Самое время проснуться

Номер в отеле

Пронзительный писк будильника вырвал Саймона из мира грез в серые и мрачные будни. Сознание было уже в реальности, но глаза не хотели открываться, словно обещая вернуть в тот яркий сон, из которого выдернул предательский звук. Но было уже поздно: подушка словно окаменела, одеяло давило, будто упавшая крышка гроба, а будильник продолжал пищать, как маленький злобный гоблин. Саймон, медленно осознавая, что день уже не задался, швырнул часы в распахнутое окно, после чего послышался вой автомобильной сигнализации. Да… Доброе утро, мир! Саймон тебя ненавидит.

А мир чихать хотел на ненависть Саймона. Мир чихал благоуханием цветов, жужжанием насекомых, едва заметным слепым дождем. Он чихал на ненависть Саймона обилием красок, но Саймон этого не замечал. Как старый, побитый жизнью пес, мужчина видел мир серым, безысходным и полным тоски. Он устал, хотел отдохнуть вместо того, чтобы сидеть в душном офисе и слушать громкое карканье босса, который вечно всем недоволен и, безусловно, лучше знает, как делать твою работу, о чем всегда рассказывал, стоя над душой и источая аромат пота. Саймон мечтал расслабиться и вспомнить прекрасные деньки, которые он никогда не сможет вернуть. Он взял трубку и набрал номер.

Гудки из трубки по ушным каналам пробирались в мозг, где укладывались среди извилин, начиная давить на череп изнутри. Казалось, еще немного, и голова просто лопнет, забрызгав стены грязным месивом из крови и мозгов, но на том конце провода ответили.

У молодой практикантки, которая работала в маленьком отеле с большим названием «Кинг», день, наоборот, начался прекрасно. Ничего хорошего, к сожалению, не произошло, но отсутствие плохого — уже замечательно, что и давало Саманте повод улыбаться. Пока она шла на работу, ее улыбка как вирус передавалась всем прохожим, а от них продолжала разноситься по городу Литл Бэй. На работе Сэм тоже пользовалась популярностью: ее любили не только за улыбку, но и за доброту и отзывчивость. Многие считали, что она просто неспособна воспринимать негативные эмоции, потому общаться с ней, как и работать, было большим удовольствием.

Работа ее была крайне любопытна: кроме людей, просивших позвать горничную в номер или заказывавших кофе в номер, были и те, кто жаловался. Отель был весьма неплохим, жалоб поступало немного, однако самым распространенным было недовольство постояльцами номера 222. Но с этим ничего нельзя было сделать — номер 222 был пустым. Причем самое интересное заключалось в том, что когда туда кто-то въезжал, то всё успокаивалось. Сами постояльцы номера ни на что не жаловались. Хоть они иногда и обнаруживали вещи не на своем месте, значения этому не придавали, списывая всё на свою рассеянность. Так было и сейчас: Сэм, сверкая улыбкой, убеждала человека из соседней комнаты, что двести двадцать второй пустует. Естественно, ей пришлось это доказать, продемонстрировав навязчивому постояльцу «беспокойный номер».

Джейн Доу уже успокоилась и стояла у окна, наблюдая, как свет пронзает ее тело и ровным слоем ложится на пол. Разумеется, это не ее настоящее имя, но сотрудники отеля называли ее именно так, а саму Джейн это вполне устраивало. Она была рада тому, что ей дали имя, поскольку свое собственное она не помнила, как и не помнила, кто она и почему заперта здесь, в номере 222 отеля «Кинг». Несколько лет Джейн пыталась вспомнить что-нибудь из своей прошлой жизни, но забросила это бесполезное занятие, хотя на самом деле ей больше и нечем было заняться. Иногда она прятала вещи постояльцев, а потом возвращала их на место. К новым жильцам она обычно относилась хорошо и даже часто прибиралась вместо горничных. Конечно, когда был полный разгром, Джейн оставалась в стороне, дабы не выдавать своего присутствия.

Дверь распахнулась, и в номер вошла Сэм, за которой шагал озадаченный сосед. Саманта продемонстрировала ему комнату, успешно доказав, что та пустует, после чего они покинули помещение. Закрывая дверь, девушка подмигнула в пустоту номера, миссис Доу это заметила и слегка улыбнулась в ответ, хоть и знала, что этого всё равно никто не увидит. Когда незапланированная экскурсия закончилась и Сэм, не убирая ни на миг улыбку с лица, вернулась вниз к своему рабочему месту, телефон верещал что есть мочи. Она взяла трубку:

— Отель «Кинг», чем вам помочь?

— Слава богу, вы ответили! — хриплый голос в трубке звучал очень устало. — Скажите, у вас есть свободные номера?

— Да, конечно…

— А двести двадцать второй свободен?

— Да, до конца месяца.

— Мне на недельку, завтра въеду.

— Хорошо, мистер…

— Блэк. Саймон Блэк.

Саймон уже твердо решил, что на работу он не поедет, а отдохнет так, как сам того пожелает, пусть даже это будет последний отдых в его жизни. Он начал упаковывать вещи в путь, в свой ненавистный, но до боли родной Литл Бэй. Через несколько часов мистер Блэк уже укладывал багаж в свой старенький хэтчбек «Форд». Чуть меньше суток в пути, и он будет в отеле «Кинг». После этой мысли он едва заметно улыбнулся, и искра сверкнула в его стеклянных глазах, на миг сделав их более живыми.

Вечером Саманта зашла в номер 222, присела на край кровати и сказала:

— Ну что, Джейн, принимай гостей, веди себя хорошо, — Сэм улыбнулась. — Надеюсь, вы найдете общий язык.

По плечу девушки пробежал холодок: Джейн положила на него руку и произнесла «спасибо». Но Сэм ее не услышала.

Утром следующего дня к единственному отелю города Литл Бэй подъехал хэтчбек с разбитым ветровым стеклом. Из машины вышел человек с мощной щетиной и растрепанными темными волосами и, взяв багаж, направился в «Кинг». Сэм, как всегда со своей обаятельной улыбкой, встретила мистера Блэка, чтобы показать его комнату. Саймону эта жизнерадостность резала глаза, но что-то в его голове оживало при виде счастливого лица, какое-то странное чувство, которое давно, как он думал, его покинуло. Он смотрел в темные глаза Сэм, и ему захотелось улыбнуться. По-настоящему, впервые за такое долгое время. Он попробовал, но вместо этого с непривычки у него получился оскал, который в сочетании с его остекленевшими глазами придавал ему довольно устрашающий вид. Но не для Саманты, она прочла на его лице усталость.

— Доброе утро, мистер Блэк.

— Впервые за несколько лет я не хочу спорить с этим утверждением, — Саймон оскалился.

— Ваш номер 222, возьмите ключ.

Потом Сэм прочитала небольшую лекцию о том, где что найти и как туда попасть, и, показав номер, оставила Блэка наедине с собой. Или наедине с Джейн. А та, увидев Саймона, испытала что-то вроде дежавю. Теплые ручейки памяти, согревая, проносились по ее несуществующему телу. Джейн показалось, что она чувствует пол своими ногами, ей так хотелось провести рукой по щетине этого человека, но она обещала Сэм не выдавать своего присутствия…

Комната не изменилась за последние семь лет, будто он и не выезжал из этого номера. Зеленые занавески на окнах, старый ламповый телевизор напротив большой двухместной кровати стоял на небольшом мини-баре. Комната была простая, без излишеств, но теплые воспоминания окружили Саймона Блэка, возвращая его в те времена, когда он был счастлив. Мужчина закрыл глаза, пустив скупую слезу. Что-то теплое коснулось его, словно смахивая влагу с его щеки, но Блэк если и заметил, едва ли придал этому значение.

Саймон превратился в затворника. Он не выходил из номера, не замечая, как текут дни, сменяя друг друга. Не думал о том, что в машине разрывается его рабочий телефон, по которому босс хочет сообщить ему, что он, бездарный олух, уволен. Мужчина не думал и о том, где взять деньги на ремонт машины, просто ушел в себя и свои воспоминания. Джейн всё это время за ним наблюдала и, когда он засыпал, садилась рядом и клала руку ему на плечо. Что-то знакомое видела она в своем соседе, но никак не могла вспомнить, что именно.

Саманта считала, что постояльцу номера 222 нужна помощь, но всё это время на ручке двери висела табличка «Не беспокоить». В конце концов, набравшись смелости, она постучала.

— Кто там? — прорычал голос Блэка.

— Мистер Блэк, вам что-нибудь нужно?

Дверь открылась. Саймон оглядел девушку и оскалился.

— Здравствуйте, мисс Улыбка, нет, спасибо, у меня всё есть.

— Не хотите выпить?

На радость Сэм постоялец согласился. Лучшая сыворотка правды — та, в которой высокий градус. Саманта очень хотела помочь бедолаге, а для этого нужно было узнать, что с ним.

Семь лет назад Саймон Блэк приехал в этот отель со своей женой, остановившись в номере 222. Здесь его супруга умерла от передозировки снотворным. Ирония судьбы: врач посоветовал ей сменить обстановку, чтобы прогнать бессонницу, но это не помогло. Сам Саймон не видел, как его жена приняла аж двадцать таблеток, и с тех пор корил себя за то, что произошло.

Сэм, выслушав Саймона, грустно улыбнулась.

— Мистер Блэк, не сочтите меня сумасшедшей, но ваша жена всё еще здесь. Мы зовем ее Джейн Доу.

— Что вы несете? Я вам душу изливаю, а…

Звук рвущихся штор заставил его замолчать. На экране телевизора по слою пыли вырисовалось слово «правда».

— Что за? Семь лет?

Блэк не был напуган, нет. Он был удивлен. Саймон почувствовал теплое прикосновение на своем лице и… улыбнулся. Он не оскалился, а действительно улыбнулся. По щеке снова скатилась слеза, которую смахнула невидимая рука Джейн.

— Спасибо, Сэм, — Блэк обнял ее. — Можешь, пожалуйста, оставить нас наедине?

Саманта ушла.

Блэк немного встрепенулся, побрился и вышел из номера. Девушка, завидев его, разулыбалась с новой силой — поставила человека на ноги. Саймон обнажил зубы ей в ответ и вышел из отеля. Через некоторое время он вернулся с цветами и, вручив их Саманте, поднялся к себе. Радостная Сэм побежала ставить букет в вазу, а Блэк в это время открывал снотворное. Невидимая рука выбивала это лекарство несколько раз, но в конце концов Саймон выпил гору таблеток. Минуты через три он уже спал.

Когда Сэм зашла поблагодарить за цветы, ее крик ознаменовал воссоединение пары. Поначалу Джейн укоризненно смотрела на своего вновь обретенного мужа, но теперь они могли прикасаться друг к другу, чувствовали друг друга, были живыми друг для друга.

С тех пор в номер 222 отеля «Кинг» в городе Литл Бэй никого не селят. Там живет призрачная пара. Сотрудники отеля их называют супругами Доу: Джон и Джейн Доу. Сэм иногда их навещает и каждый раз находит слова благодарности на пыльном телевизоре или запотевшем зеркале. Ведь так важно, чтобы она не чувствовала себя виноватой.

Гнездо

Андрей вздохнул, застегивая портфель. Он вспомнил, как в старшей школе запихивал в него учебники, тетради и электронную книжку, подаренную родителями, которую читал на переменах. С тех пор прошло много времени, поэтому портфель показал себя надежным и заслужил доверие Андрея. Конечно, местами были потертости, а кое-где даже заплатки, но все эти повреждения были совсем незначительными.

Сейчас в рюкзаке были другие вещи. Из прежних осталась разве что электронная книжка, но она была скорее сувениром, нежели приносила какую-то практическую пользу. А кроме нее в портфеле были мачете, перочинный ножик, пистолет Глок и три магазина к нему, металлический фонарь, фотоаппарат с телескопическим объективом, зажигалка, бензин для зажигалки, вата, несколько бинтов, перекись водорода, пластыри и несколько банок консервов.

Догорающий костер едва освещал стены подземелья. Андрей бросил взгляд на циферблат механических часов, фосфор на стрелках которых давно выгорел: десять вечера, уже должно стемнеть.

Луна едва освещала пустую улицу. Посередине проезжей части дороги сдвинулся канализационный люк, и из него, осторожно озираясь, вылез человек в легкой черной куртке с капюшоном, натянутым на глаза, и уверенно направился в сторону книжного магазина. Это и был Андрей. Он на минуту остановился у стеклянной витрины, разглядывая призрачное отражение улицы в грязном стекле, после чего вошел внутрь. Дверь была открыта, этим ночной гость озаботился заранее, выбив замок камнем.

Внутри было тихо и пыльно. Книги, много книг повсюду. В иные времена Андрей бы всё отдал хоть за небольшую часть печатных сокровищ этого магазина, но теперь он пожертвовал бы всеми ими, лишь бы всё было как раньше.

Прежде этот небольшой городок, затерянный в горах, жил полной жизнью, ничто не предвещало беды. Но беда пришла. В одну из ночей в местной больнице начался пожар, который не удалось потушить. Здание сгорело дотла. В ту же ночь завалило единственную дорогу, а на следующий день средь бела дня стали пропадать люди. Утром они уходили, но не возвращались. К вечеру выстроилась очередь в отделение полиции — все хотели подать заявление о пропавших родственниках, а телефоны не работали. Связь совсем оборвалась, и маленький городок оказался отрезан от мира горным хребтом.

Затем отключилось электричество. Люди остались во тьме, и это посеяло панику. Никто тогда не догадывался, что тьма — союзник. Люди узнали о них лишь спустя пару недель, и страх тьмы сменился страхом света. Патрули больше не пользовались фонарями, люди на ночь закрывали все окна и двери, стараясь погрузиться в полную тьму.

Уже почти месяц город выглядит вымершим, но люди в нем живут. Вернее существуют. Существуют, боясь лишний раз проявить себя.

— Андрей, ты готов? — шум рации вырвал парня из воспоминаний.

— Да. А ты на месте?

— Книжный как на ладони. И тебя вижу.

— Тогда поехали.

Щелчок зажигалки, и в глубине книжного появилось маленькое светящееся пятно, которое быстро разрасталось. Черная тень выскользнула из разгорающегося магазина и, перебежав через улицу, скрылась во мраке подъезда. Через минуту Андрей присоединился к своему другу на крыше здания напротив. Денис был одет точно так же, только на лице еще красовалась горнолыжная маска, в руках он держал бинокль. Андрей расположился рядом, достал из портфеля фотоаппарат и установил его на край крыши. На вопросительный взгляд Дениса он ответил: «Не такой компактный, как бинокль, но ничем не хуже».

Округа наполнилась жаром, было слышно, как огонь пожирает здание магазина. Вдруг откуда-то со стороны гор раздался звук, похожий на те, что слышны на скотобойнях. Андрей достал пистолет, Денис бросил взгляд на свою винтовку.

— Только в крайнем случае.

Андрей кивнул.

В зоне видимости появились они. Их было около двух десятков. Они походили на людей, только вместо рук у них были крылья, а вместо ног — лапы наподобие птичьих, со здоровенными когтями. Их красные глаза светились в ночи, отражая языки пламени, поглощающие книжный магазин. Они летели на свет, они летели в огонь. Некоторые из них заражались огненной болезнью магазина и порхали над улицей, разбрасывая в стороны снопы искр, другие просто кружились над пламенем. Несколько созданий спустились низко, почти к самой земле, и в одного попали осколки лопнувшего стекла витрины. Визг разорвал тишину, один обломок попал существу в глаз, несколько угодили в крылья. Нечто ползло по дороге, оставляя за собой кровавый след, после чего попыталось взлететь, но, набрав высоту, снова упало и, по всей видимости, проломило череп ударом об землю.

Парни наблюдали с крыши за всей этой огненной вакханалией.

— Ты успел разглядеть, откуда они взялись? — шепотом спросил Андрей.

— Да, — Денис был немногословен.

Один из пылающих «мотыльков» улетел на крышу и передал пламенный привет Денису. Тот стал кататься, пытаясь затушить огонь, но это не работало, и вскоре существа заметили новый источник света и человека рядом с ним. Андрей пытался спасти друга, но цепкие лапы схватили его, больно впиваясь в спину и грудь, и куда-то потащили. Раскрытый портфель болтался на одной лямке, из него выпала электронная книжка и исчезла в горящем магазине… Вместе со зданием и всеми его сокровищами.

Существо отпустило добычу лишь у подножья гор, и Андрей больно упал на камни, разбив себе нос. Он огляделся. Вокруг лежали тела без рук и без ног, запекшаяся кровь черными пятнами покрывала камни.

— Они не преодолеют горы.

Андрей оглянулся, перед ним был священник, который незадолго до всего этого отправился в горы, как он говорил, на поиски бога. У старика не было одной руки по локоть, и сам он был чрезвычайно бледный, едва живой. На плече был жгут, сделанный из куска рясы.

— Они слишком слабы для этого, — продолжал священник слабым голосом. — Эти существа не могут далеко летать. Им не выбраться за пределы города, они в ловушке…

— Откуда вы знаете? — Андрей удивленно смотрел на старика.

— Низкий альбинос, он мнё все рассказал. Говорил, что я буду близок к Господу как никогда… А я вызвал их. Я не хотел!

Андрей ничего не понимал.

— Этот низкий альбинос был одним из них. Они хотели войти в наш мир, но горы им не по силам. Если ты выживешь… Выживи! Не дай им выбраться из-за гор! Их осталось немного, но они сильны.

— Ты знаешь, сколько их?! — Андрей сам не заметил, как перешел на ты после этого сбивчивого и достаточно бредового рассказа.

— Их осталось не больше сотни. Я закрыл врата, которые сам же и открыл. Но я не хотел открывать! А они хотят заставить меня снова это сделать…

Андрей узнал от священника две важных вещи: старик может открыть что-то вроде портала в мир этих летающих тварей и то, что они находятся совсем близко от гнезда, в котором сейчас почти все эти создания.

— Вставай. Мы идем в гнездо, — парень холодно смотрел на священника.

Логово представляло собой яму в пещере, в которой существа спали буквально друг на друге. Углубление было небольшим, и Андрей насчитал около шестидесяти тварей. Он достал из портфеля магазины для пистолета, выругался, что само оружие осталось на крыше, вытащил все пули и кинул их в гнездо. Существа если и отреагировали на это, то незаметно, но это было к лучшему. Смочив бинты и вату в бензине для зажигалки, Андрей кинул это к пулям, после чего вытащил мачете, поджег свой рюкзак и бросил в гнездо. На этот раз твари отреагировали зловещим воплем, началось шевеление. Существа пытались вылететь, но из-за внезапности и хаоса, который царил теперь в яме, это не получалось. Единицам удавалось вырваться, но Андрей быстро повреждал им крылья или вспарывал животы. Сначала костер был едва заметный: горели бинты, вата и портфель, но потом загорелось первое крыло, которое и стало началом огненной пандемии. Через некоторое время яма была похожа на жерло вулкана.

— Ты можешь снова их впустить?

— Зачем?! Боже упаси!

— Я спрашиваю о возможности. Можешь?

— Могу, но я ни за что не стану этого снова делать!

Андрей не дослушал. Схватив старика за остаток руки, он скинул его в гнездо, а сам остался ждать тех, что летали над догорающим книжным магазином, чтобы расправиться и с ними.

Прошло десять лет. Это событие вспоминалось очень редко, и его всячески пытались приравнять к городской легенде. Но однажды к действующему священнослужителю подошел странный маленький альбинос в балахоне.

— Я знаю, способ быть ближе к Богу.

Рассказав, что требуется от священника, он зашел за церковь, скинул балахон и, расправив крылья, улетел в гнездо — ждать нового проводника.

Самое время проснуться

Прошлое преследует нас. Иногда нас преследует чужое прошлое. Так на одном из сайтов всплыла ошибка, которая заключалась в том, что почта не отправлялась на один адрес. Так как тот, кто делал этот сайт изначально давно в этой компании не работал, задача легла на плечи Кирилла.

Уставший от простуды мозг отказывался работать сверхурочно, глаза утомились читать бесконечные строки чужого и непонятного кода. Но программист понимал, что если не выполнить эту работу до выходных, то отдыхать на этих самых выходных ему никто не даст, а планами на лучшую часть недели он жертвовать не хотел.

Он откинулся на спинку стула, вытер сопли рукавом рубашки и попытался расслабиться, представляя первую встречу со своей подругой из “Тиндера”. Кирилл видел образ Вероники, рассматривал ее короткие волосы, окрашенные в темно-лазурный цвет, держал ее за руку и гладил большим пальцем татуировку в виде сатурна на запястье… А потом на них падали тяжелые строки кода - ломали кости, придавливали, не давали дышать.

Вот что происходит, если задремать на работе.

От этих малоприятных фантазий отвлек звук вибрирующего мобильника. По иронии судьбы на том конце провода была именно Вероника.

— Кирилл, Кирилл! Ты можешь ко мне срочно приехать? — в ее голосе слышались истерические нотки.

Так и не добившись хоть сколько-нибудь понятных объяснений, парень вызвал “Убер”.

Поездка была не самая приятная: всю дорогу сердце колотилось с пугающей частотой, к горлу подкатывала тошнота, а в голове роились мысли о том, что же могло произойти с вероникой. А потом строки кода. Работа уже въелась в подсознание и напоминала о себе в самый неподходящий момент.

К моменту, когда такси приехало к подъезду Вероники, Кирилл успел пару раз проблеваться, пока машина стояла на светофорах. Стресс, усталость и простуда объединились и просто надругались над его организмом.

Вероника, стоявшая на крыльце своего подъезда выглядела не лучше. Она стояла в одной ночной рубашке, волосы растрепаны и, в холодном свете диодной лампы у подъезда делали голову девушки похожей на плазменную лампу.

— У меня дома кто-то есть, — всхлипывая начала рассказывать она.

— Где именно? Кто? — Кирилл собрал в кулак всю волю, стараясь не показывать, как прошла его поездка.

— Я не знаю… Как это вообще возможно. Кто-то постоянно в другой комнате. Я сидела у себя, смотрела фильм, когда услышала грохот в соседней комнате. Я пошла посмотреть и… и…

Она заплакала. Кирилл прижал ее к себе и терпеливо ждал, пока она успокоится.

— Там книга упала с полки. — продолжила Вероника, — А когда я вернулась, монитор лежал на столе экраном вниз. Он был целый. Я выбежала сюда и позвонила тебе. Мне больше некому звонить.

— Все хорошо. — Кирилл все еще прижимал ее к себе и гладил по голове, радуясь, что в полумраке незаметно, что рукав рубашки в засохших соплях.

Квартира подруги была ничем не примечательная. Обычная двушка в хрущевке. Внутри кроме них никого не было, но в квартире царил разгром.

— Слушай, а чего ты в полицию не позвонила? - задал вполне логичный вопрос Сопливый Казанова.

— Я… Я не подумала.

— Значит сейчас мы звоним в полицию, а ты думаешь, что они могли искать. Идёт?

— Кто они? — Девушка уставилась на Кирилла, глаза снова заблестели.

— Я не знаю, кто они, но они, скорее всего, что-то искали. — программист уже набрал на телефоне 112. — Слушай. Все будет хорошо.

После этих слов в соседней комнате раздался оглушительный хлопок. Дверь распахнулась. Стараясь перекричать звон в собственных ушах, Кирилл попросил Веронику подождать на месте. Сам он сначала направился к двери, но потом словно передумал. Вернулся к веронике. Перевернул деревянную табуретку, на которой только что сидел, и открутил ножку. С импровизированной короткой битой он на ватных ногах подошел к двери. Заглянул за нее и… замер.

Жестом позвав девушку он ей показал. Ничего. За дверью ничего не было. Черная пустота бесконечности. Словно вселенная обрывалась сразу за порогом комнаты.

Вероника крепко сжала руку Кирилла.

Парня вырвало прямо в пустоту.

Пара стояла словно парализованная, и наблюдала, как то, что было ужином, уплывает вдаль, растворяясь во тьме.

Внезапно Кирилл ощутил острое желание сделать шаг. Маленький шаг для человека и большой скачок для… кого? Или чего? Что таится в этой мертвой пустоте?

Вот он — шаг. Он занес ногу, готовый получить доступ к универсальному знанию, познать пустоту, познать все. Только познав пустоту можно познать материю. Он видел в этой бездне подсказку. Ошибку в коде надо искать именно там. Не нужно никаких комментариев предыдущих разработчиков, они всего лишь ослы, которые не могли следовать этике и оставить пояснения к своему коду. А Тьма — она поможет. Она покажет. Она накажет. Она убьет.

Кирилл жадно облизнул губы, предвкушая тот момент, когда он поставит ногу в Великое Ничто. Внезапно левое плечо пронзила жуткая боль и парня потянуло назад.

Он осмотрелся, его руку все еще держала Вероника, которая уберегла его от ошибки, едва не выдернув плечевой сустав.

— Нам надо валить отсюда! - Девушка кричала, словно пыталась перекричать шум самолета, хотя звон в ушах давно прошел. Канул в пустоту вместе с ужином Кирилла.

— Поддерживаю! Валим!

Но свалить не удалось. Была только одна комната вне пустоты — та, в которой они находились. Ребята были заперты посреди Ничего.

Комната казалась эфемерной, готовой пропасть в любой момент.

И этот момент настал.

Тьма. Никаких звуков, кроме биения двух сердец и дыхания. На удивление во тьме можно было дышать. Значит ли это, что это не Великое Ничто, а просто Ничто?

Кирилл не успевал за своими мыслями. Он поймал себя на том, что с того самого момента, как уснул в офисе — находился на грани бреда. Так быть может, он просто еще не проснулся? Он спит и ему это все снится? Осталось только понять, как проснуться.

— Что ж. Поздравляю, ты нашел ошибку в коде. — голос раздался словно отовсюду. Словно сама пустота говорила с Кириллом. — Теперь мы заберем ее себе.

Программист повернул голову на Веронику, чтобы убедиться, что не он один слышит голос. Ее бледное лицо оказалось вполне убедительным подтверждением. Он обнял девушку. Крепко прижал к себе.

“самое время проснуться самое время проснуться самое время проснуться”

И он проснулся. В квартире разгром. В дверь стучат.

Кирилл не смог объяснить полиции, что делает в чужом доме и где девушка, которая там проживает. он не смог объяснить этого даже себе, если уж на то пошло.

Спустя два года жизни в психбольницы к нему пришел посетитель. Этим посетителем была Тьма. Кирилл все увидел.

Вероника была одной из тех, кто строил новую цивилизацию. Он видел ее голое, изможденное тело. Видел раны на спине. Видел, как эти раны появлялись от удара хлыста. Видел, как она страдает, находясь в упряжке из еще двенадцати таких рабов. Видел, что упряжкам нет счета. Юноши, мужчины, девушки женщины — все они были истощены, все страдали, все были просто рабами для высшей расы.

— Ты слишком долго был с ними. — Тьма подала голос. — Ты больше не можешь поставлять нам рабочую силу. Ты нам не нужен. Но у тебя есть выбор.

Смерть или Жизнь?

Кирилл выбрал жизнь. Но пожалел о выборе, когда увидел, как Вероника падает замертво в соседней упряжке.

А в новостях на следующей день рассказывали об опасном безумце, сбежавшем из психбольницы.

Право на звонок

В грязной прихожей стояли нерасшнурованные ботинки со стоптанными пятками, на полке для обуви лежала мятая куртка. В комнате, что за прихожей, было еще более неопрятно: пыль покрыла столы и книжные полки, ковер кое-где был протоптан, а под диваном валялось несколько пустых банок из-под пива. В углу комнаты стоял стол с компьютером, за которым сидел Дмитрий. С тех пор, как умерла от рака его жена, прошло чуть меньше полугода, и он никак не мог оправиться. На работе мужчина был чернее тучи, а приходя домой, смотрел глупые боевики в надежде, что они помогут ему расслабиться. Но, вопреки ожиданиям, черное пятно в душе только разрасталось, поглощая понемногу и его разум. Дмитрию казалось, что судьба нанесла удар по его жизни, разбив ее вдребезги, он желал мести, но мстить было некому.

Просматривая веб-страницы в поисках очередного фильма, вдовец наткнулся на странное объявление, которое гласило: «Не успели попрощаться? Услуга «последний звонок»: попрощайтесь и отпустите».

Объявление сразу привлекло внимание почти обезумевшего от горя Дмитрия, он нажал на него и увидел адрес. Только адрес и ничего более. Мужчина некоторое время бездумно разглядывал свое отражение в мониторе: взъерошенные сальные волосы, покрасневшие белки глаз, щетина по всему лицу… Именно в таком виде этот человек ходил на работу. Странно, что его еще не уволили. Впрочем, несмотря на все жизненные трудности, его производительность не только не упала, а даже выросла благодаря попыткам забыться в работе.

Перефокусировав взгляд со своего отражения обратно на объявление, Дмитрий переписал адрес в блокнот, очень кстати лежавший на столе, и пошел к выходу. Быстро обувшись и накинув куртку поверх футболки, вдовец закрыл квартиру и отправился на поиски указанного в объявлении места.

В воскресный день, несмотря на заснеженность, улицы были очень оживленными: люди бегали за покупками к Новому году, детвора играла в снежки, на магазинах мерцали гирлянды, откуда-то доносились звуки музыки — Дмитрия это всё лишь еще больше удручало, но странное чувство внезапно возникшей надежды словно влекло его к месту, о котором он ничего не слышал. Пункт назначения находился где-то во дворах, старые обшарпанные двери местных домов не внушали абсолютно никакого доверия, но мужчина решил, что терять ему больше нечего. Пройдя еще несколько метров, он нашел тот самый дом, который тупиком стоял в конце подворотни. Деревянная дверь, отсутствие окон и голые кирпичные стены явно отталкивали любых нежелательных посетителей, но Дмитрий точно не считал себя случайным гостем.

Дверь открылась со скрипом, пропустив вдовца внутрь. Помещение, в которое он попал, напоминало антикварную лавку: здесь были старые часы, телефоны разных эпох, различные фотокамеры. На стенах висели фотографии каких-то уродцев с хвостами и когтями, некоторые были с неестественно длинными руками, а еще фотография мальчика лет десяти, который казался самым нормальным в этой галерее — единственным его отклонением было полное отсутствие зрачков.

В качестве хозяина такого заведения обычно можно представить какого-нибудь дряхлого старика, почти или совсем выжившего из ума, но, вопреки стереотипам, им оказался парень не старше двадцати пяти лет.

— Приветствую вас, с каким обращением пожаловали? — обратился хозяин к Дмитрию.

— Я видел объявление… — вдовец замешкался, подумав, насколько глупо это прозвучит.

— Последний звонок? — прервал замешательство парень. — Вы должны понимать, что это может быть опасно, а также вам следует соблюдать некоторые условия. Вы готовы?

— Я… А можно подробнее узнать об услуге? — мужчину терзали сомнения.

— Вы всё правильно поняли, — парень едва заметно улыбнулся. — Так вы готовы? Это может быть несколько… шокирующе.

— Я готов, — в глазах Дмитрия вновь сверкнуло что-то похожее на надежду.

— Итак, — пустился в объяснения хозяин лавки, — у вас есть ровно сорок секунд на звонок, потом я прерву связь. Звонить можно только один раз. Вообще. После звонка вы обязуетесь не приближаться к этому месту, а лучше совсем забыть про него. Вы согласны?

Дмитрий кивнул. Парень жестом показал следовать за ним и провел мужчину в круглую комнату, в центре которой стоял такой же круглый стол, а на нем старый телефон с дисковым набором. Из центра диска выходила тонкая игла.

— Набирайте. Номер — это полная дата рождения и полная дата смерти. Когда наберете номер, ударьте рукой по игле, и связь через некоторое время установится.

Дмитрий набрал номер и без колебаний ударил раскрытой ладонью по игле. Его лицо исказилось от боли, но он быстро взял себя в руки. В трубке что-то зашипело, после чего сразу стихло. Вдовец хотел было обозлиться, но тут…

— Дима? Димочка, не убивайся так! — голос звучал до боли знакомо, это, несомненно, была его жена.

— Аня… — только и смог выговорить он, по щеке покатилась слеза.

— Димочка, я всегда буду с тобой, не переживай, главное, живи! Нормально живи!

— Анечка, как ты? — спросил Дмитрий, думая про себя, что очень глупо адресовать такой вопрос мертвому человеку.

— Так что обо мне можно не беспокоиться, и помни…

Анна не договорила, связь прервалась.

— Ваше время вышло, — сказал парень. Дмитрий озлобленно посмотрел на него, но, смирившись, пошел к выходу.

«Она хотела что-то сказать, но не успела», — подумал Дмитрий и решил во чтобы то ни стало повторить звонок. Дождавшись ночи, под покровом тьмы он вошел в заветное помещение. Ему удалось пройти незаметно, благо парня не было, а дверь не заперта. Но ни открытая дверь, ни отсутствие хозяина не смутили мужчину, а, наоборот, прибавили ему уверенности. «Я позвоню», — твердил он себе.

Номер. Игла. Шипение. Но вместо ожидаемого голоса любимой раздался незнакомый хриплый голос:

— Новый связист. Добро пожаловать.

Дмитрий отключился.

Наутро он проснулся в странном помещении, из мебели там была только кровать, на которой он спал, и небольшой столик с печатной машинкой на нем. Вдруг клавиши машинки начали стучать: «У нас клиент. Девушка не может справиться с утратой своего отца. Ей нужен последний звонок».

Под машинкой на столе лежал лист. Дмитрий взял его и зачитал.

Три правила связи:

1) Звонок не более сорока секунд.

2) Звонить можно только один раз.

3) После звонка следует забыть об этом месте.

И снизу подпись: «Нарушение клиентом правил освобождает вас от обязанностей связиста».

Эвакуация

Сирены стихли, запах гари, гниения и тлена остался. Ночь под сиреневым небом была необычайно светлой, поэтому разглядеть с крыши толпы нежити не составляло труда. Они ждали нас, ждали пока мы спустимся, они роились внизу, словно муравьи в медовой луже, они рокотали, они были голодны… но самое страшное – они учились, умнели, искали способы достать нас сверху, как дети ищут способы достать банку печенья с верхней полки шкафа, которую от них спрятали родители. Только печеньем были мы: мужчины, женщины, дети – чуть больше тридцати человек прятались на антресолях города в надежде спастись, но это надежда и загнала нас в угол. Мы были окружены, спуститься с крыши – чистое самоубийство.

Красная полоса сигнальной ракеты разрезала небо, на мгновение добавив красок в вакханалию цветов. Раздался рёв мощного мотора. Это отвлекло зомби от нас и, почуяв более легкую добычу, они двинулись на звук. Выстрел. Второй. Третий. Какофония залпов. Где-то за домами вспыхнуло пламя. И к торговому комплексу, на крыше которого мы ютились, подъехал автобус.

Назвать его автобусом было сложно, скорее «бронетранспортер на базе автобуса». Окна «ДЭУ» были закрыты стальными листами с перфорацией достаточно крупной, чтобы высунуть ствол, но слишком мелкой для руки. Лобовые стекла были закрыты металлической сеткой, на крыше из двух люков выглядывали стрелки, снимающие мертвецов, пытающихся взять транспорт на абордаж. По нижней части автобуса виднелись крупные шипы. Автоконцерны много лет трудились над тем, чтобы повысить безопасность транспорта, а тут не прошло и 48 часов с начала апокалипсиса, и приставку «безо» жестоко растоптали как рудиментарную.

К первому транспортеру подтягивались новые. Какие-то на базе автобусов, какие-то на базе грузовиков, был даже один старичок «Прадо». Всего машин пробилось немногим меньше десятка. Из них вышли вооруженные люди, разбились на три группы. Первая пошла брать штурмом здание торгового комплекса, вторая расчищала им дорогу и отвлекала зомби на себя, третья – осталась на обороне машин. Нам оставалось ждать.

Через полчаса на крыше перед нами стояли вооруженные люди. Они не были похожи на военных, скорее, они просто вовремя взяли себя в руки и придумали план действий. Вперед вышел седой мужчина средних лет, в отличной физической форме, в руках была красавица Сайга с оптическим прицелом, в зубах сигарета.

- Меня зовут Гена. Друзья зовут Ганнибалом. – он выпустил струйку дыма и снова взял сигарету в зубы.

- Вы что, тоже людей едите? – раздался женский голос позади меня.

- Нет, я другой Ганнибал. Который любит, когда все идёт по плану. – Он усмехнулся и щелчком скинул окурок с крыши, после чего продолжил. - Паника движет людьми, инстинкты движут этими (он махнул рукой вниз на нежить). Но в наших силах поменять то, что нами движет. Мы вас заберем с собой, если вы согласитесь принять кодекс. Если вы согласитесь, отныне кодекс будет вашей движущей силой, вашим оберегом и вашей путеводной звездой.

Когда появились первые новости, все кинулись штурмовать продуктовые магазины. Я кинулся штурмовать в первую очередь магазины с оружием и инструментов. Когда я это делал, я был не мародером, я попадал под определение «грабитель». Но эта решительность помогла мне взять под защиту больше сотни людей! Сотовая связь и электричество еще будут доступны пару дней. За эти пару дней надо собрать как можно больше выживших и двинуть за город. Сам город, скорее всего, сожгут к хренам зомбячьим и лучше в этот момент нам быть за его границей. Все согласны?

Согласны были все, кроме женщины, которая ранее спрашивала про поедание людей. Она закрыла собой сына и начала орать:

- Это все прививки виноваты! Вы все привиты, и вы станете такими же! Мы с вами ни шагу не сделаем!

- Мам, успокойся – сыну удалось вставить слово, но мать его не слушала и продолжала истерику. – Мама, я ходил прививаться и не говорил тебе!

Это фраза заставила мамашу заткнуться.

- Да, мама, а еще я ел мясо в гостях у друзей и в школьной столовой. Я люблю мясо! Мама, это глупо, твои правила глупые, надо выживать и эти люди хотят нам помочь!

Ганнибал с интересом наблюдал за семейной перебранкой и молчал. Люди на крыше молчали, всем было интересно, к чему это приведет.

- Ты… Ты… Ты станешь таким же… - выдавила из себя женщина.

- Мы оба станем такими, если не пойдем сейчас с ними.

Женщина молча согласилась, ее глаза блестели от слез. На какое-то время она лишилась дара речи. Ганнибал продолжил.

- Что ж, если несогласных больше нет, время объяснить правила. Мы вас рассредоточим по группам. В зависимости от ваших навыков и физических возможностей.

У каждой группы были свои цели: кто-то должен укреплять убежища, кто-то должен собирать припасы, кто-то нес на себе бремя сестер (и братьев) милосердия, чья-то цель охотиться, ну а мне дали в руки пятизарядный Тигр-9 и моей целью стала оборона.

Так как мобильная сеть все еще была доступна, то кодекс всем прислали в помирающем средстве коммуникации. У каждой группы был свой, в моей группе он именовался «кодексом начинающего берсеркера»

1. Главная цель – защищать людей. Побочная – истреблять нежить. Не путать приоритеты. 2. В рейды ходить тройками. Укушенных добивать немедленно. Раненых иными способами вытаскивать любой ценой, если это не ставит под угрозу жизнь здоровых. Если ставит – считать их укушенными 3. Избегать шума и излишнего внимания. Если это не требуется для пункта 4. 4. Если более людная группа находится в опасности – отвлечь внимание нежити на себя. 5. Бережем патроны. Контрольный выстрел для позёров. Если зомби не представляет угрозы и можно уйти – уходи. 6. Не прикрываться обязанностями своей группы, если другой группе нужна помощь. Максимум универсальности. 7. Учитесь/Учите выживанию. Обмен опытом важен. 8. Спасать выживших нужно и можно, если не противоречит правилу 2. 9. Никакого самосуда относительно живых. 10. В бой!

Свод правил оказался достаточно кратким. Не думаю, что они потянут на талисман или путеводную звезду, но мысли в нем здравые.

Нас эвакуировали. Всего набралось чуть меньше трехсот человек. Но в машинах еще оставалось место.

Дань традициям

Сексуальные медсестры в коротких юбках, роскошные дьяволицы в платьях не длиннее середины бедра, зомби или вампиры, сливающиеся в приступе «быстрой любви» с белокурым развратным ангелочком, реки алкоголя, танцы, похожие на движения при болезни Хантингтона, — всё это атрибуты любого ночного клуба в ночь тридцать первого октября. Сегодня Хэллоуин — время, когда образы самых разных времен и народов соединяются в единую оргию, не имеющую ничего общего с настоящими традициями этого дня.

Агро стоял перед одним из таких клубов. Черные джинсы, голый торс в необычных татуировках, на груди тяжелый кельтский крест, а на плечах темный плащ с замысловатыми узорами — вот и весь его праздничный костюм. На самом деле парня звали Максим, но в Общине они брали в качестве псевдонимов кельтские имена.

— Привет, Агро!

Парень обернулся. Перед ним стояла красивая рыжеволосая девушка в длинном белом одеянии, на талии красовался золотистый пояс. Между ее слегка оголенных грудей тоже виднелся кельтский крест. Не такой большой и тяжелый, как у ее друга, но тоже заметный.

— Кинни… — Агро завороженно смотрел на нее. — Знаешь, если бы у меня был выбор, я бы провел эту ночь с тобой.

Девушка в ответ едва заметно улыбнулась.

— Знаю. Но увы, этой ночью я не принадлежу тебе. Пора сверить часы.

— Без двух минут полночь. Старейшина вот-вот позвонит.

Словно в подтверждение его слов в кармане джинсов зазвонил телефон. Агро посмотрел на экран и ответил. Бросив несколько утвердительных фраз, он положил трубку и повернулся к Кинни.

— Ну что, красавица, начнем охоту?

В ответ девушка улыбнулась, откинула волосы и отправилась в клуб, парень выждал немного и пошел следом. Внутри, подобно щупальцам актинии, в танце извивались полуголые тела под то, что в их кругах принято называть музыкой, а вспышки, способные вызвать эпилептический припадок даже у здорового человека, освещали танцпол, превращая мгновения в сюрреалистические картины.

Милая ведьмочка Лера сидела за столиком и отрешенно наблюдала за тем, что творилось вокруг. Она не хотела сюда идти, но подруги ее убедили и даже предоставили достаточно откровенный наряд: чулки выше колена, не доходящие до подола короткой черной юбки, черный топ и черная же остроконечная шляпа. Но на танцпол девушка всё же решительно отказалась идти, поэтому, пока ее подруги растворялись среди сотен других тел, она просто пила слабоалкогольные коктейли и искала глазами знакомые лица. Вдруг к столу подошел высокий парень с голым мускулистым торсом и спросил разрешения присесть.

— Знаете, вообще-то тут сидят мои подруги…

— Но сейчас-то их здесь нет, не так ли?

Незнакомец улыбнулся. Смазливая улыбка была его главным оружием на эту ночь, и на Леру она подействовала так, как было нужно.

— Вы правы, — ответила она, смущенно улыбаясь, — садитесь, конечно.

Агро представился ей своим настоящим именем, угостил коктейлем, и они разговорились. Лера оказалась на удивление интересной собеседницей. Молодые люди долго рассуждали о фильмах, музыке, книгах, природе… Наконец Агро предложил ей съездить за город, чтобы полюбоваться ночными видами осени. Лера пыталась сопротивляться, но смазливая улыбка парня вновь сделала свое.

Ведьмочка чувствовала себя защищенной рядом с этим кельтом, она хотела ему доверять. Они дошли до машины Агро, уселись в нее и поехали. Девушка положила голову на плечо Максима и молча смотрела на темную дорогу, а затем и вовсе уснула, облегчив задачу водителю. Когда он подъехал к черте города, то увидел несколько автомобилей. Сначала он было расстроился, что не первый, но потом решил, что это всё же не соревнование. Когда Агро остановил машину, к нему подбежала Кинни.

— Привет. Ну, кого раздобыл? — заигрывающе спросила она, заглядывая в салон.

— Тихо, она спит.

Лера проснулась оттого, что задыхается, руки сами потянулись к шее и схватились за петлю на горле. Она пыталась ее ослабить, но было бесполезно — кто-то тянул за веревку. Девушка выпала из машины, и ее потащили в сторону от дороги. Слезы отчаяния скатывались по щекам вместе с тушью, создавая причудливые темные разводы на лице. Ведьмочка дергалась, извивалась, пыталась кричать, но лишь хрип и кашель слышались из ее сдавленного горла. Вдруг ее перестали тащить. Лера открыла глаза: над ней стояла молодая красивая женщина в длинном белом одеянии. Некоторое время они смотрели друг на друга, после чего незнакомка отвела взгляд и сказала кому-то:

— Эй, Агро, а у тебя хороший вкус.

Лера не знала, что Агро и Максим — один и тот же человек. Она была уверена, что он уже мертв, а теперь ее очередь, но Агро ответил.

— Да, я знаю. Не зря ж я выбрал тебя.

Девушка узнала этот голос, отчего ей стало еще хуже, но вдруг она взмыла вверх, и всё потемнело.

Тело раскачивалось, подвешенное на ветке дерева. Агро и Кинни смотрели на эту жертву богу Эзусу, после чего слились в долгом поцелуе и пошли от этого места. Трупы покачивались на деревьях, другие кельты вздергивали всё новые и новые тела.

Агро жадно посмотрел на Кинни, снова поцеловал ее, а затем они соединились в акте настоящей любви, празднуя свою маленькую победу. Мертвые тела смотрели на них сверху, и, казалось, кровавые слезы зависти капали из их глаз. Они уже не смогут жить, не смогут почувствовать настоящей любви. Да что там настоящей, прошло даже то время, когда они могли отдаться незнакомцу в тесной кабинке ночного клуба.

Из каждого заведения пропало по одному парню и одной девушке. Всего на деревьях было повешено восемнадцать человек. Они были найдены утром на краю города по анонимной наводке.

Тридцать первое октября — дата кельтского нового года, известного также как день всех святых. Кельты приносили еду к границам своих поселений, чтобы задобрить духов, которые, как они верили, возвращались из мира мертвых. Теперь в этом городе носят еду на окраину — чтобы помянуть тех, кто был найден там повешенным на дереве.

Старейшина был рад: первый шаг к возвращению настоящих кельтских традиций выполнен. И он не собирается останавливаться. Остается только выждать.

Банши

Дэйти отбросил сигарету и сел в припаркованный на обочине Mini Cooper. Старичок 1977 года достался ему после смерти отца, и впервые с тех пор Дейти решил прокатиться по-крупному: он покинул свой родной Киллорглин и направился в столицу страны – Дублин. Сомнений, что старичок Купер выдержит такое расстояние, у него не возникало, поэтому Дэйти просто ехал и наслаждался красотами родной страны. Даже на серпантинных дорогах, на скорости более восьмидесяти километров в час, он любовался природой, вместо того, чтобы смотреть на спидометр. Зачем думать о чем-то плохом, когда впервые за последние шесть лет он по-настоящему счастлив?

Когда Дэйти был почти на полпути к Дублину, он решил изменить маршрут и свернул с шоссе на дорогу в сторону Нины, где планировал посмотреть на местный замок и сделать полноценный перерыв на ланч. Несмотря на не очень длительное время пути, а оно составляло чуть меньше двух часов, сэндвичам пришел конец: кто ж знал, что растянуть восемь штук на четыре часа не так уж и просто?

Ланч был очень сытным и, добравшись до машины, Дэйти хотел лишь спать. Все-таки раньше он не ездил дальше другого края Киллорглина, с непривычки дальний путь очень утомляет. Сон выпустил из своих объятий лишь когда начало смеркаться. Но оставаться – не вариант: очень уж хочется попасть в Дублин. С детства жил в этой стране, а столицу только на картинках видел! Непорядок. Дэйти протер глаза и включил первую передачу. «Спросонья лучше не разгоняться» - подумал он, держась крайнего левого ряда, чтобы не мешать другим участникам движения. Через несколько минут он был уже в состоянии ехать как все.

Через семь минут Дэйти выехал на Лимерик Роуд, а еще через пять минут остановился: на обочине стояла красивая молодая девушка с длинными, неестественно белыми волосами, в таком же белом плаще.

- Девушка, вас подвезти? – На вопрос Дэйти девушка подняла глаза и посмотрела ему в лицо. Даже в сумерки было хорошо видно, что глаза у нее красные от слез. – У вас все в порядке? Может, вам нужна помощь?

- Спасибо вам. Но не стоит переживать. Уже все хорошо.

- Может, вас все-таки подвезти?

- Мне в Дублин надо, – ее голос стал тихим, и по щеке вновь покатилась слеза.

- Залезайте, я именно туда и направляюсь.

- Спасибо вам. – Девушка обошла машину и села на пассажирское сидение. – Я в долгу не останусь, – сказала она, и еще пара слезинок скатилась по ее щекам.

- Не знаю, что у вас случилось, но не думаю, что это стоит ваших слез. Я, кстати, Дэйти.

- Лиадан. – Она грустно улыбнулась. Ее улыбка завораживала, Дэйти еле смог заставить себя перевести взгляд на дорогу, но из-за ее заплаканных глаз, было что-то жуткое в этой улыбке.

- Зря вы плачете. У вас очень красивая улыбка.

У Лиадан слегка поднялись уголки губ и она отвернулась к окну. Следующие полчаса они ехали молча, пока Лиадан не разревелась. Казалось, у нее истерика, Дэйти пришлось съехать на обочину и остановиться. Дейти не выносил слез, а эти рыдания совсем казались ему мучительными. Он пытался немного ее успокоить, но становилось только хуже. У Дэйти начинала болеть голова. Он не мог выносить… Он держался…

Когда он открыл рот, собираясь уже накричать на бедную девушку, из-за поворота вылетел грузовик с прицепом. Он шел в неуправляемом заносе и все сильнее наклонялся, пока, наконец, не перевернулся. Лиадан рыдает, грузовик на боку едет в сторону Мини Купера, явно намереваясь раздавить его. Паника. Вот что почувствовал Дэйти. Сцепление в пол, рука тянется к рычагу, чтобы включить задний ход, но

Лиадан закричала. Это действительно было похоже на истерику, ее очень тонкий и громкий крик заставил Дэйти отдернуть руку, а после – он заметил, что прицеп и грузовик уже не одно целое: прицеп шел отдельно, а грузовик отдельно. Прицеп едва коснулся капота и остановился, а вот грузовик полетел дальше. В итоге вышло так, что если бы Дэйти удалось сдать назад, его бы просто прижало грузовиком к дереву. Дэйти сразу же вызвал дорожную полицию, но ехать он не мог: он был в шоке. Рыдания Лиадан начали стихать. Дэйти решил взять себя в руки и поспешить на помощь водителю грузовика.

Он открыл дверь, когда услышал сквозь схлипывания голос Лиадан: «Он умер» - сказала она. Дейти посмотрел на нее недоверчиво, но все же побежал к грузовику. Она была права: кабину просто сняло с грузовика, вместе верхней частью водителя. Помочь ему было нельзя.

Когда Дэйти вернулся в машину, девушки уже не было, но на пассажирском сидении лежал костяной гребень со странной художественной резьбой: девушка в плаще стоит, расставив руки в стороны, с одной стороны от нее – всадник, а с другой – большой череп.

«Я говорила, что в долгу не останусь» - прозвучало в голове Дэйти.

Наступает полночь

Среди немногочисленных машин, снующих по ночному городу, бегал старенький «Рено-Логан». Серебристый седан, несмотря на свой возраст, служил Евгению верой и правдой, да и пассажиры не жаловались.

Таксист высадил последних клиентов, проверил задние сиденья на предмет забытых вещей и со спокойной совестью отправился домой. Жаркий воздух июльской ночи врывался в открытое окно и одурманивал. Евгений в который раз задумался о том, что при большом желании и хорошем слухе можно узнавать путь с закрытыми глазами: вот с кратким «вжух» пронесся мимо столб, вот продолжительно шипит отбойник на обочине, вот звуки прервались — перекресток — и снова зашипел отбойник.

Слушая шум дороги, наслаждаясь им, водитель вздрогнул от неожиданности, когда послышались раскаты грома. Второй раз он дернулся, когда с заднего сиденья посоветовали убираться как можно дальше от города.

Вопреки предостережению, Евгений ударил по тормозам и посмотрел назад. Никого. Он явно заработался. Самое время доехать оставшиеся пару кварталов до дома, принять ванну, взять из холодильника бутылочку пива и употребить под случайный эпизод любимого ситкома. С этими мыслями водитель переключил передачу и продолжил путь.

— Ну а кого ты ожидал увидеть? — снова раздался голос за спиной. — Незнакомца в черном плаще и шляпе?

«Свет мой, зеркальце, скажи…» — Евгений уже не останавливался, но ловил отражение в зеркале заднего вида, и оно вполне честно отвечало, что сзади никого нет.

Сколько известно случаев безумия среди таксистов? Есть ли вообще такая статистика? Существуют показатели по количеству самоубийств среди разных профессий, но что насчет двинутых кукух? Как, ну как вы прикажете понимать голоса в голове, да и в голове ли? Надо срочно ехать домой, спать, спать, спать. Пиво и сериалы подождут.

Тревога накатила новой волной. Если в первый раз послышавшиеся слова хоть и с трудом, но можно было списать на усталость, то во второй его реальность не вызывала сомнений. В машине никого нет, а голос есть. Казалось, будто голос — самостоятельное живое существо, незримо присутствующее рядом с водителем, но сам таксист отказывался принимать такой расклад.

— Ну хорошо, если тебе так проще, то смотри на меня.

Теперь в зеркале заднего вида отражался человек. Незнакомец действительно был в черном плаще и черной шляпе, которая закрывала глаза, хотя Евгения переполняла уверенность, что на лице у внезапного пассажира темные очки. Он не просто был в этом уверен, он это чувствовал.

— Кто ты? Чего тебе надо? — Таксист не на шутку перепугался, ему хотелось забиться в угол, словно нашкодившему чихуахуа, и дрожать всем телом, как это умеют делать только маленькие собачки.

— Просто уезжай отсюда. — Незнакомец положил руку на плечо. — Пожалуйста.

Несмотря на страх, Евгений ощутил полную и непоколебимую уверенность в правоте внезапного попутчика, а потом пришло осознание: страх не имел никакого отношения к голосу, сумасшествию или незнакомцу. Это был какой-то другой, глобальный страх, и пассажир, кем или чем бы он ни был, тоже бежал от источника этого страха.

Стрелка спидометра начала клониться вправо.

— Внимание! Впереди камера контроля скорости, — сообщил механическим голосом видеорегистратор, после чего начал пищать, информируя о превышении.

Плевать. На кону… Что? А что, собственно, на кону? Регистратор снова подал голос, но водитель снял аппарат с крепления и уверенным движением вышвырнул в окно. Разговорчивое устройство не успело посеять зерно сомнения.

Редкие участники дорожного движения сигналили Евгению, явно поминая недобрым словом, а некоторые, наоборот, неслись еще быстрее. Несмотря на ночь, город жил. Кто-то пребывал как ни в чем не бывало, кто-то боялся, как и таксист, который вез на заднем сиденье голос, отделенный от тела.

Только сейчас Евгений обратил внимание, что ночь слишком светла даже по меркам июля. Он мчал за город, мчал от чего-то ужасного, мчал и уже не думал, почему или зачем, не обращал внимания на радары, не думал, куда снова пропал незнакомец. Он даже не притормозил перед мостом, рискуя собрать за собой шлейф из полицейских машин, но на посту никого не было.

Фары выхватили снег. Большие хлопья снега кружили в воздухе, ложились на асфальт и снова взлетали ввысь, когда кто-то проносился по дороге. От снега веяло каким-то спокойствием, умиротворением и неотвратимостью. Идеальная погода, чтобы странник мог найти свое пристанище, чтобы затворник выглянул из дома, чтобы…

Стоп. Хлопья снега. Снова взлетали. В июле.

Евгений остановил «Рено». Выходя из машины, он бросил взгляд на часы. Полночь.

Счастье с большими потерями

Кот остановился у единственной целой стены дома и, деловито задрав хвост, пустил на нее струю аккурат под буквой “А” в вывески “БУЛОЧНАЯ 31”. Выполнив свое грязное дело он обошел стену дома и пошел топтаться по руинам.

Коты не любят закрытых пространств. Теперь их почти не было.

Города разрушены, людей осталось совсем мало. Животные, в том числе и дикие, разгуливали по улицам, трава росла сквозь то, что раньше было дорогами, а дождевая вода перестала быть кислой на вкус.

У костра в парке сидела пара и общалась.

“Я помню мир до пришествия Социолога, и он не был лучше.

Несколько лет назад у меня была квартира, машина, работа… В общем, полный набор того, что считалось показателем материального благополучия, и я вполне мог назвать себя счастливым.

Потом настала черная полоса жизни.

Точнее, это больше походило на черную дыру, а моему благосостоянию не повезло оказаться в горизонте событий. Первым захворал мой старичок “Исузу Вехикросс”, а ввиду сложностей с запчастями ремонт влетел в копеечку. Как только мне удалось завершить починку - попал под сокращение на работе.

Я шел с очередного собеседования, когда все изменилось.

Как сейчас помню тот день. Пушистое одеяло туч накрыло город и изводило жителей сонной моросью. Тот вид погоды, когда не хочется ничего делать, кроме как залезть под одеяло и бездумно пялиться в сериалы.

Я зашел в магазин купить что-нибудь поесть на остатки денег, но меня никто не встретил: все, в том числе кассиры, смотрели какую-то фантастическую хрень по большому телеку, висящему над кассой.

Как я потом узнал, это были новости.

Первый контакт человечества с инопланетной цивилизацией запомнился мне именно, как “фантастическая хрень”. Они называли себя Социологами и обещали повысить уровень счастья, исполнив желания всех семи миллиардов.

Тогда уже начались предпосылки апокалипсиса: люди устраивали демонстрации, грабили магазины, уходили в леса… А кто-то наоборот приветствовал Исполнителей Желаний. Короче, эту часть ты и сама знаешь.”

Женщина накрыла руку мужчины своей.

- Так что же ты в итоге загадал, когда они спросили?

- Все просто. Я загадал, чтобы чужие желания меня не коснулись. - Мужчина улыбнулся - Поэтому я и остался несмотря на твое “хочу отдохнуть от людей”

Они оба засмеялись. Человеческие желания привели мир к катастрофе, лишив людей ценности денег, необходимости многих вещей… Именно после этой катастрофы оставшиеся люди поняли, что, в сущности, выкинув всю мишуру, они могут быть счастливы.

Точнее, именно вся мишура не давала людям быть счастливыми.

***

Социолог запросил отчет об эксперименте:

“Планета: Земля

Население: один миллион шестьсот семьдесят четыре человека

Уровень счастья: высокий

Статус эксперимента: успех с большими потерями”

Социолог читал отчет и пил какой-то инопланетный алкоголь. Он не собирался устроить геноцид.

Один вопрос

Афанасий Валентинович сидел в небольшой “наливайке” и пил пиво. Его лицо выражало глубочайшую разочарованность жизнью.

В маленьком поселке городского типа, в нескольких десятков километров от Хабаровска, он был местной знаменитостью, лишь ленивый не называл его “дедушкой в шапочке из фольги”. Нет, разумеется, таких вычурных нарядов он не носил, но был полностью уверен, что пришельцы из других галактик похищают коров, что микроволновые печи - изобретение Сатаны и все в таком духе. Хотя при этом он признавал смартфоны, интернет и компьютеры, потому что они позволяли выискивать тех самых пришельцев.

Афанасий изучал свое отражение в кружке, когда пришел его друг Степан Аркадьич. Не то, чтобы Степан полностью разделял взгляды Афанасия, но признавал право на существование такой точки зрения.

- Степка! А я же все это время был прав! - поприветствовал своего друга Афанасий, не дав ему даже сесть за стол. - все это время я был прав, я видел их!

- Рассказывай, давай, что случилось. Надеюсь, ты не белочку встретил, после месяца-то на охоте.

- Короче, над Хехцирскими лесами я на протяжении нескольких лет видел слабое свечение. Вот пару месяцев назад я и решил туда двинуть. Alea jacta est, так сказать. По моим расчетам свечение было где-то под Солонцово. - Афанасий осушил остатки стакана, вытер пенные усы и продолжил рассказ, не обращая внимания на недоверчивый взгляд Степана. - Ну и вот, добрался я туда с палаткой, спальным мешком… Хороший, кстати, в нашу молодость таких не делали. Ну да ладно. Ждал я там две недели и они все-таки появились!

Степан, который только начал пить свое пиво, поперхнулся, уставившись на собеседника. Недоверие сменилось любопытством. Несмотря на бредовость идей, Афанасий всегда говорил, что это лишь теории. Смысла врать - не было .

- Это не тарелка, скорее, капсула. У них что-то вроде алтаря на месте старого мраморного карьера. Обряды какие-то проводят. Я их хотел сфотографировать на телефон, когда прямо в голове голос услышал! Представь, они меня даже не могли видеть, а в голову влезли!

- Ну а дальше что, не отвлекайся, а? - Степан действительно заинтересовался историей.

- Ну и слышу голос: “Человек, наше пребывание должно остаться в тайне. За это мы ответим на один твой вопрос”

- Стой. Ты хочешь сейчас эту тайну нарушить?

- А чего там нарушать? Безумному старику никто не поверит. Да и нечего там нарушать, не заслужили они. - Афанасий раздосадовано посмотрел на Степана. - Я говорю: “Можно абсолютно любой вопрос задать?”. Ну знаешь, в голове роятся вопросы на самые разные темы: что случилось на перевале Дятлова, есть ли высший разум в религиозном смысле, что ждет человечество...

- Так и что же?

- А они: “Пока не спросил, было можно.” И все. И знаешь, вблизи тот свет намного ярче…

В сельской "наливайке" два старика молча пили свое пиво.

Анюта

Анна всегда любила наблюдать за людьми. Каждый человек - история. Трагичная или забавная, скучная или насыщенная, рискованная или спокойная. Впрочем, чаще всего это все смешивалось воедино, менялись только пропорции.

Когда сломанные наушники вынудили Анну отклониться от маршрута и по пути на работу зайти в магазин цифровой техники, она, стоя в очереди, все так же разглядывала людей. Одна дама ей понравилась больше всех.

Длинные ресницы, казалось выполняли роль опахала, губы выглядели как после французского поцелуя с осиным ульем, огромная круглая грудь не помещалась в блузке, а когтям мог позавидовать сам Фредди Крюгер. Конечно, у каждого свои понятия красоты, но это было слишком.

Эта особа демонстративно изучала кредитный договор на новенький смартфон, и Аня ощутила легкий укол зависти: одни могу вот так вот спокойно сорить деньгами, пусть даже и в кредит, а некоторым приходится все откладывать до лучших времен. С другой стороны, решила она, так объективно разумнее. Всему свое время, как говорится.

К вечеру она замоталась так, что забыла о магазине и его посетителях, поэтому, придя домой, она позволила себе расслабиться за бокальчиком красного и книгой Кена Кизи в мягком переплете.

Завидуешь тем, кому не приходится работать, а у них все есть? - от внезапного голоса в пустой квартире Аня подскочила в кресле, как испуганная кошка. Кто здесь?! - Она в панике осматривала комнату на предмет посторонних. Меня зовут Майнунг. Я Бог Потребления. И я могу дать тебе то, что ты хочешь. Как? - от абсурдности происходящего Аню начало подташнивать. От тебя нужна только маленькая жертва.

Аня проснулась. Звук выпавшего из рук телефона вывел ее из этого странного кошмара. Приснится же такое.

Телефон зазвонил, на той стороне лучшая подруга:

Анюточка ну чего там, вечером в клубешник идем?

Дав утвердительный ответ и посюсюкавшись минут двадцать со своей подругой Анюта пошла собираться. Она еще на полчаса зависла перед зеркалом, разглядывая свои пухлые губки, поглаживая грудь и хлопая синими длинными ресницами со стразами.

Вечером с подругой в клуб, а еще сегодня старт продаж новых смартфонов. Надо бы прикупить перед выходом в свет.

В голове пронеслись слова: “от тебя нужна маленькая жертва: твой разум”.

Анечка прогнала эти странные мысли и ушла в магазин цифровой техники.

Эникейская цивилизация

Я помню день, когда сошёл с ума. Вернее, мой рассудок вполне чист и ясен, но есть вещи, о которых не стоит кому-то рассказывать, чтобы не приходилось бежать за справкой из психбольницы.

В тот день я пытался выдавить из себя хотя-бы пару страниц моей первой курсовой. Сидел, смотрел на титульный лист своей будущей работы, жевал бутерброд, пил кофе. В общем, где-то на этом моменте я и уснул.

Проснувшись, обнаружил готовую курсовую.

Я не помнил, как её писал и сильно испугался провалов в памяти, что для моего возраста было бы очень тревожным и звонком.

Текст был уникален на 86%, что устроило и меня и преподавателей. Потом я забыл про этот случай, как про сюрреалистичный сон.

Но этот сон повторился на следующий год, и в нем стало ещё больше сюра.

Я сидел, ел печеньки и лениво набирал текст очередной курсовой, когда у меня опустела кружка с кофе. Пришлось идти за очередной дозой кофеина.

Вернувшись, обнаружил пару новых страниц текста. Руки дрожали от удивления, испуга или шока - не знаю, но немного кофе выплеснулось на клавиатуру, и та начала сама печатать.

Три нажатия клавиш.

Е-Щ-Ё

Я добавил.

Три нажатия "бекспейс", а дальше С-П-А-С-И-Б-О и снова "бекспейс". Курсовая начала печататься при мне.

Мои курсовые, а потом и диплом - были написаны маленькой, но очень умной цивилизацией, которая вышла из первобытного кофейного бульона с хлебными крошками.

Они развивались, они умнели, они писали.

Я с ними подружился. Кормил их, подливал кофе в клавиатуру.

Теперь они выросли и готовы покорять миры: они отправили экспедиции в компьютерные магазины.

Если вы увидите, что ноутбук в магазине сам печатает, или ваша новая клавиатура сама начнёт набирать текст - передавайте привет Эникейской цивилизации.