Салима - путь между мирами

Глава 1

Когда-то давным-давно, когда на земле еще жила магия и люди верили в существование дней, что соединяют мир людей и мир духов, на опушке леса располагалась маленькая, неказистая избушка.

Жители местных деревень старались обходить дом стороной. Времена были темные, все непонятное, необъяснимое и магическое вызывало жуткий страх у обычного люда, и только в совсем безвыходных ситуациях, когда дело стояло между жизнью и смертью, приходили в избушку на поклон. И жительница странного дома помогала. Женщина была не старая и не молодая, совсем не похожая на тех старух, что сейчас нам показывают в сказках, — без бородавок на носу. Можно было сказать, что ведьма легко могла стать одной из уважаемых жительниц селений, что находились вокруг леса, где жила женщина, если бы захотела! Но Салима — так звали нашу ведьму — желала жить одна в лесу.

Эта история произошла в канун всех святых. В этот день, как гласят поверья, на землю могут приходить души умерших людей; большинство из них — это добрые души живших ранее и давно скончавшихся людей, они приходят к своим родственникам и потомкам. Иногда помогают словом, если их готовы услышать, но в большинстве своем — посмотреть, как теперь живут их потомки и сородичи на земле без них, вспоминают ли родственники, друзья, и отведать приготовленное угощение.

Салима знала про массовый приход духов на землю, а еще она знала про древнее пророчество, которое гласило, что в день, когда потомки не выйдут и не совершат тысячелетние ритуалы, духи останутся на земле. Сегодня все шло к тому, чтобы пророчество стало былью. Празднование отменили повсеместно! Чума несколько месяцев косила один двор за другим.

Ведьма знала, что праздник должен был состояться, но как? Салима не знала, ведь именно женщину винили в том, что пришла болезнь, — размышляла она, пока шла по яблочному саду, где запахи жухлой листвы перемешивались с запахами прелых яблок, которых в этом году уродилось особенно много, но убирать их было некому.

Вдалеке показался дом главы поселения, красивый, из белого кирпича. Несколько лет назад ведьма спасла жену главы от послеродовой лихорадки и сейчас хотела просить не отменять завтрашнее празднование. В мыслях Салимы это был единственный вариант провести обряд на исход духов обратно в свой мир.

На пороге показалась Милиса, жена главы, опять на сносях, и отчаянно замахала метлой:

— Нечего тебе здесь делать, ведьма, пошла отсюда!

Салима молча продолжила идти к крыльцу. В тот момент женщине отчаянно хотелось закрыться в своем доме и подождать, пока всех жителей этой злосчастной деревушки и окрестностей закопают, но, к сожалению, это не гарантировало факта сохранности самой ведьмы. Ведь все люди все равно не сгинут, а рано или поздно у кого-то да возникнут вопросы, и жители придут к ней. И что, опять костер? «Нет, это не приятно», — пробубнила Салима, чуть дернув плечами, стряхнув с них тяжесть воспоминаний своей гибели. Это было не первое перерождение на земле. Четвертое, которое она хорошо осознавала, и все три раза ее жгли: у людей возникало к отшельнице в лесу слишком много вопросов, например: почему не стареет? Приходилось переезжать с места на место примерно раз в пятнадцать лет, но это не помогало. Рано или поздно появлялся какой-нибудь житель из прошлых мест, узнавал Салиму, и все начиналось вновь. Да и кто будет слушать рыжую женщину, одиноко живущую в лесу, которая к тому же может вылечить практически все хвори? С коими и являлись периодически те, кто потом разводил под ней костры. Не умели люди помнить добро. Ох, не умели! Сколько раз обещала, что будет отказывать пришлым для своей безопасности, но каждый раз, когда на пороге появляется очередной проситель, вновь делала все, чтобы помочь.

— Мужа позови, — сказала Салима, остановившись у порога.

— Нет его. Уходи, нечего тебе здесь делать, — выплюнула Мелисса злобно, и маленькое лицо, обтянутое почти прозрачной кожей с острыми скулами, скривилось. «Правильно злишься, это твои последние роды», — подумала Салима. А вслух только и спросила:

— Где он?

Голос ведьмы прозвучал пронзительно в ночной тиши, умерив пыл Мелиссы.

— Зачем он тебе? — уже более спокойным тоном спросила женщина, поняв, что Салима не уйдет.

— Я знаю, как сделать так, чтобы не стало хуже, чем есть, но для этого мне нужен глава, — сказала Салима, отчеканивая слова. Она понимала, что покуда Милиса не узнает зачем, не скажет и слова. Ох уж это бабское любопытство! Никогда не доводит до добра.

— Он ушел на совет, сегодня решают по поводу празднования Дня всех святых.

— Где?

— В лавке Себастьяна.

— Давно он ушел?

— Четверть часа назад или около того, — сказала Мелисса, продолжая пошатываясь держаться за метлу; казалось, это метла — единственное, что держит ее в вертикальном положении, да и на этом свете тоже.

Получив нужные ответы, Салима отвернулась и поспешила, не прощаясь. Сделав несколько шагов, она резко развернулась, словно приняла решение, и сказала: — Тебе больше нельзя носить детей, если хочешь жить. У меня есть снадобье, которое поможет. Приходи, как разрешишься. — Развернулась и ушла.

От дома до лавки было не больше получаса, значит, собрание уже может начаться. Главное — успеть, ведь если жители решат не устраивать пир, то наутро поселение уже не будет тем, что было. Хотя кто в здравом уме устраивает пир во время чумы?

Тропинка петляла между деревьями, которые на глазах окутывал густой осенний туман; только вдалеке виднелись несколько зажженных фонарей, что, словно маяк, показывали: среди этой безмолвной тишины все еще есть несколько островков жизни, за которые нужно хвататься.

Салима старалась идти настолько быстрыми шагами, как только позволяли длинные тяжелые юбки, но вот показались первые дворы на окраине — еще немного, и она у цели. Ведьма остановилась перевести дыхание, как прямо под ноги, откуда-то из-за калитки, потекла ручейком темная жижа. — Когда эти людишки научатся не лить на дорогу свои отходы? — выругалась ведьма и, перешагнув, подняла несколько слоев юбок, чтобы не испачкаться, и пошла дальше, еще больше увеличив шаг. — Не хватало, чтобы еще на голову что-то плеснули.

Дорогу к лавке Салима знала хорошо: Себастьян брал некоторые зелья, приготовленные на реализацию — те, что не требовали длинных инструкций и хорошо помогали. Для ведьмы это был небольшой постоянный доход. Хотя на людях лавочник даже не здоровался и всячески отрицал связь с ней. За это ведьма на него не держала обиду: платил он вовремя, а дружеские отношения в карман не положишь.

Вот и знакомая вывеска. На деревню уже опустились сумерки. Салиме были хорошо видны за окном множество свечей и несколько десятков людей, которые собрались на собрание. А их разгоряченную дискуссию выдавали множественные голоса, с постоянной периодичностью перекрывавшие друг друга. Мужчины спорили. Ведьма была уверена, что если зайдет внутрь, то будет единственной женщиной. Несколько раз прошла из одной стороны в другую, отмерив шаги. Остановилась.

— Что самое страшное может с тобой произойти за этой дверью? — спросила себя Салима и тут же дала себе ответ: — Тебя вновь поставят на костер, но если оставишь все как есть, этот костер под тобой вполне могут зажечь и черти. Тогда, дорогая Салима, ты не сможешь переродиться еще раз. — Подвела логичный итог своим размышлениям. — Ладно, попробуем! — пробубнила и вошла в дверь, не стуча.

Несколько десятков пар глаз обернулись и единовременно уставились на нее. Молчание, что повисло в воздухе, прерывало потрескивание сальных свечей. Несколько мгновений тишины. И возглас: — Что тебе тут надо, ведьма? — выплюнул светловолосый мужчина. Женщина не знала, как его зовут, но его женушка с периодичностью прибегала к ней за средствами от мужского бессилия, а потом от нежелательных детей.

Салима проигнорировала его выкрик, только прищурив глаза, смерила презрительным взглядом. Зная их маленькую тайну (ведьма знала много тайн о каждом присутствующем здесь), стоило ей открыть рот, как с этих грозных и ненавидящих мужчин снялись бы маски чести и достоинства, о которых они забывали. Этот хотел отравить соседа, а этот регулярно страдал срамными хворями. Этот в прошлом году, позавидовав брату, отравил все его поголовье. Поголовье тогда Салима спасла, а братья вновь стали дружны. Но кто про это помнит? У них у всех есть общий враг — Салима.

— Я пришла спасти ваши жизни, — сказала она в образовавшейся тишине, смотря в глаза главе поселения. Шум и гам вновь разлились по помещению, словно пена от перебродившего сидра.

— Тихо, — сказал громко глава. — Что ты хочешь этим сказать, ведьма? — спросил он у Салимы.

— Вы не можете отменить завтрашний пир. Если вы это сделаете и останетесь каждый у себя дома, портал, что выпускает духов, не сможет вовремя закрыться — не хватит энергии, и тьма накроет не только нашу деревню, — сказала ведьма.

— Ты понимаешь, что ты хочешь? — спросил у ведьмы глава.

— Да, хочу, чтобы вы, как полагается, проводили старый год, поблагодарив землю и богов, встретили новый, принесли подношения предкам, жгли костры, водили хороводы — в общем, все то, что делаете каждый год ни одно столетие подряд. Нельзя нарушать наказы предков, — ропот недовольства опять пронесся по рядам. — Вы не можете оставить своих предков без подношений. Понимаю, что в этом году множество людей ушло и в каждом доме есть кого оплакивать, но вы еще живы. А живые должны почитать умерших и проводить духов восвояси, показав, что это ваше место жизни, а не их.

— Брешет она, на костер ее! — выкрикнул мужчина с такими же рыжими кудрями, как у нее.

— Только после вас, — ответила она ему, прищурив глаза.

— Тихо, — очередной окрик главы в очередной раз установил тишину. — Ты говоришь, что если не устроим завтра праздник, то духи не смогут вернуться и останутся жить с нами?

— Да. Только духи — это не только ваши любимые родственники, но еще и множество других, черти, к примеру, — сказала она, и уголок ее губ поднялся на секунду в легкой ухмылке и вернулся на место.

— Богохульница! — раздались возгласы с разных концов маленького помещения.

— Вы можете мне верить или не верить и просто проверить, но в этом случае вам не поможет никто, — Салима сказала это спокойным ровным голосом. В комнате повисла глухая тишина, мужи, призванные главой для решения этого вопроса, замолчали.

С одной стороны была ведьма со своими неуместными предсказаниями, с другой — за несколько мгновений до того, как Салима вошла, все присутствующие единогласно проголосовали за отмену праздника. Сейчас же нужно было отменить решение. Потому что так сказала эта ведьма. Минуты молчания растянулись. Никто не хотел быть тем самым, про кого будут потом говорить «он это сказал». Ситуация называлась без правильного решения. Проголосовать за праздник и ловить на себе взгляды тех, кто потерял родных, или отменить в угоду сородичам — тогда, если ведьма права, будет еще хуже.

— Глава, каким будет ваше решение? Как понимаю, столь уважаемые присутствующие здесь мужи таки решили переложить всю ответственность на ваши плечи? — спросила Салима, желая прекратить эти минуты тянущегося молчания, в которой большая часть глаз продолжала сверлить ее ненавистным взглядом; ведьма это чувствовала кожей.

— Мне не совсем понятно, как это духи останутся тут? Мы же их не видим, — сказал, прервав молчание, глава.

— Вы — нет, но вот ваши животные очень хорошо чувствуют и многие даже видят. Ваши дети, те, что до семи лет, тоже будут видеть. Тогда прощай здоровый сон у ваших младенцев и надои у коров, а еще духи любят шутить с теми, кто не по нраву: напугать лошадь, когда вы верхом, спутать планы, испортить запасы. Это любимое развлечение тех, кто там. Дальше продолжать или будет достаточно? — спросила Салима, оглядывая присутствующих, чей пыл значительно погас, и мрачная тишина опять повисла в воздухе.

— Спасибо за предупреждение, — сказал глава, давая понять, что она была услышана и может отправляться домой.

Ведьма не заставила себя долго упрашивать, развернулась и скрылась за дверью, не прощаясь.

Холодный промозглый осенний вечер принял женщину в свои объятия; легкие наполнились приятной свежестью после маленького помещения с десятком плохо мытых тел — это было настоящим блаженством. Ведьма взглянула на небо, где полная луна уже заняла свое почетное место в обрамлении звезд, что то и дело скрывались за густыми облаками, гонимые ветром по темному осеннему небу.

— Все, что могла сегодня, сделала, остается только наблюдать, — сказала себе Салима, вдыхая осенний воздух. — Пора домой.

Глава 2

День всех святых выдался неожиданно солнечным для этого времени года: лазурное прозрачное небо без единого облачка и теплые лучи проникали сквозь окна в небольшой дом ведьмы, где полным ходом шли приготовления к празднику. Салима не хотела знать о решении главы на собрании после ухода, но, идя домой, решила, что устроит праздник в конце концов — кому как ни ей знать, как духи любят веселиться, и совершенно не важно, кто устраивает праздник: сородичи или одинокая ведьма в лесу.

Салима придирчиво оглядела длинный стол, что располагался во дворе, уставленный различными угощениями. Взглянув со стороны, можно было бы сказать, что ведьма сегодня планировала принять не менее дюжины гостей, но весь этот пир Салима посвятила себе и тем, кто давно покинул эту землю.

— Остались сущие мелочи: сложить костер и расставить свечи, — сказала Салима вслух, гордясь своим решением и тем, какой стол у нее получился, когда вдалеке послышался стук копыт. Ведьма подошла ближе к калитке, пытаясь рассмотреть, кто это такой смелый решил посетить владения, но лицо всадника было невозможно разглядеть из-за солнца, что располагалось за спиной.

— Здравствуйте, — поздоровался всадник, остановившись у ее забора. Лицо этого мужчины было незнакомо ведьме; более того, он улыбался и был дружелюбен, что было нетипично для тех, кто решался скорее по нужде своей подойти ближе.

— Кто вы? — спросила Салима у всадника, что спешился и привязывал к изгороди своего коня, явно намереваясь войти в дом.

— Я Алим, маг короля этих земель, — сказал он с улыбкой, прищурив глаза, словно слова что-то должны были значить для Салимы. Одет он был в высокие сапоги, изумрудного цвета платье, расшитое серебряными узорами, и шляпу с большими полями; на руках — кожаные перчатки, облегающие руку, словно вторая кожа.

— И? — протянула Салима, так и не понимая, что этот королевский маг забыл во владениях ведьмы, ожидая услышать от незнакомца цель приезда.

— Мы прекрасно знаем о портале, что связывает два мира, и пророчестве. Так вот, празднований не будет ни в одном из селений этого королевства.

— А это значит, что нам придется веселиться за всех, — закончила за него фразу ведьма.

— Ну, можно сказать и так, — сказал маг, разминаясь после долгой дороги в седле. — Люд, которому пир во время чумы — лучшее развлечение, скоро прибудет. — Салима нахмурила брови, недоверчиво посмотрев на Алима.

— Салима, вы же понимаете, что хотя бы горстка людей нам потребуется в виде силы. Я отчаянных пьяниц по кабакам полночи собирал! — сказал Алим и рассмеялся. — Провизия тоже едет.

— Стоп! Откуда знаешь про портал? — спросила Салима. Она знала, что маги есть, но последнего из них видела в предыдущем воплощении и не знала, что еще остались, тем более мужского пола. Обычно это была прерогатива женщин…

— Моя дорогая, ты сколько в этой оболочке живешь? — спросил надменно маг.

— Больше двухсот, — настороженно сказала она.

— Вот, а я более пяти веков, и слежу за тобой. Только совсем не понимаю, почему ты с твоими-то талантами живешь в этом лесу, а не блистаешь при каком-нибудь дворе. Или нравится периодически полыхать на костре? Это же фу. Но самое неприятное — получать новую оболочку и ждать, пока тело дорастет до твоего знания и могущества. Утомительное занятие, скажу по секрету: учиться ходить, сидеть и все заново.

— Я как-то не думала об этом, — сказала растерянно Салима.

— Вот, а стоит задуматься! — ответил Алим. — Ну и где наш портал?

— Там, — показала Салима за дом.

— О, какая прелесть — портал в преисподнюю на заднем дворе! — сказал маг, хлопнув в ладоши. Эта новость его явно развеселила.

— Портал в преисподнюю... Он только раз в году, остальное время — это место силы, что питает магию в этом мире, — сказала Салима. — Значит, в соседней деревне тоже праздника не будет? — спросила она у Алима, пока они шли до колодца.

— Нет, запрет короля. Праздник будет только тут, — сказал маг, и глаза его блеснули, словно дьявольские угольки.

— Вот, — показала ведьма на колодец. Маг заглянул внутрь.

— А пить из него можно? — спросил Алим, заглядывая внутрь.

— Да, — коротко ответила ведьма, мысленно представив, как она переворачивает этого наглого ублюдка, и тот летит в колодец вниз головой, а потом, мокрый и облезлый, костерит Салиму.

Алим осмотрел колодец, снял перчатки и провел руками над ним. — Кажется, уже скоро, — сказал он, словно предвкушая. Салима первый раз видела человека с тем же даром, что и у нее; было интересно посмотреть, на что Алим способен.

Вдалеке послышалось ржание лошадей и скрип телег. — Вот и подвода на подходе. Наверное, всю челядь за забором на полянке разместим, — начал распоряжаться Алим. Салиме не нравилась идея с отъемом сил у людей. Она слышала, что такое возможно, но сама же всегда пользовалась порталом для возобновления жизненных и магических сил, тем более что только она знала более десяти таких мест, а по земле раскидана не одна тысяча.

— Зачем нам люди, когда есть портал? — спросила она Алима.

— Это проще, чем перерабатывать свободную энергию. Тут уже готовая, — сказал маг, как будто для него это было из разряда обыденности.

— Стой, не хочешь ли сказать, что все это великолепие? — маг взял за руку Салиму и повернул, словно в танце. — Поддерживаешь исключительно внешними силами? — в голосе звучало недоумение.

— Да, я не пользуюсь силами людей, — ответила Салима.

— Совсем? — удивленно переспросил маг.

— Ни разу ни в одном из воплощений, — сказала Салима, а маг состроил недоверчивую мину.

— Не может быть!

— Может.

— Ладно, но ты сумасшедшая! Но пошли распорядимся, чтобы начали раскладывать: времени осталось совсем немного. Только потом подробно расскажешь, как ты смогла добиться такого совершенного и неувядающего тела только при помощи энергии из источников.

— Тут нечего рассказывать: в колодце, как и в любом источнике, первичная энергия, и она чистая. А в людях — хоть и простая в отборе, но идет с примесями людских пороков, и чем больше их у тех, кто является донором, тем больше остается на теле отметин.

— Да, совершенно верно, — сказал маг. Они тем временем подошли к остановившейся длинной череде телег, нагруженных провизией, столами, утварью и, конечно же, людьми.

Маг, привычно окунувшись в свою стихию, руководил шустрыми слугами, снующими туда-сюда и выполняющими все распоряжения. Недалеко от поклажи сидело около тридцати человек; наверное, те ощущали себя господами, ведь все, что сейчас готовилось, было предназначено только для них. Большие вырытые ямы с выложенным хворостом дном, над которыми собирались жарить кабанчиков и несколько десятков различной дичи. Длинные столы, на которые выгружали закуски, пироги, фрукты, хлеб и, конечно же, вино.

Салима наблюдала за происходящим: «Ну как они не понимают, что они скорее ужин, чем господа? Если не удастся переубедить мага в обратном...»

Внимание привлек мальчик, сидевший вдалеке от всех. Обладающий худой и нескладной фигурой, на вид около двенадцати лет, одет был в потрепанную, видавшую лучшие времена одежду, усыпанную заплатками, точно отметинами, но относительно чистую для юноши, как видимо, живущего на улице. Более всего подкупали глаза, что внимательно следили за происходящим.

— Здравствуй, — сказала Салима, подойдя ближе. Мальчик только кивнул ей, не ответив. Салима продолжила: — Ты тут один? — спросила ведьма, присаживаясь рядом. Юноша инстинктивно отстранился от нее, но ведьма все равно присела и продолжила разговор: — Не лучшее место выбрал, скажу тебе честно, для того чтобы провести праздник, — сказала мягко Салима.

— Тут хотя бы накормят, — ответил ей мальчик из-под кепки, что скрывала лицо. Голос у него показался мягким, словно детский или девичий. «Нет, этого не может быть». Салима внимательно посмотрела: острые плечи прорисовывались сквозь грубую ткань полотняной рубахи, тонкие кисти рук и запястья. Длинные пальцы юноши теребили край сапога из тонкой кожи, что был с чужой и явно благородной ноги. И тут Салима поняла, что видела перед собой девушку, в этом не было сомнений.

— Как тебя зовут? — спросила она мягко.

— Том, — ответил так же коротко мальчик.

— А если честно? Меня не стоит бояться. Я вижу, что ты девушка, и никому об этом не расскажу. И если действительно голодна, пойдем покормлю. Мясо, конечно, не обещаю, но есть яйца, хлеб и молоко. — Девица впервые посмотрела на нее из-под кепки, что до этого скрывала лицо. Изумрудные напуганные глаза смотрели на Салиму; девушка пыталась понять, стоит ли доверять незнакомке или лучше сбежать пока не поздно, как делала множество раз.

— Алиса, — коротко сказала девушка, видимо решив поверить незнакомке.

— Салима, местная ведьма. Кровь не пью, девиц не ем, детей не ворую, — сказала ведьма и улыбнулась. Алиса рассмеялась. После чего они встали и пошли к домику ведьмы.

Салима поставила перед ней кувшин с молоком, половинку большого хлеба и пару вареных яиц. Алиса аккуратно начала чистить яйца; хотя было видно, что голодна, ела девушка не торопясь, хорошо прожевывая. — Алиса, можешь меня не послушать, но лучше не быть на празднике сегодня. Хочешь — можешь остаться тут, отдохнуть и пойти дальше, можешь совсем остаться: давно хотела найти ученицу. Решать тебе, — сказала мягко Салима, наблюдая, как девочка ест.

— Почему нельзя остаться на празднике? — спросила Алиса, проглотив очередной небольшой кусок хлеба.

— Я не сказала, что нельзя, сказала, что лучше там не быть, конечно, если хочешь продолжать жить, — сказала тихо ведьма, стараясь не напугать девушку.

Девушка прекратила жевать и положила кусок хлеба: — Он опять будет отнимать жизни?

— Ты уже видела, как маг это делает? — спросила с интересом ведьма.

— Да, в тот раз еле ноги унесла, спасло, что только ем, а не пью, — сказала тихим голосом.

— Тогда тем более понимаешь, о чем говорю. Оставайся тут и ни в коем случае не выходи, что бы там ни случилось. А если маг зайдет в дом — постарайся спрятаться, надеюсь, не увидел, как заходила сюда.

— Салима, — окликнул маг ее во дворе.

— Сиди тут, — сказала Салима и вышла во двор.