Саррацения

Глава 1

1994 год. Где-то на болотах штата Луизиана находится старый викторианский особняк. Хозяин особняка, пожилой мужчина, метался из одного угла комнаты в другой, постоянно бормоча себе что-то под нос.

— Нет, ты этого не сделаешь, я знаю тебя.

***

— Боже, что я натворил.

Наконец, он перестал метаться по комнате и сел за стол. Что-то в этом доме не давало ему покоя, но он все же сел за стол и коряво написал своё завещание: «Дорогая Эмма, когда ты получишь это письмо, я буду уже мёртв. Когда вступишь в наследство, сожги этот дом. Прости, что не стал тебе любящим отцом». После чего, человек направился на почту и отправил своё завещание по указанному адресу.

Наши дни. Нью-Йорк. Эмма и Ник — молодожены, живущие в тесной квартирке в центре Нью-Йорка. Эмма работает официанткой, а Ник подрабатывает грузчиком, они мечтают о собственном семейном гнёздышке. Пока Эмма была на работе, Нику пришло письмо, адресованное его жене.

— Простите, мисс Бэйкон тут живёт? — спросил почтальон.

— Точно, только теперь она мисс Хантер, мы недавно поженились, — сказал Ник.

Почтальон передал письмо Нику и ушёл.

Конверт был пропечатан сургучом, что удивило Ника, и он решил дождаться жены, чтобы отдать ей это письмо.

— Какое странное письмо, от кого оно? — спросила Эмма.

Ник только повёл плечами, Эмма вскрыла конверт, письмо было написано на старой бумаге и гусиным пером.

— Это от моего отца! Но я почти не помню его, меня забрала бабушка сразу после смерти матери! — удивилась Эмма.

— Как звали твоего отца?

— Джереми Бэйкон, кажется так.

— Ты шутишь? Тот самый Джереми Бэйкон, известный изобретатель.

— Ты его знаешь? — спросила Эмма.

— Он был известен всему миру, но вначале 90-х он исчез из поля зрения при странных обстоятельствах, — ответил Ник.

— Именно тогда умерла моя мама, — сказала Эмма.

Она начала читать письмо: это было завещание её отца, и когда девушка дошла до строчки про дом, муж обрадовался, узнав, что они наконец-то переедут в уютный дом.

— Отец просит сразу же после вступления в наследство сжечь этот дом, — сказала Эмма.

Молодожёны ещё не знали, что им предстоит пережить целую неделю кошмара, поэтому Эмма вместе с Ником пошла к нотариусу, чтобы вступить в наследство.

— Мы знакомы с вашим отцом: это был эксцентричный человек, поэтому он кое-что не упомянул в своём завещании, — пояснил нотариус.

— Что?

— Для того чтобы вступить в наследство, вы должны прожить неделю в этом доме, — пояснил нотариус.

— Не проблема, — улыбнулся Ник.

Эмма и Ник отправились в Луизиану, чтобы выполнить завещание отца. Их удивило то, что поместье «Саррацения», в котором проживал отец девушки, располагалось на болотах Луизианы.

— Странно, я не помню этот дом, — сказала Эмма.

— Не удивительно, место выглядит просто зловещим, — сказал Ник. Поместье не украшало это место, а наоборот делало болото более тёмным: облезла краска с фасада, старые ризы прогнили, а каменные цветы, которыми был знаменит Джереми Бэйкон, потеряли свой блеск.

— Выглядит так, как будто тут давно никто не жил, — сказал Ник.

— Отец умер в 1995 году, похоже, он даже не занимался реставрацией дома.

Эмма вставила ключ в поржавевшую замочную скважину; дверь поддалась не сразу, но открылась. Что удивило ребят сильнее, чем место нахождения особняка, так это то, что, несмотря на внешнюю потрепанность и старость этого здания, внутри всё выглядело так, будто недавно был ремонт.

— Невероятно, тут ничего не устарело, — сказала Эмма, осматривая дом.

— Особенно эти цветы, это твой отец их делал? — спросил Ник, изучая каменные цветы.

— Похоже на то, — ответила девушка.

Ник прикоснулся к одному цветку, сам не замечая, что он запустил демонический процесс, особняк «Саррацения» ожил.

Ночью Эмма не могла уснуть: ей слышались шаги и голоса, которые доносились с чердака.

— Ник, проснись, я что-то слышу, — сказала она, тормоша своего мужа.

— Это ветер, — ответил сонным голосом Ник.

— Да нет же, кто-то есть на чердаке, — сказала Эмма.

Нику пришлось послушаться свою жену — он встал с кровати, и, сказав жене, чтобы она оставалась в постели, пошёл на разведку. Эмма осталась одна в комнате: все эти каменные цветы просто сводили её с ума; в комнате было неуютно, но Эмма убеждала себя в том, что они тут должны провести всего лишь неделю.

Вдруг, краем глаза она увидела силуэт женщины в окне. Не на шутку перепугавшись, она нашла в себе силы встать с кровати и взглянуть в окно. Силуэта не было, и она успокоилась. Тем временем Ник, исследовав чердак, вернулся к жене.

— Там никого нет.

— Этот дом живой, — сказала Эмма.

— Дом не может быть живым, это просто дом, — успокоил жену Ник.

Эмме пришлось взять неделю отпуска, чтобы переехать в Луизиану, а Ник, как ни в чём не бывало, вернулся к своей работе, найдя её в Луизиане. Она осталась одна в доме; чтобы не сойти с ума жуткой атмосферы, она начала изучать свой новый дом.

— О чём ты хотел сказать, отец, — прошептала Эмма.

Кабинет отца был заколочен, как будто он не хотел, чтобы туда кто-нибудь заходил. Но даже через заколоченную дверь было слышно, что там кто-то есть. Как только Эмма коснулась заделанной двери, сквозь неё проступил демонический лик.

— Боже, — закричала она и бросилась бежать без оглядки. Она хотела выбежать на улицу, но входная дверь не захотела открываться. Эмма начала лихорадочно стучать в дверь. Она оказалась в ловушке дома. По стенам дома начала проступать кровь, цветы окрасились бурым цветом. Девушка потеряла сознание.

— Эй, проснись, — прошептал Ник, увидев свою жену, лежащую на полу. Он в это время вернулся с работы и увидел свою жену, лежащую на полу.

— Что случилось? — спросила Эмма.

— Ты потеряла сознание.

— Этот дом проклят, там что-то заперто в кабинете, — сказала Эмма шёпотом.

Ник, обеспокоенный состоянием жены, пошёл к заделанному кабинету, но того, что видела Эмма, там не было. Он не решился открывать заколоченный кабинет, чтобы узнать, что там было. Часть документов он нашёл, как ни странно, на чердаке. Также, изучая чердак, он узнал, что отец Эммы последнее время работал там. Чердачное окно было разбито, Ник взглянул вниз — часть рамы и стекла валялось на земле, что указывало на то, что кого-то столкнули из этого окна.

Он собирался уходить, как вдруг почувствовал, что на чердаке кто-то есть: кто-то, кто не хочет, чтобы люди вторгались в его владения. Воздух вдруг стал затхлым, и чья-то мощная рука чуть не толкнула Ника в окно; он еле удержался.

— Тут на самом деле кто-то есть, — сказал Ник жене.

— Надо уезжать из этого дома, меня не волнует наследство моего отца, и так проживём, —

сказала Эмма.

Ник согласился с женой, и пара начала собирать свои вещи. Как только Эмма окончательно окрепнет, пара будет готова покинуть этот дом. Но переезд отложили из-за внезапной болезни Эммы. Этот дом словно вампир высасывал все силы из неё. Теперь Нику предстояло раскрыть тайны зловещего особняка. Он начал сдирать обои со стен, в поисках посланий из потустороннего мира. На голых стенах то ли краской, то ли кровью были написаны послания Джереми Бэйкона: «Оно здесь, бегите». И вдруг Ник услышал голос за спиной: «Бегите». Обернувшись, он увидел силуэт мужчины, идущий к кабинету Джереми, мужчина плакал, он повторял одни и те же слова: «Это моя вина». Наконец, он начал стучать в дверь.

Это был сам Джереми, это он заколотил свой кабинет.

— Чего ты хочешь от нас? — спросил Ник. Но ответа не последовало.

— Ник, ты где? — спросила Эмма.

— Сейчас, иду, — отозвался Ник. Он позвонил врачу, тот сказал, что выезжает, однако, когда он увидел дом, он вдруг заявил, что пусть больная сама дойдёт до машины скорой помощи. Его это не на шутку напугало. Он помог Эмме дойти до машины скорой помощи, а сам позвонил другу и попросил его узнать всю информацию, связанную с поместьем «Саррацения».

Информации оказалось немного: семья Бэйкон жила замкнуто, однако вместе с этим поместьем связано много пугающих историй. Поговаривали, что все слуги вдруг полегли от неизвестной болезни, как и сама хозяйка дома, и что хозяин сошёл с ума и выбросился из окна.

— И впрямь Саррацения, — сказал Ник.

Он купил специальный прибор и проверил поместье на содержание вредных веществ, но радиации не обнаружил. Снова у него начала кружиться голова, воздух стал спёртым, он увидел тоже самое, что и Эмма: всё кругом было залито кровью, были слышны лишь крики хозяина: «Это моя вина».

Ник всё же решил вскрыть кабинет Джереми, но ни какой демонической силы там не было — только паутина и старые записи, где и крылась разгадка тайны дома. Он увидел хозяина, после того как заболела его жена, Джереми решил найти лекарство от этой болезни и увлёкся историей цветка Саррацении. До этого момента дом был самым обычным. Тогда он начал изучать этот цветок и соорудил точную его копию — от безысходности мужчина применил чёрную магию. Но оказалось, что цветок — хищник, которого нужно кормить людскими душами. С тех пор каменные цветы ожили, и каждый раз, когда люди прикасались к ним, они поглощали их души. К сожалению, эта магия не спасла леди Бэйкон, она угасла, а дом стал требовать новых жертв.

— Я прикоснулся к проклятому цветку, — вдруг дошло до Ника.

Он решил сжечь дом и бросился к машине, чтобы взять канистру с бензином, но дом его не пускал, входные двери не поддавались, окна были заколочены.

— Тебе меня не одолеть, — сказал Ник.

— Я так не думаю, — раздался голос.

Перед Ником возник силуэт самой смерти в кроваво-красном платье.

— Кабинет, оно родилось там, сожги его первым, — раздался голос Джереми.

Он бросился бежать к кабинету. За неимением бензина, Ник смог поджечь кабинет от пламени свечи. Кровавый силуэт закричал и исчез. Казалось, всё кончено, но исчезли не только духи дома: дом был старым, поэтому пламя перекинулось на всё.

— Эмма, прости меня, прости, что тебя не послушал, — прокричал Ник.

Прошла неделя. Эмма смогла оправиться от неизвестной болезни. Оказалось, что её организм был обезвожен. Обеспокоенная тем, что Ник не приехал за ней, она направилась к тому месту, где стояло поместье «Саррацения». От поместья остался только фундамент и несущие стены. Ника нигде не было, а на одной из стен было кровью написано: «Прости».