никогда ничего не болело. Ни слева, ни справа, ни выше, ни ниже, вот он и ответил честно, что вообще никогда ничего не болит.

— Странно, — сказала и, наверно, не поверила Лидия Альбертовна. — Этого же не может быть. А при ходьбе? Если быстро идёшь?

— И когда иду… быстро, тоже ничего не болит.

— Ну ладно. А дышать не трудно? Когда ходишь, одышка есть ведь? Правда?

— Нет, неправда! Почему должно быть трудно дышать?!

— Странно… — удивилась и, похоже, снова не поверила Лидия Альбертовна. — Даже при быстрой ходьбе нет одышки?

— Даже при быстрой! Даже когда бегаю! — разозлился Сашка. Вот пристала дура. Почему должно что-то болеть? Почему должно трудно дышаться?

— Ну уж этого не может быть. А вот бегать не надо, если жить не надоело.

Сашка не выдержал:

— А вот буду бегать! И жить не надоело! И не подохну, как бы вам этого ни хотелось!

У Лидии Альбертовны чуть челюсть не отвалилась от этих слов. Бабушка рассердилась:

— Саша! Что за слова такие?! Разве можно так взрослым грубить?! Тем более доктору!

— А чего пристали?! Надо врать, что что-то болит и что трудно дышать?! Мало ли что «кое-кому» не нравится, что не болит и что не трудно?!

Лидия Альбертовна обрела дар речи:

— Тихо, тихо не надо кричать. И врать ничего не надо. Не надо обманывать, что ничего не болит, и что нет одышки. Я, всё-таки врач и лучше знаю, что не может не болеть и не быть одышки.

— Ну так и не спрашивайте тогда, раз лучше знаете!

— Ну вот. Это другое дело, а то не болит, нет одышки, видите ли.

Сашкину просьбу не спрашивать, раз лучше знает, доктор Фибриляева приняла за его признание. То есть за признание в том, что у него болит сердце и что он задыхается при ходьбе. Так и написала в медицинской карточке, состоящей уже почти из ста страниц: «Ребёнок жалуется на боли в сердце и на одышку при ходьбе». Она ещё что-то там написала про «аномально развитую мышечную систему». Ну да, это же тоже диагноз, а норма — это быть задохликом.

После короткого, но нудного наставления о смертельной опасности бега Сашку отпустили домой. Бабушку Лидия Альбертовна попросила задержаться. Сашка, признанный хворым и умирающим от боли в сердце и одышки, вышел из поликлиники и во всю прыть помчался домой.

***

Скандал начался почти сразу, как только бабушка вернулась из поликлиники. Она рассказала дедушке, что у Сашки невыносимые боли в области сердца и жуткая одышка при ходьбе. Сашка услышал разговор и очень разозлился. Он буквально влетел в комнату бабушки и дедушки и закричал:

— Пусть эта дура не придумывает!!! Откуда она взяла, что у меня что-то болит и что задыхаюсь?!

— Саша! — возмутилась бабушка. — Что это за слова?! Как можно оскорблять доктора и называть её дурой?! И ты же сам признался про боли и про одышку.

— Называю потому, что она дура! Я ей сразу честно сказал, что ничего такого нет, а она!.. Достала!

— Ну-ка прекрати! Даже если не сказал, она всё равно лучше знает.

— Откуда она может знать лучше?! Она что, залезла в меня… ну… стала мной и почувствовала?!

— У неё десять лет стажа. Профессиональные знания и опыт.

— Так, хватит! — сказал дедушка. — У меня стажа и опыта в разы больше.

Дедушка подошёл к тумбочке, достал оттуда старинный стетоскоп, сказал:

— Саша, подойди. Давай послушаю твоё сердце.

Сашка, что делать, подошёл. Дед внимательно прослушал сердце. Сказал:

— Правильно он назвал эту дипломированную знахарку дурой! Шумы, конечно, прослушиваются…

— Ну вот! — сказала бабушка. — Раз есть шумы, значит…

— Ничего это не значит! Шумы бывают разные, и причины шумов разные! Этого недостаточно, чтобы ставить такой диагноз! А шумы очень слабые! Характер шумов не соответствует недостаточности митрального клапана! Ритм не нарушен, значит и кровообращение не нарушено! Какая может быть одышка?! У этих докторов пора отбирать дипломы. Они не врачи, а безграмотные дипломированные дуры!

После того, как дедушка назвал Лидию Альбертовну знахаркой и дипломированной дурой, скандал разгорелся не на шутку. Лидия Альбертовна — бабушкин кумир, и стерпеть такие слова о докторах Фибриляевой и Горедаровой она никак не могла. Вот она и стала кричать на дедушку, дедушка на бабушку. Успокоились нескоро, а когда пришли с работы папа и мама, скандал разгорелся с новой силой.

— Достало всё! — сказал папа и вышел из квартиры. Сашка тоже не стал слушать ругань. Погода на улице была тёплая, и он тоже вышел на улицу.

Странно, папы во дворе не было. И вообще, во дворе было безлюдно. Ладно бы не было только малышей в песочнице. Это-то как раз было бы понятно. Темнеть уже стало рано, поэтому в это время всё «мелкое население» сидит по домам. Но не было ни Артёма, ни Нинки, ни даже Егорки Елисеева, которого чаще называют Сейкой.

Сашка хотел зайти за Нинкой и за Артёмом, но передумал. Не до того ему было. Он пошёл на дворовый стадион, чтобы там успокоить нервы. Это на другой линии улицы Комсомольской, за задними сарайками, за щитковыми домами без буквы «а» в конце номеров и за автодорогой после тех домов.

Стадион расположен недалеко от громадного дома-квартала, называемого серым бусыгинским. Точнее, между серым бусыгинским и сто двадцать седьмой школой. Там, на стадионе, есть самодельный турник, на котором Сашка часто подтягивается. Очень удобно, потому что ни мама, ни бабушка не догадаются искать Сашку там и не узнают о «страшном Сашкином преступлении» против Фибриляевой и Горедаровой. Даже ябеда и доносчица Дуся-украинка там никогда не появляется.

Когда Сашка пришёл на стадион, там тоже было пусто. Впечатление было такое, что вообще весь город вымер. Или, если не весь город, то все ближайшие улицы. Наверное, это из-за внезапно пришедшей «тётки с косой», которой пугают Сашку. Ошиблась та «тётка» и спутала всё население с «сердечным инвалидом» Сашкой Берёзиным. Ну и ладно, ему не народ был нужен, а турник.

Сашка где-то читал, что если можешь подтянуться двадцать раз на двух руках, то сможешь один раз подтянуться на одной руке. Наверно, это враки. Он уже без особых усилий подтягивался на двух руках почти пятьдесят раз, а подтянуться на одной руке не получалось. Вот ведь досада.

Сашка подошёл к турнику, подпрыгнул и ухватился за перекладину руками. Подтянулся тридцать раз, спрыгнул. Никакой усталости не было, но он отдохнул на всякий случай, и снова подошёл к турнику, повис на правой руке. Нет, на одной руке никак не удавалось подтянуться — ни на левой, ни на правой.

— Ты неправильно делаешь, — услышал Сашка знакомый голос, и от неожиданности свалился с турника. Дедушка, видимо, давно уже стоял неподалёку и наблюдал за его мучениями. Нет, дедушку Сашка не боялся. Просто неожиданно это было. Дедушка давно, наверное, догадывался о Сашкиных тренировках. Вот если бы Сашку застал за этим папа или мама. Хотя… папа тоже ничего бы не сказал. Вот если бабушка… Бабушка вообще бы упала в обморок.

— Ты включаешь не те мышцы, — сказал дедушка. — Давай, передохни, а я тебе покажу, как это делается.

И дедушка показал. Он ухватился правой рукой за перекладину и… Вот это да! Он без особого усилия подтянулся три раза на правой руке, а потом столько же на левой! Наверно, и больше бы смог, но не стал. Ничего себе пенсионер! Шестьдесят восемь лет, а крепкий как молодой спортсмен-чемпион.

— Ну, теперь давай ты, — сказал дедушка.

Не сразу Сашка сумел подтянуться на одной руке даже после того, как дедушка объяснил ему, «какие мышцы нужно включать». Ну правильно. Какие мышцы включать — объяснил, а как их включать — не сказал. Но ничего, Сашка, наконец, сам догадался, и у него получилось. Он подтянулся два раза на правой руке и один раз на левой.

Потом дедушка научил Сашку делать «выход силой». Это когда не просто подтягиваешься на перекладине, касаясь её подбородком, а поднимаешься дальше. То есть уже поднимаешься над перекладиной, отжимаешься от неё вверх. Этого, наверно, не умел делать никто из Сашкиного класса. Да и подтянуться на одной руке никто из одноклассников скорее всего не смог бы. Ну, разве что второгодник Генка Тарасов. Генка считался самым крутым в классе, самым сильным. Ну да, правильно, хулиган, всё-таки, а хулиганы считаются сильными.

***

Дв цж. Тренировка получилась что надо. Домой шли уже в восьмом часу вечера. У подъезда встретили папу.

— Папа, вы не дома? — удивился папа. Папа называл дедушку папой, хотя тот папой ему не был.Дедушка был маминым папой.

— Гуляем, — ответил «мамин папа» дедушка.

— А я тут торчу. Думал, что там всё ещё бушует буря.

— Затихла буря. Мне надоело им что-либо доказывать, и я пошёл прогуляться. Без меня им ругаться не с кем. Надо же такое было брякнуть: «Аномально развитая мышечная система». Я просто в шоке.

— Это врач так сказала?! — изумился папа.

— Галя так передала, — ответил дедушка.

— И вот так после каждого Сашиного похода к врачам.

— Да уж, — согласился дедушка. — Ладно, идёмте все домой. Там уже все остыли. Три месяца будет спокойно.

Дедушка не угадал. Спокойно дома было не три месяца, а всего два дня: воскресенье и понедельник.

Глава 8. Вот так сходили в кино

Воскресенье, 15 сентября

Вот, наконец, и воскресенье. Хорошо! В школу идти не надо! Правда, и в субботу Сашка не был в школе, потому что ходил в поликлинику. Но уж лучше бы в школу, чем туда. Он видеть уже не может эту Фибриляеву. Да ладно, если бы только это, но ведь каждый раз после поликлиники был ещё и скандал дома, воспитательная ругань, давно ставшая «доброй семейной традицией».

Ну ладно. Что было, то прошло. Теперь три месяца можно жить спокойно. Может, и завуч больше не придерётся. Забудет о том, что «по Берёзину плачет колония». Похоже, что после «дела Артамоновой» Евгения Алексеева ей самой нехилую выволочку устроила.

Итак, сегодня можно… Ой! Нет! Не сегодня. Подольше поспать — это в другой раз. Сашка вспомнил, что собирался с Артёмом, Нинкой и Вовчиком пойти в кино. Мама и деньги на билет и на «карманные газировочно-мороженовые расходы», то есть на мороженое и прочие газировки, ему вчера оставила.

Ну вот. Стук в дверь. Явились — не запылились. Пришли Артём и Нинка. Без Вовчика. Вовчик оказался тем ещё засоней. Как его ни уговаривали, он не захотел никуда идти. Решил подольше поспать. Ну да, кино про Хоттабыча он уже смотрел, а сегодня, наверно, ему «показывают» новые сны, которых он ещё не видел.

Ну и ладно. Это его, вовчиковое дело. Вчетвером, правда, было бы веселее. Но, как потом оказалось, и без Вовчика их ждало «весёлое приключение». Это из-за Сашкиной мамы. Она заставила Сашку позавтракать. Главное, есть ему совсем не хотелось.

— Некогда же, — упирался Сашка. — В кино же опоздаем же.

Но с мамой не очень-то поспоришь. Упрямее мамы только бабушка.

— Не жекай. Же это же не последний же сеанс же, — передразнила мама Сашку.

— Ага, не последний. Следующий сеанс придётся ждать два часа.

Но… ничего не помогло. Пришлось позавтракать. Мама предлагала поесть и Артёму с Нинкой, но им удалось отказаться. Даже жекать не пришлось. Они сказали, что дома поели. А вот Сашке отжекаться не удалось, вот и опоздали на сеанс, начинающийся в девять тридцать.

Следующий сеанс начинается в одиннадцать двадцать. Не стоять же на одном месте столько времени. Вот и решили прогуляться по проспекту Кирова. Это Артём предложил. Ну и пошли прогуливаться.

Сашка предложил пройти мимо хоккейного стадиона. Посмотреть, торчит ли ещё в заборе та злосчастная палка. Ну и посмотрели. Перешли на другую сторону проспекта через шоссе и трамвайные пути, тянущиеся посередине шоссе, подошли к забору стадиона. Палка никуда не делась. Она так и торчала в заборе «на своём законном месте».

И тут к Сашке пришла идея. Говорит:

— Я сейчас эту палочку выдерну, как нечего делать.

— Как это? — Не понял Артём.

— В прошлый раз пробовали, и ничего не получилось, — напомнила Нинка.

— А как я нечаянно пузана об забор грохнул, забыли, — спросил Сашка. — Мне тогда показалось, что он был слабее младенца. Это потому, что я ускорил своё время. Вот и сейчас попробую.

— А вон и твой пузан, — Артём показал на расположенную рядом сталинку. Около ближнего к стадиону подъезда стоял знакомый пузатый персонаж. Он угрюмо глядел на ребят, но теперь высказать претензии не решался.

— Ну и пусть стоит и смотрит, — сказал Сашка и подошёл к забору. Он взялся правой рукой за палку, а левой упёрся в забор. Ускорив своё время, он потянул палку на себя. Усилие потребовалось лишь на преодоление сильно возросшей инерции. Палка вышла из забора как из масла. В заборе осталось отверстие.

Отпустив время, Сашка повернулся и посмотрел на Нинку и Артёма.

— Круто… — прошептал Артём, а Нинка добавила:

— Ага. Валентина Васильевна сказала бы, что это феноменально.

Пузан около подъезда стоял с глазами навыкате и с открытым от изумления ртом.

— Ты так и Короля с его дружками мог отделать просто руками без всяких палок, — сказал Артём.

— Ага. Я теперь это понял, а тогда ещё не знал про силу. Я тогда вообще не понимал, что происходит.

Ладно, идёмте, — Сказала Нинка, — а этот дядька в нас насквозь глазами проест.

Друзья пошли дальше. Проходя мимо пузана, Сашка остановился. Говорит ему:

— Дядя, ты рот-то закрой на всякий случай, а то нашему соседу, когда он так же стоял с открытым ртом, в рот залетел воробей. Врачи еле спасли. Нет, не мужика, а птичку. Дядьку спасти не удалось — задохнулся насмерть.

— Ладно тебе человека пугать, — сказал Сашке Артём. — Пошли, — и они пошли.

Дошли до рынка, купили в киоске по мороженому. Артём, взглянув на часы, сказал:

— Осталось сорок пять минут. Идёмте обратно, а то опоздаем и на этот сеанс.

***

Прохожих на проспекте было непривычно мало для выходного дня. Несколько человек, стоявших на трамвайной остановке, влезли в полупустой вагон подошедшего трамвая. Из трамвая никто не вышел. Друзья обогнали двух тёток. Тётки тащили большие хозяйственные сумки. Наверно, они шли с рынка. Ребят обогнали парень и девушка, которые метров через десять свернули в арку дома между магазинами «Рыба мясо» и «Фрукты овощи». Впереди шёл мальчишка примерно их возраста. Он вёл за руку девочку лет пяти. Навстречу шли ещё пять тёток. Три впереди и ещё две за ними. Ну идут, и пусть себе и идут.

До сеанса оставалось полчаса. До кинотеатра «Знамя» идти минут десять, если не торопясь, прогулочным стариковским шагом. Опоздать невозможно. И вот тут произошло то, чего никто не ожидал.

Неожиданно из арки дома выбежала чёрная кошка, а за ней малявка лет трёх. Кошка перебежала тротуар перед почему-то остановившимися тётками, перебежала через шоссе, и скрылась за домами-сталинками.

Какими же идиотами должны быть родители, чтобы оставить во дворе без присмотра такого маленького ребёнка?! Короче, та «мелкая» не остановилась, и побежала следом за кошкой. Лязг тормозов, визг какой-то тётки. Нет, не одной тётки. Впрочем, без разницы, сколько тёток заголосили. Сашка успел, как ему показалось, ускорить своё время, чтобы догнать и оттащить ребёнка от грузовика, но получилось что-то другое, непонятное. Нет, он, как и раньше, почувствовал три невидимых измерения пространства, но не там, где он сам находился, а там, где беззвучно замер грузовик и ещё несколько машин. «Мелкая» тоже замерла в нелепой бегущей позе в десяти или пятнадцати сантиметрах от машины. Всё остальное двигалось с обычной скоростью. Истерично что-то кричали и визжали в пять глоток тётки, остановившиеся, не доходя до арки в доме.

Удивляться было некогда, и Сашка побежал к шоссе. То есть хотел побежать, но… его что-то не пустило. Он будто во что-то упёрся и не смог пройти дальше ни шага.

— Подожди, так не получится! — услышал он голос мальчишки, который только что шёл впереди ребят. — Подержи там время ещё чуть-чуть! Я сейчас всё сделаю!

Мальчишка уже стоял рядом с Сашкой. Неожиданно Сашка увидел, как пространство впереди пошло волнами, заколыхалось во всех шести измерениях и «мелкая» исчезла.

Нет, всё-таки не исчезла. Это с шоссе она исчезла. Сашка услышал её крик. Совсем рядом. Мальчишка держал её за руку, а она вырывалась и ревела в два ручья:

— Пуси! Хосю кисю!

— Вот будет тебе «кися» дома по попе, — пообещал ей мальчишка. Потом Сашке:

— Да отпусти уже время! И так уже минут тридцать набежало за полминуты!

Сашка не понял про «тридцать минут за полминуты», но «отпустил» время. Снова послышался лязг тормозов. Грузовик проскользил ещё метра три и, наконец, остановился. Из кабины на подгибающихся ногах вылез бледный как мел водитель. Он сел на подножку и схватился обеими руками за голов. Сашка, Нинка и Артём тоже стояли как вкопанные. Они были напуганы не меньше водителя. Тётки продолжали что-то кричать.

Водитель медленно повернулся к машине. Стал заглядывать под колёса. Его трясло.

— Дядя шофёр, — крикнул мальчишка, — всё в порядке! Здесь она!

Он стоял рядом с Сашкой и его друзьями и удерживал пытающуюся вырваться «мелкую», которая продолжала со слезами требовать «пусить» её «лявить кисю». Рядом с мальчишкой стояла его сестрёнка… или кто она ему? Канючила:

— Ну Денис! Пойдём скорее! Опоздаем ведь в кино!

— Лена, опоздали уже, — огорчил её Денис.

— Да, опоздали, — подтвердил Артём, взглянув на свои часы. — Не понимаю! Ведь прошло не больше минуты! Как могло за минуту пройти столько времени?!

— Как, как… а вот так, — «объяснил» Денис, кивнув на Сашку. — Один из вас вместо пространственного тоннеля создал пространственно-временную аномалию. Есть ведь разница между физиологическим и физическим временем. Это у нас в головах прошла минута, а на самом деле прошло полчаса.

Никто ничего не понял из сказанного Денисом. А тётки в количестве пяти штук-человек стояли шеренгой, чуть-чуть не доходя до арки дома. Дальше они, почему-то, не шли. Они громко и возмущённо обсуждали вечную тему всех времён и народов, называемую известной лексической конструкцией из трёх слов: «куда смотрят родители». Сашку всегда бесили разговоры на эту тему и на тему «что за молодёжь пошла». Но сейчас речи о непонятно куда пошедшей молодёжи не было. Речь шла только о неизвестно куда смотрящих родителях. Сашка впервые был полностью согласен с теми тётками. Правильно они возмущаются. Главное, ребята не знают, что делать, куда девать вырывающегося и уже в полный голос ревущего ребёнка. Сашке с друзьями нет бы уйти, но совестно бросать Дениса, а Денис говорит тёткам:

— Уважаемые, отведите кто-нибудь эту ревущую сирену к родителям.

«Уважаемые» даже не двинулись с места, а одна из «уважаемых» говорит:

— Как мы тута пройдём, чтобы отвесть? Весь путь отрезан.

— В каком смысле отрезан? — не понял Денис. Кстати, никто из ребят не понял, кто этим «уважайкам» отрезал путь.

— Кошка же пробежала, — «объяснила» вторая «уважаемая». — Чёрная же.

Вот тут все поняли, в чём дело. Тётки-то оказались не столько «уважаемыми», сколько «суеверующими дурами». Ну, да. Не были бы дурами, разве им помешала бы какая-то кошка? А вот если кошка перебежит дорогу дуре, то всё, путь отрезан. Дуре пересекать траекторию, обозначенную коварным животным, никак нельзя. Если пересечёт, то с ней обязательно, как она думает, случится беда вплоть до летального исхода.

Впрочем, и у дур с дураками есть возможность пересечь «заколдованную» линию без неприятных последствий. Надо просто совершить магический ритуал — плюнуть через левое плечо. После такого ритуала кошачьи коварные чары исчезают. Вот одна из тёток и вспомнила про эту магию.

Да уж… Нежданчик… Им надо было договориться, в какой очерёдности плеваться. Сначала надо было харкнуть той, что стояла крайней левой в строю. Плюнула бы — и перешла черту. Потом следующая. И так по порядку, слева направо. Но ведь дуры и «суеверят» во всякую чушь, потому что дуры. Вот и не додумались до такой простой вещи. Короче, повернула башку к строю и плюнула правая крайняя суеверка. Смачно плюнула, а тут ещё и ветер помог. Уж троих-то та плевака точно окропила своей магией.

Если бы тётки были пожилыми или предпожилыми тётками, может всё и закончилось бы мирно. Хотя кто их знает этих тёток. Но тётки были довольно молодыми женщинами-девушками. Даже не знаю, нужно ли описывать, что было дальше, после стремительного переругивания. Впрочем, любой, кто хоть раз видел, как дерётся стая разъярённых дур, и так может себе представить это жуткое зрелище.

Позади послышался мужской голос:

— Ребята, давайте я девочку отведу во двор. Спрошу у кого-нибудь, где она живёт, и отведу к этим непутёвым родителям. А вы идите. Нечего вам смотреть на эту драку. Пусть эти дуры хоть все волосы друг другу повырывают.

Это был водитель грузовика. Он уже немного отошёл от стресса. Ага, как же. Дадут ему окончательно прийти в себя. Как раз в тот момент, когда водитель повёл ревущую и упирающуюся малышку во двор, оттуда выскочили ещё двое — дура и дурак. Сразу стало ясно, что это те самые «непутёвые родители», о которых только что сказал водитель. Они набросились на него:

— Ах ты, гад! Ты чего удумал?! Куда потащил ребёнка?! Милиция!!! — орала непутёвая мамаша. — Завязалась ещё одна драка. Водителю не давали даже слова сказать. Нет, он крепкий мужчина, но не хотел причинить вред неадекватным родителям. Тем более при ребёнке. Он только старался отпихивать их от себя, чтобы его не покалечили, и отступал к своей машине.

Денис попросил ребят присмотреть за сестрёнкой. Да, та девочка, с которой он шёл в кино, оказалась его сестрёнкой. Оставив её с Сашкой, Нинкой и Артёмом, он побежал к телефону около магазина, чтобы позвонить в милицию.

Наряд милиции прибыл быстро. Хорошо, что райотдел недалеко от места битвы. Прибывший наряд быстро навёл порядок. Труднее всего было расцепить дерущихся тёток. Ничего, расцепили и развели подальше. Правда, у каждой в руках осталось по клоку волос противницы, а некоторые работники милиции получили лёгкие ранения в виде царапин от женских когтистых ногтей, зато все остались живы.

Ещё плохо было, что некоторых суеверок оттащили за кошачью траекторию. А, впрочем, они так успели оплевать друг друга, что противокошачья магия всё равно, наверное, сработала.

Милиционеры стали разбираться с участниками конфликта. Те ничего не могли рассказать толком. Не могли ничего объяснить и новые прохожие, которые не видели, с чего там всё началось. Тем более что они старались обходить место драки стороной. Но ничего. Шофёр и ребята всё рассказали подробно. В общем, разобрались. Всех отпустили, записав на всякий случай адреса участников шоу и свидетелей. Вот только непутёвым родителям малышки, пришлось проследовать в отделение. Там им «внушат», наверное, «куда должны смотреть родители».

Вот ведь чудной этот милицейский язык. То, что на гражданском языке обозначается словом «пойти», по-милицейски звучит как «проследовать». Но «проследовать» относится не к милицейским, а к гражданским в сопровождении милицейских. Вот если сами милицейские отправляются на оперативное задание, они говорят, что выдвигаются. Непонятно куда они были вставлены, чтобы оттуда выдвинуться. Понятно, когда говорят о выдвигании ящика из письменного стола или ещё чего-то из чего-то. А вот как и из чего выдвигают милиционеров, непонятно. Из отделения милиции? Нет, они оттуда просто выходят. Да и что значит отделение милиции? От чего эта милиция отделяется? Вот, например, отделение отработавшей ступени от ракеты или вообще отделение чего-то от чего-то — это понятно, а с отделением милиции — непонятно, от чего та милиция отделяется.

Ну ладно, не стоит придираться к профессиональной милицейской терминологии. Наверное, милиционерам говорить по-граждански по уставу не положено. Милицейские ведь не гражданские, а милицейские. Вот они и говорят по-милицейски.

***

Итак, в кино не попали. Вместо кино попали на «клоунаду чокнутых» на проспекте Кирова. Только веселья те «клоунессы» ни у кого не вызвали. Скорее, наоборот. В общем, полдня, как говорится, «коту под хвост». Или кошке. Никто ведь не знает кошкой или котом является перебежавшая дурам дорогу чёрная кошка.

Домой шли впятером: Сашка, Нинка, Артём и Денис Корчагин с сестрёнкой Леной. Оказалось, Корчагиным с Сашкой и его друзьями было по пути. Почти. Они тоже живут на Комсомольской, только на другой линии — там, где дома нумеруются числами без буквы «а» в конце номера. Их дом — дом с номером двадцать пять. Он находится совсем рядом с Сашкиным двадцать пятым «а». Прямо за задними сарайками.

По пути много всего узнали друг о друге. Оказалось, что Денис тоже умеет управлять временем, и не только своим временем, и не только временем, но и пространством. Оказалось, и Сашка тоже может это делать, только там, на проспекте Кирова, у него это получилось случайно. Ребята не поняли объяснений Дениса про остановку времени на шоссе около грузовика и почему из-за этого опоздали в кино. Но и тогда, когда они опоздали в школу, тоже, наверное, было что-то похожее. Денис обещал чуть позже научить Сашку делать это, как он сказал, осознано. Ещё договорились в следующее воскресенье всё-таки сходить в кино. Впятером. Или вшестером, если и Вовчик пойдёт.

Глава 9. Урок физкультуры и новый скандал дома

Да, ошибся дедушка, что после Сашкиного посещения поликлиники три месяца будет спокойно. Не угадал. Уже во вторник снова был скандал, да ещё какой! А виноват во всём Генка Тарасов.

Итак, во вторник погода испортилась, а как раз по вторникам по расписанию в четвёртом «а» третьим уроком был урок физкультуры. Обычно, если урок проходил во дворе на школьной спортплощадке, Сашка оставался в классе и наблюдал за всем через окно. Но в тот раз из-за дождя урок проводили в школьном спортзале на втором этаже. Сашка, как всегда в таких случаях, сидел на скамейке у стены спортзала и наблюдал за происходящим. А этим происходящим в тот день была сдача нормативов по подтягиванию на перекладине. Ну, не только этим занимались на уроке, но именно из-за подтягиваний всё и произошло.

Нормативы были так себе. Для задохликов, как завуч обозвала Сашку. На пятёрку надо было подтянуться всего-то шесть раз, а на троечку — три раза. Артём подтянулся пятнадцать раз. Это был лучший результат. Вообще, мало кому удавалось подтянуться даже десять раз. Особенно девчонкам. В четвёртом «а» они вообще оказались слабаками. Или… как там правильно сказать? СлабАчками? Ну, это за исключением Нинки и Лариски Чайкиной. Лариска подтянулась тринадцать, а Нинка четырнадцать раз. А вот по шесть раз подтянуться могли все, кроме… Генки Тарасова. Вот с этого всё и началось.

Сашка смотрел на Генкины мучения и удивлялся. Ведь подтянуться каких-то шесть раз, а тем более три раза было проще простого. Но Генка опозорился. А ведь второгодник и хулиган Генка слыл самым крутым и сильным среди учеников четвёртых и даже пятых классов. Хулиган, всё-таки. Да и выглядел он, по сравнению с другими, ребятами очень внушительно. Но верна, оказывается, народная мудрость: «велика фигура, но дура». Здесь, правда, больше подходит не дура, а слабак, хоть это и не в рифму. А «дура» к Генке не подходит. Вот если не «дура», а «дурак» — это совсем другое дело. Второй год в четвёртом классе, а всё равно перебивается с двойки на троечку.

Зря, кстати, Валентина Васильевна сказала завучу, что в её классе нет шпаны. Один шпан в классе всё-таки есть. Ну да, вы правы в том, что слова «шпан» не существует. Но как ещё сказать, если слово «шпана» женского рода, а Генка — мужского? Ведь не скажешь же «один шпана». Даже если бы Генка был женского рода, то всё равно «одна шпана» означало бы, что все в классе шпаны… Опять не так, потому что слово «шпана» и во множественном числе будет «шпана».

так. Ну кто придумал такие неудобные слова?!

Ну ладно, вы поняли ехидный ход Сашкиных мыслей. Впрочем, это не имеет отношения к уроку физкультуры и к тому, что там произошло из-за Генки.

Итак, Генка делал уже, наверн, десятую попытку подтянуться хоть сколько-нибудь раз. Хотя, сколько-нибудь у него получалось, но на троечку эта «скольконибудя» никак не тянула.

Вообще-то прогресс у Генки был. Если при первой попытке Генка сразу сорвался с перекладины, не успев подтянуться даже одного раза, то со второй попытки он один раз подтянулся, прежде чем упасть. Вот и теперь он висит на перекладине, пытаясь подтянуться третий раз. Было забавно наблюдать, как Генка пытается помочь себе ногами. Он «скоблит» ногами по воздуху, будто хочет вскарабкаться по нему наверх. Может, это и помогло бы, если бы воздух был твёрдой и шершавой стенкой. Не просто стенкой, а стенкой шведской. Но этот гад — воздух — из вредности продолжает притворяться воздухом.

Учитель Евгений Иванович стоит рядом с Генкой. Он уговаривает его:

— Ну, Тарасов, ещё раз, чтобы хоть на троечку, — но у Генки ничего не получаптся.

— Ладно, — сказал, наконец, Евгений Иванович, — так и быть, троечку я тебе поставлю. С минусом. Нельзя же быть таким жизнерадостным рахитом. Иди, садись на «скамейку запасных». Отдышись.

Жизнерадостными рахитами Евгений Иванович называл тех, кто не мог выполнить даже школьных нормативов. Вот Сашка и буркнул себе под нос:

— Точно. Жизнерадостный рахит. Рахитнее не бывает.

Видимо, не очень тихо он это буркнул. Генка, который шёл уже к скамейке, услышал. Даже Евгений Иванович сумел это как-то услыхать. Генка разозлился и закричал на весь зал:

— Сам рахит! Сам от физкультуры освобождённый, а туда же!

Генка, может быть, даже драться полез бы… на свою беду, если бы там не было учителя.

— Ты что раскричался? — сказал ему Евгений Иванович. — Разве Берёзин неправильно сказал? Правильно. Рахитнее на самом деле не бывает.

— А чего он?! Ему хорошо сидеть на лавочке! Сам попробовал бы!

Сашка тоже разозлился. Ответил:

— А если попробую?! Ведь со стыда сгоришь, если попробую!

— Ага, попробуешь. Тебя после этого до больнички не успеют довезти. По дороге помрёшь.

Ну, это уже было слишком. Сашка вскочил со скамейки и, не обращая внимания на испуганный окрик Евгения Ивановича, направился к перекладине. Подпрыгнул, ухватился и под удивлённый гвалт одноклассников стал привычно подтягиваться. Это получалось легче, чем на самодельном турнике на дворовом стадионе. Наверное, это потому, что толщина перекладины была чуть меньше. Держаться было удобнее.

Сначала стоял шум, что-то кричал учитель. Когда Сашка подтянулся уже десятый раз, наступила мёртвая тишина. То есть, не совсем мёртвая, потому что Вовчик чуть слышно считал: десять, одиннадцать, двенадцать…

Вот уже Сашка подтянулся двадцать раз, вот уже тридцать, пятьдесят… Сашка чувствовал, что может подтянуться ещё.

— …пятьдесят пять, пятьдесят шесть… — продолжал считать Вовчик. Уже громко, на весь зал.

Было уже трудно. Уже через силу Сашка подтянулся пятьдесят девятый раз… «Ну, ещё, чтобы до круглого счёта, до шестидесяти…» Невероятным усилием Сашке удалось подтянуться шестидесятый раз. Правда, он не достал подбородком до перекладины. Ну и ладно. Генка и первый раз не доставал.

Сашка спрыгнул на пол и огляделся. Стояла мёртвая тишина. Все, в том числе и Евгений Иванович, смотрели на Сашку с нескрываемым удивлением. Сашка сказал Генке:

— Ну? Что таращишься, Тарасов? Кто из нас рахит?

Это «таращишься Тарасов» вызвало смех одноклассников, а Генка ответил:

— Подумаешь, — что вызвало ещё больший хохот. Генка покраснел до самых кончиков ушей.

Только Евгений Иванович не смеялся. Отойдя от ступора, он с тревогой спросил:

— Берёзин, ты как себя чувствуешь? Всё в порядке?

— Нормально я себя чувствую, — ответил Сашка. — Я же не Тарасов. Это Тарасов до сих пор отдышаться не может от непосильной нагрузки.

Сашка снова уселся на скамейку. Артём сел рядом. Говорит:

— Сань, ну ты и даёшь. Нет, а правда, как это у тебя выходит? Тоже с помощью какого-нибудь чуда?

— Какого ещё чуда… Просто тренироваться надо.

— Тебе же нельзя.

— Кто сказал, что нельзя?

— Врачи, наверно.

— А пусть эти врачи идут в ж… в одно место! Это только мама и бабушка тех врачей слушают, а дед с ними ругается.

— С кем, с врачами?!

— Нет. С мамой и бабушкой. И с врачами поругался бы, если бы встретился, хоть он и сам врач. А мне всё равно всё приходится делать тайно.

— А Евгений Иванович перепугался, — сказала только что подошедшая Нинка.

И точно, учитель подошёл к скамейке. Снова спросил:

— Берёзин, всё в порядке? Правду скажи. Вдруг надо скорую вызывать?

— Ну что вы опять спрашиваете?! — ответил Сашка. — Сначала в поликлинике требовали сказать правду, что я задыхаюсь, когда хожу. Когда я послал врачиху и сказал ей что нечего спрашивать, если она «лучше знает», она написала, что у меня одышка при ходьбе. Достали все! Особенно эти врачихи! Думаете, я так первый раз? Не тренировался, и вдруг взял и подтянулся больше всех? Так же не бывает. Давайте, я на одной руке подтянусь, чтобы вы не думали ничего такого?

Евгений Иванович не отвечал. Наверное, не знал, что сказать. А перекладина была свободна, и Сашка уже отдохнул. Он встал и пошёл к перекладине. Подпрыгнул, ухватился за перекладину правой рукой, подтянулся… три раза?! Он и сам этого не ожидал. Перехватился и подтянулся три раза на левой руке. Сашкины одноклассники просто ахнули. А Сашка взялся за перекладину двумя руками и выполнил выход силой, как его научил дедушка. Пять раза подряд.

Прозвенел звонок, и все пошли переодеваться. Сашке переодеваться не надо, и он сразу пошёл в класс. Оглянулся и увидел, что. Евгений Иванович стоит и озадаченно смотрит ему вслед.

***

Почти в начале четвёртого урока в класс заглянула… Нет, этого не могло быть, но это было. Сашка сначала даже не поверил своим глазам. Это была… Раиса Дмитриевна — бывшая завуч, которая уже два года на пенсии.

— Валентина Васильевна, — обратилась к учительнице Раиса Дмитриевна, — Берёзина срочно вызывают в медкабинет. Вы не против?

— Раз срочно, то конечно, пусть идёт, — ответила Валентина Васильевна.

— Зачем? — с испугом спросил Сашка. — Что мне там делать?! Ну когда же меня все оставят в покое?!

— Не шуми. Идём, пожалуйста. Тебя там очень ждут. Чего им нужно, не знаю, но меня просили проводить тебя.

Сам, что ли не дойду… — буркнул Сашка, взял ранец и пошёл к выходу из класса.

— Ранец оставь,— сказала Раиса Дмитриевна. — Сказали, что это ненадолго. Самое позднее к середине урока вернёшься.

Сашка вернулся, положил ранец, и снова направился к двери.

Когда вышли в коридор, Сашка спросил:

— Раиса Дмитриевна, вы снова у нас будете работать?

— Да, Саша, буду, — ответила Раиса Дмитриевна. — Позвали, да и мне без школы невмоготу. Буду вместо Ады Германовны.

— А как же Ада Германовна?

— Аду Германовну уволили из-за несоответствия должности.

— Как это?!

— А вот так. Её признали психически больной. В школе с таким диагнозом работать нельзя, поэтому её переводят в гороно.

— В школе нельзя, а в гороно можно?! — удивился Сашка.

— В гороно всем можно. Там не одна она такая. Там же нет учеников, поэтому вреда она никому не причинит. Кстати, ты сильно изменился. Я тебя не узнала бы, встетив на улице.

— Правильно, — сказал Сашка. — Я же стал на два года старше.

— Не в этом дело, Саша. Ты стол не просто старше, а как бы окреп, что ли. Я сказала бы, возмужал. Ну ладно, ступай в медкабинет.

Раиса Дмитриевна ушла в учительскую, а Сашка зашёл в медкабинет. В медкабинете, кроме доктора Антона Павловича по прозвищу «Чехов», были учитель физкультуры и директриса.

Доктор и правда был очень похож на знаменитого писателя, который, кстати, тоже был врачом. Так что прозвище придумали ему старшеклассники не только из-за имени и отчества, но и из-за внешности.

— Проходи, симулянт, — сказал «Чехов».

— Почему это симулянт?! — разозлился Сашка.

— Ладно, не злись. Мне вот Евгений Иванович рассказал о твоём сегодняшнем подвиге. Скажи, когда ты выполнял упражнение, у тебя не было головокружения, одышки или ещё чего-нибудь неприятного?

— Не было!!! Не было!!! Не было!!! — со злостью крикнул Сашка. — Что все пристают с этой одышкой?!! Никогда ничего такого не бывает!!!

— Ну что ты раскричался? Не было —, так не было. Давай проверим кое-что. Ты рубашку сними, я послушаю сердце.

— Да ну вас всех!!! — продолжал Сашка злиться. — Достали все!!! Недавно к этой врачихе ходил, к Фибриляевой!!! Теперь ту ещё!!!

Но злись не злись, а куда денешься? Пришлось смириться с очередной «поликлиникой».

***

Чехов очень внимательно и долго выслушивал, просил то дышать, то не дышать, померил давление, и сказал:

— Что-то здесь не так. Кроме функционального шума, ничего нет. Никаких признаков болезни.

— Тогда в чём же дело? — спросил Евгений Иванович.

— В дурости некоторых врачей дело, — сказал «Чехов». Потом Сашке:

— Ну-ка, Александр, поприседай десять раз.

Сашка «поприседал». Что ему, трудно, что ли? Да хоть сто раз и с гантелями в руках или на плечах. Чехов снова измерил давление, выслушал сердце, снова измерил давление. Сказал:

— Не понимаю. Всё в норме, ритм не нарушен, реакция на нагрузку как у профессионального спортсмена.

— Тогда почему он освобождён от физкультуры? — снова спросил Евгений Иванович.

— Это вопрос не ко мне. Это надо спрашивать у врачей из поликлиники.

Потом Чехов обратился к Сашке:

— Саша, попроси маму или папу или ещё кого-нибудь из ваших зайти ко мне. В любое время. Я тут до семи вечера, до конца второй смены.

— Не попрошу, — буркнул Сашка.

— А что так?

— А вот так. Дома, если узнают про то, что я сегодня сделал на физре, будет скандал. Такой скандал, какого ещё никогда не было.

— Почему скандал? — удивился Антон Павлович.

— А потому что.

— Не понимаю. Какой может быть скандал?

— Вы мою бабушку не знаете. Я если просто пробегу два щага, а она увидит, то крику будет… В соседних домах услышат, как она ругается. Потом воспитательного ворчания на два дня хватит. А если узнает про сегодня, то вообще в обморок упадёт.

— Ну ладно. Иди в класс, чемпион.

***

Из школы как всегда шли втроём: Сашка, Артём и Нинка. Обсуждали событие на физре, смеялись над тем, как опозорился Тарасов. Ничего, Генка свой позор как-нибудь переживёт. Не придёт к нему, к нему та «внезапная тётка с косой», которой доктора стращают маму, бабушку и Сашку.

Подошли к дому, и каждый пошёл к себе. Артём — в десятую квартиру, что на втором этаже второго подъезда, Нинка — к себе в первую, что на первом этаже, а Сашка — в четвёртую на втором.

Когда он постучал в дверь, ему никто не открыл. «Глухие, что ли» — подумал он и постучал снова. Нет, к двери никто не подошёл. Пришлось лезть за ключом в ранец.

Он достал ключ, открыл дверь, вошёл. Дома никого не оказалось. Ладно. Папа и мама на работе — это понятно. Они приходят с работы в четыре часа. Но не было ни бабушки, ни дедушки. Сначала Сашка подумал, что они ушли гулять: бродить по улицам, по парку и прочим гулябельным местам, но тут же отмёл эту мысль. Не могли они уйти на прогулку. Погода была «негулябельная». Это дедушка в шутку так называл мерзкую погоду.

Стало тревожно. Чтобы унять тревогу, Сашка решил пойти к Нинке. Он спустился на первый этаж и позвонил в квартиру номер один. Дверь открыла Нинкина мама Лариса Николаевна.

— Нина дома? — спросил Сашка.

— Конечно дома, — ответила Лариса Николаевна. — Вы же только что вместе пришли из школы.

— А можно к ней?

— Конечно. Проходи.

Лариса Николаевна крикнула в недра квартиры:

— Нина, встречай! Пришёл твой кавалер!

Эти слова Сашку покоробили. При чём тут кавалер? Если дружишь с девочкой, то сразу кавалер или вообще жених? Зачем так? Но он ничего не сказал, а Лариса Николаевна спросила:

— Что ты будто в воду опущенный? Случилось чего?

— Может, и случилось, — ответил Сашка. — Дома почему-то никого нет.

— Ну и что? Папа с мамой приходят с работы позже.

— Ага. А бабушка с дедушкой? Их тоже дома нет.

— Да мало ли какие у них дела. Придут, никуда не денутся.

Из своей комнаты вышла Нинка.

— Ты сейчас чем занимаешься? — спросил Сашка.

— Ничем, просто рисую.

— Можно, я просто посмотрю?

— Посмотри… просто, — съехидничала Нинка. — А ты что даже не переоделся?

И правда. Не переоделся. Так и пришёл в школьной форме. Нинка-то уже успела переодеться. Она была в своём розовом с белым горошком и белым воротничком платьице, в домашних тапочках.

— Не успел, — сказал Сашка.

— Так торопился? — со смехом спросила Нинка.

— Нет, другое. Тревожно, что-то, — признался Сашка. — В общем, не знаю, как объяснить.

А тревожно было не только из-за того, что он не застал бабушку и дедушку. И правда, могли же они уйти по своим дедушко-бабушковым делам. Например, к Дусе-украинке поразмять языки. Нет, тут было что-то ещё. Будто ощущалось что-то чуждое и недоброе, будто кто-то следил за ним. Прямо мания преследования какая-то появилась.

Про манию преследования Сашка слышал от дедушки. Дедушка однажды так сказал про дворника. Дворник дядя Федя и правда был странным. Ему всё время казалось, что кто-то за ним следит и хочет его то обокрасть, ограбить, а то и вообще убить. Ну ладно, леший с ним, с дворником… Хотя при чём тут Леший? Леший, по сравнению с дядей Федей, вовсе не Леший. Вот дядя Федя — это тот ещё Леший, хоть и далеко ему до Минея Борисовича или до Ады Германовны.

Сашка снял обувь и прошёл в Нинкину комнату. В такую же комнату, как у него, в «маленькую».

— Садись. Вон стул возьми, — сказала Нинка.

Сашка пододвинул стул к столу, на котором лежал только что начатый рисунок, и сел. Нинка тоже уселась за стол. Да, рисовала Нинка здорово. Как настоящая художница. Сашка ей завидовал. Нет, у него тоже получалось неплохо, но чтобы так, как у Нинки… Нет, так он никогда, наверно, не сможет. Хотя… почему же никогда? Было бы желание. Вообще-то, желание-то у него было, а вот умение не приходило. А, впрочем, какие его годы… Может ещё придёт умение. Не само придёт, конечно. Вот станет он, как и Нинка, ходить в изостудию, вот тогда и ясно станет. Время ещё есть.

Сашка смотрел, как Нинка умело работает кисточкой. Постепенно на бумаге словно оживало озеро, прибрежные кусты и деревья, небо над озером с небольшими лёгкими облачками, отражающимися в воде. Да, здорово получалось.

А тревога не проходила. Даже усиливалась с каждой минутой, с каждой секундой, с каждым мгновением…

Шёл уже пятый час. Мама и папа уже должны были прийти с работы.

— Нин, я домой пойду, — сказал Сашка. — Там, наверно, уже все пришли,

***

Да, пришли все и дома бушевал скандал. Оказалось, кто-то успел наябедничать о том, что было на уроке физкультуры. В большой комнате были все, кроме папы. Папа всегда куда-нибудь уходил, когда дома начинался спор о «смертельной опасности» для Сашки лишний раз напрячься сильнее, чем разрешали Фибриляева и Горедарова. А скандал был грандиозный. Такой, какого никогда ещё не было. Ведь в этот раз Сашка попался не на беге, а куда на более серьёзном «преступлении».

Итак, бабушка кричала на дедушку, мама стояла с сердитым лицом. Потом дедушка кричал на бабушку и на маму:

— Хватит вам! Я врач с огромным стажем! Я знаю, что говорю!

— Ничего ты не знаешь! — кричала бабушка. — Врачи-кардиологи лучше знают!

— Вот настоящие кардиологи вам, дурам, и вправят, наконец-то, мозги, хоть они и не психиатры!

— Знаю, что они скажут! То же самое, что говорят доктора Горедарова и Фибриляева!

— У этих твоих докторов даже фамилии говорят сами за себя. У Фибриляевой фамилия от слова «фибрилляция»!Не случайно, наверное!

— Вот ты кричишь, а Саши до сих пор нет, — сказала мама. — Вдруг его уже в живых нет после того, что он вытворил! Лежит где-нибудь…

— Не выдумывай всякую чушь! — ответил дедушка. — Ничего с ним не случится! Он здоровее всех здоровых!

Сашка стоял в коридоре и боялся зайти в комнату. Мама заметила, что в коридоре кто-то есть, и вышла. Сразу набросилась на Сашку:

— Ты где был, негодник?!

— У Нинки, — ответил Сашка.

— Ты соображаешь, что делаешь?!

— А что я делаю не так?

— Ты ещё спрашиваешь?! Мы тут чуть с ума не сошли! Не знали, что и думать! Бабушку попросили зайти в школу! Когда ей рассказали, что ты вытворял на физкультуре, ей стало плохо! Её там валокордином пришлось отпаивать!

— Вот интересно, вытворял я, а плохо стало бабушке! А ещё странно, что не произошло со мной никакой внезапной смерти! Вот ведь досада! Фибриляева как узнает, от горя сама подохнет!

Из комнаты вышла бабушка и тоже набросилась на Сашку:

— Тебя надо выдрать ремнём!

Вышел из комнаты дедушка. Он сказал бабушке:

— Только попробуй! Я тебя саму отхожу ремнём! Решила из внука хлюпика сделать?! То есть ты и твои врачихи-недоучки! Ишь, как взвились, когда поняли, что ничего из ваших стараний не вышло!

В общем, они оставили Сашку в покое и снова стали орать друг на друга. А Сашка быстро прошмыгнул в свою комнату, закрыл дверь и сел делать уроки. Мешал шум в «большой комнате». Сашка приоткрыл дверь и крикнул:

— Вы дадите мне сделать уроки?!

На миг скандал приостановился, но тут же снова продолжился. В комнату к Сашке зашла мама.

— Чего шумишь? — спрашивает уже спокойно.

— Это вы там шумите! Уроки делать невозможно!

— Уроки… ну и не делай сегодня. Завтра сделаешь. Всё равно в школу завтра не пойдёшь.

— Почему не пойду? — удивился, даже испугался Сашка.

— Ваш Антон Павлович звонил в центральную больницу знакомому профессору медицины. Договорился, что завтра ты поедешь туда с бабушкой на обследование.

— Этого ещё не хватало!!! Как же достали эти врачи!!! Житья от них нет!!!

— Может, именно этого и не хватало, — сказала мама и вышла, чтобы присоединиться к важному семейному мероприятию под названием «скандал».

Настроение у Сашки совсем испортилось. Ехать никуда не хотелось. Вдруг ещё хуже станет, чем было? Например, скажут, что дышать нельзя, потому что дыхание смертельно опасно. Сашка от докторов уже всякого ожидал. Ему однажды приснилось, что ему собираются делать операцию по удалению «аномально развитых» мышц. Он тогда в ужасе проснулся среди ночи, и потом не мог уснуть до утра.

Скандал постепенно утих, но сделать домашние задания так и не удалось. Почему-то очень захотелось спать. Сашка доплёлся до кровати, рухнул в постель, и мгновенно заснул.

Глава 10. Кошмар! Слабый сердечный зуб и нет обратного стрелокока!

Из дома Сашка с бабушкой вышел в восьмом часу утра. Сначала доехали на трамвае до железнодорожного вокзала. От вокзала поехали в автобусе. Центральная больница находится в нагорной части города, за рекой Окой.

Сашке нравилось ездить по мосту через Оку. Интересно было рассматривать из окна автобуса сверкающий на солнце водный простор с плывущими по нему пароходами, буксирами, баржами. Но это в летний солнечный день. А в тот день Солнце было закрыто тяжёлыми дождевыми тучами, да и судов на реке почти не было. Но всё равно, хоть что-то, хоть так полюбоваться рекой. Ведь впереди Сашку ждала больница.

Больницы Сашка терпеть не мог. Даже просто проходить мимо поликлиники номер тридцать семь, в которой он «состоит на учёте», ему было тошно. Уж лучше состоять на учёте в милиции, как его пугала Ада Германовна. Это вместо колонии, если он наябедничает о том, где Артамоновы содержат «накрышузагонятельных собак».

Кстати, опять что-то напутано со словами. Наверно, опять милицейские напутали. Они всегда путают слова. Как можно состоять где-то на учёте? Состоять можно из чего-то. Вот он, Сашка, например, состоит из туловища, головы, ног и рук. Накрышузагонятельная и даже обычная собака — из туловища, головы, четырёх лап и хвоста. Ох уж, эти милицейские.

Ну и ладно. Сашка точно знал, что ни в какой милиции «состоять» он не будет. Ни на учёте, ни ещё на чём-нибудь. От участкового он слышал, что на учёт уже поставили Королькова, Свистоплюева, и Быстрохвостикова. Ну, ещё, для компании, Куроглотова поставят на учёт, когда того выпишут из больницы.

Да, Корчуна-то из больницы выпишут, а вот у Сашки проблема как раз с больницей. Там его с учёта точно не снимут. Неизвестно, что ещё скажет профессор, к которому они едут? Что нового обнаружит, чего не нашли доктора Фибриляева и Горедарова?

В больницу приехали на час раньше, чем Антон Павлович договаривался с профессором. Но… ждать приёма целый час не пришлось. Бабушка подошла к окошечку регистратуры и о чём-то поговорила с тётенькой-регистраторшей. Сашка не слышал, о чём они разговаривали, но видел, как регистраторша взяла трубку телефона, понажимала кнопки и что-то сказала в трубку. Видимо, ей что-то ответили, и она кивнула, положила трубку и что-то сказала бабушке. Бабушка отошла от окошечка и позвала Сашку в гардеробную. Оставив там Сашкин и бабушкин плащи, Сашкину кепку и бабушкину шапку специального бабушкового фасона, взяли у гардеробщицы номерок и поднялись на второй этаж.

Пройдя по коридору, бабушка нашла дверь с табличкой, на которой было написано: «Профессор Лев Михайлович Фельдман». Бабушка постучала в дверь.

— Да-да, входите, — ответил оттуда мужской голос.

Вошли в кабинет. Их встретил высокий нестарый, даже не пожилой, мужчина в белом халате. Это и оказался тот самый профессор. Бабушка вежливо, в «высокой манере» поздоровалась с профессором. Профессор, однако, ответил по-простому:

— Здравствуйте, заходите. Это и есть тот самый Саша Берёзин?

— Да, глубокоуважаемый профессор, это мы, — ответила бабушка.

«Ну вот, и бабушка нахваталась словечек от милицейских, — подумал Сашка. — Почему профессор именно глубокоуважаемый? Разве он глубоко под водой находится? Наоборот, он находится на втором этаже. Значит, он, скорее уж, второэтажноуважаемый».

Профессор, ну да, у него есть имя, Лев Михайлович. Так вот, Лев Михайлович говорит Сашке:

— Давайте, молодой человек, для начала я послушаю ваше сердце. Снимите свитер, рубашку и подойдите к столу. Присядьте.

Сашка так и сделал — подошёл и низко присел около стола. Лев Михайлович засмеялся, говорит:

— Да не так присядьте. Я имел в виду сесть на стул.

Сашке, конечно же, понимал, что имел в виду профессор под этим «присядьте». Просто он сделал это из вредности, потому что терпеть не мог врачей. Но Лев Михайлович оказался совсем не похожим на докторов Горедарову и Фибриляеву». Он оказался вовсе не таким занудным, как те доктора из поликлиники. Он, правда, тоже спросил Сашку про одышку и про всё прочее, но не стал говорить, что Сашка врёт, а он, профессор, лучше знает. Нет, он просто внимательно выслушивал сердце, потом сказал:

— Сейчас померим давление, потом побегайте на месте три минуты или сколько сможете, и мы снова измерим давление.

Бабушка, услыхав это «побегайте», пришла в ужас:

— Как побегать?.. Это же… это же… нельзя… Это может плохо кончиться.

— Не волнуйтесь, Галина Александровна, — успокоил бабушку Лев Михайлович, слегка усмехнувшись, — ничего не случится.

На бег на месте ушло не три минуты, а гораздо больше. Сашка «бежал» бы ещё, но Лев Михайлович сказал, что достаточно. Послышался облегчённый бабушкин вздох. Сашка посмотрел на бабушку и испугался. Он никогда не видел такого выражения ужаса на бабушкином лице. Мало того, бабушкино лицо было от страха белым как снег.

После бега на месте профессор измерил давление, как-то странно хмыкнул, спросил:

— Саша, ты давно тренируешься?

Сашка не успел ответить, его опередила бабушка:

— Что вы, товарищ профессор. Какие тренировки? Это ведь ни в коем случае нельзя.

Лев Михайлович снова загадочно хмыкнул. Снова измерил давление, что-то записал на листке бумаги, ещё померил давление, снова что-то записал — и так несколько раз.

Окончив измерять давление, Лев Михайлович спросил у бабушки:

— Галина Александровна, скажите, кто поставил диагноз «недостаточность митрального клапана»?

— Доктора Фибриляева и Горедарова из тридцать седьмой поликлиники, — ответила бабушка.

— Хм, понятно. Насколько я помню, Горедарова ревматолог, а не кардиолог.

— Но порок сердца же ревматический.

— Правда? Ладно, насчёт чего-то там ревматического тоже проверим. Я сейчас напишу направление в лабораторию и позвоню им. Попрошу, чтобы анализ сделали срочно. После лаборатории подойдите ко мне.

Вот уж чего Сашка боялся больше всего — это всяких уколов и всего такого. Страшнее всего для него оказалось, что кровь брали не из пальца, а из вены на руке. Напрасно боялся, потому что это оказалось совсем не больно.

Из лаборатории снова поднялись на второй этаж ко Льву Михайловичу.

— Всё? Сдали на анализ? — спросил Лев Михайлович.

— Да, сдали, — ответила бабушка.

— Теперь идёмте со мной.

Сашка с бабушкой в сопровождении профессора поднялся на третий этаж. Профессор повёл их по коридору и привёл в странный кабинет. В кабинете была кушетка, какой-то хитрый прибор на столе и доктор, которую звали Валей.

— Валя, — обратился к ней Лев Михайлович, — надо снять электрокардиограмму. Прямо сейчас.

— Ладно, — сказала Валя. — Мальчик, снимай рубашку и ботинки. Ложись на кушетку.

Когда Сашка улёгся, Валя стала прикреплять к его груди какие-то присоски, к которым тянулись провода от прибора на столе. К запястьям и щиколоткам Валя тоже пристегнула провода на каких-то ремешках. Потом она подошла к столу и включила прибор. Из прибора стала выползать бумажная лента.

Что было на ленте, Сашка не видел. Видел Лев Михайлович. Он стоял около прибора и, рассматривая ленту, чуть слышно говорил что-то непонятное: «Так, после тэ-зубца только слабый шум. Ага, вот и причина шума. Чисто функциональная. Значит, обратного кровотока нет…»

Сашка ничего не понимал в этих фразах, а бабушка, видимо, «понимала». Её лицо снова становилось всё бледнее и бледнее.

Валя выключила прибор, отсоединила провода.

— Всё, вставай, — сказала она Сашке.

Лев Михайлович говорит:

— Ну вот, для полной ясности надо сделать рентген. Идёмте.

— Что, всё настолько плохо? — каким-то не своим дрожащим голосом спросила бабушка.

— Смотря, что понимать под этим плохо, — ответил Лев Михайлович. — Плохо с вашими докторами. Эту Фибриляеву и эту Горедарову… В общем, слов нет. За столько лет не могли провести нормальное обследование, чтобы правильно поставить диагноз? Ладно, идёмте.

— Я так и знала… — тихо произнесла бабушка.

Что бабушка «так и знала», так и осталось тайной. Она никому эту тайну не открыла.

***

Подошли к рентгеновскому кабинету. Там долго не задержались. Сашку поставили внутрь кабинки, что-то зажужжало, с минуту профессор вглядывался в экран, просил Сашку немного повернуться в одну сторону, потом в другую, сделать вдох и задержать дыхание, выдохнуть.

И всё. На этом обследование закончилось.

После рентгеновского кабинета вернулись в кабинет Льва Михайловича. Профессор предложил Сашке и бабушке посидеть, пока он будет писать заключение и пока не придёт результат из лаборатории. Ну, они и посидели.

Наконец, в кабинет зашла лаборантка из лаборатории, в которой сдавали кровь на анализ. Она отдала профессору какую-то бумажку. При этом она сообщила что «следов стрептококка не обнаружено», что ещё больше напугало бабушку.

Лаборантка ушла, и, наконец, Лев Михайлович отложил ручку и отдал бумаги бабушке. Он сказал, что «вот это надо отдать в поликлинику, а эту справку в школу». Попрощался. Сашке сказал:

— Ну, удачи тебе в спорте, богатырь. Молодец.

После этих слов Сашка понял, что его мучения закончились. Бабушка этих слов не слышала. Она продолжала читать, что написано в бумагах.

Пока шли на остановку, пока ехали, пока шли к дому, бабушка всё читала и читала. Охала, ахала, говорила «какой ужас», тяжело вздыхала.

***

Папы и мамы дома ещё не было. Сашку и бабушку встретил дедушка. Бабушка сразу на него накинулась:

— Что?! Говорил, что всё ему можно?! Нет! С пороком сердца не шутят! На, читай, умник! Всё ещё хуже, чем в диагнозе докторов Фибриляевой и Горедаровой!

Она сунула деду бумаги. Дед стал читать. Потом спросил:

— Ну и что тут такого страшного?

— Как что?! Читать разучился?! Сердечный зуб ослаблен! Нет обратного стрелокока! Гипотропилия сердечного желудка!

— Что-что? — переспросил дедушка. — Какой зуб? Какой желудок? Какой стрелокок? — Дедушка стал хохотать.

— Что ты ржёшь?! — закричала на него бабушка. — Всё очень серьёзно!

— Как ты сказала? Сердечный зуб? Ой, не могу! Интересно, что такое сердечный зуб? Где он находится?

— Читать разучился?!

— Так, читаю вслух и объясняю. Значит, так. Результат рентгеновского обследования показал, что положение сердца в границах нормы…» ладно это пропустим… Ага, вот: Наблюдается слабо выраженное, в пределах нормы, увеличение объёма левого желудочка. Это увеличение не выходит за границы нормы для ребёнка, интенсивно занимающегося спортом». Это, надеюсь, понятно? То есть всё в пределах нормы.

— Но он не занимается спортом!

— Ты уверена? Откуда же тогда «аномально развитая мышечная система»?

Бабушка промолчала, а дедушка продолжил:

— Не буду читать про результаты электрокардиограммы. Покажу на графиках. Вот смотри, — дедушка взял и расправил бумажную ленту с графиками. — Вот этот острый пичок вниз называется тэ-зубцом. Это никакой не зуб в сердце. Кстати, сердце вообще беззубое. Зубы ему не нужны, потому что кусать некого. Нет там никаких зубов. Вот. Видишь? После этого зубца дальше, до следующего сокращения, идёт почти прямая линия. Это значит, что митральный клапан надёжно сработал и предотвратил обратный кровоток. Не стрелокок, как ты выразилась, а кровоток. Вот если бы митральный клапан плотно не закрывался, что и называется недостаточностью митрального клапана, то наблюдался бы обратный кровоток, что является нарушением кровообращения. Теперь о стрептококке, который ты назвала стрелококом и перепутала его с кровотоком. Стрептококк — это бактерия, вызывающая, в частности, ангину и ревматизм. Анализ крови показал, отсутствие стрептококка. Значит, ни о каком ревматизме не может быть и речи. Короче, диагноз твоих кумиров Фибриляевой и Горедаровой летит ко всем чертям. Сердце абсолютно здоровое.

— Но как же… — уже растерянно заговорила бабушка, но кроме этого «но как же» ничего больше сказать не могла.

— А вот так же, — ответил дедушка. — И вообще, эти бумаги адресованы не тебе, а специалистам. Их надо отдать в поликлинику. Хотя… какие это, к чертям собачим, специалисты? Ну, это должно быть их проблемой, хотя проблемы они создают своим пациентам, а не себе. А тебе, Галя, нужно было прочитать вот эту справку.

Дедушка протянул бабушке листок — ту самую справку. Бабушка стала читать, беззвучно шевеля губами, потом уже вслух: «…отклонений в состоянии здоровья нет… развитие выше среднего… противопоказаний для занятий физкультурой и спортом нет». Перечитала ещё раз, постояла молча, ещё раз перечитала, потом говорит:

— Как же так? Не понимаю. Это что же… Значит…

— А вот то самое и значит. То, что я вам, дурам, пытаюсь втолковать уже не первый год.

Глава 11. Кошмарный сон

Итак, скандал закончился, точнее, оборвался, едва успев начаться. Бабушка «потерпела в скандале сокрушительное поражение». Надо бы ей радоваться, да она и рада была радоваться, но…. Нет, она, конечно, рада была, что внук оказался здоровым, но ведь и доктора Фибриляева и Горедарова потерпели поражение. Бабушка чуть ли не молилась на них, как соседка Марьпална молится какой-то боженьке, живущей в неизвестной Сашке стране, называемой Небеси. Бабушка считала врачей чуть ли не такими же боженьками, а тут такой облом. Сашкин дедушка, правда, тоже врач. Бабушка этим ужас как гордилась. Она, наверное, и замуж за него вышла, чтобы стать женой врача. Но одно дело муж, и совсем другое доктора из поликлиники. В общем, бабушке было тяжело осознавать, что диагноз Горедаровой и Фибриляевой оказался ложно-липовым, но перед медицинскими профессорами бабушка преклонялась ещё больше. В общем, бабушка пребывала в растерянности.

А ещё в тот день бабушка узнала, что Сашка и её, и маму столько времени обманывал, «нелегально» занимаясь физическими упражнениями. Она узнала об этом, когда Сашка принёс из сарайки свои самодельные, теперь уже вполне «легальные» гантели. Да, кстати, не путайте. Именно легальные, а не лягальные, как это сказала бы соседка Марьпална. Нет, это не от слова «лягать». Марьпална вообще говорит на каком-то своём, на «марьпалновом» языке, хотя все её и понимают.

Итак, узнав, что эти непонятные штуки, которые она видела в сарайке, есть самые настоящие самодельные гантели, бабушка была в полной растерянности. Она не знала, ругать внука за этот обман, или не ругать. Привычнее было бы сначала упасть в обморок, а потом закатить недельный или даже двухнедельный скандал. Но ругать Сашку было почему-то совестно. Ведь только благодаря этому «подлому обману» он не превратился в немощного задохлика.

Самое интересное было, когда пришли с работы мама и папа. Дело в том, что Сашка как раз в это время качался. Нет, не на качелях. Он с помощью гантелей делал ещё более развитой м без того «аномально развитую мышечную систему». Твперь он качал мышцы легально, но маму не успели поставить об этом в известность. Когда она застала Сашку за этим «преступлением», то чуть не упала в обморок. Нет, не успела упасть, потому что в маленькую комнату тут же зашла бабушка. Она сразу сообщила маме невероятную, просто фантастическую новость о результатах поездки к профессору. В общем, это был настоящий фурор, ломка давно ставшего непререкаемого заблуждения, что физическая нагрузка приведёт Сашку в «внезапной смерти.

Закончив заниматься атлетической гимнастикой, Сашка сходил к Нинке, чтобы узнать домашнее задание на четверг. Вернувшись от Нинки, он сел за уроки.Чтобы успеть сделать всё побыстрее и отдохнуть перед сном, он использовал ускорение времени. Тем более что и почерк при этом становился просто каллиграфическим. Ускорялся он не сильно, чтобы не вызвать ненужных подозрений, но всё равно на уроки у него ушло всего двадцать с небольшим минут реального, или как говорил Денис, физического времени.

***

Спать Сашка улёгся в девять вечера. Уснул он моментально. Это из-за бурного дня, связанного с поездкой в больницу к профессору.

Сначала ничего не снилось. Точнее, снилось, что ничего не снится, и что вообще ничего не существует. Ни самого Сашки, ни этого мира вокруг. Даже непонятно, как такое могло сниться. Потом приснилось Сашке, что он очутился в длинном высоченном и очень широком коридоре, уходящим позади в бесконечность, а впереди заканчивающимся громадными кроваво-красными вратами. По обе стороны коридора вдоль стен тянулся бесконечный ряд колонн, упирающихся в высокий потолок. Между колонн в обеих стенах был бесконечный ряд дверей.

Сашка не мог себе объяснить, почему те врата впереди называется именно вратами, а не дверью, не воротами. Хотя… для двери это сооружение было слишком большим, а для ворот — слишком грандиозным.

Итак, Сашка стоял перед кроваво-красными вратами. Это были огромные, во всю ширину коридора и до самого потолка раздвижные ставни, вставленные в столь же ярко-красные обрамления. По бокам и под потолком висели такого же красного цвета шторы.

Ставни начали медленно раздвигаться, и прозвучал страшный Голос, который, угрожающе произнёс:

— И раздался крик в ночи-и-и!!! — и крик действительно раздался. Сашкин крик, от которого он проснулся.

Страх долго не проходил. Потому не проходил, наверное, что за окном была ночь, и в комнате было темно.

Минут пять Сашка лежал, боясь пошевелиться. Потом он всё-таки вылез из-под одеяла, встал и вышел в большую комнату. Там всё было так, как и должно быть ночью. Мама и папа спали, мирно тикали часы на стене.

Страх постепенно прошёл. И правда, чего бояться, когда ты дома? А сон — это всего лишь сон. Мало ли какая чепуха может присниться. Сашка снова пошёл к себе и лёг в постель, с головой укрывшись одеялом.

Через минуту снова услыхал Голос:

— Ну что?! Хотел сбежа-а-ать?! Не в-ы-ыйдет!

Сашка в ужасе открыл глаза… Он уже был не у себя дома, не в постели. Это снова был тот бесконечный коридор с колоннами и дверями по обе стороны и вратами впереди. Снова тот же Голос:

— И раздался крик в ночи-и-и!!! — потом оглушительный крик. Но это уже кричал не Сашка, это кричал сам Голос. Он стал визгливым, но от этого не менее страшным.

Сашка бросился прочь от врат, а за ним погнался Страх. Потом Страх оказался впереди — там, куда Сашка бежал. Можно было сойти с ума от ужаса, умереть. Не нет, с ума не сходилось и не умиралось.

Сашка бросился к одной из множества дверей, с разгона открыл её и влетел… в такой же длинный коридор с множеством колон и дверей по боковым стенам. Впереди были врата, позади — бесконечность. И хохот — это зловеще смеялся Голос.

Сашка бросился к следующей двери — за ней снова коридор и врата… В общем, какую дверь ни открой, за ней точно такой же коридор с красными вратами впереди. И всё тот же зловещий смех.

Страх постепенно притупился. Точнее, Сашка устал бояться. Вот ведь как бывает. Оказывается, и бояться можно устать. В общем, стало Сашке всё равно, что будет. Он подошёл к вратам, створки медленно раздвинулись в стороны. Сашка прошёл через врата и оказался в таком же коридоре. Впереди, теперь вдали, были точно такие же врата. Сашка посмотрел назад — врат, через которые он прошёл, не было. Позади коридор уходил в бесконечность.

Смех не смолкал, а на Сашку нахлынула злость, совсем убившая страх. Он понимал, что это сон, и потому почувствовал в себе силу. Сказал:

— Эй ты! Скотина! Хватит ржать! Кто ты?! Чего тебе нужно?!

— О-о-о! Да ты обнаглел! — с нескрываемым удивлением и злостью ответил Голос. — Я Абсолютное Зло! Меня зовут Сатан Дьявонелло! Я являюсь Верховным Сволочем Станы Мрака! Я самый великий Сволоч из всех сволочей Мирозданья! Заметь, моё звание — Сволоч — пишется без мягкого знака в конце, потому что я мужского рода! Ты нарушил Законы Зла, и тебя настигнет моя кара!

Прямо перед Сашкой появился кроваво-красный рогатый зверь. Он стоял на задних лапах с копытами. Огромный, метра три ростом, со свинячьим пяточком на морде.

Страх у Сашки куда-то пропал. Ему даже стало смешно от всего сказанного Верховным Сволочем, а зверь продолжал:

— Ты незаконно овладел способностью управлять временем! Ты использовал эту способность, чтобы помешать свершиться Злу! Это преступление против Зла, то есть против меня! То, что ты сделал, называется сволочепреступлением! Я покараю тебя за это! Прямо сейчас покараю! Ты позавидуешь мёртвым!

— Эй ты, чертяка! — раздался позади знакомый насмешливый мальчишеский голос. — Смотри, как бы Саша сам тебя не покарал! Он это умеет не хуже меня!

Зверь в ужасе отскочил метров на пятьдесят. На звериной морде появилось выражение запредельного страха. Сашка оглянулся и… увидел Дениса Корчагина. Денис был в трусах и майке, как, оказывается, и сам Сашка. Ну правильно, в ­­­чём лёг спать, в том и оказался. Хотя странно, это же сон. Во сне можно быть в любой одежде, а не в той, в которой лёг спать.

— Ты откуда? — спросил Сашка.

— От верблюда, — ответил Денис.

— От какого ещё верблюда?

— Как это, от какого? От двугорбого. Знаешь, есть такой «корабль пустыни». Верблюдом зовут. Ладно, не парься. Что уж, и присниться нельзя?

Сашка перестал удивляться. Действительно, почему бы и не присниться? Денис вполне имеет право присниться. Сон на то и сон, чтобы друг другу сниться.

А Зверь всё стоял метрах в пятидесяти от ребят. Денис обошёл Сашку, и угрожающе направился к зверю пару шагов в сторону Зверя. Говорит ему:

— Слышь, ты, поросёнок недорезанный. Ты ещё здесь? Сам уберёшься, или тебе помочь как в прошлый раз? Лучше сам сгинь, и нам больше не попадайся. Ни мне, ни Саше.

Зверь исчез, а Денис говорит Сашке:

— Просыпайся, уже утро. А то опоздаешь в школу. Да и мне пора собираться.

И… Сашка проснулся. И правда, уже было утро. На улице заметно посветлело. Мамы и папы уже не было дома. Сашка глянул на давно отзвеневший будильник… Времени оставалось только чтобы быстро одеться и добежать до школы.

Глава 12. Бой в столовой

Итак, в школу Сашка чуть не опоздал. Точнее, опоздал, но не совсем. Главное, дома не успел позавтракать. Это надо же было не услышать, как звенел будильник, как Нинка и Артём колотили в дверь. Да и бабушка с дедушкой не слышали, как они стучались. А вообще, немудрено. Бурным был прошедший день. Сначала поездка в центральную больницу, потом скандал дома из-за того, что бабушка поняла медицинское заключение с точностью до наоборот. Потом Сашка ходил к Нинке, чтобы узнать последнее домашнее задание. Делал уроки за прошлый раз, а потом на сегодня. Ну и что с того, что, на уроки было потрачено всего двадцать минут истинного или, как это назвал Денис, физического времени. Для Сашки-то за эти минуты прошло часа три. В общем, устал как никогда, вот и проспал.

Дедушка и бабушка тоже проспали, не разбудили. Бабушка — из-за вчерашних переживаний по поводу медицинского заключения, а дедушка — потому что не знал, что проспала бабушка.

Тяжелее всего было бабушке. Она ведь самая упрямая. Считала, что упрямее никого и ничего быть просто не может. А тут оказалось, что факты упрямее бабушки.

Итак, в четверг проспали все. Каждый по своей причине. Нинка и Артём Сашку не дождались и не достучались до него. Подумали, что он уже ушёл в школу без них. А Сашка чуть не опоздал на первый урок.

***

Когда Сашка вбежал в класс, ребята уже сидели за партами, но Валентина Васильевна только ещё собиралась начинать урок.

— Берёзин, почему опаздываешь? — спросила Валентина Васильевна, когда Сашка вбежал в класс. — Да, кстати, почему вчера не был на уроках.

— Я с бабушкой ездил в больницу к профессору, — ответил Сашка.

— Ах, ну да. Мне во вторник говорили, а я забыла. Проходи, садись. Домашнее задание не сделал, конечно? Ну ладно.

— Почему не сделал? Сделал. И за прошлый раз, и на сегодня. А кому справку отдать?

— Какую справку? О том, что сделал домашнее задание?

Класс дружно хохотнул. Не так, конечно, как смеялись над вздором, который несла Ада Германовна, но развеселились: уж очень удачно получилось про «справку о сделанном домашнем задании».

— Нет, не про домашнее задание, а вот, — сказал Сашка и показал учительнице справку из больницы, которую ему велели отнести в школу. Валентина Васильевна прочитала и задумалась, потом говорит:

— Наверно, это надо отдать Антону Павловичу. Ладно, оставь мне, я ему занесу, когда пойду в учительскую.

Сашка уселся за парту. Нинка шёпотом спросила:

— Ну как, всё нормально?

— Ага, — так же шёпотом ответил он Нинке, — теперь буду ходить на физру.

— Сегодня уже пойдёшь?

— Ага.

— Берёзин, — услыхал Сашка голос учительницы, — чуть не забыла. Возьми проверенную тетрадь по русскому и, раз сделал домашние задания, сдай ту, что у тебя. Кстати, Берёзин, я тебе поставила пятёрку, несмотря на одну ошибку. Это, скорее, случайная описка. Слово, правда, получилось… ну… не совсем приличное, но ладно.

Сашка сдал тетрадь с выполненными домашними заданиями, забрал проверенную тетрадь и вернулся за парту. Он открыл тетрадь и сразу увидел красиво выведенную пятёрку. Посмотрел, что за ошибку нашла Валентина Васильевна и… удержаться от смеха уже не смог.

— Что, Берёзин, – спросила учительница, — посмотрел, что написал?

— Ага. Хорошо, что бабушка не видела. Она бы подумала, что это я нарочно так написал. Вот скандал был бы.

— Вот-вот, надо быть внимательнее.

Да уж. Это надо же было в слове «парикмахер» вместо буквы «м» написать букву «н». Хорошо хоть, что слово написано слитно, а не разбито на три слова.

Два урока прошло без происшествий. Вот и большая перемена. Четвёртый «а» в полном составе отправился на третий этаж в столовую. То есть не только четвёртый «а», конечно, а все классы с первых по четвёртые. Вот там, в столовой, и произошло то, чего просто не могло произойти. Дело в том, что «этого не может быть, потому что этого не может быть никогда», — как утверждал один идиот из рассказа Чехова «Письмо к учёному соседу. Ну, это снова к вопросу о менталитете.

Итак, это было словно продолжение того кошмарного сна. Сашка сразу почувствовал, что там, в столовой, что-то не так. Нет, столовая, как столовая. Огромный, во всё левое крыло третьего этажа зал. Он же и актовый зал со сценой справа от входа. Вот только в этот раз было там что-то зловещее. Стены, пол, потолок вообще всё казалось мрачным и устрашающим, несмотря на льющийся из большущих окон солнечный свет. Да, погода снова наладилась, но в столовой было сумрачно. Точнее, Сашке так казалось. Все остальные ничего необычного видимо не замечали.

Сашка, Нинка, Артём и Вовчик как всегда сели за один столик. Всё было как обычно, только Сашка, в отличие от друзей, старался побыстрее закончить с обедом и как можно скорее покинуть столовую. Он в спешке проглотил первое, второе, в три глотка выпил абрикосовый компот.

— Я пойду в класс, сказал он друзьям и вскочил с места, опрокинув стул, и… тут всё и началось.

Зал столовой вдруг оказался пустым. Солнечный свет, который только что лился через окна, сменился на зловещий багровый. Стены, пол, потолок… вообще всё в столовой окрасилось в кроваво-красные оттенки. У Сашки внутри похолодело. К нему, как в том кошмарном сне, от запасного выхода приближался Страх. Сашка попытался убежать из столовой. Не получилось, потому что Страх сковал его. Тогда он, как это бывало во сне, подпрыгнул… и полетел к выходу, не касаясь пола, а Страх погнался за ним.

— И не пытайся! Не сбежишь! — послышался впереди за дверью зловещий Голос. Это был тот же Голос, что и во сне — Голос того, кто в сновидении назвался Сволочем. Не сволочью, а именно Сволочем. У выхода возник тот самый Сволоч, теперь уже наяву. Запасной выход перекрыл такой же зверь, но чуть поменьше размером.

— Вот тебе и конец, щенок! — прогрохотал Сволоч, а позади раздался леденящий душу смех.

Вдруг у Сашки в голове что-то щелчком переключилось, Он вспомнил, что может управлять временем. Нет, не только временем, но и пространством, как тогда, на проспекте Кирова. Он понял, как тогда у него это получилось. Понял, потому что он почувствовал пространство, как продолжение самого себя. Самое главное, страха больше не было.

Итак, Сашка резко замедлил время около дверей — и у главной, и у запасной. Он увидел, как замедлились движения чудовищ, которые уже шли к нему с двух сторон. На их мордах стало появляться выражение испуга. Звери попятились, но было поздно. Они не успевали, потому что отступали очень медленно! В общем роли поменялись. Теперь Сашка, а не те твари, был хозяином ситуации. Это придало сил.

Прошло ещё мгновенье, и чудовища застыли на месте не в силах даже пошевелиться. Пространство по Сашкиному велению и его же хотению намертво сковало чудовищ.

Сашка ни за что не причинил бы вреда

обычным животным. Даже надоедливых кусачих комаров ему было жалко, но от них приходилось защищаться. А эти два зверя были не просто животными. Они были врагами. Они стояли на страже Зла. Они были безжалостными агрессивными монстрами.

Тот монстр, что позади, был ближе. Сашка резко повернулся к нему и сжал пространство, сковавшее монстра. Раздался душераздирающий вопль, полный ужаса и боли, и зверя сплющило в лепёшку. Сашка «отпустил» пространство. Расширившись со скоростью взрыва, оно разорвало, распылило в брызги то, что только что было монстром. Повернувшись к главной двери, Сашка не увидел там Сволоча. Это непостижимо, но Сволоч сбежал. Непонятно, как он смог освободиться, отцепиться от намертво сковавшего его пространства. Хотя… Сашка уже знал, что его самого пространство не удержало бы. Ведь он стал Властелином пространства и Властелином времени. Неужели и Сволоч тоже… Хотя нет. Скорее всего, Сашка одновременно с пространством около запасного выхода отпустил и пространство около главной двери.

Как только сбежал Сволоч, столовый зал принял свой обычный вид. Сашка стоял на полпути от главной двери. Ученики, учителя, буфетчица — все обалдело глядели на него. Одни — всё ещё сидя за столиками, другие — стоя. Нет, смотрели они не только на Сашку. Смотрели на растекающуюся по полу красную лужу около запасного выхода и на жёлтую лужу около главной двери. Там, около запасного выхода, красным были забрызганы стены и потолок. По столовой распространялся мерзкий запах. Воняло чем-то похожим на козлиную мочу. У Сашки теперь не было сомнений, что лужа около главной двери — продукт жуткого испуга Сволоча.

Пришлось отойти в середину зала и ближе к окнам, чтобы не нюхать столь «изысканный аромат». Нет, бесполезно. Запах уже распространился на весь зал. И как теперь выйти оттуда? Прямо по лужам? Так ведь потом не отмоешься. Да и никакие духи не помогут избавиться от «аромата».

Буфетчица куда-то звонит по телефону, что стоит на столе за прилавком. К Сашке подходит перепуганная Валентина Васильевна. Спрашивает дрожащим голосом, знает ли он, что случилось.

— А вы разве не видели? — удивился Сашка.

— Все видели, но ничего не поняли. Я, по крайней мере, не поняла. Как ты сумел пролететь по воздуху через половину зала, не касаясь пола?

— Я тоже ничего не понял, — ответил Сашка. А что он мог ответить? Что он уничтожил чудовище? Кто же поверит в «такую сказку»? Ведь в менталитете взрослых раз и навсегда записано, что «этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Сашка понял, что чудовищ никто не видел. И вообще, все оставались в столовой и никуда не исчезали. И со столовой ничего не происходило. Видели, только, как Сашка выскочил из-за стола и побежал к выходу, потом остановился, подпрыгнул и полетел. Потом остановился, развернулся, сделал два шага в сторону запасного выхода, и там что-то взорвалось, и растеклась красная лужа, а около главного выхода — жёлтая. Вот об этом ему и рассказала учительница.

Через дверь, видимо, по звонку буфетчицы, кто-то надвинул на лужу деревянный мосток. Этот мосток перекидывали, обычно, через лужу около школьных ворот, которая разливалась при таянье снега и от сильных ливней. Этим кем-то оказался завхоз дядя Миша Кудкудахин. Удивительно, но он был трезв, что случалось нечасто. По мостку, зажав рукой нос, в столовую вошла Евгения Алексеевна.

— Давайте все на выход! — громко крикнула она, и сама быстро выскочила из столовой. Уговаривать никого не пришлось. Столовая опустела меньше чем за минуту.

***

Третий урок — труд. Всё бы ничего, но неуспевшим пообедать никак не «трудилилось» на голодный желудок. Сашка, правда, успел поесть, пусть даже наспех, но и ему не очень-то «урочилось» после боя в столовой. Но повезло. Прошло всего пять минут после начала урока, и в класс зашла директор. Сообщила:

— Так. Занятия в школе сегодня отменяются. Приехали следователи, эксперты и представители гороно. Велели всем покинуть школу до конца расследования инцидента в столовой.

Обрадовались не все, но многие. Особенно рад был лентяй, второгодник и двоечник Генка Тарасов.

Ребята собрались и быстровыбежали из класса. Только на выходе из школы произошла давка. Надо было поставить там «дежурного регулировщика движения», чтобы был порядок, но его не поставили, потому там и возникла толчея.

Итак, погода стояла солнечная. Весь день впереди. Только вот после того, что случилось в столовой, настроение у Сашки было поганое. Именно он столкнулся с чудовищами, которых никто кроме него не видел. Но впереди ребят ждало ещё одно происшествие.

Сашка как всегда шёл из школы с Нинкой и Артёмом. Ещё с ними шёл Вовчик. По пути обсуждали происшествие в столовой. Сашка рассказал друзьям всё, что происходило «на самом деле». Ну, «на самом деле» здесь стоит в кавычках, потому что Сашка и сам не был уверен, что всё это было по правде. Да, было о чём подумать. Ни у кого, даже у Артёма, не было предположений о том, что это могло быть.

Они ещё не дошли до поворота на свою улицу, когда там что-то бабахнуло. Повалил чёрный дым. Друзья припустились бегом. Когда добежали до поворота, увидели, что там, впереди, горят сарайки. Подбежав ближе, увидали, что горит то, что недавно было сарайкой Корольковых. Были наполовину разворочены и горели четыре сарайки, вплотную пристроенные к сарайке Корольковых: две по бокам — слева и справа — и две позади. Вокруг валялся, дымился, горел всякий хлам. Прямо у тротуара лежали искорёженные части от мотоцикла папаши Короля «сопливого бульдога» Минея Борисовича. Ну и, конечно же, как на любом приличном пожаре там уже были «зрители». Какой же пожар без них?

— Вот это ничего себе! — поразился Сашка, хотя, казалось бы, после того, что было в школе, поражаться было уже нечему. Пожар, по сравнению с мистическими событиями в школьной столовой, казался теперь чем-то «обыденным».

— Всё ясно, — сказала Нинка. — Что-то взорвалось в сарайке сопливого Минея.

— Да ладно, — засомневался Вовчик, — что там могло взорваться?

— Может, у Минея там был склад боеприпасов?

— Откуда там боеприпасы? — засомневался Артём.

— Кто же знает этого бульдога, сказала Нинка. — Он же связан с бандитами. Это все знают, только в милиции не верят.

«Зрителей» становилось всё больше и больше. Ну, это как бабочки, которые летят на огонь. «Зрители», правда, в отличие от бабочек, не подходили близко к горящей сарайке, стояли поодаль. И правильно: во-первых, жаром обдаёт даже на расстоянии, а во-вторых, неизвестно, что там ещё может бабахнуть.

Раздалась сирена. Это к месту пожара ехали пожарные. Пожарная машина остановилась чуть ли не у подъезда Сашкиного дома. Пожарные быстро протянули к месту пожара шланг, из которого ударила струя воды. Пожар потушили быстро, но от пяти сараек остались одни головешки. «Зрители» стали уже расходиться, но тут на чёрной «Волге» прибыл сопливый Миней. Оказывается, этот бульдог и правда «большой начальник». Это не слухи какие-нибудь. На машине его возят, да ещё и личный водитель у него есть.

Миней выскочил из машины, ошарашенно посмотрел на то, что осталось от его сарайки и мотоцикла. Стал орать на всю улицу:

— Я знаю, кто это сделал!!! Мне эти Рабиновичи за всё заплатят!!!

Рабиновичами Миней и бабушки-сплетницы почему-то называли всю Сашкину семью. Утверждали, что это настоящая фамилия дедушки. Будто он на самом деле не Рябинин, а Рабинович. Леший знает, откуда они взяли такую глупость. Да и вообще, какое им дело, у кого какая фамилия?

Из подъезда вышел Сашкин дедушка. Крикнул этому Минею:

— Слушай, ты, скотина! Заткни своё орало! А то ты же знаешь, что я умею не только лечить, но и наоборот!

— Сам заткнись!!! — ответил Миней. — В суде поговорим!!! Мало того, что твой внучок-задохлик покалечил моего сына, так ещё и сарай взорвал!!! Вон, смотри, что от мотоцикла осталось!!! За всё заплатите!!! За всё!!! Я в суд подаю!!!

— До встречи в суде! — ответил дедушка. — Надеюсь, оттуда тебя отправят, если не на нары, то хотя бы к Наполеону в шестую палату. Там, глядишь, и вылечат!

Миней не ответил. Подошёл к машине, открыл дверцу и сказал водителю, залезая внутрь:

— В милицию!

Глава13. Полёты во сне и наяву

«Весёлый» выдался денёк, вот только весело никому не было. Когда Сашка вместе с дедушкой поднялся на второй этаж и зашёл в квартиру, бабушка сразу поинтересовалась, почему он так рано вернулся из школы. Её больше интересовало именно это, а не пожар и не то, что орал во дворе Миней. Она на пожар даже в окно не глядела. Ну и правильно. Что она, пожаров, что ли, никогда не видела? А вот что внук пришёл из школы раньше положенного времени — это хуже пожара. Ведь если раньше положенного, значит, сбежал с уроков. Сашка попытался объяснить бабушке причину «сбегания с уроков», не раскрывая, конечно, подробности:

— Там в столовой такая жуть произошла, что никто ничего не понял. Какие-то эксперты пришли, следователи… В общем, из школы всех выгнали. Сейчас пробуют разобраться, что там случилось.

Но бабушка упрямая, тем более что любит поругаться. Не поверила:

— Какая ещё жуть?! Что там могло случиться?! Решил прогулять уроки?!

— Ага, решил, и не только я. Вон, посмотри в окно. Там и Артём, и Нинка, и Вова Синицин. А ещё четвёртым уроком должна быть моя любимая физкультура.

Когда Сашка напомнил бабушке о своей «любимой физкультуре», настроение у неё испортилось окончательно. Она с горечью сказала:

— Из-за этой твоей любимой физкультуры, будь она неладна, Лидии Альбертовне сегодня стало плохо.

— Из-за моей физкультуры?! — удивился Сашка. — Это как?

— А вот так. Я сегодня отнесла в поликлинику бумаги, которые написал профессор… Ты не представляешь, как были расстроены доктора Фибриляева и Горедарова.

— Чем они были расстроены?

— Как это чем? Тем, что опровергнут их диагноз. Ты представить не сможешь, в каком они были состоянии.

Да, это для Сашки было странно. Казалось бы, доктора должны бы радоваться, что он оказался здоров, а они наоборот расстроились.

***

Был ещё день, но после боя в школьной столовой ничего не хотелось делать. Даже во двор не хотелось выходить, хоть там были все ребята из Сашкиного и из соседнего дома.

Ну что ж, надо хотя бы сделать уроки.

Сашка сделал письменные задания по русскому и арифметике на пятницу, и ещё выучил природоведенье на понедельник и историю на вторник. Так как он применил ускорение своего времени, то на всё это ушло минут десять.

После уроков очень захотелось спать, не смотря на то, что время едва перевалило за полдень.

Сашка добрёл до постели, плюхнулся туда и моментально заснул.

Снилась всякая чепуха. Обрывки событий в школе, шагающий по улице отряд до зубов вооружённых монстров, таких же, как Сволоч. Удивительно, но прохожие от них не убегали, не шарахались, а как ни в чём не бывало продолжали свой путь. Они просто обходили монстров, уступая им дорогу. Зато сами монстры, увидав Сашку, бросились врассыпную, побросав оружие. А вот потом начался кошмар.

Итак, Сашке стало сниться, что он один ночью в комнате бабушки и дедушки. Все остальные были в большой комнате. Вдруг за оконной шторой зашевелился Страх. Страх стал медленно выползать из-за шторы. Он становился всё больше и больше. Он постепенно заполнял собой всю комнату. Сашку будто парализовало. Он не мог ни убежать, ни закричать, чтобы позвать на помощь. Оставалось одно: поднять самого себя своими же руками и унести в большую комнату.

Ясно, что сделать это невозможно, если ты не барон Мюнхаузен. Это барон Мюнхаузен смог вытащить за свои волосы из болота самого себя вместе с конём. Но сон есть сон. Во сне и не такое может присниться.

Сашка сцепил руки под коленками, сделав из них что-то наподобие сидения, приподнял себя над полом и стремительно понёс по коридору в сторону большой комнаты, а за ним погнался Страх.

Коридор оказался очень длинным — не таким, каким он является на самом деле. Когда Сашка долетел до двери в большую комнату, по коридору слева, по тому, что ведёт к выходу из квартиры, к нему помчался ещё один Страх.

Сашка всё-таки успел влететь в большую комнату раньше, чем его догнали Страхи, но… там было пусто и гулко.

И тут Сашка вспомнил, что он, вроде бы как, властелин пространства и времени и перестал бояться. Он выбежал в коридор, подключился к пространству, чтобы всыпать люлей Страхам, но Страхи сами ломанулись прочь, издав громкие испуганные вопли, и исчезли.

Сашка проснулся. В комнате было темно, потому что на дворе была ночь. Страха не было, но всё ещё хотелось спать. Несмотря на это, уснуть долго не получалось. И всё-таки он уснул.

Теперь снился жаркий солнечный день. Во дворе Сашка был почему-то один. Ну и хорошо. Можно снова попробовать полетать. Он снова подхватил себя под коленки и понёс по улице. Немного усилия, и он стал поднимать себя всё выше и выше. Вот он летит уже над крышами домов, но руки сильно устали, и пришлось спуститься на землю.

Итак, он стоит около песочницы во дворе своего лома. Даже мысли нет, что это сон, настолько всё вокруг выглядит реально. Думает: «Во сне я ведь просто летал, а не носил себя руками. И в столовке хоть и немного, но сумел пролететь. Почему сейчас так не могу?»

Сашка задумался.Представил себе пространство. Вспомнил,ещё что-то смутное, не совсем понятное. Вспомнил те ощущения, которые были во время полётов во сне. Попробовал вызвать то чувство лёгкости, которое было в тех снах, подпрыгнул, разведя руки в стороны, и полетел.

Он летал над своей улицей, над школой, над парком, над проспектом Кирова, над стадионом… Он поднимался вверх, опускался вниз, чуть не задевая прохожих. Улицы, проспект, парк… не были теперь безлюдными. Неожиданно, Сашка заметил, что Земля осталась далеко внизу, а сам он оказался около иллюминатора космического корабля. Из иллюминатора на Сашку смотрел космонавт, очень похожий на отца Артёма дядю Андрея. Космонавт смотрел на Сашку, как на сумасшедшего, потом очень выразительно покрутил пальцем у виска. Этот жест все знают. Космонавт как бы дал понять, что Сашка совсем кукукнулся, а то и тибидохнулся, раз залетел так высоко, и… вот ведь досада, Сашка проснулся. Это был всего лишь сон.

Ещё не прозвеневший будильник показывал полшестого утра. Папа и мама уже собирались на работу. Бабушка колдовала на кухне. Ну, не в том смысле, что колдовала, потому что колдовать она не умеет. Она просто готовила Сашке завтрак. Но почему-то эту возню на кухне некоторые называют колдовством. Ну и ладно, пусть называют.

Ты чего это ни свет ни заря поднялся? — спросила мама.

— Не знаю, — ответил Сашка, — что-то спать не хочется больше.

— Конечно, не хочется, — сказал папа. — Вчера так рано спать завалился. Даже ужин пропустил. Не могли добудиться.

— Не знаю, почему так. Устал. День такой был.

— Ага. День. Всего два урока было. С третьего вас отпустили. И когда это ты устать успел? Ладно, бывай. Мы потопали.

Когда папа с мамой ушли, Сашка по папиному пожеланию стал «бывать». Точнее, он стал от нечего делать смотреть в окно. Хорошо! День снова обещал быть солнечным.

До ухода в школу оставалась куча времени. Помня сон и полёт наяву в школьной столовой. Сашка решил попробовать. Прыжок, руки в стороны, приземление. Сколько раз ни пробовал — ничего не получалось. «Может, надо не вверх прыгать, а вперёд?» — подумал он и попробовал. Нет, это тоже был не полёт, но в длину он прыгнул так, что любой чемпион по прыжкам позавидовал бы. Шесть метров без разгона! От стены до стены! Если бы комната была больше, то и дальше прыгнул бы. А ощущение было такое, как во время полёта во сне. Где-то Сашка слышал такое слово — «эйфория». Вот это, наверное, она и была во время прыжка.

Сашка попробовал прыгнуть ещё раз, потом ещё и ещё… Прыжки от стены до стены получались без труда, а вот просто подняться в воздух не получалось.

На шум пришла бабушка. Увидав, как внук совершает гигантские прыжки, сначала испугалась: нельзя же! Потом вспомнила про справку, написанную профессором, и расстроилась, хотя следовало радоваться.

Бабушка позвала дедушку, и они оба пришли в большую комнату и остановились около двери. Дедушка просто обалдел от увиденного. Сашка, заметив это, сказал им, что это у него утренняя зарядка такая.

— Это где же ты так прыгать научился? — спросил дедушка, все ещё не веря своим глазам.

— Здесь в комнате научился, — честно признался Сашка.

— Невероятно… — тихо проговорил дедушка. — Не верю своим глазам.

Но веришь глазам, или не веришь, а факты — вещь упрямая. Они упрямее даже бабушки, а уж о дедушке и говорить нечего. Дедушка ведь не такой упрямым, как бабушка, и ему пришлось поверить глазам.

***

В полвосьмого Сашка за Нинкой, они вместе вышли во двор, где их как всегда ждал Артём, и они втроём пошли в школу. Впрочем, могли не торопиться. Они только свернули направо в конце улицы, как навстречу попалась Лариска Чайкина. Она сообщила, что в школу можно не ходить, что туда всё ещё не пускают.

— Это всё из-за тебя, Сашенька, — съехидничала Лариска. — Говорят, что ты всё это устроил, чтобы сорвать уроки.

— Кто это говорит?! — разозлился Сашка.

— Кто надо.

— Этот кто надо заразился от Ады Германовны, — сказала Нинка, — или ты сама заразилась.

— Ой, ой, заразилась, как же. Это учёный один сказал, который там всё расследувает.

— Говорить научись. Расследувает. Не расследувает, а расследует.

— Сама научись. «Расследует» — это будущее время, отвечает на вопрос «что сделает», а он сейчас только ещё расследувает.

— Ладно, что с ней спорить? — сказал Артём. — Раз такое дело, айда домой, — и друзья «поайдакали» обратно к дому.

***

Бабушка всплеснула руками:

— Ты почему вернулся?!

— Школа закрыта, — объяснил Сашка. — Там какое-то расследование. Никого не пускают.

— Какое ещё расследование?! Что ты выдумываешь?!

— Ничего не выдумываю. Сама сходи и узнай.

— И схожу!

И бабушка пошла. Ну и дедушка решил прогуляться с бабушкой. Почему и нет? Погода ведь очень даже «гулябельная». И вообще, осень в этом году больше похожа на лето, а не на осень. Даже листья на деревьях не торопились желтеть.

Хм! Желтеть! Сашку всегда удивляло, что об этом говорили только «желтеть». Он вспомнил, как дедушка что-то говорил о каких-то дальтониках. Дальтоники — это люди, которые не различают цвета или различают только два из трёх основных цветов.

Кстати, Сашке непонятно, почему из трёх и что значит это «основных». Он-то различает не три, а огромное множество цветов. Причём у большинства из них нет даже названий. А вот дальтоники, похоже, как раз и видят только два цвета — зелёный и жёлтый. Вот они и думают, что осенью листья желтеют на всех деревьях. На самом деле жёлтыми становятся листья лишь на некоторых. Например, на берёзах и тополях, растущих во дворах на Комсомольской. А вот на клёнах за их домом, за дорогой около милиции, на улице Кленовой осенью листья становятся красными, но про них всё равно говорят, что они желтеют. Ничего не поделаешь. Дальтоники. Вот поэт Пушкин не был дальтоником. В его стихотворении про осень были слова: «в багрец и золото одетые леса». А если осенью пойти в лес, там можно увидеть столько цветов и оттенков «пожелтевшей» листвы, что и сосчитать трудно. Ладно, мы то ли опять, то ли снова ушли от темы. Точнее от темы увёл читателей автор.

Итак, бабушка и дедушка пошли прогуляться до школы, а Сашка вышел прогуляться во двор. Там уже были: Артём, Нинка, Оля Солнцева, Петька Камушкин и Егорка Елисеев, который Сейка от слова «сеять», наверное.

Недолго думая, вся собравшаяся во дворе ватага решила сыграть в догонялки. Егорка, Оля и Петька удивились, что в этот раз в игре будет участвовать и Сашка. Ну и удивляйтесь. Даже интересно, как он будет бегать, и что ему за это будет, если дома узнают. Ну да, они же ещё не знали о том, что Сашку «реабилитировали» и сняли с него «антибегательный арест». Главное, этого не знала Дуся-украинка.

Ну ладно. С помощью считалки выбрали водящего. По какому-то нелепому совпадению, водящим оказался Сашка. Ну, это надолго. Какой из него бегун. Так думали только: Егорка, Оля и Петька. Ну, короче, разошлись, сосчитали до пяти и побежали. Вот это облом! «Задохлик» Сашка за мигом «заморозил» всех. Последним он догнал Сейку, самого быстрого бегуна. Вот это была неожиданность.

Ну что ж, теперь Сейка водящий. Снова разошлись, Сейка сосчитал до пяти, побежали. Вскоре Сейка «заморозил» всех, кроме Сашки. Минута, две, три… Сейка никак не мог догнать Сашку, который добегая до границы двора, ловко менял направление и быстро бежал уже в другую сторону.

Вскоре Сейка выдохся.

— Всё, я больше так не играю! — крикнул он. — Этот Берёзин носится как ракета!

— Я тоже, — сказала Оля. — Давайте, выберем другого водящего?

— А толку? — сказал Артём. Санёк всё равно бегает быстрее всех нас.

— Добегался Санёк, — сказал Петька. — Вон, гляньте. Бежит уже ябеда.

И точно, к ним бежала тётя Дуся. Ну, та самая. Дуся-украинка. Она, ещё не добежав закричала:

— Тащо жты вытворяешь, нэслух?! Тобискилькыповторюваты, щоб нэ бигав?!

Вот ведь дела! Тётя Дуся от волнения перешла на свой родной украинский язык. И как только не разучилась за столько лет? Короче, все застыли в ожидании. А тут ещё и Вовчик подошёл. Говорит:

— Ну, всё, Санёк, хана тебе. Шпионы не дремлют.

— Я тоби… Я тебе сейчас покажу шпиёнов! Ишь, заступничек! А если он помрёт от беганья?!

— Не помру, — сказал Сашка, — даже не мечтайте.

Как раз в это время вернулись с «прогулки» Сашкины бабушка и дедушка.

— Дуся, не ругайся! — окликнула тётю Дусю бабушка. — Саше теперь можно бегать. Медицинский профессор разрешил.

— А, вот как, — растерялась тётя Дуся. — Я же не знала.

Ну, дальше уже разговор закадычных подруг — Сашкиной бабушки и тёти Дуси — пошёл на другие, на мирные темы. Они с Бабушкой и дедушкой ушли в дом.

Ребята снова пересчитались, и продолжили игру. Без Сашки. Он сам отказался. Какой смысл ему играть в догонялки? Он всё равно бегает быстрее всех. Он отошёл к своему подъезду и продолжил эксперимент с прыжками. Оказалось, что прыжки получаются на такое расстояние, на которое он захочет. После прыжка он не касается земли до тех пор, пока поддерживает в себе состояние «эйфории». Но очень долго поддерживать такое состояние лёгкости не удавалось. И всё-таки прыгать удавалось всё дальше и дальше. Он так увлёкся, что не сразу обратил внимание на наступившую тишину. Заметил только тогда, когда сумел допрыгнуть от своего первого подъезда до второго.

Итак, остановившись, Сашка оглянулся и увидел, что все ребята и ещё трое взрослых — два дядьки и девушка — во все глаза смотрят на него. Те дядьки и девушка, видимо, просто шли мимо Сашкиного дома и увидели происходящую небывальщину.

Первым опомнился Вовчик:

–– Сань, это когда ты так прыгать научился?

— Сегодня, — признался Сашка. — Дома попробовал, и получилось прыгнуть от стенки до стенки.

— Может, это как в школе в столовке? — предположил Артём. — Ты там не прыгал, а просто пролетел через половину зала.

— А леший знает. Я утром и пробовал полететь, а получилось вон что,

— Значит, ты потому и бегал сегодня так быстро, что никто не смог догнать, — сказала Оля Солнцева.

— Не, я всегда так бегал. Я же тренировался.

— Когда ты успел так натренироваться? — удивилась Оля. — Тебе же нельзя было.

— Ага, как же. Нельзя, нельзя и вдруг раз, и стало можно? Я просто скрывал, что тренируюсь. Давно. Наверно, со второго класса.

Взрослые стояли на тротуаре и о чём-то переговаривались. Потом девушка нерешительно подошла к ребятам. Говорит Сашке:

— Извини… Я тут… Мы случайно услышали ваши разговоры и видели… Ну, в общем… Ты ведь Саша Берёзин? Мы не ошиблись?

— Да, Берёзин, только откуда вы знаете? — удивился Сашка. Он точно помнил, что по фамилии его никто не называл. Или кто-то назвал, пока он прыгал?

— Да так, — ответила девушка. — Просто моя младшая сестра учится в сто двадцать восьмой школе. Это Лариса Чайкина. Она рассказывала, что там вчера случилось в столовой.

— Ну да, случилось. Только я-то при чём?

— Она рассказывала… Ну, никто не поверил, конечно… Но сейчас мы все видели эти прыжки и слышали, как кто-то сказал про полёт в столовой.

— Я вообще не понял, что там было. Я же не летаю. Просто прыгаю.

Подошли и те два дядьки. Тоже удивлялись, что-то спрашивали, ничего толком не выяснив, пошли по своим делам. Когда уходили, постоянно оглядывались.

— Ну, Санёк, — сказал Вовчик, — ты становишься знаменитостью. О тебе скоро слава пойдёт по городу.

— Нет уж, это пусть без меня, — ответил Сашка. — И одной знаменитости хватит. Этого, городского чумачечего.

Да, есть такой «персонаж». Его так и прозвали: «городской чумачечий». Это бывший корреспондент газеты «Молокозаводец» Альбин Чумаковский. Он, будучи журналистом, был ещё и знаменитым лекарем-колдуном. Он «лечил» всяких дураков методом «мануальной жестикуляции». Среди тех дураков были и дураки женского рода — так называемые дуры. Одна из таких дур — соседка Марья Павловна по кличке Марьпална. Вы уже про неё знаете, я рассказывал. Та, что знакома с какой-то боженькой, живущей на планете Небеси.

Однажды у Марьпалны сильно разболелась голова, и она вызвала Чумаковского. Чумаковский пришёл и стал жестикулировать. Несмотря на все его старания, головная боль у дуры не проходила. И вот тут Чумаковского «заклинило», и он из журналиста превратился в чумачечего. Он так до сих пор и не может остановиться. Жестикулирует круглые сутки, даже когда спит. Его так и узнают на улицах города — по движениям рук. Он будто замешивает руками невидимое тесто.

Кстати, головная боль у Марьпалны тогда так и не прошла. «Батюшка» в церкви её отругал. Сказал, что это ей божья кара, за обращение к колдуну, а ей надо было прийти в церковь и просто замолить боль. После этого Марьпална несколько суток не выходила из церкви. Молилась денно и нощно, но… видимо грех был так велик, что боженька не могла ей этот грех простить. Пришлось Марьпалне обратиться к доктору. От головной боли доктора избавили её за полчаса. Оказалось, что у неё в голове просто разболелся зуб. Короче, просверлили в зубе дырку, чего-то туда напихали, запломбировали, и на этом всё, головная боль зуба прошла.

Вот так и появилась в городе «знаменитость» — городской чумачечий Альбин Чумаковский.

Ну ладно, что-то мы опять отвлеклись от темы. Ну, так вот. Когда дядьки и девушка ушли, ребята снова занялись делом. Сначала решили посоревноваться в прыжках. Интересно ведь, кто прыгнет дальше всех. Ну, Сашка не в счёт. Ясно, что тут без «колдовства» не обошлось. Нет, он пытался соревноваться честно, но теперь у него так не получалось. «Эффект полёта» во время прыжков срабатывал сам по себе, автоматически, хотел он того или нет. Ему никак не удавалось это отключить, о чём он честно всем сказал. Поэтому соревновались без него. Короче, было ещё одно чудо. Без мухлежа. Дальше всех прыгала Оля Солнцева. На втором месте — Артём, на третьем — Вовчик.

Потом играли в прятки, потом просто прогулялись до парка.

Домой Сашка вернулся в шесть вечера. Узнал, что принесли повестки из милиции, и завтра ему тоже придётся с мамой и папой идти в «отделяющуюся от чего-то не пойми чего» милицию. Так и было написано в повестках: «…отделение милиции №…» и так далее. От чего будет отделяться милиция, в повестках не уточнялось.

Глава 14. В милиции

Итак, в субботу Сашка с мамой и папой отправился в «отделившуюся» милицию, которая, как оказалось, ни от чего не отделилась. В повестке так и было сказано, чтобы явились втроём. Точнее, в повестках, потому что их было две. Одна — маме, другая — папе. У Сашки повестки не было, и он не знал, как потом в школе объяснить, почему он отсутствовал на уроках. Ну, это если там будут занятия. Неизвестно ведь, закончили там расследовать происшествие в столовой, или нет.

Из дома вышли полдевятого. Это чтобы успеть туда к девяти часам, как было указано в повестках. Зачем надо было выходить так рано, Сашка не понял. Ведь дойти от их дома до райотдела можно за пять минут, да и то, если идти туда с бабушкой. Милиция — он ведь рядом. Прямо за домом Берёзиных. В таком же щитковом доме обитом деревянными рейками, покрашенными в светло-синий цвет, который все знакомые Сашке «дальтоники» называют голубым. Этот дом с номером 24а расположен за лужайкой, что за домом Берёзиных, и за неширокой автодорогой, проходящей за лужайкой и трансформаторной будкой. Метров двести от их дома. Вот и пришли туда почти за полчаса до назначенного времени.

Ну что ж, пришлось подождать. Ну и подождали, усевшись на скамью около кабинета следователя, куда их проводили.

Без десяти минут девять к двери кабинета подошли ещё двое. Это были Миней Борисович и его сынуля Сергей Корольков — тот самый Король. Теперь рука у Короля была не просто забинтована, а ещё и подвязана, будто загипсованная как при переломе. Сашка сразу догадался, для чего это. Корольковы решили показать, «как сильно Сашка изувечил Короля».

— О! И вы сюда же, Ваше Величество, — съязвил Сашка. — Что с рукой? Осложнение после сна?

Сопливый Миней как раз в это время собирался высморкаться, но стерпеть «такую наглость» он не мог. Убрав от носа платок, он прошипел:

— Не тявкай щенок. Скоро окажешься в колонии, тогда не так заговоришь.

Сопли из носа Минея потекли двумя ручьями на пол как из рога изобилия. Точнее, как из носа изобилия, а Сашка ему ответил:

— Не-а. Это не щенок, а твой сынуля, потому что он сын сопливого бульдога. Минея перекосило от ярости. Сопли потекли ещё сильнее, и на полу образовалась сопливая лужица. Миней прижал к носу платок и ушёл в дальний конец коридора. Король, злобно стрельнув глазами, последовал за папашей.

— Ну, зачем ты так?! — рассердилась мама.

— А как? — возразил Сашка. — Я же к Королю уважительно обратился. Как же ещё обращаться к королям? Только как к «Их Величествам. А его папаша обзываться начал.

Папа поддержал Сашку. Сказал, что со шпаной и хамами незачем церемониться, что правильно Сашка его поддел.

Наконец подошёл следователь. Он пригласил всех в кабинет. В кабинете расселись на стоящие там стулья.

***

Следователь оказался довольно молодым следователем, но уже был в чине старшего лейтенанта милиции. Звали его Аркадием Сергеевичем. Аркадий Сергеевич уселся за большой письменный стол, и Миней, который занял место напротив, протянул ему мелко исписанный листок бумаги:

— Вот. Тут дополнительные претензии к Рабиновичам.

— К кому? — не понял следователь.

— Ну, к Берёзиным. Всё забываю, что ущербная мамаша этого мелкого ублюдка взяла фамилию мужа.

— Так! Я попрошу здесь обходиться без оскорблений! — осадил следователь Минея Борисовича. — Здесь вам не забегаловка, а отделение милиции!

— Кстати, — пояснила мама, — у меня и до замужества фамилия была не Рабинович, а Рябинина.

— Значит, твой отец ещё раньше сменил фамилию на русскую, — ответил Миней.

— И у отца фамилия была Рябинин с самого рождения, — огорчила Минея мама. — И, кстати, фамилия вообще не имеет значения.

Аркадий Сергеевич прочитал то, что ему передал Миней, и говорит:

— Миней Борисович, вы действительно хотите дать ход этой кляузе?

— Это не кляуза! — взвился Миней. Перечислил факты!

— Ну что ж, ваше дело. Только перепишите ваше заявление и укажите правильные фамилии. Вам рассказать об ответственности за клевету, или вы в курсе? А насчёт вашего заявления по поводу сарая начнём разбираться, когда подойдут свидетели взрыва и пожара.

На это Миней Борисович ответил истошным криком:

— Какие к чёрту свидетели?! Я и без свидетелей знаю, что сарай взорвал вот этот щенок! — Миней Борисович показал пальцем на Сашку.

— А ты, бульдог, как догадался? — «поинтересовался» Сашка в ответ на «щенка».

Вряд ли «бульдог» это расслышал, потому что одновременно с этим «бульдога» осадил Аркадий Сергеевич:

— Прекратите! Тут вам не пивная! Это в пивной можете оскорблять друг друга кому и как угодно!

Миней Борисович обиженно насупился и замолчал, а следователь обратился к Берёзиным:

— Майя Ивановна, Леонид Тимофеевич, вы уже знаете о взрыве в сарае гражданина Королькова. Так вот, гражданин Корольков Миней Борисович написал заявление с требованием о взыскании с вас материального и морального ущерба…

— Что?! С нас?! — возмутился папа. Мы здесь при чём?!

— Погодите, не перебивайте. Мы вовсе не утверждаем, что кто-то из вас к этому причастен. Я говорю всего лишь о заявлении гражданина Королькова, Мы во всём разберёмся. Так вот, гражданин Корольков утверждает, что сарай взорвал ваш сын Александр.

— Каким образом?! Чем взорвал?!

— Вот и нам интересно это знать.

Потом следователь обратился к Сашке. Надо же! По имени и отчеству! Да ещё и на «вы»! Впрочем, так ему по уставу положено, наверное:

— Александр Леонидович, вы можете вспомнить, где вы находились, когда произошёл взрыв?

— Что тут вспоминать? — ответил Сашка.— Мы вчетвером как раз шли из школы. Нас отпустили… то есть выгнали, когда там в столовке…

— Да-да, я знаю про тот случай. Можете не объяснять причину. Просто скажите, где вы были в тот момент.

— Мы вчетвером шли из школы. Только повернули от школы направо, когда бабахнуло. Даже до двадцать девятого дома не успели дойти.

— Ну, что на это скажете, Миней Борисович? — обратился Аркадий Сергеевич к Минею.

— Это наглая ложь!!! Закричал сопливый бульдог. — Этот сопляк…

— Так, я вас уже предупреждал, гражданин Корольков, — прервал его следователь. — Ещё одно оскорбление, и я вынужден буду оформить на вас пятнадцать суток исправительных работ. То есть, суд оформит.

— Но он врёт! Как бы он устроил взрыв, если бы был там, где говорит?!

— Вот и у меня такой же вопрос: как?

Миней не ответил.

— Так, Александр, с кем вы шли из школы? — снова обратился следователь к Сашке.

— С Артёмом Елпатовым, Нинкой Артамоновой и с Вовчиком… Ой, то есть с Вовой Синицыным, — перечислил Сашка.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась. В кабинет заглянул молодой сержант милиции:

— Аркадий Сергеевич, все свидетели уже собрались.

— Хорошо, Миша, пусть заходят Артамоновы.

В кабинет зашли Нинка и её мама.

— Присаживайтесь на свободные стулья, — сказал Аркадий Сергеевич, и обратился к Нинке:

— Нина Васильевна, расскажите, где вы были, когда произошёл взрыв сарая?

Ну, Ника рассказала. То же самое, что и Сашка. Подтвердила, что и Сашка был там же.

— Спасибо, — сказал следователь, попросил Нинкину маму расписаться в протоколе и отпустил их. То же самое рассказали и Артём, и Вовчик.

— Ну, что теперь скажете, гражданин Корольков?

— Я буду жаловаться в вышестоящие инстанции! — ответил гражданин Корольков. — Это безобразие! Это не свидетели! Они же все заодно!

— Это ваше право. Только у вас ничего не получится. Нам известно время, когда отпустили учащихся школы, известно время взрыва. Даже если бы они каким-то чудом успели добежать до вашего сарая, то подготовить взрыв не успели бы. На это требуется время. Да и чем бы они взорвали сарай?

— Вы не представляете, какие у меня связи! — взвился сопливый Миней. — Если я нажалуюсь, вам не поздоровится!

— Я же сказал вам, что можете жаловаться, — напомнил ему Аркадий Сергеевич. — А сейчас опросим следующих свидетелей.

И он опросил. Это уже были те, что наблюдали пожар до того, как ребята добежали до места пожара. То есть «зрители». Их было человек десять. Четверо узнали Сашку и сказали, что он и ещё трое прибежали, когда сараи уже горели вовсю. Остальные просто не заметили ребят. Но Миней не сдавался. Он понял, что обвинить заклятого врага во взрыве не удалось. Поэтому напомнил следователю о «зверском избиении» его сынули и его пришпанёнышей.

— Почему не дали ход делу о бандитском нападение этого соп… Берёзина и о нанесении травм… — начал было Миней, но следователь ответил ему раньше, чем Миней успел закончить фразу:

— В ваших же интересах, Миней Борисович.

— В моих интересах засадить этого сопляка в колонию!

Сашка разозлился, и ответил этому Минею:

— Сопляка?! Разве у меня, а не у тебя, бульдог, сопли текут без остановки?!

На Минея Борисовича от такой «наглости» нашло бешенство. Он, вращая глазами, брызгая слюной (и соплями, кстати), заорал:

— Ах ты, щенок! Да как ты смеешь!..

— Я не щенок! Это твой сынок — щенок бульдожьей породы, потому что ты самая настоящая псина! Давно не смотрелся в зеркало, бульдог?!

— Стоп! — остановил их перепалку Аркадий Сергеевич, а мама сказала Сашке:

— Саша, это что ещё за слова?! Почему грубишь взрослым?!

— А пусть эти взрослые первыми не обзываются! — ответил Сашка. — Что, если взрослый, то ему всё можно?! Ему и ответить нельзя?! Надоели всякие гады! И этот Миней, и его сынок с его пришпанёнышами!

Папа поддержал Сашку. Сказал, что правильно он ответил хаму.

Следователь, тем временем, в очередной раз пригрозил Минею Борисовичу, что если тот ещё хоть раз кого-то оскорбит, на него «оформят пятнадцать суток исправительных работ»:

— Я вас уже предупреждал. Это последнее предупреждений. Следующего не будет.

— А почему этот… этот… Берёзин младший меня оскорбляет? — уже не так нагло заявил Миней Борисович. — Ему, значит, можно?

— Вы первый начали, Ответ на оскорбление не считается правонарушением. Ведите себя прилично. И давайте на этом закончим. Мы ведь всё выяснили?

— Не всё! — не сдавался настоящий, «профессиональный сопляк». — Этот… ну вы знаете, покалечил моего сына и его…

— Вам всё растолковали по этому вопросу ещё в прошлый раз, — перебил Минея следователь. — Мало того, что вы написали поклёп на того, на кого ваш сын напал с ножом, так ещё зачем-то притащили нам ту корягу, которую мы не знали куда выкинуть. Все, хватит ломать комедию.

— Какую комедию?! — не унимался Миней. — Дубина — это вещдок! Именно ей нанесены увечья.

— Так,— сказал Аркадий Сергеевич, — повторю то, что уже говорил вам. Во-первых, увечья нанесены в состоянии необходимой обороны. Во-вторых, Александр никак не мог махать так называемой «дубиной», которую вы вчетвером еле дотащили, В-третьих, за нападение, тем более с ножом, мы могли бы завести против вашего сына уголовное дело. Не завели только по той причине, что Александр Берёзин с ним сам разобрался. Это подтвердили все свидетели. Все, кто видел, произошедшее. Из показаний свидетелей следует, что Берёзин шёл по тротуару в сторону своего дома. Так называемые потерпевшие выбежали из-за сараев, быстро подбежали к Берёзину и окружили его. В руке у Сергея Королькова был перочинный ножик. Корольков что-то говорил Берёзину, явно угрожая ножиком. Потом Берёзин быстро нагнулся, схватил палку и быстро ей замахал. Рассмотреть подробности никто из свидетелей не успел, потому что всё произошло в считаные секунды, но факт нападения на Берёзина зафиксирован. Саша, так было дело?

— Ага, так, — подтвердил Сашка.

— Чушь! — закричал Миней Борисович. — Где ножик? Нету ножичка. Нету. Значит и…

— Есть ножик! — крикнул Сашка. Он достал из кармана ножик Короля и протянул его следователю.

Следователь взял ножик, внимательно его рассмотрел, положил на стол. Спрашивает у Короля:

— Ваш ножичек, Сергей Минеевич?

— Нет, не мой! Он всё врёт! — в ужасе закричал Король. — Мы его не задевали, а он нас дубиной! Ну… то есть палкой!

— Ага, уже не дубиной, то есть не той корягой, которую к нам притащили, а палкой.

Миней Борисович, возмущённо:

— Безобразие… Даже если это ножик моего сына, разве можно им зарезать?!

— То есть вы не отрицаете, что это ножик вашего сына? — спросил следователь.

— Но с ножиком была просто безобидная шутка! Этот Берёзин делает вид, что не понимает шуток!

— А вы в курсе, что за такие «просто безобидные шутки» предусмотрен реальный тюремный срок?

— Из-за этих шуток у Саши в течение пяти или шести лет не было возможности спокойно выйти во двор, — сказала Сашкина мама. Папа добавил:

— Вы помните, Миней Борисович, сколько раз мы просили вас обуздать вашего сыночка? По-хорошему, кстати, просили. Не помогло. Вы думали, что Саша вечно будет терпеть издевательства? Всё рано или поздно заканчивается. Вот и закончилось. По-плохому.

— А почему вы не обращались к нам? — спросил следователь.

— Хотели всё решить мирно, но мирно не вышло.

— Ну что ж, похоже, что кое-кому придётся ответить и за ножичек, и за клевету. А пока все свободны. Майя Ивановна, Леонид Тимофеевич, Александр Леонидович, извините, что пришлось вас побеспокоить. Да, вот ещё что. Желательно, чтобы вы написали заявление. Укажите, с какого времени, хотя бы примерно, Корольков преследует Сашу.

Глава 15. Как сопливый Миней стал вором

В это воскресенье, как и договаривались тоже в воскресенье, только в прошлое, друзья отправились в кино большой компанией. Сашка, Нинка, Артём, Вовчик и Денис с сестрёнкой.

— Только бы опять что-нибудь не случилось, — накаркал Денис. Ну, как известно, что накаркаешь, то и прикаркается. Суеверие, конечно, но, по теории вероятностей, иногда случаются самые неожиданные совпадения. Вот и случилось, прикаркалось. Точнее, прикаркали. Шестеро, если считать и Минея.

Вот ведь неугомонный этот Миней. В милиции получил отлуп, так решил другими методами добиться «справедливости» в его понимании. Главное, уверен, гад, в своей безнаказанности. Ну да, у него же «такие связи…». Наверное, те пять накачанных жлобов с бандитскими рожами и есть его «связисты».

Хотя нет, это вряд ли. Это всего лишь Минеевы «оперативники». Его «связисты», скорее всего, занимают «высокие посты» и уютные кабинеты. Это когда они «служат народу». В свободное от «служения народу» время они занимают роскошные виллы (не путать с вилами). Иногда такие «связисты» меняют виллы на менее комфортабельные квартиры, называемые камерами и находящиеся в так называемых «местах не столь отдалённых». Эх, почаще бы они в те не столь отдалённые места переселялись.

Итак, ясно: сопливый Миней не решился выйти на Сашку в одиночку. Даже на одного, а тут целая толпа. Одна девчонка совсем, правда, мелкая, но кто её знает? Вон, Сашка, например, вообще «задохлик», это все знают. Сумел же этот «задохлик» в одиночку «навалять» четырём здоровенным отморозкам. Правда, у него тогда была «дубина» в виде коряги по имени «палка» весом сорок два кило. Миней лично взвешивал на весах в картофелехранилище. Сейчас он без дубины, но кто знает, на что способен этот противник «добрых шуток с ножами».

Сопливый Миней мог ожидать чего угодно, кроме того, чего ожидать не мог.

Ладно, смех смехом, а ситуация была из разряда «не до смеха». Сашка, правда, не испугался, в отличие от Артёма, Вовчика и Нинки. После того боя в столовой он вообще перестал чего-либо и кого-либо бояться. Он ведь мог теперь в любой миг кому и чему угодно дать сокрушительный отпор.

Вот интересно: следил, что ли, Миней за ребятами? Как он узнал, что они куда-то пойдут через проход между сарайками? И место засады минеевцы выбрали удачное — позади сарайки управдома. Там, их никто с улицы не увидит. Обзор закрыт со всех сторон. Ещё и машину там поставили. Не ту чёрную Волгу, на которой обычно катают Минея, а шестиместный ГАЗ-12, который в народе известен под кличкой «ЗИМ».

Бандиты сразу окружили ребят, и сопляк Миней говорит своим подельникам:

— Так, этого, — он показал на Сашку, — берём в заложники, остальных мочим, как свидетелей, и в багажник. По дороге закопаем в заброшенном карьере за посёлком Неклюдово. Мне эти Рабиновичи за всё заплатят! И за Сергея, и за сарай, и за мотоцикл!

Бандиты не успели ни до кого добраться. Как только они шагнули к ребятам, чтобы исполнить распоряжение Минея, как тут ж­е врезались башками в невидимый барьер. Остановились, потирая ушибленные лбы. Снова попытались пройти, но ничего не получилось.

Они ещё не знали, что и путь к отступлению им перекрыт. Сашка создал двойной барьер из уплотнённого пространства в вид двух колец. Внутреннее кольцо окружило ребят, отгородив их от бандитов, а второе, внешнее кольцо, закрыло бандитам путь к отступлению. После боя с монстрами в столовой у Сашки стали легко получаться такие фокусы. Это потому, что пространство, когда он хотел, становилось как бы его продолжением. Он чувствовал его как самого себя, как свои руки или ноги.

Когда до бандитов стало доходить, что что-то пошло не так, у них началась паника. Они с искажённые от ужаса рожами стали в панике, в панике метаться между двух непреодолимых барьеров. Они бились головами о пустоту, пытаясь вырваться из пространственного плена. А как они визжали! Как умоляли отпустить!

Но хуже всего было Минею. Дело в том, барьеров получилось не два, а три. Оказывается, Денис раньше Сашки успел поставить свой невидимый барьер, и Миней оказался зажатым в узком промежутке между двумя внутренними барьерами. Его зажало так, что ему стало трудно дышать, а перемещаться он мог только боком.

— Ого! — удивился Денис. — Ты, Саня, тоже научился управлять пространством?!

— Что происходит?!! — визжал Миней, брызгая соплями, которые врезались в невидимую преграду и противными слизнями стекали по ней вниз.

— Смерть вам всем происходит, — «обрадовал» Сашка «сопливого бульдога». — Сейчас я буду вас по очереди казнить. Не бойся, сопляк, ты ещё немного поживёшь. Тебя я прикончу последним, чтобы ты перед смертью на примеры твоих «таких связей» видел, как будешь подыхать.

Да уж, Сашка сейчас с удовольствием сделал бы с этими гадами то же, что и с чудовищем в столовой. Всё равно никто бы ничего не понял и не смог бы ничего доказать. Но Сашка же не убийца. Вот попугать бандитов — это другое дело, и это ему удалось.

Миней каким-то чудом сумел в том узком промежутке опуститься на колени. Ну да, колени-то он развёл в стороны под углом сто восемьдесят граусов. Такой «угол» имеет в среде математиков кличку «пи» и не похож на угол. Он похож на прямую линию.

Итак, бандиты метались, а Миней в раскорячку стоял на коленях и бился головой в невидимую преграду. Он умолял Сашку отпустить его. Чего он только не обещал за своё помилование, каких только благ не сулил. Врал, наверно. Впервые ребята видели Минея в роли умоляющего просителя, а не злобного хамоватого дядьки.

— Ладно, идёмте, а то опять опоздаем, — сказал Сашка, отпустив пространство и предупредив бандитов, чтобы не рыпались, а не то…

Денис притормозил ребят. Говорит:

— Не опоздаем, время ещё есть. Давайте сделаем их ворами.

— Это как? — не понял Сашка. Ну, то есть никто не понял.

— А вот так.

Пространство пошло волнами. То есть не само пространство, а бандиты во главе с Минеем. Они словно потеряли материальность и стали состоящими из какой-то призрачной, колышущейся на ветру субстанции. Они все по очереди, колеблясь и извиваясь, поднялись в воздух, и их через щели между досками «засосало» в сарайку управдома. Потом раскрылся багажник ЗИМа, и туда из сарайки влетели столь же призрачные мешки, которые там «материализовались» во что-то похожее на мешки с картошкой.

Из сарайки послышались ругань и грохот. Видимо бандиты пытались выбить запертую на висячий замок дверь.

— Всё, идёмте, позвал Денис оторопевших ребят.

***

Около кинотеатра Знамя, Денис позвонил из телефона-автомата в милицию и сообщил, что из сарая около дома двадцать пять «а» воруют картошку.

— Так они же там запертые, — сказал Сашка. — Кто же поверит, что они там чего-то воруют?

— Уже не запертые, — сказал Денис. — Милиция как раз вовремя подъедет. Я всё рассчитал.

***

В «Знамени» шёл новый фильм. Сказка. Ну, не совсем новый. Его в начале месяца показывали в кинотеатре «Мир», но Сашку тогда в кино не пустили, в наказание за то, что он бегал с ребятами во дворе. Вот бы напомнить, чтобы маме и бабушке стало совестно за их неправоту. Но уж ладно. Сашка не злопамятный.

Ну, так вот. В «Знамени» шёл фильм «Королевство кривых зеркал». Ничего, фильм понравился всем. Сашка даже узнал там трёх «героев». Один — просто вылитый Миней Борисович, только без соплей. Правда, ещё и нос у того «Абажа Борисовича не приплюснут и щёки не так отвисают, а ещё лысина совсем лысая, но ничего, всё равно он похож. Ещё там была тётка по имени Анидаг. Ей бы только габариты погабаритнее и голос поголосистее, и была бы она вылитой Адой Германовной. А ещё там был клювоносый Нушрок, очень похожий на одного из сегодняшних бандитов.

После того фильма ребята решили, что будут называть Минея сопливой жабой. Дело в том, что именно в жабу превратился Абаж в конце фильма. Ну, там все негодяи превратились: Нушрок — в коршуна, тётка Анидаг — в змеюку...

***

Домой из кино шли тоже через сарайки. Когда подходили к сарайке управдома, увидели, что задняя стена сарайки проломана, а машины рядом нет.

— Ну вот, сбежали, — сказала Нинка, остановившись. Остановились и все остальные, а Лена неожиданно сказала:

— Не сбежали. Их забрали милиционеры.

— Да, забрали, — согласился с сестрёнкой Денис. — Я же точно рассчитал, когда надо звонить в милицию. Их застали, кода они один мешок вынули из машины и собирались вытащить остальные. Только со стороны это выглядело, будто они наоборот положили в багажник два мешка и собирались положить туда третий. Вот глядите: сарайка взломана, бандюки копаются в багажнике, там два мешка картошки, третий мешок стоит на земле. Что бы вы подумали, если бы это увидели? Правильно, любой подумает, что крадут из сарайки картошку.

— И их посадят в тюрьму за то, чего не делали, — продолжил мысль Сашка.

— Пусть радуются, что легко отделались, ответил Сашке Артём. — Ну посадят на год за кражу, зато не расстрел за то, что пытались сделать на самом деле.

— По мне, так лучше бы они расстрел получили.

— Так это для всех было бы лучше, — согласилась с Сашкой Нинка, а Артем возразил:

— Не для всех. Расстрел — это если бы они нас прибили, а только за попытку получили бы не больше пятнадцати лет тюрьмы.

— Ладно, идёмте, — сказал Вовчик, Нечего разломанный сарай разглядывать. Давайте после обеда на наш стадион сходим. Может, в футбол сыгранём.

***

Когда Сашка пришёл домой, там все бурно обсуждали новость о том, как злоумышленники, среди которых был и Миней Борисович, разломали стену сарая управдома, чтобы украсть оттуда три мешка картошки. Злодеев вовремя заметила какая-то женщина, которая позвонила в милицию. Сашка не смог удержаться от смеха.

— Ну и что тут смешного? — спросила бабушка.

— А то и смешно, что та «женщина» — это Денис Корчагин, с которым мы ходили в кино.

— Ну и что? Ну спутали в милиции. Они же не виноваты, что у вашего Дениса женский голос.

Да уж. Бабушка иногда скажет, так уж скажет! Это надо же такое выдать, что у Дениса женский голос!

— Смешно, что этого Минея посадят в тюрьму за кражу картошки, — сказал Сашка. — Он ведь не нищий. Они могли просто купить картошку в магазине или на базаре. По двадцать кило на рыло — это всего по два сорок с каждого.

— Саша! — возмутилась бабушка, — Что за слова такие?!

— А какие слова? — удивился Сашка. — Что я не так сказал?

— Бабушке не понравилось слово «рыло», — объяснил дедушка.

— Ваня! — ещё больше возмутилась бабушка. — Разве можно так выражаться при ребёнке?!

Вот это новость… Сашка уж точно не считал себя ребёнком. Ему же не три годика, а целых десять лет. Это если не считать, что десять ему было в июне, а сейчас уже конец сентября. Да и что такого в слове «рыло»? Вот он бабушке и напомнил, что:

— Рыло — это передняя часть свиноморды лица у порося, которая ещё называется пяточком.

От этого Сашкиного уточнения бабушка вообще чуть не упала в обморок. Уже два «неприличных слова» знает внук. «Рыло» и «морда». Причём не просто «морда», а какая-то «свиноморда». Но нет, не упала, а только не совсем культурно раскричалась на тему культуры речи. Но это был не скандал, а так, небольшая разминка. Надо же бабушке тренировать голос для будущих скандалов.

Вообще-то теперь, после того, как Сашке разрешили легально заниматься физкультурой, бабушка понапрасну не скандалит, но дать словесный отпор хамам «всегда готова», выражаясь по-пионерски. Причём без использования нецензурных выражений, но даже самый матёрый матерщинник при этом заткнётся и поспешит убраться прочь.

Ну ладно. Речь не о скандалах, а о Минее. Поганые у Минея его минеевые дела. Ведь это для него позор. Одно дело, когда такие «большие люди» как Миней попадают в тюрьму за коррупцию, за хищения в особо крупных размерах, и совсем другое — за мелкую кражу. Это же позор для такого важного человека угодить в тюряжечку за такую грошовую кражу. Сокамерники уважать его не станут. Может, он расскажет, что пытался сделать на самом деле? Хотя нет, всё равно ему не поверят. Менталитет же.

Никто дома не знал, что эта картошка Минею и даром не нужна была, потому и удивлялись.

— Вот уж будут удивлены следователи и судьи, которые будут заниматься этим делом, — сказал папа.

— Да уж… — согласился с папой дедушка. — Это ж надо было позариться на такую мелочь столь состоятельному негодяю.

— Ну, жди, посадят их, — сказала мама. — Отвертятся. Они уже пытаются убедить следователя, что их в сарай затянуло через щели, а стену они сломали, чтобы оттуда выбраться.

— Что за чушь они выдумали? – удивился папа. — Под сумасшедших, что ли, косят?

— Я от участкового слышал, — сказал дедушка, — что они потом поменяли версию. Утверждали, что их там заперли.

— И кто же это их там запер? — спросил Сашка. — Может, я?

— Ты угадал, — со смехом сказал дедушка. — По крайней мере, они так утверждают. Ещё сказали, что картошку вы с ребятами в багажник подложили.

— Жаль.

— Их, что ли, жаль?

— Нет. Жаль, что вместо тюрьмы угодят в дурку. А в дурке долго держать не станут. Выпустят через неделю за тихое поведение. Подумают, что вылечились.

***

Когда Сашка вышел на улицу, он услышал стук молотка и смех за сарайкой управдома. Пошёл туда и увидел «кино». Оказывается, посмотреть то «кино» там собралась уже вся компания. Только Денис был без сестрёнки. Все наблюдали, как Миней Борисович с угрюмым видом, под присмотром двух милиционеров и управдома, прибивает новые доски к разломанной стене сарайки. Да, там было, на что смотреть. Видимо, Миней Борисович никогда ничего не делал своими руками. Даже просто заколотить гвоздь он не мог, не ударив пару раз молотком по пальцам. Даже когда не попадал по пальцам, гвоздь часто просто сгибался. В общем, на один гвоздь у него уходило минут пять, вместо пяти секунд. Огрев себя молотком по руке очередной раз, Миней завопил:

— Игорь Игнатьевич! Умоляю! Я заплачу! Попросите сделать ремонт тому, кто умеет! Я же работник умственного труда, а не плотник!

— Цыц, умственный ты наш! — цыцыкнув, цыкнул на него один из милиционеров.

— Продолжай отрабатывать свою вину! — добавил второй.

— Пусть тогда эти сопляки уйдут и не зырят, — зыркнув на ребят, сказал сопляк Миней.

— Вот кто бы говорил, — сказал Денис. — Сам сопли утри, а то течёт из носа как вода из крана.

— Из двух кранов, — уточнил Вовчик.

— Ладно, айда на стадион, — сказал Артём, и друзья отправились на дворовые стадион около серого бусыгинского.

Глава16. Левитация

В понедельник в школе продолжились занятия, но в столовую никого не пускали. На уроке русского языка, который был первым уроком, об этом сообщила Валентина Васильевна. Она сказала, что обедать на большой перемене придётся в столовой сто двадцать седьмой школы, и хоть та школа находится рядом, через дорогу, но поход туда и обратно займёт некоторое время, поэтому, перемену сделали не полчаса, как обычно, а целый час.

Итак, школьная столовая не работала. Мало того, там ещё выставили охрану. Не милицейскую охрану, а какую-то кагэбэшную. Это на первой перемене, перед уроком арифметики, сообщил всем Генка Тарасов. Генка ещё сказал, что в столовой «колдуют» всякие «учёные, мочёные и вообще не поймёшь какие копчёные». Ну, Генка тот ещё выдумщик. Может, он вообще в будущем станет знаменитым писателем-фантастом. Ему бы только в грамматике подтянуться.

В середине урока арифметики в класс неожиданно заглянул… Даже Артём удивился, потому что это был его папа дядя Андрей.

— Валентина Васильевна, — обратился он к учительнице, — вы не будете возражать, если я на полчасика я отвлеку от урока Сашу Берёзина? Это очень важно для расследования инцидента в столовой.

Валентина Васильевна удивилась, но сказала, что раз это так важно, то конечно не будет возражать, а Сашка встревожился. Понятно, что он знает о случившемся больше всех, но очень не хотел об этом рассказывать. Неизвестно, что об это подумают. Взрослые — они ведь взрослые, а взрослые умные, и в такие сказки не поверят. Но ничего не поделаешь. Пришлось Сашке пойти с дядей Андреем.

Дядя Андрей по пути объяснил, что узнал от Артёма о том, что Сашка рассказал ребятам про случившееся с ним в столовой. Ещё, оказывается, дядя Андрей знал от Артёма, почему Сашка сумел справиться с Корольковым и его пришпанёнышами. И про вчерашний случай с сопливым Минеем знал, и про случай на проспекте Кирова в прошлое воскресенье. В общем, дядя Андрей знал всё. Сашка разозлился на Артёма. Ну, зачем он всё это рассказал отцу? Мало у Сашки проблем? Ещё проблемы нужны?

На входе в столовую и правда стояла охрана. Аж целых пять дядек в непонятном обмундировании. В самом зале было ещё десять человек. Это, не считая дядю Андрея, а теперь ещё и Сашки. Ещё там на некоторых обеденных столиках стояли какие-то хитрые приборы. У стены стояла самая настоящая кинокамера на подставке с колёсиками.

— Вот, привёл предполагаемого главного участника, — громко, на весь зал, сказал дядя Андрей.

— Ага, хорошо, — ответила ему дама неопределённого возраста в «профессорском» наряде и такой же «профессорской внешности». — Давайте сядем где-нибудь за стол.

Ну, что ж, сядем, так сядем. Не туда же, куда скоро сядет сопливый Миней. Столик в столовой — это же не тюрьма, а стулья — не нары. Вот они и уселись втроём. Подошёл ещё парень, очень похожий на Сашкиного тёзку Шурика из кинофильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика». Профессорша сразу приступила к делу. Говорит:

— Саша, говорят, что ты знаешь больше других, что тут произошло. Это так?

— Кто говорит-то? — спросил Сашка.

— Артём рассказал, — ответил дядя Андрей. — Мы хотим сравнить, что видел он, и что видел и делал ты.

— Ага. И кого из нас в дурку отправят после этого? Меня, Артёма или нас обоих?

— Никого никуда не отправят, – пообещала «профессорша». — Если отправлять, то и нас всех заодно. Мы тут тоже кое-что нашли.

— Две вонючие лужи? — спросил Сашка.

— Вонючая была одна. Это было около пятидесяти литров мочи неизвестного существа.

— Ага, точно. Это все, кто были тогда в столовке, поняли. Это тот гад от испуга налил. Только вот его самого никто, кроме меня, не видел. Там таких гадов два было.

— Вот и расскажи, что тут произошло.

— Ладно. Только начну с того, что перед этим приснилось. Может, со сна всё и началось? А может, и в столовке мне всё приснилось. Я не знаю.

— Все равно расскажи, — сказал дядя Андрей.

И Сашка всё подробно рассказал: и про то, как приснился Сволоч, и про то, как во сне появился Денис, которого Сволоч жутко испугался и сбежал, и про то, как Сволоч и ещё один такой же монстр появились в столовой, и про то, как он, Сашка, с одним из монстров расправился.

— Да, всё совпадает, — сказал «Шурик», который оказался не Шуриком, а Михаилом Степановичем. — И та лужа крови неизвестного животного была именно там, где и сказал Саша, и размер той твари вполне сочетается с количеством крови на полу, да и взрыв все видели, но не видели, что взорвалось.

— Крови там было около сорока литров? — спросила «профессорша», которую, как оказалось, зовут Марьей Павловной, как и соседку Марьпалну из Сашкиного дома. Нет, не стоит сравнивать «профессоршу» с Марьпалной. Марья Павловна и Марьпална — это совсем не одно и то же. Уж Марья Павловна точно не станет утверждать, что Земля плоская, а «ересь про косоманавытов прядумыли коммунисты, штоба люди думыли шты нет някакова богу».

Ну, вот. Спросила она про сорок литров крови, и Михаил Степанович подтвердил это, а профессорша говорит:

— Если так, то где же остальные четыресто или пятьсот килограммов плоти?

— Этого мы так и не поняли, — ответил «профессорше» Михаил Степанович. — Какую-то часть обнаружили в виде мелких частиц в той луже крови, кое-что отскребли от стен и потолка, и это всё. Килограммов пятьдесят, не более.

— Из рассказа Саши о габаритах той твари следует, что её масса должна быть неоколо полутонны, — заметила Марья Павловна.

— Да, не меньше полутонн, но всё, что собрали, не превышает в сумме и ста килограммов.

Сашка вдруг кое-что вспомнил. Ведь когда он что-то делал с пространством или временем, или с тем и другим, он чувствовал не три, а шесть измерений пространства. Он не знал, что это называется измерениями пространства. Просто он чувствовал, что кроме длины, ширины и высоты есть ещё три «чего-то», чему он не мог дать названия. Зато он вспомнил, что, когда монстр взорвался, большая часть гадости в виде брызг улетела именно туда, в те невидимые измерения. Он и попытался это как-то объяснить. Чуть ли не на пальцах. Его не сразу поняли, но когда до дяди Андрея дошло, наконец, что пытается объяснить Сашка, он даже вскочил с места:

— Я всё понял! Саша говорит о невидимых измерениях пространства! Неужели гипотеза о суперпространстве верна?!

Вокруг столика, за которым расположились Сашка, дядя Андрей, «Шурик» и «профессорша», сразу столпились все присутствующие в зале. Дядя Андрей, не очень-то, правда, надеясь на успех, стал растолковывать Сашке о том, что такое пространственные измерения, что такое координаты, в том числе и скрытые. Как ни странно, Сашка всё понял, несмотря на то, что в четвёртом классе ничего похожего не проходят. Теперь он смог уже чётко рассказать о том, что произошло с чудовищем и куда улетела после взрыва большая часть того, что оставалось от монстра. Да-да, именно в скрытые измерения пространства.

Как раз в это время раздался звонок с урока.

— Ладно, — сказал Сашке дядя Андрей, — давай, топай на обед в ту школу. Там покажут, где столовая. С директором договорились, чтобы вас проводили. Только огромная к тебе просьба. После обеда зайди сюда ещё ненадолго. Кое-что проверим.

— Как ни странно, есть Сашке не хотелось. А может, ему просто лень было идти в другую столовую, что находится в сто двадцать седьмой школе. Он и сказал об этом. То есть о том, что нет аппетита, что есть не хочется. Его пытались уговорить, чтобы он сходил туда и подкрепился, но он наотрез отказался.

— Ну ладно, — сдался дядя Андрей. — Давай тогда приступим к экспериментам. Ты сможешь сейчас попробовать взорвать так же, как того зверя, одну штуку. Мы специально её сделали.

— Если только эта «штука» неживая, — сказал Сашка.

— Ну за кого ты нас принимаешь? — рассмеялась «профессорша». — Конечно неживая. Это макет, сделанный из поролона, пропитанного подкрашенной водой, и из воска.

— Ну тогда ладно.

Недалеко от стены положили нехилых размеров шар. Да, он и правда был покрыт толстым слоем воска. Эксперты, или кто они там… Учёные? Ну не важно. Они включили приборы. На шар направили кинокамеру.

— Так, слушай, — сказал Сашке Дядя Андрей. — Как мы поняли, с тем зверем ты расправился в два этапа. Сначала сжал пространство, а потом вернул его в нормальное состояние. Так?

— Да, так, — подтвердил Сашка, — только я не просто вернул, а просто перестал сжимать пространство, вот и бабахнуло.

— Ну хорошо. Ты сможешь, когда сожмёшь пространство, хоть сколько-нибудь времени, удерживать его в таком состоянии?

— Да хоть сколько угодно.

— Вот и хорошо. Тогда приготовься, и по команде «раз» сожми его. Подержи в сжатом состоянии, и по команде «два» отпусти. Ну, готов?

— Всегда готов! — схохмил Сашка стандартным пионерским ответом, на стандартную пионерскую команду «будь готов».

Оператор включил кинокамеру, которая застрекотала. Видимо, от движения киноплёнки.

— Раз, — произнёс Михаил Степанович, стоя около какого-то прибора.

Сашка подключился к пространству и намертво привязал к нему тот шар. Он ещё не сжал его, а уже послышались удивлённые возгласы. Когда же он сжал пространство, расплющив шал в лепёшку, все затихли. Было слышно лишь стрекотание кинокамеры.

— Два, — произнёс «Шурик», и Сашка отпустил пространство. Как и в случае с тем монстром, шар разлетелся в пыль, а на полу осталась лишь красная лужица.

Кинокамера перестала стрекотать. «Эксперты» склонились нал приборами, что-то бурно обсуждая. Это длилось недолго. Дядя Андрей подошёл к Сашке. Говорит:

— Это феноменально. Старайся только нигде особенно не светиться с этой твоей способностью. Иначе тебя могут поставить на учёт.

— В милиции?! — испугался Сашка.

— Нет, не в милиции, а… Ну вообще. Понимаешь, это же страшное оружие, а даже охотников ставят на учёт, когда они покупают ружья. Это чтобы они что-нибудь не натворили. А ты, со своими способностями, гораздо опаснее.

— Чем это я опасен?! Я что, собираюсь кого-то убивать?! Я что, преступник?! Я мог бы вчера и с Минеем сделать всё что угодно, но ведь не сделал!

— Да не шуми ты так. Пойми, у тех, кто отвечает за общественную безопасность, а тем более за государственную, такой бзик. Это такое психическое профзаболевание. Им кажется, что вообще все вокруг только и мечтают совершить преступление. А уж если у кого-то есть способности, которые можно использовать как оружие, то они вообще приходят в ужас. В общем, если они об этом узнают, то за тобой станут очень пристально следить.

— Пусть следят, если хотят проблем, — угрюмо пообещал Сашка. — Вот за Денисом Корчагиным не следят же?

— Представь себе, за Корчагиными давно пытаются установить слежку.

— Только пытаются? Значит, не удаётся?

— Не удаётся. У него не только способность управлять пространством, но и кое-что ещё. Не хотел я тебе это говорить, но ладно, так и быть. Все, кто пытались за ними следить, либо сходили с ума, либо пропадали без вести. Я не знаю, правда ли это, но есть слухи, что Денис учится не столько в школе, сколько в какой-то Академии Магии, находящейся в каком-то скрытом пространстве. Короче, связываться с Денисом после одного случая никто больше не рискует.

Вот это была новость! Сашка даже подумать такого не мог. Какая-то академия, какой-то магии. Это же сказки. Хотя… и его способности сродни магии.

— Ещё одна просьба, — сказал дядя Андрей. — Ты можешь сейчас показать, как прыгаешь? Мне рассказывали о твоих рекордах.

— Ну… могу… А это что, тоже нужно скрывать?

— Это не обязательно. Это же не оружие. Хотя… кто их знает, этих… помешанных безопасников и некоторых «слуг народа». Заметь, именно некоторых. Вон, Миней Борисович, например. Типичный представитель этих так сказать «слуг», а бандит.

«Ничего, справлюсь, если что» — решил Сашка. Но и светиться он не особенно хотел.

Сашка стал демонстрировать прыжки. Те учёные, что кучковались около приборов, явно зафиксировали что-то необычное. Это было заметно по их обалделым лицам. А Сашка неожиданно что-то понял. Он почувствовал, как работает земное притяжение.

Нет, это не притяжение, а давление сверху. И не только сверху, а вообще со всех сторон. Это было действие невообразимо быстрого потока какой-то непонятной субстанции. Это нечто двигалось со всех сторон и во все стороны. Большая часть этого нечто проходило сквозь всё, что было вокруг, и сквозь самого Сашку. Но малая часть этого нечто всё равно создавало давление. Только снизу это давление было меньше, потому что это что-то частично задерживалось планетой. Именно разница давлений сверху и снизу и выглядело как притяжение.

Когда Сашка совершал прыжок, он почувствовал, как на какое-то время стало меньше задерживаться той субстанции, что давила на него. То есть больше стало проходить сквозь него. Вот почему у него «уменьшался вес», и ему удавалось так далеко прыгать. То есть он становился как бы более «прозрачным для этого нечто. Но главное, он понял, что может теперь этим управлять. Ведь именно из этого нечто состоит пространство, а он, как-никак, Властелин пространства. Вот это было открытие!

Когда Сашка понял это, он попробовал пропускать сквозь себя, не задерживая, весь поток, идущий сверху. Да, зря он это сделал. Ему ещё повезло, что это не получилось сделать мгновенно, иначе осталось бы от него одно лишь мокрое место на потолке. Но и так его прижало к потолку с такой силой, что невозможно было даже пошевелиться. Хорошо ещё, что он успел затормозить своё «опрозрачивание» к этому нечто. В общем, Сашка понял свою ошибку, и стал её исправлять.

Итак, он стал осторожно увеличивать давление непонятной субстанции, то есть той её части, что лилась сверху. Когда его вес стал привычным, он встал на ноги. На потолке. Головой вниз. Хотя теперь низом для него был потолок, а пол и всё и все, что на полу — верхом.

Сашка стоял на потолке и, задрав голову, смотрел «наверх», который для всех остальных оставался низом. Там «наверху» была суматоха. Сашке что-то кричали, махали руками. Разобрать что-либо в этом гвалте было невозможно.

Там, «наверху», откуда-то притащили раздвижную лестницу. Было забавно наблюдать за ходящими, бегающими вниз головами людьми, за тем, как они ставят лестницу, которая смотрится висящей сверху.

Ну ладно, хватит «ломать комедию». Сашка сразу понял, для чего притащили ту лестницу. Крикнул в зал, чтобы не вздумали. Сказал, что сейчас сам спустится, и лестницу сразу убрали. Там, «наверху», воцарилась тишина.

Управляя потоками проходящей сквозь него субстанции с неизвестным названием, Сашка сделал круг под самым потолком столовой. Это у него получилось легко, будто он давно уже это умел. Пролетев ещё пару раз из одного конца столовой в другой, он мягко опустился на пол. Теперь всё было правильно: низ был низом, верх — верхом.

Как только Сашка спустился вниз, к нему подбежали сразу несколько человек, в том числе дядя Андрей, Марья Павловна (не путать с Марьпалной), Михаил Степанович и ещё две дамочки и два дядечки. Вид у них был перепуганный.

— Что это было? — спросил дядя Андрей. — Как ты? Всё в порядке?

—Да, всё в порядке, — ответил Сашка. — Прямо как во сне. Отдохнул даже в невесомости.

— В невесомости?! Не понимаю… Что это было?

— Левитация, — вспомнил Сашка слово, от которого, как он думал, произошла фамилия знаменитого диктора всесоюзного радио Левитана.

— Ты можешь рассказать, что чувствовал, как вообще управлял… полётом? — спросил дядя Андрей.

— Могу, — ответил Сашка, и рассказал всё, что чувствовал, что было. Когда он закончил рассказ, дядя Андрей произнёс, как-то задумчиво:

— Да… всё, что накрутили в теории гравитации, летит, похоже, ко всем чертям. Оказывается, теория Вальтера Ритца, которую отмели напрочь, была верной.

Дальше пошли непонятные разговоры о теории гравитации, попытки понять, как Сашка сумел подняться в воздух и ещё много о чём. Сашку же наконец отпустили. Как раз прозвучал звонок на третий урок, и Сашка пошёл в класс.

Глава 17. Котофей Иванович и слуги Мрака

ёВторник начинался, как обычный учебный день. Сашка как всегда зашёл за Нинкой. Во дворе их дожидался Артём. Они втроём отправились в школу.

Казалось, что в этот день не будет никаких сюрпризов, но сюрпризы Сашку поджидали. В основном, приятные сюрпризы. Во-первых, столовая снова работала. Во-вторых, пятёрки за домашние задания в проверенных тетрадях. В-третьих, на физре вообще был у Сашки триумф. Вот об уроке физкультуры нужно рассказать подробнее.

Итак, урок физкультуры. Погода в тот день была не очень погодистая. Переменная облачность. Солнце то выглянет из облаков, то снова спрячется. Да и немного прохладно было.

Урок проходил на школьной спортивной площадке. Сашка был в новеньком спортивном костюме, который в воскресенье купила ему мама. Настроение было отличное.

Урок как всегда начался с разминки. Простенькие упражнения в строю. Что-то наподобие утренней зарядки. Два круга не очень быстрого бега. И уже потом приступили к «основной программе дня». Первым в этой «программе» был бег на шестьдесят метров. Бегали парами. Евгений Иванович стоял на финише с двумя секундомерами. Он давал отмашку, умудряясь одновременно запустить секундомеры, и бегуны стартовали. На финише учитель фиксировал время. Всё просто. Главное — весело. Особенно веселились, когда бежали: Андрюшка Волков и Генка Тарасов. Нет, смеялись не над Андрюшкой. Он-то пробежал хорошо. Но дело в том, что когда Андрюшка был на финише, Тарасов не преодолел и четверти дистанции. А уж какой «походкой» он бежал — это надо было видеть. Да-да, именно походкой, потому что бегом это можно было назвать лишь условно. Разве что Сашкина бабушка изображает бег хуже Генки. Сашка однажды видел, как к автобусу, чтобы успеть, бежал какой-то «дремучий дед». Вот и «бег» Тарасова не очень сильно отличался от «бега» того деда. То есть отличался, конечно. Дед пробежал бы дистанцию немного быстрее Генки.

— Слушай, Тарасов, — спросил его Евгений Иванович, когда Тарасов «доковылял» до финиша, — тебе сколько лет?

— Одиннадцать, а чего? — ответил Генка.

— А вот того. Мне сегодня показалось, что тебе не одиннадцать, а все сто одиннадцать.

Этот диалог вызвал дружный смех, а Генка будто налился соком, как спелый помидор.

Ладно, о помидорах чуть позже, а сейчас настала Сашкина очередь бежать дистанцию. Вот тут и получилось то, чего даже он не ожидал. Он ведь, когда тренировался, не пользовался секундомером. Короче, Евгений Иванович, когда взглянул на секундомер, что называется «выпал в осадок». Ещё бы. Четыре и две десятых секунды! Это же немыслимый рекорд! Мировой! Даже взрослым рекордсменам это не под силу!

Нет, вы не подумайте ничего такого. Никакой «магией» Сашка не пользовался. Всё было честно. В общем, все были в шоке, в том числе и Сашка. Хорошо ещё, что на этом уроке не было прыжков. Сашка не смог бы в прыжке отключить «магию», как бы ни старался. Впрочем, он, скорее всего и так прыгнул бы дальше всех и выше всех.

***

К концу последнего урока о Сашкином спортивном подвиге знала вся школа. Даже Корольков и его дружки Свистоплюев и Быстрохвостиков как-то странно, то ли с почтением, то ли с завистью, то ли с опаской провожали Сашку взглядами, когда он с друзьями выходил из школы. Впрочем, скорее с опаской, потому что, наверное, знали от Минея, как он с друзьями сделал его картошечным вором. Хотя… Миней со своим «отрядом» уже, наверное, в следственном изоляторе? А вообще, кто его знает. Может, его «связисты» уже отмазали. Ну те «связисты», с которыми у Минея «такие связи!»

Когда Сашка, Нинка и Артём после урока географии вышли из школы, погода уже не была такой мрачной как с утра. Тучи разошлись, стало теплее. Неплохая всё-таки в этом году выдалась осень. Жаль, только, что уроков задали много. Это из-за пропущенных учебных дней. Сашке-то сто. Он, ускорившись, может сделать уроки хоть за десять минут и то толку? Ведь ни Артёму, ни Нинке, ни Вовчику такое «колдовство» недоступно. Они ведь не умеют управлять временем. И что Сашке делать во дворе одному, без друзей?

Когда Сашка пришёл домой, бабушка попросила его сходить в магазин за помидорами. Ну, Сашка и пошёл. Трудно, что ли? Магазин «Фрукты овощи» не так уж и далеко. На проспекте Кирова. В том же доме, что и магазин «Рыба мясо». Через арку от него. Ой, какую новость из грамматики Сашка узнал в том магазине! Оказывается, имена существительные и правда изменяются по родам. Ну да, некоторые всё-таки изменяются. Например: учитель — учительница, работник — работница, колхозник — колхозница. Но оказалось, что род некоторых существительных зависит от «профессии» говорящего или слушающего.

Итак, Сашка посмотрел на цену, умножил её на два, подошёл к кассе, пробил чек. Тут никаких вопросов. Подошёл к прилавку, где две продавщицы от скуки из-за малого количества покупателей «точили лясы», подал им чек, говорит:

— Мне два килограмма помидоров.

Эта простая фраза вызвала дружный смех у обеих продавщиц. Так как покупателей было раз два и обчёлся, продавщицы провели урок ликбеза. Пока одна из них взвешивала помидоры, другая объяснила Сашке, что нужно говорить не «помидоров», а «помидоры». Оказывается, в «профессиональной торговой терминологии» слово «помидор» женского рода. То есть он, точнее она, не помидор, а помидора. Мало того, даже, если помидора не одна, а их несколько или много, то всё равно они не помидоры, а помидора. Сашка даже почти поверил продавщице, но решил на всякий случай спросить об этом Валентину Васильевну.

Когда Сашка выходил из магазина, он увидал… Нет, это невозможно! Котов такого размера не бывает! Но этот кот классической чёрной с белым окраски не просто был, а даже не драпанул от облаявшей и бросившейся на него огромной овчарки, которую вёл на поводке какой-то дядька в штатском милицейской наружности. Мало того, когда кот с каким-то «нехорошим интересом» посмотрел на собаку, та, заскулив, бросилась прочь, увлекая за собой хозяина. Прохожие, коих было не так уж и много, шарахнулись в стороны.

Сашка остановился, удивлённо глядя на приближающееся животное, а оно подошло к двери магазина «Рыба мясо» и остановилось. Из магазина вышла средних лет покупательница с набитой покупками тяжёлой хозяйственной сумкой. Котяра попытался проскользнуть в магазин через открывшуюся дверь, но не успел, дверь за тёткой уже захлопнулась. Тётка остановилась и, уставившись на кота, лилейным голосом произнесла:

— Ух ты, какой красавец. Но туда, котик, на четырёх лапах не пускают. Только на двух можно.

Того, что за этим последовало, не ожидал никто. Ни тётка, ни Сашка. Вот скажите, вы когда-нибудь видели говорящих котов? Вот и Сашка не видел. До того момента. Да и тётка, похоже, тоже не видела. А кот встал на задние лапы, а передние упёр в бока. Произнёс с «кошачьим акцентом»:

— А я, мяу, и на дву-у-ух, мурррмяу, могу-у-у.

Тётка, где стояла, там и села. Прямо на асфальт. А кот на задних лапах прошёл в магазин… прямо сквозь закрытую дверь, будто она была бесплотной.

Вот это был номер! Сашка, осторожно приоткрыв дверь магазина, вошёл внутрь. Интересно же посмотреть на чудо. Да, хорошо, что из-за пересменки на заводе покупателей в магазине не было. А то они попадали бы в обморок. Слабонервные же, как и продавщицы.

Кот, который стоя на задних лапах лишь немного уступал Сашке в росте, подошёл к прилавку. Там за прилавком стояли две молодые продавщицы, которые, обалдев от увиденного, во все глаза смотрели на котяру. Котяра бросил на прилавок двадцатипятирублёвую банкноту и «промяукал»:

— Мняу, пожалуйста, три килогмяумма мур мяулочных сосисок. Сдачи мррр не надо.

Одна продавщица сразу упала в обморок, а другая, онемев, стоит и хлопает накрашенными ресницами. Наверное, ещё не решила, падать в обморок прямо сейчас, или ещё пару минут пореснитничать. Кот не стал ждать, когда она вдоволь нареснитничается и грохнется в обморок. Говорит:

— Ты что, по-русски не понимяуешь? Может, мяу, тебе по-коша-а-ачьи повторить?

— Нет-нет, что вы, — опомнилась продавщица. — Я и-и-и… по-русски понимаю. Я сейчас.

Продавщица почему-то дрожащими руками взвесила три кило молочных сосисок, запихнула их в пакет и протянула коту. Кот взял пакет с сосисками когтистой передней лапой и на задних лапах направился к выходу.

— А сдачу, сдачу-то возьмите, — закричала вслед реснитчатая продавщица.

— Я же сказа-а-л, не на-а-адо сдачи, — ответил кот. — Лучше купи нашаты-ы-ырь, дай своей подру-у-уге понюхать.

— Не надо нашатыря, — сказала «подруга», поднимаясь с пола. — Я уже сама отнашатырилась — нашатырней не бывает.

Сашка открыл коту дверь и вышел за ним следом. Остановился. Кот тоже встал. Говорит. Сашке:

— А ты-ы-ы, мяу, Александр, остерегайся Слуг Мра-а-а-ака. Они муррр ищут тебяу. Они опа-а-асные мяу.

— Что за Слуги Мрака? — не понял и испугался Сашка.

— Иди-и-и, мррр мя-а-ау. Тебе Денис, мяу, расска-а-ажет. Он тебя ждё-о-от. У твоего подъе-е-езда.

После этих слов кот отошёл к обочине тротуара, вытряхнул сосиски из пакета, встал на четыре лапы и стал жрать. Именно жрать, по-другому и не скажешь. Прохожие с изумлением смотрели на пожирающего сосиски и злобно урчащего кота. Обходили это чудовище, чуть ли не прижимаясь к стене дома. Старались проскочить «опасное место» как можно скорее, а некоторые, так вообще перебегали на другую сторону проспекта, чтобы там обойти это место.

***

Денис и правда ждал Сашку у подъезда. Он явно был встревожен.

— Котофея Ивановича встретил? — спросил он, как только Сашка к нему подошёл.

— Котофея Ивановича? — удивился Сашка. — Его так зовут?

— Да. Так и зовут. Котофей Иванович Баюн.

— Разве у кошек и котов бывает отчество и фамилия?

— У этого бывает.

— Ну ладно, пусть бывает, но как отчество может быть Иванович? Разве котов кто-нибудь называет Иванами? Ну, какой-нибудь Барсикович, Мурзикович, в крайнем случае Васильевич…

— Я не знаю. Знаю, что ему положено отчество и фамилия. Он же профессор из Лукоморской Академии Магии.

— Из Академии Магии?! Профессор?!

— Ну да. Это мой учитель. Он нам преподаёт боевую магию.

Вот это была новость! Не совсем, правда, неожиданная. Дядя Андрей что-то об этом вчера упоминал. Про Дениса и какую-то академию.

— Ладно, — сказал Денис, — давай перейдём к делу. Из смежного пространства вторглись слуги Мрака. Они ищут тебя, чтобы отомстить за смерть Вульфонса Дьявонелло — брата Сатана Дьявонелло, являющего Верховным Сволочем Всея Земли.

В общем, Денис рассказал всё, что знал. Оказывается Сашка ошибался, думая, что сможет справиться с теми слугами так же, как справился с тем чудовищем в столовой. Ну, то есть с Вульфонсом. Нет, оказывается, со Слугами Мрака такой фокус не прокатит. У них есть надёжная защита от такого воздействия.

В общем, всё было плохо, за исключением одного: слуги Мрака точно не знали, где искать Сашку. Дело в том, что от полученного стресса Сатан частично утратил память о последних событиях. Но если Слуги мрака Сашку найдут, то у него останется лишь два козыря: умение ускоряться и умение левитировать.

Хуже всего было то, что слуги Мрака каким-то обманом получили официальный статус бойцов какого-то спецназа. Как им это удалось, неизвестно. Известно только то, что их теперь считают бойцами отдела МВД под названием «Пегас».

Глава 18. Неудавшаяся контрольная и поход в изостудию

Итак, во вторник загадочный кот и Денис предупредили Сашку об опасности. Денис объяснил Сашке, что ему нужно делать, если его обнаружат так называемые пегасовцы, но ничего опасного пока не случилось. И в школе всё было хорошо. Снова работала столовая, которую успели отремонтировать, устранив последствия Сашкиного боя с Монстрами. А вот пятница получилась «весёлой».

Итак, утром Сашка с Нинкой и Артёмом как всегда отправился в школу. Перед первым уроком Сашка спросил, наконец, Валентину Васильевну, как правильно говорить: помидор, или помидора? Учительница удивилась:

— Разве ты не знаешь? Странно. В именительном падеже — помидор, а помидора — это родительный падеж. Нет чего? Помидора.

— Ага, значит, всё-таки, помидор — это всё-таки он? То есть мужского рода?

— Ах, вон ты о чём, — дошло до учительницы. — Давай-ка, угадаю? Ты вчера ходил в магазин покупать помидоры?

— Да, только не вчера, а во вторник. Как вы догадались?

— По твоему вопросу догадалась. Не обращай на это внимания. Продавцы и торговцы на базаре почти все считают, что надо говорить помидора, то есть думают, что это существительное женского рода. Да и не только продавцы. Многие жители Горьковской области так считают. И вообще, это не единственное искажение русского языка.

Ну что ж, в этом вопросе Сашка разобрался, а вот на уроке…

Первым уроком была арифметика, но это был не обычный урок, а проверочный. Оказывается, какие-то дурни в гороно решили провести в начальных классах школ города контрольную. И что им в башку ударило проводить какие-то контрольные в середине первой четверти? Никогда раньше такого не было. Правда, раньше и Ада Германовна работала не в гороно, а в школе.

Для контрольной работы не поленились составить что-то вроде экзаменационных билетов с задачками по арифметике. Для четвёртых классов придумали четыре варианта заданий.

Ну и ладно, казалось бы. Если ученик не профилонил месяц, что прошёл с начала учебного года, то решить две задачки сможет. Даже больше двух за время урока сможет решить. Но не тут-то было.

Вот интересно, почему никто из учителей не посмотрел на условия задач? А то, что не посмотрели — это абсолютно точно. Если бы посмотрели, то Комиссариат Просвещения уже проводил бы проверку сотрудников гороно на вменяемость.

Итак, Валентина Васильевна раздала билеты и листки в клетку с официальными штампами. Там уже были заполнены графы с данными учащихся. Это Валентина Васильевна позаботилась, чтобы ученики не тратили время на заполнение. Время пошло.

Сашка прочитал условие первой задачи, и ничего не понял. Задача гласила:

«Мама на 8 лет младше сына и на 11 лет старше дочери. Какого роста дочь и сколько лет сыну, если папа на 15 сантиметров старше мамы?»

Прочитав этот бред, Сашка почувствовал себя полным идиотом. Во-первых, он не понимал, как вообще мама может быть младше сына, и как она могла родить дочь, будучи в возрасте одиннадцати лет. Да и вообще всё, что было в условии задачи, было бредом умалишённого.

Сашка перечитал условие задачи ещё несколько раз, и всё равно ничего не понял. Он сидел за партой и не знал, что делать.

Нет, не только он не знал, что делать. У него был третий вариант задания, а у Нинки первый вариант. Первую задачку Нинка, похоже, решила, хоть чуть слышно что-то недовольно бубнила, а на второй задачке запнулась. И вообще, в классе нарастал какой-то гомон.

— В чём дело? — обратилась к классу учительница. — Что за шум? Ну-ка, не отвлекайтесь, а то не успеете написать контрольную до конца урока.

С задней парты послышался голос Вовчика:

— Валентина Васильевна, мы и так эту контрольную не напишем. Вот смотрите, первую задачку я решил, а вторая не имеет решения. Её какой-то псих придумал. Да и первую придумал кто-то больной на всю голову.

— Почему больной?! — спросила учительница. — Зачем на кого-то сваливать, если не можешь решить?

— А вы читали задания?

— Нет, вообще-то. Времени не было. Да и зачем?

— А вы почитайте, вам интересно будет.

— Ладно.

Валентина Васильевна взяла у Вовчика билет и стала читать вслух:

— Так. Первый вариант:

«14 детей учились плавать. Трое ещё не умели плавать, а ещё двое уже утонули…» — Валентина Васильевна словно запнулась, но потом, уже не так громко, дочитала. — «Сколько детей уже научились плавать, и сколько ещё не утонуло…». Бред какой-то…

— Этот бред я решил. Девять научились, а ещё не утонуло двенадцать. Вы вторую прочитайте.

— Так, читаю. «Лебедь высиживает птенцов 4 недели, сокол — столько же плюс ещё пять воробьёв. Сколько цыплят высиживает крокодил?» Ничего не понимаю. Откуда это? Ты подменил настоящий билет этой чепухой!

— Ну да, я сам, наверно, напечатал этот бред на пишущей машинке, которой у нас нет.

В классе к этому времени поднялся возмущённый шум. Оказывается, во всех четырёх вариантах были «нерешаемые задачи», а во втором варианте — обе. Да и те задачки, которые имели какое-то решение, составлял явно кто-то нездоровый на голову. В одной задачке чувствовалась даже рука «профессионального психа». Вот эта задача:

«В психиатрической больнице есть главный врач и много сумасшедших. В течение недели каждый сумасшедший один раз в день кусал кого-нибудь (возможно, и себя). В конце недели оказалось, что у каждого больного по два укуса, а у главного врача сто укусов. Сколько сумасшедших в больнице?»

Было странно, что никто в классе не смеялся. Хотя и правда было не до смеха, потому что написать контрольную было невозможно. Все думали, что получат двойки.

Валентина Васильевна собрала билеты с заданиями и побежала с ними к директору.

— Наверно, эти задачки придумала Ада Германовна, — предположил Вовчик, когда учительница выбежала из класса. После этих слов весь класс сотрясся от дружного хохота. Никто, конечно, это всерьёз не воспринял, но, как позже узнали, Вовчик угадал.

Итак, контрольная не состоялась, зато в этот день состоялось одно знаменательное событие, затмившее собой Сашкины способности управлять временем и пространством: Генка Тарасов получил аж целых две четвёрки. Одну — за домашку по русскому, другую — по чтению. А уж как он радовался, не описать словами! У него ведь до этого самой высокой оценкой была слабенькая троечка с могучим минусом. В общем, на большой перемене весь класс дружно поздравлял Генку с этим выдающимся достижением. Ну что ж, не исключено, что Генка стал исправляться. Его в последнее время даже курящим в потайном закутке никто не видел. Так, глядишь, и по физре подтянется, и в пятый класс перейдёт, а там, глядишь, и в шестой.

***

Уроки в школе закончились, но Сашку ждало ещё кое-что интересное и волнующее. Дело в том, что ещё в воскресенье его записали в изостудию в доме культуры школьников (ДКШ). Это мама позаботилась. Туда же, в изостудию, ходит заниматься и Нинка. Вот почему, она так хорошо рисует.

У Сашки по рисованию тоже в школе одни пятёрки, но рисовать так, как рисует Нинка он всё равно не умеет. Вот, может, он теперь и научится рисовать не хуже Нинки.

Нинка, правда, говорила, что красками не рисуют, а пишут. Что рисуют только карандашами, мелками, углём... Сашка не очень-то ей верил. Вот упражнения в тетрадке, письма и так далее — это да, это пишут, а вот рисунки, картины… Ведь не просто же так в школе этот предмет называется рисованием, а не писанием, как, например, чистописание.

Ну ладно, в изостудию надо идти к четырём часам, а перед этим Сашка сделал уроки на завтра. Кстати, не больше, чем за десять минут. Но это десять минут «физического», как это называет Денис, времени. То есть десять минут, если смотреть по часам. Для Сашки же прошло часа полтора его ускоренного внутреннего времени. Он, конечно, мог бы всё сделать даже не за десять минут, а хоть за десть секунд или вообще за секунду, но не всё так просто. Он это уже пробовал. Не получилось. Чернила просто не успевали поступать с пера на бумагу. Это ещё что. Вот эффект от макания пера в чернильницу получился такой, что Сашка сразу отказался от такого сильного ускорения времени. Стоило перу погрузиться в чернила, как оттуда вылетел целый чернильный фонтан. Хорошо ещё, что для Сашки всё это приходило очень медленно, и он успел схватить промокашку и собрать ей всё это прямо в полёте, пока чернила не приземлились на тетрадь и учебники и не долетели до потолка.

Кстати, пока никто из домашних не замечал, как мало времени у него уходит на уроки. Это хорошо, а то были бы лишние вопросы. Нет, первый раз бабушка что-то заметила. В тот раз Сашке удалось как-то вывернуться. Он убедил бабушку в том, что уроки он сделал, пока она спорила с дедушкой о «внезапных смертях» от бега. Будто бы они так увлеклись, что не заметили как, пролетело время. Больше таких оплошностей Сашка не допускал.

Итак, полчетвёртого за Сашкой зашла Нинка, и они вдвоём отправились в изостудию. ДКШ расположен за проспектом Кирова и за стадионом Торпедо. Точнее, через два квартала от стадиона. Прямо перед парком культуры и кинотеатром Мир, который не так давно назывался киноконцертным. Ну, тогда и ДКЩ назывался Центральным клубом УЖКХ ГАЗ или просто «Центральным» Ну, УЖКХ — это управление жилищно-коммунальным хозяйством, А ГАЗ — это не газ, а Горьковский автозавод.

Идти от дома до ДКШ минут пятнадцать или чуть больше. В ДКШ есть не только изостудия. Есть там и другие кружки. Например, студия художественной гимнастики, куда ходит художественно гимнастничать Лариска Чайкина. Изостудия расположена на втором этаже прямо над Ларискиной студией. Напротив библиотеки.

Когда Сашка и Нинка пришли туда, их встретила руководительница изостудии, Лидия Николаевна. Там уже были несколько ребят разного возраста. Точнее, три девчонки и четыре мальчишки. Они уже вовсю орудовали кисточками. Что-то изображали на листах ватмана, закреплённых на чертёжных досках, стоящих на сиденьях стульев и прислонённых к их спинкам. Ну и Нинка занялась тем же. У неё там уже была ещё незаконченная картина.

Лидия Николаевна объяснила Сашке, что сейчас все пишут натюрморт. Да-да, именно пишут, а не рисуют! Значит, Нинка не обманывала, не шутила, когда говорила, что красками пишут. Так вот почему это называется живописью, а не живорисью! Вот и Сашке сейчас надо писать, а не рисовать тот натюрморт. Не просто так, а с натуры, выставленной на небольшом столике. Хотя нет, сначала, всё-таки, нужно рисовать. Ведь сначала надо нанести карандашом контуры предметов.

Итак, на столике, были красиво расставлены разные предметы: глиняный кувшин; деревянное сито, прислонённое к задрапированной тёмно-вишнёвой материей стене; два восковых яблока, выглядевшие как настоящие.

Лидия Николаевна принесла из какого-то закутка небольшую чертёжную доску, к которой Сашка прикнопил принесённый с собой лист ватмана. Точнее, четверть от целого листа. Поставил доску на свободный стул, уселся напротив. Достав из принесённого портфеля простой карандаш, Сашка стал с натуры наносить на бумагу контуры предметов, расположенных на столике. Он давно уже умел это делать. Главное, оказалось, что изображать натюрморт проще, чем пейзаж.

Лидия Николаевна несколько раз подходила к Сашке, смотрела, как он справляется. Подойдя в очередной раз, спросила, где он занимался рисунком раньше. Сашка удивился, потому что перед этим она сказала, что натюрморт он будет не рисовать, а писать, но потом сообразил, что писать он его будет, когда станет «раскрашивать». Он честно признался, что занимался этим дома, а ещё в школе на уроках рисования. Он только не сказал, что читал книжку по рисованию. Она так и называлась: «Техника карандашного рисунка». В той книжке ещё рассказывалось о каких-то пропорциях, как их измерять при рисовании с натуры. В общем, там надо держать на вытянутой руке карандаш или палочку, совмещать зрительно с видом натуры… Короче, ненужные заморочки, потому что у Сашки и просто на глаз получались правильные «пропорции», без всяких «измерений».

— Ну что ж, у тебя отлично получилось, — похвалила Лидия Николаевна. — Как пользоваться красками знаешь?

— А чего тут знать? — удивился Сашка. — Смешиваешь краски, чтобы получился нужный цвет, и закрашиваешь этим цветом нужные места на бумаге.

Но нет, не так всё оказалось просто. Лидия Николаевна объяснила, что сначала надо бумагу смочить водой, чтобы она стала влажной, и писать акварелью по влажной бумаге, и начинать надо с фона, с заднего плана. Главное, нельзя проводить кисточкой по одному месту больше трёх раз, а лучше вообще за один раз наносить нужный цвет. Она принесла клочок чистого ватмана, и сказала Сашке, чтобы он потренировался на этом клочке, прежде чем продолжить работу с натюрмортом:

— А то жаль будет, если испортишь так хорошо начатый рисунок, — сказала Лидия Николаевна.

Итак, через два часа Сашка закончил с фоном. Фоновая драпировка, поверхность столика со всеми оттенками, тенями от предметов, тенями — всё выглядело как живое. Не было привычных некрасивых мазков. Так вот, значит, почему раньше у Сашки так хорошо не получалось. Писать красками следовало по влажной бумаге.

***

Из изостудии Сашка возвращался в отличном настроении. С ними шла домой ещё и Лариска Чайкина, у которой как раз закончилось занятие по художественной гимнастике. А что, они все трое теперь имеют отношение к чему-то художественному. Вот только у Сашки чуть уши не заложило от Ларискиного словесного стрекотания с Нинкой. И как только Чайкина находит темы для болтовни.

Впрочем, одна тема Сашку не на шутку встревожила. Лариска упомянула о каких-то патрулях. Сегодня, после школы, она будто бы видела трёх мужиков в чёрной форме, шагающих по проспекту Кирова. У них на рукавах были нашивки с изображение крылатой лошади со страшной мордой, а наспите надписи «Пегас».

«Значит, они где-то рядом, — подумал Сашка. — Это очень плохо». Была мысль, рассказать об этих пегасистых в милиции. Например, Аркадию Сергеевичу. Но нет, бесполезно. Кто же поверит, что эти гады и на самом деле гады, причём из какого-то другого пространства. Нет, никто не поверит, и не только взрослые, «умудрённые менталитетом», а совсем никто.

Лариска оставила их на проспекте Кирова около кинотеатра Знамя. Она живёт как раз в соседнем с кинотеатром доме. Расставшись с Лариской, Сашка и Нинка пошли к себе на Комсомольскую. Сашка постоянно озирался по сторонам, но никаких пегасовцев поблизости не было.

Глава 19. Пегасовский облом

В тот понедельник с самого утра в штабе пегасовцев была суматоха. Проходила прямая связь с Верховным Сволочем Сатаном Дьявонелло. Сатан орал на начальника штаба Плохиша Гадёновича Штанподтягина:

— Вы уже пятые сутки находитесь в Горьком, и до сих нет никаких результатов!!! Сколько ещё можно ждать?!! Неужели так трудно выловить и покарать этого мальчишку?!!

— Но… Ваше Величество, Вы же не сказали нам толком, где его искать, — пытался оправдаться Плохиш Гадёнович. — Были бы известны хотя бы имя и фамилия этого засранца, мы сделали бы официальный запрос и узнали бы, где он проживает.

— Ты что, не понимаешь, что я в трауре после смерти брата?!! Эта трагедия стёрла из моей памяти даже поганое имя этого сволочеубийцы!!! Ищите его, или… Ну, ты меня понял, Плохиш!!!

— Слушаюсь, Ваше Величество. Сволочепреступник будет найден и казнён.

— Всё! Конец связи! — прогрохотал леденящий голос Верховного Сволоча, и он отключился.

Плохиш Гадёнович посмотрел на своих подчинённых. Их было человек тридцать… Хотя… что я говорю? Каких человек? Не человек, а сволочей тридцать. Впрочем, это не важно. Так вот, Плохиш Гадёнович обратился к ним:

— Вы слышали, сволода? У нас мало времени. Нам надо устроить слежку за учениками четвёртых классов школ Автозаводского района.

— Но как это сделать, босс? — спросил Плохиша пегасовец по имени… — Нет, некоторые имена лучше не называть в приличном тексте. Разве что такие имена, как Плохиш, Гадён, Подлослав, Мерзав… Ведь большинство имён Слуг Мрака происходят от слов, категорически запрещённых к употреблению в приличном обществе. Ну вот, спросил это у Плохиша пегасовец… ну, скажем, пегасовец номер один. Плохиш ответил:

— Придётся на переменах походить по коридорам школ. Присмотреться к ученикам, постараться определить по их поведению, обладает ли кто-нибудь из них упомянутыми Верховным Сволочем способностями.

— Как мы это определим? — засомневался пегасовец… номер два.

— Наверняка тот сволочепреступник чем-нибудь себя выдаст. Не знаю, чем, но выдаст. И ещё вот что. Шестеро наших должны продолжить патрулировать проспект Кирова. Именно там ещё до убийства сволоча Вульфонса Дьявонелло, была замечена деятельность будущего сволочеубийцы. Итак, начали!

Из двухэтажного здания во дворе огромного дома-квартала, называемого серым бусыгинским, вышли и разошлись в разные стороны три десятка подонков в чёрной форме с изображениями жуткой крылатой лошади на рукавах. Раньше в том двухэтажном домике располагался детский клуб «Восток», но пять дней назад его заставили освободить, и там обосновалось якобы «спецподразделение МВД» с названием «Пегас».

***

В тот день с утра в школе постоянно расхаживал по коридорам дядька в чёрной форме неизвестного образца. На обоих рукавах у него была эмблема с изображением страшной лошади с крыльями. В точности, как описывала Лариска Чайкина. Сашка сразу его заметил, как только поднялся на второй этаж. Хорошо, что перед Сашкой шла ещё нехилая группа учащихся, и пегасовец не сразу на него посмотрел. Если бы взглянул сразу, то заметил бы его растерянность. Сашка вовремя взял себя в руки и, изобразив любопытный взгляд, какой был и всех, кто шёл впереди, спокойно прошёл мимо. Вроде, получилось не обратить на себя внимания.

Итак, пегасовцы добрались до школы. Денис предупреждал Сашку, чтобы он старался в таких случаях ничем себя не выдавать. И всё-таки, сидя на уроке, он подумывал на первой же перемене свалить из школы. Ну и пусть будет нагоняй за прогул уроков, зато пегасовец не заподозрит, что Сашка именно тот, кого они выслеживают.

В общем, решено. Чтобы пегасовец не догадался, что Сашка куда-то сбегает, пришлось оставить ранец в классе. Сашка попросил Артёма и Нинку, чтобы они захватили его ранец, когда пойдут домой.

— Ты чего, сбегаешь с уроков? — удивилась Нинка. — Решил заменить Тарасова, если он исправится?

— Нин, не говори никому, — попросил Сашка. — Я из-за того дядьки ухожу.

— А что так?

— Потом всё расскажу, когда всё закончится… Если вообще закончится. Он не из милиции. Это враги. Только сейчас в это никто не поверит. Даже в милиции не поверят.

— Ладно тебе выдумывать.

— Я не выдумываю. Это из-за того, что тогда случилось в столовке. Никому не рассказывай, а то мне хана. Ладно?

— Ладно, никому не скажу, — пообещала Нинка. Ну и Артём тоже пообещал. Они, видимо, поняли, что происходит что-то нехорошее.

Сашка вышел из класса. Там, в коридоре, было полно ребят. Это хорошо, так как пегасовец всё ещё расхаживал по коридору.

Делая вид, что до того дядьки ему нет никакого дела, Сашка, изображая беспечность, неторопливо прошёл мимо него и свернул направо, в левое крыло здания, в сторону учительской и кабинетов директора и завуча. Дойдя до учительской, Сашка бегом припустился к запасному выходу из школы.

Сбежав по ступенькам вниз, Сашка выбежал из школы. Он успел обогнуть школу, и был у выхода со школьной территории, когда услышал позади окрик:

— Стоять! Не двигаться!

Оглянувшись, Сашка увидел бегущего к нему пегасовца. Да, тот дядька был спринтером. Обычным путём уйти от него не удастся. Тогда Сашка раз в десять ускорил своё время, и дядька почти застыл на месте. Сашка попытался сковать дядьку пространством, но… пегасовец этого даже не заметил. Мало того, ускорение времени у Сашки внезапно выключилось, а пегасовец уже достал из кобуры пистолет. Оставался последний шанс на спасение — левитация.

Сашка уже привычно взмыл вверх. Сначала он помчался было к своему дому, но тут же сообразил, что делать этого не следует. Ведь так он может выдать, где живёт, и тогда… Об этом «и тогда» даже думать не хотелось, и он, рассекая воздух, полетел в сторону проспекта Кирова. Вроде, оторвался от погони.

Да, оторвался, но, судя по обалдевшим лицам случайных свидетелей его полёта, он, образно говоря, «засветился». Чтобы поскорее смыться с места приземления, он припустился бегом вдоль проспекта.

Далеко убежать не удалось. Когда он почти добежал до арки между магазинами «Рыба мясо» и «Фрукты овощи», впереди показался патруль из трёх пегасовцев. Сашка хотел повернуть назад, но там навстречу тоже шёл патруль. Скрыться в арке? Нет, тоже без шансов. Там, в арке, тоже стоял пегасовец. Ещё повезло, что он стоял мордой лица в сторону двора, потому и не заметил Сашку. Оставалось одно — магазин.

В магазине в этот раз были покупатели. Не так уж и много, но, в случае чего, за ними можно было спрятаться. За прилавками стояли уже знакомые продавщицы — «реснитчица» и «самостоятельно отнашатырившаяся». Только они стояли не вместе, а в разных концах прилавка. И в этот момент...

Везёт же Сашки на котов и других кошек. Короче, как и в прошлый раз, прямо сквозь дверь в магазин на задних лапах ввалился Котофей Иванович.

— М-м-погоди мррр, — сказал он Сашке. — Сейчас пожррру и, мяу, урррою мяурзавцев.

Кот, как и в прошлый раз, подошёл к прилавку. Нагло, без очереди. Впрочем, очереди было не до очереди. Даже те тётки, что не грохнулись сразу в обморок, боялись даже двинуться с места.Кот поставил на прилавок какой-то явно аптечный пузырёк и положил упаковку ваты. Затем Котофей Иванович бросил на прилавок деньгу в двадцать пять рублей и «промяукал»:

— Доктмуррской, мяу, колбасы! На все!

— Хорошо, хорошо, сейчас взвешу, — сказала «реснитчатая», только это что в бутылочке? И вата зачем?

— В буты-ы-ылочке нашатырь. Как пользоваться, мррр мяу, знаешь? Вот и отнашатырь, мррр мяу, тех, кто сам, мяу не отнашатырится.

Когда котище сквозь дверь вышел на улицу, неся с собой несколько батонов колбасы, называемой «Докторской», продавщицы начали приводить в чувство «обморокнувшихся» покупателей. Ну, те загремевшие в обморок покупатели поголовно были покупательницами.

Сашка стал через окно магазина наблюдать, что происходит на улице. Чёрт знает, как этот котяра так легко вынес туда тяжеленную покупку. Сашка даже сомневался, что в кота всё это влезет.

В самый разгар «трапезы» подошла первая тройка патрульных. Они остановились. Один отвёл ногу, собираясь дать пинка коту. Кот, на секунду отвлекаясь от трапезы, предупредил:

— Не советую, мяу, не советую.

От неожиданности несостоявшийся пинальщик плюхнулся «задними полушариями» в лужу от прошедшего ночью дождя. Как раз подошла вторая тройка пегасовцев. Один из них говорит:

— Говорящий кот? Это не к добру.

— Это вы ма-а-ао, не к добру! А яу-у-у как раз к добру-у-у! — угрожающе промяукал кот.

— Надо его пристрелить, — сказал другой пегасовец и вынул из кобуры пистолет.

Произошедшего дальше не ожидал никто, ни пегасовцы, ни Сашка, ни редкие прохожие. Вы когда-нибудь видели самостреляющие непонятно чем пистолеты и хохочущих котов? Вот и Сашка не видел. До того момента не видел. И не слышал. Короче, пистолет вырвался из руки пегасовца и повис в воздухе, нацелившись, сами догадываетесь, куда. Мало того, из кобур остальных пегасовцев вылетели ещё пять пистолетов, которые нацелились туда же, куда и первый. Пистолеты начали оглушительно стрелять под ноги гадам. Будто не пулями, а снарядами. В общем, все шесть патрульных сволочей, подпрыгивая, бросились наутёк, а пистолеты помчались следом. Под ногами у драпающих ублюдков вспыхивали разрывы. Казалось, что в пистолетах бесконечное количество патронов… то есть снарядов. Котище стоял на задних лапах и, уперев передние в бока, и зловеще хохотал. Прохожие разбегались кто куда.

***

В одно мгновение дожрав колбасу, котяра снова встал на задние лапы и сказал Сашке:

— Иди в школу.

— Но там же этот мужик, который…

— Нет больше того «которого», Он «укоторился» насмерть.

— Кот снова захохотал и медленно растаял в воздухе, унося с собой затихающий хохот, а Сашка оказался сидящим за партой. Подходил к концу второй урок — урок арифметики.

— Ой, ты откуда тут взялся, — испугалась Нинка.

— Потом расскажу, — ответил Сашка.

— Ну-ка! Тихо! — прикрикнула Валентина Васильевна. — Что за разговоры на уроке?.. Ой! Берёзин?! Ты в классе?! Тебя же не было. Откуда…

— Валентина Васильевна, — сказал Сашка, вставая, — я сам ничего не могу понять. Это продолжение того, что было в столовой.

— Продолжение… Второе за сегодня. Сначала с милиционером… То есть как его… Ладно, садись. Что было на уроке спишешь у Артамоновой.

***

На большой перемене, пока шли в столовую, Сашке рассказали, что произошло в школе после его побега от пегасовца. Артём и Нинка рассказали. Оказывается, упустив Сашку, пегасовец вернулся в школу. Он прямо во время урока ворвался в класс и начал орать. Потребовал, чтобы ему дали адрес «летающего щенка». Никто, конечно, не понял, что это за летучий щенок. Валентина Васильевна собралась уже это объяснить «сошедшему с ума милиционеру», что ничего про такого щенка не знает, но не успела, потому что невесть откуда появилась огромная кошка или кот. Этот кот или кошка встал на задние лапы. Между ним и «милиционером» проскочил электрический разряд или что-то похожее, и «милиционер» превратился в чёрный дым, который через несколько секунд растаял. После этого исчез и сам кот. Всё это произошло за считаные секунды.

Итак, у пегасовцев случился полный облом, но что будет дальше?

Глава 20. Очередная неудача пегасовцев

— Идиоты!!! — орал только что прибывший из Страны Мрака аж сам главнокомандующий спецподразделением сволочных операций Гадослав Барамбулло. — Вам что было поручено?!!

— Виноваты, сволодин Барамбулло, оправдывался Плохиш Гадёнович. — Нам велено было поймать и казнить сволочеубийцу, убившего Вульфонса Дьявонелло. Но мы не виноваты. Никто не знает, как его отыскать.

— Ты соображаешь, что лепишь?!! Виноваты, но не виноваты!!! Вы чем тут занимаетесь вместо того, чтобы искать этого пособника Добра?!!

— Но мы ищем, сволодин Барамбулло.

— Да?!! Ищите?!! Твои подчинённые не могли просто спокойно пройти мимо того паршивого кошака?!! Обязательно надо было его задеть?!!

— Но кто же знал, Ваша Тёмность, что так выйдет? Кот как кот, ничего особенного. Большущий только.

— А ты, идиот, не слышал, что этот «ничего особенного» месяц назад сделал в Лукоморье?!! Этот ветеринар… как его?.. А, вот, Айболит еле спас Горыныча, когда этот «кот как кот» лишил его одной головы!!!

— Айболита?! Лишил головы?!

— Нет, ты совсем дурак. У Айболита всего одна голова! Я говорю о Горыныче! Этот кот превратил того огнедышащего трицефала в бицефала, то есть в двухголового! Теперь у Горыныча не три, а две головы! И твои бойцы на кой-то ляд его зацепили!

— Зацепили?! Горыныча?! — ошарашился Плохиш.

— Ты что, и правда идиот, или прикидываешься?!! — взрычал Барамбулло.

— Прошу прощения, Ваша Тёмность. Я и правда не понимаю. Мне же доктор Бехтерев ещё в тысяча девятьсот двадцатом году поставил диагноз начальная стадия олего… этой… как её?.. Вот, френии.

— Какая олЕгофрения?!! При чём тут какой-то Олег?!! Это называется олИгофренией, то есть слабоумием!!!

— Да-да слабоумие. Это результат контузии, полученной во время службы у буржуинов. Я тогда ещё был в чине младшего предателя.

— Вот и я говорю, что ты идиот. Как и твои бойцы, которые задели кота! Им ещё повезло! Легко отделались!

— Ничего себе легко. У них ожоги и раны на ногах по самое не хочу!

— Пусть радуются, идиоты, что это их «нехочу» не зацепило! А то были бы они уже великими безнехочуками!

— Так точно, Ваша Тёмность! Не зацепило. Самую малость не достало.

— Слушай, слабоумный, вы так и не узнали, куда пропал боец Воняйк Калокаков?

— Никак нет, Ваша Тёмность! После побега из школы сволочеубийцы Воняйк снова зашёл в школу, чтобы выпытать место проживания сволочепреступника, и оттуда уже не вышел. Никто не знает, где он сейчас.

— Сдаётся мне, что уже нигде, — произнёс Гадослав и добавил:

— Продолжайте поиск бойца! А руководство операцией «Сволочевозмездие» я беру на себя! И ещё одно — хватит светиться. Здешние спецслужбы что-то заподозрили. Ещё день или два — и нам несдобровать. Поэтому мы меняем место дислокации. Всем переодеться в гражданское.

***

Во вторник заметно похолодало, и пришлось надевать пальто. Но уроки в школе прошли спокойно, вот только жаль, что из-за дождя урок физкультуры проходил в спортзале. Зато Сашка получил четвёрку по истории и пятёрку по географии.

После школы в час дня Сашка и Нинка пошли в изостудию. Когда подходили к ДКШ, повстречали городского чумачечего. Альбин Чумаковский неторопливо шагал вдоль проспекта Ильича, жестикулируя согнутыми в локтях руками, будто замешивая движущееся перед ним по воздуху невидимое тесто.

— Вот интересно, — сказал Сашка, — как этот чумачечий переодевается? Или он даже спит в одежде?

— А ещё непонятно как он питается, — добавила Нинка.

— С питанием проще, — сказал Сашка. — Может, он ест головой прямо из миски. Ну, как собака или кошка.

— Ага, или его кто-нибудь с ложечки кормит как младенца.

— Как вам не стыдно? — прозвучал позади женский голос. — Грешно смеяться над больным человеком.

Их обогнала женщина породы «красотка» от слова «краситься». Нинка нашлась, что ей ответить:

— Над профзаболеванием мошенника смеяться можно. Этот Чумаковский заслужил.

— Эх, а ещё, наверно, пионерка, — сказала та дама неопределённо-накрашенного возраста.

«Красотка» пошла дальше, и Сашка с Нинкой тоже пошли дальше, хоть это их «дальше» и было ближе тёткиного «дальше», то есть совсем близко. Они свернули к входу в ДКШ и уже через минуту были в изостудии.

Примерно через полчаса Сашка закончил натюрморт. Получилось, казалось бы, неплохо. Но всё равно было что-то не так. Лучше, чем у него получалось раньше, но всё рано чего-то не хватало. Да, было очень похоже на то, что выставлено на столике, но когда Сашка взглянул на то, что получилось у Нинки и у других ребят… У Нинки на бумаге всё выглядело как живое. Даже более живое, чем натура. Почему так, Сашка не мог понять.

Подошла Лидия Николаевна. Говорит:

— У тебя хорошо получилось, но я вижу, ты чем-то недоволен. В чём дело?

Сашка рассказал, в чём дело.

— Напрасно расстраиваешься, — сказала Лидия Николаевна. — Не всё получается сразу. Со временем и у тебя всё будет получаться не хуже, чем у других. Сейчас тебе не хватило внимательности. Посмотри, вот тут ты очень точно подобрал цвет, но посмотри на натуру. Видишь, что этот цвет не везде равномерный? Вот внизу на кувшине цвет немножко другой. Заметил?

— Да… правда, другой.

— А почему, не догадываешься?

— Ну, там, около кувшина лежит яблоко. И ещё у стола из-за этого немного другой цвет в этом месте. И в других местах тоже.

— Правильно! Это называется рефлексами. Ты правильно показал тени и блики, а что отражённый от соседних предметов свет тоже меняет оттенок, не заметил.

— Точно…

— Вот смотри, — объяснила Лидия Николаевна, — есть два способа учесть эти эффекты. Можно сразу наносить все оттенки, а можно сначала нанести только рефлексы, оттенки. Когда слой с рефлексами немного подсохнет, останется только нанести поверх основные цвета. В этом преимущество акварельной живописи. С масляными красками так не получится, там другая техника живописи. Давай вот что сделаем.

Лидия Николаевна сняла рисунок с доски, взяла карандаш, подошла к одному из окон:

— Иди сюда. Сейчас мы скопируем рисунок, и я покажу, как это делается.

Она наложила на законченный рисунок чистый лист ватмана, приложила к стеклу и на просвет быстро скопировала контуры на чистый лист. Вернувшись на Сашкино рабочее место, Лидия Николаевна быстро написала задний фон, и показала Сашке, как наносятся рефлексы. На листе бумаги теперь было что-то не имеющее ничего схожего с «истинным» цветом предметов, но было нечто очень красочное, разноцветное, пёстрое.

— Сейчас немного подсохнет, и нанесёшь поверх основной цвет. Только не делай слой слишком густым. Слой должен быть прозрачным, чтобы сквозь него просвечивали нанесённые оттенки.

Сашка так и сделал. Короче, к концу занятия, у него получилось изображение, почти точно схожее с тем, что было на столике. Радости было не меньше, чем у Тарасова, получившего в школе сразу две четвёрки. Ну и что, что большую часть сделала за Сашку Лидия Николаевна? Теперь он знает, как это делается, и у него тоже так получится. А цвет он видит очень хорошо. Не как «дальтоники», у которых осенью листва «желтеет» даже на тех деревьях, на которых она краснеет или коричневеет. На клёнах, например.

***

Сашка и Нинка шли из изостудии домой. Они ещё не дошли до проспекта Кирова, и шли мимо стадиона, когда дорогу им преградили два довольно крепких мужичка.

— Стоять! — крикнул один из них. В руках у них были пистолеты.

— Вот и попался сволочеубийца, — раздался позади голос ещё одного типа гражданской наружности, но явно негражданской внутренности.

— Ты, ха, невеста, — указал на Нинку второй, из вставших на пути, — можешь топать к своей мамочке, а ты, — указал он на Сашку, — пойдёшь с нами на место твоей казни.

Нинка жутко испугалась, и боялась даже двинуться с места.

— Отойди в сторону, — сказал ей Сашка. С ним происходило что-то ему до того момента незнакомое. Он догадался кто эти четверо. Да, именно четверо. Тех двоих, что стояли позади, он «видел», хоть и не оглянулся на них. Главное, страха совсем не было. «Ага, они неуязвимы? Это Денис так говорил? А если вот так?» — Сашка сжал пространство сразу в четырёх местах — там, где находились уже намертво скованные пространством пистолеты. Да, на самих Слуг Мрака это не подействовало бы, а вот пистолеты раздавило пространством в лепёшки, а точнее в блины.

Нинка продолжала стоять рядом, боясь пошевелиться.

Пегасовцы, продолжая держать то, во что превратилось их оружие. Они растерянно хлопали глазами. Время терять было нельзя, и Сашка, создав вокруг себя и Нинки пространственный барьер, «отпустил пространство» вокруг бывших пистолетов. Одновременно в четырёх местах пространства грохнули взрывы, распыляя то, что недавно было пистолетами.

Истошные вопли четырёх глоток чуть не оглушили Сашку и Нинку. Пыль, в которую превратилось оружие, ударило в пространственный барьер, надёжно защитивший Сашку и Нинку. Четыре гада, повалившиеся на тротуар, корчились от боли и продолжали орать. Вместо кистей правых рук, у них болтались кровавые лоскутья.

Сашку чуть не стошнило от этого жуткого зрелища. Нинку, похоже, тоже. Но Сашку больше, потому что сделал это он. Но он знал, что имел на это право. Ведь право на необходимую оборону не отменяли.

Да, право на оборону не отменили, и отменять не собирались. Да никто и не поймёт, что произошло. Всё равно ведь никто не поверит, что это сделал Сашка или Нинка. Но всё равно лучше поскорее уйти, а то мало ли что. Вот и собирающиеся немногочисленные «свидетели» ничего не поняли. Они спрашивали ребят, не видели ли они, как это произошло. Сашка сказал, что не видели. Нинка добавила:

— Мы шли, и вдруг что-то бабахнуло, и вот.

Кто-то побежал звонить в «скорую», а Сашка сказал Нинке, что им пора. И они пошли прочь с места нападения.

Глава 21. Понедельник — день весёлый

В штабе пегасовцев, который теперь официально считался какой-то непонятной конторой какого-то непонятно чего, была паника. Гадослав уже не «катил бочку» на Плохиша Гадёновича. Он сам, а не Гадёнович руководит операцией «Сволочевозмездие», и вот, очередной провал, даже, можно сказать, поражение. Что теперь делать с четырьмя калеками? Главное, как их изъять из больницы, пока они не прокололись на возможном допросе? И так уже милицейские что-то смутно подозревают. Если ещё подключится КГБ, это станет полным и безоговорочным провалом. Верховный Сволоч за это по головке не погладит.

В главном зале бывшего клуба «Восток», стоял нервный галдёж. Трудно было разобрать, кто что говорит.

— Сволода, прошу тишины! — перекрикивая гвалт, обратился к бойцам Гадослав Барамбулло.

Наступила тишина, и Гадослав продолжил:

— Итак, сволода, у кого-нибудь есть объяснение тому, что произошло с четырьмя нашими лучшими бойцами? Как могло случиться, что этот щенок искалечил их?

— Сволодин главнокомандующий, — обратился к Гадославу боец Мокруволод Чигадилло, — может, ну его, этого неуловимого Невесть Кого?

— Ты с ума сошёл?!! — взвился Гадослав. — Хочешь, чтобы мы все пошли под сволочебунал за неисполнение повеления самого Сатана Дьявонелло?!!

— Мокруша так шутит, — послышался чей-то ехидный голос.

— Нам не до шуток!!! — в ярости взревел Гадослав Барамбулло. — Мы уже потеряли четырёх бойцов!!! Судьба ещё одного неизвестна!!! А у него шуточки!!!

— Я не шучу, сволодин Главнокомандующий, — сказал Чигадилло. — У меня есть план. Я знаю, как решить нашу проблему без дальнейших потерь.

— Да?! И как ты предлагаешь её решить?!

— Просто, Ваша Тёмность. Ловим первого попавшегося пацана и доставляем его к месту казни. Его Величество всё равно не помнит, как выглядит настоящий сволочеубийца.

— Чушь! Его Величество определит, что у первого попавшегося нет тех способностей, которыми обладает настоящий сволочеубийца.

— У живого определит, но не у мёртвого.

— Ты предлагаешь…

— Да. Скажем, что нам пришлось принять бой, что в результате сволочепреступник был убит.

— Погоди. Я понял мысль. Дай подумать.

— Если надумаете, поручите это дело мне. Я жуть как люблю мучить и убивать мелких засранцев.

***

Ну вот «везёт» Сашке на приключения. «Везёт» — это в кавычках. Ну почему в последнее время к Сашке как магнитом притягивает разные неприятности. Правда, те «неприятности» сами страдают от неприятностей. Вон, четыре «неприятности» сейчас «отдыхают» в какой-то больничке.

Вообще, это даже хорошо, что на месте Сашки не оказался кто-нибудь, кто не смог бы защититься. Дело в том, что, конечно же, совершенно случайно тем «первым попавшимся», о котором шла речь на оперативном сволочесовещании у пегасовцев, оказался Сашка. Как же хорошо, что он теперь прибрёл способность видеть вообще всё вокруг. Даже с закрытыми глазами. Ну ладно, не будем забегать вперёд. Расскажу всё по порядку.

***

Итак, настал очередной понедельник, седьмое октября. Осень ещё в начале прошлой недели стала превращаться из лета в осень, а теперь осень окончательно стала осенью.

Уже к концу недели кроны деревьев как-то стремительно «пожелтели». Во дворах Сашкиной улице листья на тополях действительно стали жёлтыми, а на берёзах золотисто-жёлтыми. За домом и вдоль автодороги, проходящей около райотдела милиции листья на клёнах стали красными, а на некоторых деревья оранжевыми. В общем, красота. Одно плохо: без пальто на улицу даже днём не выйдешь.

В тот день уроки в школе не обошлись без происшествий. Но это были не опасные, а скорее наоборот, хорошие, даже забавные происшествия. Так что напрасно говорят, что понедельник — день тяжёлый. Это он для алкоголиков тяжёлый из-за «особенностей их организмов», а для нормальных людей это день, как день.

Первое радостное событие, было у Генки Тарасова. Точнее, два события. Генка на первом же уроке снова получил две четвёрки. Одну — за домашнее задание по арифметике, а вторую за ответ у доски, когда решил «очень трудную» задачку, хоть и с одной ошибкой, которую поправил с помощью Валентины Васильевны. Сашка, правда, за домашку получил пятёрку, но тут нет ничего неожиданного, но вот чтобы Тарасов получил четвёрку, этого никто не ожидал.

— Тарасов, я не пойму, что с тобой случилось, — сказала ему Валентина Васильевна, отдавая дневник с выставленной оценкой.

— А чего? — не понял Генка.

— Чего, чего… а вот того. У тебя уже пять четвёрок!

— Ну вот, — обиделся Генка. — За двойки ругали, а теперь и за четвёрки…

— Да нет же, никто тебя не ругает. Наоборот. Я очень за тебя рада. Просто как-то это необычно всё. Ты молодец. Продолжай в том же духе. Может, ещё и в отличники выйдешь, — «накаркала» Валентина Васильевна.

— Угу, я стараюсь.

— Вот и хорошо. А сейчас к доске пойдёт… Елпатов.

Понятно, что Артём получил пятёрку. Ещё и Вовчик. А потом перешли к новой теме.

А на втором уроке было весело. К доске вызвали Лариску Чайкину. Не сказать, что она какая-нибудь неуспевающая ученица. Не круглая отличница, а уж тем более не квадратная, но оценки ниже четвёрки она получает редко. Вот только нападает на неё иногда что-то. Вот и в этот раз напало на неё то самое «иногда».

Итак, Нинке нужно было написать на доске и разобрать по частям речи такое предложение: «Петя вывел во двор свою таксу, а Таня вывела свою болонку, и они вместе повели собак в песочницу».

Ну что ж, предложение длинное и не очень простое, особенно для двоечников. Мало того, что нужно правильно написать слова, так ещё и запятые в нужных местах поставить. Да и какой-то сомнительный воспитательный смысл у этого предложения. Генка Тарасов сразу это заметил, говорит с места:

— Разве можно собакам гадить в песочнице? Это же нарушение закона, и за это полагается штраф.

В классе сразу поднялся смех. Да, умеет Генка в удачный момент ляпнуть что-нибудь удачное для этого удачного момента. Валентина Васильевна ответила ему, что нечего придираться, что да, предложение глупое, но утверждённое вышестоящей инстанцией.

— Наверно, его Ада Германовна утвердила, — заметил Генка. — Она ведь теперь как раз в одной из инстанций. Или в инстанциях все больные на голову?

— Всё, хватит, Тарасов, — сказала учительница. — Пиши предложение, Чайкина.

Ну что ж, Чайкина написала. Знаки препинания понаставила как попало, да ещё и слово «болонка» написала через «а» в первом слоге, а дальше две буквы «л» вместо одной.

— Так, что ты пишешь?! — сказала ей учительница. — Это же тихий ужас. Ты куда поставила эти запятые? А слово «болонка»? Почему через «а» и с двумя «л»?

— А разве неправильно? — удивилась Лариска.

— Нет, неправильно. Где это ты видела такое написание?

— Мне папа объяснил, что надо так писать.

— Он кто, твой папа?

— Газосварщик, — ответила Лариска, и добавила, — электрический.

Класс снова сотрясся от смеха. Не из-за того, что папа у Лариски сварщик, а потому, что он ещё и электрический. А Лариска:

— Чего смешного? Он мне в словаре слово «баллон» показал.

Смех в классе усилился, а Валентина Васильевна говорит, тоже еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться:

— Так баллон, или болонка?

— А какая разница? Это же родственные слова. «Болонка» же происходит от слова «баллон».

— Правда? — «удивилась» учительница. — Я и не знала. Правильно говорят: «век живи — век учись». А от чего же произошло слово «баллон»?

— Наверно, от слова «бал»? От него ещё и другие слова происходят. Например, «балка» и «балкон».

— А ещё «балда», «балахон», «балабол» и «балаболка»! — добавил Тарасов, что тоже вызвало смех.

Отсмеявшись, Валентина Васильевна говорит:

— Знаешь, Чайкина, мне совестно ставить тебе двойку. Всё-таки ты подняла всем настроение. Ладно, иди уже на место, а дома посмотри в словаре, как пишется слово «болонка». А к доске пойдёт Гена Тарасов. Давай, «юморист», исправь предложение, если сможешь.

Генка смог. Он вышел к доске и, стерев лишние запятые и слово «женского рода» от слова «баллон», написал всё без ошибок, подчеркнул, как положено, прилагательные, сказуемые и прочие «дополнения».

— Ну что ж, — сказала Валентина Васильевна, — пятёрка. Поздравляю.

Вот так! «Накарканное» Генке учительницей на первом уроке начало, похоже, к нему «прикаркивать». А Генка сказал, что может написать это предложение ещё правильнее.

— Это как? — заинтересовалась учительница.

— А можно? — спросил Генка.

— Попробуй.

И Генка попробовал. Вот, что получилось: «Петя вывел во двор свою таксу, а Таня вывела свою болонку, но жених и невеста не повели собак гадить в песочницу, потому что это запрещено законом».

Снова все смеялись. И учительница смеялась вместе с классом. И вообще, урок прошёл хоть и весело, но с пользой.

***

А вот после школы как раз и случилось то самое притяжение неприятности, сделавшего Сашку тем самым «первым попавшимся». Нет, не сразу после школы, а немного погодя, когда он снова пошёл за помидорами. Ой, не так, не за помидорами, а за «помидорой», если следовать «профессиональной торговой терминологии». В общем, он успел только дойти до магазина «Фрукты овощи». Внутрь магазина зайти он не успел.

Когда Сашка только потянулся к дверной ручке, чтобы открыть дверь и зайти в магазин, с проезжей части на тротуар влетели сразу два шестиместных ЗИМа. Они встали поперёк тротуара справа и слева от Сашки. Из третьей машины, остановившейся сзади, вышли два мужика в гражданском облачении, которые направились к Сашке с явно недобрыми намерениями.

Из тех машин, что заехали на тротуар, вышли ещё десять дядек. С автоматами. Двое дали очередь по асфальту и заорали, предупреждая прохожих, чтобы те «не лезли не в своё дело». Ну, прохожие и не стали лезть. Что они сделают против автоматов?

Сашка так и остался стоять, держась за ручку двери. Он даже не оглянулся. А зачем? Он и так видел, что происходит вокруг.

А те двое, что сзади, схватили Сашку за руки и попытались утащить в машину. Почему-то у них ничего не получилось. Ну, это они не знали, почему. Сашка-то знал. Он просто намертво сцепился с пространством.

— Что за чёрт?! — крикнул один из тех двоих.

— Да фиг знает! — крикнул второй. — Давай, тащи сильнее! Да чёрт! С каким-то пацаном справиться не можем!

— Да, не можете, — сказал им Сашка, — и не сможете. Лучше отвалите по-хорошему, а то пожалеете.

С этими словами Сашка сплющил в лепёшку все три машины. «Отпускать пространство, как это он делал раньше, не стал. Это чтобы не было взрыва. А то уж точно взрывом поубивает прохожих, которые застыли от страха как вкопанные. Да ещё и магазин разнесёт, а то и вообще весь дом. Поэтому Сашка медленно ослабил хватку пространством, и машины немного «расправились», стали уже не такими плоскими, но всё равно «лепёшками. Сашка расправил пространство вокруг машин, и то, что от них осталось, свалилось на бок. Вот это была картина!

Те двое, что пытались утащить Сашку в машину, в ужасе отскочили от него. Заорали:

— Вы, идиоты! Стреляйте! Это же тот самый сволочепреступник!

И как только они догадались? Видимо посетил их проблеск «интеллекта». Ну что ж, бывает. Только вот не хватило того проблеска, чтобы, как говорится, «взять ноги в руки» и сбежать.

Кстати, Сашку всегда смешило это «ноги в руки». Ему было смешно представлять себе этот бег с ногами в руках. Это как? Оторвать ноги и бежать ими, переставляя их руками? Но сейчас ему стало смешно от слова «сволочепреступник». Такого он ещё не слышал. Ну, преступник — это понятно. Только какой же он преступник? Разве он первый начал? Нет, не он. Это Верховный Сволоч захотел поиграть с ним в войнушку. Ну что ж, можно считать, что доигрался. Точнее, доигрались те, кого он подослал.

Те двое продолжали пятиться, истошно крича автоматчикам, чтобы те стреляли. Но автоматчики не стреляли. Они в ужасе глядели на то, что осталось от машин.

Ну зачем дожидаться, когда враги опомнятся? Сашка ускорил своё внутреннее время. Теперь всё вокруг него казалось сильно замедленным. Даже если бы в него стали стрелять, он смог бы просто уворачиваться от пуль. Только зачем ему лишние движения. Он сделал проще. С помощью пространства он согнул стволы автоматов под прямым углом. Пусть теперь постреляют.

Сашка стоял и наблюдал, за Слугами Мрака. Интересно же что они станут делать дальше. Он уменьшил ускорение времени, чтобы хотя бы слышать, что они говорят. Впрочем, кроме панических выкриков ничего слышно не было. Гады собирались драпать. Они медленно поворачивались, медленно поднимали ноги, чтобы сделать шаг.

С проезжей части в сторону магазина заворачивала какая-то очень фургонистая машина, раскрашенная в военно-пятнистый цвет. «Подмога сволочам» — решил Сашка, и чуть было не устроил «аварию». Но его остановило смутное сомнение, что это подмога. Чтобы проверить, пришлось выключить ускорение времени. Да, хорошо, что он это сделал. А то было бы два десятка невинно пострадавших.

Из фургона попрыгали какие-то камуфляжестые типы с автоматами. Они мгновенно окружили пытавшихся удрать гадов. Один из камуфляжестых кричит:

— Лечь на землю! Мордами вниз! Руки за голову и не рыпаться!

Пятеро или шестеро сразу послушно улеглись, остальным в грубой форме помогли лечь камуфляжестые. Тот, что командовал, подошёл к Сашке. Зачем-то представился:

— Командир спецотряда КГБ старший лейтенант Евгений Вострухов! Эти типы на тебя напали? Это так?

— Ага, на меня, — подтвердил Сашка и добавил, — Пытались напасть.

— Пытались? А что случилось? Что так раздавило их машины? В лепёшки. Это что-то нереальное.

— Не знаю, — соврал Сашка. — Я в магазин шёл за помидорами, а тут они налетели. Потом машины раз — и в лепёшку. И повалились.

— Что-то странное творится в последнее время, — чуть слышно пробурчал себе под нос старший лейтенант. — То в сто двадцать восьмой школе, то окало стадиона, а теперь вот тут.

Потом Вострухов окликнул бойца:

— Сержант Мережкин! Проводи пацана домой, запиши адрес и номер школы. В общем, все данные.

— Мне надо помидоры купить, — сказал Сашка.

— Нет. Сейчас домой. Пусть кто-нибудь другой помидоры купит, а ты два-три дня не светись в магазинах. А то мало ли что. — Потом сержанту:

— Виталий, расскажешь всё родителям или кто там будет. И о том, чтобы в ближайшее время никуда. Только в школу и из шкалы.

Нет, такой расклад Сашку не устраивал. Не хватало ещё, чтобы дома узнали. Пришлось Сашке «совершить побег». Он быстро взмыл вверх, перелетел над крышей дома во двор и на огромной скорости помчался к своему дому. Ну же и ветер дул навстречу! Настоящий ураган! Можно представить лица спецназовцев. И свидетелей, оставшихся на проспекте.

***

Дома пришлось соврать, что помидоров в магазине не было. Не любил Сашка обманывать, но рассказать, что там произошло никак было нельзя. Да и соврал-то он лишь наполовину, потому что помидоров там и правда «не было». Там была только «помидора».

В три часа дня или чуть позже в дверь кто-то постучал. Бабушка пошла открывать. Щёлкнул замок, раздался испуганный вскрик и потом там что-то или кто-то упало.

Сашка выскочил в коридор и… В общем, тем, что упало, оказалась бабушка. Она лежала без чувств на полу, а в дверях на задних лапах стоял Котофей Иванович. Передней лапой котяра держал огромную авоську с помидорами. Кило десять, наверное.

Дедушка выбежал из их с бабушкой комнаты, и чуть было сам… Нет, у дедушки нервы оказались крепкими. Он принялся приводить бабушку в чувство, а кот произнёс:

— Не понимяую, почемуррр люди такие нерррвные. Как меняу увидят — сразу обмяурок.

— У тебя тоже случился бы обморок, — ответил дедушка, — если бы увидел мяукающего человека с хвостом, идущего на четырёх лапах.

— Что я, сумяусшедших обезьян, мяу ли, не видел?

Через полчаса бабушка была в нормальном состоянии, только от неё несло валерьянкой. Котофей Иванович отдал бабушке помидоры:

— Вот, мяу, вы посылали Сашу за мрррмяудорами. Возьмите.

— Саша, ты сказал, что помидоров не было, — рассердилась бабушка.

— Их не было, — подтвердил Сашкино враньё кот. — Их потомрр пррривезли кагэбэшники.

— Кагэбэшники?! — удивился дедушка.

— Да. Они и сейчаус там.

— Да что они там делают?

— Сейчас, мяу, они ничего, мяу, не делают. Они ещё не отошли от стресса мррр.

Бабушка растерянно стояла и держала авоську с помидорами. Потом говорит:

— Но как же… Ну это же… Деньги-то кому? Это же не бесплатное.

— Денег, мяу, не надо, — ответил Котофей Иванович. — Это вам презент, мррр. От меняу лично.

— Но… но я так не могу. Это же денег стоит.

— Для меняу деньги не мррр проблемяу. Не обеднею. Так что берите, мадмяузель.

Бабушка расплылась в улыбке. Никто до этого не называл её мадмуазелью.

Потом все сидели за круглым обеденным столом и распивали чаи. И котофей Иванович тоже. Сашка раньше и не подумал бы, что коты любят чай. Котофей Иванович любил. Причём, любил, по-человечьи сидя на стуле и галантно держа кружку передними лапами. Он уже вылюбил до дна третью кружку, когда что-то где-то случилось.

Неожиданно кот вздрогнул и поставил кружку на стол. Шерсть на нём встала дымом.

— Господа, я вынужден ваус покинуть, ррр! Срочные дела! Ну, маааоооууу, ты долетался, Горыныч двухголовый!!! — и Котофей исчез.

Да, неправду говорят, что понедельник — тяжёлый день. Весёлый выдался понедельник.

Глава 22. Классный час с Аверьяном Хотьяновичем и Воструховым

Вторник тоже выдался «весёлым». И в прямом, и в «кривом», то есть в переносном смысле. Началась череда событий с события неожиданного и очень необычного, больше похожего на сон.

Это произошло, как только Сашка с Нинкой и Артёмом только появился в школе. Они даже до класса ещё не успели дойти. Только поднялись на второй этаж и повернули в свой коридор направо. Там они увидали знакомую компанию.

Все четыре «компаньона» были в полном сборе. Оказывается, Корчун уже не в больнице. Быстро же его врачи отремонтировали. Корчун ведь не только головой треснулся. Вот если бы только головой, тогда не было бы ничего удиви тельного в столь скором выздоровлении. Ведь голова у Корчуна — это всего лишь кость с глазами и отверстиями для пищи, воздуха и сигаретного дыма. Этой костью Корчуны только едят, пьют и курят. Но Корчун ведь, наверное, зашиб не только голову. Может, даже то место, которым он думает, пострадало. Ну, те полушария, что ниже спины. Ладно, отремонтировали его доктора, и хорошо.

Оказалось, что те четверо стояли там не просто так. Они поджидали Сашку. Нет, не для того, чтобы по второму разу получить от него люлей, о который часто поётся в русских народных песнях. Помните стандартный припев? Вот этот:

«Ой люли, ой люли,

Люли Лёшеньки мои…»

Вот только непонятно, при чём тут какие-то Лёшеньки, но не в этом суть. Люлей они больше не хотели. Люлями они досыта наелись. Все четверо.

— Сань, погоди, — уж как-то не по-шпански, мирно, даже робко окликнул Сашку Король.

— Ну? Годю. Чего тебе? — остановился Сашка. Артём и Нинка тоже остановились, с интересом наблюдая, что будет дальше.

— Я… это… мы… — начал мямлить Король. — В общем, как ты… Ну это… если мир, ты простишь? Мы больше никогда… Ну как сказать?

— Если никогда, значит и я никогда, — ответил ему Сашка. — Я же никого из вас первым не задевал. В чём вопрос?

— Я не хочу, чтобы как раньше, — промямлил Король.

— Что, как раньше, — не понял Сашка.

— Ну… хочу, чтобы мы… были как друзья. Чтобы не как враги… Ну, не знаю, как сказать…

— А я разве хотел враждовать? В общем, я понял. Всё, что ли?

— Нет. Ещё… В общем, спасибо за отца.

— А вот тут не понял, — удивился Сашка.

— Чего не понять-то? Ты же батю спас от расстрельной статьи. Он нам всё рассказал. Маман как узнала, что он задумывал, пришла в ужас, стала на него кричать, назвала его умалишённым. А с ней фиг поспоришь. Он перед ней на коленях стоял, оправдывался, говорил, что бес, мол, попутал.

— Его?! Бес?! — удивился Сашка. — Да сам любого беса попутает. АП от расстрельной статьи не я его спас. Не я же его к управдому в сарайку засунул. Есть у нас ещё один… колдун. Или волшебник. А может, маг. Не знаю, как это назвать.

— Не всё ли равно. Батя, зато, только штрафом отделался. Там кража, типа, не удалась, да цена украденного чепуховая. А когда он узнал, что ту мину, от которой взорвался сарай, я принёс, вообще притих. Боится, что в милиции узнают. И про мину, и про попытку похищения убийства.

— Ты?! Мину?! Нафига?!

— Сам не знаю. Ну что, мир? — протянул Король руку.

— Ладно, чёрт с тобой. Мир, — согласился Сашка, протягивая свою руку.

Всё это время, корольковская компания и Сашкины друзья стояли молча. А «рукопожатие» оказалось настолько крепким, что Король даже вскрикнул от боли. Это Сашка во время «рукопожатия» ускорился, чтобы увеличить силу.

— У-у-уй! Ничего себе! — вскрикнул Король. — Откуда такая силища?

— Извини. Это я нечаянно. Забыл, что ты «после ранения».

— Да не, ничё. Тут и без ранения мало не покажется. Не ожидал от тебя.

— Теперь ожидай. Только это я по привычке. У меня же, как говорили ненормальные врачихи, «аномально развитая мышечная система». Это от тренировок. Ну и вот, так вышло.

Мимо прошла Валентина Васильевна. Видно было, как она удивилась, увидав, мирно беседующих заклятых врагов. Вскоре прозвенел звонок.

— Ну, бывай! — сказал Король и вместе со своей «свитой» помчался на третий этаж. Сашка с друзьями тоже побежал в класс.

В самом начале урока Валентина Васильевна поинтересовалась, о чём Сашка разговаривал с Корольковым и остальными:

— Не моё дело, конечно. Можешь не отвечать. Просто я удивлена.

— А почему и не ответит? — сказал Сашка. — Никакого секрета тут нет. Мы обсуждали «мирный договор».

— Ого! Что, решили больше не враждовать?

— Я никогда и не хотел враждовать. Это Корольков решил, что хватит. Поумнел, наверно.

— Вот и хорошо, — одобрила Валентина Васильевна уже свершившийся факт.

Следующее радостное и столь же непостижимое событие произошло на уроке физкультуры. Точнее, за пять минут до урока. На самом уроке играли в баскетбол в зале, но до начала урока Генка Тарасов попробовал подтянуться на перекладине. Все, в том числе и Евгений Иванович, видели это чудо. Тарасов подтянулся… аж целых четыре раза! Причём три раза по всем правилам, как показал ему Сашка, и лишь четвёртый раз не достал подбородком до перекладины. Вот что значит вовремя бросить курить! Лучше, конечно, курить вообще не начинать. Тогда и бросать ничего не пришлось бы. Но Генке-то не начинать было поздно, раз он уже начал. Вот ему и пришлось бросить.

Евгений Иванович похвалил Генку за «выдающееся спортивное достижение»:

— Молодец, Тарасов! Продолжай в том же духе. Может быть, когда-нибудь и Берёзина догонишь.

— Ага, догонишь его… — засомневался Генка. — Он вон, сколько времени отдыхал и копил силы, пока был освобождён от физры.

Генка так и не понял, почему после его слов так смеялся физрук. Нет, не только физрук, а все свидетели Генкиного «гениального высказывания».

Но это ладно. Генка — он же всё-таки Генка. Он и не такое может выдать. А вот то, что выдала на уроке природоведения Лариска Чайкина, было не только смешно, но и неожиданно.

В начале последнего урока Валентина Васильевна объявила, что после урока будет классный час. Объявив это, она как-то странно посмотрела на Сашку. Сашке это не понравилось. Он подумал было: «Уж не вернулась ли в школу Ада Германовна?» Но нет, он сразу отмёл эту мысль, потому что вспомнил новость, которую узнал на большой перемене посла того, как вернулся из столовой в класс. А новость была та ещё новость.

Итак, Артём от кого-то узнал, что после тех задач, которые разослали по школам для проведения контрольной работы, Аду Германовну отправили на медкомиссию. После медкомиссии её отправили на пенсию по «умственной инвалидности».

— Ну вот, видите? — напомнил Вовчик. — А никто не поверил, когда я сказал, что это она те задачки придумала.

— Вот повезло человеку, — с завистью произнесла троечница Ирина Солдатова. — Ни в школу ходить не надо, ни на работу. Гуляй не хочу, и денежки получай.

После этих слов все собравшиеся около Артёма дружно хохотнули, а Вовчик Иринку обнадёжил:

— Тебе-то что завидовать? Останься на второй год, потом на третий, потом ещё на какой-нибудь. Тебя переведут в умственно отсталую школу. Там сделай так, чтобы и оттуда тебя исключили за неуспеваемость — и всё. Сразу станут платить умственно отсталую инвалидную пенсию. Красота!

Ну ладно, опять мы отвлеклись от темы. Итак, Валентина Васильевна объявила о классном часе, и начался урок.

На прошлом уроке природоведения проходили тему «земноводные». Вот учительница и попросила Лариску Чайкину перечислить, каких земноводных она знает. Но на Лариску ещё в понедельник нашло то самое «иногда», которое на неё иногда находит. Видимо, и во вторник её ещё не отпустило. Лариска стада перечислять. Начала она… с утки. Когда ребята «узнали», что утка — земноводное, в классе поднялся смех, а Валентина Васильевна спросила у Лариски, почему она считает утку земноводным животным. Лариска и выдала:

— Утка же и по земле ходит, и по воде плавает. Значит, она земноводная млекопитающая животная птица.

После слов про «млекопитающую животную птицу» класс вообще взорвался хохотом. Учительница спросила сквозь смех, почему Лариска считает утку млекопитающей.

— Так она же домашняя животная, — сказала Лариска. — Домашние животные же все же млекопитающие. Вот кошка, например.

— Точно! — «поддержал» Лариску Вовчик. — А чайка, например, вообще летучеводная животная. Она и летает, и за рыбой в воду ныряет.

Снова все смеялись, а Лариска обиделась.

Было на уроке и ещё кое-что забавное. Это уже Генка Тарасов отколол. Он никак не мог вспомнить слово «черепаха». Каких только версий у него не было. Наверное, курево из него не всё ещё вышло и ещё не освободило закуренную память. Самыми похожими словами у него были «чебуретка» и «чебурёнка».

Но ничего, так бывает. Со всяким может случиться такое заклинивание. В «солидном возрасте» некоторые не могут вспомнить даже своё имя и где проживают. У Генки до такого ещё не дошло. Может и не дойдёт, если он снова не начнёт курить. Или пить что-нибудь «градусосодержащее».

Генка сам так и не вспомнил бы это загадочное слово. Ему помог «главный юморист» класса Вовчик:

— Тарасов! Ты что, забыл, как будет слово «череп» в женском роде?!

— А, черепица! — «вспомнил» Генка. — Ой! То есть не черепица, а черепиха… черепаха!

Снова весь класс чуть не лёг от смеха.

Отсмеявшись, Валентина Васильевна сказала Генке:

— Молодец, Тарасов. С помощью ехидной подсказки вспомнил это трудное слово. Только вот черепаха такое же «земноводное», как и утка. Вот лягушку, жабу, тритона ты правильно назвал. Это земноводные, но уж никак не черепаха.

Прозвенел звонок, а через десять минут настало время классного часа. В класс зашли двое. Первый — дядька в светло-сером классическом костюме. На вид ему было то ли лет тридцать, то ли далеко за сто. В общем, гражданин очень неопределённого возраста. Из-за длинной, почти до пояса, бороды, Сашка подумал сначала, что это поп. Но нет борода хоть и длинная, но уж очень жиденькая. С такой бородкой в попы не принимают.

— Старик Хоттабыч?! Не может быть… — от изумления вырвалось у Вовчика, когда весь класс встал, приветствуя вошедших. Судя по прокатившемуся по классу шуму, многие приняли его за Хоттабыча. Сашка не знал, как выглядит Хоттабыч, зато узнал второго, того, кто пришёл вместе с «Хоттабычем». Это был старший лейтенант Евгений Вострухов.

«Хоттабыч» сразу дал понять, что он не Хоттабыч. Он ответил на Вовчикин возглас:

— Конечно, Владимир, не может быть, потому что я не Хоттабыч, а Хотьяныч. Если полностью, то Аверьян Хотьянович.

Интересно, откуда этот Хотьяныч узнал, что Вовчика зовут Владимиром?

— Ладно, ребята, садитесь, — сказал второй гость, которым был Вострухов. — Нам сейчас не до церемоний.

Все уселись за парты, кроме учительницы и «гостей». Вострухов обратился к классу:

— Прежде всего, я от лица Комитета Государственной Безопасности выражаю благодарность учащемуся вашего класса Александру Берёзину.

Сашка не просто удивился, а вообще, что называется, «выпал в осадок». А Вострухов продолжил:

— Благодаря его действиям были предотвращены возможные жертвы среди прохожих на проспекте Кирова. Подробности раскрывать я пока не имею права, но у руководства Комитета Госбезопасности есть к вам настоятельная просьба. Если кто-нибудь где-нибудь будет пытаться узнать у вас что-нибудь о Берёзине, отвечайте, что никакого Берёзина не знаете. Если будут интересоваться «мальчиком с необычными волшебными способностями», то тоже не вступайте в разговор и делайте вид, будто спрашивающий кажется вам сумасшедшим. Надеемся на вашу сознательность. Сообщение любой информации о Берёзине неизвестным лицам будет равносильно госизмене. Все поняли?

Класс дружно загалдел, давая понять, что все всё поняли.

— Теперь, — сказал Вострухов, — все расходимся, кроме Берёзина.

— Пусть останутся ещё трое, — сказал Аверьян Хотьянович. — Артамонова, Елпатов и Синицын.

— Зачем? — удивился Вострухов.

— Так надо, потому что они почти всегда и везде ходят вместе. Пусть присутствуют. Они всё равно уже много всего знают.

Евгений Вострухов задумался, потом говорит:

— Ну и ситуация… Хоть подпись о неразглашении требуй. Ладно.

***

В классе из учеников остались только: Сашка, Нинка, Артём и Вовчик. Валентина Васильевна заперла дверь, чтобы случайно кто-нибудь не зашёл в класс.

— Ну что ж, начнём, — сказал Вострухов. — Сначала я задам один вопрос:

— Саша, почему ты вчера от нас сбежал? Я не спрашиваю, как тебе такое удалось, но если бы мы сами этого не видели, ни за что не поверили бы. Но зачем?

— А вы сами не догадываетесь, зачем?! — не скрывая злость, ответил Сашка.

— Не догадываемся. Я, по крайней мере, не понимаю.

— А что? Думаете, мне надо, чтобы у меня дома все про это узнали? Мама, например, а ещё хуже, бабушка.

— Так ведь всё равно узнают. Даже хуже, если узнают не от нас, а от сарафанного радио.

— От какого ещё, сарафанного радио?

— Так называют сплетни. Такого нарассказывают, что ещё хуже будет. А процесс уже пошёл. Всего сутки прошли, а уже выдумали о какой-то жуткой говорящей кошке, которая покупает в магазине то колбасу, то помидоры.

Сашка, услыхав такое, не мог сдержать смех. На него все смотрели как на ненормального — и друзья, иучительница, и Вострухов. Только Аверьян Хотьянович оставался спокоен. Он загадочно улыбался.

— Ничего смешного, в этом нет, — сказал Вострухов. — Сегодня кошку выдумали, завтра ещё что-нибудь добавят.

Сашка ответил:

— Это не кошка, а кот. Вы же не дали мне купить помидоры, вот кот и купил. Нам принёс. Ещё он сказал, что вы… ну ваш отряд около магазина отходит от шока. Разве вы не из-за кота были в шоке?

Вострухов не отвечал. После Сашкиных слов он точно был в шоке. А тут ещё и Нинка сказала, что кот приходил в класс, и что превратил в дым того пегасовца. Валентина Васильевна подтвердила Нинкины слова, и тога Вострухов окончательно «выпал в осадок», то есть сел на парту. Именно НА парту, а не ЗА парту.

Аверьян Хотьянович «успокоил» кагэбиста:

— Не волнуйтесь, Евгений Юрьевич. Тот кот — наш человек, — сказал он с ударением на «наш».

Успокоенный кагэбист ещё глубже «выпал в осадок»:

— Это шутка?

— Нет. Мне не до шуток. Думаю, и Вам тоже. Неизвестно где находятся ещё пятнадцать засланных к нам боевиков, из которых семь в боеспособном состоянии. А ещё и два главаря засланной группы. Но если даже мы их найдём и обезвредим, попытки расправы над Берёзиным не прекратятся. Так что давайте перейдём к делу.

— Ладно, — пришёл в себя Вострухов. — Александр, скажи: это ты в воскресенье около стадиона сделал калеками четырёх мужчин?

Сашка понял, что Вострухов уже всё знает. Испугался, но и разозлился:

— А что, я не имел права защищаться?!! Они с пистолетами нападают, а я должен смирно стоять и ждать, когда они меня пристрелят?!!

— Не кричи. Конечно, имел право. Но как ты это сделал? Кстати, пистолетов при них не нашли, но два свидетеля видели, что они были с пистолетами.

— Я пистолеты раздавил пространством, как и машины вчера, — решил признаться Сашка. — Потом пространство я отпустил, а когда отпускаешь пространство, раздавленные предметы снова расширяются. Расширяются с такой скоростью, что получается взрыв, и всё разлетается в пыль. Вон и Артамонова это видела. Мы с ней вместе шли из изостудии, когда те четверо напали.

Нинка подтвердила Сашкины слова. Добавила ещё, что те дядьки говорили, что она может уходить, а Сашка должен идти с ними на место его казни.

— Вот ублюдки! — со злостью сказал Вострухов. — Целый отряд отправили, чтобы достать одного пацана. Что ты им такого сделал, Александр?

— Я вам объяснял, почему они пытаются его казнить, — напомнил Вострухову Аверьян Хотьянович. — Это после случая в столовой. Сами, сволочи, напали, а виноватым считают его.

— Но в это никто не поверит! Что я буду докладывать руководству? Ну ладно.

Вострухов снова обратился к Сашке:

— Александр, почему же вчера машины не взорвались?

— Там же народа полно было! — ответил Сашка. — Магазин рядом! Там бы всё разнесло и всех бы поубивало!

— Но там ты тоже ведь, как ты говоришь, «отпустил пространство»?

— Так не сразу же, а постепенно. Сначала я медленно расправлял пространство, пока машины не перестали… как это… отлепёшиваться, что ли. Ну не заю, как это назвать. Ну… раздуваться в толщину. Как перестали, я и отпустил пространство. Вот те лепёшки, в которые превратились машины, и упали набок.

— Да. Дела. Никто ведь не поверит…

— Вам же группа учёных из института физики всё объяснила, — сказал Аверьян Хотьянович.

— Да, полковник Заварзин читал отчёт. И я тоже.

— Вот и сошлитесь на тот отчёт. А широким массам знать это пока необязательно. Ребята, Валентина Васильевна, никому пока не рассказывайте о том, что сегодня узнали. Хотя… всё равно не поверят.

— Да-да, всё понятно, — ответила учительница. Она сидела за столом растерянная и бледная.

Ну всё, — сказал Вострухов, — расходимся. — А вы, ребятки, будьте осторожней. Нигде лишний раз не появляйтесь. Надеюсь, мы скоро со всеми негодяями разберёмся.

Глава 23 Сарафанное радио

После классного часа и изостудии снова шли домой втроём: Сашка, Нинка и Лариска Чайкина. Плохо, что в октябре так рано темнеет. Всего шесть часов вечера, а уже темно почти как ночью. А что будет зимой? Да и в школу снова ходить ещё до рассвета. Сашка не любит зиму, не любит ночь. Правда, он теперь всё видит как днём даже с закрытыми глазами. Причём всё, что вокруг. Наверное, дальше, чем на километр. Но это всё равно не то зрение, а какое-то странное, непривычное ненастоящее. Это совсем не то же самое, что видеть по-настоящему, то есть глазами.

Нинка по пути объяснила Лариске, что такое земноводные. Теперь Лариска знала, что утка, гусь, черепаха — не земноводные. Осталось ей объяснить, что утка не «млекопитающая животная птица», но это уже будет завтра.

После изостудии настроение у Сашки было отличное. Несмотря ни на что. Подумаешь, Слуги Мрака. Да чёрт с ними. Пусть продолжают, смертники. Сашка чувствовал себя хозяином положения, Властелином над пространством, над временем, над всеми гадами, которым не живётся мирно.

Да, этих негодяев он теперь нисколько не опасался. Пусть хоть из пушек стреляют. На то, чтобы окружить себя непробиваемым пространственным барьером, Сашке и мгновения хватит. Так что ещё сунутся — пожалеют.

Но вот есть кое-что посерьёзнее тех гадов. Ведь не станет же он воевать с родителями, с Дедушкой и бабушкой. Дело в том, что придя домой, он понял: дома все всё уже знают. Это им наябедничал кагэбэшник Вострухов. Не поленился ведь прийти и всё рассказать.

Итак, стоило только Сашке прийти домой, как на него набросились сразу все четверо. Стали на него кричать, будто он в чём-то виноват. Он даже не сразу понял, в чём дело. Это же надо! На него нападают какие-то «потусторонние» гады, а виноват он?

— Ты почему ничего нам не рассказал?!! — кричала бабушка. А мама:

— Мы всё узнаём от посторонних!

Ну и всё в таком же духе. Сашка даже отвечать ничего не успевал. А самое ужасное было в том, что на этот раз и папа, и дедушка были на стороне бабушки и мамы.

Воспитательный крик закончился маминым категоричным приказом:

— Всё! Из дома больше ни ногой!

— Что, даже в школу ни ногой? — поинтересовался Сашка.

— И в школу тоже, пока всё не закончится!

— А если никогда не закончится?

— Значит, будешь сидеть дома! С учителями договоримся! Будут приходить на дом и заниматься с тобой отдельно.

— Да? А это удобно? У них своих дел нет?

— Неудобно сидеть на потолке, — высказал папа самое нелепое заблуждение, связанное с массовым менталитетом.

Да неужели? — сделал Сашка вид, что удивился. — Мне вот как раз это удобно. И не только сидеть, но и ходить, и лежать, и даже спать на потолке. Пойду делать уроки на завтра.

Он прошёл в свою комнату, быстро сделал потолок вторым низом, а потолки в тех старых домах были высокими, три с половиной метра, не то, что в новых «хрущёбах» за парком. Не прикасаясь, переправил туда стол, стул и кровать… Оставив на полу обувь, перелетел на потолок и уселся там за стол. Посмотрев «наверх», который для всех остальных оставался низом, Сашка увидал, какие лица были у папы с мамой, у дедушки с бабушкой, и ему стало смешно. Как раз в этот момент кто-то постучался в дверь. Оказалось, пришёл Аверьян Хотьянович… в сопровождении Котофея Ивановича.

— Здравствуйте, товарищи Берёзины и Рябинины, — поздоровался со всеми сразу Аверьян Хотьянович. А кот встал на задние лапы, поклонился и промурлыкал:

— Мррриветвую ваус, уважаемые дамррры и господа!

Аверьян Хотьянович задал неожиданный вопрос:

— Что это Александр решил переселиться на потолок?

Вопрос был странный. Странный потому, что Аверьян Хотьянович не мог из гостиной видеть Сашку. Да и спросил он так, между прочим, будто в сидении на потолке не было чего-то сверхъестественного.

— Кто ж его знает? — растерянно ответил дедушка, ещё не отошедший от шока. — Это вы у него сами спросите.

— А можно туда пройти?

— Почему ж нельзя? — сказала мама. — Проходите.

Зайдя в маленькую комнату, Аверьян Хотьянович взглянул на Сашку, сидящего за столом на потолке, хмыкнул и спросил:

— Александр, что это ты решил перебраться на потолок?

Сашка поздоровался с Аверьяном Хотьяновичем, и так же спокойно объяснил:

— Вот. Решил доказать, что сидеть на потолке удобно, а то некоторые не верят.

— Понятно, — сказал Аверьян Хотьянович и вышел в большую комнату. Говорит:

— Есть разговор по поводу того, что наговорил вам сотрудник КГБ Евгений Юрьевич Вострухов.

***

Разговор был недолгим. Аверьян Хотьянович подробно, но быстро рассказал, что произошло, почему засланные боевики Верховного Сволоча, преследуют Сашку, и почему у них ничего не получается, а главное — не получится. Рассказал о необычных Сашкиных способностях и как он с помощью них вывел из строя уже две трети засланцев, что осталось ещё узнать путь в Страну Мрака, чтобы покончить с этим навсегда.

С трудом, но Аверьяну Хотьяновичу удалось убедить Сашкину родню, что опасения Вострухова сильно преувеличены. Этому способствовал и факт расположения Сашки на потолке его комнаты, что свидетельствовало о его необычных способностях, и что фактически Сашка обезвредил боевиков, которые даже «пикнуть не успели». А уж галантность Котофея — это вообще было чем-то бесподобным. Он называл маму и бабушку «мяурррдамами». Особенно от этого «тащилась» «мяурррдам Мрррябинина». Дедушка даже ревновать начал, бабушку к коту, но ничего, понял, что уж его-то бабушка на кота не промяу… Хм… то есть не променяу… Да что такое?! В кота, что ли, превращаюсь?! Не про-ме-ня-ет, вот.

В общем, на следующий день, в школу Сашку всё-таки отпустили, но при условии, что он вернёт с потолка на пол стол, кровать… Ну, всё, что он затащил на потолок. Жаль, конечно. На потолке и делать уроки, и спать было куда удобнее, чем внизу.

***

Да, дела… Сразу видно, что кагэбэшники вчера побывали во всех классах. Предупреждали, чтобы никому ни-ни про Сашку. Лучше бы не предупреждали. Тогда, может быть, и было бы полное «ни-ни», а так, кто их знает. Во всяком случае, судя по тому, какими взглядами все провожали Сашку и его компанию, никакого «ни-ни! Не получится. Обязательно кто-нибудь, да разболтает, что не положено. Сенсация же.

В классе, когда туда зашли, все ученики что-то бурно обсуждали, столпившись в одном месте. Когда увидали Сашку, мигом замолчали. Ненадолго. Потом на Сашку посыпался целый град вопросов. Стало ясно, что одноклассники знают о происшествии около магазинов намного больше самого Сашки. Хорошо, что в класс зашла учительница и почти сразу прозвенел звонок.

Урок прошёл спокойно, а на перемене Сашка поспешил поскорее выскочить из класса, чтобы не отбиваться от новых нелепых вопросов. Не получилось. Мало того, что недалеко от кабинета физики его догнали Артём и Нинка, так ещё и Король нарисовался.

— Сань, что это за история была около магазина, — задал вопрос Король. — Про тебя какой-то бред рассказывают. Какие-то бандиты, измятые машины. Будто ты всех бандитов повязал, а потом улетел. Что там было-то?

— Да не знаю я ни про каких бандитов! — ответил Сашка. — Что все всяким сплетням верят?

— Ладно, не хочешь — не рассказывай. Тут такое дело. Вчера мы. Ну, я и сам знаешь кто. Тусовались в парке на танцплощадке. Подходил туда мужик. Вроде милицейский, но какой-то странный. Форма на нём какая-то неправильная. Короче, он про тебя расспрашивал. Имя и фамилию знает, а где живёшь, не знает. Ну, там про тебя никто кроме нас не знает, и мы сказали, что не знаем. Короче, тебя какие-то типы ищут. Нас ещё в школе предупреждали, чтобы никому ни слова.

— Ну, всё! — разозлился Сашка. — Ищут?! Ладно! Значит, найдут! Я их найду! Пора с этим заканчивать! Достало всё!

— Ты это, осторожнее с этим делом. Если что, скажи. Мы поможем.

— Сам справлюсь!

— Ну, смотри.

Король ушёл к себе в класс. Прозвенел звонок на урок, и Сашка с друзьями тоже отправился в класс. Да, он действительно решил, что с него хватит. Не он начал войну. Пусть только хоть один гад его заденет. У него Сашка выпытает, где находятся остальные, и тогда… Вот только привлечь бы к этому Вострухова. Ну, чтобы всё было официально, по закону. Только непонятно, как с ним связаться. Или с Аверьяном Хотьяновичем. Он ведь, наверное, тоже из КГБ? Вот тут Сашка засомневался. Ведь Аверьян Хотьянович знает того загадочного кота, а Вострухов не знает. Значит, Аверьян Хотьянович вряд ли имеет отношение к КГБ. «Ладно, будет видно» — решил Сашка.

***

А Вострухов прав был, когда говорил про сарафанное радио. Сашка, Нинка и Артём в этом убедились сразу, как только после школы подошли к дому. Кто бы мог подумать, что в начале октября будет «второе бабье лето». Не такое, как в сентябре, не настоящие. Наоборот, наулице похолодало. Несмотря на холод, «бабье лето» устроили себе сплетницы. Они кутались чуть ли не в зимнюю одежду, но сидели на лавочках и обменивались «новостями».

Итак, ребята остановились, услыхав, как самая сарафанчатая сарафанщица — Марьпална — зловещим громогласным шёпотом вещает двум другим сарафанщицам какую-то чертовщину. Что-то про дьявола в облике кота, про чертей в человечьем обличии. Сплетницы так увлеклись страшилками и были так напуганы, что не замечали ребят.

Из сплетен «стало ясно», что на проспекте Кирова «прям из-под зямли вылязли чёрты. Ане стали мять в ляпёшкеи машины. Раздавили целай транвал вместя с пассажирыми, и из транвала потякла кровь. Потом с нябес спустилси ангял, которай покарал чартёв и снова улятел на небяса. Он унёс с собою в рай души погибшах, каторы были веруючами, а грешны души няверучих вместя с покаратыми чёртами провалиляся в саму гяенну огняну».

Марьпална продолжала ещё что-то трындеть, а две другие сарафанщицы на лавочке слушали страшилку, развесив уши и от ужаса округлив глаза. Большего бреда, чем тот, что вылетал из «сплетневещателя» Марьпалны, Сашка не слыша. То есть слышал, но всё от той же Марьпалны.

И тут все три сарафанщицы «хором», то есть одновременно, заметили ребят. Почему «хором»? А потому, что они, словно отрепетировано, «хором» под названием трио просарафанили:

— Вот! А енти ничаму не верють! — Марьпална продолжила мысль:

— Пусть радуяца, ерятяки, шты ня ехали в тем транвале. Сячас ба в гяенне огнянай кяпели в смоле.

Сашке не привыкать «прикалываться» над Марьпалной. Однажды, когда Марьпална стала рассказывать ему про «боженьку», он такое ей ответил, что её ругань слышно было даже в дальнем конце улицы. А уж сколько «новых слов» узнали малыши, копавшиеся в это время в песочнице! Вот и теперь Сашка напомнил Марьпалне, кто попал бы в «гяену онгняну»:

— Марьпална, это ты туда попала бы. Твоя боженька тебя так и не простила за то, что обратилась к колдуну, когда у тебя в голове разболелся зуб. А того колдуна боженька покарала и сделала городским чумачечим.

Сашка имел в виду Чумаковского, который теперь безостановочно «жестикулирует руками». Короче, в этот раз на ор трёх сарафанных глоток прибыл «наряд милиции». Нет, не один «наряд», а целых пять нарядов, если пользоваться Сашкиной ехидной «интертрепацией» слов (не путать с интерпретацией). И не сами по себе эти наряды прибыли, а были надеты на пятерых милиционеров, наряженных в эти наряды. Ничего удивительного. Милиция-то рядом, через лужайку и дорогу от Сашкиного дома. Там услыхали ор сарафанщиц и подумали, что кого-то убивают. Поняв, что никого не убивают, милиционеры поспешили убраться во свояси «от греха подальше».

После посещения двора дома милицией тема у сарафанщиц сменилась. Они перешли на вечные темы всех времён и народов о том: «что за молодёжь пошла», имея в виду то, что куда-то не туда пошла «няверучая» молодёжь, и «в какую сторону смотрят «няверучие» родители». Ну а «молодёжь», то есть Сашка, Нинка и Артём, пошла делать уроки на завтра.

Глава 24. Провал сволочеоперации

Верховный главнокомандующий подразделением сволочеопераций Гадослав Барамбулло был в ярости, но в то же время и в панике. И было отчего. Во-первых, отпадал план Мокруволода Чигадилло, так как Верховный Сволоч вспомнил, как выглядит сволочепреступник, приговорённый им к казни, и его имя и фамилию. Во-вторых, что-то почувствовал и сбежал Плохиш Гадёнович Штанподтягин, а за ним предательство не заржавеет. Он и служил когда-то в должности предателя. Из-за Гадёновича остаткам спецподразделения, засланного для поимки сволочеубийцы, пришлось сменить место дислокации. В-третьих, нужно было торопиться, так как и новое убежище вскоре может быть раскрыто.

Вызволять боевиков, схваченных местными службами на проспекте Кирова, Верховный Сволоч запретил. Да это и невозможно сделать. А вот схватить и доставить к месту казни Сашку Берёзина было необходимо как можно скорее. Для этого, как думал Барамбулло, достаточно узнать его адрес. А, впрочем, нет. Зачем узнавать адрес? Всё куда проще. Надо захватить заложников и потребовать, чтобы в обмен на них доставили Сашку Берёзина. Да, ещё надо подготовить портал в Страну Мрака, чтобы заполучив Берёзина сразу скрыться. Вот ведь наивный!

Не знал Гадослав причин уже случившихся неудач. Ничего сегодня тринадцатое число, а Гадослав оказался «суеверующим». Ведь для суеверующего сволоча всё наоборот. Если для обычной советской суеверной бабушки примета плохая, то для суеверного сволоча из Страны Мрака всё наоборот.

Не знал сволодин Барамбулло, что можно не заморачиваться заложниками. Только позови — и Сашка сам придёт к ним, к смертникам, чтобы всё прекратить раз и навсегда.

***

Итак, вторник. Тринадцатое октября. Уже больше недели ничем не проявляли себя Слуги Мрака. Можно было подумать, что они отстали от Сашки и убрались восвояси. Но нет, Сашка знал от Дениса, что это не так, не могли они отступиться. Не могли, даже хотели. Ну и ладно. Пусть, наконец, сунутся смертники. Пощады им уже не будет. Сашка теперь был уверен в своих силах.

***

Уроки проходили спокойно, без происшествий. То есть были происшествия, но они происшествиями уже не считались, потому что четвёрки и даже пятёрки, которые получал Генка Тарасов, никого уже не удивляли. Вот только на уроке физкультуры Генка снова всех удивил. Так, не очень сильно. Он подтянулся на перекладине… целых пять раз! Причём по всем правилам.

Но, вообще-то, на уроке физкультуры в тот день занимались не подтягиваниями, а прыжками в длину. И вот тут у Сашки появилась проблема. Ему никак не удавалось отключить «магию». Стоило ему прыгнуть, как включался режим левитации. Этого никто не заметил, потому что Сашка без труда приземлялся туда, куда захочет, вот только его результат был нечестным. Это, если можно так сказать, было «неумышленным обманом. Но… ничего не поделаешь.

Когда до звонка оставалось пять минут и все пошли переодеваться, Евгений Иванович тормознул Сашку:

— Погоди, Берёзин. Есть разговор.

Пришлосьостановиться, а Евгений Иванович продолжил:

— Саша, в начале каникул на стадионе Торпедо будут проводиться соревнования по лёгкой атлетике среди школ района. Ну, это если погода позволит. Я хочу предложить тебе выступить в беге на один километр или в спринте — в беге на сто метров. Ты как на это смотришь?

Сашка на это никак не смотрел. Не хотелось ему на публике нарезать круги на стадионе. Ну ладно, пусть даже не круги, а стометровку. Он так и сказал учителю.

— А почему не хочешь? У тебя отличные физические данные. Ты даже сейчас можешь побить рекорд для взрослых. Может, у тебя впереди выдающаяся спортивная карьера?

.

— Зачем мне блестеть в каком-то карьере? — сделал Сашка вид, что не понимает разницы между карьерами мужского и женского рода.

— Да нет, я имею в виду не карьер, а карьеру. Разве ты не хочешь стать знаменитым? Разве…

Евгений Иванович не успел договорить, потому что Сашка кое-что заметил и пулей вылетел из спортзала. Как хорошо иметь это внутреннее зрение. Даже когда оно отключено, срабатывает, включается, когда надо. Жаль, что переодеваться было уже некогда.

***

Их было тринадцать. Даже несостоявшиеся безнехочуки в количестве шести штук были вооружены автоматами. Теперь они не скрывались. Все тринадцать были в пегасовском обмундировании. Это и понятно: они шли на завершающий этап операции по захвату сволочеубийцы Сашки Берёзина. Прямо около соседней сто двадцать седьмой школы будет открыт портал, в котором они скроются, как только им выдадут Сашку. Стрелять в них не станут, потому они окружат себя заложниками — учащимися той школы. Да, не видели они крадущегося за ними как за мышами Котофея Ивановича.

Главнокомандующий Гадослав Барамбулло один был в гражданском наряде. Он находился внутри школы, на лестничной площадке около запасного выхода. Так, на всякий случай, если и в этот раз что-то пойдёт не так. А если всё получится, он успеет нырнуть в портал вместе со всеми. А если не получится, то возвращаться будет нельзя, потому что Верховный Сволоч не простит провала сволочеоперации.

Итак, сволочеоперация по захвату заложников началась и… неожиданно и очень резко закончилась. Ринувшиеся к школе пегасовцы не добежали до дверей и окон метров десять. Они будто врезались в невидимую стену — твёрдую словно камень. Гадослав с ужасом наблюдал через слегка приоткрытую дверь, как со стонами, держась за разбитые хари, ползали по земле бравые вояки элитного спецподразделения сволочных операций. Это было немыслимо. Ведь не было никакого боя, только на уровне крыши школы, словно в воде «плавал» в воздухе какой-то мелкий пацан в спортивной форме.

«Что же это такое?! Что происходит?! Этого не может быть!» — вопил в голове у Барамбулло «Здравый Смысл», но это было.

А там, во дворе школы события продолжали развиваться. Мальчишка, что парил в воздухе, плавно приземлился в нескольких метрах от ещё не пришедших в себя гадов. Прозвучал его, явно усиленный пространством, голос:

— Ну! Вы, сволочи, не меня ли ищете?! Тогда вы ошиблись школой!

Сашка не знал ещё, что обращение «сволочи» — признак вежливости в речи Слуг Мрака. А именно это в первый момент сбило их с толка. Они начали уже немного приходить в себя, но соображали ещё туго. Один из них, поднявшись на ноги и облокотившись на невидимую стену, ответил:

— Нет, мы должны захватить заложников, чтобы обменять их на сволочеубийцу Сашу Берёзина.

«Идиот! — со злостью подумал Гадослав. — Он бы ещё перед сволочеоперацией поставил в известность милицию или КГБ!»

Сашка «обрадовал» этого полуоклемавшемуся пегасовцу:

— Зачем такие сложности? Просто позвали бы меня, и я сам пришёл бы.

— Так это ты?!! — заорали сразу несколько глоток.

— Ну, я. Так какие будут пожелания? Вас быстро убить, или медленно, чтобы могли помучиться? Кто у вас главарь? С кого начать? Давайте-давайте! Решайте, смертники!

«Смертники» молчали. И не двигались. Особенно после того, как один из них попытался применить оружие и теперь не знал, как остановить кровь из пораненных рук. Нет, руки у него остались на месте, потому что Сашка учёл свою первую ошибку с теми четырьмя около стадиона.

А Барамбулло трясло от страха. Он понял, кто этот летающий мальчишка. Более того, все предыдущие события и то, что происходит прямо сейчас, дало понять Гадославу, что они бессильны против «сволочепреступника», а тут ещё и неожиданный окрик, от которого у Гадослава душа ушла в пятки:

— Вы кто такой?! Что тут делаете?!

Оглянувшись, Гадослав увидел средних полупожилых лет мужчину, по сравнению с которым сам Гадослав, обладающий нехилой комплекцией, казался задохликом. Дрожа от страха, Гадослав ответил:

— Я… я… это. Вы же видите, что творится во… во… дворе. Я… тут прячусь. Не прогоняйте.

— Вижу, — заперев дверь, сказал мужчина, который оказался директором школы, в которой планировали захватить заложников. — Все уже видят. Идёмте в кабинет. Надеюсь, скоро всё закончится. Я уже вызвал милицию.

«Это конец…— понял Барамбулло, следуя за директором. — Не жилось спокойно Верховному Сволочу. Зачем Сволоч вообще связался с эти проклятым пособником Добра?» В общем, всё было плохо. Очень плохо.

А события во дворе продолжались. Когда директор и Гадослав были уже в кабинете, за окном раздался властный голос:

— Всем бросить оружие и отойти на десять шагов!

— Ну вот, я же говорил, что сейчас всё закончится, — сказал директор, а Гадославу стало плохо, и он рухнул на пол.

***

Сашка продолжал стоять в нескольких шагах от пегасовцев, улёгшихся вниз разбитыми о невидимую стену харями. Ему кричали, чтобы он уходил, но уходить Сашка не хотел.

Вооружённых автоматами милиционеров было человек тридцать. Они попытались подойти к окружённым ими боевикам, но у них это не получилось. Что-то их не пускало. Надо было видеть, какая растерянность была на лицах оперативников. Они не понимали, что происходит. А Сашка повернулся к ним и сказал голосом, усиленным пространством:

— Подождите, товарищи милиционеры. Эти гады пришли ко мне. Я их не отпущу, пока не скажут, где найти их главаря — того чудовища, которое прискреблось ко мне и послало этих смертников.

Сашке всё рано кричали, чтобы он отошёл, хоть и видели, что происходит что-то сверхъестественное. Но тут появилось ещё кое-что не менее сверхъестественное — неестественно большой кот. Кот шёл на задних лапах, а передней лапой тащащий за собой пухленького мужичка. С мужичка наполовину съехали штаны на подтяжках. Ну да, уже без подтяжек. Подтяжки оборвались. Подойдя поближе, кот «промяукал» зловещим кошачьим голосом:

— Во-о-от ещё, мя-а-ао-о-оу, один, Мррр. — Кот рывком поставил мужичка на ноги и прорычал:

— Ну-у-у ррр, Гдеу-у-у главарррь?

С мужичка полностью съехали штаны, поэтому он прогундосил:

— Я сейчас, я всё скажу. Я только подтяну штаны.

— Смняучала ска-а-ажешь, а потомррр подтяунешь.

— Хорошо-хорошо, я видел… Нет, я не могу-у-у! У меня не получа-а-ается без штанов работать преда-а-ателе-е-ем! Дайте, товарищ Кот, подтянуть штаны-ы-ы!

— Тамбовский змей Горрры-ы-ыныч тебе товаурищ!

Да, долго бы ещё все находились в ступоре. Но тут подкатила машина с фургоном, из которой повыпрыгивали спецназовцы во главе с Воструховым. Был с ними и Аверьян Хотьянович. Они присоединились к милицейским оперативникам. Аверьян Хотьянович… без труда прошёл сквозь пространственный барьер и подошёл к Сашке:

— Ну? И что ты с ними цацкаешься? — спросил он.

— Хочу узнать у них, как найти того гадского монстра, чтобы поставить во всём этом кровавую точку! А то достали уже!

— Хм. Это сложнее. Даже в Лукоморье никто не знает координаты входа в их пространство. Знали бы — давно уже не существовало бы Страны Мрака. Единственный шанс — найти их главнокомандующего Гадослава Барамбулло. У него есть ключ от портала.

— Ничего себе, имечко! — удивился Сашка.

— А у них у всех имена из разряда «ничего себе имечко».

А пегасовцы продолжали лежать на земле. Подошёл Котофей Иванович, толкая перед собой уже совсем потерявшего штаны мужичка.

— Вот эта мы-ы-ышь серая знаует, где их глава-а-арррь, — Сказал кот.

— Так, всё ясно, — сказал Аверьян Хотьянович и обратился к Вострухову:

— Евгений Юрьевич, заберите этих, хм, «побитых», и окажите им медицинскую помощь. Потом делайте с ними, что положено по закону. Саша, убери барьер. Они уже не сбегут.

— Точно. Пусть доктора им отрихтованные хари обратно отрихтуют, — поддержал Хотьяновича неизвестно откуда появившийся Денис.

— Денис! Что за слова такие? — пристыдил его Хотьяныч.

— А какие слова? — возразил Денис. — Разве у этих паскуд лица? У них именно хари.

— Ладно, будь по твоему, — «согласился» Аверьян Хотьянович, чтобы Денис не выдал ещё что-нибудь недопустимое к употреблению в «приличном обществе». — Кстати, лица они об уплотнённое пространство разбили, а что с руками вон у того типа? У Мокруволода Чигадилло, если не ошибаюсь?

— Этот Мокру… как его? Гадило, который, пытался стрелять в меня из автомата, — объяснил Сашка. — Ну и вот, дострелялся.

— Понятно. Ему первому сделайте перевязку, а то ещё скончается от потери крови.

— Да пусть подохнет! — со злостью сказал Денис.

— Денис! Ты же не злодей как он! Что на тебя нашло?

— А вот то и нашло! Ненавижу гадов! Сам этих… поубивал бы! Жаль, что нельзя.

***

Вскоре пегасовцев увезли милицейские. Остались кагэбэшники во главе с Воструховым, Аверьян Хотьянович с Денисом, Котофей, пасущий Плохиша Гадёновича Штанподтягина — того самого пухленького мужичка в штанах на лямках. То есть уже без лямок по вине Котофея. Конечно же, и Сашка там остался.

Плохиш Штанподтягин, который уже подтянул почти до земли съехавшие штаны, подхалимисто говорит:

— Вот, штанишечки подтянул, поэтому расскажу. Я же ничего такого, я же за вас. Я видел, как Гадослав в школе спрятался. Там он, в школе.

— Уже не в школе! — сообщил вышедший из школы и несущий за шкирку главаря пегасовцев директор школы номер сто двадцать семь. — Уж не обессудьте, но пришлось слегка ему вывихнуть руку и отретушировать портрет. Он угрожал мне пистолетом, и мне пришлось его «огорчить».

— Ничего, — «успокоил» директора Вострухов, — до суда его подлечат. Под расстрел пойдёт уже здоровеньким.

Когда Гадослава поставили на землю, произошло то, чего никто не ожидал. Гадослав бросился в сторону, одновременно сунув руку в карман. В той стороне, куда он побежал, открылся портал. Это выглядело, как пятно диаметром метров пять. Там, сквозь пятно все увидели совсем другой мир, озарённый зловещим багровым светом. Гадослав буквально влетел туда, и пятно стало быстро сжиматься, закрывая портал.

Глава 25. Вот и пришёл конец Стране Мрака

Не успел Барамбулло закрыть портал. Впрочем, если бы и успел, то троим… Нет, четверым, потому что и про Котофея Ивановича забывать не надо. Он хоть и кот, но профессор магии. Это Сашка уже знал, а вот кто такой Аверьян Хотьянович до сих пор было загадкой. Ну, так вот, четверым — Сашке, Денису, Аверьяну Хотьяновичу и Котофею Ивановичу — Гадослав раскрыл, где расположена Страна Мрака.

Сашка оказался первым, кто успел остановить закрытие портала. Он, конечно, мог теперь открыть вход в Страну Мрака и позже, но он успел кое-что увидеть. Именно сейчас Верховный Сволоч оказался совсем рядом, и его не придётся искать. Он поджидал Гадослава.

И на что рассчитывал Гадослав? Скорее всего, он хотел нырнуть туда, закрыть портал и открыть его в другом месте, чтобы скрыться и от КГБ, и от Сатана Дьявонелло. Не получилось!

Сатан был в ярости. Он не мог простить Гадославу провал сволочеоперации по поимке сволочеубийцы, убившего Вульфонса Дьявонелло — брата Сатана. Как только Гадослав Барамбулло бросился в портал, он сразу столкнулся с Сатаном. Перед тем как портал начал закрываться, Сашка успел увидеть, как Сатан схватил Гадослава и поднял его метра на три.

Итак, Сашка остановил «схлопывание портала, когда вход в портал уменьшился до размера пятикопеечной монеты. Вход в портал стал медленно увеличиваться. Медленно потому, что какая-то сила этому препятствовала, пыталась закрыть портал.

Аверьян Хотьянович успел остановить Дениса, который, желая помочь Сашке, едва не устроил маленький Армагеддончик местного масштаба. Но… Армагеддончик всё равно состоялся. Его устроил Котофей Иванович.

Портал уже почти открылся. Там, по ту сторону, Сашка увидел не только Сволоча, со злостью трясущего Гадослава, но и других монстров. Одни монстры куда-то шли, неся огромные сумки. Наверное, они шли в какие-нибудь монстровые магазины за покупками или из магазинов. Другие чудовища просто неспешно прогуливались. Они все, почему-то, были меньше Верховного Сволоча, не было у них на мордах «свинячьих пяточков». Они, скорее, были похожи на рогатых медведей с багровой шерстью, но были такими же страшными. Всё это происходило на громадной площади, окружённой гигантскими домами.

Впрочем, Сашке не было дела до тех монстров. Не они развязали войну против него. Ему нужен был Верховный Сволоч и Гадослав. Оставалось только вытащить их оттуда и закрыть портал, но в этот момент…

Да, не зря утверждают чокнутые из местной секты свидетелей Иекошы, что «пути кошачьи неисповедимы». Ну, если точно, то не кошачьи пути, а пути Иекошы, но сути это не меняет. Котофей Иванович не стал исповедовать, свои пути. Он просто сделал то, что сделал.

И без того бойцы под командованием Вострухова были в шоке от происходящего, а тут из-за Котофея началось такое! Всё вокруг завертелось, закувыркалось, земля и небо несколько раз менялись местами. Когда всё закончилось, во дворе школы номер сто двадцать девять вместе с Верховным Сволочем стояли, сидели на земле, лежали около трёх десятков монстров.

Сашка ускорил своё время, чтобы успеть сориентироваться в этом хаосе и сковать пространством всех монстров.

Не получилось. То есть не получилось соединить всех монстров с пространством, а сориентироваться получилось. На соединение всех монстров с пространством не хватало сил. Сашка смог лишь ограничить их перемещение, окружив, где по одному, где по нескольку монстров пространственными барьерами.

Сашка отпусти время и увидел, как спецназовцы палят по монстрам из автоматов. Бесполезное занятие. Вряд ли пули могли причинить монстрам хоть какой-то вред, а тут ещё пули задерживались уплотнённым пространством.

— Не стреляйте! —крикнул Сашка бойцам. — Это бесполезно! Я сам с ними разберусь!

— Евгений Юрьевич! — крикнул Вострухову Аверьян Хотьянович. — Саша прав! Не надо стрелять!

Аверьяна Хотьяновича послушались, и стрельба прекратилась. Сашка осмотрел «пленённых» монстров. Они были ужасно напуганы.

Монстры были разные. То есть не разные, но Сашка их различал. В общем-то, Сашка не собирался делать им ничего плохого. Никому, кроме Верховного Сволоча. Ведь только Верховный Сволоч задел его, а остальные были ни при чём. Они просто шли по своим делам. За покупками? Ну да! Точно! Вон, монстрица… или монстриха? Ну, не важно. У неё в руке огромная авоська с фруктами, похожими на апельсины, только очень крупными, размером с небольшой арбуз. Она очень напугана. Она не задевала Сашку, а просто шла из их, монстрового магазина к себе домой. А рядом с ней… Да ведь это ребёнок, маленький монстрик чуть выше Сашки. У него… или это не «он», а «она»? Ну, это тоже не важно, а важно то, что у малыша из глаз катились слёзы.

Сашке так стало жалко малыша, что он сам готов был разреветься. Он подошёл к малышу, даже дотронулся до его головы, на которой вместо рогов были маленькие бугорки. Малыш вздрогнул и в ужасе как-то сжался. Сашка говорит ему чуть ли не сквозь слёзы:

— Не бойся, малыш. Я сейчас отпущу тебя и твою маму домой. Не ты же начал войну против меня, и не твоя мама.

— Сашка убрал один пространственный барьер. Говорит:

— Иди малыш, — и, обращаясь уже к маме монстрика, — и вы идите домой, тётенька. Вот туда, в портал.

«Тётенька» закивала, и тут снова начало происходить что-то необъяснимое. Шерсть сначала у малыша, а потом и у «тётеньки» стала менять цвет со зловеще-багрового на более светлый. Когда монстрица и монстрёнок подходили к порталу, шерсть у них стала белоснежной, а Верховный Сволоч орал:

— Остановите их! Убейте их! Они заражены вирусом Добра! Это смертельно для сволочей! — но никто не собирался исполнять требование Верховного Сволоча.

Сашка стал по очереди освобождать остальных монстров, и они тоже становились белошёрстными. Когда мама с малышом пересекли портал, там, в Стране Мрака, зловещий багровый свет сменился на солнечный.

Монстры, хотя нет, уже не монстры, уходили к себе через портал, а Верховного Сволоча мяло и колбасило. «Вирус Добра» и правда оказался для него смертельным.

— Ты сам виноват, — сказал ему Сашка. — Не я тебя, а ты меня начал преследовать первым.

— Но ты убил моего брата! — хрипел монстр.

— Да. Только не я вас задевал, а вы оба пришли меня убивать, вот и получили от меня. Не трогали бы, и были бы целы.

Верховный монстр уже не ответил. Не стало его. Он растёкся зловонной лужей, которая через минуту испарилась.

Бойцы спецназа всё ещё были в шоке от происходящего. К Сашке снова подошли Аверьян Хотьянович и Денис.

— Саша, ты сделал невозможное, — сказал Аверьян Хотьянович. — Нет теперь Страны Мрака. Теперь это Страна Света. Ну, или посмотрим, как они её назовут.

— Кто, назовут? Монстры? — решил уточнить Сашка.

— Они теперь не монстры.

— Ну, те, что были монстрами?

— Конечно, они. Это же их страна, им и решать, как он будет называться.

Подошёл Вострухов:

— Аверьян Хотьянович, как мне отчитаться перед начальством? Ведь не поверят же. Могут даже направить к психиатру, если расскажу, что тут было.

— Всю группу? — ехидно спросил Аверьян Хотьянович.

— Даже если будут тысячи свидетелей, официально в это никто «не поверит».

— Ну и не говорите ничего начальству. Скажите, что задержали террористов, передали милиции, а этих двух, — Аверьян Хотьянович показал на Плохиша Гадёновича и Гадослава Барамбулло, которых держал за шкирки Котофей, — сдайте своим спецам по допросам. Вот их и всех остальных бандитов после допроса уж точно оправят в психиатрическую больницу. Кто же им поверит всерьёз, если они расскажут правду?

— А не слишком ли это будет для них лёгкий исход? Они же все ходят под расстрельной статьёй.

— Не знаю, что посоветовать. Думайте сами. У КГБ, как я наслышан, есть способы устранения негодяев.

— Это касается только вражеских агентов, к сожалению.

— А эти «агенты» разве не вражеские?

Вострухов не нашёлся, что ответь, а Аверьян Хотьянович говорит Сашке:

— Ладно, Саша, пока расходимся. Ты иди домой. Уроки у вас закончились.

— Как закончились?! У меня же там ранец с учебниками и тетрадями остался и школьная форма в раздевалке!

— И для тебя это проблема? — удивился Денис. Сашка понял, что это не проблема. Он просто забывает, не привык ещё к тому, что он Властелин пространства. Вон ведь что только что сделал, а до простых вещей не додумался.

Итак, не сходя с места, он внутренним зрением отыскал в спортивной раздевалке своей школы свою школьную форму, пальто, кепку и ботинки. Сделав пространственный тоннель, он переместил это к месту своего пребывания. Надел всё это поверх спортивной формы, переобулся, а кеды взял в руку. А вот ранца в классе не было. Просканировав пространство, он обнаружил ранец дома. Видимо, его принесла Нинка или Артём. Стало ясно, что дома, когда он придёт, будет очередной скандал. Он не ошибся.

Глава 26. Снова скандал. Приглашение вШколу Магии

Скандал начался прямо с порога. Грандиозный скандал. Оказалось, что Сашка пришёл домой на два часа позже Нинки и Артёмаю. Набросились на Сашку все сразу: папа, мама, бабушка, дед.

— Ты куда исчез с урока?!! — Кричала бабушка. — Где шлялся столько времени?!!

— Нина Артамонова принесла твой ранец!!! — кричал папа. — Сказала, что тебя не было на последнем уроке!!! Мы тут чуть с ума не сошли!!!

— Что молчишь?!! — кричала мама. — Ничего не хочешь объяснить?!

— Объясню!!! Когда выдохнетесь и перестанете кричать!!! — крикнул Сашка, стараясь перекричать обрушившийся на него словесный ураган.

— Ах, ты ещё условия ставишь?! — возмутился папа, вытаскивая из своих брюк ремень. — Никогда тебя не пороли, вот и распустился! Сейчас я это исправлю!

Сашка повернулся и ушёл к себе в комнату, создав в двери пространственный барьер:

— Исправь, если получится. Эх ты. А ещё юрист.

Не получилось у папы ничего «исправить». Ни папа, ни дедушка… да вообще никто, даже бабушка, не смогла пройти через дверь. От этой неожиданности все удивлённо замолчали, не понимая, что происходит. Сашка сидел на кровати и ждал, когда все успокоятся и перестанут толпиться у двери.

Прошло минут десять-пятнадцать. Толчея у двери прекратилась. Голос дедушки:

— Саша, давай поговорим спокойно.

— Вот это другое дело, — ответил Сашка. — Спокойно поговорить можно. Сразу надо было с этого начинать, а не устраивать скандал.

Сашка вышел в большую комнату, попутно, так, на всякий случай, зацепив пространством и утянув следом за собой папин ремень:

— Прости папа, но этот «воспитательный инструмент» я верну, когда все успокоятся и вникнут в суть сегодняшнего происшествия.

— Да как ты это делаешь?! — впал в ступор папа.

— Просто. Так же, как сегодня навсегда пресёк преследование меня бандитами-пегасовцами. Тех тринадцать гадов, которых я, совсем «нечаянно», покалечил, спецназовцы из КГБ сдали милиции. Это чтобы милицейские отправили их в больничку для оказания медицинской помощи. Главный гад, который меня заказал тем ублюдкам, погиб…

В общем, Сашка рассказал всё, не уточняя, что «заказчик» был монстром. И правда, кто же в здравом уме поверит в монстров? Да и так Сашке трудно было понять, верят ему, или нет. С одной стороны, в это трудно поверить, но те «чудеса», которые Сашка показал, когда сидел на потолке, Когда устроил непреодолимый барьер в двери между большой и маленькой комнатой и фокус с ремнём. В это тоже трудно поверить, но это же все видели. Окончательно исчезли сомнения, когда пришёл и подтвердил Сашкин рассказ Аверьян Хотьянович. Мало того, он предложил, чтобы Сашка поступил на учёбу в школу Магии при Лукоморской Академии Магии. Занятия там прохотят по субботам и воскресеньям, а в школе в субботу вообще зантмаются всякой чепухой, не ммеющей отношения к учёбе.

Удивительный дядька — этот Аверьян Хотьянович. Как он умудряется так убеждать людей? Нет, это так же непостижимо, как и его каменное спокойствие в любой ситуации. Так или иначе, с субботы у Сашки начинаются занятия в школе Магии.

***

В пятницу в школе на первом же уроке Валентина Васильевна отругала Сашку за прогул последнего урока в четверг. Упомянула о каких-то «аномальных событиях» около соседней, сто двадцать девятой школы:

— Там уже собирались эвакуировать учеников в безопасное место. Мы уже думали, с тобой что-то случилось. Не знали, что и делать. Это же совсем рядом, а ты исчез.

— Вот туда я и исчез, честно признался Сашка. — Те «аномальные события» были из-за меня. Ну, не из-за меня, а из-за тех гадов, которые меня преследовали. Вот и пришлось полететь туда, чтобы с ними до конца разобраться.

Удивительно, но Валентина Васильевна сразу поверила. И вообще все в классе поверили. Потому, наверное, поверили, что кое-что уже слышали от Вострухова и Аверьяна Хоттабыча, как случайно называл Аверьяна Хотьяновича Вовчик. Да и странного кота, превратившего пегасовца в дым, все в классе видели.

— Что значит, полетел? — не поняла Валентина Васильевна.

— Полетел — это и значит, что полетел, — ответил учительнице Сашка. —. Вот так, — и он показал, как. Он поднялся к потолку и описал там круг по классу. В каком шоке были Сашкины одноклассники и учительница, можно не рассказывать. Но ещё больший шок случился в первом часу дня со сплетницами во главе с Марьпалной.

Сашка как-то слышал от дедушки, что раньше в каждой «уважающей себя» деревне» по традиции проживал дурак. Настоящий дурак. Дурак в медицинском смысле.

Вообще, дедушка у Сашки тот ещё шутник, так что это может быть и шутка. А вот на улице Комсомольской в каждом доме имеется по одной «профессиональной» дуре. Мало того, так ещё эти дуры являются пожилыми сплетницами, и каждая носит имя Маруся. Ну, об одной Марусе уже рассказывалось — это Марьпална. Надеюсь, нормальные Маруси, которые не дуры и не сплетницы, не обидятся и не примут это на свой счёт.

Ну, так вот. Когда в пятницу Сашка, Нинка и Артём возвращались из школы, на лавочках за «доминошным» столиком во дворе их дома сидели все пять Марусь: Марьпална — Маруся из их дома, Мариванна — Маруся Сухорукова из Корольковского дома 26а, Марьмихална — Маруся Мокроногова из дома 27а, Марьпетровна — Маруся Сушилина из дома 28а и Марьвасильна — Маруся Мочилина из Вовчикиного дома 29а. Дело, конечно, не в именах и фамилиях, а в том, что они дуры и сплетницы.

Главная Маруся — Марьпална — проводила «политинформацию» среди Марусь. Друзья услыхали это ещё издали. Наверно, Марьпална не просто так сплетневещала так громко, а чтобы обновлённую, обросшую новыми подробностями «новость» донести до всех жителей двух домов, между которыми располагался двор.

Итак, друзья узнали, что к школе номер сто двадцать девять «прям из аду явилися чёрты, штоба забрать туды богопротивных». Ну, понятное дело, что богопротивными являются «пивонеры с сатанинскамя краснаме косынкамя на шеях и проклятыя неверучаи косомольцы». Ну, понятно же: «пивонеры» — это те «няверучаи», что пьют пиво, а «косомольцы» — это те, «которы няумело» и, потому, косо молятся, «потому шты няверучаи».

Ребята остановились и стали слушать страшилки. Где же ещё можно послушать столь увлекательный бред? Ведь в дурку просто так никто их не пустит, чтобы послушать рассказы больных на голову.

А Марьпална продолжала сплетневещать:

— И когды чрез врата аду полезли новыя чёрты, дяректыр школы, хоть он и ерятик, вялел учитялю рисовання нарисовать святой лик…

Ну, короче, учитель нарисовал святой лик, «пивонеры» и «косомольцы» стали на этот лик молиться и умолять боженьку простить и помиловать их, еретиков. Боженька смилостивилась и послала «ангяла нябеснава». Еретики побожились перестать быть еретиками, и тогда «ангял испустил из сябя благодать, котора загнала чёртов обратны в ад».

— Да, ангел хорошо перед этим покушал горох, если от выпущенной им «благодати» чуть не задохнулась целая орава чертей! — крикнул Марусям Сашка. Нинка и Артём не удержались от смеха, а Маруси сильно «обиделись». Особенно бушевала Марьпална:

— Ах ты багахульняк!!! Как у тябя язык повярнулси, чтоба тако сказати про ангяла?!! Да штоба тябя пряподняло да шмякнуло! Да штоба оне пряшли за тобой и утянули тябя в Гяенну огнянну!

— Не получится у них, Марьпална! Я теперь буду есть много гороховой каши, и во мне будет много «благодати»! Как только черти ко мне сунутся, я их сразу травану этой «благодатью, мало им не покажется.

Маруси бушевали. Они вскочили с лавочек, замахали руками, стали креститься. Марьвасильна поскользнулась и плюхнулась «задними полушариями» на землю и издала характерный звук, которым сопровождается выход «благодати» из организма. По воздуху разнёсся «благодатный» запах, называемый в народе вонью.

В общем, повеселились. Ну и правильно. Дураки и дуры для того и существуют, чтобы веселить народ.

Глава 27. Лукоморье

В субботу утром Сашка с нетерпением и с некоторой тревогой ждал Аверьяна Хотьяновича. Время уже подходило к восьми часам, а его всё не было. Вообще-то, Аверьян Хотьянович обещал появиться ровно в восемь, но Сашка не мог себе представить такой точности. Обычно, когда кто-то куда-то должен прийти к определённому времени, этот кто-то обычно приходит в это «куда-то» заранее. Ну, хотя бы минут за десять до назначенного времени, чтобы не опоздать. Уже было без пяти минут восемь, без трёх минут, без минуты, а Аверьяна Хотьяновича всё не было. Но ровно в восемь он появился.

Бабушка заранее заставила Сашку собраться, надеть пальто, ботинки, но когда Аверьян Хотьянович увидел эту Сашкину «осеннюю экипировку», он усмехнулся и сказал:

— Жарковато будет в таком наряде. У нас в Лукоморье всегда лето. Даже зимой. А сегодня вообще почти тридцать градусов.

Ну что ж. Тридцать, так тридцать. Вот только бабушка у Сашки упрямая. Не поверила. Но ничего, Аверьян Хотьянович сделал так, что бабушке, несмотря на упрямство, пришлось поверить. Он просто взял её с собой в Лукоморье.

Портал создали прямо в Сашкиной «маленькой» комнате. Причём, это был постоянный портал. Просто в одной из стен комнаты возникла ещё одна дверь. Откроешь её — и там, за дверью, морской берег. Вот только бабушку немного обеспокоило, что когда через дверь проходишь и оказываешься в Лукоморье, то там, в Лукоморье, никакой двери, чтобы попасть обратно, нет. Пришлось Сашке самому проводить бабушку домой. Для него это было просто, потому что он теперь легко ориентировался в пространствах, где бы он ни находился.

Итак, проводив бабушку домой, Сашка вернулся на берег моря, где его ждал Аверьян Хотьянович. Сашка никогда раньше не был на море, поэтому Аверьян Хотьянович не торопил его. Дал вдоволь насмотреться на раскинувшийся до самого горизонта водный простор, на легендарный дуб, обвитый у основания золотой цепью. В общем, на всё. А там всё было, как и описано Александром Сергеевичем Пушкиным. И Русалка была в ветвях дуба, и «неведомые дорожки» со следами «невиданных зверей». Вот только самих этих зверей там не было видно. И правильно — они же невиданные, а это, наверно, то же самое, что и невидимые. Не было даже кота около дуба. Только потом Сашка узнал, что Котофей Иванович и есть тот самый «кот учёный».

Когда Аверьян Хотьянович повёл Сашку по одной из «неведомых дорожек» через лес в школу Магии, по пути им встретилась «избушку на курьих ножках». Только она никуда не шла и не брела сама собой, а валялась на боку и была поломана. Сами же «курьи ножки» валялись неподалёку и были обглоданы каким-то зверем. На Сашкин вопрос Аверьян Хотьянович рассказал, что тут произошло. Вот что Сашка узнал.

Оказывается, что это «безобразие» с избушкой учинил Котофей Иванович. Дело в том, что проживавшая в избушке пенсионерка Яга была главой местной секты Свидетелей Ияговы, специализирующейся на поедании разных Иванушек. Однажды, когда Котофей Иванович шёл на работу в Академию Магии, гражданка Яга по пьяному делу приняла его за одного из Иванушек со всеми вытекающими последствиями. Нрав-то у котяры далеко не Иванушкин, ну и вот результат. Яга в тот раз мигом протрезвела, но всё равно еле унесла ноги. Наверное, она их в руках уносила по принципу «ноги в руки и бежать». Члены секты, которых кто-то называл разбойниками, кто-то зелёными, подали на Котофея в суд за нанесение вреда окружающей среде. Видимо, окружающей средой и была та пенсионерка. Суд не состоялся, потому что ни сами истцы, ни их адвокат Кощей Анарексович Бессмертный в суд не явились. И вообще, их никто с тех пор не видел.

Местный лесничий Леший Медведьевич Водяной рассказывал, что за день до суда он и его жена Кикимора Лиховна Водяная-Болотная слышали ночью в лесу душераздирающие крики зелёных и злобное кошачье мяуканье, после этого «зелёные» и их адвокат куда-то бесследно исчезли, будто их никогда и не было.

Сашка и Аверьян Хотьянович шли дальше. Они, конечно, знали кто «порвал» разбойников. Тут, что называется, и к гадалке не ходи.

Дальше им встретилось ещё кое-что, к чему был причастен этот Котофей. Это был большой участок дотла выгоревшего леса. Оказалось, что совсем недавно там погиб Змей Горыныч. А дело было так. Горыныч непонятно зачем попытался украсть с легендарного лукоморского Дуба золотую цепь. Котофей застал его на месте преступления. Далеко удрать Горыныч не успел. Рухнул в лес, отчего лес и загорелся.

— Кстати, именно Котофей Иванович потушил этот пожар,— сказал Аверьян Хотьянович, — но только когда Горыныч уже сгорел дотла. Вот такие, стало быть, дела.

— Ничего себе котик… — сказа Сашка. — Страшно с ним иметь дело.

— А придётся. Он ведь преподаёт боевую магию. А бояться его не надо. Он добряк, каких ещё поискать надо. Это он для всяких мерзавцев страшный. Он и гиперпегона прикончил по доброте душевной, когда тот собрался напасть на ваш город.

— Что это ещё за гиперпегон? — удивился Сашка.

— О-о-о. Это пострашнее Горыныча. Огнедышащее чудовище с лошадиной мордой и шестью крыльями. Именно ему сначала служили Слуги Мрака, пока Котофей Иванович его не испепелил прямо в полёте. Видел нашивки у них на рукавах?

— Да, там тоже нарисована какая-то лошадь… то есть пегас, что ли.

— Вот. Только это не пегас, а тот самый гиперпегон. Ну, вот мы и пришли.

И точно. Сашка даже не заметил, как они подошли к небольшой неприметной избушке. Ну, не совсем неприметной. Одна примета у той избушки всё-таки была. Этой приметой была табличка на входной двери, которая гласила: «Министерство высшего образования ТЦТГ. Высшая школа Магии при Магической Академии имени Г.А.Хоттабыча».

Сашка даже не сразу обратил внимание на это «Г.А..Хоттабыча». Его удивило другое:

— Вот эта избушка и есть целая школа?!

— Эх ты, — усмехнулся Аверьян Хотьянович, — а ещё Властелин пространства. Сейчас зайдём внутрь, и ты всё поймёшь.

И точно! Внутри оказался огромный зал с уходящими во все стороны длинными и довольно широкими коридорами с огромными окнами с одной стороны и дверями с другой. Лестница на второй этаж и, как потом Сашка узнал, и на третий, и на четвёртый… и даже на девяносто пятый. Да, непросто оказалось тут сориентироваться, но через десять минут Сашка разобрался в пространственной конфигурации этих апартаментов.

— Ну, ладно, сказал Аверьян Хотьянович, идём в класс. Скоро начтётся урок.

По пути Сашка спросил:

— А что такое ТЦТГ?

— Ты не знаешь? — Удивился Аверьян Хотьянович.

— Нет, не знаю.

— Это сокращение. Означает «Тридевятое Царство, Тридесятое Государство.

Удивиться Сашка не успел, потому что гораздо больше удивления было, когда они зашли в класс. В классе среди других учащихся Сашка увидел Дениса Корчагина.

***

Вот так и началась Сашкина учёба в школе Магии. Каждый день был насыщен событиями. С утра Сашка вместе с Нинкой и Артёмом отравлялся в обычную школу. После школы в два часа дня уходил чрез портал в Лукоморье. Возвращаясь оттуда в пять часов вечера, быстро делал домашние задания. В субботу после школы и в воскресенье он ходил в изостудию. И на всё у него хватало времени. Он ведь не разучился ускоряться.

Учёба шла успешно. Более того, а началу летних каникул Сашка мог бы уже учиться не в четвёртом, а хоть в десятом классе. Ведь в Академии магии изучали не только магию, но и другие науки. Причём, изучали ускоренно по сравнению со школой. А по физике, химии, биологии изучали даже то, что было неизвестно учёным в обычном мире. Так что Сашкиным знаниям могли многие позавидовать. Но он решил не торопиться, поэтому вместе другими одноклассниками перешёл в пятый класс. Кстати Генка Тарасов стал отличником, а на физкультуре даже подтянулся на перекладине целых двенадцать раз.

***