Саша Белов

Глава 1

Ветер бесшумно гонял сухие листья по пыльному асфальту. Саша на секунду остановился перед спуском в метро, чтобы завязать шнурок. Пальцы привычно скользнули по влажной ткани кроссовка, и костяшки наткнулись на что-то твердое и холодное. На сером потрескавшемся бетоне лежала старая, тяжелая монета с еле узнаваемым профилем неизвестного императора. Секундное суеверие кольнуло под ребра. Он быстро оглянулся, воровато подобрал находку, обтер ее о край джинсов и опустил в карман.

Душный вагон метро резко затормозил на перегоне между станциями. Металл взвизгнул, толпа качнулась единой волной, и Саша всем весом врезался во впереди стоящего мужчину и на ходу пробубнил:

— Извините.

Он обреченно опаздывал. В вестибюле, не глядя, приложил пластиковый пропуск к турникету. Красный диод вспыхнул мгновенно и издал мерзкий, высокий писк. Сзади уже напирали люди. Саша дождался коллегу из соседнего отдела, юркнул за его широкую спину прямо через открывающиеся створки и рванул к своему столу.

Личного стола у него никогда и не было. Их отдел ютился в огромном open space, где рабочие места делили сразу несколько человек. Со столешницы исчезла дурацкая сувенирная кружка из Анапы с отколотой ручкой, которую мать привезла ему пять лет назад. «Интересно, кто-то специально взял или я забыл, куда переставил?»

— Доброе утро, Свет, — выдохнул он, подходя к куратору проектов. Потер шею, чувствуя себя неловко. — Погода сегодня чудесная, да? Светлана подняла глаза от монитора. Ее голубые, ясные радужки смотрели участливо.

— Молодой человек, вы вообще кто?! — голос Валентины Михайловны, главбуха, сидящей рядом, ударил по ушам. Она медленно сняла очки и вперила взгляд прямо в переносицу Саши. Спустя мгновение она перешла на визг, замахав руками. — Почему посторонние в офисе?! Это вам не проходной двор!

— Это же я, Александр. Вы чего? Что за шутки? — нахмурился он, разглядывая коллег, с которыми ел пиццу на корпоративах последние три года.

Начальник вышел из кабинета размашистым шагом. Не сказав ни слова, он ткнул пальцем в кнопку вызова охраны. Двое плечистых мужчин в черной форме взяли Сашу под локти и выставили на улицу через черный ход.

Саша резко выдернул локоть из рук охранника, с силой пнул лежащую на земле банку энергетика, так что она с грохотом покатилась по асфальту. Он быстро зашагал в кафе через дорогу. Заказал двойной эспрессо. Может, он спит? Ай. Зря ущипнул себя за руку. Кожа горела, да и синяк появился настоящий. Он залпом выпил горький, обжигающий кофе и сморщился. Отпил глоток воды из прозрачного пластикового стакана. В отражении на него смотрел он сам. Только… зрачки затопила болотная зелень. Саша помнил себя кареглазым. Он тряхнул головой, боясь снова посмотреть в отражение, допил воду. Черт с ней, с работой. Завтра видно будет.

Он написал другу СМС: «Через полчаса у тебя. Хватит валяться». Ответ пришел быстро: «Окей, Сань». Артем открыл дверь заспанный, с торчащими во все стороны волосами, прошел в душ со щеткой во рту, промычав, чтобы Саша включил чайник. Теперь друг, одетый в старую фланелевую рубашку с оленьим орнаментом, заваривал чай и жарил яичницу. На историю про офис тот только хмыкнул:

— Ну уволили и уволили. Радуйся. Найдешь работу по призванию, а то устал бумажки перебирать.

На следующее утро Саша снова спустился в подземку. Он поднялся в бизнес-центр, но офис оказался закрыт. В коридоре висела седая паутина, а сквозь разбитые окна второго этажа свисали толстые нити пыли; штукатурка фасада обвалилась кусками, обнажая рыжую арматуру. От здания тянуло запахом сырости, мокрой земли и плесени. У Саши пробежал мороз по спине. Он не стал оборачиваться, судорожно нажал на кнопку лифта, который на удивление работал исправно, и уехал вниз, в подземный паркинг.

Набрал друга. Тишина. Написал СМС. Экран моргнул. Вчерашний диалог исчез, как и позавчерашний. Саша схватился за голову. Его русые волосы развевались на ветру, который показался ему ледяным. Он поймал такси и поехал к Артему. Всю дорогу ловил воздух короткими судорожными вдохами.

Артем открыл дверь сонный, щурясь от света.

— В Бога не верю, на благотворительность не даю. До свидания.

— Да стой ты! — Саша ухватился за дверной косяк, цепляясь пальцами за дерево. — Это же я, Саша. Александр Белов. Хватит издеваться, я тебе не шутки шучу!

Друг испуганно оглянулся через плечо, перекрестился свободной рукой и попытался закрыть дверь. А следом заорал благим матом, когда Саша подставил ногу. Головная боль пульсировала раскаленным гвоздем, забиваемым прямо в затылок. Саша осел на пол площадки. С силой вонзил ногти себе в ладони. Боль была настоящей. Красные следы на коже тоже. Значит, он точно не спит. Снова. Мысли заметались, закручиваясь в тугие спирали.

Он плюнул и на друга, и на чертов офис. Поехал домой. Братьев и сестер не было, отец ушел за хлебом десять лет назад и не вернулся. Мать сидела в гостиной, вытирала пыль с верхней полки комода, включив музыкальный канал на полную громкость.

— Мама.

В голове прозвучало отчаяние одновременно с надеждой.

— Сашуль? — она обернулась, прижимая тряпку к груди. — А ты чего вернулся? Забыл что-то?

Он глубоко вздохнул, стараясь не сорваться.

— Я… уволился с работы. Вот, — он глубоко вздохнул, стараясь не сорваться.

Мать убрала тряпку и пошатнулась, тяжело опускаясь на стул. — Сынок, ну не шути так со мной. Ты час назад приходил. Даже тарелку борща съел, своего любимого. И сказал, что задержишься на планерке.

Острая боль прошла по икрам сквозняком. Саша попятился, налетел спиной на вешалку, больно ударившись о ее угол. Выскочил на лестничную клетку и прислонился к двери снаружи. Он тяжело дышал, ничего не видя перед собой. На ощупь вышел на улицу и сел на пыльный тротуар.

Мимо проходила девочка лет десяти с большим леденцом в руке.

— Дяденька, вам плохо? Вам помочь?

— Нет-нет, всё хорошо, — выдавил он сиплым голосом.

— А он сказал, что вам плохо, — серьезным тоном возразила она. — Или что у вас глаза не видят.

— Кто сказал? — тревожно переспросил Саша.

Она указала пальчиком в сторону арки двора.

Саша обернулся. Напротив стоял парень спиной к нему, одетый как Саша. Мир поплыл перед глазами.

— Александр! Саш! Проснись! Начальник скоро приедет, — Света осторожно дергала его за рукав.

Саша распахнул глаза. Прямо перед лицом наклонились голубые, ясные глаза коллеги. Он обрадовался им так, как не радовался ничему в жизни. Воздух в офисе пах озоном после кондиционера и дешевым растворимым кофе.

— Спасибо, Свет. Огромное спасибо, — в его голосе звучало неподдельное, детское воодушевление.

Последующие дни прошли рутинно и одинаково, но он радовался им так, словно ему дали месячный отпуск. По ночам он просыпался в липком поту, кожей ощущая пристальный взгляд откуда-то изнутри, из самого центра грудной клетки. Друг посмеялся над его рассказами, мать подумала, что сын переутомился на работе, и сам Саша начал склоняться к тому, что просто устал.

Выходной, заслуженный потом и нервами, он проспал до обеда. К вечеру решился выйти на прогулку в парк. По дороге забрал посылку с новой книгой фантастики и сел на лавочку у фонтана — то немногое хобби, которое у него осталось. Он открыл заложенную страницу. Взгляд зацепился за фразу:

«Иногда для того, чтобы мир вспомнил тебя, нужно стать для него никем».

Саше стало физически дурно. Он захлопнул книгу.

На входе в метро, на грязном асфальте, сидел бездомный. Глаза закрыты, голова безвольно упала на грудь. Саша машинально нашарил в кошельке мелочь и протянул найденную недавно монету. Бездомный открыл глаза. Желтые белки смотрели абсолютно трезво и ясно. Сухая, похожая на птичью лапу рука метнулась вперед и мертвой хваткой сжала запястье Саши.

— Он уже здесь, — прохрипел бродяга.

Саша рывком отдернул руку. Смесь первобытного страха и брезгливости заставила его бежать вниз по эскалатору, расталкивая людей.

Он сидит в деревне, в темной избе. Перед ним сухая старуха. На шее у нее висит связка чеснока, почерневшая от времени. Старуха размахивает руками и плюется, беззвучно шевеля губами. Саша кричит, пытается вырваться, но руки крепко связаны грубой веревкой за спинкой стула. Саша заморгал. Открыл вновь. Замотал головой, прогоняя наваждение. Нет уж, матери ничего говорить не стоит, а то, правда, потащит к знахарке. Бездомного у входа в метро уже не было. Погода стремительно портилась, ветер поднял в воздух прозрачный пакет, гоняя его вместе с дорожным сором. Саша набрал в поисковике адрес частной клиники и уже через полчаса неуклюже ерзал на жестком кожаном кресле в кабинете психотерапевта, съежившись под внимательным взглядом врача в круглых очках.

— И что я здесь делаю… — подумал он вслух.

Врач молча выписал рецепт, помедлил, еще раз оценивающе посмотрел на пациента поверх стекол и протянул бланк. С дрожащей рукой он взял бумагу и с облегчением покинул этот белый, стерильный кабинет. Дышать стало легче. Повезло. Уже думал, в дурку отправят. Полотно побочных эффектов антидепрессантов Саша читать не стал. Скомкав лист в огромный бумажный комок, он выбросил его в ближайшую урну у выхода из метро.

Странностей больше не происходило. Таблетки вязали язык и делали мысли тягучими, как смола. Саша ходил на работу, помогал матери мыть окна и выходил с другом в бар. В пятницу его ждали две отличные новости: подписано заявление на отпуск через неделю, и Светка согласилась выпить с ним кофе. Это просто кофе, успокаивал он себя, хотя, признаться, был этому рад едва ли не до слез.

Саша помог маме донести продукты до дома, сделал уборку, тщательно побрился, уложил волосы феном и надушился старыми духами, которые берег для особого случая. Надел новую синюю рубашку и подкатил рукава. Бодро зашагал к центру города. Пригладил волосы перед витриной. Света шла навстречу. Нет, летела ко мне, с легкой полуулыбкой. В струящемся розовом платье и белых кедах. Мы сели за столик уличной кофейни. Сегодня погода на удивление выдалась теплой, мы ловили такие редкие дни. Я опустил руки под стол, теребя пальцы, шумно вздохнул, выдохнул и выпрямил спину.

— Ты такой смешной, — сказала она, заправляя прядь волос за ухо.

Она заказала капучино на кокосовом молоке и чизкейк, а Саша предложил ей заказать еще и салат, махнув рукой на счет: «Ни в чем себе не отказывай». Отпускные он получил отличные, да и зарплату особо не тратил. Хотелось произвести впечатление, сменить статус с «тот странный парень из соседнего отдела» на нечто большее. Она рассказывала про своего большого черного кота и о том, что обязательно покажет его. Я расплылся в улыбке, словно школьник. Весь вечер избегал смотреть на стекло графина и в отражение чайной ложки, ожидая подвоха.

— Саш, ты какой-то напряженный. Всё хорошо?

— Да, да. Просто… кофе горячий, — он подул на чашку.

Паранойя сводила с ума, но, кажется, отпуск действительно помог, и всё оказалось плодом его воображения.

Саша проводил ее до подъезда и спросил, спит ли ее кот, но, увы, она ответила, что пушистая зараза дрыхнет без задних ног и показать его сможет как-нибудь в другой раз.

В субботу вечером друг Артем, в своей вечно мятой, но модной рубашке, бурно рассказывал в баре о своем новом стартапе, а друг кивал.

— Дружище, ты уронил, — он поднял с пола знакомую монету и протянул мне.

Рука дрогнула. Он точно помнил, что отдал чертову монету бездомному.

Неделя отпуска пролетала быстро, и, чтобы совсем не упускать время, Саша записался в бассейн. С трудом натянул прошлогодние плавки — да, спортзал бы не помешал. Ладно. Из отражения на кафельной стене бассейна на меня смотрел он. Ничего необычного. То ли таблетки подействовали, то ли отдых, но впервые за долгое время он чувствовал себя превосходно, не считая небольшой одышки.

Отпуск пролетел как один долгий солнечный выходной. Мама погладила белую рубашку, Светка написала, что соскучилась. Саша потянулся. Жизнь продолжалась, и очень даже хорошо.

Душный вагон метро резко затормозил на перегоне между станциями. Металл взвизгнул, толпа качнулась единой волной, и Саша всем весом врезался во впереди стоящего мужчину, на ходу пробубнив:

— Извините.

Он обреченно опаздывал. В вестибюле, не глядя, приложил пластиковый пропуск к турникету. Красный диод вспыхнул мгновенно и издал мерзкий, высокий писк. Стоп. Снова. Саша схватился за голову. Ясное, чистое небо. Серый асфальт. Мужчина выгуливает собаку. Молодая девушка катает младенца в коляске. Самый обычный день. Рев мотоцикла, запах машинного выхлопа вперемешку с ароматом сладких духов прошедшей мимо женщины. Голова закружилась. Саша схватился за бетонную стену, чтобы не упасть.

Реальность дала сбой. Мир вокруг пошел мелкой рябью, как вода от брошенного камня. Цвета поблекли, превратившись в старую сепию. Саша медленно разжал пальцы. Посмотрел на свою ладонь. Прямо посреди кожи проступали глубокие, свежие красные следы от ногтей. Боль была настоящей. А значит, он опять не спит.

Саша рванул к дому, расталкивая прохожих. Влетел в подъезд, прыгая через две ступеньки. Своим ключом открыл дверь. В прихожей пахло борщом. Из кухни доносилось тихое бормотание радио.

— Мам? — позвал он срывающимся шепотом.

Тишина. Он прошел в гостиную. Мать стояла к нему спиной, протирая пыль на телевизоре.

— Мам! — крикнул он. — Мама, обернись!

Она медленно обернулась. За ее спиной, на стене, где раньше висел старый ковер, теперь висела фотография в черной рамке с траурной лентой.