Сангина

Глава 1

В Новом Яле на берегу водохранилища, именуемом местными жителями Яльским морем, есть элитный земельный участок, который никогда и ни за какие деньги не сойдёт с молотка от местной администрации. И вот почему.

В советские времена на берегу водохранилища стоял детский пионерский лагерь, открывающий свои двери каждое лето для школьников из Яля и области. Вокруг лагеря не было ничего, кроме девственно чистой природы и свежего воздуха.

Но с приходом перестройки, а следом за ней и распадом союза, местные земли сразу же облюбовали новоявленные коммерсанты. Участки быстро раскупили, все леса сбрили за считанные дни, и построили кто новостройки, кто частные дома.

Капиталисты завладели всеми прилегающими землями Яльского моря, кроме одного участка: того самого, где был лагерь. Его совершенно неожиданно успел купить бывший местный вожатый. Уж слишком дорого ему было это место, и никак он не хотел расставаться с той жизнью, которой посвятил большую её часть. Лет ему было за сорок. Человеком он был старой советской закалки. И, конечно, ни о каком бизнесе и извлечении прибыли из купленной земли он не думал. Напротив, вся его деятельность больше походила на благотворительность. Тут и там на его территории проживали бездомные, но особенно много было детей беспризорников, которых новая эра свободы развратила хлынувшими в Яль смертоносными веществами. Все уличные дети города знали, где всегда можно найти убежище.

Местные бизнесмены недолго терпели такой профнепригодности бывшего вожатого, и решили его выкурить с золотого места. В прямом и переносном смысле.

Точно никто не знает, как начался пожар. По официальной версии, в лесу не затушили костёр после пикника, и он разросся до такого пожарища, что быстро дошёл до территории лагеря, правда благоразумно не тронув чужие частные участки. Огонь было видно с другого берега водохранилища. Сгорело всё дотла. А вот про вожатого никто так ничего и не услышал из новостных сводок. Ходили разные слухи. Были горожане, которые за несколько километров слышали его истошные крики, но доказательств не было, и потому слухи превратились в байки, а байки в страшилки.

И вот, когда земля наконец освободилась, права на неё заявил важный человек. Важный потому, что владел большим количеством магазинов, ларьков, мелких финансовых учреждений, что больше походили на преступные конторы. Одним словом, денег и, главное, влияния, у него на эту землю было предостаточно.

А купил он её, чтобы воплотить в жизнь свою пошлую и убогую мечту – построить гостиничный парк с разной европейской архитектурой. «Безвкусицей и порнографией» сразу же окрестили план-проект его застройки местные архитекторы и урбанисты. Но то были слова никому ненужных ученых людей. Когда есть деньги и воля – в жизнь превращаются даже самые уродливые фантазии. Более того, важный человек объяснял свою затею этаким жестом доброй воли. Так часто он бывал за границей, что не смог отказать себе в удовольствии показать яльским аборигенам, какой красоты они лишаются, не имея возможности посмотреть мир.

Первым его проектом была небольшая двухэтажная гостиница в голландском стиле, с чёрными балками и опорами, и стенами красного цвета. На последнем настояла жена важного человека, потому что всё она любила красное: от одежды до личного, купленного в Германии, красного мерседеса.

Построили её быстро, только так она и не приняла ни одного посетителя. Рабочие, что выкорчёвывали сосны вокруг и копали котлованы под другие «европейские памятники», один за другим начали выкапывать из земли человеческие останки. Детские останки. Скрыть это было невозможно: что сами рабочие толпами начали увольняться, что местные жители начали узнавать в некоторых останках знакомых им детишек, что когда-то убегали из домов.

«Проклятое место!» - кричали все в один голос. Важный человек до того перепугался, что покинул этот мир от сердечного приступа. Многие говорят, что от страха. Верующим он сильно был, хоть и жил всю жизнь во грехе.

А в один ужасный день история повторилась. Вновь с противоположного берега водохранилища жители наблюдали за пепелищем, что съедал остатки леса. И ни для кого не было секретом, кто это устроил. Сами жители и сожгли проклятое место.

Сосны все вокруг сгорели, потом их выкорчевали, всю местность сравняли с землёй, и на въездах бросили бетонные заграждения. Никому туда не было входу. Да и не осмеливался никто туда больше ходить.

***

Обезумевшая декабрьская погода завьюжила снегом всю дорогу, и Анна на скорости сто километров в час явно что-то сбила.

Она возвращалась из соседнего городка, куда тайно ездила, чтобы сделать самую ужасную процедуру, которую только может сделать женщина. Многолетняя измена мужу привела к результату, который в один прекрасный день выбил почву из-под ног и открыл глаза на действительность – рано или поздно придется выбирать. И она выбрала стабильность. Давясь в слезах таблетками на фудкорте в торговом центре чужого города, смывая в туалете кровавую воду, Анна понимала на что идёт. Но злость, которая охватила ее в дороге, затуманила разум, и несмотря на надвигающуюся непогоду, нога давила на педаль газа сильнее и сильнее.

В итоге она даже не заметила.

Что-то вдруг ударило о бампер, и машину тряхануло. А потом, резко затормозив и проскользив несколько десятков метров, ее развернуло в кювет багажником вниз.

***

Погода вокруг ухудшалась с каждой секундой. Белая пелена уже полностью покрыла вечернюю дорогу, сравняв ее с прилегающим полем, а воздух сходил с ума от ледяного хаоса и женских криков из машины.

Кое как успокоившись и собравшись с мыслями, Анна наконец смогла оценить обстановку. Задняя половина машины утопала в снегу. Она заглушила мотор и повернулась в поисках сумки, чтобы найти телефон.

— Черт! - выругалась Анна, увидев сумку и куртку, валяющимися внизу на заднем сиденье.

Ещё час назад в приступах паники она скинула с себя пуховик, чтобы не сгореть от страха, раздражающего все ее тело. И сейчас, в одной только серой толстовке, Анна поняла, что может замерзнуть тут насмерть, если не доберется до куртки.

Отстегнув ремень и аккуратно перенеся ноги к коробке передач, она начала изо всех сил тянуться рукой до сумки. Но от первого же движения Анны, машина словно очнулась и, издав глухой звук где-то под капотом, шевельнулась и провалилась внутрь снега на полметра. Задние окна полностью погрузились в снежную тьму, и если это повторится, то передние двери будет уже не открыть. Анна поняла это сразу, с испугом глядя в снежную массу в заднем стекле автомобиля.

Она схватилась за ручку и толкнула дверь, но та не поддалась. Ещё раз, и маленькая появившаяся щель впустила внутрь салона свист наружного хаоса. Какофония еще больше подогрела ее панику и сила ее толчков усилилась многократно. Машина, словно почувствовав, что ее пленница сопротивляется, еще глубже начала утопать в снежной массе, и напрочь отказывала в побеге. Не справившись с дверью, Анна быстро начала опускать стекло двери. Но оно наглухо застряло и никак не опускалось. Машина опять провалилась вглубь снега, и в этот раз не стала останавливаться, а продолжила погружение, оставляя Анне несколько секунд на принятие решения.

Ботинок пробил стекло и застрял в осколках. Следом прилетел удар второй ноги, и паутина трещин расширилась. Выдернув застрявший ботинок, Анна истерично начала добивать размякшее стекло обеими ногами. Машина продолжала утопать и уже полностью скрылась по самый капот, хороня вместе с собой беглеца.

Но снег рядом начал вздыматься, шевелиться, и обмороженное тело девушки вынырнуло наружу.

Словно пловец, Анна погребла сквозь снег к шоссе, оставляя позади тонущий корабль, который буквально засасывало внутрь.

Шоссе уже полностью замело снегом, и единственным ориентиром его нахождения был густой лес, темной стеной раскинувшийся вдоль исчезнувшей дороги.

Поднявшись над местом аварии, Анна, трясясь всем телом, огляделась вокруг, чтобы оценить масштабы проблемы. В одной толстовке, с промокшими штанами и трясущейся челюстью, она смотрела на утопленника в снегу. Ещё горящие фары давали какое-то подобие тепла. Но и они медленно угасали. Ее любимая машина умирала, и то же ожидало ее, если она не придумает, что делать дальше.

Съезжавшись покрепче, Анна оглянулась на дорогу в надежде увидеть хоть кого-нибудь, кто бы ехал в ее сторону. Но сквозь метель она не видела ничего дальше десяти метров. Она бегала на месте и прыгала, чтобы согреться, вновь и вновь вглядывалась, чтобы увидеть хоть какой-то свет. Озноб колотил уже не на шутку, пальцы ног немели. Анна не представляла, что ей делать дальше.

Фары ее машины моргнули, и свет медленно растворился, оставив девушку наедине со смертельной стихией.

Анна заплакала. От страха, от холода, от жалости к себе, и от злости. Эмоции вырвались наружу и она прокричала на всю окрестность.

—- Ну уж нет! – тихо сказала Анна, вытирая искусанное слезами лицо.

Она решила вернуться и как-то залезть внутрь машины за телефоном и курткой. Прыгнув в снег, Анна побрела медленными и тяжелыми шагами вниз. У не все получится, успокаивала она себя. Если надо, она будет копать руками, пока они не отвалятся, но доберется до заднего сиденья.

Добравшись до бампера, торчащего из снега, Анна прильнула к нему и неожиданно ахнула от удовольствия. Решетка радиатора еще была горячей, и ее тепло обволокло замерзшее тело девушки. Анна схватилась обеими ладонями за решетку и подвинулась ближе. На мгновение она почувствовала себя в безопасности.

Анна медленно водила ладонями по решетке, прижавшись лбом к краю капота. Как вдруг пальцы правой руки наткнулись на что-то мягкое и липкое. Она пригляделась – в решетку радиатора набился рыжеватый мех какого-то животного. Рядом ещё, но уже с небольшими кусочками как будто разваренного мяса. Волосы были липкими. Рассмотрев свои пальцы, Анна поняла – это была кровь.

Так вот, на что она наехала. Несчастное животное. Странно, что она совсем не успела его заметить. Быть может, лисица. Анна понюхала слипшийся комок на пальцах и тут же одёрнулась. Запах мертвечины. Она начала обтирать костяшки пальцев о решетку. Последний длинный волос никак не отлипал, и Анна уже возила пальцем вдоль всего бампера, как вдруг наткнулась на палец! Он торчал ногтем вверх и был таким маленьким, что Анна взвизгнула! А рядом, чуть глубже в решетке, был еще один. И еще один. И те же самые комки слипшихся волос.

***

Анна вновь была на дороге. В три секунды, как только она увидела детские пальцы в решетке радиатора своей машины, она вылезла из сугробов и теперь как ошпаренная бегала вокруг места аварии, пытаясь найти то, сама ещё не представляя чего.

— Я сбила ребенка! Я сбила ребенка! – как мантру отстукивала она трясущимися зубами.

Но вокруг не было ничего. Не следов крови, ни других частей тела, ни самого тела. Всё давно замело снегом.

— Я убила ребенка! Убила! Опять!

Анну настиг настоящий психоз.

И откуда здесь взяться ребенку?!

Она осмотрела всё, что только могла увидеть. А видеть было практически невозможно. Вдобавок она чуть не потеряла место, куда улетела ее машина, и чуть не сошла с ума окончательно.

И тут блеснул небольшой огонек. Впереди, в поле, примерно в полукилометре. Сквозь метель Анна успела увидеть неясное очертание какого-то домика. Она вцепилась глазами в то место, молясь, чтобы ей это не показалось. И вот ещё раз! Уже точно – там в поле есть дом, и он не пустой!

***

Рискуя потеряться в снежной непогоде, Анна всё же ушла с места аварии в поисках хоть какой-нибудь дороги к спасительному дому. И она кое-что нашла. Деревянную криво стоящую арку, что когда-то, судя по-всему, служила воротами. От её вида у девушки прибавилось сил. Но стоило ей пробраться к арке, как ее нога налетела на бетонное заграждение под снегом. Тупой нервный разряд пролетел по всему обмороженному телу Анны, а на снегу проступило кровавое пятно. Она повалилась и разразилась криком. Штанина на голени была изорвана, а боль была нестерпимой.

Сдержав слёзы и жалость к себе, Анна с трудом перешагнула заграждение в снегу и вступила на неизвестную территорию. До дома было ещё метров триста. Нога болела, и идти было ещё тяжелее. Правда снега становилось меньше: если сначала Анна проваливалась в него по пояс, то сейчас он еле доходил до колен. Под ногами чувствовалась твердая опора, хоть иногда и со странным хрустом. А с приближением дома, когда снег доходил уж по щиколотку, Анне и вовсе казалось, что под ногами размокшая земля. Ветер усиливался и гнал девушку прямо к дому. Сквозь метель уже хорошо было видно, что это двухэтажный дом, с весьма экстравагантной архитектурой. Орнамент его был образован из черных балок и стропил, а стены были выкрашены в темно-красный цвет. Что-то подобное Анна видела в небольших европейских городках.

На крыльце была небольшая веранда со столиками и стульями, давно утонувших в снегу. Отсутствие каких-либо следов человека не обрадовало Анну. Она начала стучать в дверь, отдавая последние силы. А потом ухватилась за ручку двери и поняла, что она не заперта.

Анна ввалилась внутрь и дверь за ней захлопнулась сама.

— Кто это здесь у нас? – раздался удивленный мужской голос, словно его разбудили проказничающие дети.

Анна поднялась с ковра, который занесло снегом с улицы, и осмотрелась. Полутемный коридор, ведущий к массивному деревянному ресепшену, за которым на стене в небольших углублениях висели ключи. На комоде в коридоре и журнальном столике стояли зажженные свечи.

— Ах, вы совсем замерзли. Такая погода! Ничего не работает! – опять раздался голос.

Из-за ресепшена поднялся мужчина с седой щетиной и гладко выбритой головой. На нём было пальто, которое даже в слабом освещении не скрывало своей потертости и грязных пятен на рукавах. Из-за прыгающего света от свечей его тень на стене превращалась в искаженного великана с длинным крючковатым носом. Но голос его был приветливым и даже заботливым.

— Заходите, заходите. Я дам вам ночлег.

Анна не могла ничего ответить. Всё ее тело ломало, челюсть продолжала стучать. Но она чудом нашла спасение.

— Здравствуйте... – только и смогла она сказать.

— Здравствуйте, – ответил ей мужчина – Добро пожаловать в нашу гостиницу! Когда-то давно здесь был детский пионер-лагерь, но потом...

— Детский? – перебила его Анна – Ребёнок! Там на дороге был ребенок!

— Тише-тише, – успокоил её портье – какой ещё ребенок? Здесь таких нет. Здесь давно не было детей...

— Но пальцы! Детские пальцы в решетке радиатора! Господи, это точно был ребенок!

— Тише-тише, – опять спокойно пропел мужчина, – Эко вас обморозило! Посмотрите на себя!

Анна повернулась к зеркалу, висящему над комодом в коридоре: бледное опухшее лицо с мокрыми рыжими волосами, и глазами нервно бегающими по сторонам.

— А что с вашей ногой?

Анна посмотрела вниз и увидела, как с ее штанин течет кровь на деревянный пол коридора.

— Я поранилась. Там у арки был какой-то бетонный...

— Тише-тише, – снова он ёё остановил, – Вот ваш номер.

Он повернулся к стене и достал из углубления ключ с биркой. Анна заметила, что все остальные ключи были на своих местах.

— Но мне не нужен номер. Мне нужно... Позвонить! Моя машина перевернулась на дороге.

— Какой ужас, - с сожалением произнес портье, – Возьмите ключ. Я обо все позабочусь и позвоню в службы насчет вашей машины, как только появится связь. И дам, чем промыть рану.

Анну возмущало, что он постоянно перебивает. Но его голос успокаивал и согревал. Поэтому она сдалась, и хромая подошла за ключом.

— Так здесь точно не было ребенка? – спросила Анна, забирая ключ.

— Не было. Уж я бы точно заметил. Распишитесь здесь. Мужчина дал ей журнал и ткнул пальцем в поле, где Анна неуклюже оставила подпись.

Следуя за портье, она поднялась на второй этаж, где ей был предоставлен самый обычный номер. Основное убранство составляли двуспальная кровать, два кресла у окна, небольшой столик с зеркалом и отдельная душевая комната.

Мужчина расставил несколько подсвечников и зажёг их, а потом принес бинты и перекись.

— Спокойной ночи, я дам вам знать, когда восстановится связь, телефон есть у кровати. И простите за это, - он обвел взглядом полутёмный номер, - Ужасная погода, ничего не работает.

Как только он ушел, Анна плюхнулись в кресло и простонала от боли: нога горела, кончики пальцев щипало, в висках пульсировало. В гостинице хоть и не было электричества, но с отоплением проблем не было. В номере было очень душно, от чего голова начинала кружиться, а в носу чувствовался запах дыма.

Анна не стала снимать штаны, а оторвала кусок ткани с кровью и промыла рану под слабым огоньком от свечей, после чего аккуратно перебинтовала ногу. Опустившись в кресле на спинку, она закрыла глаза и ни о чем не думала. Ей нужно было отдохнуть и привести мысли в порядок.

А потом она резко содрогнулась и непонимающе огляделась вокруг.

— Заснула, - поняла она, вслушиваясь в тишину, прерываемую гулом ветра из-за окна.

Сколько она спала? Пару минут, или пару часов? Надо узнать про связь. А ещё лучше чем-нибудь перекусить.

Спускаясь по скрипящей лестнице, Анна не застала портье за своим местом. Не дожидаясь его прихода, она пошла искать кухню. Ни запахов, ни звуков, никаких признаков того, что в гостинице вообще кто-то есть кроме нее и пожилого мужчины. Но последнего словно след простыл.

Первая же дверь привела в темную и холодную комнату. По большому столу в центре она поняла, что это и есть кухня. Вдоль стен висели шкафы, в стеллажах стояли медные кастрюли, сотейники, на столе были разбросаны разделочные доски и ножи. Словно здесь никто не готовил уже несколько месяцев. Мебель покрылась слоем пыли, а стены и пол были цвета угля. Подойдя ближе к шкафам на стене, Анна и вовсе не поверила глазам - всё обуглено, как после пожара. Даже ручка от дверцы рассыпалась от одного только прикосновения к ней.

Анна не знала, что и думать. Она быстро покинула кухню и вернулась к ресепшену. Портье по-прежнему не было на месте. Но за его столом она увидела раскрытый журнал посещений. А напротив своей подписи имя: Анна Сангина.

— Какого черта?! - испугалась она.

Анна не оставляла своего имени. Только подпись. Она помнила.

— Откуда вы знаете мое имя?! - крикнула она в пустоту.

В ответ была тишина. Анна осмотрела стол внимательнее в надежде найти телефон. Быть может связь восстановили. Но телефона не было. На столе вообще ничего не было кроме журнала и старых газет.

Портье что-то говорил про телефон в номере. Она ясно это помнила. Как и то, что она не оставляла своего имени в записях.

Быстро взбежав, как это было возможно с больной ногой, по лестнице, Анна устремилась к своему номеру. И когда она открыла дверь, ее взору предстало невозможное!

Весь номер был спален дотла. Стены были покрыты сажей и пеплом, а кровать с креслами обуглены, как мебель на кухне. От смердящего запаха у Анны начались приступы тошноты. Весь воздух был пропитан гарью и страхом.

Её подкосило на месте, и Анна упала на больную ногу.

— Как такое возможно? - заплакала Анна, прикрывая нос от жуткого запаха. Ещё пару минут назад она здесь дремала, а сейчас перед ней давно сгоревшая комната.

— Боже, что со мной?! Я схожу с ума! Или просто сплю! Да, я сплю! Мне все это снится. Больница, таблетки, авария и детские пальцы! Это все дурной сон!

Поднявшись с пола, Анна пошла прочь, держась за стену одной рукой. Она случайно задела дверь другого номера, и увидела внутри ту же сгоревшую мебель и точно такие же мертвые стены.

***

Анна сидела на лестнице и ждала портье. Хотя она уже не была уверенна в его существовании. Ее разум был затуманен самыми мрачными мыслями. То, что происходит, не может быть правдой. Быть может это не сон, а смерть? Что если она не вылезла из своей машины, или вовсе замёрзла насмерть в том поле? Как ещё объяснить всю чертовщину, что происходит с ней в этот вечер?

По гостинице пролетел чей-то голос. Голос звал ее. Тихо и спокойно. Он шел из-за стены в коридоре. Анна встала и пошла на кухню. В темноте сгоревшей комнаты просвечивала дверь. Из под нее шел неяркий свет. Кто-то опять позвал ее по имени. Кто-то, кто находится за этой дверью. Набравшись смелости, Анна открыла дверь и зашла внутрь.

Это была просторная гостиная. Стены были обклеены бордовыми обоями с золотыми узорами. Тяжёлые портьеры завешивали всю стену с окнами и уходили во тьму под потолок. Мягкий ковер глушил шаги. В центре в тесном круге света от небольшого огонька в камине, стояли софа и кресло.

На софе из золотого бархата лежали два свёртка грязной серой ткани. Оба они шевелились. В кресле, спиной к Анне, сидел человек. Его бритая голова была цвета болота. Анна медленно обошла кресло и увидела в нем портье. Точнее того, кто был похож на него. Старый человек с обгоревшим лицом, на котором проступали куски красной плоти, с крючковатым носом, и черными глазами-бусинками, смотрел на свёртки на софе.

— Ты пришла? - не глядя на девушку прошептал портье.

Он нагнулся к софе и откинул серую ткань. В свёртках лежали младенцы. Сморщенные, фиолетово-красные, покрытые струпьями, а из их широких зубастых ртов текла белая слизь.

— Они заждались тебя, – прошептал портье.

Анна издала вопль. Ринувшись прочь из гостиной, она вылетела через кухню в коридор к выходу, напрочь забыв о том, что эта гостиница её единственное пристанище на всем белом свете. Пролетев мимо ресепшена и распахнув дверь на улицу, она вынеслась в ночь. Там, ни на секунду не утихающая метель, встретила её с разъяренными объятиями. Лицо и глаза тут же расцарапали ледышки в воздухе. Сквозь весь этот хаос Анна увидела, что перед крыльцом гостиницы образовалась широкая проталина в виде полукруга, и края ее словно убегали вперед в сторону шоссе. Она бросилась по обтаявшей необъяснимым образом земле прочь от мерзкого старикашки и его маленьких уродцев. Проталина расширялась, а земля становилась мягче. Ноги начинали проваливаться в тут и там образовывающиеся лужи. Анна не удержалась на больной ноге и грохнулась лицом в мокрую землю.

— Что опять происходит?! - в панике выпалила она, сплевывая горькую грязь.

Оглянувшись назад Анна увидела гостиницу с ее красными стенами. Краска на них словно ожила и текла вниз бурными потоками, превращая землю вокруг в кровавое болото.

Вскочив и хромая, она продолжила бежать к шоссе. Метель не думала останавливать свой дикий танец вокруг девушки. На уже полностью оттаявшей земле вокруг, среди мха и гнилой листвы, сочилась мутная багровая гадость, в которой что-то шевелилось. Анна бежала уже по щиколотку в сырой грязи. Тут и там что-то хрустело под ее ногами. Смердящий запах поднимался над землей, и Анну начинало подташнивать желчью. С ужасом она поняла, что шевелится в лужах. Дети. Это дети, или что-то похожее на маленьких людей, полумертвых, полуразложившихся с ошметками гнилого мяса на костях, вылезали из земли, словно мертвецы из могил.

Анна заплакала. Она не верила, что видят ее глаза. Чья-то рука схватила ее за ногу прямо из лужи, и Анна дернула ее так сильно, что ещё долго бежала с оторванной кистью на ноге.

Земля совсем уходила испод ног. Она засасывала девушку внутрь. Мёртвая жижа была уже по пояс. Анна силилась идти вперед к шоссе. Но по всюду выныривали маленькие трупные ручки и впивались острыми коготками прямо в плоть. Один уродец и вовсе уже карабкался по спине и начинал рвать на Анне ее рыжие волосы.

— Хватит! Пожалуйста! - плакала Анна, - Хватит!

Где-то вдалеке на шоссе, до которого оставалось несколько десятков метров, мелькнул свет приближающегося автомобиля.

— Помогите! – закричала Анна, — Помогите!

Она собрала все оставшиеся силы и вырвала из своих волос маленького демона, что сжевал ей полголовы. Швырнув его подальше, Анна поплыла по кровавому болоту. Кто-то хватал ее внизу за ноги и тянул вниз. Захлебываясь грязной водой, сплевывая комки трупных отложений, Анна отбивалась из последних сил. До шоссе оставалось совсем ничего, а свет фар машины уже ехал прямо навстречу.

— Помогите! - крикнула Анна и захлебнулась.

Маленькое отродье кинулось ей прямо в лицо, вцепившись ноготками в волосы. Анна задыхалась от его хватки. В ярости она сама вцепилась своими ногтями в ручки мелкого уродца, и начала сдирать с него ошмётки разложенной плоти. Закричал уже дьяволёнок. Так, борясь друг с другом, оба они оказались уже на шоссе по шею в кровавом болоте. На помощь маленькому чертёнку выныривали остальные. Вся голова Анны была облеплена трупными детишками, вырывающими рыжие волосы и плоть из бедной девушки. Анна сделала последний рывок, отбросив всех в стороны, но тут же встретила взглядом летящий на неё свет фар автомобиля. Голову размазало моментально, а машина, закружив, улетела на обочину в кювет.

***

Земля медленно закрывала свои кровавые раны. Метель прятала оставшиеся следы. А из машины в снегу доносились истошные женские крики.