Сакма

Глава 1

Предисловие

Как ни удивительно, этот рассказ увидел свет лишь благодаря весьма необычайной женщине, le femme fatale из далёкого прошлого, из совершенно другой жизни в коллективе, когда трава была зеленее, а метастазы меньше. Но несмотря на долгие годы разлуки, наше непреходящее товарищество позволило мне без особых стеснений взять у неё интервью, благодаря которому вы читаете сие короткое предисловие, почти целиком ей посвящённое дабы засвидетельствовать моё почтение. Удивительный персонаж: одного взгляда на неё было достаточно чтобы бросить семью, друзей, работу, и добровольно запрыгнуть в ритм её жизни, чуждый любому, кто ещё не утратил инстинкт самосохранения. Хорошо это или плохо, для интервью она выделила всего лишь один час из своего плотного графика, поэтому пришлось изо всех сил держать себя в руках и не поддаваться её пленяющим флюидам. Воительница, привычная к оружию, сведущая в охоте, умная и расчётливая, прекрасная и опасная как змея бумсланг, она читала меня как открытую книгу – бешеная харизма в её голосе и яркая внешность околдовали меня с первой же секунды, и для неё этот факт был так же очевиден, как и то, что дважды два не равняется пяти. Порой отрывая от неё взгляд, я с трудом представлял, каким образом её тоненькие ручки управляются с винтовкой или копошатся в кишках убитого зверя. Невероятное зрелище прямиком из фантастического фильма.

Я зашёл в кофейню с одной лишь идеей, которую вынашивал долгие годы, несколько раз начинал и забрасывал её претворение в жизнь. Словом, я был в отчаянии. Всеми фибрами души нелюбящий постороннее вмешательство в процесс написания романа, я с невиданным доселе энтузиазмом попросил рассказать всё, что мадам знала об охоте, но, опять же, по времени мы были ограничены, и узнать удалось только самое основное – как раз то, чего мне не хватало все эти годы. Фабулы, разработанные мной, были все до единой вторичны и не вызывали жгучего желания поскорей начать писать. Нет, для этого рассказа мне требовался опыт знающего человека, такого как она. За интервью она ничего не потребовала, так как ей нечего было с меня взять, ведь жизнь моя объективно пуста, и единственное, что её скрашивает – это истории.

Изменить в книге пришлось практически всё, но одно осталось от старых набросков – это имя и личность главного героя. Страстно желавший одиночества, Рэнк получил его столько, что не замечал вокруг себя никого и ничего, годы пролетали как во сне. Надо ли говорить, что, когда он всё-таки осознал наличие проблем в своём раю, они успели принять опаснейшую форму, способную пошатнуть его уверенность в собственной адекватности. А впереди только сумбур, фарс и невероятный ужас, крадущийся если не среди деревьев, то наверняка в голове у Рэнка.

I

Мало кому известно об одной интереснейшей тенденции среди одиноких мужчин: гордо удаляться в такое место, которое трудно найти на карте, чтобы спокойно там работать и жить в своё личное удовольствие. Именно так поступил Рэнк, семь лет назад приехав в далёкий северный край, позабытый всеми кроме местных жителей, - идеальное прибежище для беглых каторжников или просто уставших от жизни людей. Будучи таким же уставшим, Рэнк наивно полагал, что в глухих и безымянных уголках Евразии не может происходить ничего загадочного и будоражащего его богатое воображение, и, следовательно, мучавшие его в прошлом навязчивые идеи потеряют смысл, ведь у чёрта на рогах думать ни о чём не надо, работай себе и в ус не дуй. Разумеется, с таким отношением он никак не мог подготовиться к тому, с какой силой аукнется эта наивность по прошествии семи лет тихой жизни в глухомани.

Это началось ещё в январе, когда запоздалый снегопад выжидал, пока не уснёт единственный человек на много километров вокруг, а затем укрыл под собой всю грязь дождливой осени. Уже рассвело, когда Рэнк, ответственный за местное лесничество, высунул нос из землянки. Костёр давно погас, в матрасе можно было охлаждать напитки, спина разболелась. Ружьё... ружьё ещё на месте. В неопределённом будущем Рэнк непременно продаст его по цене бутылки «Джемесона», или даже двух, если получится, лишь бы сделать это в пределах деревни. Но тот по-зимнему пасмурный день он, увы, застал вдали от любой, даже самой маленькой бутылки виски. Болото, чтоб его. И как его сюда занесло, неужели нажрался? Впрочем, Рэнк сразу же забросил эти бессмысленные гадания, водрузил оружие на плечо и вышел на свет божий.

Заснеженное болото развернулось перед лесничим, а до охотничьего домика шагать далеко, и к тому же опасно – едва сойдёшь с твёрдой земли, и твоим ориентиром среди камышей станут лишь доски да колышки. А вокруг страшная смерть, прикрытая дружелюбным, белым и пушистым снежком, всё ещё опадающим с бесцветного неба. Чтобы попасть в людские владения нужно после этого проклятого болота обойти озеро, разумеется, не успевшее за ночь промёрзнуть настолько, чтобы перейти через него, сэкономив таким образом время. Как бы ни мёрзли пальцы у Рэнка, он не мог перейти на бег, пока пересекал болото, но он уже привык к медленному темпу, ему он даже нравился.

А найденная на берегу озера одежда не нравилась Рэнку совсем. Какое-то мешкообразное тряпьё, сандалии сорок пятого размера, и больше ничего. Носки сандалий смотрят на север, то бишь в сторону воды. Следы выискивать бесполезно, их замело, а вот в деревеньку стоит наведаться, всё равно Рэнк туда шёл. Он принял такое решение не сразу, а лишь после того, как увидел, что в кармане пусто – патронов не оказалось ни там, ни в стволе. В конце концов, мало ли какой голый псих вдруг выпрыгнет из ледяной воды, ещё и бегай от него потом. Вертикалка двенадцатого калибра – вещь безусловно красивая, но Рэнку уже совершенно не нужная, раз уж он решил уволиться к такой-то матери и переехать в тропическую страну… когда-нибудь, может даже в этом году. Пустые мечты обитателя богом забытого лесничества.

Дни пролетали один за другим, близился охотничий сезон. Перед тем как растаял последний сугроб, Рэнк успел построить в лесу новенькую бревенчатую хижину взамен сгоревшей прошлым летом, довольно приличную – с баней и погребом, чтобы и приезжим, и местным было где спрятать свои мерзкие физиономии от Матери-природы. И, так как в деревне никто не хватился обладателя сандалий (если он всё же пропал), Рэнк поначалу тоже махнул на него рукой. Подумаешь, какой-то тип вероятно утонул в озере, всё равно его через неделю забудут, а то и раньше. Хороша деревня, ничего не скажешь. Рэнк, уже продавший ружьё по цене трёх бутылок виски, всё-таки наведался туда ещё один раз, но отнюдь не из-за тяги к общению. За все семь лет, что он работал лесничим, успел более или менее узнать всех жителей деревни: в основном это старики и женщины, а также бывшие заключённые, плюс парочка нормальных, порядочных семей, которые, в отличие от всех остальных, не живут здесь круглый год, и приезжают только пострелять кабанов. Снедаемый навязчивой идеей поиска утопленника, методом исключения Рэнк выбрал несколько «подозреваемых» на эту роль, и решил по весне проведать безутешных родственников, однако внезапный приступ радикулита поставил на планах крест.

Только неделю спустя Рэнк удосужился выползти из берлоги и сделать хоть что-то, а именно: глубокой ночью заявиться в дом на окраине деревни, ведь с него-то он и планировал начать поиски. Собственно, почему нет, он ведь до этого одержимо обыскивал окрестности озера, и ни черта не нашёл. Операция обещала пройти быстро, ведь дома на окраине очень удобно расположены – стоят в два ряда, как в старом вестерне. Даже заборов нет.

Рэнку не составило никакого труда беспардонно влезть на порог некогда небезынтересного продукта эпохи деревянного зодчества, тем более, что в окнах горел свет; стук в дверь не принёс никаких плодов, как и стояние на одном месте. Дверь была открыта, а внутри… внутри никого не было, и только сорванная с петель дверь спальни намекала на то, что как минимум один из хозяев покинул дом в жуткой спешке; семья из четырёх взрослых людей, - отца, матери, дочери и сына, куда-то ушли. Налицо результат пьяного дебоша, только выпивки не видать, как и следов борьбы. Рэнку покинутый дом показался необъяснимо зловещим, и то же самое он мог сказать о деревне в целом: выйдя за дверь, он увидел, как зажигаются огни в окнах соседних домов, а на улице даже собак не было, только давящая тишина. Чуйка в тот миг подсказала, что делать, - уносить, к чёрту, ноги, иначе случится что-то нехорошее с незваным гостем.

Рэнк вприпрыжку бежал сквозь ночь, - пусть думают, что это какое-то животное приходило. Лёжа в постели он, конечно же, сожалел о побеге. От кого, спрашивается, там убегать, если он всех знает, а они знают его. Все эти волнения по поводу деревенских выглядели беспочвенными, а сам Рэнк сумасшедшим, и вообще он собирался уволиться. Он был один, совершенно один, и никто кроме него не испытывал нарастающего беспокойства с той самой ночи. Когда он обнаружил одежду на озере, двадцать девятого числа или уже тридцатого? Что ж, когда бы это ни произошло, Рэнк спохватился слишком поздно. Всю зиму он нёс свою одинокую вахту лесничего: следил чтобы дикое зверьё не забредало в деревню и не попадало под пули химеричных браконьеров, составлял никому не нужные акты, и иногда смотрел телевизор. Ничего не происходило, и, следовательно, ему нечего было предпринимать. Однако это странное беспокойство, настигшее его на озере, так и не ослабило свою ледяную хватку. По мнению лесничего, что-то было очень сильно не в порядке, вот только что именно? Вот вам и навязчивая идея, чтоб её.

Всё решилось в марте, когда в лесу был найден мёртвый кабан, самец-производитель. Хорошенькое дело – в августе начинается охотничий сезон, а замену годовалым хрюшкам вдруг стало некому делать. Следы от когтей на трупе безусловно принадлежат медведю, однако Рэнку показалось странным, что все внутренности у кабана остались на месте. И так к одной головной боли добавилась ещё одна, - нужно поискать медведя, который это сделал, и проверить его здоровье. Жаль, его нельзя оштрафовать, чтобы мохнатый возместил убыток.

И той же ночью с Рэнком произошла жуткая история, которую он поклялся рассказать только самым надёжным людям. Сто раз обдумав целесообразность дальнейших действий, он принялся за дело: сначала он съездил в город (вернее посёлок городского типа) за «материалами», и сразу по возвращении начал готовиться к тому, что уже точно не выдумал, это произошло на самом деле, но он расскажет об этом только тем, кому сможет доверять. Так прошли два дня утомительных поездок, а впереди ждали ещё две недели отбора волонтёров, желательно матёрых, и не обременённых никаким хозяйством. По причинам, известным лишь ему одному, доверять деревенским жителям Рэнк больше не мог, а тем бедолагам, которых предстояло привлечь к делу, он собирался рассказать о медведе-шатуне, решившем от безысходности перекусить человечиной, и это наполовину правда, ведь он действительно столкнулся с работой дикого зверя. Остаётся надеяться, что ради подтверждения этой сказки, кто-нибудь из косолапых сподобится резко похудеть, дабы Рэнк не выглядел совсем уж полным идиотом в случае чего.

Спрашивается, зачем выдумывать, зачем обманывать. Всё дело в том, что Рэнк когда-то отправился на север не потому, что его все любили и уважали, наоборот, в молодости он умудрился настолько испортить свою репутацию, что в приличном обществе оставаться было просто-напросто невыносимо. Кто знает, может, он нарушил закон или совершил какую-то невероятную глупость вроде забега голышом по территории женского монастыря, но в одном можно не сомневаться: Рэнк как следует подготовился сносить возможные побои и оскорбления, которые несомненно, может принести его невинная ложь… или чудовищная правда.

II

У Рэнка не было друзей, зато имелись кое-какие связи. Так каждый охотничий сезон к нему наведывался таксидермист, владеющий небольшой мастерской в городе. В списке надёжных людей он стоял первым, так как брался за любую работу на стороне, и имел весьма полезную привычку не задавать вопросов. Зовут Лорн, средних лет, среднего роста, лицо, в отличие от головы, вечно небритое. Три года тому назад Лорн помог выйти на местного браконьера, вооружённого винтовкой Мосина, с тех пор она является тайной собственностью Рэнка, а тот браконьер по сей день пребывает в большом долгу у лесничего, не сдавшего его полиции. Второй в списке, но не по значению. И хотя Лорн выглядел как уголовник, настоящий срок отсидел уже упомянутый браконьер, о личности которого Рэнк знал только одно лишь имя – Юстас. Впрочем, так даже лучше, - всё-таки с лысым таксидермистом у Рэнка всё было схвачено по части секретности, а Юстас будет только рад вернуть долг и благополучно смотаться в закат. Оба кадра проживали всё в том же городке, найти их было нетрудно, ещё легче уговорить заняться отстрелом «опасной дичи», как выразился Рэнк в разговоре с Лорном, недвусмысленно покосившись на медвежью шкуру, развалившуюся на полу. Вместе они встретили Юстаса, выносящего ведро из обветшалого барака, который тот называл своим домом. Только вывалив экскременты в общую кучу и отнеся ведро обратно, он вернулся на улицу и поздоровался с гостями. Рэнк знал, что этот дом называется коммунальным, построен он в 1940 году, а фундамент и водоснабжение присутствуют лишь номинально. Тем не менее, помимо Юстаса в этой осыпающейся коробке живёт несколько пенсионеров, а также женщина с детьми.

Юстас и Рэнк не были друзьями, они даже не нравились друг другу, правда Рэнк свою враждебность не выказывал ровным счётом никак, а Юстас же напротив, украдкой метал в лесничего молнии из глаз, вспоминая своё задержание, довольно жёсткое. Рэнк же совсем на это не реагировал, лишь сравнил для себя внешность своих будущих соратников: у Лорна нос горбатый, щёки впалые, взгляд пронзительный; щёки Юстаса отличались дряблостью, нос у него картошкой, а взгляд загнанный, большую часть времени отсутствующий, как у алкоголика. Собственно, сразу было видно, что Юстас любил выпить, и потому так рано постарел – в свои сорок семь лет он выглядел именно как шестидесятилетний старый алкаш, и пахло от него так же. Прокашлявшись, Рэнк представил эти две противоположности друг другу (ведь лично они до сих пор не встречались), и коротко объяснил ситуацию. Ничего сверхъестественного: вернуться в лесничество, помочь с отстрелом шатуна, и каждый извлечёт из этого выгоду. Юстас, понятное дело, вернёт долг, а Лорн с удовольствием возьмёт себе медвежью шкуру, пусть она и потеряет в качестве из-за обилия дырок от пуль. Причин отказываться не нашлось, все трое были холостяками, в их домах не было даже комнатных растений. Юстас заметил чехол в руке Лорна, и на удивление бодро кинулся в свою прогнившую конуру. Не успел дойти до носов гостей сладковатый запах человеческих отходов, как Юстас возвратился, прижимая к груди потрёпанный чехол, по одному виду которого стало понятно, что внутри находится разобранная двустволка. Рэнк с усмешкой представил себе старый прадедушкин дробовик, длинный как весло, широченный как бинокль, под патрон восьмого калибра. Скорей всего, краденый.

Собрав вещи, Лорн и Юстас погрузились в машину Рэнка (а был это старый армейский джип), и отправились в путь. Конечно, перед этим Лорну пришлось закрыть свою мастерскую, но сделал он это с лёгким сердцем, потому что был два часа как пьян. То же можно сказать и про обрюзгшего браконьера, правда опьянён он был не алкоголем, а желанием поскорей отделаться от Рэнка, но всё, что его ожидало – это новый участник охоты под именем Боб, который и навёл Рэнка на мысль о том, чтобы взять с собой только холостяков. Стоит также упомянуть, что это именно ему лесничий продал своё ружьё. Боб должен был уже приехать в деревню, в свой шикарный коттедж с современной системой отопления и канализацией. Правда, в зимнее время эти преимущества становятся проклятьями, потому что печного, то есть бесплатного, отопления у Боба нет, есть у него только новомодный электрический котёл. В отличие от остальных знакомых Рэнка, Боб любил поболтать о своей жизни, и из его рассказов Рэнк заключил, что этот человек, вероятно, просто большой ребёнок, которому нужна мамкина юбка, а не коттедж. Оплошность с отоплением стала для Рэнка неоспоримым подтверждением столь нелестной характеристики, потому что прочие жизненные решения, принятые Бобом, по условному уровню недальновидности были примерно такими же; так, обладая тремя высшими образованиями, Боб свято верил в существование пришельцев, хиромантию, и тому подобное дерьмо, хотя он явно не находился в отчаянном финансовом положении, и не мучился от смертельной болезни. Пожалуй, это самый интересный из знакомых Рэнка, но только потому, что ему есть что рассказать о себе.

У охотничьего домика стоял красный пикап, принадлежащий Бобу, последний топтался у окна, пытаясь разглядеть там кого-нибудь. Сразу бросается в глаза контур тела сорокалетнего любителя пострелять: если сравнивать его с чем-то, становится очевидно, что он похож на авокадо со своим толстым брюхом и овальной головой, увенчанной вязаной шапкой. На тонкой переносице громоздятся очки, взгляд за которыми не пронзающий как у Лорна, не отсутствующий как у Юстаса, а потерянный и даже как будто немного грустный. Если в молодые годы его челюсть и была как-то очерчена, то сейчас её почти полностью скрывает дряблая кожа на шее, при этом лицо у него неизменно гладко выбритое, - это признак опрятности. Как можно догадаться по всему вышесказанному, Боб женат. Увы, но больше довериться в этом захолустье просто некому. Дурак он или нет, но его стремление к совместному досугу и дружбе было видно невооружённым глазом, что безусловно играло на руку Рэнку и компании. Однако же, от того, как сильно Боб контрастировал с мрачной и словно бы вымершей деревней, заставляло глаз Рэнка неустанно подёргиваться.

После горячих приветствий и долгих рукопожатий мужчины наконец вошли внутрь охотничьего домика. Это было сравнительно большое двухэтажное строение с каменно-бревенчатым фасадом, в таком же стиле выполнен интерьер. В сухом воздухе витали ароматы сосновой смолы и медвежьих шкур, коих в домике насчитывалось не меньше трёх. Поднявшись по лестнице, охотники завернули налево, в большой гостевой зал, он же обеденный зал или просто зал. Довольно уютное и светлое помещение как будто выстроили вокруг длинного стола из цельного дуба, чтобы гости могли сесть друг напротив друга на такие же длинные скамьи. На стенах висят головы разных животных, западную стену прорезает окно во двор. Сразу приходит на ум Вальхалла с её бесконечными пирами, но это впечатление обманчиво, и на самом деле зал редко кто посещает кроме самого Рэнка. Конечно, ещё пару лет назад охотничий домик был куда более оживлённым местом, - длинное окно зала сотрясалось от шума, во дворе бегали дети с собаками, а в разделочной лились реки крови во имя барбекю на открытом воздухе. Дети охотников побаивались заходить в эту пристройку с кафельным полом, хотя всем им суждено было однажды присоединиться к своим отцам как в охоте, так и в процессе разделки добытого мяса. Странно, но Рэнку всегда была неприятна мысль быть чьим-то сыном, продолжением чьей-то линии. Может быть, это потому, что одинокие люди стремятся к независимости несмотря ни на что?

По просьбе Рэнка все выложили ружья и патроны на стол. Никого не удивила парочка дробовиков: красивый и чистый, хоть и старомодный, бокфлинт Рэнка, теперь принадлежащий Бобу, а рядом с ним совсем древняя, или по крайней мере давно нечищеная, двустволка, почти такая же, какой её себе представлял Рэнк. Создавалось впечатление, что Юстас откопал своё оружие в заброшенном гараже и хранил у себя просто чтобы было, взамен утраченной винтовки. Рэнк хорошо помнил местных бобров, которых Юстас взорвал вместе с плотиной, когда ещё был браконьером, и помнил, как тяжело было грузить их скользкие голые тела в тачку, пока обладатель лишней пары рук был избит и привязан к дереву, но такова уж доля лесничего. Юстас тоже это помнил, но он и подумать не мог, что Рэнк притащит его винтовку Мосина (не иначе как чтобы поиздеваться) на сегодняшнюю охоту. Его переполняли разные чувства, среди которых ярко брезжила надежда на то, что он сейчас смотрит на свою награду. Ну конечно, он ведь может потребовать назад свою винтовку… но предостерегающий взгляд Рэнка не дал Юстасу и рта раскрыть.

Лорн последним расчехлил свой ствол. Игра в гляделки продолжилась: на столе из цельного дуба лежала рычажная винтовка из чёрного ореха. На закономерный вопрос «это что за мушкет» Лорн не очень складно пояснил, что это винтовка Пибоди, однозарядная, с качающимся затвором. Лорн саркастично предложил Рэнку арестовать его, так как лесничий догадался, каким образом Лорн завладел этим динозавром. Смешно, ведь даже если бы Рэнк не планировал увольняться, ни за что не стал бы делать такую глупость. Тяжело вздохнув, он удалился, прихватив с собой все патроны – сказал, что начнёт готовиться. Охотники последовали его примеру, и без лишних вопросов спустились вниз, чтобы выгрузить свои вещи из джипа и разместиться в комнатах.

На следующее утро у Рэнка всё уже было готово. Ночью Лорн несколько раз забегал к лесничему в гараж, посмотреть, что он там варит в котле, и почему рядом с ним так трудно дышать. После четвёртой вылазки выяснилось, что Рэнк отливает пули, по образу и подобию тех, что утащил. Как бы то ни было, в шесть утра был организован общий сбор на первом этаже с целью перепроверить, не забыл ли кто чего. Так как Лорн уже своё отстрадал, роль объекта насмешек перешла к Бобу, не понимающему, чего это все уставились на него. Покачав головой, Юстас процедил лаконично: «шуршит»; Боб всё понял только после того, как вскинул руки в вопросительном жесте, - это одежда его шуршала, сверх этого дребезжали застёжки и язычки на молниях. Он, видимо, забыл, что они идут брать не просто зверя, который может убежать, заслышав звон металла, а медведя-шатуна, который ещё неизвестно что совершил; то ли дело Юстас, - бывалый охотник завёрнут в тёплый бушлат на пуговицах, Лорн носит зимнюю «афганку», тоже из бесшумного материала. Даже господин лесничий поверх своей формы нацепил хлопковый камуфляж, и только Боб стоит в ветровке. Время поджимало, поэтому Рэнк сразу повёл Боба на склад, где всегда была одежда для проката. В рамках общей секретности предприятия он не стал брать с Боба деньги, и так же бесплатно обвил войлоком все металлические элементы снаряжения, в том числе и на сапогах.

И хотя просчёт Боба слегка подмочил его и без того плохую репутацию, он всё ещё был охотником, как и все остальные. Так за полчаса до сбора все без исключения приняли душ и оделись в заранее выстиранную одежду, и, воспользовавшись щедростью Рэнка, взяли со склада по совковой лопате и рулону туалетной бумаги, просто потому что это бесплатно. В очередной раз окинув взглядом пустующий двор, Юстас спросил, почему они идут за медведем без единой собаки; ко всеобщему удивлению, Рэнк ответил, что собаки будут только мешать. Надо признать, в глазах остальных Рэнк вёл себя очень странно, все прекрасно понимали, что он темнит, но ведь до сих пор он показывал себя как исключительно надёжный партнёр и ответственный лесничий, потому и вопросов никто не задавал. Но тишина и запустение делали своё дело, очень скоро в головы охотников закрались тревожные ощущения.

Под тихие возгласы «наконец-то!» Рэнк пообещал пролить немного света на происходящее в деревне, да и на всю эту затею с охотой. Нужно только разбить лагерь в лесу, и тогда он всё расскажет. Под лагерем он, разумеется, имел в виду большую палатку, одну из тех, что стоят в специально огороженных местах для привала иди беседы с лесничим. Теперь же, на фоне всеобщей заброшенности, никому не нужный лагерь выглядел зловеще, тем более что всё пространство между двух тентов буквально усеяно следами и ямами, - очевидно, люди приходили туда с собаками и оставались на ночь. Никому не хотелось провонять псиной, но Рэнк настоял на том, чтобы остаться. С помощью горелки Боб вскипятил воду и сварил кофе, после этого он вошёл с термосом в палатку, чтобы вместе со всеми наконец услышать историю Рэнка, ту самую, которая произошла с ним в ночь после обнаружения мёртвого кабана.

III

Рэнк сразу же отправился за зверем, который загрыз несчастного производителя. То был большой, трёхметровый самец, на такую громадину стал бы нападать разве что бешеный медведь, ведь кабан был именно что убит, а не съеден, да и на клыках у него была только своя собственная кровь, - медведь даже не поранился. Рэнк шёл по горячему следу, сквозь лесную чащу, шёл весь день, пока не потерял след на выходе из леса, в холмистой тундре, где из деревьев растут только редкие сосны. Из-за них в дневное время шкура медведя запросто сливается с местностью, но даже несмотря на это, а также на способность косолапого быстро бегать, двое опытных охотников с собаками могут загнать медведя в тупик, к крутому склону. Но Рэнк оказался там уже после захода солнца, очутившись в кромешной тьме, без единого источника света. Тучи мешали ориентироваться по звёздам, они закрывали собой Луну подобно чьим-то огромным рукам, и в их тенях земля вокруг казалась совсем чёрной. В момент, когда Рэнк осознал, в каком положении находится, поворачивать назад было слишком поздно, - если бы он решил вернуться тем же путём, попал бы в ловушку зверя, а на открытом пространстве у него было несомненно больше шансов избежать этого. С ружьём наперевес он двинулся вперёд, в казавшуюся бесконечной тундру, которая, впрочем, упиралась в береговую линию арктической зоны, куда людям путь заказан. Гигантский белый медведь – не лучшая альтернатива бурому любителю свинины, встречи с ним лучше избегать.

Вдруг, на четырнадцать часов вспыхнула рыжая точка – кто-то очень глупый разжёг огонь.

Как назло, ружьё дало осечку, а затем ещё одну. Рэнку пришлось бежать прямо к костру, а светил он в пятистах метрах, на высоком холме. Пробежав на одном дыхании половину расстояния, Рэнк резко затормозил и едва не упал – холодный ночной воздух сотряс невообразимый рёв из леса позади Рэнка. Последний тут же почувствовал, как у его ног выросли крылья, и побежал ещё быстрее, не обращая никакого внимания на предательское покалывание в боку. Если только он успеет предупредить того идиота, если только… на секунду в голове лесничего промелькнула безумная параноидальная мысль о том, что вообще забыл человек в таком месте и в такое время. Не менее глупо будет бежать со всех ног к своей погибели, подумал Рэнк, но тормозить не стал, ведь в его сторону всё ещё бежал медведь. Второе дыхание позволило ему добежать до склона холма, взбежать по которому было легче лёгкого благодаря твёрдой почве, правда на последнем рывке Рэнк всё же бухнулся на живот, оступившись. На вершине холма была сидка, а в ней, как и ожидалось, мужик. Мужик сидел у маленького костра и грел руки, и, казалось, ничего и никого вокруг себя не замечал. Первое, что пришло в голову Рэнку – взять и стащить его вниз по склону, подальше от огня, который может и страшен обычному медведю, но отнюдь не тому, который всухую разорвал гигантского кабана.

Но не успел Рэнк и пальцем пошевелить, как тот ужасный зверь, выскочив из темноты, пронёсся перед самым лицом, и оросил его горячими искрами, клочками земли, и свежей кровью. В тусклом свете умирающего пламени оцепеневший лесничий увидел, как зверь на задних лапах ковыляет прочь, сжимая в передней лапе вырванную с позвоночником голову мужика.

IV

Судя по физиономиям Лорна, Боба и Юстаса, они силились уверить себя, что просто плохо расслышали или не поняли последнюю часть истории Рэнка. Он не мог их винить, всё-таки точно такое же выражение лица он наблюдал в зеркале, когда вернулся домой, отмывать кровь. Дабы не тянуть больше кота за хвост, Рэнк достал из своего рюкзака ветхую книжонку с пожелтевшими страницами, многие из которых так и норовили выпасть. Взгляды притихших охотников вцепились в напечатанную на первой странице дату: «1905», - тогда эта книга и появилась на свет божий, чтобы по прошествии девяносто семи лет оказаться в этом заброшенном лагере, в руках неприкаянного лесничего. Пролистав страницы до середины книги, Рэнк прокашлялся, и стал читать вслух:

- «Они напоминали волков, но их морды были маленькими и длинными, а уши - слишком большими. Шерсть у них на спинах напоминала свиную. В некоторых деревнях они сожрали более ста человек. Эти чудовища заходили в дома ночью, взбирались на террасы и крали детей из их постелей».

Рэнк захлопнул книгу и попросил товарищей взглянуть на патроны, выданные этим утром, - все до единой пули были серебряными, по десять на каждого охотника. Их реакция была предсказуема: нервные смешки, хохот, а дальше то, чего Рэнк боялся больше всего. Лорн поднялся первым.

- Оборотни – это ты хорошо придумал, я даже поверил на секунду.

Лорн, как и все, был в замешательстве, его подмывало засунуть Рэнку эти серебряные пули куда подальше за этот глупый розыгрыш. Затем поднялся Юстас, и в отличие от Лорна он не скупился на плевок Рэнку в ноги.

- Ну и шутки у тебя, - прошепелявил Юстас.

Только Боб вежливо промолчал, как воспитанный муж собрал посуду, а затем стал рассеяно искать глазами рюкзак, пока двое его товарищей отпускали шутки про якобы ударившее в голову Рэнка детство. Все стояли, но палатку так никто и не покинул, - они до последнего надеялись, что это просто такой прикол, и охота не отменяется. Рэнк либо спятил на почве одиночества, думали они, либо ударился головой, раз потратил столько сил, времени и денег на шутку. Вот только Рэнк никогда раньше не выкидывал ничего подобного, он скучный тоскливый тип, он даже не улыбается. Как и все остальные, он был взрослым мужчиной, который, выходя на улицу, не видит ничего, абсолютно ничего. Каждую неровность в заасфальтированной дороге он мог рассмотреть в мельчайших деталях, насколько позволяли стареющие глаза; каждый объект, каждое живое существо, всё виделось таким реальным и бесхитростным… и таким пустым. Странным образом, благодаря Рэнку, сегодня что-то поменялось в их восприятии, как если бы одна сотая сознания вернулась в детство. Там в лесу не было ничего, лишь те вещи, с которыми Лорн, Юстас и Боб имели дело всю жизнь, которые знали как свои пять пальцев. Это ясно как день, - там нет никакого оборотня, как нет лешего, бесов или кикимор. Нет, на ту долю секунды они совершенно точно не почувствовали себя детьми, готовыми поверить во что угодно. Они пришли сюда на охоту и точка!

- Ну так… что там с этим медведем то? Лицензии нам выдавать будешь или как?

Лорн благоразумно сделал вид, что ничего не произошло, все тут же подхватили это за ним, однако по поводу лицензии больше никто не заикнулся, да и зачем, если охота тайная. Что интересовало всех в первую очередь, так это произошедшее в тундре, им хотелось поискать следы зверя, если они остались. Для выполнения этой непростой задачи в кратчайшие сроки Боб предложил отправиться туда на машине, а также свою собаку, по его словам, очень способную.

Пока луноликий охотник загонял пикап в гараж, забирал собаку из дома и относил её к джипу, с него семь потов сошло. Должно быть, подумал Рэнк, женатым людям некогда следить за собой, а едят они вдвое больше холостяков, потому и толстеют. Но сколько проблем ни принесло бы тучное телосложение на столь опасной охоте, размеры гончей встревожили всех гораздо сильнее. Вообще-то, это была даже не гончая и не лайка, а чёрт знает что. Внешне она походила на тот самый «шерсти клок» с паршивой овцы из пословицы, но Боб уверял, что это – итальянская водяная собака, по кличке Фифи.

- Не смотрите что она ещё маленькая, у Фифи не по годам развито верхнее чутьё. Дома она всех крыс переловила, правда ведь, Фифи? Погладьте её, пускай привыкнет к вам.

- Сначала оборотни, теперь вот это недоразумение, - проворчал Лорн себе под нос, почесав собаку за ухом. – Заводи машину, лесник.

Выхлопная труба выстрелила аки сигнальный пистолет, ознаменовав начало чего-то несомненно имеющего смысл. Кто знает, может быть Рэнк и правда выдумал все эти ужасы, всё-таки даже лесничему порой бывает скучно. А остальные так легко согласились пойти с ним, что у стороннего наблюдателя сложилось бы впечатление, будто все четверо до сего дня изнывали от тоски, и даже специально выдумывали для себя причины не посылать Рэнка к чёрту. Можно подумать, что этим небритым мальчишкам просто хочется повеселиться, вернуться в детство и пострелять вместе по банкам. Что ж, даже будь это правдой, посвящение в тайну Рэнка сковало их общей идеей фикс: найти и истребить зверя, каким бы он ни оказался, но лучше бы, конечно, обычным медведем. На старом джипе мужики двинулись вперёд, в дикую и необузданную тундру, безлюдную коричневую полосу, которая разделяла далёкую Арктику и лесничество Рэнка, всеми позабытое.

V

Спустя час езды по ухабистому бездорожью джип остановился перед поваленным деревом, метрах в ста от выхода из леса. Повезло – это была старая берёза с трухлявым стволом, и сообща её можно бесшумно перетащить, чем и занялись охотники. В этом и без того трудоёмком деле здорово мешали соседние деревья, маленькие и большие, которые по просьбе (или скорее личной прихоти) Рэнка следовало оставить в целости и по возможности выпрямить. Проехав до самой границы леса, Рэнк вновь остановил машину, - ему бы не хотелось, чтобы джип или следы его колёс увидели на месте преступления, на тот случай, если он окажется прав насчёт оборотня. Кажется, только один Лорн понял, зачем конкретно так нужно делать. Вдобавок к этому, он понял ещё кое-что, и поспешил поделиться мнением с Бобом; пока все остальные выгружались, Лорн отвёл его в сторонку.

- Слышь, шершавый, на кого ты ходил раньше? Олень, кабан, росомаха? Давай, говори.

По какой-то причине Боб всё время выглядел напуганным или подавленным, будто он не с женой, а с матерью сюда приехал. Лорн подметил это, и сделал вывод, что в погоне за зверем толстяк запросто может стать ещё большей обузой чем сейчас.

- П-по перу, - сказал Боб, отведя в сторону взгляд, - По перу я охотился… всю жизнь.

Лорн не мог решить, смеяться ему или плакать.

- Птички, да? – пробормотал он отрешённо, - И много ты со своей шавкой настрелял?

- Да чего там стрелять, это ж грёбаные птицы – утки, гуси, глухарь один был. А собачка…собачку жена хотела, эти, как их… трюфели… искать... вот.

- Но медведь то не глухарь, медведь сожрать может.

- Я это знаю, - сказал Боб, нахмурившись.

- А я знаю, что не хочу сдохнуть из-за тебя. Так что давай дружить, а.

Лорн по-дружески хлопнул Боба по его жирному плечу, и пошёл за вещами, надув зачем-то щёки. В конце концов, не таким уж и слабым звеном будет этот Боб, если присматривать за ним.

- Эй, погоди! – окликнул он Лорна.

- Что ещё?

- Ты… вообще веришь леснику? По-моему, у него с головой не всё в порядке, на дауна похож.

- Дауна? – усмехнулся Лорн, - Да не, он просто дурак, а с дураками как? Поддакивай, угождай, и будут все счастливы.

И пускай охота ещё даже не начиналась, все шли с оружием наперевес. Серебряные пули пока оставили в патронташах, потому что будет очень глупо загнать ценный металл в медвежью тушу, а не в ломбард. Для безопасности мужики растянулись в стрелковую цепь, а впереди них бежало маленькое бурое пятно, весело виляя хвостиком. Всем было ясно, что несколько хороших лаек прекрасно заменили бы эту грибную ищейку в охоте на крупного зверя, но чего нет того нет. Организатор шествия остановился на минуту, чтобы достать бинокль и осмотреть окрестности, дабы убедиться, что за группой никто не наблюдает, а нужный холм Рэнк и сам найдёт, всё-таки он уже не раз сюда возвращался. Но, спрашивается, почему лесничий не сфотографировал то место, почему не срисовал следы? Ответ лежал на поверхности, - улики против оборотня лучше всего держать в уме.

Злосчастный холм нашёлся, лениво приступили к поискам. Охотники ползали вокруг опустевшего места преступления, Фифи обнюхивала каждый квадратный сантиметр поросшей сухим лишайником почвы, но следов так и не нашли. Неудивительно, прошло уже столько времени, на что они вообще надеялись? Теперь, когда к нему присоединились другие люди, Рэнк слегка разуверился в своей правоте, уж лучше бы он один тут гонялся за химерами, и не тратил чужое время.

У западного склона холма во все стороны стали разноситься крики.

Застигнутые врасплох охотники разом повернули головы, Рэнк прижал к глазам бинокль: за ближайшим к ним холмиком наблюдалось какое-то движение. В увиденное там было сложно поверить даже суеверному Бобу, настолько диким казалось развернувшее действо. Крошечная водяная собака изо всех своих щенячьих сил пыталась оторвать штанину абсолютно лысому мужчине, одетому в какую-то серую рвань. Бледный как Смерть, и такой же тощий, босоногий и яйцеголовый, мужчина походил на сбежавшего узника концлагеря, а его поведение говорило о смертельной боязни собак, несмотря на то, что пахло от него не лучше, чем от мокрой дворняги. Беспомощно валяясь во мху и рыжих иголках, он одержимо хватался за голову, и при этом издавал такие звуки, какие могли бы исходить разве что из уст человека с недавно отрезанным языком.

- Срань господня, - воскликнул Лорн. – Это и есть твой оборотень? Псих какой-то, из дурдома что ли сбежал?

Охотники обступили съежившуюся ошибку природы. Боб спешно подобрал собаку, и в ту же секунду псих сбежал во второй раз, уже от Фифи.

- Держите его! – крикнул Рэнк.

Как это ни странно, этот мужчина довольно ловко бегал на четвереньках, и без труда обогнал быстро запыхавшегося Юстаса. Рэнку удалось нагнать беглеца лишь через сто метров, когда тот оступился, упал, поднялся, и снова упал, врезавшись в металлический столб.

- Его током шарахнуло, на громоотвод налетел, - констатировал лесничий, указывая на цилиндрический объект перед собой. – Не трогайте, он наэлектризован.

Стволы ружей неприятно покалывали хозяевам пальцы вблизи этой штуковины, а их ещё много в тундре: через каждые двадцать метров стоял трёхметровый столб, они выстроились в одну линию, должно быть, до самого берега. Рэнк не знал, кто и зачем их установил, и не собирался выяснять. Можно подумать, ему есть какое-то дело до торчащих из земли палок. И всё же, они помогли схватить подозреваемого, - именно такую характеристику дал ему Лорн, и оспаривать её не то чтобы очень хотелось, и он бы даже молчаливо согласился с тем, что в ту ночь видел именно этого психопата, если бы Юстас не нашёл улику.

- Смотрите, это валялось у подножия того холма, - Юстас высоко поднял фрагмент вставной челюсти, затем соскоблил с него грязь и растёр её между пальцами. – По виду кровь… и на вкус тоже, тьфу!

Но Рэнк смотрел не на него. Вниманием завладели жалкие тряпки, натянутые на тощее тело психа – точно такие же Рэнк видел зимой, на берегу озера. Что-то здесь не чисто, и, возможно, новый знакомый поможет пролить свет на происходящее. Так было решено связать и доставить его в охотничий домик для допроса, и, если получится, установления личности. Жаль, но найденные Юстасом зубы могли принадлежать кому угодно, а Рэнк лесничий, а не дантист, поэтому от единственной улики мало пользы, и пока её отложат.

VI

Связанного психа доставили в разделочную. На белом кафеле его было хорошо видно, и спрятаться там совершенно негде, к тому же дверь была заперта на ключ. Все, кто хотел, высказали свои предположения на основе увиденного, самое близкое к реальности выдвинул, как ни странно, Боб.

- По-моему, это ликантроп. В смысле, он думает, что в волка превратился.

- Это он убил. Точно он, - Юстас с отвращением глядел на свернувшегося в позу эмбриона психа. За все время поездки он только и делал, что бессвязно перечислял гласные буквы алфавита.

- Нахер с ним возиться, сдадим куда надо и дело с концом. Рэнк, это вроде как по твоей части, - предложил Лорн, попутно стараясь расшевелить пленника ритмичными пинками по голове.

- И куда, по-вашему, он спрятал тело? – вмешался Рэнк. - Состава преступления нет, работать тут не с чем. Я считаю, нужно ещё раз как следует всё обдумать и принять решение. В крайнем случае выставим предложения на голосование.

Никто не знал, что делать. Все были раздосадованы отменой охоты, и с полицией связываться никто не хотел, по понятным причинам. Неужели теперь они будут разбираться с этим сумасшедшим вместо того, чтобы наконец заняться делом – безумие чистой воды. И всё же Рэнк отказывался верить, что это именно его он видел, а не настоящего оборотня. Дурное предчувствие только усилилось с его появлением, так что вариант спустить всё на тормоза им не рассматривался. При обыске ликантропа в единственном целом кармане нашлась серебряная ложка – и зачем оборотню серебро? – а между пальцев следы от сандалий, сказавшие Рэнку намного больше чем он рассчитывал узнать. Так как мужчина явно не хотел расставаться с ложкой, его пришлось связать на время, за которое Рэнк успел придумать ему кличку – Спун, за странную привязанность к ложке. В течение всего дня Спуна пытались разговорить всеми мыслимыми способами, даже всучивали ему карандаш с бумагой, но хоть какой-то эффект дала только горячая еда. Под вечер, когда душевнобольной перестал скулить и содрогаться, и просто забился в угол, Боб предложил показать ему картинки, раз уж другие формы общения (слова и жесты) не сработали. Пока все остальные глушили виски на втором этаже домика, Рэнк принёс в разделочную единственную картину, на которую, по его мнению, мог бы отреагировать ликантроп. На холсте были изображены воющие на луну волки, четверо матёрых самцов. С трудом заставив Спуна посмотреть на картину, Рэнк был ошеломлён результатом, коим стала паническая атака… не на него, слава богу.

По причине того, что единогласное решение с неба так и не свалилось, тем же вечером Рэнк первым выступил с предложением: оставить входную дверь «комнаты» Спуна приоткрытой, и понаблюдать за его поведением. Главный аргумент Рэнка грозил предстать перед всеми с часу на час, - полнолуние было уже совсем близко. Время поджимало, Рэнк вынужден был поставить мужиков перед выбором: или они остаются и помогают ему дальше искать оборотня, либо расходятся, но получают в оплату всё, что смогут унести, и даже больше. Это был его последний шанс доказать, что он не сумасшедший.

- Ну, мы тебя услышали, Рэнк. – деловито начал Лорн, - Пойми правильно, нам от тебя ничего не нужно…

- Мне нужно! Я хочу свою винтовку назад! – вскочил Юстас.

- Ладно, Юстас там что-то себе хочет, но послушай-ка вот что – сейчас за толстым приедет жена, и останемся только мы втроём. Лично я никуда не уйду без шкуры, неважно чьей, ты меня знаешь. Так что какой бы хернёй ты б ни занимался, компанию тебе составят, но только если ты в свою очередь согласишься… поработать окладчиком, так сказать.

- Справедливо. Обещаю, что с пустыми руками никто не уйдёт, есть там оборотень или нет.

- Я запомню, - буркнул Юстас, косо глядя на Рэнка исподлобья. Похоже, у этого человека есть только два эмоциональных состояния – отрешённость и злоба.

- Боб, а ты что-нибудь скажешь? За тобой правда жена приедет?

- Я и раньше на охоте пропадал, жена потерпит денёк-другой без меня, а то и неделю! Без добычи я тоже не уйду, будь то хоть медведь, хоть крокодил.

Ну вот, даже Боб оживился, - должно быть, почувствовал, что его не воспринимают всерьёз. В любом случае, Рэнка обрадовала решимость коллег по охоте, и потому он сразу побежал открывать разделочную, а мужикам велел собирать уже и так давно собранные вещи, еду и воду. У самого был готов большой рюкзак с палаткой, но не возникало ни малейшего желания ночевать в лесу.

Полная Луна взошла над лесничеством, эксперимент начался. Ночь, открытая дверь, бдящие на пороге охотники. На часах полдесятого, стало чуть светлее – можно разглядеть мартовскую распутицу, убегающую в чёрный лесной массив, грузно склоняющийся над ещё не ожившим лугом. Наблюдая такие пейзажи впору написать о них пару стишков, попутно отрастив щегольские усы, затем зачитать их вслух каким-нибудь недалёким девицам с чрезмерно тугими корсетами, и только в постели узнать, какие ужасы эти корсеты прятали. К большому сожалению, прошли времена мужчин с тонкой душевной организацией, на смену им пришла пустота, вакуум; Рэнк много раз думал о том, каким потерянным и бесполезным видится ему мужчина двадцать первого века, где всё упирается в деньги, и совершенно нет места отвлечённым идеям и разделению на касты. Сегодня человек может стать кем угодно и чем угодно, если кошелёк у него набит зеленью, а единственным известным Рэнку исключением из этого правила являются отродья криминальной среды, так умело маскирующиеся под людей. Прямо как оборотни.

Ветер, кренивший верхушки деревьев, внезапно стих как по щелчку пальцев. Крики ночных птиц, стрёкот сверчков – их молчание сигнализировало о нависшей угрозе, из ряда тех, что существуют только в воображении, но ведь птицы и сверчки реальны, разве нет? Сколько ещё мучительно долгих секунд должно пройти, прежде чем что-то произойдёт, думали затаившие дыхание охотники, к чему это напряжение? Ещё час назад такая знакомая, родная природа, склоняющаяся перед ружьём и капканом, в эту минуту затишья преобразилась во что-то потустороннее. Должно быть, именно так видели её первобытные люди.

Вдруг с крыши домика слетел дятел-полуночник, его смех вернул охотников в реальность, цельную и не подконтрольную. И тем чудовищней показался им страшный шум в деревьях: то был громкий, протяжный вой, своей богохульной мелодичностью напоминающий нарочито зловещее пение терменвокса, но услышать его в таком месте в такой момент…

- Вон там!

В холодном свете луны Спун на четвереньках бежал по направлению к лесу, охотники не стали медлить, и пустились за ним в погоню. Предательски ошеломлённые и подавленные собственным воображением, они поверили Рэнку в полной мере, как верили в простую истину – охотник ступает в лес без страха, потому что в руках у него ружьё, а рядом товарищи. Так и вошли они в обиталище диких зверей, лишь минуту простояв в нерешительности на его пороге. Как, должно быть, забавно они выглядели со стороны: кучка небритых потных мужиков с крошечной собакой, застыли аки школьники у двери в кабинет директора. Что значат теперь все их прожитые десятилетия перед лицом того, что прячется в тени, во что они поверили, хоть и никогда в этом не признаются. Вот уж действительно кучка мальчишек-переростков.

VII

Фонари высвечивали следы босых ног на ещё влажной от нерастаявшего снега земле, а Фифи, если можно так выразиться по отношению к Спуну, бодро вела зверя, как если бы он был большим вонючим трюфелем. Видеть, как грибная шавка ищет человека верхним чутьём было не менее дико чем, например, выйти на охоту с кошкой. Подхваченные внезапно снизошедшим азартом, охотники сами превратились в грибников, и бежали за собачкой по следу, не поднимая головы. Каждый из них понимал, что пора уже остановится и не тратить понапрасну силы, но ноги не слушались. Так бы они, наверное, и бежали до полного изнеможения, не остановись Фифи перед глубокой ямой, вырытой прямо посреди просёлка. Отдышавшись, Рэнк посветил туда фонариком – Спун был там, отчаянно пытался выбраться наружу, но все его усилия приводили лишь к ободранным коленкам. Рэнк, как наименее уставший, вызвался спасать ненормального: он вытащил из рюкзака страховочную верёвку, и как лассо набросил на Спуна, петля затянулась как раз у него под мышками.

- Отпусти же его, я ещё могу бежать, - взмолился Юстас, всё это время не прекращавший думать о своей винтовке.

- Нет, мы останемся здесь и разобьём лагерь, - ответил Рэнк, придушившая Спуна. – Мы замёрзнем если продолжим идти. Не говоря уже о шуме, который мы наделали.

- А вдруг этот блаженный на утро очухается от своего помутнения?

- Мы всё равно продолжим идти, раз уже углубились в лес на полкилометра.

Оказывается, они пробежали пятьсот метров и даже не заметили, хотя дорога была неровной, а поклажа тяжёлой. Дабы присесть и осмыслить это, охотники молча приступили к сбору материалов для костра. Охота снова провалилась, и по факту ужин никто не заслужил, однако в перспективе идти дальше без Спуна было ненамного больше смысла. Видя, как Боб подбирает хворост с земли, Лорн вознамерился в прямом смысле научить толстяка уму-разуму.

Ранней весной или дождливым летом, объяснял Лорн, костёр можно развести следующим образом: достаточно взять две пары толстых берёзовых веток, разместить на земле параллельно друг другу, а поперёк них, на всю длину, уложить сосновые ветки; по краям получившейся платформы надо выстроить стены из крупных веток, а внутрь этой постройки сложить материалы, которые обычно не валяются на сырой земле, - тонкие веточки, пожухлые растения, берёзовая кора, хвойные иголки, шишки, смола. Подкладывая сверху новые ветки и распаляя угли своим перегаром, охотник с прямыми руками получит костёр, способный гореть всю ночь.

Спустя какое-то время, разувшись и сняв тёплые куртки и бушлаты, четверо авантюристов устроились полукругом рядом с костром. Спун тоже был в тепле, но привязанный к дереву, под присмотром Фифи.

- Зря мы развели костёр, - просипел Юстас, - теперь все зверушки знают, что мы здесь. И мы дымом провоняем, вы же понимаете?

Лорн оглядел своих товарищей, надеясь, что один из них скажет Юстасу, почему тот неправ, но все были слишком заняты распаковкой лимонных фудбаров, по одной упаковке на каждого.

- Ну, во-первых, ветер дует… в нашу сторону. Во-вторых, ночью более всего активны хищники, а это нам как раз и нужно. Верно я говорю, Рэнк?

- Угу. Тем более что мы совсем неглубоко ушли в лес, звери тут не ходят.

- Как не ходят, я ж видел тут рядом кабаньи следы…

- Юстас, а ты чё такой умный? Сказано ж тебе – срать на костёр, поголодаем если что. А волчара сам придёт, верно, Рэнк? И как те это вообще в голову пришло – оборотень!

- Да, Рэнк, расскажи нам, - Боб с опозданием подключился к беседе, так как отвлёкся на кормление своей верной гончей.

Лесничего начинало раздражать пренебрежительное отношение к цели опасного похода, но поддержание беседы, похоже, входит в его обязанности как инициатора. Что ж, они имеют право знать, какая муха его укусила, может даже поверят на слово. И, во благо предстоящей охоты, ему стоит избегать таких высказываний «я сам не уверен» и «мне чутьё подсказало».

- Я отираюсь тут уже семь лет. У меня нет ни семьи, ни друзей, и живу я один. Но мне здесь на самом деле нравится, я люблю деревья, животных… это, наверное, потому что они не разговаривают. По работе приходится много ходить, и в такие моменты в голове роится куча мыслей… что там за поворотом, какие люди живут в том доме, чем они занимаются. Знаете, это как когда проезжаешь на машине мимо этих придорожных торгашей, которые толкают гигантских плюшевых медведей и пакеты с кукурузными палочками, и начинаешь думать, что в них, наверное, наркотики перевозят.

- Артерии нашей экономики, - пошутил Лорн, вернее, сделал вид что пошутил. – Ну, продолжай давай.

Сконцентрировав внимание на вздымающихся в ночное небо искрах, Рэнк продолжил.

- Мне деревенские всегда казались чересчур отстранёнными, даже больше чем я. Вроде как что-то скрывали…

- Извиняй, я опять тя перебью. Мне просто интересно, ты вот всех подозреваешь во всяком, а на себя-то в зеркало смотрел? Ты ж вылитый серийный убийца-шизофреник.

- А ведь и правда, очень похож, - поддержал шутку Боб, вернее, сделал вид что это шутка.

- Ой, да идите вы.

- Не надо отпираться, Рэнк, признайся, что просто хотел по-тихому замочить всех нас во сне и закопать в этом лесу.

- Очень смешно. Ну так расходитесь по домам, я вас не держу. Уговор вы знаете – берите что хотите и не попадайтесь мне больше на глаза. Это, конечно, если меня тут не сожрут, и я потом выйду на работу.

Охотники притихли, даже Юстас прекратил ёрзать на своём бревне, пусть и очень хотел вернуться со своей винтовкой – ещё один неочевидный претендент в маньяки, подумал Рэнк. Но кто бы на самом деле ни являлся кровожадным мясником, всем стало ясно, что это не лесничий. По тому, как и с каким лицом он говорил, можно было с уверенностью сказать, что он совершенно серьёзен в своём намерении отыскать зверя, кем бы он ни был на самом деле. Проще говоря, Рэнк из тех людей, которые ужасно злятся, когда их клеймят почём зря.

- Да ладно тебе, шуток что ли не понимаешь? – пробормотал Лорн, – Но то, что ты сейчас говорил… ты ведь про воображение, так? Чего так смотришь злобно, я ведь в точку попал. Господа, наш лесник семь лет кряду витал в облаках, пока другие жопы рвали, прикиньте.

Боб решил, что поймал нить беседы, и поспешил вклиниться, так как напряжение между этими двумя нарастало с каждой секундой, и ещё неизвестно, чего ждать от Юстаса.

- А я, кажется, понял, о чём он. Рэнк, ты ведь на природе работаешь, верно? Значит, голова у тебя ясная, мозг не отупел от сидения в офисе, ты подмечаешь вещи, которые остальным кажутся ненужной хренью…

- Потому что это и есть ненужная хрень! – крикнул Лорн, вставая. – Гляньте на себя, вы же все взрослые мужики с морщинами на рожах! Жизнь простая, нечего тут подмечать. Отучился, поработал, сдох – вот и всё! А какие ещё радости… ну, пожрал, выпил, потрахался – это я понимаю, но, чтобы чёт там начать себе выдумывать… книжку какую-то притащил… мозги включать надо! Деньги надо зарабатывать, а не хернёй маяться. Чёрт, курить хочу.

- Нельзя, - отрезал Рэнк. – Сам знаешь почему.

Нарочно игнорируя предостережение лесничего, Юстас вытащил из подсумка пузырёк с пахучей жижей, именуемой Егермейстером. Лорн едва удержался от угрозы раскроить товарищу череп, если тот не уберёт своё пойло обратно, но в итоге бутылочка пошла по рукам. Удачной охоты, как говорится.

VIII

Примерно через полчаса после распития дижестива все как следует согрелись. Рэнк прикидывал, ставить ли сегодня палатку, а Лорн, как самый разговорчивый, весьма развёрнуто ответил на вопрос Боба, служил ли он в армии.

- Лёг спать. Только уснул, на часах семь, слышу звонок в дверь. Мать престарелая, нихера уже не понимает, кричит: «сына, к тебе участковый». Я в ответ говорю, что меня нет дома, тема закрыта. Так нет же, слышу: «Я сказала, ты дома». В общем, повторяется этот же диалог, я уже встаю, кручу пальцем у виска, говорю: «ну ты что, дура? Дома меня нет!», а она опять в попугаи пустилась, мол, сказала уже что я есть. Хрен его знает. Значит, выхожу, и там стоит участковый и ещё два полицая с автоматами. Ну, они спрашивают имя моё, фамилию, место работы, учувствовал ли в забастовке. А там же на заводе из-за невыплат ребята бастовать начали, а я в больнице лежал с переломом, и потому за собой ничего и не чувствовал. Полицаи мне и говорят, мол, если не участвовал, поехали до отделения, там напишешь объяснительную, где ты был в это время и всё, свободен. Я хотел на месте разобраться, а они, суки такие, упёрлись. Короче, поехал с ними. В чёрную тачку (думаю, как странно) сели, с боков от меня, доехали до отделения, но… туда не повели, повели в фургон с надписью «военкомат», туда и привезли на нём. В военкомате стали прогонять ту же херь с забастовкой, я сказал, пусть дадут повестку, я домой пойду, клянусь в будущем на призыв откликнуться. А вот хер там – паспорт забрали, сделали копию фото, вклеили в военный билет, отвезли на сборный пункт.

Сижу я, значит, в этом фургончике, в одних трусах и галошах, рядом призывники машут своим уродственникам в окошко, а я думаю только о том, как меня собственная мать сдала, ха-ха! Святая простота, блин. Потом на вокзале там одного чурбана ногами забил, и ещё одного по приезду в часть. Нет, в итоге то всё обошлось, с тамошними офицерами я удачно сторговался, майор оказался нормальным мужиком. Отвезли обратно в военкомат, написали, что никуда меня не увозили и вообще забраковали сразу. Почему? А это… это история на другой раз, она включает в себя двадцать до полусмерти избитых лично мной чурбанов и крепкое рукопожатие от всего офицерского состава... ну, один полковник там точно отирался. Эх, отличные времена, замечательные. Жаль, что уже на убыль всё это идёт, вот.

Немного непривычно было видеть Лорна таким довольным. Ещё сорок минут назад у него на лице было написано, что Юстас получит от него в харю, если продолжит вонять на весь лес, но после пары глоточков атмосфера заметно разрядилась.

- А я вот служил. В мотострелковых войсках.

Все уставились на Юстаса, уже с теплотой вспоминающего армейские будни.

- И как там? – тупо спросил Лорн.

- Нормально, - сказал Юстас, улыбаясь, - Вот, бушлат раздобыл на фронте, дырки сам зашил.

Лорн сперва недоверчиво поморщился, но потом вспомнил, в какой мерзкой дыре Юстас проживает, и перевёл испытующий взгляд на Боба.

- Я? А, да у меня шурин военком, он мне за полтинник белый билет организовал.

- Повезло. Небось из-за этого женился, а?

- Нет, по любви.

- А я не знал, что шла война, - искренне удивился Рэнк.

Все, даже сам Рэнк, от души посмеялись, и уже мысленно приготовились обсуждать, кто будет спать в палатке, а кому придётся мёрзнуть, как это случилось вновь. Снова жуткий звук, снова вой, только на этот раз мелодичности в нём было столько же, сколько красоты в кабаньем рыле. Не просто вой, но ужасающий рёв, в вой переходящий. Ничего подобного охотники не слышали в своей жизни, и потому не сразу вскочили со своих мест. И вот они опять мальчишки, забредшие куда не надо. Сердца колотятся, пальцы судорожно ощупывают патронташи. Спустя минуту напряжённого затишья, вой повторился, теперь звуча более чисто, как у обычного волка, но чёрта с два это волк. Больше похоже на имитацию, это голосовые связки человека выдают леденящую кровь мелодию, слишком низкая нота для волка или вообще кого-бы то ни было из семейства псовых. Услыхав этот дьявольский вой, Спун пришёл в исступление: в отчаянных попытках сорваться с поводка, он срывался на по-настоящему безумные крики и стоны, никак не имитацию.

- Встаём.

Команда сорвалась с губ Рэнка машинально, ведь он узнал этот вой, не мог не узнать. Жалко было засыпать такой долговечный костёр, но рисковать ещё рановато, - для всех стало ясно, что зверь уже в курсе их пребывания в лесу, оставаться на месте слишком опасно. Отвязанный от дерева, Спун мигом сошёл с тропы и скрылся за густо растущими ёлками, но Фифи, как и в прошлый раз, быстро повисла у него на хвосте. К счастью, даже в тени деревьев мелкая собачонка не терялась из виду, благо освещение было оптимальным: Рэнк рассудил, что костёр может пригодиться в дороге в виде факелов, которые могут отпугнуть зверя и не дать ему застать группу врасплох. Лорн, будучи охотником, ценящим здравый смысл, протестовал против этой затеи, но он был в меньшинстве, тем более что Спун вёл их к северной стороне леса, откуда ночью можно и не выйти.

Ликантроп снова вышел на распутицу, тянущуюся далеко на север, вглубь леса, где вдоль неё растут сосны-великаны, но до них нужно ещё дойти. В бледном свете Луны босоногий Спун благоразумно пробежал мимо Дикого моста – как его называл Рэнк – по факту хаотичного нагромождения разбитых в щепки серых досок, вероятно снятых с жилого дома. Дальше лежал извилистый, заболоченный участок дороги, круглый год утопающий в талом снегу и дождевой воде, - Спун легко пробежал его, продравшись сквозь лесную чащу, и у охотников не было иного выбора кроме как последовать его примеру. По берегам росло множество грибов и ягод, что не могло не радовать, однако пополнение запасов на деле лишь изнуряло, и замедляло переход.

- Вот здесь мы бы точно встретили кикимор, - Боб как раз перепрыгивал через стоячую воду на очередной развилке, когда ему пришло это в голову, - Идеальное место обитания.

- Сомневаюсь, - сказал Рэнк, - Эти твари живут в настоящих болотах, а это так, лужицы.

- А как они выглядят? Как страшные зелёные бабки или как страшные бабки с птичьим клювом и лапами? Я слышал, они, как цапли, хватают младенцев, и… вон та жаба, что, проквакала моё имя сейчас?

- Боб, заткнись, а то ещё крысу свою выронишь.

- Фифи не крыса, Лорн… крысы умеют плавать.

На всём пути до больших сосен никто больше ни слова не произнёс. Конечно, детьми охотники не были, у каждого на плече висело оружие, а челюсть покрывала колючая щетина, и всё же встреча с болотными ведьмами, вне зависимости от их внешнего вида, ни для кого не представлялась желательной. Суеверие всегда шло рука об руку с охотой, здесь излишний цинизм запросто может сыграть злую шутку. Как бы ни старались, Юстас и Лорн не могли представить себе гуманоидную цаплю, чему наверняка бы позавидовал Боб со своим непреходящим испугом в глазах.

Возглавляющий процессию Рэнк посоветовал замыкающему Юстасу поднять свой факел повыше над головой, если он что-нибудь услышит. Гнилое сосновое брёвнышко горело ярко из-за большого количества смолы внутри – нужно было только сделать крестообразный разрез с нужного конца. Болото осталось позади, но тропа под сенью столетних сосен и елей казалась ненамного лучше. Пока они медленно шли по следам Спуна, снова раздался вой, не такой гротескный как в прошлый раз, но определённо принадлежащий искомому зверю, а не обычному волку. Из-за того, что Спун ушёл далеко вперёд, сложно было понять, с какой стороны оборотень подал голос, и от этой неопределённости становилось по-настоящему жутко. Медленно бредущим охотникам казалось, что за ними кто-то наблюдает из густой тьмы, обступившей свет факелов. Необъятные деревья нависали чёрной стеной над ухабистой тропинкой, испещрённой корнями вдоль и поперёк. Будто тоже чувствуя возникшее напряжение, Фифи держалась поближе к идущим – маленькая собачка отнюдь не была стомчивой, но и глупой её тоже не назовёшь, уж опасность она могла почуять.

Юстас услышал какой-то звук неподалёку, и по совету Рэнка поднял над головой факел, все тут же обернулись к нему.

- Вон там справа что-то есть, - сообщил Юстас. – Послушайте.

Юстас был прав – какое-то животное продиралось сквозь заросли. Рэнк не желал выяснять, кто к ним пожаловал, сразу повелел свернуть в чащу, а факелы оставить на влажном песке. Продравшись через иссохшие ели, проигравшие битву за солнечный свет, охотники вышли на мшистую прогалину, где заняли круговую оборону на случай, если это всё-таки оборотень. Было почти что смешно вот так суетиться из-за привычного для леса звука, равно как и высвечивать фонариком стволы деревьев в тревожном ожидании разглядеть за ними чью-то фигуру. Холод ночи стал медленно, но верно пронизывать тела охотников, начиная с пальцев рук и ног, затем их носы захлюпали в едином порыве. Сейчас кого-то начнут рвать на части, - такая мысль вертелась в голове каждого, и каждый был почти готов увидеть это… но только теперь всех обеспокоило качество боеприпасов Рэнка. Если зарядить ими ружья, в лучшем случае не произойдёт ничего, никто ведь не проверял их, даже не осмотрел. У Лорна на этой почве начали сдавать нервы, чего он, естественно не показывал никоим образом. Что ж, очевидно, Рэнк заранее узнал, какой калибр подходит его редкостной винтовке Пибоди, но откуда у этого сумасшедшего могут быть навыки изготовления? Нет, сказал себе Лорн, раз уж доверять то до конца. Сглотнув слюну, он прислушался к окружающим звукам: как и прежде, ночные животные молчат, только слышно, как потрескивают брошенные факелы. Вдруг послышалось шуршание травы, знакомый топот маленьких ножек, в итоге заставивший отступить этот глупый страх перед неизвестностью. Не только Лорн, но и все остальные сразу поняли, кто к ним бежит, и поэтому поспешили отскочить в сторону.

Из кустов, точно пробка из бутылки, выскочил кабан – он пронёсся мимо охотников и так же быстро исчез среди деревьев.

- Чтоб меня черти драли, вы успели его разглядеть? – не без улыбки спросил Юстас, вставая. – Сеголетка, что ли?

- Он самый. Щас не сезон, но… Боб, что скажешь? Хочешь пострелять настоящую дичь?

Боб как раз пытался удержать в руках свою гончую, рвущуюся в погоню за поросятиной, однако сам он благоразумно промолчал, ведь последнее слово по таким вопросам всегда за лесником, на него то все и устремили взгляды. Рэнк осторожно прокрался обратно к тропинке с фонариком в зубах. Вернулся он не только с факелами, но и с трезвой оценкой ситуации.

- Кабан оставил за собой кровавый след, господа – животное ранено, а это значит вот что: за ним гонится хищник, и нам лучше убраться отсюда. Предлагаю последовать за сеголеткой, причём немедленно.

- Верно, – оживился Лорн. – Наш охотничий долг – прервать страдания и набить рюкзаки, вперёд и с песней. Давайте, давайте!

- Крови очень много, далеко не убежит, - добавил Рэнк, предвидевший вероятные возражения.

Намного ли опасней оборотень раненого кабана, - есть лишь один способ узнать. Серебряные пули по-прежнему остаются не у дел, покуда не придёт их сомнительный час. Группа пошла вслед за собакой, на поверку оказавшейся очень даже полезной, несмотря на размер и возраст; по дороге Рэнк объяснил, что этот кабан представляет для охотников интерес исключительно в качестве приманки, и встретили они его в очень удачном месте, которое Рэнку знакомо. Если они продолжат идти на северо-запад, то обязательно набредут на узкую аллею, уходящую ещё на полкилометра в лес, и сразу за ней окажется покинутая деревня, вернее несколько домов, построенных беглыми заключёнными в те годы, когда Рэнк пешком под стол ходил.

Кабан прилёг отдохнуть под деревом, там его остывающее тело и нашли. По следам когтей и зубов удалось определить, что с сеголеткой произошло. Зверь с наскока вцепился когтями ему в бок, повалил на землю и разорвал яремную вену, когда кабан начал сопротивляться. Учитывая характер раны, нападение произошло недалеко места, где нашли мёртвого кабана, хоть сейчас разворачивайся и при на зверя с ружьём.

- Что, хочешь устроить засаду? – догадался Лорн. – Ты правда думаешь, что твой оборотень попадётся на это?

- Нет. И всё же мы поступим именно так. Если он голоден, то пойдёт за нами, и, ежели повезёт, мы столкнёмся с ним, когда найдём себе сидку.

- Звучит как план. Ну, давай, попробуем. Юстас, помоги мне стреножить хряка.

Передвижение по аллее напоминало похоронную процессию, только вместо гроба по земле волочили кабанью тушу, точнее, волочил Боб. Собака очень кстати вела уже мёртвую дичь, и тем самым прикрывала тыл, впрочем, не в одиночку: Рэнк со своей винтовкой ушёл далеко вперёд, дабы в случае нападения сзади выцелить и угостить зверя серебром, благо что факелы погрузили сеголетке глубоко в раны от когтей, и их потускневшее пламя давало возможность увидеть, что творится за широкой спиной Боба. Нагруженный сверх меры толстяк совсем обессилел, когда группа подошла к стоящему у тропинки дому из белого кирпича, совершенно пустому внутри. Сменивший боба Юстас тут же стал причитать об утраченной винтовке. А Рэнк молча благодарил судьбу за то, что в такое опасное время он не в одиночку бредёт по этой аллее – здесь особенно сильно обостряется чувство опасности, кажется, что стоит лишний раз обернуться, и таящийся за деревьями ужас побежит за тобой следом. Да, пожалуй, страх одиночества заключается именно в вероятности чьего-то незримого присутствия.

Но вот, поредели осинки, наконец открытое пространство. По обеим сторонам тропы стоят два пустых дома: тот, который стоял слева – маленький, снова из белого кирпича; правый – двухэтажный, деревянный. От маленького дома мало что осталось, одни только стены и дымоход, плюс куча разбитого стекла на земляном полу, однако другой дом был более-менее цел, и мог послужить как не самая плохая сидка для охотников.

- Смотрите, тут костёр.

Шедший за Рэнком Лорн посветил фонариком в сторону опушки рядом с белым домом: прямо рядом с дорогой действительно валялись уже остывшие угли в неровном кольце из кирпичей от того же дома. Лорн присел рядом, и аккуратно вытащил выделявшийся на фоне кирпичей предмет – то была обгоревшая книга. Она источала отвратительный запах разложения, а последние страницы были сожжены напрочь.

- «Улицы гнева», - прочитал название Лорн. - Похоже, кто-то хотел растопить ей костёр, но передумал.

- Сжечь хорошую книгу, когда под рукой целый лес… до чего докатились, - разочарованно вздохнул Рэнк, отнимая у Лорна «Улицы гнева». Позже он отнесёт её в деревянный дом, откуда её, вероятно, и взяли.

- Как думаешь, кто это мог быть? Неужели…

- Нет. То есть, скорей всего это кто-то из деревенских, они иногда ходят сюда по грибы… или просто бухать.

- Нашли время болтать. Я сейчас видел… неважно, давайте уже что-то делать! - поторопил их Юстас.

В самом деле, пора начинать. Юстас всё же собрался с духом, и уточнил, что видел чей-то силуэт в дальнем конце аллеи, значит, у охотников есть в распоряжении как минимум одна минута на то, чтобы незаметно пробраться в дом. Разумеется, этот план рассчитан на столкновение с обыкновенным млекопитающим, но никак не персонажем средневековых легенд. Кабана было решено оставить на опушке у белого дома, факелы сложили в потухший костёр, и сразу же припустили сквозь высокую траву к деревянному дому, однако залезать в него пришлось через окно, так как дверь не открывалась. Поднимаясь по скрипучим ступеням на чердак, охотники держали в голове лишь одну мысль: если Фифи подаст голос – тварь сбежит.

Ружья заряжены серебром, три ствола нацелены на пустую оконную раму, один на лестницу. Ждали долго, становилось всё холоднее, и факелы понемногу затухали. Спустя полчаса сидения в одной позе руки едва выдерживали вес оружия, ноги затекли, и стали нестерпимо болеть, однако никто и бровью не повёл, даже собака молчала, только принюхивалась к окружению. Охотники стойко держались, не издавая ни единого звука, столь же гнетущей тишина казалась перед побегом Спуна. И лишь когда последний язык пламени поглотила тьма ночного леса, Рэнк наконец сдался. Опустив винтовку, он шёпотом попросил Боба подсветить фонариком приманку.

Внутренности всех охотников разом сжались: в круге бледного света ничего не оказалось – кабана утащили, как только потух огонь, без шума и пыли. Получается, зверь всё это время выжидал, как и они.

- Так, - Рэнк никак не мог выровнять дыхание, слишком уж круто обернулись дела. – Заночуем прямо здесь, выставим часового. Будем меняться каждые полчаса. Я первый.

На часах было полтретьего ночи, времени на отдых достаточно. От усталости все уснули почти одновременно; хотя адреналин и переполнял их ещё пять минут назад – идея с часовым всё же немного успокоила их колотящиеся сердца. Холодный ночной воздух свободно гулял по всему дому. Хорошо, что спальные мешки исправно удерживали тепло. Юстас храпел громче всех, но Рэнк знал, что он притворяется, ждёт возможности забрать свою проклятую винтовку и уйти, даже если он заблудится и умрёт по пути в свой барак. Через тридцать минут Рэнк разбудил Боба, и велел тому поглядывать на симулянта время от времени.

- Эй, Рэнк, - шепнул ему Боб. – Думаешь, он ещё здесь?

- А то. Я бы на его месте далеко не отходил.

- Вот же гадство, я теперь точно не усну. Ох, я же всё спросить хотел, но потом этот кабан появился… ты как лесничим то вообще стал? Что, других профессий не нашлось?

- Хе, ну и вопрос. Да нет, просто… просто от людей я устал. Устал и побежал куда глаза глядят. Вот так взял и побежал. – Рэнк задумчиво поглядел в черноту за окном, и пошёл стелить спальный мешок в углу чердака.

До самого рассвета всё было тихо и спокойно.

IX

С первыми лучами солнца обследовали место происшествия. Как было видно на песке, к туше зверь подбирался на четырёх лапах, но тащил её уже на двух. Путь по аллее до опушки он преодолевал прыжками, точно лягушка, обратно бежал как человек, волоча за собой приманку. Что ж, теперь-то охотники окончательно уверились в том, что совершенно напрасно наложили в штаны несколько раз за день, ведь это же следы Спуна они увидели на тропинке. Пребывая в крайней степени негодования, спутники Рэнка с трудом выслушивали за завтраком его увещевания.

- Ещё всего одна ночь. Если подтвердится, что это правда был Спун, то тогда…

- Да, да, да, хорошо, ещё одна ночь, дай пожрать, - Лорн проводил взглядом выходящего из дома Рэнком, он отправился искать кабана. – Вот видите, поддакивай и конфликтов не будет. Юстас, ты собрал железки?

Юстас приподнял свою ушанку, и с его макушки тотчас же посыпались начинённые серебром патроны разного калибра.

- Деньги небольшие, но хоть какая-то компенсация за потраченное время.

- Не знаю, ребята, что-то тут всё равно не сходится, - пробормотал Боб. – Слишком уж много совпадений, вам так не кажется?

- Когда кажется – креститься надо. Своё серебро ты уже отдал, чего сейчас оживился то?

- Всё равно, некрасиво так поступать.

- Чего, чего? А разве красиво людей обманывать, вешать им лапшу про оборотней? Деньги никому не помешают, прошу заметить. Эту корову (то бишь Рэнка) доить уже нет смысла, ты его видел. Не знаю, как ты, а нам с Юстасом после этого балагана останется только уехать в большой город, как все нормальные люди делают. Я вот лично не представляю, как буду дальше сводить концы с концами, сейчас полная жопа с таксидермией.

- А мне вообще-то и тут хорошо, - обиженно просипел Юстас, - Моего пособия на еду хватает.

Прежде чем кто-то решился напомнить Юстасу, в какой мерзопакостной дыре он живёт, Рэнк вернулся с новостью: он обнаружил не только останки кабана, но и ещё кое-что интересное. Пройдя мимо костра на север мимо хвойного подлеска, охотники вышли на свободный от деревьев участок леса, где стали продираться сквозь высокую траву, которой заросло практически всё вокруг. Разумеется, такая резкая перемена ландшафта говорила о наличии построек, и они быстро нашлись: со всех сторон их окружали деревья, но на этой большой прогалине над землей возвышались только сорняки, в числе которых в изобилии росли пыреи, и ещё одна парочка домов. По правую руку от идущих лежал кирпичный фундамент, а чуть дальше, у самого леса, виднелось неясное и жутковатое нагромождение досок из тёмного дерева. Но, то, что имел в виду Рэнк, стояло чуть севернее, оно было скрыто кустами дикой малины и худощавыми берёзами. На полянке их ждал прямоугольный сарай с кровлей из чёрного рубероида и козырьком на всю длину в два человеческих роста. Состоял он из облезлых зелёных досок и палок, подпирающих козырек, его дверь по размеру не совпадала с проёмом, на пороге стоял муравейник, определить наличие фундамента не представлялось возможным. Удивил всех колодец, бетонные кольца которого ярко выделялись на зелёно-коричневом фоне лесной подстилки, и не меньшим шоком был сельский туалет, удобно стоящий рядом с сараем, который и не сарай вовсе, а дом. Чего только не найдёшь в лесу.

- На что вы там смотрите, идите сюда, - подозвал всех Рэнк к бетонному колодцу. Прямо за ним валялось то, что оставили от туши кабана.

Спун, судя по всему, подался в падальщики, - сеголетке недавно зарылись в брюхо, и сожрали потроха. В целом, картина напоминала вполне привычную работу хищного млекопитающего вроде волка, а никак не человека, считающего себя таковым. Взять хотя бы следы когтей – Спуну пришлось бы орудовать ножом, чтобы вскрыть кабанчика, а уж следы ножа даже ребёнок сможет отличить.

- Ладно, нечего лясы точить, надо починить эту халупу, - провозгласил Рэнк, непривычным для себя тоном. – Кхм. Давайте отремонтируем дом, я хотел сказать. Всё-таки, это наше укрытие до следующего дня.

К счастью, деревянный дом у дороги послужил надёжным источником стройматериалов: помимо всевозможного мусора, раскиданного по полу, внутри нашлась коробка с гвоздями, слегка ржавыми. Во «дворе» среди обломков нашлась бесплатная кровля в виде огромного рулона прочной плёнки и дюжины листов волнистого шифера из асбеста.

- Здорово, теперь у нас у всех рак, - такими словами Лорн прокомментировал чихающего Юстаса, который нёс над головой тяжёлый шифер.

С первого взгляда стало ясно, что рубероид никуда не годится, время и погода сделали его таким же прочным как застывшее дерьмо, но другого не было, пришлось прибивать плёнку к этому чёрному безобразию. Как раз для этого дела к стене дому была приставлена ещё не до конца сгнившая лестница. И хотя все кроме Рэнка были порядком разочарованы, судя по всему, уже окончательной отменой охоты хоть на кого-нибудь, жгучее желание поработать руками таки воплотилось в ремонте сарая. Лорн полез на крышу первым, вооружённый не винтовкой, но камнем и гвоздями; Юстас передал ему рулон плёнки, но помогать не спешил – крыша запросто могла обвалиться под весом двух взрослых людей.

В это время Рэнк, Боб и Фифи исследовали внутреннее убранство их будущей сидки. Сперва они сняли ставню с парадного окна, расположенного прямо под козырьком, и защищённого металлической решёткой. Отвинчивая ставню, Рэнк невольно подметил, что ни одна решётка не убережёт стекло от деревенского быдла, одержимого манией разрушения, в особенности от их детёнышей. Как бы то ни было, крохотное окно в противоположной стене практически не пропускало через себя свет, поэтому пришлось открыть зарешёченное. Так, с обоими окнами и открытой дверью, внутри дома наконец стало возможным перемещение без фонарика. Пока наверху Лорн гремел на весь лес, забивая гвозди, Боб и Рэнк заметили, насколько узкий этот дом, человеку поперёк него не лечь. В дальнем его конце от двери, под окном было приставлено некое подобие кровати, притрагиваться к которому не захотела даже собака; а напротив кровати, у самого входа, на крючке висел чей-то старый китель, судя по виду, севший от влаги.

- Ой, мама, роди меня обратно, что делается!

Рэнк выглянул наружу: Юстас уже передаёт Лорну листы шифера, по одному за раз. По реакции Лорна можно понять, что даже бесплатная ноша весьма тяжела. А внутри дома нашлась старая керосиновая лампа, закоптившаяся, но рабочая – внутри неё в избытке бултыхался керосин. С дополнительным источником света стало ясно, что они поспешили с кровлей. Одна из досок на потолке была совсем гнилой, даже наощупь она казалась не прочнее мокрого картона.

- Щас я эту залупу примастерю, - донеслось сверху. – Сука, не получа-а-ается, ой мама!!!

Прежде чем его успели предупредить, Лорн провалился прямо в гнилой участок потолка, и помимо своей болтающейся ноги занёс в дом пыль, грязь и труху. Проблему, поначалу казавшуюся серьёзной, взялся решать Юстас: он принёс из большого дома несколько досок, и довольно быстро залатал дыру в потолке, а также заделал повсеместно растущим мхом все щели в стенах.

- Когда я строил генеральскую дачу, - говорил Юстас, - такое сплошь и рядом случалось.

Но не столько солдатская смекалка, сколько нехватка материалов подтолкнула Юстаса прибить на место продавленного рубероида металлическую пластину, взятую из той же кучи обломков что и доски. Шум стоял неимоверный, для всех зверей и птиц он был равноценен крайне убедительной просьбе держаться подальше, а для оборотня оглушительное слияние звона и стука значило не больше и не меньше, призыв к обеду. Если он действительно существует, то всё не напрасно. В худшем случае охотники разойдутся по норам, чувствуя себя полными идиотами, бросившими все дела ради не слишком приятного похода. Терпеливо перетаскивая листы шифера, они даже не заметили, как пролетели первые двенадцать часов понедельника. Первым опомнился Боб, - осознав, что выходным пришёл конец, а он не за рабочим столом, толстячок стал в спешке собирать вещи.

- Так, всё, ребята, я вас покидаю, рад был… это самое, да.

Мозолистая рука Лорна упала ему на плечо. Эмоции от этого прикосновения чуть было не всплыли наружу, но Лорн мужественно сдержал колкую ремарку в адрес этого мерзкого жирного плеча.

- Работа – для дураков, шершавый. Не надо себя так принижать. Это я тебе говорю как…

- Как кто? Таксидермист неудачник? Я работаю клерком на бумажной фабрике, что ты можешь об этом знать? – оскорбился Боб, причём вполне справедливо.

- Да? А я десять лет работал комбайнёром в угольной шахте, два года бесплатно. У меня было три выходных дня в неделю, и я всегда ездил на охоту. Всегда.

- Но сейчас-то, блин, не выходные, - рассердился Боб. – Сейчас сраный понедельник, и меня уволят к такой-то матери, если я не вернусь и не позвоню начальству.

- Тебе надо пересмотреть приоритеты, Боб. У меня кроме работы ничего нет, но она даже в десятку важных дел не входит, это ж не сама цель, а средство получения бабок. Насрать на дуб, лишь были б жёлуди.

- А ты… ты хоть в курсе, какой бред сказанул? Работа не важна… а жить на что, спрашивается. Тебе лучше сидеть в лесу, зарастать волоснёй, срать в яму и подтираться листочками? Нет уж, это без меня.

Внезапный кашель Рэнка разрядил обстановку. Покосившись в сторону лесничего, охотники весело рассмеялись – вот уж кто любит сидеть в лесу!

Рэнк в это время сидел внутри домика, вытаскивал из-под кровати поленья. Ему было наплевать, кто где работает, всё равно это не играло большой роли в предстоящей охоте. Бывший шахтёр Лорн умеет работать в команде, но так ведь на это даже он, нелюдимый лесничий, как выяснилось, очень даже способен. Польза Боба сводилась верхнему чутью его собаки, а про Юстаса и сказать нечего, разве что его столетний дробовик представляет кое-какой интерес в качестве антиквариата, который можно продать по цене нормального, человеческого дома. В общем и целом, ни у кого из охотников не припасён козырь в рукаве, для них охота – больше хобби чем образ жизни, но оно и не мудрено. Пусть Рэнка всё это время и беспокоило отсутствие энтузиазма в сердцах товарищей, теперь же он смиренно пожимал плечами, потому как даже при большом желании не смог бы отыскать никого им на замену. Любой другой послал бы Рэнка ещё на середине фразы «у меня есть предложение», а эти ребята, похоже, всерьёз настроены провести здесь ещё одну ночь. Последняя ночь, последний шанс…

X

Дверь никуда не годилась. Скреплённые вместе доски и панели, из которых она состояла, служили ненадёжным укрытием от погоды и непрошенных гостей; в довершение всего – большой ржавый навесной замок, ранее не дававший этому монстру Франкенштейна распахиваться настежь, теперь валялся в мартовских сорняках, проржавевший настолько, что его пришлось срывать вместе с металлической рамой, служившей вместо привычной горожанам цепочки. И так как даже с рамой дверь невозможно было закрыть полностью, пришлось идти на радикальные меры: Юстас предложил снять дверь с другого дома, и поставить на место старой. Сперва мужики не восприняли это предложение всерьёз, но увидев, в каком ужасном состоянии находятся дверные петли, единогласно его поддержали.

Рэнк помог отыскать место, где ещё могли остаться целые дома с подходящими дверями, оно находилось на северо-западе от их сарая, в тридцати минутах ходьбы быстрым шагом. Сойдя с тропы, охотники набрели на небольшой дачный участок, где самым шикарным зданием была почти такая же убогая хижина, только с хорошей массивной дверью, на которой очень кстати нарисован христианский символ в виде белого креста. При помощи сломанного кухонного ножа дверь удалось легко отвинтить, но вот нести её к дому оказалось гораздо сложнее. Бобу пришлось остаться чтобы следить за вещами, так что самую неприятную часть работы пришлось выполнять втроём: охотники выстроились в ряд, и кое-как подняли у себя над головами тяжеленную дверь. На полпути к дому, после нескольких падений, способ транспортировки изменился на более адекватный: Рэнк и Лорн взяли дверь с двух концов, а Юстас стал координировать их передвижение по распутице. Больше уже никого не заботил запах пота, изнурительное и развесёлое строительство летнего шалаша стало приоритетной задачей для вернувшихся в детство охотников, - они не признавали этот выброс инфантилизма, но все чувствовали себя именно так.

К вечеру, когда новая дверь уже была установлена, Лорн притащил в дом печку, случайно найденную им в кирпичном доме. У неё не было трубы, но как источник тепла в походных условиях не знала себе равных. Рэнку сразу пришла на ум гениальная мысль, - заманить оборотня внутрь дома, чтобы он надышался дымом и сам сдох, но так как никто понятия не имел, каким образом они будут удерживать оборотня от побега из этой развалюхи, идея была отклонена. Если уж заманивать в дом, то лишь с последующим расстрелом, и даже такой вариант станет рабочим лишь в том случае, если зверь решит выйти непременно через дверь, а попытка то всего одна. Снова сомнения, снова недовольство. Нужно было принять непростое, но очевидное решение. Рэнк долго размышлял, освежая в памяти всё, что происходило ранее. Да, всё-таки решение тут может быть только одно, но озвучивать его опасно – у деревьев, как известно, есть уши.

- Парни, давайте зайдём в дом на минуту. Мне надо кое-что сообщить.

Говорили шёпотом, друг другу на ухо. Очередная идея Рэнка не была новой, но новыми красками она заиграла за три часа до наступления темноты. Лесничий прошептал Лорну, что собирается организовать для них загон прямо перед домом. Здесь вера в слова Рэнка подверглась последнему испытанию, ведь поверить в оборотня и согласиться на оклад – значит, отправить Рэнка на верную смерть, и в его смерти винить себя. С другой стороны, всё ещё высока вероятность сохранить статус-кво, бессмысленный поход в лес таковым и останется. Да чего уж там, к мистической составляющей приключения до сих пор не было никаких предпосылок, никаких явных знаков помимо умалишённого Спуна, а психов в мире полно.

- Хорошо, так и сделаем, - холодно произнёс Лорн, разглядывая свои сапоги. – Когда начнёшь?

- Сейчас.

- Ладно. До свидания.

Охотники без сожалений и лишних слов отпустили Рэнка, будучи уверенными лишь в одном, - он совершенно точно не пригонит к ним настоящего живого оборотня. Им всем уже сто лет назад стукнуло тридцать лет, они повидали жизнь, и прекрасно знают, что реальные опасности гораздо страшнее сказок. Возможно, они даже сошли бы с ума, окажись это убеждение ложным, как сходили с ума их далёкие предки, впервые заставшие аномальные погодные явления вроде странных облаков и свечений в ночном небе. Неожиданно для всех, голосом разума выступил Юстас, до сих пор не проявлявший себя как благонадёжный член общества.

- Слушайте, вы же лучше меня знаете Рэнка, так?

- Да, по работе иногда общаемся.

- Ну, а как иначе лицензию получить?

- А вы бы могли назвать его егерем? У него вообще есть навыки охоты?

Лорн и Боб тут же начали лихорадочно перебирать в памяти разные случаи взаимодействия с лесничим, и все они лишь добавляли больше сомнений. Единственный пробел, на который никто не обращал внимания, теперь завладел умами охотников. Как это ни смешно, этот Рэнк умудрялся вести дела со многими людьми, при этом оставаясь полнейшей для них загадкой. С таким же успехом он и вправду мог быть серийным убийцей, если бы не его дурацкие придумки.

- О боже, - Лорн схватился за свою бритую голову. – Мы идиоты.

- Господи, мы же вчера разговаривали о его работе, я спрашивал, почему он стал лесником. Знаете, что он мне ответил? Устал, говорит, от людей. Я ещё подумал, он снова темнит…

- Да он с самого начала был каким-то мутным.

- Меня он вообще избил, - напомнил Юстас о своих браконьерских злоключениях.

- Так тебе и надо, - отрезал Лорн. – Слушайте, это ведь уже не шутки, давайте соображать, что да как.

Дабы понять, что за человек этот Рэнк, джентльменам пришлось как следует напрячь мозги. Начали, как водится, издалека: Юстас поделился воспоминаниями о том, как он взорвал динамитом бобровую плотину, снял с бобров шкуры и бросил гнить, за что и получил. Рэнк со знанием дела отбивал ему все мягкие участки тела, включая яйца и почки, пока нарушитель лесного спокойствия не отключился. Затем уже Боб рассказал об одном случае, когда он впервые посетил местное лесничество, и никак не мог отыскать охотничий домик из-за скудных сведений о его местонахождении. На следующий день Рэнк сам пришёл к нему, да ещё и с картой местности; также он добавил от себя, что якобы не знает в лицо и половины местных жителей, лишь тех, с кем имеет дело по работе, поэтому бесполезно спрашивать о нём у селюков, мол, всё равно ничего полезного они не расскажут. И наконец Лорн поведал о своей первой встрече с Рэнком. История почти такая же как у Боба: семь лет тому назад лесничий объявился на пороге мастерской Лорна с целью заявить, что он готов к продолжительному сотрудничеству на взаимовыгодной основе. Пришёл, так сказать, познакомиться. Разумеется, Рэнк сразу проявил заинтересованность по отношению к оружейному сейфу Лорна, тогда-то Рэнк и узнал, какие патроны тот использует для своей винтовки. До жути расчётливый сукин сын, он наверняка в сговоре с этим Спуном, и они оба задумали что-то неладное, - таков был вывод.

- Ну так что, расходимся? – спросил Боб.

- Хочешь ночью в лесу прогуляться? Он там с моей винтовкой. Может, он нас поджидает.

- У меня идея получше. Юстас, Боб, соберите проволоку вокруг дома, который через дорогу, её там дофига накидано. Притащите сюда, мы её растянем по периметру и навешаем банок с камнями.

- А, сигнализация, - догадался Боб. – Хорошая идея, это как будто для оборотня, но на самом деле для Рэнка, а он и не заподозрит.

- Угу. Ну, чего встали, скоро стемнеет.

Работы проводились в большой спешке, и всё же последнюю банку подвязывали при свете фонарика. Проволока попалась ржавая и неподатливая, зато такая длинная, что её получилось оплести вокруг деревьев три раза – вышло своеобразное ограждение, цель которого не задержать, но предупредить. Проскочить может только мелкое зверьё, не больше куницы. Измученные и замёрзшие, охотники доверились этой хлипкой ограде, а сами вернулись в хижину. С растопленной печкой всепроникающая сырость стала почти незаметной, прямо как в сауне. Никого больше не волновал запах пота, потому как отныне угрозу представлял не какой-то там зверь, а вполне реальный человек с винтовкой. Время шло незаметно для вымотанных за день Юстаса, Боба и Лорна, они задремали на несколько минут. Ночь подкралась к ним тихо, как вор, не привлекая внимания стрёкотом сверчков и шелестом травы. Тишина отвлекала от мыслей об опасном психе, заманившем их в ловушку, оставляя пространство для меланхоличных дум о смысле жизни. Зачем они пришли в этот лес, на что надеялись, что заставило их довериться Рэнку, хотя они понятия не имели, кто он и что замышляет на самом деле. Возможно, они всё-таки сошли с ума, только ещё раньше. Их свела с ума глупая собачья жизнь, которую они влачили, без единой мысли проживая день за днём до самой смерти от какого-нибудь отвратительного недуга, например, цирроза печени или сердечного приступа. К чему были все эти десятилетия борьбы, если всё свелось к ситуации, которую едва можно воспринимать всерьёз. Оборотень… прожить жизнь ради такого абсурда. Хорошо хоть есть кому за это врезать, думали охотники.

- Эй, проснитесь. Слышите?

Тявканье Фифи разбудило только Боба, остальные всё это время напряжённо вслушивались в ночь. Банки не гремели, лесной покров не хрустел, но запах почувствовали даже люди, - такое отвратительное сладковатое зловоние могло исходить лишь от несвежей падали. Спун вернулся – сообразили охотники. Пообедал сырой свининой и вернулся.

- Ясно. Рэнк в кустах сидит, а этот нас выманивать пришёл. Мы как на ладони.

- И что предлагаешь делать? – спросил Юстас.

- А вот что. Мы не будем тут сидеть и дрожать как курицы, выйдем и схватим этого урода. А если начнёт дурачком прикидываться, прострелим колени.

- Ты это про Рэнка, Лорн? Я… я не могу, я в людей не стреляю.

- Обоссался? Этот чёрт твою собаку первой пристрелит, если её Спун раньше не сожрёт, помяни моё слово. Никто никого не убивает, просто проделаем ему новую дырку в жопе и зададим пару вопросов, лады? Отлично, я пойду первым, а вы тогда уже по моему сигналу. По счёту три открываю дверь. Один, два…

Сарай затрясся как от землетрясения – Спун запрыгнул на крышу. Судя по издаваемым звукам, у него сильный насморк, и в горле першит.

- Эй, Лорн, а что если это настоящий оборотень? Знаешь, как в кино бывает, когда все расслабляются, а потом – бац!

- Нет. Никаких. Оборотней.

Пока охотники препирались, ликантроп принялся раздирать крышу. Печка уже некоторое время не производила окись углерода, так что проблем у Спуна не возникало, более того – он умудрился подцепить металлический лист, закрывающий дырку, сорвал его вместе с гвоздями, и стал топтать доску под ним. Сила конечностей сумасшедшего была поистине устрашающей, как и та ярость, с которой он выламывал доску. Боб, ясное дело, был напуган до чёртиков, а Юстас застыл в нерешительности – заряжать ему ружьё или подождать пока это сделают другие. Пока он собирался с мыслями, Спун долбил крышу всё сильнее и сильнее, пока наконец не вломился внутрь дома, приземлившись прямо на печку. Облако пепла поднялось с пола, вмиг сделав пребывание в доме невыносимым. Все выбежали на улицу, выкашливая всю ту сырую грязь, что попала в дыхательные пути вместе с печным дымом. В суматохе забыли захлопнуть за собой дверь, но это было не важно по одной простой причине в крыше дома. Отбежав на достаточное расстояние, охотники осмотрелись вокруг: сарай дрожал как поросячий домик, из него доносился леденящий душу рёв псевдо-волка; вокруг этого дома был растянут двадцатиметровый барьер из проволоки, и холодный свет фонариков высветил в барьере брешь, - прямо за колодцем все три яруса проволоки были обрублены или обрезаны. Что ж, вот и пресловутая западня, подготовленная Рэнком, но Лорн был просто вынужден повести товарищей в ту сторону, и виной тому страх. Единственное, что успокаивало Лорна в тот момент, так это то, что он не один струсил перед буйным психопатом.

И вот они несутся сквозь чащобу, бледные круги фонариков скачут то вверх, то вниз вместе с ночными букашками и сердцем бегущего впереди Лорна. Спун гнался за охотниками по пятам от самого дома, а они даже обернуться боялись – никогда прежде не попадали они в такую ситуацию. Ветер свистел в ушах, заглушая жуткое рычание ликантропа. Вдруг – знакомые черты впереди: Рэнк стоял прямо у них на пути, прицелившись из винтовки Юстаса.

- Ложись! – крикнул Лорн, и первым плюхнулся на гнилую листву. Примерно в тот же момент он вспомнил, что оставил своё оружие незаряженным.

Громоподобный выстрел всполошил тех немногих птиц, что остались в окрестностях. Лёгкая дымка рассеялась, охотники вышли из мимолётного оцепенения. Они успели десять раз пожалеть о том, что не среагировали вовремя и не застрелили Рэнка, но, как ни странно… никто из них не умер, и не был даже ранен. Лесничий стоял на том же месте посреди маленькой прогалины, теперь по-стариковски возложив подбородок на приклад перевернутой винтовки, как будто это трость, чем здорово разозлил Юстаса. Но позвольте, кого же он подстрелил, если мужики невредимы, неужели Спуна?

- Может, уже встанете и посмотрите? – деловито предложил Рэнк.

Кто-то вскрикнул – это был Боб, который навёл свой фонарик на бездыханное тело, минуту назад упавшее прямо к его ногам.

- Что такое, это Спун?

- Здесь… здесь нет Спуна, -ответил Боб.

Они застыли как вкопанные, совершенно не понимая, как реагировать. На земле лежал не Спун, это было именно то, что описывала книга Рэнка: короткошерстное, два метра в длину, обтекаемое, сужающееся в области таза туловище с чёрным гребнем как у вепря, короткая шея. Конечности сильные и длинные, увенчанные острыми когтями… в остальном ничем не отличимые от человеческих. Но морда этого существа не была похожа ни на что, ни один охотник в целом мире не смог бы подобрать сравнение, потому что лишился бы дара речи. Какое-то дикое, фантасмагорическое смешение кабаньих, волчьих, и человеческих черт, но даже такая характеристика имеет место быть лишь за неимением других. Близкий осмотр показал, что рыло существа есть ничто иное как человеческий нос, деформированный настолько, насколько изувечена была верхняя челюсть. Профиль этой мерзостной твари заставил Лорна выронить фонарик: широкие поросячьи уши плавно переходили в выраженную надбровную дугу, в тени которой поблёскивали безжизненные глаза-бусинки ярко красного цвета (неизвестно, были ли они такими до смерти), и на этом сходства со свиньями и людьми заканчивались. Если уж сравнивать с семейством псовых, то по длине и форме морда существа казалась наиболее близкой к ротвейлеру, вот только у ротвейлера присутствуют типичные собачьи губы, и в помине нет таких длинных, загнутых вовнутрь зловонной пасти клыков. Ясно одно – какая бы безумная сила ни превратила человека в этот кошмар, она использовала лишь исходный материал… вылепила из мужчины волка.

- Это не тот! – вдруг сказал Рэнк, отпрянув от тела. – Другой оборотень!

XI

Все головы повернулись к лесничему. Потные, заросшие щетиной, перекошенные от невыразимого ужаса лица с выпученными глазами поблёскивали в свете фонариков. Лишь одна Фифи не осознавала значения сказанного, или же просто не подавала виду. А охотники далеко не сразу пришли в себя, им понадобилось время, всё-таки их мир оказался вывернут наизнанку, и Рэнк своим заявлением только подлил масла в огонь. И чёрта с два он теперь смилуется над этими несчастными провинциалами.

- Это плохо, очень плохо. Не стойте, все быстрее в дом! – рявкнул лесник, убегая в ночь.

И опять этот страшный рёв, на сей раз отовсюду. Присесть и всё осмыслить не получилось, и вряд ли получится в обозримом будущем. Только бегство, только выживание, дожить до рассвета! Бежать, бежать, не чуя ног!

- П-подожди нас! – подхватив Фифи, Боб понёсся вдогонку. Такие марафоны явно не для него, но жить то хочется. То была совсем не детская, смехотворная боязнь плода воображения, но вполне осязаемый страх смерти, жуткой и отвратительной смерти в зубах дикого зверя-людоеда.

Они всё ещё были охотниками, у них были ружья и навыки, но они всё равно пошли вслед за человеком, в котором они видели маньяка. Что они ещё могли сделать, снедаемые пронзительными завываниями, - только сбежать, поджав хвосты. Даже стае обыкновенных волков не составит труда вырезать их по одному, чего уж говорить об оборотнях. Явившийся из леса ужас не давал им передохнуть ни на секунду, даже за закрытой дверью это чувство не спадало, а протяжный вой бог знает скольких тварей подступал всё ближе и ближе, пока не сомкнулся кольцом вокруг сарая. Через заднее окошко люди могли видеть чьи-то неясные очертания, мелькающие во мраке. Они слышали топот ног и скрежет когтей, а также рёв, пускающий холодок по телу всякий раз, когда охотники его слышали. Однажды, лёжа в постели с лихорадкой, Рэнк проснулся с премерзким ощущением: ему показалось, будто настигшая его во сне длань чудища до сих пор ощупывает его мягкий, полный вкусных потрохов, живот. Этой ночью лесничий вновь испытал кошмар наяву, но то уже не безобидный сонный паралич, и происходит оно далеко за пределами крепкого и безопасного жилища. Он зажёг висящую на стене лампу и осмотрел своих товарищей по несчастью: как было видно по испуганным физиономиям, они были не готовы к встрече с настоящими оборотнями; по правде говоря, Рэнк и сам был не в восторге, и лучше бы он вообще не находил те дурацкие сандалии, но обстоятельства редко зависят от желаний человека, и Рэнк это хорошо знал. И, разумеется, теперь все смотрят на него, теперь уже как на спасителя, а не опасного психа. Можно подумать, он напуган меньше остальных.

- И чё? – только и мог выдавить Лорн. – В смысле… что делать то?

Это он его спрашивает? Интересный вопрос, учитывая в каком они оказались положении.

- А что ещё делать? – отозвался Юстас шепеляво. – Переждать не можем – они разломают этот сарай в щепки, за дверь выйти тоже нельзя.

- Остаётся… - Боб указал пальцем на дыру в потолке, сквозь которую виднелась Большая Медведица.

Ну вот, наконец-то ситуация вновь под контролем, обрадованно подумали охотники. Впрочем, такая радость сравнима с эмоциями от прорыва трубы в горящем доме, - всё равно придётся покинуть укрытие, выйти на бой с ужасной смертью в зубах зверя. Рэнк полез первым: примотав бечёвкой фонарик к стволу винтовки, он попросил Боба подсадить его.

- Лорн идёт со мной, вы с Юстасом следите за дверью. Знаете, в этом деле очень помогли бы серебряные пули.

Юстас понял этот колкий намёк, и поспешил извлечь припрятанные патроны из своего рюкзака. Загрузив патронташ серебром, Лорн перед своим уходом наклонился к Бобу и Юстасу чтобы заговорщическим шёпотом дать указание: если через минуту он не спустится обратно, Рэнка надлежит пристрелить к такой-то матери. С мрачной решимостью в глазах, охотники молча кивнули ему. Наверху было почти так же холодно как внутри дома, чёртова дыра в крыше вобрала ночной прохлады сверх меры.

- Тьфу! Вот же суки, а мы так старались эту крышу сделать.

- Эй, Лорн, - окликнул его Рэнк. – Вон там.

Палец Рэнка указывал на тот подлесок, откуда они прибежали. Лорн невольно встрепенулся: в тёмной чащобе были отчётливо видны четыре пары жёлтых огоньков – это свет отражался в глазах оборотней.

- Смотрят, твари.

Здесь Лорном овладело острое желание свинтить домой, и больше никогда не вспоминать об увиденном. Нет, сейчас нужно намотать сопли на кулак, выдохнуть и привести мысли в порядок, никакой паники. Лорн спустился обратно в дом, и попросил заново растопить печь – ночка обещает быть долгой, сказал он.

Ночное бдение возобновилось, и охотники начали понемногу осознавать, что теперь они зависят друг от друга. Безостановочное завывание не давало уснуть – хоть какая-то от него польза. Боб с Юстасом всё это время сидели в относительном тепле, а вот часовым приходилось несладко, - нахлынувший морозный ветер не щадил лицо и руки, под его напором колыхалась сорная трава, и (вот парадокс) ветви голых чёрных деревьев покачивались в каком-то сатанинском ритме, о котором никто из охотников прежде не знал. Сна ни в одном глазу, сколько ни грейся – через пятнадцать минут томительного ожидания Юстас сменил Рэнка на посту. Преимущество винтовок над дробовиками в кучности стрельбы, но ведь последние и пулями можно заряжать, напомнил Боб, но Рэнк, увы, был не настолько предусмотрителен, когда отливал боеприпасы для охоты, и ограничился картечью и дробью, тем более что патроны восьмого калибра в наше время очень трудно достать. Минуты шли одна за другой, вой утихал, но охотники понимали, что радоваться пока рано. Если в этих кошмарных тварях осталась хотя бы толика человеческой хитрости, они нападут на сарай в тот момент, когда добыча потеряет бдительность. И вот, улёгшись на кровать, Рэнк действительно задремал, лишь на минуту, но за это время ребятня успела сбежать в лес на своё обычное место для игр, только в этот раз что-то было не так, совсем не так.

Жуткие тени деревьев танцевали на стенах палатки. Один из детей начал плакать от дикого страха, а другой решил выйти, но больше его никогда не видели. А потом они услышали целый хор страшных звуков и голосов, окружавших палатку. Голоса нашёптывали им войти в стелящийся туман, уговаривали принять судьбу хуже самой страшной смерти. Рядом не было взрослых чтобы защитить их, не было одеял, чтобы под ними укрыться. И тогда они вышли из палатки, и пошли на голоса, звавшие их из темноты…

- НЕТ!

Когда Рэнк вскочил с матраса, слова «хуже чем смерть» едва не слетели с его потрескавшихся губ. Первые лучи солнца забрезжили сквозь тучи – наступило утро, и Рэнк был ещё жив. Хоть он и застрелил чудовище, это беспрецедентное деяние ничуть не умалило того ужаса, что поселился в его сердце. Дверь открыта, на пороге тявкает малышка Фифи. Неужели остальные тоже уцелели?

- Чего орёшь? – голова Лорна заглянула внутрь, увидела, что с лесничим всё в порядке, и исчезла обратно.

Его обычный наглый тон – следовательно, все живы. Успокоив сердце, Рэнк встал и пошёл в туалет, щурясь от слишком яркого света. На выходе вполне ожидаемо появились охотники с сотней вопросов и предложений, все они сводились к тому, чтобы Рэнк вывел их из леса как можно скорее. Также выяснилось, что туша убитого оборотня была сожрана и растаскана, осталось от неё одно мокрое место. За пару часов до рассвета Юстас увидел силуэты сородичей убитого зверя, они направлялись на восток, вглубь леса.

- Я думаю, это наш шанс уйти, - сказал Лорн. – Собирайся, свалим по-быстрому и забудем обо всём этом, я тебе даже все долги прощу если выведешь.

Рэнк был немало удивлён такой резкой переменой в таксидермисте, да и Юстас тоже перестал метать косые взгляды на свою несчастную винтовку, а в глазах Боба сверкали огоньки надежды провести следующую ночь в тёплой постели. Что ж, на самом деле Рэнк больше всех желал унести ноги подальше, но проблема заключалась в том, что он и так на краю света, дальше бежать просто некуда.

- Нет, мы должны пойти на восток.

Охотники так и вскипели, полные негодования и жуткой усталости после бессонной ночи. Однако прежде чем они закончили осыпать лесничего чрезмерно громкими восклицаниями, он на удивление уверенно осадил их:

- Мы должны выследить и перестрелять их всех до одного, иного выхода нет. Я знаю, вам страшно, это не то, к чему вы привыкли, но я уже сталкивался с этими тварями.

- Что?

- Как это?

- Врёшь.

- Не вру. Это было семь лет назад, застрелил огромного оборотня из полуавтомата, с подхода. Потом сбежал, хотел забыть о том, что видел и что делал, но вот результат – опять началось, и опять трупы. Если б я почаще шевелил своими лесничими мозгами, возможно, смог бы предотвратить смерть человека. Остальное могу по дороге рассказать, хотя я вас, как и прежде, не держу, можете идти на все четыре стороны, если хотите. Воды и еды у вас ещё много, с тропинки сворачивать, я думаю, вы не станете… всего доброго, я пошёл вещи собирать.

Если подумать, одна лишь голова оборотня принесёт всем четверым столько денег и славы, что можно будет не работать до самой старости. Лорн охотно сообщил товарищам об этой перспективе, чем замотивировал их. А чего бояться, у них ведь есть ружья с серебряными пулями, и одного зверя уже убили – благодатная почва для успешного предприятия. Прошедшая ночь в мгновение ока превратилась в дурной сон, прохладный ветерок разогнал облака над поляной. С искрящимися азартом глазами, они пошли за Рэнком в дом, сказать ему, что на такой шанс можно и жизнь поставить. Лесник прекрасно осознавал, что эти трое дураков протрезвеют ещё до захода солнца и опять начнут скулить, но один он не справится с целой стаей оборотней. Плохое предчувствие грызло его изнутри, - пока ничто не предвещает благополучный исход, скорей всего им придётся спасать свои жизни уже в ближайшие часы. Оборотни с самого начала знали об их планах, и теперь заманивают в ловушку.

Глава 2

I

Чем глубже охотники уходили в лес, тем явственней смыкались за их спинами деревья – казалось бы, пойти можно в любую сторону, но путь назад, судя по всему, для них отныне закрыт. Теперь, когда они узнали, что прячется в тени, чувство, что за ними следят, нарастало с каждым шагом, охотники всё время чувствовали на себе чьи-то взгляды. Как и предсказывал Рэнк, его товарищи ещё до захода солнца пожалели о решении последовать за ним, разве что никто в этом не сознается. Хотя бы перестали прятать серебро, подумал Рэнк, и на том спасибо.

Повторяются события ушедших дней: снова растянулись в цепь, снова Фифи бежит впереди, только на этот раз передвижение осложняют бесконечные кусты, как и деревья, ещё не покрытые листвой, а вечнозелёные сосны едва разбавляют эту чёрно-серую мешанину из веток и травы. Рэнк был самым зорким из всех, но даже он затруднялся что-либо разглядеть – погода стояла пасмурная, лучика солнца не допросишься.

- Эй, Юстас. Скажи, в твоей армии так же было, а? Юстас?

Лорн круто обернулся, не обнаружил позади себя мужика в ушанке, и незамедлительно сообщил об этом остальным – всё как по учебнику, упрекнуть себя не в чем, никто на него вину за пропажу Юстаса не повесит. Тот плёлся в пяти метрах от него, потом начал уходить влево, пока не пропал из поля зрения. Юстас заставил охотников понервничать, они искали его добрых пять минут, и всё это время он не отзывался. Юстас нашёлся сам, когда спустя ещё какое-то время вышел из-за дерева, оправдывая своё исчезновение «естественной потребностью». Поругав беспечного идиота, группа двинулась дальше на запад.

- Колись, чё ты там припрятал, - шепнул ему Лорн. – Думаешь, поверю, что ты в туалет ходил?

Только убедившись в том, что остальные их не слышат, Юстас показал свою находку – маленькие грибы на тонких ножках, у него все карманы оказались ими забиты. Дабы Лорн не болтал об этом, Юстас предложил ему половину. Лорн на удивление охотно согласился, мотивируя это пропущенным завтраком.

- И скоро меня накроет? – спрашивал Лорн, пережёвывая двенадцатый по счёту гриб.

- Минут через двадцать. Я такие грибы…

- В армии жрал. Нафиг ты вообще в солдаты пошёл, ты себя в зеркало-то видел?

- Да я как-то и не думал. Пострелять захотелось.

- Сходил бы в таком случае в тир.

Чтобы скоротать время они нагнали Рэнка и попросили рассказать о своём прошлом, хотя оба знали, что изменённое состояние сознания плохо сочетается со страшными историями. Даже не подозревая об этих чёртовых грибах, Рэнк начал рассказ, не сбавляя шага:

- Когда-то я жил в одном из таких городков, которые… как же это… областного значения, вот. Работал там охранником в приюте, просто чтобы денег на еду хватало, а то дела шли не лучшим образом. Приходилось много сидеть, смотреть и слушать, что происходит вокруг. Короче… сначала стали пропадать собаки, массово пропадать, одна за другой, а тела не находили, только те части, что оборотень не съел. Так продолжалось около месяца, и всем было в общем-то наплевать на собак – подумаешь, живодёр завёлся, такое сплошь и рядом. Ну, а потом да, он принялся за детей.

Сироты из приюта были лёгкой добычей, они ведь частенько убегали гулять допоздна. За две недели исчезли пятеро, а шестого я нашёл на пороге приюта… ему отгрызли всё, что ниже пояса, он на руках ко мне приполз. Как обычно всем было насрать – и воспитателям и администрации города, даже в полицию никто не звонил. А я как увидел этого соплежуя, сразу побежал по следу из его кишок, думал, прямо сейчас кого-то ещё там рвут на части. След уходил в лесопарк, где он их и убивал, да только не нашёл я тогда никого там, зато вернувшись, первый раз в жизни увидел, как эта тварь хватает с земли ребёнка и уносит куда-то. Я оставил мальца там, где он лежал, а оборотень на бегу схватил его как… как футбольный мяч. Как только штаны просушил, сдуру побежал рассказывать всё воспитателям, даже повторять не буду, какими словами меня крыли эти старые мочалки, но детей я тоже предупредил – сказал не гулять больше в лесу, а если что, то пускай в подвале прячутся.

Как-то нехорошо подействовал на меня тот дохлый пацан, ведь получается, это же всё у меня под носом происходило, а я сидел и чай пил. После этого я пошёл на рынок и на сбережения купил «Бенелли», патроны делал сам, из столового серебра. Пришлось научиться. До того дня, когда всё-таки пришлось их применить, всё было тихо, никто больше не пропадал. Я даже стал корить себя за впустую потраченные деньги, а за оружие и посадить могли, я ведь нелегально его купил. Прошла ещё неделя, за ней полнолуние наступило, только я не знал об этом, да и откуда было знать? Вот так я один раз на пять минут ушёл в продуктовый за сигаретами, а в приюте застаю ад кромешный: кровь была повсюду, все полы заливала, даже обувь пришлось снять. Пока я в очереди стоял, этот гад сожрал всех воспитательниц, и сам он был весь в крови, то есть с головы до ног! Но… его я уже потом увидел, когда в подвал спустился.

Разделся я до трусов, чуть дыша, крадусь вниз по лестнице, слушаю стук его когтей. Понятно, что он за свежатиной отправился в котельную, где заперлись дети, а оттуда ему некуда бежать, только через меня. И вот, пока он в дверь котельной долбился, я расстрелял его практически в упор, вот так просто.

- И что, он превратился обратно в человека? – спросил Боб.

- Да в том то и дело что превратился. Вся шерсть повылезала, когти отвалились, кости… кости стали менять форму прямо у меня на глазах. Я чувствовал, что вот-вот сойду с ума, ведь такого не может быть, это была какая-то чёртова магия. Гляжу: под дверью скрючился абсолютно лысый мужик, даже на жопе ничего не росло…

- Как Спун!

- Угу. Как Спун.

- А дальше то что было?

- А ты как думаешь? Несколько истерзанных трупов, из свидетелей одни дети, оружие только у меня. Я сразу почуял, что мне самому светит расстрел, собрал вещи и смотался пока не хватились. Короче, в глазах горожан я, скорей всего, убийца, и ещё до кучи живодёр. В тюрьму мне не хотелось, в армию тоже, но ещё меньше привлекала идея оставаться в городе, где произошло всё это безумие. После такого жизнь навсегда меняется, а я просто хотел всё забыть и жить дальше. Вот такая история.

- Ого… стой, а почему ты стал именно лесничим? Должна быть причина.

- Ну так я родился здесь, уже в четвёртом поколении лесничий. Третье поколение решило стать алкоголиком, так что меня всему учило второе.

Здесь Боб решил для себя, что узнал про Рэнка намного больше чем хотел.

- Кошмар какой-то. Знаешь, если б ты сразу всё как есть выложил, я бы тоже решил, что ты убийца.

- А я его так и назвал, - вклинился Лорн, чуть более громко чем следовало, - сказал, что он похож на маньяка! И наговорил то всего минут на пять…

Лорн больше не слушал, что говорят остальные, и от собственных мыслей тоже на минуту отвлёкся, его вниманием завладела грязная лужа. Странное дело – машина нигде не едет, а круги по воде всё равно расходятся. Лорн вдруг начал чувствовать на себе тысячи невидимых глаз, которые скрывались в деревьях, траве, земле и воде. Затем он ощутил толчок – это он взбудоражил воду. Понимание того, что грибы начали действовать, ускользало от Лорна так же быстро, как змея скользит по водной глади. Он старался сосредоточиться, но его мысли уносило всё дальше, в этот проклятый лес, где деревья смотрят, а земля дрожит. Вот снова толчок, а за ним другой! Лорн ещё какое-то время думал об этом жутковатом явлении, но в конце концов переключился на свои финансовые проблемы, размышления о которых свелись к тому, что он вот уже почти десять лет живёт впроголодь, и если не разбогатеет хотя бы в этом году, то можно смело возвращаться к шахтёрскому ремеслу, в своё время отнявшему добрую половину здоровья.

Юстас шёл позади, размышлял вслух, и слова возвращались к нему эхом. Он остановился и подошёл поближе к одному старому дереву, из дупла которого, как он думал, эхо и доносилось. Юстасу было не по себе – как-никак, он остался наедине со смотрящим лесом, ещё и предпринимает попытку заговорить с ним.

- Эй, кто-нибудь, - прошептал он прямо в дупло.

- Эй, кто-нибудь, - повторило за ним эхо.

- Я не хочу здесь умирать, - вырвалось у Юстаса.

- Я не хочу здесь умирать, - снова повторило эхо.

- Помогите мне, - взмолился Юстас.

- Нет, - сказал кто-то.

Юстас убежал в страхе, боясь издать ещё хоть звук. Деревья слушали и смотрели, мелкая живность вроде насекомых и грызунов расползлась по норам, тучи заволокли небо ещё плотнее. Юстас понимал, что с ним происходит, но всё равно боялся не только леса, но и собственных действий – так он разрядил своё ружьё, от греха подальше. Лорн же напротив, зарядил винтовку Пибоди из-за тех адских толчков, которым теперь аккомпанируют деревья, - сквозь них что-то продирается, медленно, но верно. Пятясь спиной к группе, Лорн задрал голову: одна из верхушек деревьев с ужасающим скрипом накренилась, а затем дерево упало. Фифи, однако, зарычала вовсе не из-за галлюцинации Лорна.

- Тихо, остановитесь, - громким шёпотом скомандовал Рэнк. – Никому не шевелиться.

Но Лорн всё же развернулся, пусть ему и не хотелось этого делать. Вот так счастье, они почти вышли из чащобы, - на двенадцать часов раскинулось что-то вроде луга, разве что без единого цветка или сорняка. Там же стоял один из оборотней. Его чёрный силуэт сгорбился над пожухлой травой, он стоял метрах в ста от выхода из леса.

- Лорн, стреляй, - сказал Рэнк. – У тебя самая удачная позиция, стреляй.

Наконец-то, пришёл час использовать серебро по назначению. Опустившись на одно колено, Лорн медленно вскинул винтовку, и к своему ужасу обнаружил, что мышечная память куда-то улетучилась, и оружие стало как будто более громоздким. Руки отказывались держать винтовку ровно, Лорну стоило немалых усилий вернуть себе контроль над ними. Ну вот, он уже взял зверя на мушку, второй патрон держит в зубах, дыхание ровное, только мысли не на месте: «ты не сделал поправку на ветер, где твой флажок?»; «а прицел у тебя не сбит?»; «ты уверен, что зарядил винтовку?»

- Лорн, твою мать! – прошипел Рэнк, казалось, прямо в ухо.

Выдохнул, выстрелил… промахнулся! Позорно прогремел мазок, оборотень понёсся в сторону стрелка. Взвёл курок, дёрнул рычаг, дрожащими пальцами вставил второй патрон… попал, но зверь убежал в обратном направлении, исчез за деревьями, не успели охотники и глазом моргнуть.

- Вот же... ладно, ничего не поделаешь, будем за подранком гнаться. Видите вон то дерево? Надо собраться у него и обсудить дальнейшие действия.

В центре поля действительно росло дерево, вернее не росло, а просто стояло, ведь оно было мёртвое. Подобно гигантскому серому шпилю, ствол дерева высился над абсолютно плоским ландшафтом, где не было ни камней, ни кустов, - большая пустая тарелка. Невозможно было определить на глаз, сосна это или дуб, но охотники склонялись ко второму варианту, ведь именно дубы росли вокруг поля. Юстаса всё сильнее накрывал эффект употребления грибов, на мгновение он всем телом ощутил жгучую тягу к поэтическому описанию этого дуба, он был готов весь день напролёт сравнивать его со своей мерзкой жизнью, пока не умер бы от скуки. Увы, Юстас был косноязычен и не образован – до высокопарных монологов ему как до Луны пешком, к тому же от вида деревьев ему становилось дурно.

- Так, попрошу внимания, - объявил Рэнк собравшимся. – Прежде всего я хочу поделиться своими мыслями, если кто-то ещё хочет высказаться, я подожду. Хорошо. Думаю, все уже поняли, что бесполезно гнаться даже за раненым оборотнем. Тот, которого ранил Лорн, наверное, уже на другой конец леса убежал, из чего следует вывод: охота настойчивостью вымотает только нас с вами, потому единственная управа на этих тварей – это построить ловушку и заманить их в неё, лучше по одному. С другой стороны, надо держать в уме, с кем мы имеем дело. Может статься, что это они завлекают нас к себе в логово. Есть соображения на этот счёт?

Первым, конечно же, поднял руку единственный трезво мыслящий товарищ Рэнка.

- Мне нравится идея с ловушкой, её можно установить прямо здесь. Сами подумайте, на открытой местности у нас будет преимущество в обороне и нападении, сюда можно отступать если запахнет жареным. Но вот… какая ловушка тут может быть, только яма…

- Правильно, Боб, только яма, - сказал Рэнк. – Прямо как та, в которую провалился Спун, только в нашей будут острые колья. Единственное, что от нас потребуется, это вовремя подскочить и расстрелять засранца, упавшего туда. Решено – устроим здесь привал, восстановим силы перед работой.

Лорн в это время слышал и видел невероятные вещи. Две или три дюжины грибов заставили его мысленно перенестись в другое время, возможно даже не выдуманное его воспалённым разумом. То же самое поле, то же самое дерево, но время дня (или года) другое: бледное око Луны смотрело на лес сквозь облака, и возвещало о пробуждении древних демонов, прямо как в ту ночь. Незнакомые мужчины вокруг Лорна собрались в большую группу для охоты на особо крупного зверя, самого страшного в дубовой роще. Лорн стоял и слушал непонятные ему речи о предстоящей схватке со зверем, никто и словом не обмолвился, с каким именно, и как десять мужчин с винтовками собираются убить того, кто, по их словам, весит не меньше семи тонн и валит человека с ног одним свои дыханием.

На самом деле Рэнк не собирался рыть идиотскую яму посреди поля, он лишь хотел проверить, насколько сильно подействовали грибы на его соратников, - судя по отсутствию всякой реакции у Лорна и Юстаса, они надолго вышли из строя. Подавив нахлынувшее желание врезать им обоим, Рэнк прилёг вздремнуть – нужно экономить силы пока они есть. Под деревом относительно безопасно, оборотни действительно не смогут застать их врасплох, даже под покровом ночи. И, что бы там за деревьями ни пряталось, думал Рэнк, призрак или демон, оно не выходит на открытое пространство, пусть оно и огромно – его глаза сверкнули примерно в шести метрах над землёй, а затем… исчезли.

II

Спустя час Рэнк растолкал охотников чтобы сообщить новость: Спун вернулся – он сидел там, куда убежал тот оборотень. Теперь стало очевидно, что твари заманивают их в ловушку, но лесничий поспешил напомнить, что так даже лучше – им не придётся выслеживать оборотней, растрачивая силы и провиант, всё может закончиться довольно быстро, если повезёт. Дабы упрочить шансы, Рэнк конфисковал остатки грибов у Юстаса и Лорна, заодно пригрозив накормить кулаками.

Путь лежал через дубовую рощу, ту часть леса, где Рэнк бывал лишь раз, и поэтому ему ничего не оставалось кроме как следовать за Спуном. Видимо, из-за запаха настоящих оборотней на одежде ликантропа, Фифи неустанно тявкала на него всякий раз, когда подходила поближе. Что ж, по крайней мере она запомнила этот запах, и теперь к группе будет вдвойне тяжелее подкрасться, но, если твари и впрямь такие умные, они постараются сцапать собачонку при первой возможности.

- Думаю, мы нашли территорию оборотней. Здесь повсюду их следы.

На распутице действительно было много старых следов, - застывшая грязь позволяла детально рассмотреть каждый из множества отпечатков лап. Помимо вчерашних следов нашлись и свежие, окроплённые результатом попадания серебряной пули в тело их хозяина. По мере того, как нависающие над тропой кроны деревьев становились плотнее, глубина следов увеличивалась – это свидетельствовало о том, что оборотень встал на задние лапы… чтобы внезапно оборвать цепочку следов.

- Он прыгнул, - сказал Рэнк, внимательно осмотрев всё вокруг.

Боб резко остановился, словно громом поражённый. До того места, где обрывался след, их окружали мелкие дубы, ютящиеся в тени взрослых деревьев, чьи ряды тянулись дальше. Их раскидистые ветви были толстые и прочные, компенсирующие большие интервалы между стволами.

- Прыгнул? Ты же не хочешь сказать, что… они на деревьях!

Охотники навели фонарики на дубы – так и есть, на каждом из них кора испещрена следами когтей. Рэнк видел их лица, он подозревал, что и сам плохо скрывает свой ужас, но не мог допустить паники. Собравшись с мыслями, он предложил вновь зажечь факелы, используя остатки смолы, взятой ранее; хотя эта мера вряд ли снизит вероятность нападения сверху, но предупредит о нём. Но перед этим Лорн и Юстас, захватив с собой Фифи, спешно сошли с тропы по зову природы, остальные встали на стрёме.

- Хочешь выпить? – Рэнк неожиданно протянул Бобу плоскую флягу, в которую когда-то перелил виски.

- Спасибо.

Как странно было стоять под голыми ветвями в этот пасмурный день, зная, что где-то там вовсю бурлит цивилизация, мегаполисы, люди проживают скучные предсказуемые жизни, мечтая об опасных приключениях, вроде кошмара, в котором увязли охотники. Бегать и стрелять, смеяться в лицо смерти, пожинать плоды победы. Идиотизм.

- Я всё думал, - заговорил Боб, - как же глупо получается.

- А?

- Интеллигентные люди по всему миру рассуждают о высоком: о душе, о смысле жизни, о любви, о судьбе… и тут появляются эти, и всему приходит конец. Чем бы человек ни пытался оправдать своё бренное существование, всё разбивается вдребезги.

- Вдребезги, - повторил Рэнк. – Это плохо?

- Ну да, должно быть. То есть, это же очевидно, мы как бы встретили нашего природного врага. Вот допустим, живёт себе человек, постоянно мечется в поисках заработка, пытается сохранить лицо, вкусно приготовить что-то, бланманже, например. А где-то в сотнях или всего в паре километров от него живут… оборотни. Не обделены абстрактным мышлением, но и не страдают от него, только жрут и спят.

- Ну, жрут то они ни в чём неповинных людей всех возрастов, по мне так это не самая привлекательная альтернатива безысходной тщете нашего брата. Стать оборотнем захочет только… я даже представить не могу.

- Понятное дело, это будет гражданин недобросовестный.

- Угу. Боюсь только, что таких на свете много, а нас всего четверо, не считая собаки.

- А мне до сих пор не верится. Что идём чудовищ убивать.

- Волноваться не о чем, дать волкам себя загрызть только полный дурак может.

- А если они все разом нападут?

- Ну, тогда нам конец.

Возвращаясь из леса, Лорн нехотя признал, что, возможно, ошибался насчёт Боба, и слабым звеном может стать любой, у кого хватит глупости обожраться грибов на охоте. Соблазн велик, а цена огромна, но могла быть ещё больше. Без лишних слов шествие было возобновлено, у всех в головах вертелись лазающие по деревьям оборотни, а ещё котельная из того приюта, - понятное дело, если уж сталкиваться с монстрами, то только в таких вот замкнутых пространствах, где и от бедра можно стрелять, и зверь никуда не убежит. Только вот поди-ка найди такое место в дремучем лесу. Так или иначе, охота настойчивостью или стрельба из засады не рассматриваются, это дохлые номера, остаётся только преследовать зверя до берлоги, а там будь что будет.

III

Конец тропы упирался в ствол большого дуба – судя по всему, с этой точки оборотни передвигались только по деревьям, но плана это не меняло, все, как и прежде, шли за Спуном. Ликантроп стал ещё более беспокойным, он то и дело опасливо озирался по сторонам, бормоча что-то невнятное, и беспокойство его передавалось остальным участникам похода. Лес теперь казался таким чужим, злонамеренным, разместить в нём сидку было немыслимо, они могли лишь тупо идти на убой, и это начинало раздражать. Как и следовало ожидать, Лорн первый высказался на этот счёт:

- Послушай, Рэнк, меня это уже всё достало. Почему бы не послать этих ублюдков к чёрту? Давай повернём назад, пусть сами нас преследуют, раз такие умные.

Рэнк и сам об этом подумывал, и, скорей всего, поддержал бы Лорна, будь он на сто процентов уверен в правильности этой стратегии – атаковать отступая.

- Нет. Я хочу сказать, Спун ведёт нас куда-то, и мы должны узнать, куда именно.

- И что же нас там ждёт кроме стаи вонючих оборотней, скажи мне.

- Лучше об этом не думать. Просто держи ухо востро… и будет всё замечательно.

Отрешённость Рэнка, как ни странно, бесила куда меньше бесконечной ходьбы. Никто не хотел знать, куда именно ведёт их Спун, и едва ли кто-либо способен подготовить себя к тому, что не в состоянии вообразить, однако пункт назначения в конце концов перед ними появился. Единственный в округе дом, полностью разрушенный, и лестница в погреб, по которой спустился ликантроп. Развалины дома гнили в окружении кустарников, ещё месяц назад прижатых к земле сугробами; так и не сумевшие полностью разогнуться из-за недостатка солнечного света, самые крупные из них, казалось, закручивались в спираль.

- Вот это место, - констатировал Рэнк. – Здесь они нападут.

Не было нужды уточнять, полезут ли охотники в этот погреб, всё и так было предельно ясно – они идут, они находят, а затем просто идут дальше. Решено было идти по одному, начиная с Рэнка. Ему важно было показать, что он, как наиболее заинтересованное лицо, уверенно занимает позицию лидера. У капитана Ахава был стержень, у Рэнка он тоже имеется… должен иметься, иначе никто за ним не пойдёт. Он осторожно спустился вниз по ступенькам вслед за Спуном, и через мгновение его поглотила густая тьма погреба. Оттуда исходил запах всепоглощающей сырости, запах грибов и плесени.

- Всё в порядке, - донеслось из темноты. – Юстас, возьми собаку и спускайся с ней сюда!

Слегка озадаченный, Юстас повесил ружьё на плечо, подобрал Фифи, и спустился вниз. Невероятно, но вместо погреба под землёй оказался довольно просторный тоннель, по влажным стенам которого со свистом прокатывался прохладный ветерок. Благо на этот раз не пришлось ждать пока Рэнку приспичит поделиться своими мыслями, и он сразу пояснил, зачем ему здесь понадобилась грибная гончая.

- У не уверен на все сто процентов, что собака не оглохнет и не потеряется если тут начнётся стрельба, поэтому ты должен будешь вынести её наружу после того как я разведаю обстановку. Но если впереди окажется тупик или спуск, то всё отменяется.

- Хорошо, а почему я? Боб хозяин этой мочалки, чё б его не позвать?

- У тебя патроны восьмого калибра, с такими на слона можно ходить. Если кто встанет на пути, ты его сразу уберёшь.

Юстас воодушевился, но не забыл про свою драгоценную винтовку Мосина. Один Бог знает, от чего он так за неё цепляется, Рэнк всё равно никогда не вернёт её. Тем не менее, именно это он посулил в обмен на сотрудничество. Получив согласие, лесничий пошёл вперёд, высвечивая дорогу наспех сделанным факелом. Вслед за ним шёл Юстас – он не собирался стоять на одном месте, тем более с собакой на руках. Он отослал Фифи обратно к хозяину, а сам пошёл на свет факела. Резкий поворот налево, через десять метров ещё один направо, - наверное, большой камень или неподатливые корни помешали сделать тоннель прямым. Рэнк шёл медленно, его рюкзак не гремел, оружие держал в одной руке, причём за приклад, чтобы дуло винтовки болталось сзади аки хвост.

- Так и знал! – процедил Рэнк сквозь зубы, перехватив руку Юстаса. В ней блестел засапожный нож. – Не можешь… удержаться…

Рэнк перегнул палку, не следовало звать именно Юстаса в это тёмное место, не надо было искушать уголовника. Но на то он и держал винтовку позади себя, благодаря чему смог услышать, как остриё ножа рвёт ему одежду. Против человека, за день освежевавшего полсотни бобров, у Рэнка было мало шансов теперь, когда они сцепились как олени. Рэнк быстро оказался прижат к стене, все силы уходили на удержание ножа подальше от тела, Юстас пыхтел и плевался от напряжения, но всё больше теснил Рэнка, пока не уложил на обе лопатки; нож задрожал над его зубами, больно раздвинул челюсти, и опустился почти до самой глотки. Всё бы кончилось плачевно для лесничего, если бы не спасительный лай Фифи, привлёкший внимание остальных охотников. Совместными усилиями Лорн и Боб оттащили Юстаса от Рэнка и кое-как скрутили.

- Ты что, обезумел?! – рявкнул Лорн под нескончаемое тявканье Фифи.

Юстаса удерживали только до тех пор, пока он сам не выбросил нож, первым ослабил хватку, естественно, Боб. Юстас вырвался и встал поодаль ото всех, метая яростные взгляды в каждого, точно подранок на каменистом пляже.

- Кто? – взревел Юстас не своим голосом, - Кто сдал меня этому? Больше некому, кто из вас двоих настучал? Чтоб вы тут сдохли, крысы поганые!

С этими словами Юстас убежал вперёд, в кромешную тьму. Не успели охотники прийти в себя, как тоннель огласил душераздирающий вопль, - с факелом в руке, Рэнк мчался впереди всех, но лишь затем, чтобы упереться в тупик. Выход из тоннеля был на верхнем его ярусе, и чтобы достичь его, потребуется преодолеть пятиметровую стену – охотники оказались как бы на дне пробитого с боку колодца, так просторно было под этой стеной. На самой стене блестела свежая кровь.

- Только не снова, - простонал Боб, заслышав ужасающий рёв.

- Вот ты и попал, Рэнк, сейчас нас всех сожрут!

- Заткнитесь и живо к стене, прикрываем друг друга! Сейчас начнётся.

- Фифи, прыгай в рюкзак!

Рэнк метнул факел в темноту тоннеля. Бояться нечего, дело то несложное, зверь ведь сам прёт под дуло ружья, должно быть просто и безопасно как в тире. Вот только от Юстаса осталось мокрое место, кровь стекает по стене грота; омерзительный топот приближающихся оборотней был неописуемо ужасен, ведь то был звук настигающей смерти, звук, который, слышит всякий, кто оказался настолько самонадеян, чтобы забыть о ней. Как бы сейчас пригодилась им военная выучка Юстаса.

- Мочи козлов! – скомандовал Рэнк, надеясь, что за этими словами последует град из шерстяных трупов.

На деле замертво свалился только один оборотень – он попал под перекрёстный огонь и умер почти мгновенно. Его сородичи попадали с потолка: один свалился прямо Рэнку на голову, Лорну и Бобу повезло больше, они успели отскочить в разные стороны. Рэнк вопил от ужаса и боли, которые причиняла рычащая, слюнявая гора мускулов – оборотень схватил его за руки своими когтистыми лапищами, и начал трясти изо всех сил. Перед глазами мелькала дьявольская морда зверя, из носа текла кровь, и грозила пойти через глаза и уши, но пытка прекратилась так же резко, как и началась. Рэнк почувствовал, как его спина больно врезалась в земляную стену, вокруг себя он слышал только крики и какофонический рёв. Руки лесничего опустились на холодную землю, одна нащупала тяжёлое двуствольное ружьё, дробовик Юстаса. Неважно, какие в нём патроны, надо только вовремя выстрелить. Рэнк взвёл курки, всеми пятью чувствами он искал в темноте оборотня, не в силах удерживать оружие на весу, он лёг на живот. Ледяной ужас прокрался по спине Рэнка – лапа зверя схватила его за лодыжку.

Ровно секунда давалась Рэнку на размышления. Выстрел из обоих стволов изнасиловал барабанные перепонки всех, кто находился под землей в тот момент. Тысячи маленьких серебряных капель начисто снесли голову нападавшего, но Рэнк всё ещё слышал отвратительное чавканье, оно заглушало даже звон в ушах. И тогда он вскочил с места и помчался на звук, его источник находился всего в каких-то пяти шагах: другой оборотень (вот ведь зрелище) дубасил факелом Боба, накрывшего своей жирной тушей почти такой же большой рюкзак. Дико, словно обезьяна, он бил с наскоку, держа факел в обеих лапах, не обращая внимания на искры и горящую смолу. Больше всего Рэнка испугали хаотичные телодвижения этого монстра, в прерывистом свете угасающего факела походившие на некий первобытный танец – само воплощение богохульства и сатанинской вакханалии. Внезапно Рэнк каждой клеточкой своего тела возжелал прекратить этот невыносимый кошмар, при одном только виде которого сбоил не только вестибулярный аппарат, но и восприятие реальности. Взревев то ли от ужаса, то ли от спонтанной ярости, Рэнк с размаху ударил оборотня прикладом дробовика прямо в живот. Он обжёг пальцы, и, вероятно, сломал оружие, но добился желаемого – зверь был отброшен от Боба, и дьявольский танец прекратился, пусть оборотень и не претерпел заметного урона, да ещё и полоснул Рэнка по лицу когтями. Наплевав на кровавый водопад перед глазами, лесничий включил свой фонарик: Боб был жив, его руки всё ещё закрывали голову, а оборотень… спину оборотня поразила пуля Лорна, едва он поднялся с земли. Судя по тому, как тварь начала бешено метаться из стороны в сторону, корчась в дикой агонии, а также отсутствию выходного отверстия, серебро задело позвоночник и застряло глубоко внутри тела. Оборотень бился об стены и оглушительно выл, его ужасающую пасть почти полностью покрывала алая пена. Ещё с минуту он извивался, лёжа на земле, пока не замер навеки.

Рэнк сразу метнулся проверять состояние Боба, а Лорн подошёл поближе к поверженному чудищу, готовый угостить его контрольным в голову.

- Эй, да это ж мой подранок, - воскликнул таксидермист. – Да, точно он! Эх, как же мне прёт сегодня, братцы. Чур шкура моя, поняли?

- Да заткнись ты со своими шкурами, принеси лучше аптечку из моего рюкзака… это который с палаткой.

К счастью, Боб отделался лишь синяками да небольшим сотрясением, жир всё-таки оказался полезен. Фифи тоже не пострадала, чего не скажешь про остальных охотников: Лорну хорошенько прошлись когтями по спине, прямо как Рэнку по лицу. Вода, швы, перевязь, укол антибиотика, - вот и всё, что нужно в полевых условиях здоровому мужчине средних лет. Рэнк накладывал швы на удивление быстро и умело, налицо многолетний опыт зашивания носков. Рэнк читал, что в средние века раны обеззараживали вином или уксусом, но таких чудесных снадобий, к сожалению, в аптечке не нашлось.

- Как мы их, а, - Лорн торжествовал, вкус победы был чрезвычайно сладок. – Они ничего не успели сделать.

- Да, ничего… это странно, - заметил Боб.

- Что ты имеешь в виду?

- Они даже не пытались нас убить. Посмотри на эти когти – меня бы уже сто раз на лоскуты порезали, если бы хотели.

Когти оборотней действительно внушали трепет своей необычайной длиной, похожие на гвозди клыки устрашали не меньше. И, спрашивается, как это они с таким арсеналом умудрились не убить охотников, будучи при этом кровожадными монстрами. С теорией по этому поводу выступил Рэнк:

- Вот что я думаю – они хотели сожрать нас живьём в своём логове. Так делают, например, пауки.

- И что это нам даёт? – спросил Лорн.

- А то, что Юстас может быть ещё жив, и мы должны если не спасти его, то хотя бы найти тело.

- У тебя что, амнезия? Уже не помнишь, как он пытался тебя убить?

- Нет, Рэнк прав. Он один из нас, мы не можем его бросить в этом лесу.

- Как заговорили, - фыркнул Лорн. – Я, наверное, пропустил момент, в который этот мерзкий тип стал нам как родной. Ну давайте, поищем его, но только не жалуйтесь потом, когда он нам во сне глотки перережет.

IV

Поработав лопатами, охотники с большим трудом вырезали в земляной стене ступеньки, по которым поднялись наверх. Там их ждали блеск воды и синеватый лунный свет. Болото раскинулось перед ними, тёмное и мрачное, без единой травинки. На маленьких островках суши росли тощие сосны, и, похоже, чувствовали себя неплохо. Если верить следам на грязи, оборотень тащил Юстаса прямо через эту топь.

- Топать прямо туда? Ещё чего, можно же просто обойти… стороной, господи ты боже.

Фифи не стала выслушивать предложения Лорна, и первой ринулась вперёд, за ней сразу побежали Боб и Рэнк. Толстяк недооценивал Фифи, - она ведь весила не больше кошки, и к тому же была рождена для охоты на воде, чего не скажешь о самом Бобе. Вовремя заметивший его скулёж Рэнк посоветовал идти в связке, строго между деревьями. Так они и преодолевали этот сложный участок, на поверку изобилующий подводной флорой, к которой с натяжкой можно отнести болотных мумий, чьи неясные силуэты Рэнк увидел, обвязывая страховочный трос вокруг очередного дерева. Лорн же удостоился сомнительной чести почувствовать безжизненную длань обитателя болота своей ногой. Нет нужды описывать полученные от этой встречи эмоции, можно лишь сказать, что в ту ночь Лорн всей душой поверил в существование кикимор.

Верная гончая ждала на берегу, виляя кудрявым хвостиком – и не скажешь, что полчаса назад малышка пережила невообразимый ужас. Пока остальные отряхивали сапоги от илистой воды, Рэнк осмотрелся: этот участок леса был ему незнаком, и этим порождал в сердце тревогу. Всё здесь казалось жутко древним и давно покинутым… и отнюдь не девственным. Да, нога человека здесь и впрямь ступала, на то указывал старый скворечник на одной высокой берёзе, - его туда приколотил либо орнитолог, либо совершенно невменяемый психопат. Ёлки, растущие здесь большом количестве, создавали некое подобие живой изгороди, на фоне которой берёза со скворечником выделялась как телеграфный столб – должно быть, её посадили здесь намеренно.

- Эй, мне мерещится, или там впереди костёр? – Лорн показал на едва видимую оранжевую точку, утопающую в зелени молодых елей.

Не сразу, но Рэнк с Бобом разглядели среди деревьев эту яркую точку, и признали в ней огонь. Не сказав ни слова, все трое пошли вперёд с оружием наготове, Фифи крутилась рядом и не отставала от них ни на шаг. За зелёной стеной оказался целый лабиринт из молодых ёлок, через которой, впрочем, может продраться кто угодно, например, оборотень. Рэнк вновь предложил идти в связке, - это не убережёт от внезапной атаки, но даст немного времени чтобы ответить на неё. С согласия товарищей он уже было полез в рюкзак за верёвкой, как вдруг услышал хруст веток впереди. Секунд пятнадцать никто кроме Фифи не дышал, собачка рычала на ёлки, сигнализируя о приближающейся беде.

Но это был Юстас. Окровавленный и волочащий ногу, он протиснулся сквозь ветви под удивлённые вздохи охотников.

- На помощь. Он меня укусил, но бросил – принял за мёртвого. Вы должны мне помочь, я прошу вас. Что… что такое?

Мужики опустили ружья, но лица их омрачились. Скорбное молчание стало ответом на мольбы Юстаса. Они знали, что нечто подобное может произойти, но не хотели даже думать об этом, просто чтобы не сойти с ума от страха, которым пронизан весь этот проклятый лес. И вот они здесь, стоят как вкопанные перед обречённым на участь, что хуже чем смерть.

V

Молчание длилось слишком долго, как и бессмысленная игра в гляделки. Юстас мог рассмотреть в деталях их напряжённые физиономии с поджатыми губами и глазами-блюдцами, от чего ощущал себя вдвойне беспомощным и жалким. Остальные же задавались одним единственным вопросом, который имел значение: «знает ли он»?

- Да ничего, - ответил наконец Рэнк. – Совсем ничего. Ты жив и это главное.

Севший голос предательски выдавал истинные мысли лесничего, но тут уж ничего не поделаешь, если уж взялся ломать комедию, иди до конца. К счастью, к тому же выводу пришли и Боб с Лорном.

- Рэнк, ты ведь умеешь оказывать первую помощь? Займись им, а мы с толстым пока… это самое, еду достанем.

Пока Рэнк обрабатывал ужасающие раны Юстаса, от вида которых опускались руки, партнёры по несчастью спешно пошептались в сторонке, чтобы по возвращении заявить, что ни один из них не станет «делать то, что нужно сделать». Иными словами, они не захотели марать руки, и скинули грязную работу на лесничего, на что тот отреагировал сдержанным недовольством – пришлось сдержаться, иначе бы Юстас резко перестал быть таким покладистым. Напряжение росло, надо было что-то придумать, да поскорее, ибо на лице раненого всё больше проступало осознание характера ситуации.

- Я читал в своей книге об одном цветке – он называется Аконит, и его экстракт (вроде как) должен помочь Юстасу.

Юстас тотчас же рассыпался в благодарностях, забыв о том, как чуть было не зарезал своего благодетеля, свою последнюю надежду. Рэнк мог бы сказать ему, что жизнь – штука непредсказуемая, и потому не стоит отбирать её у других людей. А ещё он мог бы уточнить, что Аконит – ядовитое растение, и произрастает только в западной части континента.

- Времени полно, - продолжал увещевания Рэнк, - бояться надо только возвращения этих ублюдков. Кстати, Юстас, это ведь ты развёл костёр?

- Какой костёр?

Только этого не хватало – очередная компания друзей решила из одного котелка похлебать, и чёрта с два они дружелюбные.

- Не шути со мной, я про этот сраный костёр говорю, ты не мог его не заметить!

Рэнк сам не заметил, как схватил раненого Юстаса за ворот бушлата. Краем глаза он увидел, как на него смотрят остальные. Нет, не время терять присутствие духа, этим бестолочам нужно хоть какое-то подобие неустрашимого лидера, в противном случае вся охота пойдёт по известному месту, - они перегрызутся и по одному сгинут в этом лесу. Рэнк отпустил Юстаса и сделал морду кирпичом.

- Заряжайте стволы, мы идём туда, - пробормотал Рэнк не терпящим возражений тоном. – Следите за деревьями.

Бесшумно слиться с местностью, не поддаваться страху, не думать о том, как от тебя смердит на весь лес. Пройдя через густорастущие ели, охотники неожиданно упёрлись в обрыв, под ногами оказался крутой песчаный склон, четыре метра высотой – с тяжёлым рюкзаком и оружием с него даже сползать опасно. Впрочем, это препятствие выглядит пустяковым на фоне того, что лежало за ним.

- Этого ты тоже не видел?

Челюсти у всех отвисли почти одновременно. Нечто вроде небольшой котловины раскинулось перед ними, и в ней были люди, много людей. Больше тридцати человек ползали на четвереньках по дну котловины, разукрашенные разными тонами грязи и крови, их лица скрыты под масками, сделанными из останков мелких млекопитающих, скреплённых так, чтобы походили на волчьи морды. Десятки копошащихся словно опарыши мужчин и женщин занимали себя отвратительными актами соития: кто-то исступлённо, а кто-то, выбившись из сил, делал это неспешно. В развернувшейся оргии не было ничего красивого, привлекательного; напротив, сложно было представить себе зрелище более мерзкое, и не последнюю роль в этом играли мёртвые глаза волчьих масок и непередаваемый смрад. Завороженные охотники только и могли что наблюдать, они были совершенно сбиты с толку.

- Чего вы рты разинули? Извращенцы в лесу – это ж классический сюжет провинциальных газет, - срифмовал Лорн, нервно усмехнувшись.

- Они едят друг друга, - сказал Боб.

- Что?

- Они едят… меня сейчас вырвет!

В том, что все они – безумцы, не возникало никаких сомнений, как и в зверском каннибализме. Несколько десятков обнажённых мужчин и женщин в масках, изрядно уставшие от бесконечных фрикций, грызли конечности друг друга, свои собственные, копались во внутренностях тех, кто уже отдал концы. Никто даже не пытался понять, чувствуют ли они боль, делают ли всё это осознанно, ведь это не имело значения.

- Эй, а не Спун ли это там?

Единственный одетый человек из этой омерзительной толпы, оказавшийся старым знакомым охотников, был занят тем, что громко стонал и отталкивал от себя любителей мяса, - они не хотели раздеть его, не хотели напялить на него вонючую маску волка, они хотели сожрать Спуна заживо. Поначалу охотники собирались сидеть и наблюдать, подчиняясь здравому смыслу, вот только наблюдение за тем, как люди отрывают зубами друг от друга куски мяса и зарываются мордами в открытые раны, было, мягко говоря, невыносимым. Рэнк вспомнил историю из далёкого прошлого, которую услышал от своего деда, историю о репрессированных крестьянах, высаженных на остров без шанса выжить. Некоторая часть их умерла от голода, болезней, и ещё бог знает чего, но основной причиной массовых смертей стал агрессивный каннибализм. Люди охотились друг на друга с известной целью, но делали это из крайней нужды, в отличие от сумасшедших дикарей в котловине. Рэнка чуть не вырвало, когда запах от красно-коричневой массы потрохов добрался до его носа.

VI

Кровавая оргия длилась без остановки, её участники грызли и сношали друг друга точно в трансе, совершенно не обращая внимания на полученные в процессе увечья. Над всем этим возвышался гигантский камень, со стороны похожий на бетонную стену, в действительности являющийся лишь верхушкой скрытого под землёй массива. Четыре метра в ширину и столько же в высоту, камень нависал над костром словно декорация для некоего первобытного спектакля, только зрители в нём, похоже, не слишком заинтересованы. Охотники поняли, что пока они в укрытии опасность им не грозит, и всё-таки спустились в этот котёл разрывающейся плоти с намерением оттащить Спуна от каннибалов. Совместными усилиями им удалось оттащить своего проводника в тихий уголок, где можно было поразмыслить над сбивающим с толку происходящим, и понять, кого из этих ряженых стоит наградить драгоценным металлом. После недавнего побоища страх отступил, никто больше не следил за деревьями и не вздрагивал при виде собственной тени – охотники вернули себе контроль над ситуацией, и теперь им море по колено.

Чья-то рука упала на плечо лесничего.

Хриплое дыхание над ухом Рэнка принадлежал не одному из охотников, это был долговязый старик, одетый в костюм Адама, и такой же безволосый и бледный как Спун. Угловатое тело венчала голова с массивной челюстью и незрячими глазами. Присутствие слепца в дремучем лесу казалось анекдотичным и нелепым, но Рэнк не смеялся. Эта слепая крыса прощупывала его одежду, втягивала воздух отвратительно трепещущими ноздрями. И хотя на пальцах старика не было ногтей, они больно сжимали плечо, демонстрируя устрашающую силу, но, когда старик открыл рот, внутри у Рэнка похолодело от осознания того, кто это такой. Рот лесного деда походил на кровоточащую рану: внутри он был весь красный, без единого зуба, и на контрасте с этим, пустые глаза отдавали желтизной и буравили Рэнка пристально, точно пытаясь прожечь в нём дыру, будто он и не был слепым на самом деле. К счастью, Лорн вовремя спохватился и вырубил старика прикладом винтовки. Как странно, Рэнк был почти уверен, что это не простой человек… на всякий случай он поделился своими мыслями с остальными, больше никаких недомолвок.

- Говоришь, это и есть тот самый оборотень? – пробормотал Лорн, недоверчиво потыкав старика винтовкой, - Он, должно быть, болел.

Все разом перевели осторожные взгляды на толпу сумасшедших: те по-прежнему не замечали непрошенных гостей – слишком заняты друг другом. Убедившись в своей безопасности, охотники сгрудились вокруг лежащего без сознания старика, на которого Фифи лаяла с удвоенным усердием.

- Так давайте убьём его, - предложил Юстас, - и дело с концом. Он бы сделал то же самое.

Лорн с Бобом переглянулись. Один изобразил мину отчаяния, другой суровую решительность.

- Я таксидермист, а не убийца, - отрезал Лорн.

- И я тоже… в смысле, я на такое не п-подписывался.

- Вас никто и не заставляет, - ответил Рэнк. – Юстас, займись.

Юстас чувствовал себя намного лучше чем десять минут назад, и все прекрасно понимали, чем такие перемены в итоге закончатся… разумеется, ещё большей переменой, самой последней и жестокой.

- Мне понадобится мой нож, - протягивая руку Лорну, Юстас глядел на таксидермиста исподлобья, взглядом полным презрения. Лорн возвратил украденный нож, но только затем, чтобы самому не пришлось руки марать.

Под хлюпающие звуки массового совокупления, охотники отвернулись от Юстаса когда он склонился над стариком; Рэнк снова выставил винтовку позади себя. Меньше чем через минуту всё было кончено – Юстас доложил о выполнении, вытерев кровь с ножа о подол одежды убитого.

- Как со свиньи, - констатировал Юстас.

Всем хотелось высказаться по этому поводу, только слов не нашлось. Повернуться спиной к убийству, лишь чтобы узреть нечто невероятное даже по здешним меркам. Сомнамбулический характер происходящего перед каменной стеной не оставлял никакой надежды на рациональное объяснение, в это просто нельзя было поверить, не увидев своими глазами. Лица мужчин исказил шок, который не смогла вызвать даже толпа каннибалов; последние бросили свои дела и вскочили на ноги, все взгляды были прикованы к обладателю чёрной тени, в свете костра скользнувшей по шершавой поверхности камня: он и сам был чёрный как смоль, сплошь покрытый густой шерстью, на плечах сидела волчья голова. Люди в масках забирались на пригорок, где стояло это создание; вскоре за живой стеной стали с шипением взмывать ввысь кровавые брызги. Каждый, кто уходил оттуда, истекал кровью – эта тварь кусала их, одного за другим.

- Слушай, Рэнк. Ты ведь у нас главный энтузиаст, верно? Так пойди туда, и выясни, откуда это чудо вылезло.

Предложение Лорна отнюдь не казалось диким или недружелюбным, оно было закономерным.

- Хорошо. Если через полчаса не вернусь, уходите.

- Долго ждать, - заметил Юстас.

- Мы подождём, но... у нас тут на глазах оборотни плодятся. Предлагаешь их вот так оставить?

Рэнк решил для себя, что не станет участвовать в обсуждении геноцида ликантропов, а именно к нему всё и идёт. Закинув винтовку на плечо, он стал взбираться обратно на край котловины, чтобы незаметно обойти её. Но нет, он просто обязан чем-то ответить Лорну, иначе весь этот поход так и останется вылазкой незрелых мальчишек, а им нужна взрослая решимость, нужно доказать себе, что они не зря прожили столько лет.

- По-хорошему их надо всех перестрелять… но у нас не хватит патронов. Решайте сами.

Решать самим – легко сказать. В любом случае их с Рэнком пути разошлись, охотникам вскоре придётся опять пробираться через болото, а ему ползти на животе мимо кровавой вакханалии. Видимо, так отбирают будущих представителей мохнатого рода, - все, кто не умирает после укуса, становятся оборотнями. Возможно, Спуна тоже укусили, но в какой-то момент он дал заднюю и попытался сбежать, вот только бежать не было смысла, он уже попал в сети того, кто завывал в полнолуние. Как и планировал, Рэнк проскочил мимо вероятного обладателя голосовых связок из самого Ада, пока тот впивался зубами когтями в конечности людей, к которым Рэнк не прикоснулся бы даже трёхметровой палкой. Отвратительней смрад потных сочленений и гниющих, наполненных дерьмом кишок, атаковал обоняние лесничего при каждом вдохе, прямо через рот. Пока он дополз до заветной дыры за камнем, успел оставить за собой длинный след из непереваренной пищи и желчи. Как и следовало ожидать, лестницами оборотни не пользуются, в этот раз пришлось отбить себе колени, приземлившись с высоты своего роста. Мрак пещеры едва рассеивала масляная лампа, поставленная в углубление в стене – Рэнк взял её с собой вместо фонарика. Рэнк оказался внутри этого проклятого камня, над землёй была видна ничтожно малая его часть. Насквозь вспотевший Рэнк не смог определить температуру в этом месте; пахло, во всяком случае, так же как в монастырских кельях, на которые Рэнк однажды имел удовольствие поглядеть на правах туриста. Разумеется, это было задолго до того, как он стал «убийцей».

Первая половина пещеры заканчивалась резным порталом, изображавшим девять двуногих волков, подобных тому, что кусал людей на поверхности. Впереди короткий спуск, затем развилка: левый проход истоптан так же как и правый, но только в левом горел тусклый свет. Пространства хватало только на одного человека, причём невооружённого, с оружием здесь ходить просто опасно, и теснота – лишь одна из причин. Как это ни странно, пещера хорошо вентилировалась, и воздух с улицы то и дело обдавал спину Рэнка прохладой, заставляя пламя лампы опасно трепетать. Спустя пять минут напряжённой ходьбы в тишине столь же давящей как стены этого подземелья, лесничий наконец упёрся в тупик, и, слава Богу, кроме него там по-прежнему никого не было. Стену украшал каменный барельеф, обставленный множеством горящих свечей. То было архаичное изображение волка, или скорее волчицы, и человеческого детёныша, смотрящих друг на друга. А над барельефом лампа пролила свет на нечто по-настоящему интересное: фреска, на которой всё те же волчица и ребёнок; правее показан повзрослевший спутник волчицы, держащий на руках свёрток с букетом из девяти волчьих голов. На взгляд Рэнка эти рисунки выглядели довольно древними, как минимум столетними, чего нельзя было сказать о том порочном великолепии, что красовалось на сводчатом потолке.

Словно пышные ветви, тянущиеся к небу, над увиденной фреской раскинулась ещё одна, руки другого художника, заметно уступающего в мастерстве автору старой фрески. Она повествовала о том, как девять сыновей матери-волчицы разбрелись по миру, и как один из них создал нечто вроде культа (его последователи изображены молящимися) волчьей крови. Вместе они вернулись к матери-волчице, и от своего сына она родила тех кровожадных тварей, что заманили Рэнка и остальных в эту смердящую дыру. Как Рэнк и сам уже видел, волчьи выродки мало походили на своего отца, полностью бипедального, напротив, - автор фрески очень точно изобразил их как мохнатых лягушек с длинными когтями и треугольными мордами на коротких шеях. Оборотни служили добытчиками пропитания для культистов, и приносили они не только дичь, но и человечину, при том в больших количествах, и, разумеется, убивали тех, кому такой расклад был не по душе. Совершая набеги на деревни, они вырезали их подчистую. Но только этим их роль и ограничивалась: женщины, с которыми монстры вступали в связь, погибали, поэтому воспроизводством занимался лидер культа.

Внуки матери-волчицы рождались с человеческими телами, но головы у них были (что вполне логично) собачьими, не волчьими. Впоследствии, с целью распространения этого мерзопакостного рода, стали проводиться ритуальные оргии, целью которых было избрание вожака очередной стаи. Избранный надевал церемониальные лохмотья, затем спускался в пещеру, где его ждала мать-волчица. Рэнку стремительно становилось не по себе от столь мрачных подробностей волчьего быта, ведь фреска ясно давала понять, что бедняга Спун, как и все, кто был до него, после избрания осеменил мать-волчицу и испил её крови – последнее действие, должно быть, и свело его с ума. Однако ему всё же хватило мозгов струсить и не переплывать озеро, как делали другие избранные, которые, достигнув противоположного берега, утрачивали человеческий облик, впрочем, не навсегда. С восходом Луны оборотень грыз живых людей, на рассвете он просыпался среди трупов, в своём прежнем виде. Из расположения рисунков на потолке пещеры Рэнк сделал вывод, что этот ритуал повторяется во время полнолуния, не ясно только, с какой периодичностью. Цикл оборотня – ничего более ужасного и богохульного Рэнк в жизни своей не видел, и мысль о том, чтобы стать таким же как эти монстры, холодила кровь.

VII

Рэнк не разделял желание культистов сношаться в грязи и подхватывать одну неизлечимую заразу за другой, но разумно опасался, что это может сделать кто-нибудь вроде Юстаса. Лёгок на помине, непутёвый ветеран забрался в пещеру вслед за Рэнком, и непривычно громко позвал его. Лесничий сразу понял, к чему всё идёт, он погасил лампу и наощупь прокрался в тёмный тоннель; не отрывая руку от стены, Рэнк углубился метров на пятнадцать вниз по наклонной плоскости, только бесчисленные следы когтей не давали ему упасть, создавая трение под ногами. Юстас приближался – он спускался вниз, со свистом втягивая носом воздух, - в зубах то он держал фонарик, который, впрочем, начинал гаснуть. Его слюни громко капали на пол, от него исходили все запахи, какие только может создать человеческое тело – дышать рядом с ним не представлялось возможным, по этой причине Рэнк остановил Юстаса в четырёх шагах от себя, нацелив на него винтовку. Это были широкие шаги.

- Я убил их, - пробормотал он буднично, при этом уронив фонарик. - Я всех их убил. Отстрелил башку этой чёрной скотине, а остальных зарезал. Вот такие дела.

- Молодец, - ответил Рэнк. – Я не слышал выстрела.

- Тихо тут, правда? С улицы ничего не слышно.

- Ага. Почему ты голый?

Рэнк сразу же пожалел, что спросил об этом, но, к счастью, Юстас проигнорировал его. Тогда Рэнк задал единственный вопрос, который его по-настоящему волновал: где остальные охотники.

- Свалили. А меня оставили делать грязную работу. Возомнили о себе невесть что, а меня с говном смешивают. А ещё ты. Это моя винтовка, это моё величие, мой сувенир с фронта. Я первый нашёл её, на войне нашёл. Рэнк, ты не понимаешь, что это вы все дерьмо, вы даже в армии не служили, а я… я таких как вы топил на зоне в параше, сука!

До чего противно орёт этот уродец, подумал Рэнк.

- Наговорился? Ты прямо сейчас пойдёшь домой, или хочешь ещё поболтать?

Судьба слишком часто давала Юстасу второй шанс, так что Рэнку не будет совестно пристрелить его как бешеного пса, тем более что Юстаса никто не хватится в его прогнившем вдоль и поперёк бараке. Рэнк держал его впалую, заросшую потными кудрями грудь на прицеле, для верности он отошёл ещё на пару метров. Юстас шагнул вперёд чтобы подобрать фонарик, в бледном свете которого Рэнк увидел нож и залитые кровью руки. А затем произошло то, что произошло. Стоило Юстасу разогнуться, как его голова исчезла, - её с мерзейшим хрустом отхватило нечто огромное. Секунда, и его уже там не было – то, что притаилось во тьме пещеры, схватило вонючее голове тело Юстаса и раскидало по полу все его части кроме грудной клетки, которую прожевало с оглушительным хрустом. Испуганно вскрикнув, Рэнк выронил винтовку, начал лихорадочно искать собственный фонарик, в итоге взял тот, что валялся в крови. Он едва сдержал очередной крик: из темноты на него смотрели два больших белых глаза и огромная пасть с двумя рядами острых зубов. Лесничий, сам того не зная, угодил в покои центральной фигуры волчьего культа. Мать-волчица лежала на соломенной подстилке, три или четыре метра в длину, в её пасти легко мог уместиться и целый человек. И не было в ней ни капли привлекательности, какую снискали культисты, это был настоящий монстр, повергающий в оцепенение одним своим видом. Ноздри шириной с кулак втягивали воздух вместе с запахом Рэнка. Отходить было некуда, эти челюсти разорвут его прежде, чем он сделает хоть шаг, остаётся только… молиться.

VIII

Рэнк снова был у себя дома, в уютном и одиноком самострое, с раскрытой на столе книгой. Отдельная глава в ней была посвящена кинокефалам, людям с головами собак, - под это описание с античных времён в разных источниках подходили разные коренные (и не очень) народы; формально упоминался и святой мученик Христофор Ликийский – великан с головой пса. Но сколько бы историй и легенд ни находил Рэнк на страницах книги, истина об этом странном народе была припасена автором на десерт, почти самом в конце главы, и была она ужасней любой страшилки.

Крепость Красного Короля – таково название циклопического комплекса катакомб, состоящего из сложной системы пещер, гротов, каверн, тоннелей и соединённых мостками башен, которые в свою очередь служат для перехода на верхние и нижние уровни Крепости. Построенная из красного кирпича и киновари, она прекрасно соответствует своему предназначению: быть храмом вокруг адских врат и монастырём для его исчадий. Рэнк подумал, что под Красным Королём подразумевается никто иной как Дьявол, впрочем, едва ли Дьяволу понравилась бы такая обстановка – он просто заблудился бы в кровоточащей паутине катакомб. Согласно легендам, этот левиафан сокрыт в неизвестной точке земного шара, глубоко под землёй, под неприметной часовней, и что именно оттуда пошёл род кинокефалов, начавшийся когда-то с существ, мало похожих на мать-волчицу, хоть она и произошла от них. То были кошмарные твари, похожие на огромных огненно-рыжих шакалов с непропорциональным телосложением: их лапы были слишком длинными и тонкими, их пасти были слишком широкими. Они жили на верхних уровнях и часто принимали участие в кровавых ритуалах, и не брезговали выпускать в мир своё потомство, будь то отвратительные выродки с собачьими головами, или разумные волки, неизвестно зачем рождённые, возможно, просто из мимолётной прихоти. Последнюю теорию подтверждает отсутствие у культистов какой-либо внятной цели – они только предаются безумию, разврату и каннибализму. Уж не потому ли они это делали, что желали оправдать своё отвратительное поведение проклятьем оборотня, подумал Рэнк, закрывая книгу. И только тогда он увидел, что это не та книга, которую он читал охотникам, он никогда её раньше не видел.

Арабская вязь.

IX

Рэнк проснулся в той же пещере с той же волчицей. Но если всё это был сон, то каким образом он мог читать, ведь полушарие мозга, отвечающее за чтение неактивно во время сна, разве не так? Сон или нет, а дьявольское отродье до сих пор смотрело на него своими глазами величиной с блюдца или тарелки. Никогда прежде он не думал, что представитель семейства псовых способен напугать его своим внешним видом, но вот она – разложилась в мигающем свете фонарика, и – о, ужас – готовится вновь стать матерью. Это не милые щенята толкаются в её животе, догадался Рэнк, он слишком хорошо знал, кому принадлежат ужасающие когти, пытающиеся прорезать утробу изнутри.

Он это уже проходил, он знает, что надо делать: дабы не сойти с ума, нужно собраться с мыслями и занять чем-то руки. Потянулся к рюкзаку за аптечкой, достал немного ваты, заткнул ей уши… поднял с пола винтовку, её хотел взять Юстас, но он так ни разу и не сказал волшебное слово. Вдруг Рэнк застыл как вкопанный, - зачем пытаться что-то сделать, какой от этого толк, а в пещере так темно и холодно. Если эта проклятая Крепость действительно существует, никакое количество выпивки не в силах стереть её из памяти, единственный выход – это самоубийство. Лесничий стремительно осознавал собственную ничтожность, вспоминая колоссальную структуру, что кроется где-то под землёй, и если она всё-таки приснилась ему, то был последний сон в его жизни, вне зависимости от того, покончит он с ней или нет.

Рэнк не услышал, как волчица подобралась к нему.

Подпрыгнув от неожиданности, он ощутил прикосновение её влажного носа к своему животу. Рэнк не отпрянул. За всё время, что он находился в её покоях, волчица ни разу не проявила враждебности, только съела Юстаса, от которого, очевидно, за версту несло кровью сектантов. Вечно юное воображение Рэнка рисовало в голове картины мерзостного кровосмешения, вечное рабство, чреду изнасилований и нежеланную беременность. Страдания волчицы казались ему столь очевидными, что за себя стало просто стыдно. Открыв рот, Рэнк наконец выстрелил, но не в себя. Матери-волчице он пустил серебряную пулю промеж глаз. Волчица была такой большой, и всё же одной пули оказалось достаточно чтобы убить её мгновенно, а оставшиеся… да, оставшиеся пули Рэнк приготовил для пузожителей.

Когда всё было кончено, встал вопрос о том, как же эта громадная тварь сюда попала, не могла же она вырасти в пещере. Ощупывая стены, Рэнк случайно обнаружил, что дальняя от входа стена отсутствует, а неё месте висит чёрный занавес, поглощающий свет. Ещё пять серебряных пуль оставалось у Рэнка. Собрав волю в кулак, он отодвинул занавес, но не увидел перед собой ничего, хотя в руке держал уже свой фонарик, работающий исправно с начала похода. Рэнк обернулся, посветил на занавес, и увидел на нём маленький жёлтый круг, а стало быть – это не занавес поглощает свет, а то, что находится за ним. Нервно сглотнув слюну, он принял тяжкое решение – идти вперёд, вполне вероятно, навстречу своей гибели.

Ступая в непроглядную тьму, он впервые за всё время подумал о приобретении пистолета, как наилучшего средства защиты в замкнутом пространстве, ведь спилить ствол и приклад винтовки было совершенно нечем. Зато нашлось чем осветить дорогу: Рэнк всегда носил в нагрудном кармане своей формы зажигалку Zippo, подаренную когда-то самому себе на день рождения, и перед последним выходом в лес он заправил её. Зажигалка была вся исцарапана, и как зеркало служила плохо, да и фитиль сильно обгорел, но зато огонь разгонял малую часть черноты, куда собирался отправиться Рэнк. Как они и думал, это был прорытый в земле тоннель, где вместо деревянных подпорок оказались мумифицированные тела людей, - вот этого Рэнк не ожидал увидеть. Они, по-видимому, вросли в стены, а их паукообразные кисти застыли в отчаянных попытках освободиться. Рэнк не знал, как реагировать на этот кошмар, он лишь хотел побыстрее миновать его. Хотя бы стало понятно, как волчица попала в пещеру – тоннель был достаточно широким, к тому же из него дул слабый ветерок.

Рэнк снова шёл с винтовкой позади, дабы минимизировать вероятность неприятного сюрприза. К сожалению, в этот раз заменитель хвоста может оказаться бесполезным, потому что на каждые четыре шага, которые делал Рэнк, приходились ещё два, которые он слышал. За ним явно кто-то шёл по пятам, на ум не приходил никто кроме привидения. Рэнк начал бояться. Он не мог ни обернуться, ни остановиться, ни перестать идти вперёд, и на бег перейти он тоже не осмеливался. Он мог перевести взгляд на обжигающую пальцы зажигалку и увидеть в ней отражение преследователя, да что толку… что вообще можно сделать в такой ситуации? В голове прояснилось: все эти люди в стенах шли по тоннелю так же как и он, и в итоге стали его частью. Понимая, насколько абсурдна эта мысль, он продолжал идти вперёд, при этом чувствуя, как по его спине то и дело пробегает неприятный холодок трусости, и так он шёл пока тоннель не кончился. Обеспокоенный тем, что невидимка загнал его в тупик, Рэнк стал лихорадочно осматриваться в поисках спасения, которое, к счастью, быстро нашлось: тяжёлая железная крышка люка, присыпанная землёй, а на крышке надпись «БОГ». По мере того, как посторонние шаги приближались и ускорялись, лесничий прикладывал всё больше усилий, открывая люк. С большим риском получить грыжу, он собрал все оставшиеся силы, и оторвал от земли дюймовую крышку, шириной с багажник седана. Как только Рэнк откинул крышку, из-под неё повалил ослепительный огненно-красный свет, а шаги невидимки стали стремительно отдаляться, - он убегал от этого света. И тогда Рэнк услышал целый хор голосов, чьи обладатели были чем-то смертельно напуганы.

- Закрой, закрой!

- Немедленно закрой!

- Пока не поздно, закрой!

Свет стал чуть менее ярким, Рэнк смог заглянуть внутрь люка, и только тогда он всё понял: он забрёл не в простой тоннель, а в шахту, огромную, бесконечную, необъятную шахту, выход из которой был отделён крышкой люка, а под ней были рельсы, вертикально уходящие глубоко под землю, в эту бесконечную шахту; они должны были пролегать и в тоннеле, но их, по-видимому, убрали, но зачем?

- Закрой быстрее, здесь живёт Смерть!

- Что? – вдруг переспросил Рэнк. Этот свет совершенно сбил его с толку, он даже забыл про страх.

- Здесь. Живёт. Смерть, - повторили голоса в унисон, и замолкли навеки.

Увы, страх быстро вернулся, он ехал в вагонетке по рельсам, оглашая своё прибытие громким лязгом. Вопреки закону всемирного тяготения, вагонетка стремительно поднималась наверх, движимая не иначе как силами зла, а тот, кто стоял в ней (именно стоял, а не сидел), не мог быть никем другим кроме Дьявола во плоти. Т-образный силуэт пассажира распространял концентрированный ужас, и к тому моменту, когда он добрался до Рэнка, тот уже захлопнул крышку, и, не чуя ног, понёсся обратно в пещеру. Это был новый, искусственный страх, ничем не спровоцированный, предназначавшийся только ему одному, и страх отступил, едва Рэнк пересёк занавес. Он остановился. Что, он просто так убежит в страхе и постарается всё забыть, снова? Можно подумать, что-то может здесь сделать этот маленький человечишка, он же видел там, внизу, Крепость Красного Короля, ту самую крепость из видения. И что забыл «бог» в таком месте, чей это бог? В таком случае в городе надо было покупать ещё и динамит в придачу к серебру. Подождав ещё немного, лесничий прошёл мимо трупа волчицы назад ко входу, он никому не собирался рассказывать о том, что видел. Единственное, что он может сделать – убрать всех свидетелей, всех членов этого отвратительного культа, без пощады и сострадания. Подобно маньяку, только что совершившему очередное убийство, Рэнк строил в голове цепочку из всего, что мог упустить или не предвидеть.

За камнем его встретила поляна из трупов, и тогда он подумал о лесных падальщиках… и ужаснулся перспективам, если хоть одна живая тварь найдёт труп волчицы или, что ещё хуже, занавес. Сжечь, сжечь всё как можно скорее! В пещере нашлись кувшины со смолой, сосновая древесина тоже пошла в дело – уничтожение потенциально заразных тел матери-волчицы и её двуногого выродка. Только дав огню разгореться во всю мощь, Рэнк взялся за лопату – нужно было завалить вход; он жалел лишь о том, что не мог похоронить или хотя бы так же сжечь остальных мертвецов. В своих раздумьях он наконец вспомнил о Юстасе – укусивший его оборотень так и не был застрелен, он сбежал.

X

Близился рассвет. Рэнк стремился догнать товарищей до того, как это сделает оборотень. Этот сукин сын будет осторожен, ему не составит труда разобраться с охотниками по одному, особенно теперь, когда они разделились. Лорн с Бобом разбили два лагеря на обратном пути, планировали и третий после перехода через Дикий мост, но преследовавший их оборотень внёс коррективы в маршрут, - как и опасался Рэнк, он последовал за ними, и первой это заметила, конечно же, Фифи. Лающий на деревья комок кудряшек напомнил охотникам, что расслабляться рано – зверь притаился и ждёт. Лорн и Боб сделали вид, будто не поняли, в чём дело, они даже не стали придумывать сложную тактику поимки оборотня. Так как этот зверь атакует из засады, нужно лишь поставить приманку, а какая приманка для него может быть лучше самих охотников?

Они сели у наспех разведённого костра, друг напротив друга. Задача проста: прикрывать спину товарища, не отводя от него глаз; один или сразу оба охотника могут притвориться спящими, пока Фифи вновь не подаст голос. Время шло, и, дабы сосредоточиться на окружающих звуках, Лорн делал то, что всегда ему в этом помогало, - он крутил в руках свой верный нож для снятия шкур. По правде сказать, то был самый обычный охотничий нож, зато острый как бритва, и с ним Лорн мог освежевать взрослого оленя всего за десять минут, если не брать в расчёт удаление внутренних органов – для чистого вскрытия придётся пройтись разок секатором вдоль туши, а дальше всё элементарно срезается. Как же давно это было, практически в другой жизни. Он мало зарабатывал, денег хватало только на самые базовые потребности включая выпивку и шлюх… да, в городке полно шлюх, чуть ли не треть всех женщин в нём живущих, и почти у каждой он оставлял свои деньги.

- Грудь маленькая, волосы любые, - сорвалось у Лорна с губ, слава богу шёпотом.

Большой груди просто не было, к сожалению. Пиво было на вкус как половая тряпка в мужской раздевалке, но напитки покрепче не допускала тонкая профессия таксидермиста. Водка сгубила многих тамошних алкашей, - все они подохли как собаки, кто от инфаркта, кто в пьяной драке, а Лорн всегда учился на чужих ошибках. Если бы не Юстас, ему самому пришлось бы резать каждого психа в той котловине, заражаться СПИДом и волчьим безумием. Если грязная работа не окупается в ближайшее время, нечего и браться, а подонки вроде Юстаса всегда оказываются под рукой, их даже искать не нужно. В подвале дома Лорна когда-то был наркопритон, затем туда вселилось тридцать пять чурбанов – они жили там два года, пока Лорн их не выкурил как тараканов. Несмотря на подобное отношение к людям, Лорну всегда везло, везло ровно настолько, чтобы над головой была сносная крыша, а не пресловутый дамоклов меч. Однако, сколь бы ни был человек удачлив, суть везения в том, что оно рано или поздно заканчивается, - эту прописную истину Лорн усвоил спустя час расслабленного ожидания, когда он, вставая, оперся на винтовку: выскочивший из-за дерева оборотень вцепился в неё зубами, и утащил Лорна в чащу с такой же лёгкостью, с какой собака тащит дичь. Смелая Фифи тут же устремилась в погоню, а на миг задремавший Боб в тот момент так испугался, что не сразу последовал её примеру, ему понадобилась пара-тройка секунд чтобы перестать скулить.

В это самое время Рэнк спешил добраться до костра, оставленного Бобом. Этот полуторачасовой привал позволил ему нагнать товарищей по охоте, и вот он уже со всех ног несётся к Бобу, уже нацелившему свою вертикалку на притаившегося зверя. Но Боб почему-то не стреляет, а просто стоит и бормочет себе под нос что-то невнятное.

- Эй, Боб! – позвал его Рэнк, - Какая ось, ты о чём?

- Ло-ло-ло… л-лось!

Рэнк резко остановился прямо за Бобом, чтобы лось его не увидел. Горбатый великан вышел из-за стены плотно растущих ёлок, являя охотникам устрашающий вид заострённых рогов и налитых кровью глаз, выпученных по направлению бедняги Боба. Между ними было всего пять шагов ничем не занятого пространства. Лось вызывающе рассматривал толстяка, будто пытался заглянуть ему в душу.

- Боб, слушай меня внимательно. Опусти ружьё и молча отступай, и не смотри ему в глаза. Не стреляй, он убьёт тебя раньше, чем упадёт сам.

Боб сделал как сказал Рэнк, но ничего этим не достиг – трёхметровый самец медленно приближался, без тени намёка на дружескую беседу. Примерно представляя, что творится в голове Боба, лесничий мысленно умолял его не ложиться на землю – при таком сценарии толстое пузо спасёт бедолагу от смерти только если сохатый не станет бить в другие части тела, например, бёдра или шею. А, впрочем, если они оба выстрелят в голову лося, подумал Рэнк, проблема разрешится за один миг, и никто не пострадает.

Не хруст веток за спиной прервал измышления Рэнка, демонический рёв прогнал мурашки по его спине.

Между молотом и наковальней: лось начинал быковать, оборотень продолжал хрустеть ветками, осторожно подбираясь к Рэнку. Чуть не плача, Боб сообщил о том, что не может пошевелиться, а Рэнк в свою очередь сказал ему, чтобы приготовился бежать. Выставив вперёд руку, он медленно подступал к Бобу, при этом не сводя глаз с огромного лося, уже напрягшего мускулы для рывка. В любой момент оборотень мог схватить Рэнка и оторвать ему голову, но, похоже, он тоже осознавал непростой характер ситуации, потому и не спешил с резкими движениями. Если один такой монстр стоит целой стаи обычных волков, на взрослого лося он так же не попрёт, рассудил Рэнк. Лесничий незаметно достал из кармана фонарик Юстаса и приготовился швырнуть его за спину, - пусть даже неяркий, но мерцающий свет в теории может привлечь внимание лося, и он проигнорирует людишек. Эту теорию Рэнк выдумал чтобы успокоить себя, потому как смерть уже буквально дышала ему в спину. Лось опасно задёргался, времени почти не оставалось, Рэнку пришлось действовать быстро: дотянувшись-таки до Боба, он с силой схватил его за шкирку, и вместе они сиганули в овраг, где ещё неделю назад протекала талая вода. За ними раздался ужасающий рык, а сразу за ним последовал жалобный скулёж. Похоже, оборотень погнался за ними, и случайно попал на рога – капелька везения Лорна передалась его товарищам, не иначе, ведь они остались целы, хоть и неизвестно, отвлёкся лось на фонарик или же нет.

У самого Лорна дела шли не лучшим образом. Да, он был ещё жив, но винтовка с рюкзаком беспомощно валялись в грязи, а брызжущий слюной оборотень загнал его во впадину между деревьями. Выбраться из этого тупика не представлялось возможным, для этого Лорну пришлось бы повернуться к оборотню спиной и влезть наверх по пологому склону – десять секунд ценою в жизнь. Надежда на помощь Боба погасла практически сразу, ей на смену пришло жуткое осознание скорой смерти, активировалось инстинктивное «бей или беги», которое большинство людей на Земле не испытает никогда. Выпавший из рюкзака китель Лорн намотал на левую руку, в правой сжал свой ножик, не чувствуя при этом ничего кроме прилива адреналина; Лорн знал, что суставы так и не успели толком прогреться, и, если он случайно разожмёт кулак, обратное действие будет слишком медленным даже при таком сильном возбуждении. Оборотень же в это пасмурное утро чувствовал себя замечательно, и передвигался он прыжками, на лягушачий манер, то есть чертовски быстро. В один такой прыжок он без труда настиг Лорна и опрокинул его на обе лопатки, сомкнув челюсти вокруг жёсткого кителя. Охотник стал одержимо, но со знанием дела, что есть сил бить чудовище ножом.

- Так тебя! Так тебя… сука!

Прежде чем оборотень погрузил свои клыки в руку Лорна, тот в считанные секунды отрезал зверю челюстные суставы, заставив его в страхе ретироваться. Такого поворота судьбы эта сволочь точно не ждала, потому и отступила, в отместку втоптав голову Лорна в сырую землю. Оборотень отступил недалеко, к более крутому участку склона, где его настигла Фифи, - её пронзительный лай привёл к ошарашенному зверю его погибель. Его глаза сверкнули дикой ненавистью, из окровавленной пасти вырвался душераздирающий рёв, который резко оборвали выстрелы из ружей Рэнка и Боба.

- Да сколько же оборотней в этом лесу?

Риторический вопрос, на самом деле лесничий уже давно понял, что считать бесполезно, остаётся только молиться, чтобы серебра хватило всем, кому оно предназначено. А Лорн снова показал себя любимцем фортуны, - он вышел из потасовки почти невредимым, отделавшись лишь синяками и царапинами. Боб сказал, виной такому конфузу послужил сидевший на дереве глухарь – его нескончаемый ток заглушал приближение оборотня, и якобы отвлекал собаку. Вот, казалось, и счастливый финал для охотников – ни один из оборотней не полакомился человечиной за всё время похода, по-настоящему опасных ситуаций удалось избежать, и, что самое главное, отстрел мохнатых тварей увенчался неоспоримым успехом.

- А где Юстас? – спросил Лорн.

Висящий за спиной Рэнка дробовик уже говорил о многом, но им нужно было услышать это из его уст.

- Погиб.

У охотников перехватило дыхание. Рэнк глядел Лорну прямо в глаза, сообщая эту новость, ни одна мышца на его лице не напряглась, - он говорил правду. Боб в ужасе отпрянул, и едва не наступил на Фифи, Лорн же обхватил рукой голову в попытке сообразить, кто больше виноват в произошедшем.

- Как это вообще случилось? Ты уверен, что не убивал его сам?

Рэнк едва удержался от того, чтобы послать Лорна подальше, вместо этого выложил всё как есть, вернее, как было: Юстаса сожрал огромный волк, то же самое расскажет любой патологоанатом, если перед этим кто-нибудь пригонит в лес экскаватор чтобы откопать их останки.

XI

Осмотрев безголовое тело лося, охотники вернулись к Дикому мосту. Они возвращались в деревню, следуя за кудрявой выжловкой; всех удивляло, как Фифи смогла избежать волчьих зубов, вероятно ей это удалось благодаря малым размерам – в суматохе оборотни просто не замечали тявкающий комочек шерсти. Как бы то ни было, гибель Юстаса продолжала тяготить охотников, в той или иной степени. Молчаливые подозрения пали на Рэнка с его сказочкой об огромной волчице, тело которой он даже не подумал сохранить ради изготовления чучела, и неважно что оно заразное. В конце концов возникшее напряжение пробило брешь в командном духе, и на подступах к первому лагерю Боб резко остановился.

- Простите, я так больше не могу, - выпалил он дрожащим голосом. – По-моему это всё зашло слишком далеко.

- Ты о чём, толстый?

- Вы прекрасно знаете о чём я – Юстас мёртв, а теперь мы идём обратно, а он останется лежать там!

- От него только ноги остались… - попытался вставить Рэнк, но Боб его перебил, сказав, что никто кроме Рэнка не видел тела. Он не предъявлял обвинения в открытую, но все понимали, что имелось в виду.

- Рэнк прав в одном: дать себя прикончить может только полный идиот, - ответил Лорн, подчёркивая каждое слово, - а Юстас и был идиотом, как минимум. Я так и не понял, какая кошка между ним и Рэнком пробежала, но раз было за что убить, значит поделом. А над пролитым молоком, знаешь ли, реветь бесполезно.

- Это не молоко, а человек! – взорвался Боб. – Ты сидел рядом с ним на привалах, вы пили из одной фляги, а теперь он мёртв, убит!

Здесь Рэнк решил всё-таки защитить своё доброе имя, пока это возможно.

- Тебе так сложно поверить, что это сделало одно из этих чудовищ? Стал бы я выдумывать то, что рассказал.

Лесничий не стал уточнять, в каком состоянии Юстас встретил свою смерть, такой поступок был бы не только подлым, но и не ослабил бы подозрений на его счёт. Если Лорн не верил в историю с волчицей, то Боб, очевидно, боялся в неё поверить. Хорошо, что они не заходили в ту пещеру.

- Боб, тебе надо успокоиться…

- Сам успокаивайся, Лорн, сам успокаивайся! Я устал, замёрз, и хочу есть, в конце концов! Это всё не для меня, я тетеревов стреляю.

- Но ты же видел всё своими глазами, или у тебя от голода амнезия?

Боб насупился, поджав губы. Неизвестно, как он собрался отрицать то, что стрелял по оборотням, следы зубов на винтовке Лорна, кучу трупов в котловине. Убийство, совершённое Юстасом с их молчаливого согласия.

- Я не знаю, что я видел. Мы с женой уедем отсюда сегодня же, и об этом больше не заговорим.

- Ах так?! Послушай-ка, хер очкастый…

- Не надо, Лорн. Пусть уезжает, это его право.

Выразив своё отношение ко всему этому смачным плевком, Лорн возобновил исход. Привалов больше не делали, остатки провианта жевали на ходу, но всё равно шли очень медленно. В этом молчаливом шествии каждый думал о том, что Фифи может в любой момент ринуться в чащу леса, выведет их прямо на дичь, и всё закончится в разы быстрее.

XII

Когда они вышли из леса, на деревню уже опускались сумерки. Было холодно и сыро как ранним утром, с одним лишь отличием: капель росы нигде не наблюдалось – один сплошной туман, среди которого одиноко стоял на возвышенности охотничий домик, подобно проклятому особняку с привидениями. Как это ни странно, Фифи побежала прямо туда.

- Я вам запрещаю там стрелять, - сказал Рэнк, сворачивая на пригорок.

От усталости никто уже не воспринимал всерьёз возможную угрозу, притаившуюся внутри домика, ровно до того момента, когда в окне большого зала – венце призрачного образа – зажёгся свет. Собака бы не дотянулась до выключателя, а вот оборотень вполне на это способен, если, конечно, у него хватит извилин. Боб предложил было разделиться для обыска помещений, но Рэнк сразу отмёл эту идею как самоубийственную, до сих пор они оставались в живых лишь благодаря тому, что не разбредались по округе, поступать иначе просто глупо.

- Боб, у твоей вертикалки кучность пониже, иди позади меня, Лорн пусть прикрывает тыл.

- Так ты же запретил стрелять, - напомнил Боб.

- Я всё равно увольняюсь, а эту суку надо извести всеми доступными средствами, - сказал Рэнк, заряжая дробовик Юстаса. – Да не про собаку я, а…

- Понял, понял. Давайте уже побыстрее со всем разберёмся и разойдёмся.

Приятно было видеть решимость в глазах Боба, особенно после недавнего срыва, однако Лорн поспешил напомнить ему, чем чреваты поспешные заявления. При всём своём недовольстве и отрицании действительности, Боб оставался суеверным, и потому взял свои слова обратно, хотя и понимал, насколько глупо при этом выглядел. Такова уж сущность человека – перестраховываться от гипотетических ситуаций при помощи ритуалов, которые кто-то когда-то выдумал; жаль, что так и не удалось проверить, относится ли к выдумкам губительный для оборотней эффект серебряных пуль, ведь сравнивать их было не с чем, простой свинец не был задействован в этой охоте. Любой, кто хотя бы раз в своей жизни стрелял из лука или ружья, подтвердит, что отравленный боеприпас компенсирует недостаток меткости, а промахнуться в дремучем лесу легче лёгкого. Зато теперь у охотников появился шанс уложить зверя чистым выстрелом, в помещении. Но в домике никого не было, лишь грязные следы человеческих ног служили единственным свидетельством проникновения. Рэнк не желал даже представлять, как он будет отмывать всё это дерьмо, важней было найти зверя, в кого бы он ни перекинулся.

- Он украл мою одежду, - констатировал лесничий, возвращаясь со клада. – И сапоги резиновые тоже спёр.

Наконец до всех дошло положение дел. Оборотень замаскировался под селюка, и возможно, уже скрылся в деревне, где станет выжидать до захода солнца. Времени было мало, любое решительное действие приветствовалось, и никто не удивился, когда Рэнк вновь перехватил инициативу. Он переоделся в выглаженную форму лесничего, затем взял с кухни половник с кастрюлей, побежал в деревню, где с невиданным доселе энтузиазмом принялся будить уснувших жителей, и раздражать тех из них, кто ещё даже не ужинал. Когда к нему присоединились Боб с Лорном, поднялся гвалт столь невыносимый, что на улицу всё-таки высыпала дюжина стариков. Рэнк вкратце объяснил этим полуживым мешкам с костями, что за тварь проникла в деревню, и как её можно опознать. Непривычно было выступать перед таким большим количеством людей, но другого входа не было. Лесничий предложил, а позже чуть ли не умолял их переселиться на время в охотничий домик, ведь только там можно было собраться всем вместе и держать оборону, но разве уговоришь старожилов уйти с насиженного места? Тогда в качестве компромисса Лорн выдвинул предложение выставить дозорных, организовать патрули, хотя бы до того момента, когда Фифи снова сможет взять след – её обонянию требуется основательный отдых.

- Я поеду к жене, она должна быть дома сейчас, - сказал Боб.

- Лорн, поезжай с ним, - серьёзный взгляд Рэнка сигнализировал, что возражения не принимаются.

Лорн пошёл за Бобом, и тем лучше для них обоих. В присутствии Лорна жёнушка не станет капать Бобу на мозги из-за его долгого отсутствия, и оборотню будет сложнее устроить засаду. Рэнк предположил, что зверь не мог уйти далеко от деревни, и сейчас наблюдает за происходящим, планируя напасть на лесничего пока его друзей нет рядом. Рэнк отметил, как странно называть этих двоих друзьями, и в итоге пришёл к выводу, что, наверное, это и есть дружба, пусть даже ему не с кем сравнивать Боба и Лорна.

Из охотничьего домика Рэнк принёс много всего полезного: похожие на дверные щеколды «сигналы охотника», стреляющие сигнальными патронами (сам Рэнк никогда ими не пользовался, так как при себе имел нормальную человеческую ракетницу образца 30х годов); также он всучил старикам фонари и свистки, но ружья не стал вынимать из сейфа в целях безопасности – пускай уж лучше он один будет иметь на руках оружие, так оно хоть не попадёт в руки оборотня. Рэнк догадывался, что это не простой выродок, а никто иной как «переплывший озеро избранный», и именно поэтому он украл одежду Рэнка, поэтому скрывается, а не прыгает на всех подряд.

Старики было посетовали на глупость затеи, но пустующие ныне дома членов волчьего культа говорили сами за себя, и к тому же серьёзно пугали людей. Едва зашло солнце, лесничий, не теряя времени, помчался включать водонагреватель чтобы принять душ, а затем нормально поужинать. Идея Лорна и Боба сработала в первый раз, так почему бы не попробовать снова, благо что зверь не тот же самый. Занимаясь обычными домашними делами, Рэнк привлекал к себе оборотня – стоит блохастому хоть как-нибудь заявить о себе, непременно получит заряд серебра прямо в морду, думал себе Рэнк, наслаждаясь горячей водой. Опасно громкое он выбрал занятие, учитывая, что хороший охотник прислушивается к каждому шороху, а плеск воды в таком случае может стоить жизни.

Прикончив бутерброд, Рэнк спустился в котельную чтобы прогреть дом. С чувством дежавю он топал вниз по ступенькам, сжимая в руках ружьё. В котельной всегда царит полумрак, там легко спрятаться, и потом Рэнк её никогда не запирает. Слегка нервничая, он взял лопату и подбросил в печь немного угля, валявшегося везде и всюду, особенно много его было в куче за дверью. Тени в углах котельной были такими густыми, что, казалось, в них можно запросто исчезнуть даже в белой одежде, и потому Рэнк делал всё быстро. Уже выйдя оттуда, он оставил в своём сердце эту кошмарную тревогу, глазами оборотня смотревшую на него из тени. Рэнк навострил уши и затаил дыхание: со второго этажа спускались – он услышал противный скрип одной из ступенек винтовой лестницы, ведущей в спальни. Так вот, значит, где он прятался всё это время. Однако настоящая проблема состоит в том, что парадный вход остался незапертым, а в одной из комнат есть балкон, через который можно попасть во двор. Стиснув покрепче дробовик, Рэнк взвёл курки и пошёл навстречу незваному гостю.

Свет горел только на первом этаже, лестница утопала во тьме. Похоже, он застрял там, не решаясь двинуться наверх или вниз, откуда за ним непременно погонятся. Рэнк осторожно приблизился к лестнице, он уже представлял, куда оборотень может ринуться, направлений всего три: большой зал, четыре комнаты, и, собственно, первый этаж. С учётом небывалых успехов Рэнка на последней охоте, едва ли зверь рискнёт броситься на него, лучше вместо этого устроить засаду. Пусть Рэнк и был вооружён, находился на своей территории, ситуация всё равно складывалась не в его пользу, но пока он не думал об этом, всё было под контролем. Дробовик Юстаса был слишком длинным и не позволил бы Рэнку ударить оборотня прикладом чтобы затем расстрелять в упор, - поняв это, лесничий в последний момент остановился, чуйка и здравый смысл уберегли его в этот раз. Если бы он только мог позвонить Лорну или хотя бы позвать деревенских… нет, придётся сидеть под лестницей и продолжать вслушиваться. Началось тихое противостояние. Время шло, напряжение не спадало, а лишь нарастало с каждой минутой, ведь зверь просто стоял в темноте на лестнице, а Рэнк выцеливал её, не давая отдыха рукам. Прошёл час, в течение которого Рэнку всё же пришлось отряхнуть кисти пару раз, просто чтобы пальцы не потеряли чувствительность. Он также услышал тихое сопение, издаваемое человеческим носом зверя, одинокий щелчок его голеностопного сустава, скрип лестницы.

Внезапно оборотень взбежал вверх по лестнице и налево, громко топая сапогами, раздался звук разбивающегося стекла. Рэнк тут же вскочил и кинулся к парадному входу, вынес плечом двери и оказался во дворе. Вокруг ни души, только разбитое окно зала говорило о присутствии того, кто уже скрылся в ночи. Праведная злость обуревала Рэнка. Он злился на хитрого оборотня, злился на всех остальных, да и, в конце концов, на себя, за ушибленное плечо и упущенную возможность. Громко выругавшись, он направился в гараж за машиной, первому встречному пенсионеру он скажет, что оборотень, возможно, сбежал в лес, но с такой же вероятностью может быть и в деревне.

Ночное небо озарила зелёная вспышка – кто-то задействовал сигнал охотника.

Времени выгонять машину не оставалось, Рэнк пробежал в деревню со всех ног. Большое расстояние между фонарными столбами вынуждало постоянно оглядываться через оба плеча, зверь вполне мог ждать Рэнка в каком-нибудь тёмном закоулке, а раньше пяти утра рассвета ждать не стоит. Мартовская сырость проникала в одежду, волосы, дыхательные пути; секунда за секундой, прохлада превращалась в убийственный холод, как если бы зима ещё не разжала свои ледяные тиски. Этой ночью в воздухе витало множество отвратительных запахов, - от стариковского тлена до вони экскрементов, которая Свифту и не снилась, но для Рэнка всё это было привычно, выбивалось же из композиции нечто новое. Ещё недавно живое, мыслящее, ныне раскиданное по траве и грязи.

- Твою мать.

Рэнк простоял у растерзанного трупа всего несколько секунд, лишь чтобы оценить ущерб здоровью несчастного старика: оборотень одним махом его выпотрошил, на месте лица было кровавое месиво из розовых хрящей, дрожащей на ветру кожи и разорванного мяса. Отбежав подальше, Рэнк огляделся по сторонам: никого не было, все ушли спать. Рэнк представил, как оборотень залезает поочерёдно в каждый дом и вырезает там всех, а лесничему только и остаётся что стоять и ждать, когда же послышаться крики, если жертвы вообще успеют закричать. Не обременённый привязанностью к селюкам, Рэнк невольно стал их защитником, бросившись обратно и выпустив драгоценный патрон в воздух.

- Просыпайтесь, зверь снова напал! Убийство, убийство!

Он старался не винить себя за произошедшее, на нём и так лежала тяжкая вина – Рэнк семь лет кряду стойко игнорировал деятельность культа, состоявшего, как видно, преимущественно из молодых и здоровых мужчин и женщин. Теперь же вокруг одни пенсионеры, напуганные и ворчливые, напоминающие Рэнку о приближении его собственной старости – ещё двадцать-тридцать лет, и он будет таким же эгоцентричным хвастливым брюзгой, как и все они… а их теперь всего одиннадцать.

- Так, послушайте все! Я сейчас отведу вас в охотничий домик, там безопасно!

Разумеется, там не было безопасно, но так у них будет меньше шансов умереть. Рэнк раздал бабушкам и дедушкам пожарные топоры, ключи от всех дверей, показал где находятся туалет и холодильник. И, дабы хоть как-то отстрочить панику, нехотя вручил рослому старику дробовик Юстаса, как единственный гарант защиты от оборотня. Поставив перед людьми задачу продержаться до утра, Рэнк отбыл в гараж, выгонять машину, по счастливому стечению обстоятельств не тронутую зверем. Нужно будет ехать всё время прямо, до самого последнего дома, где живёт Боб. Если повезёт, селюки переживут эту ночь, а за себя он не беспокоился после длительного перехода через кишащий оборотнями лес. Рэнк сделал всё что мог, ему оставалось только надеяться, что его поездка за помощью отвлечёт зверя, и его хитрость обернётся против него самого.

Глава 3

I

Двигатель джипа взревел, шестнадцатилетняя колымага покатилась по кочкам и лужам сквозь ночь. Управление давалось Рэнку с большим трудом – руль, казалось, жил своей жизнью, и до выезда на ровную дорогу менял направление джипа с большой задержкой, а один раз Рэнка угораздило въехать в грязь, где он сделал разворот на 360 градусов. Разумеется, это всё от волнения, такие трюки он исполнял лишь один раз, в юности, когда сел за руль пьяным: седан улетел в кювет и перевернулся, но Рэнку это не помешало вернуться на дорогу и поехать дальше. Надо сказать, что затем он от греха подальше выровнял все вмятины на машине, перекрасил и продал её по хорошей цене. А джип Рэнку достался от предыдущего лесника, - он просто стоял себе в гараже и собирал пыль, казалось, лишь ради сегодняшней поездки до жилища Боба.

Спинка переднего сиденья вдруг наклонилась вперёд, зеркало заднего вида в одночасье запотело, а шею Рэнка обдало столь отвратительным смрадом, что он чуть не блеванул себе на колени. Зверь всё это время прятался в салоне. Рэнк, увы, не мог с этим сделать абсолютно ничего, даже потянуться за ружьём, лишь пристегнуть ремень безопасности. И вот, когда жестокое осознание скорой кончины настигло его, нога вдавила педаль газа в пол без намерения отпускать – машина как раз выехала на усыпанную щебнем дорогу (хотя Рэнк был почти уверен, что это известняк), проходящую между коттеджами. Постепенно ускоряясь, джип подпрыгивал на этих маленьких камешках, водитель втянул шею и почти ничего перед собой не видел, но это и не требовалось. В первом же просвете между дачными участками Рэнк вывернул баранку вправо до упора, и джип свалился в канаву.

Дежавю: снова транспорт перевёрнут, снова в кювете. Оборотень, похоже, застрял головой в одном из окон – пытаясь освободиться, он неистово трясёт джип. Рэнк не пострадал, ему даже удалось оперативно вылезти наружу, но винтовка завалилась к пассажиру, и вернуть оружие, не выпуская чудище на волю, не представлялось возможным. И всё же, не теряя времени, Рэнк полез обратно, в трясущуюся консервную банку с опасным зверем на борту. Чувствуя, как по виску стекает струйка крови, Рэнк перелез через водительское сиденье, подцепил пальцами ружейный ремень и стал аккуратно подтягивать винтовку к себе чтобы выстрелить оборотню в спину.

Зверь вырвался как раз в тот момент, когда Рэнк завладел оружием, но это не помешало Рэнку всадить ему серебро в бок. Рана заживать явно не спешила, но было ясно, что пуля прошла навылет, и тварь биться в агонии не будет. Лесничему оставалось только бежать к дому Боба со всех ног, и стараться не потерять их по пути. Вскоре показался силуэт двухэтажного коттеджа на отшибе, до него оставалось метров триста, но оборотень быстро настиг свою жертву. В ушах Рэнка неистово гудел ветер, и он не услышал приближения врага, и потому не успел отскочить в сторону, когда зверь нёсся прямо на него. Если бы Рэнк не знал, что произошло, точно решил бы, что его сбила машина, потому что эффект от столкновения с бегущим оборотнем был совершенно идентичен наезду автомобиля. Рэнка подбросило словно кеглю, он перевернулся в воздухе и рухнул лицом в грязь. Всё тело изнывало от тупой пульсирующей боли, но сильнее всего болела голова – боль пронзала виски и затылок, и самым мерзким образом переходила в зубные нервы.

Попробовал пошевелить ногами… всё в порядке, а вот левое плечо явно вывихнул.

Винтовка опять куда-то запропастилась, но уже в скором времени нашлась, прямо у разболевшегося виска Рэнка. Повернув голову, он увидел перед лицом пальцы ног без ногтей и волос, - это был тот самый старик из котловины, но ведь Юстас его прирезал. Стало быть, правду говорили старые легенды: лишь серебро может причинить оборотню вред, ибо на обнажённом теле этой слепой крысы был виден затянувшийся шрам от ножа, но кровоточило только свежее пулевое ранение – Рэнк видел, что выходное отверстие окружено почерневшими венами и кровавой пеной. Старик дышал тяжело, но его цепкие пальцы надёжно держали оружие, он был готов продырявить голову лесника в любой момент.

- Так ты и правда убил королеву волков? А в проход за занавеской ты ходил?

У старика не было зубов, и ужасная боль от серебряной пули заставляла его повышать голос чуть ли не до фальцета, потому он звучал так странно и жутко.

- Куда? – переспросил Рэнк, хотя прекрасно всё расслышал. – А, в проход… это где люк ещё такой… квадратный, да?

С заметным волнением старик спросил, не открывал ли он этот люк.

- Конечно… я навалил туда гигантскую кучу, - произнёс Рэнк сквозь зубы, сделав ударение на прилагательном.

Злорадный смех Рэнка оборвало звонкое хихиканье, вышедшее из стариковского рта. Затем раздался щелчок – винтовка уже давно отстреляла последнюю пулю, старик даже изумился тому, насколько удачлив оказался лесничий, и снова рассмеялся. Но вдруг замолчав, он убрал дуло винтовки от лица Рэнка, и обратился к нему голосом более низким и угрожающим:

- Лучше бы ты остался дома, - с этими словами незрячий старик вырубил Рэнка прикладом, на удивление метко попав ему по голове.

II

В это время Лорн в гостях чувствовал себя как дома. Первым делом он набросился на холодильник, схватил кусок пармезана и разжевал с такой быстротой, что у хозяина пропал дар речи. Дыхнув себе в ладонь, Лорн без стеснений отправился в совмещённый санузел Боба, не в последнюю очередь чтобы удивляться самому факту наличия такой роскоши. Перед тем как спустить воду, Лорн что-то проговорил о тринадцати процентах населения, справляющих нужду в выгребные ямы. Из ванной он вышел с очищенным от грязи лицом, босыми ногами, и неприятной новостью о закинутом в стиральную машину исподнем.

- Стиральная машина, ну ни хрена же себе! Ты точно не миллионер, Боб?

Боб рассудил, что проживающий в посёлке городского типа Лорн не привык к удобствам, потому и ведёт себя как животное, злоупотребляя его гостеприимством.

- Пожалуйста, не забывай, что в деревне беснуется оборотень, вдруг он нагрянет сюда, - робко напомнил ему Боб.

- Пока я умывался ничего не произошло, значит и не произойдёт.

- Интересная логика… а ты тут вообще надолго?

- А ты куда-то спешишь? Так-то ночь на дворе.

Провожая Лорна взглядом до холодильника, Боб тихо смирился с тем, что он явно намерен тут заночевать, нагло пользуясь тем, что с утра они навсегда расстанутся. А Бобу и сказать то нечего, ведь это была его инициатива, продукт его несдержанности. Но разве мог он молчать, Юстас ведь мёртв – погиб при загадочных обстоятельствах. Впрочем, после разговора с женой Боб горько пожалел о сказанном тогда на мосту, и слова Рэнка перестали казаться дешёвыми отговорками, хотя он почти ничего не сказал в свою защиту. Как это ни парадоксально, уверенный в своей невиновности человек с большой вероятностью не станет эту невиновность доказывать, гордыня ему не позволит.

- Ой, это что же, мой форшмак?

Сей робкий вопрос был адресован последней ложке селёдки, готовой вот-вот исчезнуть во рту Лорна. Со словами «какой форшмак?», последний демонстративно уничтожил оставшуюся порцию. Тут бы Боб и погнал его взашей, если бы не постучали в дверь. Вернее, неистово забарабанили. Ружья были сложены у порога словно зонтики, Лорн схватил один и нацелил на дверь, пока Боб отпирал замки и снимал цепочки, купленные в том же универмаге, где были стеклопакеты, которые Боб уже третий год забывает приобрести, и только сейчас он про них вспомнил.

Боб осторожно приоткрыл дверь, гости не заставили себя ждать: один из них буквально ввалился на порог как мешок с картошкой.

- Лорн, не стреляй, это Рэнк!

Не успели его завалить вопросами, как зверски побитый лесник поспешил встать на ноги и попросить у Боба анальгетики и антибиотики, причём последние непременно в виде укола. Дабы не быть голословным в неизбежно последующих объяснениях, Рэнк задрал рукав своей формы на левой руке – его укусили. Лорн снова вскинул свою винтовку.

- Ты что, с ума сошёл? – воскликнул Боб после недолгой паузы. Он, разумеется, подумал о том же, о чём и Лорн.

- С чего тут сходить, он заражён! – парировал охотник, - Того и гляди кому-нибудь в горло вцепится!

- Я буду в порядке если меня подлечат, - отрешённо пробормотал Рэнк, он мог думать только о выздоровлении, это единственное, на чём он сосредоточил свой разум, раздираемый болевыми ощущениями.

- Ага, щас! Боб выведи Рэнка во двор, уж я его подлечу.

- Он прав, Лорн, - донеслось откуда-то сзади.

Все повернули головы к лестнице на второй этаж, - с неё спускалась жена Боба. Рэнк и Лорн тут же с удивлением заметили, как свежо она выглядит для супруги толстого и быстро стареющего мужика; они-то представляли её жирной страхолюдиной, и в целом жабоподобной, но жена Боба была другой. Необычайно высокая и осанистая для своего возраста (а было ей 53), своими очками-половинками и скромным пурпурным платьем она производила впечатление школьной учительницы, при этом лицо её было гладким и пухлощёким, не таким как у тех костлявых старых перечниц, с которыми имел дело Лорн будучи школяром. Проницательные голубые глаза, седые волосы, завитые в мудрёный пучок, вздёрнутый нос – и где Боб, спрашивается, такую откопал. Ни дать ни взять английская леди.

- Марта? Прости, мы тебя разбудили… погоди, что ты сказала?

- Я сказала, что этот человек не опасен. Обращать в оборотня может только королева волков, - спокойно проговорила жена Боба.

- Чего? – опешил Лорн, - Ах ты сучара, так ты в натуре закопал гигантскую пушнину!

Вслед за Лорном, настала очередь Рэнка свирепеть. Он истекает кровью на пороге, по его телу расходится непонятная инфекция, раны горят огнём, а все вокруг только болтают.

- Да чтоб вас всех... слушайте, нет времени языком трепать! Вы что, не понимаете, они наступают!

- Кто?

- Оборотни, кто же ещё, - догадалась Марта. – Помогите Рэнку добраться до ванной, я сейчас к вам вернусь.

С этими словами она поднялась обратно на второй этаж, наверху скрипнула дверь. К этой женщине было много вопросов, но в приоритете стояла не она. По словам Рэнка, старик привёл из леса ещё нескольких оборотней, едва не разорвавших лесничего на части – если бы он не побежал к дому сразу же как только очнулся, лишился бы не только куска мяса на руке. Боб всё не мог решить, колоть ему антибиотик до или после чудесного заживления раны; в итоге Рэнк настоял на досрочной инъекции, уродливый шрам уж всяко предпочтительней клинической ликантропии.

- Теперь к важным вопросам, - огласил Рэнк, - У кого сколько патронов осталось? У меня только один в кармане, а винтовка у старика осталась.

- У меня шесть, - ответил Лорн.

- У меня тоже. Последнего я дуплетом убил.

Рэнку не пришлось считать в уме чтобы прикинуть шансы и прийти к выводу: в дальнейшей охоте допустимы только чистые выстрелы, никаких промахов, никаких подранков, иначе придётся плавить столовое серебро Боба. Рэнк предложил забаррикадировать окна, но без согласия жены хозяин дома не мог дать добро, к тому же он сам был против вандализма, даже конструктивного. Тогда Лорн сказал, что если вылить на черепицу под окнами жир или масло, оборотни не смогут по ней взобраться, - пусть эта идея и была лишь продуктом мозгового штурма, её взяли на вооружение. Далее предстояло выбрать, кто какой этаж будет оборонять. Лорн выкинул бумагу против ножниц Боба и Рэнка, таким образом обозначив себя главным по верхнему этажу после того, как Рэнк тайком разрешил ему заваливать окна любыми предметами мебели, лишь бы задержать оборотней до прихода подмоги. Первым, о чём сообщил Лорн, был странный запах, исходящий из комнаты на втором этаже, - то была Марта, она как раз выносила оттуда корзинку со странными палками, от них то и воняло.

- Это благовония с аконитом, - объяснила Марта скрипучим голосом, - их нужно поставить у каждого окна в доме и зажечь, но не в коем случае не вдыхайте дым, он ядовит не только для оборотней. Пожалуйста, я хочу помочь, - добавила она, увидев, как на неё все смотрят.

Решив отложить все вопросы на потом, охотники приняли помощь Марты, и сделали как она сказала. Когда они закончили, таинственная женщина уже взялась за мел и стала рисовать им что-то на входной двери. Из-под её руки, одна за другой, выползали кривые линии. Соединившись, они образовали пятиконечную звезду, в центре которой Марта лёгким движением начертила овал с каплевидной загогулиной внутри – получилось нечто вроде глаза внутри звезды.

- Теперь они не увидят эту дверь. Жаль, нельзя нарисовать больше одного.

Как только Марта произнесла эти слова, свет в доме погас. Боб сразу же метнулся к щитку, проверить, не выбило ли предохранитель, но Рэнк его очень вовремя остановил.

- Не двигайся, стой на месте. Они уже здесь.

И вот они вновь столпились в убежище, а вокруг одни монстры. Поднялся страшный вой, как в ту ночь в хижине. На знакомые звуки прибежала Фифи, оглашая замерший во тьме дом своим звонким лаем. Люди же наоборот притихли, они стояли и ждали чего-то, что должно определить их дальнейшие действия, но, как это ни странно, ничего не происходило, неужели благовония подействовали?

- Слава богу, они не могут попасть в дом. Дорогой, принеси сюда подсвечник, раз уж мы в безопасности на какое-то время.

- На какое-то время? – недоверчиво повторил Лорн.

- Да, благовония будут гореть недолго, к сожалению.

- Мадам, да объясните же вы, что тут проистекает, - потребовал Рэнк, отчаявшийся искать какую-либо связь жены Боба с культом оборотней.

Марта заговорила только когда Боб принёс зажжённый подсвечник и помог жене устроиться на кушетке. Усадив на колени Фифи, Марта начала свой рассказ.

- Не знаю, в курсе ли вы, но оборотни были здесь всегда. Фанатики жили здесь с самого основания деревни. Каждое полнолуние они уходили в лес, возвращались далеко не все. Если в начале у них и были какие-то заветы, традиции, то очень скоро они всё это забыли. Однажды ночью охотники собрались у дубовой рощи с целью выследить и убить древнего демона, охранявшего ту проклятую пещеру. Я знаю, как это звучит, можете смеяться надо мной, но я также знаю и то, что вам бы самим никто не поверил, расскажи вы об оборотнях в другом месте. Он (этот демон) был невероятно стар, стар как сам мир, и на протяжении всей своей бесконечно долгой жизни он стерёг врата Ада… покуда горстка людей не изгнала его при помощи серебряных пуль. И вот так… бич оборотней сослужил им добрую службу. Охотников загрызли сразу, как только они вернулись с хорошими новостями, та же судьба постигла старейшин культа, чтивших бесовские традиции. Все их ритуалы стали проводиться бездумно, с волчицей или без, никто не имел на руках инструкций по превращению в оборотня. Даже этот двуногий выродок, которого вы видели… для него это была лишь игра, не больше и не меньше.

- Постой-ка, жена Боба, - перебил Лорн. – Ты что, свечку держала? А то я чёт за всё время так и не заметил юбок в нашем коллективе.

- Лорн, ну зачем ты, - робко пробормотал Боб.

Нисколько не смутившись, Марта беспечно раскрыла один маленький секрет: с самого начала она шпионила за ними через глаза Фифи, но, к сожалению, помочь ничем не могла. Ей было очень жаль погибшего Юстаса, и ещё больше жаль одурманенных членов культа – укусы оборотней сводят с ума в считанные часы, сказала она. Затем Марта встала с кушетки и удалилась в свою комнату, держа Фифи на руках. Когда раздался щелчок дверного замка, Лорн задал Бобу закономерный вопрос:

- Боб, а ты вообще знал, что твоя жена ведьма?

- Понятия не имел. Мы с ней особо и не общаемся.

- Да врёшь ты всё, сволочь. Что ж, я пока подыхать не собираюсь, и потому предлагаю уже начать что-то делать. Рэнк, ты там не сдох?

Антибиотики творили с организмом Рэнка ужасные вещи, но то была малая цена за возможность сохранить человеческий облик, и в том-то и была вся разница между ним и ликантропом. Лесничий мог выбрать лёгкий путь прекращения страданий, какой, вероятней всего, избрал для себя тот старик, однако Рэнк уже видел, куда приводят такие пути. Поэтому он взял себя в руки, встал и последовал за Бобом на кухню.

- Выпей чаю, Рэнк, тебе полезно.

Рэнк без лишних слов пустил в дело стоявший на столе фарфоровый чайник. Далеко не самый утончённый аромат дерьма оборотня источал заваренный в нём чай, но Рэнк знал, что это лишь побочный эффект антибиотиков, и потому заставил себя выпить до последней капли, пожалуй, самую отвратительную воду на всём белом свете.

- Не будешь про мою жену спрашивать? Ну, как мы с ней познакомились, и всё такое, - неожиданно спросил Боб. Возможно, он даже подготовился отвечать на все возможные вопросы.

- Извини, но прямо сейчас мне как-то всё равно. Тем более что она нам ничего полезного не рассказала, а вот Лорн… он правильно сказал, что надо действовать. Я думаю, нам не перестрелять всех оборотней пока они подбираются к дому – для этого ещё слишком темно.

- Что ты предлагаешь?

- Убрать одно благовоние, пусть лезут через окно прям в мясорубку.

Идея Бобу понравилась, однако риск был слишком велик чтобы на неё соглашаться.

- Но Рэнк, - проговорил он серьёзным тоном. – Им тогда ничто не помешает посбивать с окон соседние свечки.

- Что ж, тогда нам остаётся лихорадочно бегать от одного окна к другому и стрелять в ночь. Я не знаю, что ещё предложить, можно забаррикадировать всё к чёртовой матери, но…

- Но что?

- Если тебе очень хочется быть съеденным, можем просто посидеть или поспать, электричества то всё равно нет. А то я бы сейчас телевизор посмотрел…

- Ну… ну хватит нести ерунду, я прямо щас метнусь за досками и гвоздями!

Рэнку, слава богу, не пришлось утруждать себя напоминанием об опасности выхода из дома, так как последний сделал это за него. Звери топали по крыше с такой силой, что их было слышно аж на первом этаже. А стоило мерзкой волосатой морде мелькнуть за окном кухни, как отпали все сомнения в необходимости сидеть и не рыпаться.

- Не снимай патронташ, Боб, он ещё пригодится. А лучше держи-ка ты патроны во рту, как Лорн.

- Хорошо, понял.

Они взбирались по стенам на крышу, и их было много, не меньше пяти особей. Их вожак держался вне зоны видимости, и для охотников стало ясно, зачем. Должно быть, эта паскуда руководит захватом дома, координируя действия других оборотней.

- Они хотят нас убить, Рэнк? Хотят ведь, да?

- Никто не умрёт, Боб, если ты включишь мозги. По сравнению с тем, что я видел в пещере… в общем, тут нет ничего, с чем мы не справлялись ранее. Сейчас мы спокойно поднимемся наверх и будем ждать пока они сделают свой ход.

Этими словами Рэнк помог настроиться на оборону. Сна ни в одном глазу, сердцебиение ровное, руки крепко держат ружьё, и страх как будто бы прошёл. Весь дом готовился превратиться в тир, но никого, похоже, это не смущало, даже щепетильного Боба, глаза которого открылись после того как оборотень заглянул ему в окно, и тогда он уже без разговоров поспешил это окно завалить чем угодно тяжёлым. Вопреки здравому смыслу, Марта наотрез отказалась покидать свои покои и присоединяться к остальным в кабинете Боба. Последний чуть ли не на коленях упрашивал жену спрятаться за его спиной пока он будет отстреливать чудищ, но ведьма была слишком упрямой.

III

Кабинет Боба оказался самым что ни на есть типичным: чучело перепёлки, стенка со множеством книг и бутылкой скотча, письменный стол. Лорн сразу же посетовал на противоречивость собранной литературы: например, «Фунты лиха в Париже и Лондоне» стояли на одной полке с «Наследием предков»; «Как распознать порчу», «Физика и реальность», «Все страхи мира», - эти и ещё многие книги Лорн называл вслух, про себя удивляясь, каким образом Боб умудрился не подохнуть со скуки. Сам же Лорн, помимо просмотра спортивных передач, любил покупать в киоске детективы и читать их исключительно перед отходом ко сну, так как их прочтение весьма этому способствует.

- Господи, ну и бардак тут будет, - сказал Боб, задёргивая шторы. Он уже представлял, как оттирает с пола кровь, ломает голову над дырками от пуль, и в конце концов продаёт дом за бесценок.

Тем временем, оборотни раздирали крышу, не дожидаясь пока погаснут благовония. Их острые когти дробили черепицу и в щепки ломали доски. Не иначе как по наводке старика, трое из них забрались в кладовую – пустое пространство внутри стены под скатом крыши, заваленное мелкой мебелью и старой одеждой. Оборотни сорвали с петель хрупкую дверцу и оказались на втором этаже, но охотники не услышали щёлканье когтей по полу, вместо них из темноты донеслись глухие шлепки босых ног.

- Не стреляйте, я хочу поговорить.

А вот и старик, уже успел перекинуться обратно в человека. Лорн и Боб стояли напротив двери, готовые в любой момент пристрелить зверя, Рэнк сказал, что даст им отмашку, в то время как сам пошёл отпирать дверь. Тыл прикрывать некому, для этого слишком мало стрелков. Взвесив все за и против, лесничий, выдержав паузу после отпирания замка, медленно потянул дверную ручку на себя, с риском для жизни высунув голову в коридор.

- Мне бы вашу разговорчивость, - произнёс Рэнк, вспоминая последнюю встречу с Юстасом, заодно приглашая старика постоять в дверях.

Щёлкнул фонарик Рэнка. Незваного гостя не пустили в комнату, его зловонное лысое тело стояло как картина в рамке, всем на обозрение. Длинные пальцы всё ещё лежали на прикладе винтовки Мосина, будто это трость. Собственно, внешне главный оборотень ничем не отличался от любого другого мужчины в преклонном возрасте – Рэнку его дряблые, покрытые коростами руки всё так же напоминали о приближающейся старости, жестоком роке, неминуемом разложении тела и разума. Незрячие глаза и безгубый рот лишь усиливали это впечатление.

- Пожалуйста, говорите, мы вам не мешаем, - сказал Рэнк, отойдя за широкую спину Боба. Он хлопнет по ней, когда решит, что старик наболтался.

Беззастенчиво почесав свой безжизненный, усеянный синяками корнишон, оборотень заговорил:

- Поверьте, мы вовсе не хотели вас убивать. По факту, мы привели вас в свой дом затем, чтобы вы к нам присоединились. Почему? Да потому что это прекрасно, всё прекрасно в нашем образе жизни. Взгляните на меня – слепой и немощный бродяга, но стоит мне преобразиться… мы свободны, по-настоящему свободны, ведь мы – едины с природой. Как и обычных животных, нас не тяготят выдуманные проблемы вроде денег и власти. Никаких потребностей кроме естественных, никакой тревоги, никаких сомнений и переживаний, абсолютнейшая свобода действий. Убивай кого хочешь, без последствий, а ежели захотел стать ещё сильнее, то спустись в пещеру, затем переплыви озеро…

- Знаю я вашего брата, - перебил его Рэнк, - пристрелил одного семь лет тому назад. Он жрал детей. Наверное, потому что ему так захотелось.

Старик улыбнулся до ушей, охотники содрогнулись.

- Ах, точно, помню. Но он уже тогда был не из нашей общины, он ушёл за год до этого, так что мы ни при чём…

- О, прекрасно. А кем же был тот мужик, которому ты хребет вырвал тогда в тундре?

- Это, - сурово произнёс старик, - был трус, презревший дары королевы. Чуть было не пересёкся с тобой, Рэнк. Я сохранил тебе тогда жизнь лишь потому, что надеялся на твоё понимание, на твою лень, в конце концов. Напрасно, как позже выяснилось. А вот твой друг меня понял, он принял мою просьбу обратить тебя в нашу веру, да только, судя по всему, не преуспел. Жаль, я ведь пытался помочь тебе, помочь всем вам…

- ЗАТКНИСЬ! Заткни свою мерзкую старую пасть, ты, разлагающийся мешок с дерьмом! Каждый раз, когда такая падаль как ты разевает рот, туда нужно пулю загонять! Помочь хотел, ни при чём он… ты стал оборотнем лишь потому, что ликантропия поощряет твою мерзкую натуру, твою тягу к насилию, всё твоё гнильё, которое бултыхается в этой лысой черепушке. Как лесничий я ответственно заявляю: вы, уроды, не едины с природой, вы – инвазивный вид, который нужно истребить под корень! Ни один блохастый каннибал не будет ступать по земле пока я дышу. Убейте, убейте эту суку!

Но прежде чем Боб и Лорн нащупали курки, старика загородила пара низших оборотней – они приняли выпущенные пули на себя, и умерли на том же месте, извиваясь в страшной агонии. Старик убежал через дыру в крыше, о которой тут же начал скулить Боб – мол, нечем её закрывать, дому кранты если пойдёт дождь, и так далее. Должно быть, от злости он метнулся вслед за Лорном в опасную погоню, едва перезарядив дробовик. Рэнк вышел в коридор чтобы подобрать собственное оружие, к нему тут же вышла Марта.

- Ты молодец, Рэнк, вы все молодцы. В наше время сложно найти настоящего мужчину, которому хватит смелости выйти против такого зла. Прошу тебя, помоги своим друзьям закончить работу.

Большой радостью было вновь почувствовать в руках родную трёхлинейку, и она как будто бы тоже обрадовалась. Рэнк вытянул из кармана пулю, выплавленную из остатков серебра. Патронташ остался в охотничьем домике, так что от этой единственной пули будет зависеть, сможет ли Рэнк туда добраться. Зарядив винтовку, он спросил у Марты:

- А ты чего, неужто за мужа не боишься?

- Но он ведь до сих пор жив, разве нет? – улыбнулась Марта, возвращаясь в комнату.

Прошло столько дней, а задача не изменилась – нужно выследить и убить зверя, и самим не сдохнуть, что бы ни случилось. Соратники благоразумно подождали Рэнка внизу, раз уж он оправился от побоев и укусов. Дело предстояло непростое, они могли уповать лишь на желание оборотней раз и навсегда решить этот вопрос.

IV

Возвращение в деревню состоялось, однако охотники не были единственными, кто соскучился по старым хибарам. Парочка деревенских решила, что кризис миновал, или же просто вернулась забрать вещи, и вот они лежат растерзанные в собственном доме, пока их плотью лакомятся отвратительные мутанты. Два оборотня склонились над трупами, вырывая огромные куски мяса из конечностей и выбирая когтями съедобные внутренности. Третий стоял на стрёме около сорванной с петель двери, - охотники не могли подойти ближе, им оставалось прятаться за домом и выжидать.

- Вот же суки, - не унимался Рэнк. – Сколько их там ещё бродит, мне кто-нибудь скажет? Я же говорил, говорил, что в деревне опасно…

- Тихо! Слышь, Рэнк, ты давай пробирайся к домику, по-тихому, а мы с Бобом тут разберёмся.

Рэнк не стал возражать, всё-таки у него был только один патрон, и первым делом нужно было достать ещё. А что если там его будет ждать целое полчище этих тварей?

- Ладно, только осторожней. Они хитрые.

- Были б они хитрыми, давно бы нас сожрали.

Когда Рэнк ушёл, Лорн и Боб начали обсуждать план действий. Предполагалось, что Лорн обойдёт место кормёжки с фланга и расстреляет через окно находящихся внутри оборотней, но в итоге эта роль досталась Бобу, так как у Лорна изначально была хорошая позиция для стрельбы из-за угла по часовому. Если один из охотников оплошает, оборотни выскочат из дома и разорвут их, как уже разорвали пожилую семейную пару.

К своему удивлению, Рэнк беспрепятственно прокрался сквозь редеющий с каждым часом сумрак. На подступах к холму, на котором стоял охотничий домик, со стороны деревни раздались выстрелы: один, два, три… всё-таки что-то пошло не так… четвёртый, пятый выстрел, шестой. Жуткий вой эхом прокатился по округе. Если Лорн и Боб мертвы, хладнокровно рассудил Рэнк, оборотни уже за мной гонятся, надо спешить. Несмотря на премерзкое самочувствие, лесник поднялся на холм ничуть не запыхавшись. Во всём доме горел свет, парадные двери открыты настежь, внутри наверняка гуляет жуткий сквозняк. Как Рэнк и боялся, всё это неспроста – зверь добрался до домика раньше и сожрал селюков, по крайней мере об одной жертве свидетельствовали капли крови, тянущиеся со склада на улицу. Изучив следы, Рэнк восстановил примерную картину произошедшего: оборотень ворвался в дом, ранил одного или нескольких жителей, после чего они всей толпой высыпали во двор, а затем, толкаясь и падая, поспешили спрятаться. Злая ирония направила их ноги к разделочной, где они, судя по всему, теснятся до сих пор. Рэнк видел убежище, но не спешил проверять его обитателей – это вполне может оказаться ловушкой.

- Стой! Кто идёт?

Уловив краем уха подозрительные звуки, Рэнк направил винтовку на двери домика, готовый пристрелить зверя на месте. Из-за регистрационной стойки действительно выползло четвероногое существо, однако ничего страшного в нём не было – Спун вернулся в самый неожиданный момент. Его впалые щенячьи глаза навели лесничего на невероятную мысль, она едва не ускользнула в ту же секунду. Может ли быть, что Спун и те трое оборотней служат глазами для слепого старика? Если так, то получается, что он отослал выродков разобраться с погоней, а вместо них оставил при себе Спуна.

- Знаешь, Спун, мне следовало бы тебя застрелить, но… я всё-таки охотник, а не убийца. Кто бы там что ни говорил.

Произнося эти слова, Рэнк не мучил себя извечным вопросом «что отличает охотника от убийцы и есть ли у животных душа», вместо этого он зашёл внутрь дома и, даже не оглядываясь на Спуна, взбежал вверх по лестнице на второй этаж, где оставил патроны. В последний раз он видел их, когда срывал с себя доведённую до состояния половых тряпок одежду; сначала он побросал на пол перчатки, куртку и форменную рубашку, носки со штанами отбросил в угол, и только патронташ полетел на кровать, единственную мягкую поверхность. Рэнк точно помнил, в какой комнате это происходило, и куда упала амуниция, но, сколь бы тщательно ни обшаривал он кровать, патронташ как сквозь землю провалился. Обливаясь потом, он выбежал из комнаты и направился на поиски в большой зал, где вдруг испытал сильнейшее чувство дежавю.

Когда до Рэнка наконец дошло, было уже поздно.

- Не это ли ищешь, лесник? – старик держал патроны Рэнка в своей костлявой руке как рождественский венок. – Какой позор.

- Забавно, - сказал Рэнк, чтобы потянуть время. – Ты меня так ловко обставил, а я даже не знаю твоего имени.

- Нашёл о чём волноваться. Вместо имени послушай-ка лучше вот что: в этот раз тебе придётся выпрыгивать из окна, а мне за тобой гнаться. Печально, что ты променял свободу и вседозволенность на такую жалкую смерть.

С каждым новым словом, вылетающим изо рта старика Рэнк убеждался в том, что пустословие – это прерогатива маньяков и убийц, но никак не разумных людей. И не так уж ловко он его обставил, в самом деле. Единственное, что умудрился сделать недруг – это выкинуть патронташ из окна. В тщетной попытке этому помешать, Рэнк выстрелил почти в упор – разбитое стекло затрещало, лесничему заложило уши, а старик схватился за правую руку, которая теперь повисла плетью, и почти доставала до пола. Почерневшая кровь стремительно растекалась у него под ногами, просачиваясь сквозь пальцы. Остекленевшие глаза старика тоже начали темнеть, а из его кроваво-красных дёсен стали расти отвратительного вида клыки. Вместо того чтобы стоять столбом и наблюдать за трансформацией, Рэнк сиганул в окно, по приземлении схлопотал растяжение связок, но винтовку из рук не выпустил, - это было бы равносильно самоубийству.

Превозмогая боль, Рэнк поднялся, подобно старику опираясь на винтовку, и пока он не отыщет патронташ, она будет заменять ему повреждённую ногу. Но не успел он проковылять и десяти шагов, как перед ним уже во второй раз возникла долговязая фигура зверя: два метра в высоту, с круглой, почти человеческой головой и плоским собачьим носом, короткой серой шерстью и огромными когтями на длиннющих руках. Всё именно так, на этот раз лесничий был уверен на сто процентов – это тот самый оборотень, что зарезал кабана-производителя и убил человека на пустошах. Однако теперь правая конечность, которой он наносил удар, стала совершенно бесполезной. Рык зверя распугал всех оставшихся после выстрела птиц, и даже Рэнка заставил попятиться, ведь ответить на эту первобытную ярость ему было нечем, он даже стоять ровно не мог. Действительно жалкая смерть – сдохнуть, потеряв боеприпасы в темноте.

И тогда произошло то, чего никто не ожидал. Зверь уже наступал на Рэнка, уже был готов разорвать своего врага на части в самом прямом смысле, но вдруг ему на голову свалилось нечто, в чём Рэнк не сразу признал человека. Из всех людей в мире, именно сумасшедший Спун с кулаками набросился на оборотня, очевидно, почуяв его слабость. Рэнк сразу вразумил, что это не героический подвиг во имя добра, а бессердечный животный импульс. Надо ли говорить, что борьба, давшая Рэнку время на поиски патронов, не продлилась и минуты: старик просто отбросил Спуна от себя, распоров при этом живот. Пока кишечник Спуна летел до земли, Рэнк успел зарядить винтовку всеми пятью пулями – их он нашёл случайно, задев больной ногой, патронташ валялся у самой стены.

- Иди сюда, сволочь! – прокричал лесничий, отправляя уже третий по счёту кусок серебра в широкую грудь оборотня.

Расстреляв в зверя всё, что у него было, Рэнк лишил тварь возможности быстро передвигаться; было видно (и слышно), что оборотень испытывает невыносимую боль, и всё же он продолжал наступать. Патовая ситуация вкупе с притоком адреналина позволили Рэнку сопротивляться до конца: наплевав на адскую боль в ноге, он схватил винтовку за горячий ствол словно бейсбольную биту, и на бейсбольный же манер с размаху врезал оборотню прикладом по морде, серьёзно повредив ему левый глаз. В следующий миг они оба стояли нос к носу, вцепившись руками в винтовку. Каждый находился на пределе своих сил, но не мог позволить себе упасть. Борьба продолжалась недолго, до того момента, когда раздался хруст – то была не пятка Рэнка, а колено старика. Притащивший откуда-то большой камень Спун объявился за спиной зверя, и обрушил импровизированное оружие ему на ногу. Старик повалился на окроплённую траву, а Спун с истошным воплем набросился на него и несколько раз ударил камнем по голове, - он бил до тех пор, пока череп оборотня не стал похож на вчерашнюю пиццу. Затем Спун упал и умер.

V

Трое лежали во дворе домика: обессилевший Рэнк и мёртвые члены культа волчьей крови, причём один из них стал медленно, но верно превращаться обратно в человека, его проклятье было снято. Рэнку казалось, что с момента возвращения из леса прошло достаточно времени, и солнце уже должно взойти, но то было обманчивое впечатление. Нога разболелась с новой силой, не помешало бы добраться до холодильника и приложить к ней лёд, а ещё лучше пойти к разделочной и выпустить людей, если они ещё живы. И хотя ему повезло не получить на орехи от старика, принесённые из леса раны страшно зудели, но это, слава богу, меньшее из зол. Если бы не антибиотики, от которых его каким-то чудом не пронесло, на одного Спуна в этом мире стало бы больше.

- Рэнк! Рэнк, ты где?

Это кричал Боб, разумеется. Стоило Рэнку задремать на секунду, как он снова кому-то понадобился… с другой стороны это же он вешался на шею всем подряд, завлекая в убогую авантюру под названием охота на оборотней. Но ничего не поделаешь, раз уж начал, то надо и закончить, а работы, видит бог, ещё много.

- Здесь я! – отозвался Рэнк, не поднимая головы.

Как оказалось, удача Лорна не покинула его и на этот раз: насмотревшись на дохлых мужиков, он помог Рэнку подняться, после чего поведал о том, как скоординировано они с Бобом поработали в деревне. Ядовитые для оборотней серебряные пули прикончили их не сразу, но терпение и сноровка сделали своё дело. Марта велела (вернее сказать, скромно посоветовала) им обезглавить и сжечь тела, чему Лорн, к удивлению остальных охотников, не воспротивился. Надо полагать, отвращение всё же перевесило жажду наживы, пусть и обоснованную. Первое задание для него было связано с разделочной и её обитателями: Рэнк попросил сообщить им, что опасность наконец-то прошла.

- Да как же так можно? Бедный!

- Кто же теперь будет дичь добывать?

- Изверги. Посмотри, что сотворили…

Высыпавшие во двор селюки столпились вокруг трупов Спуна и того безымянного старика, но оплакивали, разумеется последнего. Может показаться, будто они специально сговорились дабы подшутить над охотниками; по крайней мере, такое объяснение представляется наименее оскорбительным для человеческого интеллекта. Подумать только, люди в почтенном возрасте, пережившие соседство с кровавым культом, и так себя ведут. Нет, они жили не просто рядом, это был симбиоз.

- Неблагодарные свиньи, - возмущался Лорн. – Вы можете в это поверить? То есть, как вам это нравится – мы тут жизнями рисковали, а они выползают из своей норы и давай причитать над сволочью, чуть нас не убившей!

От дальнейших комментариев его удержал Боб. Он объяснил, что жители просто привыкли к обществу людоедов, нет ничего удивительно в их теперешнем недовольстве, они ведь даже не просили о помощи.

- Что ж это получается? Мы зря старались?

- Конечно нет, совсем не зря, - сказала Марта. - Вы уничтожили страшное зло, уже навредившее многим невинным людям. Это неблагодарная работа.

- Ох, какая прелесть. Однако вы, мадам, забываете, что благотворительность придумали богатеи чтоб деньги отмывать, а я человек честный, и хочу честную оплату за честный труд. Рэнк, я помню твоё обещание, так что не обессудь если из домика пропадёт всё ценное.

- Да берите вы что хотите, я всё равно потом спалю эту халупу… кстати об этом, надо же тела сжечь, так?

- Будьте так добры, - кивнула Марта, а сама пошла успокаивать народ. Всё-таки она обладала чувством такта и проницательностью, - качествами, недоступными даже Рэнку.

Боб же вызвался принести из котельной канистры с бензином и топор, Лорн увязался за ним с известной целью – проследить, чтобы толстяк не взял больше чем собирался. Возможно, лишь в присутствии жены Боб не предъявлял никаких претензий на собственность лесничества, и потому вернулся ровно с двумя канистрами и топором под мышкой. Как жутко и странно было рубить человеческие головы, но охотникам не привыкать к виду мяса, крови и костей. А Рэнк всё это время пристально следил за жителями деревни, и не позволял им приближаться к трупам, и только когда Лорн принёс ему замороженную рыбу из холодильника, он отвёл взгляд на минуту, но потом возобновил бдение. Да, он не доверял селюкам, и не знал, чего от них ждать. Когда имеешь дело с пособниками криминального элемента (если оборотень вообще попадает под это определение), лучше держать ухо в остро. К счастью это или к несчастью, никто из удручённых селюков так и не осмелился подойти к трупу. Они мирись с оборотнями, ведь те занимались в их пользу браконьерством, - узнав эту новость от Марты, Рэнк перестал владеть собой. Лесник упал на колени и уткнулся лбом в сырую землю, подумав о том, что она, несомненно, во сто раз чище ковра в его кабинете. Обхватив голову руками, он воззвал ко вселенской справедливости, обошедшей стороной его несчастную жизнь. Выходит, старик зарезал того кабана лишь для того, чтобы деревенские смогли утащить его под шумок, и это далеко не первый раз? Но теперь-то у Рэнка открылись глаза, теперь он знает, каким посмешищем был всё это время, и сколь велика его глупость. Столько лет не замечать у себя под носом ни оборотней, ни их тёмных делишек, напрямую затрагивающих его работу, будь то охранник или же лесник.

- Ну что ты, не печалься, - успокаивала его Марта. – Ты прожил жизнь как мог, и у тебя всё ещё впереди.

Но Рэнк и слушать не желал, он для себя всё уже решил. Не поднимая головы, он прошептал пару слов, скорее земле у себя под носом, чем Марте:

- Какой в этом смысл, если я такой дурак, если я допустил все эти смерти... не хотел ни видеть, ни слышать, меня всё устраивало. Я соучастник.

- Вставай, Рэнк, ты не соучастник, просто невежда. И допустил ты все эти смерти, - строгим голосом заверила Марта, - лишь потому что не верил в оборотней, и не думал о них, не замечал их существования. Это вполне естественно когда твой желудок набит, а по телевизору футбол, таковы уж люди. Было время, когда меня называли ведьмой лишь за то, что я не полная дура.

- Ну и что же?

- Я бы сказала, что прошлого не изменишь, и нужно просто жить дальше с этой болью. В конце концов, со временем она может поутихнуть, если только ты усвоишь урок.

- Какой ещё урок… никому не доверяй, высматривай повсюду врагов? Так же рехнуться можно.

- Понимай, что вокруг тебя происходит, - наседала Марта, - умей различить волка в овечьей шкуре, решай проблемы до того, как они станут нерешаемы! Ты всё понял?

- Думаю да.

- Вот и отлично, - сказала Марта ласково. - А теперь вставай, помоги друзьям с уборкой и… похорони погибших. Думай о них что хочешь, но они были неплохими людьми. Во всяком случае, они не заслужили такую смерть.

Эпилог

Когда запылали костры, казалось, что всё наконец закончилось. Охотники стояли друг напротив друга, пересчитывали взглядом шрамы на лицах. Чудовища убиты, деревня спасена, но надолго ли? У Рэнка не выходила из головы та ужасающая котловина, вздымающийся Ад под тяжёлым люком – ведь он всё ещё в пещере, и ни у кого нет гарантии того, что обитающие там демоны не решат выйти наружу. Даже если спалить весь лес, кто-то может найти пещеру, если не обрушить её взрывчаткой или не спрятать. Конечно, меньше всего охотникам хотелось снова преодолевать этот ужасный путь, возвращаться в лес, где их чуть не убили. Ситуация казалась безвыходной.

- Я вернусь туда, - неожиданно заявил Рэнк. – Пока я лесничий, я должен брать ответственность. Завтра же возьму машину и вернусь, а пока подготовлю всё. Вынесу порох со склада, отолью побольше пуль из столового серебра.

Боб с Лорном переглянулись, их обоих посетила одна и та же мысль: они не могут сейчас разойтись по домам, как бы того ни хотели.

- Можешь взять моё серебро, Рэнк, - вызвался Боб, и Лорн почти сразу последовал его примеру.

- У меня ничего ценного нет, но я тоже как-нибудь помогу. Дела надо до конца доводить, да и вообще… не усну я пока это всё не закончится.

И здесь охотники врезались в тупик. Конечно, они завалят пещеру, сожгут и зароют все трупы, но ведь Крепость Красного Короля так и продолжит существовать, и ничего они не смогут с этим сделать. Никто не сможет.

- Тогда давайте возьмём мою жену, - предложил Боб. – Она что-то в этом да понимает.

На это Марта возразила, что знает лишь несколько трюков, помогающих в быту, но с демонами никогда не связывалась, как и все нормальные люди. И всё же она согласилась предоставить свою помощь, так как желала спокойной жизни для себя и всех остальных, кого ещё не сожрали оборотни.

- При помощи тайных знаков можно запечатать люк навсегда, дабы больше черти оттуда не лезли, но… боюсь, в отсутствие обитателя дубовой рощи это проклятое место останется без охраны. Мне очень жаль.

- Подожди-ка, - вмешался Рэнк. – Я помню. Помню, что увидел что-то в деревьях, не знаю, как объяснить, что-то вроде огоньков над землей… мне показалось, это чьи-то глаза. Оно было огромным.

Лорн тоже вспомнил кое-какой опыт, но он-то думал, что всё это грибы. Не слишком складно, но он рассказал о страшном топоте и расступающихся деревьях, о кругах на воде.

- Значит, не всё ещё потеряно, - в голосе Марты звучало облегчение. – Возможно, он сам вернётся, если мы оставим лес в покое. Мир не станет от этого менее жутким и холодным местом, и мы с вами точно не будем спать крепче, но зато люди перестанут умирать. Я верю в судьбу, Рэнк, и верю в то, что с момента твоего появления в этих краях должно было пройти именно столько времени, чтобы ты взялся за ум. Незачем корить себя, куда лучше сосредоточиться на работе, разве я не права?

Рэнку всё ещё не нравились болтливые люди, но он не мог отрицать правоту Марты. Время лучше тратить на решение проблемы, а не на самобичевание, так пусть Марта поедет с ними, чтобы больше ни один человек не стал ликантропом. Раньше он боялся этих тварей, но после гибели старика его отношение к ним приобрело чисто воинственный характер. Нельзя просто наделать дел и уйти, ответственный человек убирает за собой мусор.

- Эй, Рэнк, - спросил Лорн. – А что потом будешь делать, опять уедешь?

Лесничий ответил уверенно, он уже давно всё решил.

- А что ещё остаётся после всего? Здесь я точно не задержусь, вот уверюсь что никто больше не найдёт эту пещеру, и уеду. Осяду где-нибудь и женюсь. Счастливый финал, так сказать.

Рассмеявшись, Боб по-дружески положил ему руку на плечо.

- Найди себе умную, дальновидную жену, Рэнк. Не ошибёшься, уж мне ты можешь поверить. Только это не финал будет, а начало новой жизни.

И Рэнк действительно женился на молодой, но весьма проницательной девушке из столицы, это произошло спустя год после возвращения в лес и обрушения пещеры. Его примеру последовал Лорн, так как считал, что с браком придёт и финансовая стабильность. Жена Лорна всё время его пилила и не давала спускать деньги на выпивку, но Лорн свято верил в то, что легко отделался, тогда как Боб уже давно делил свою жизнь с ведьмой Мартой, которую Лорн в тайне побаивался. Боб оказался прав в одном: финала можно не ждать, так как страдания человека кончаются лишь там, где они начинаются у тех, кто его пережил. Пожалуй, только Фифи не вспоминала о том кошмаре, через который прошла вместе с охотниками, и не ворочалась в постели, снедаемая мыслью о том, что где-то там, под землёй, в бесконечных катакомбах беснуются полчища демонов, которым нет числа. Узнай об этом старик, он бы только посмеялся.

Послесловие

Здесь я буду максимально краток. По иронии судьбы, весь широкий перечень негативных эмоций, каким-то образом вмещающийся в моей голове, в конечном счёте сыграл куда большую роль в написании этого рассказа чем упомянутое в предисловии интервью. Если бы не глубочайшее отвращение и ненависть к современному обществу, я бы давно уже бросил писать. Ведь именно его раз за разом хочется обличать, осуждать и поливать грязью, сидя в своей затхлой, провонявшей грустью и тленом норе, в томительном ожидании того момента, когда смерть в виде сердечного приступа или отказа почек явится за тобой на колеснице, инкрустированной выпавшими зубами.

Рэнк чудом не стал заложником железобетонного левиафана, имя которому большой город, потому что больше не мог там находиться. Можно легко понять, что проблемы с законом его мало волновали, они лишь стали последней каплей в чаше терпения полной отчуждения жизни, в итоге сделавшей полный круг. Он родился в уже проклятом месте, и был обречён не замечать проблемы пока она не коснулась его самого. Лишь в самом конце он осознал, что мало чем отличался от воспитательниц из приюта или деревенских жителей. Даже когда по его вине погибли дети, он старательно отворачивался и придумывал всему оправдания. Впрочем, ему весьма повезло всё-таки узнать огромную, почти неизмеримую цену невежественности, которую ежедневно выплачивают миллионы других людей, добровольно отказавшихся взять судьбу в свои руки.