С волками жить
Глава 1
C волками жить…
Татьяна Назаренко.
А. Бухареву посвящается.
Погода, видимо, решила побить все рекорды собственного занудства. Вроде и не холодно, но мокро и ветрено. Андрей сидел на ступенях городского ДК уже битых два часа, нахохлившись, как больная ворона. Он был голоден. Очень голоден, до полного безразличия ко всему. Даже к своей гитаре. Что с ней может случиться, кроме того, что уже случилось? Озноб - тот вообще воспринимался как часть собственного «Я».
Вообще-то на лавке сидеть было удобнее. Но тогда перед носом маячило здание городского ДК. Добротное строение в стиле сталинского ампира, спроектированное с явной претензией на красоту «дворянских гнезд» XIX столетия. Узнаваемый портик веранды, поддерживающий треугольник украшенного лепниной фронтона. Идеальная симметрия, потрясающее сочетание торжественности и домашнего уюта. Андрей любил это здание. В городке Заводский (от слова «заводь», а не "завод", как думалось любому, знавшему этот город), построенном в основном после достопамятного Указа о борьбе с архитектурными излишествами, оно выглядело верхом изящества. Кроме того, Андрею ДК напоминал о весёлых новогодних утренниках в нарядном холле. О выступлениях труппы местного Музыкального театра в «почти-всамделишно-старинном» зале. А еще о вкусном заливном в гофрированных тарелочках из фольги. Оно продавалось в буфете, куда нарядные, пахнущие духами и лаком для волос, мамы заводили радостных ребятишек… От таких воспоминаний слёзы сами наворачивались на глаза, и жестоко сосало под ложечкой. Потому Андрей предпочитал сидеть на мраморе ступеней и рассматривать улицу.
День был в разгаре. Мимо, не замечая Андрея, шли люди. Большинство, судя по озабоченным лицам, спешили по делам. По неприятным, хлопотным, докучным и скучным делам, связанным с нелюбимой работой.
В школе, стоявшей неподалёку, заканчивались уроки. Вот показалась шумная стайка малышни. Андрей было понадеялся, что они будут не под стать общему пейзажу. Домой же идут, или гулять. Но дети почему-то ссорились. Только одна девочка безнадёжно пыталась помирить спорщиков. Но её голосок тонул в нестройном гомоне. И, потеряв надежду унять одноклассников, она принялась со злыми слезами лупить всех подряд рюкзаком. Тут недавние враги объединились, и миротворица с рёвом бросилась наутек, а прочие – за ней.
Улицей снова завладели мрачные взрослые. Два заводских, судя по благополучному виду, пенсионера остановились метрах в трёх от Андрея. Обрадовались, видно давно не встречались. Но после весёлых возгласов начались обычные жалобы на обидную пенсию, старческие болячки и неудачных детей.
- На огород ездить не хочет. А я прихожу давеча в погреб, а он у меня с_в_е_к_л_у и м_о_р_к_о_в_ь всю повытаскал! – один из собеседников был явно глуховат. Говорил громко и так патетически, будто сын у него не морковь из погреба уволок, а всю кровь высосал. Другой пенсионер согласно покачивал головой.
- Овца-овца!... Овца-овца!... – противный мальчишеский голос перекрыл унылый речитатив второго старика. Как есть пищащая резиновая игрушка. - Овца-овца!
Андрей невольно повернул голову, чтобы посмотреть, что там за овца-овца. Так и не понял, кому из двух девчонок адресовался этот сомнительный комплимент. Они были до смешного одинаковые. При том, что рост и цвет волос различались. И одна щеголяла в серебряной, а другая – в алой курточке. Но обе одинаково-неумело накрашенные, неловко ступающие по мокрому асфальту на высоченных каблуках. Трогательные в своих неуклюжих попытках обратить на себя внимание мальчиков. Но надутые мордашки портили все впечатление. Парни, плётшиеся за ними следом и оравшие свои бесконечные «овца-овца!», тоже смотрелись уныло. Флиртуют, называется. Бескультурье, бля!
Принесла же нелёгкая Андрея в эту большую деревню! Ну, разумеется, он н_е м_о_г н_е б_ы_т_ь на похоронах отца! Учитывая, что при жизни обоим друг с другом знаться не хотелось. Блудный сын, презрев родительские ожидания, не пошёл в местный политех! Свалил за тридевять земель искать себе шального актёрского счастья! Отец на его письмо ответил? И не подумал! Но нет же, сын, сентиментальный идиот, приехал проводить в последний путь! Как будто покойников волнует, приехали их проводить блудные сыновья, или забили на ритуалы. И получилось вполне ожидаемо. Похороны и пребывание в семье сожрали все запасы. Как результат, Андрей застрял в Заводском, и сейчас казалось, что выбраться отсюда ему уже не светит.
- Вот ты мне объясни! – негодующий бас благородного отца отвлёк его от собственных мыслей. - В перестройку, ты послушай, - в п_е_р_е_с_т_р_о_й_к_у! – когда всё развалили, Завод выстоял! Не стал ночные горшки делать, как в Раздольске, или там в Московске! А теперь по ящику то и дело трындят, что Россия возрождается! Ты мне объясни, почему сокращают Завод?!
Он просто исходил негодованием, на сей раз вполне понятным Андрею. Из десяти тысяч работников Завода уже осталась половина. И весь город знал, что будут ещё сокращения. А работать, спрашивается, где, если в Заводске не было больше ничего? Но Андрею захотелось швырнуть в старика гитарой: гневные тирады отдавались болью даже не в голове, а во всём теле. Вот ведь мастер глаголом жечь и пепелить…
- Только эти супермаркеты вокруг, как поганки растут, - продолжал митинговать благородный отец, так и не дождавшийся ответа от собеседника, с кислым видом топтавшегося рядом.
Андрей зажал уши и закрыл глаза. Открыл лишь тогда, когда мимо него, чуть не наступив на ноги, пронеслась какая-то женщина в джинсах и спортивной куртке. Разумеется, не извинилась. Прохожие не замечали Андрея, да и с чего бы им замечать его? Андрей и не хотел, чтобы его замечали эти мрачные люди.
И вообще, надо было подняться и идти куда-нибудь. Точно не домой – там сейчас слёзы и свара из-за наследства. Андрей, конечно, ни на что не претендует, но этот концерт его точно добьёт.
Как жрать хочется! Хотя бы немного перехватить, а потом можно отправиться в соседний город. Там проще зашибить на свой кусок хлеба, даже с маслом. Но мысль о том, что надо вставать и двигаться, вызывала отвращение, аж до тошноты.
- Э-э, парень, скоро со стенкой сливаться будешь, - насмешливый хрипловатый голос заставил Андрея оглянуться. Дорогущая обувь из натуральной кожи. Тонкие жилистые ноги в колготках карамельного цвета. Изысканно-скромный костюм. Поблёскивающие очочки. Резкие черты худощавого лица. Короткая стрижка, явно сделанная у хорошего мастера. Через плечо – сумочка из чёрной кожи. В тонких пальцах, украшенных серебряными кольцами с натуральными чароитами – папка. Тоже явно не из ближайшего канцелярского магазина. Такая вот вся из себя бизнес-стерва. Андрей сперва удивился, что его заметили, потом сообразил, что как раз нет ничего удивительного в том, что о_н_а е_г_о заметила.
- Вы?... Октябрина… Фёдоровна?
Женщина кивнула:
- Именно, мой брат по разуму. Октябрина Фёдоровна. А ты?... Адрюша, кажется, или Саша?
- Андрей… - он встал, одёрнул сбившуюся косуху, - Андрей Юрьевич.
- Андрей Юрьевич, значит, - женщина продолжала беззастенчиво рассматривать его, потом понимающе усмехнулась, - Оголодал, гений?
Андрей кивнул. Та решительно щёлкнула замочком сумочки и извлекла из нее плоскую стальную флягу.
- Держи…
Андрей решительно замотал головой.
- Да не бойся, не коньяк. Энергетический коктейль. Иногда вообще нет возможности поесть, да еще эти… - она щёлкнула сухими пальцами, подбирая слово. - Нынешние хозяева, выражаясь их же языком, в_е_с_ь м_о_з_г в_ы_е_д_а_ю_т. Пей всё, сегодня мне диета Поля Брегга[1] никак не грозит.
Андрей, осмелев, жадно припал губами к горлышку. Вкус у коктейля был острый, отчего напиток казался горячим. Жить резко стало лучше и веселее. Не то, чтобы совсем, но хоть полное нежелание шевелиться прошло.
- Странно, что до такого простого решения никто не додумался. Я, по крайней мере, не встречал…
- Дарю идею, - усмехнулась Октябрина.
Андрей допил всё и вернул пустую флягу. Та кинула её в сумочку и, мимоходом глянув на часы, заметила:
- Наташа, понятно, снова опаздывает. Что у неё за манера – никогда не появляется вовремя?! Ладно, подождём… Слушай, а я ведь с тобой раньше встречалась, правда? Насколько я помню, ты в драматическую студию когда-то ходил, да?
- Давно это было, - улыбнулся парень. Женщина прикрыла глаза, пытаясь вспомнить подробности, улыбнулась, нашарив во тьме былого что-то конкретное, осторожно тронула его гитару:
- И сейчас артист?
- Ну, можно и так сказать, - отозвался Андрей. – Сам себе актёр, театр, режиссёр и продюсер. В больших городах на улицах выступаю.
- Ну да, таким, как ты, и в театре места не найти, и без сцены – хоть вешайся, - подытожила женщина. - В нашей дыре что забыл? Тут уличным певцам не подают.
- Да вообще такое чувство, что в городе радоваться разучились. А приехал… Отца вот хоронил.
Октябрина иронично подняла тонкие брови. Андрей кивнул согласно:
- Ага, знаю, в моей ситуации – полная дурь. Теперь застрял, никак уехать не могу. Ладно, дело поправимое, выберусь. А вы, гляжу, в бизнес подались, Октябрина Фёдоровна?
Она усмехнулась:
- Можно сказать и так. С волками жить – по-волчьи выть. Иду в ногу со временем. Не всем же быть вольным порождением городских улиц?
- Мне нравится. – слегка набычился Андрей, но тут же улыбнулся. - Ну, если не считать нынешней ситуации.
Октябрина сухо улыбнулась:
- Я могу тебе помочь.
Андрей не без интереса посмотрел на неё.
- У меня договор – до Нового года. На раскрутку этого вот «Титаника». Она кивнула в сторону здания ДК. Андрей невольно усмехнулся: в те годы, когда он знавал Октябрину, слово «раскрутка» в её устах было немыслимо, равно, как и другой нынешний и тогдашний сленг. Но сейчас «выесть мозг» и «раскрутить ДК» в её устах звучало гармонично.
- А что, тут все так плохо, что прямо «Титаник»? – удивился Андрей.
– «Титаник» – пожалуй, громко сказано. Севушка, директор нынешний, сильно приуныл после того, как его ДК передали с баланса Завода на баланс города. Да ещё АУКом сделали.
- Ауком? – не понял Андрей.
Октябрина вскинула тонкие бровки:
- Совсем дикая тварь из дикого леса? АУК – Автономное учреждение культуры.
- А, бросили в воду, хочешь жить – выплывешь? – сообразил Андрей.
- Почти. Так вот, у меня есть проект, и, если хочешь, я приму тебя в него. Подкормишься и ступай на все четыре стороны, ментальный обрубок другой эпохи.
Андрей прыснул: совершенно точное определение.
- А что за проект?
- Да простенький. Организовать бал в стиле XIX века. Декораций особых не надо, костюмы есть – тут же, кроме студии, есть профессиональный театр. Исполнителей тоже предостаточно найдётся. Вокальная группа, хор ветеранов, хореографическая студия, театральная, изо, фотографы. Даже сценарий есть. Автора этого сценария мы сейчас как раз ждём. - Октябрина сделала круглые глаза и изобразила зверскую физиономию. - Никак не могу приучить этого несносного ребенка появляться вовремя. Тоже мне, бунинская барышня.
- Тоже вроде меня? – улыбнулся Андрей.
- Ага - из той серии, где бы ни работать, лишь бы наработаться.
- А сколько ей?
- Да молодая. Лет двадцать, не больше. Выглядит и того младше. Написала сценарий, режиссирует всё. Играть тоже будет. Я её на роль Наташи Ростовой приладила.
- А меня? – улыбнулся Андрей. - Я так понимаю, нам надо быть в образе среди гостей и выполнять обязанности массовика-затейника?
- А_н_и_м_а_т_о_р_а. – с явным ехидством произнесла Октябрина Фёдоровна.
- Хоть горшком называйте…
- Согласна, сути не меняет, - хмыкнула Октябрина. – Для таких, как ты, в сценарии роли прописаны приблизительно. Берётся некоторый образ, и ты весь бал работаешь в нём. Ты у нас будешь?..
- Поручик Ржевский, - не задумываясь, ответил Андрей.
Она оценивающе смерила его взглядом.
- Ржевский? Андрюша, ты скорее Владимир Ленский. И внешне подходишь, да и по характеру ближе.
- Октябрина Фёдоровна! Представьте себе, как бы Ленский повёл себя на балу с большим количеством незнакомых гостей? Помножьте на мой характер. И что выйдет? Нет, тут надо человека бескомплексного…
Октябрина подумала немного и покачала с сомнением головой:
- Боюсь, тебе сейчас куража не хватит, Андрюша. Давай Николенька Ростов, всё к тебе поближе. Опять же, Севушка, директор нынешний, у нас граф Ростов, а Наташа – хоть и белокурая, а всё равно - Наташа.
Андрей подумал, что-то прикидывая, потом согласился:
- Пусть Николенька будет, всё меньше обязывает, но довольно много допускает.
- Вот и ладушки, - согласилась Октябрина Фёдоровна и, снова бросив беглый взгляд на часы, проворчала, - и где эта девчонка? Еще пять минут – и мы действительно начнём опаздывать.
Достала сигареты, протянула пачку Андрею.
- Спасибо, - улыбнулся он. – Так и не научился.
- Гусар, - с беззлобной иронией прокомментировала Октябрина, прикуривая и жадно затягиваясь. - Может, ты ещё и не пьёшь?
- Ну, после определенных событий… - смутился Андрей. Октябрина вскинула тонкие брови, покачала головой, показывая свое недовольство, но вслух ничего не сказала.
- Да, я в ДК представляюсь Оксаной, Октябрина – это слишком необычно для нынешнего времени.
- Угу…
Некоторое время они молчали. Октябрина курила, то и дело поглядывая на часы. Наконец, из-за угла вынырнула невысокая девушка в клетчатом пальто, силуэт которого наводил на мысли о Европе шестидесятых. Орехового цвета глаза весело поблескивали из-под копны солнечных кудряшек. Остренькое личико было совсем детским.
- Извините, Октябрина Фёдоровна, – в голосе её не звучало и тени раскаяния.
- Я нарочно назначила встречу на полчаса раньше, - невозмутимо парировала Октябрина. Кивнула на Андрея. - Андрей Юрьевич, будет работать с нами. Николенькой Ростовым.
Наташа лукаво улыбнулась:
- Бонжур, братишка!
- Ладно, нас ждут. – Октябрина решительно процокала каблучками по ступенькам крыльца и распахнула дверь. И Андрею показалось, что на него буквально пахнуло чувством тоски и безнадёжности. Плохо вымытый тамбур, висящая над закрытой кассой лампочка без плафона… За тамбуром ещё тоскливее – пыльные люстры с половиной перегоревших лампочек, пошарпаный ненатёртый паркет, облезлая дорожка на ступенях. Когда он в детстве сюда ходил, такого не могло быть. Вахтёрша, нехотя оторвавшись от своего кроссворда, сурово глянула на них. Узнала Октябрину, почти по-военному вытянулась.
- Здрасте, Оксана Фёдоровна.
- Здравствуйте, Галина Сергеевна, - с царственной мягкостью отозвалась та.
Вахтёрша тем временем принялась ревностно бдить. Наташу удостоила улыбкой. На Андрея покосилась недобро: ходют тут всякие длинноволосые в кожанках. Но парень пришёл с Октябриной Фёдоровной. И она промолчала.
Октябрина решительно двинулась через вестибюль к парадной лестнице. Андрей старался не отставать, Наташа нарочито не спешила. Шла легко и плавно, будто уже входила в образ романтичной девицы, от рождения жившей в этом доме.
Поднялись, пересекли просторный холл, памятный Андрею по новогодним утренникам. Директорский кабинет располагался в небольшом крыле прямо за холлом. Октябрина решительно потянула на себя тяжёлую дверь со скромной табличкой «Директор».
Секретарша, поздоровавшись, метнулась белкой к шефу, доложила и, схватив пластиковый чайник, поскакала прочь. Директор – мужчина лет пятидесяти пяти приподнялся, встречая визитёршу. Андрей невольно отметил большой отвислый живот и заставил себя подумать, что этот рыхлый бурдюк вовсе не свидетельствует, что его обладатель - ленивая рохля, может, он просто нездоров? Всеволод Михайлович вежливо кивнул на стоящее напротив себя кресло. Молодым людям указал на широкий кожаный диван.
- Здравствуйте, Оксана Фёдоровна. Наташенька, рад видеть. Молодой человек?
- Еще один аниматор из моей команды, - пояснила Октябрина. - Андрей Юрьевич, будет на балу Вашим, граф, старшим сыном, Николя. Прошу любить и жаловать.
- Очень приятно, - они обменялись рукопожатиями. Ладонь у директора была мягкая, рукопожатие барственно-ленивое. Смутная неприязнь, которую Андрей испытывал к директору, ещё больше усилилась. Андрей снова заставил себя подумать, что Всеволод Михайлович – добродушный человек, и это – не так уж плохо.
Наташу, похоже, происходящее мало волновало. Устроившись на диване, она подперла остренький подбородок ручкой и замерла, мечтательно глядя в пространство. Октябрина раскрыла свою папку и достала несколько файлов. Торжествующе улыбнулась:
- Всё, Всеволод Михайлович, готовьтесь. Билеты раскуплены. Договоры подписаны. Балу – быть!
Карие глазки директора стали круглыми.
- Неужели?! – охнул он. - И как вам это удалось, Оксана Фёдоровна?
- Я профессионал, - рассмеялась та. – Вы бы от души посмеялись, глядя, как я раскрутила вашего пресловутого «крутого» Уразова!
Она сделала характерный жест, показывая распальцовку.
- Неужели? – хитро улыбнулся директор. - И долго вы его обихаживали?
Андрею в улыбке почудилось что-то сальное, от чего зубы сразу сжимались: неужели он думает, что женщина деловые вопросы может решать только через передок? Судя по брезгливой гримаске, скользнувшей по остренькому личику Наташи, не одному Андрею послышались в словах директора сексуальные намёки. Но Октябрина только холодно улыбнулась в ответ и победно бросила:
- Минут пять. Вкратце обрисовала ему программу и поспорила с ним на бутылку коньяка, что ему и его ближним это понравится больше, чем все его на весь Заводский известные корпоративы в кабаках и саунах.
- Правда?! – охнул директор, рассыпаясь дробным смешком. - Вы шутите! Культурная программа без обжираловки, выпивки, девочек, то-сё? Для этого м_а_л_и_н_о_в_о_г_о п_и_ж_д_я_к_а?
- Ну да, распальцовка у него – как была с девяностых, так и осталась. Но я вас умоляю! Не считайте вы бизнесменов такого рода дураками. Были бы дураки – давно бы разорились или оказались на кладбище.
Всеволод Михайлович спорить не стал, но и скрывать сомнение тоже. Андрей усмехнулся. От Октябрины это не укрылось, и она довольно жёстко произнесла:
- У творческой интеллигенции – два греха. Гордыня и уныние. Убеждённость, что они – исполнители некоей сверхмиссии при одновременной уверенности, что людям всё, что они делают, на хрен не нужно. Оба сташно вредны для нашей работы.
Андрею стоило некоторых усилий, чтобы не захихикать. Точно подмечено. Секретарша принесла поднос и поставила перед гостями френч-пресс с душистым кофе и печенье.
- Итак, граф Ростов, а можем ли мы рассчитывать не только на легкие закуски, но и на некоторый банкет в финале?
- Завбуфетом говорит – можем, хотя и скромненький, не в ростовском вкусе. У нас договор с оптовиками, вывернемся. Меня больше тревожит ваш гонорар.
- А вот за это вы не переживайте. В договоре чётко сказано – в январе следующего года. – В голосе женщины звучала такая убеждённость и открытость, что возникало ощущение, будто тебе преподносят все блага на блюдечке с голубой каёмочкой. И если ты не протянул руку и не взял – значит, ты распоследний идиот. Андрей уже не удивлялся, что при таком напоре у неё все билеты раскупили. - Давайте лучше пройдём по списку, что из сценария мы сможем организовать малой кровью, а что на первый раз придётся вычеркнуть?
Директор протянул руку и достал с пластиковой подставки папку со сценарием. Октябрина извлекла свой, щёлкнула дорогим «Паркером».
- Гадалки?
Всеволод Михайлович растерялся, но подала голос Наташа:
- Я уже переговорила. Ирина Ивановна, главбух, обязалась всю бухгалтерию под ружьё поставить. И Светлана Петровна с ними скооперироваться хотела.
- Светочка, - Всеволод Михайлович, не вставая с кресла, заглянул в открытую дверь. - Ты что, со своими золотыми кудрями - цыганкой будешь?
- Мы уже обсудили. Я буду рассказывать про искусство флирта и показывать, куда мушки клеить! А флористы - составлять букеты. Вы не поверите, Всеволод Михайлович, какое это искусство! Там целый шифр, как у разведчиков был!
- И вы сговорились за моей спиной? – охнул директор. И, подняв палец, сказал барски-снисходительно. - Но - прощаю.
Вполне в образе если не графа Ростова получилось, то хотя бы Стивы Облонского.
- Значит, шесть человек у нас сидят в киосках. Гадают и всё такое. И цветочный салон. – поставила галочку Октябрина.
Наташа, не меняя позы, спросила, как бы невзначай:
- А премии сотрудникам с выручки будут?
Всеволод Михайлович ошарашенно посмотрел на девушку. «Что за наглая пигалица!» - читалось на его лице. Но вынужденно кивнул и заверил без энтузиазма:
- Разумеется.
Октябрина одобрительно улыбнулась обращённым к Наташе уголком рта и продолжила:
- Ладно, не отвлекаемся… Дуэльный клуб?
- Театральная студия на себя берёт. Те, кто в «Анюте» не занят.
Андрею подумалось: будто инициатива этого рохлю раздражает. Шепнул об этом Наташе. Та поморщилась:
- Не то слово. Видел бы ты это болото.
- Да с порога видно!
- Не, ты бы с людьми поговорил. Я к ним прихожу, говорю: «Ребят, будет мероприятие, надо готовиться!». А они – да снова народ не придёт, никому не надо… Тоска.
- Теперь, когда билеты раскуплены – зашевелятся?
- Наверно, - пожала плечиками Наташа. – Режиссёр тут у них - все мозги вынес. Танцевать умеет только от печки и думать лишь как в приказе написано, зато везде лезет…
- А ты тоже режиссёр? – уточнил Андрей без всякой задней мысли, и тут же пожалел. Наташа помрачнела:
- Нет. Я хотела, но…
Дурак. Он тоже хотел. У него тоже «но».
- Извини. Мог бы догадаться.
Директор укоризненно глянул на молодёжь. Андрей смутился.
- Хочешь пока сценарий почитать? – предложила Наташа. - Они сейчас долго и нудно бубнить будут.
Андрей кивнул и принял потрёпанную стопку бумаги, которую Наташа извлекла из своей сумочки. Не медля, уткнулся в текст, пытаясь понять, что же его ждёт. Собственно, как и думалось, тематически организованный хаос, когда гостям предоставляется много возможностей занять себя: от танцев и чайной комнаты до карточного стола, бильярдов и дуэльного клуба. Никаких строго прописанных ролей, скорее – направления. И – вполне в духе представлений о светских балах, почерпнутых из оперетт и классической литературы.
Звуки, изданные резко запертой молнией на папке и двигаемым стулом, заставили его оторваться от текста: разговор явно подходил к концу. Он не ошибся – Октябрина уже поднялась.
- Ну что же, вы вечером будете на репетиции?
- Нет. Наташа обещала меня натаскать в кратчайшее время.
Октябрина слегка качнула головой – так же, как при разговоре с Андреем, - едва выданная смесь сильных сомнений и осуждения, которые ей не хотелось выказывать.
- Тогда до завтра. Всего доброго.
- Всего доброго. Эх… Светлая у вас голова, Оксана Фёдоровна. Скажите, как вы придумали эту идею? С балом?
- Чаще смотрите советскую классику, коллега. Неужели не узнаете «Карнавальную ночь»?
Секретарша как-то слишком поспешно зацокала из кабинета.
- По вашему, Оксана Фёдоровна, удастся?
- После Нового года я поеду дальше со спокойной душой: к той поре вы научитесь ходить ножками.
- Или загоняют твой бал до дыр, пока горожан не начнёт тошнить от этого XIX века. А потом снова начнут ныть, - пряча за пазуху сценарий, прошептал на ухо Наташе Андрей. Та хихикнула и энергично закивала, шепнула:
- И тогда Октябрина снова придёт к нему на помощь. У неё к этому ДК п_р_и_в_я_з_а_н_н_о_с_т_ь. Она за него душу продаст.
- Душа не продается, Наташ.
- Это ты прав. Она её за этот ДК даром отдаст.
* * *
Дни репетиций летят мгновенно. Они наполнены суетой и множеством дел, потому совершенно неотличимы друг от друга…
- А так? – Катя, добровольный Наташин помреж, раскрыла веер и притронулась им к левому уху.
- Отказ?
- Нет, отказ – это вот… - веер скользнул ниже, к щеке. – А это?
- Не помню. По правде сказать, у меня от этих тайных языков уже голова пухнет, - виновато улыбнулся Андрей и полез в карман за шпаргалкой, - Который день штудирую, и чем дальше в лес, тем больше убеждаюсь, что надо было с детства учить все эти этикеты-шметикеты, чтобы не запутаться.
- Ну что вы так отчаиваетесь, Андрей Юрьевич, - рассмеялась Катя. – У вас впереди, до праздника, целая неделя.
Андрей нашёл, наконец, в шпаргалке изображённую Катей позицию.
- И кто же за нами следит?
- Ну, наконец-то! Ах, Андрей, вы бы скомпрометировали меня, будь дело на настоящем балу.
- Ничуть. Я решил бы, что вы мне отказываете, покинул бы вас, ваше сердце бы разбилось, и вы бы умерли от скороспешной чахотки.
Катя рассмеялась - не так, как смеялась обычно, в курилке, а рассыпая серебристые перезвоны и прикрывая веером личико. Так, наверное, должна была смеяться аристократка начала девятнадцатого столетия.
- А это? – она несколько раз похлопала сложенным веером по ладони левой руки.
- Как можно-с! Не доверять офицеру российской армии?! – с деланным возмущением отозвался Андрей.
- Может, я ответа жду? - возразила Катя.
- Тогда только один раз, это я запомнил.
- А говорил, никогда не выучит, - удовлетворённо заметила Катя.
- И зайца можно научить курить, Катенька.
- Не смейте мучить животное! - расхохоталась она.
- А вы что, ветеринар? – охнул Андрей в притворном испуге.
- Хуже, нарколог.
- Серьёзно? - удивился Андрей.
- Серьёзнее не бывает. Ладно, не отвлекайся. Что значит этот жест?
Она раскрыла и закрыла веер. Андрей потянулся к шпаргалке.
- Не подглядывать!
- Согласны исполнить мои желания?
- Да.
- Тогда, может, пойдем в бухгалтерию кофе попьём?
- Пошляк и лентяй. А…
Она хотела задать очередную загадку, но тут к Андрею подбежал мальчик из «Каиссы».
- Андрей Юрьевич, если вы Наташу с Лёшей сейчас же не разоймёте, ни я, ни Василь Тоныч за себя не ручаемся.
- Что, опять сцепились? - в один голос поинтересовались Андрей и Катя, вскакивая с банкетки.
- Ага, - буркнул мальчик.
- А из-за чего? - уже на ходу уточнил боевую обстановку Андрей. - Они в бильярдной?
- В «Каиссе»…Ну да, у нас. Да отрабатывала она… лучше по чёрной лестнице, там в фойе хореографы… с Колькой светскую беседу. А он высказался как-то по-современному. Она сказала, что тогда таких оборотов не было. И тут откуда ни возьмись свалился на неё наш Алексей Петрович и стал ехидничать, мол, «мамзель Ростова собирается заставить всех строить фразы в толстовском стиле? Но тогда уж и разговаривать надо исключительно по-французски». Ну, поскольку у Наташки с Алексеем изначально не срослось, завелась она с полуоборота…
- Кё-ске-сэ, мон ами? – охнул Андрей. - «Не срослось»? «Завелась с пол-оборота»? Фи!
Парень невольно фыркнул:
- Ну точно Наташкин голос, только это уже не смешно, Андрей Юрич, задрали они уже всех.
Точно, до оскорблений ещё не дошли, но их перебранку уже с лестницы было слышно. Алексей возмущённо басил на повышенных, Наташа отвечала, словно гвозди заколачивала.
- Да ты мне скажи, ты чего хочешь-то? – надрывался режиссёр.
- Я хочу, чтобы каждый на этом балу побыл не тем, кто он есть!
- А выйдет?!
- Лучший способ заставить человека быть собой – позволить ему надеть маску!
«Та-ак-с! По тексту – деловой разговор, по тону - бесит… Главное, самому не завестись» - оценил Андрей.
- Хоть Уайльда-то не дёргай без нужды!
- Вот пусть наденут и получат удовольствие от этого!
- И ты думаешь, они попадут в образ?!
- Именно поэтому подсадки должны выглядеть как можно более реалистично. Чтобы под них подстраивались! – подытожила Наташа.
- Да им не под кого подстраиваться, они же ни фига не знают про твой девятнадцатый!
- Ладно, давайте сделаем школьный утренник для взрослых и успокоимся!
– Ну, удачи доблестным миротворческим войскам, я в бильярдную не пойду, - заметил шахматист, - до завершения локального конфликта.
Андрей решительно рванул дверь. Наташа и студийский режиссер стояли по разные стороны бильярдного стола, словно две армии, готовые ринуться в рукопашную. И, подчёркнуто не глядя друг на друга, вели артиллерийский обстрел позиций противника.
- Ты сумасшедшая!
- Может быть!
- Слушай, фантазёрка ты недоученная. Придут сюда взрослые люди, занятые дядьки и тётки, которым важно сделать красиво. То есть их надо развлечь, а сами они играть не будут!
- Тогда вовсе не стоит затевать этот бал, - внезапно сухо отозвалась Наташа. – Не хотите – не надо! Я ухожу.
- А твоя начальница тебя по голове погладит? – огрызнулся режиссёр.
- Обойдётся без меня. – Голос её дрогнул, и Наташа кинулась из бильярдной. Андрей заметил, что она поспешно извлекает из кармана джинсов носовой платок.
Алексей только головой покачал. Потом обернулся, увидел Андрея. Возвёл очи горе и развёл руками.
- Да ладно, - виновато улыбнулся Андрей. - Пусть пар спустит и успокоится.
Подошёл, сел на краешек бильярдного стола, рассеянно покатил шарик. Тот послушно устремился к лузе и спрыгнул в неё с глухим стуком. Приглашение к откровенному диалогу… Если Алексею надо спустить пар... Посыл правильно понят, режиссер плюхнулся на стул рядом с Андреем и вздохнул:
- Слушай, Андрюха. Откуда у Оксаны взялась эта дилетантка?
Да-да, разумеется, маэстро, вы – правы. Наташа дилетантка, и Андрей не покривит душой, согласившись с этим утверждением. И вообще, никогда не спорь с ссорящимися. Особенно сразу после ссоры…
- Да я как-то не интересовался, - соврал Андрей. - Родственница, наверно.
- Разве что… - съязвил Алексей и снова обратился к Андрею, ища понимания, - Но это же вообще ни в какие ворота не лезет!
- Не лезет, потому что Наташа идёт от вдохновения и интуиции, а ты, Алексей, делаешь так, как тебя научили. И ты прав, и она права… И помирить вас надо, потому что иначе бал не состоится.
Улыбнувшись добродушно, Андрей махнул рукой.
- Пусть попробует. - Андрей подобрал валяющийся на сукне кий, задумчиво повертел его в руках. – Дай ребёнку потешиться.
Алексей вздохнул:
- Ну ты-то понимаешь, что не добьётся она за такой короткий срок того, чего хочет? Андрей кивнул:
- Так и будет. И с поведением, и с костюмами.
- Угу! Вот я и говорю: во-первых, надо сразу продумать в начале какое-то объяснение, что тут происходит, и по каким правилам играть будем, а заодно несколько игр на сближение. Нет, уперлась, что н_а н_а_с_т_о_я_щ_и_х б_а_л_а_х так не делали!
- Объяснение вряд ли протащим, а вот игра на сближение или хотя бы хорошо знакомый танец в начале бала – пойдёт! Ну, например, сначала вальс, а потом … чёрт, ну как там зовут этот танец, когда один показывает фигуру, а другие повторяют? Только сам ей не предлагай. Через меня или через Оксану, а?
- В приказе главный режиссёр - я… Провалится эта затея – и мне прилетит, а не этой милой девочке.
- Тебе что важно, показать, что ты режиссёр, или чтоб этот утренник для взрослых не провалился?
Алексей рассмеялся:
- Ты прав, брателло.
- Не дрейфь, прорвёмся. Объяснения, кстати, можно в программке напечатать. Ладно, пойду Наташку утешать.
- А может, не надо? - весело предложил Алексей. - Баба с возу – звук что надо! Пусть валит, а?
- Да никуда она не свалит, Лёш, - усмехнулся Андрей. – Где она ещё наиграется в режиссёра?
- А чего она не пойдёт учиться, раз ей так зудит? - удивился Алексей.
Андрей многозначительно улыбнулся:
- На это у неё причина есть.
- Ладно, вали, миротворец!
Андрей соскочил со стола и зашагал из бильярдной.
Поиски девушки много времени не заняли. В ДК было уютное и достаточно укромное местечко – площадка на служебной лестнице между третьим этажом и мансардой. Прямо перед ней стояла запертая на замок решётка. Так что пройти туда могли далеко не все. Андрей и Наташа – могли. Стоило ли удивляться, что они облюбовали эту площадку под свой тайник?
Она была там и уже перестала плакать, но все ещё комкала смятый платок. Андрей тихо вошёл, сел рядом. Наташа слегка подвинулась, давая место, произнесла:
- Голубые каски на боевом задании?
- Задание выполнено, господин Генсек ООН, Лёшка остужен.
Наташа изобразила улыбку. Весьма кислую. Андрей посидел немного молча, потом осторожно тронул девушку за плечо, прошептал:
- Наташа, это рабочий момент, всего-навсего!
- Он меня бесит! - всхлипнула девушка. – Тычет мне в нос этими своими корочками. Кулёк он закончил! Бездарь…
Андрей снова не стал спорить. Поглаживал девушку по плечу. После пары минут молчания Наташа спросила:
- Вот скажи, я плохой режиссёр?
- Откуда мне знать? – Как можно мягче сказал Андрей. - Я с хорошими не работал. Только с обычными. Ты на них не похожа. Кто сказал, что это плохо?
- Лёшка!
- Он этого не говорил. Он боится, что мероприятие не удастся. Ты нарушаешь тот алгоритм, который, с его точки зрения, гарантирует успешность.
- Киборг, - зло скривила губки Наташа.
- Он осторожный, ответственный человек. Да, без особых талантов, но ответственный и старательный. Не волнуйся, когда всё пройдет успешно…
- Ты в этом уверен? – поинтересовалась девушка, уставившись на Андрея своими ореховыми глазищами.
- Как и в том, что твой подход - самый здравый в данной ситуации. Натаскивай нас, сколько тебе надо. Но когда придёт много народа, всё пойдет не по плану. Будь к этому готова.
Они снова замолчали. Андрей так и не убирал руку с ее плеча, и она не пыталась высвободиться. Потом сказала:
- Мне бы твоё спокойствие и уверенность…
Андрей хмыкнул - ссоры для него оборачивались головной болью и слабостью, до солёного привкуса во рту. Конечно, это было не так тоскливо, как свары в семье, но мешало вернуться в спокойное состояние духа.
- Кончай рычать на Лёху по поводу и без. Народ уже пришибить вас обоих готов.
Она вздохнула. И снова повисло молчание. Из холла доносились звуки мазурки - разучивали танцы.
- Ты обещала меня поучить танцам, - заметил он.
- Подожди. Только не уходи, ладно?
Он кивнул. Мазурка сменилась полонезом. Потом заиграли польку-галоп.
- Андрей? - внезапно подала голос Наташа. – Ты ведь тоже не доучился в своем ВГИКе?
- Не во в ВГИКе, а в Новосибирском театральном… - машинально поправил Андрей. - Да, я там неполный год только пробыл… Слушай, Катя с Ленкой нас, наверно, потеряли. Пойдём?
- Пойдём, - отозвалась Наташа.
Когда они спустились в холл, там уже играл духовой оркестр, и несколько пар нестройно кружились в вальсе: профессионалы из хореографического кружка натаскивали тех, кому по долгу службы никогда не приходилось танцевать. Андрей повернулся к Наташе:
- Сударыня, разрешите ангажировать вас на тур вальса?
Щёлкнул несуществующими каблуками кроссовок и кивнул головой.
- Вот, уже терпимо, - заметила Наташа, приседая в реверансе и протягивая руку. - Ещё немного – и будет похоже на военную выправку. Но все же, Андрей, ты неизлечимо штатский.
- Тогда, может, мне быть Ипполитом Курагиным?
- Думаете, его кто-нибудь узнает, Андрэ? - она задавала свои режиссёрские вопросы таким тоном, каким обычно ведут светские беседы. И даже легкий налёт французского прононса (как тонкий, едва различимый аромат фиалки – подумал Андрей) появился. И при этом в её манере наклонять голову, в движениях было изящество и непринуждённость, как будто она с детства осваивала бальную премудрость под надзором искушённой маменьки. Даже джинсы и трикотажная водолазка не разрушали этого ощущения. И это выгодно отличало её манеру двигаться от слишком отточенных, сценических жестов танцовщиц из хореографического кружка.
- Нет, Натали, неужели вы не понимаете, что у штафирки на бале нет никаких шансов быть замеченным?
- Вы не светский человек, Андрэ?
- Увы! Сейчас отдать я рад весь этот блеск, и шум, и чад за полку книг, за дикий сад, за наше бедное жилище, да за смиренное кладбище, где нынче крест и тень ветвей над бедной нянею моей…
- Не притворяйтесь, вам этот бал и эта роль нужны ещё больше, чем мне моё игрушечное режиссёрство. Может, пока не поздно, подберём вам роль ближе к желаемому?
- Ужель ту самую Татьяну?
Наташа шутливо хлопнула его ладошкой.
Тур закончился, и все поменяли партнёров. Наташа пошла танцевать с ветераном из хора, а Андрею досталась девочка из хореографического кружка, которая не переставая командовала: «Спину держи! Как ноги ставишь? Что расслабился?». Он поймал себя на мысли, что с Наташей ему было куда проще ощущать себя бравым гусаром…
Странное чувство – будто время остановилось, и ты в нём растворен. Это блаженное чувство легкой усталости и радостного довольства. За спиной – пять часов репетиций, стрелки на часах почти доползли до одиннадцати… Режиссёр Алексей сварил кофе, и с Наташей у него наступило полное замирение. До завтрашнего дня.
- Ребятки, вас дома-то не потеряли? – вахтёрша напоминает об этом уже в пятый раз. – Хоть бы по делу говорили, а то ни о чём трындите.
Они все – Катя, Наташа, Андрей, секретарша Леночка и замирившийся со всеми режиссёр Леша - хохочут.
- Не «ни о чём», а о смысле жизни, - сквозь смех наконец произнесла Катя.
- Ну-ну. Больше поговорить не о чем, кроме как о всякой ерунде. Нормальные люди уже давно по домам сидят… - ворчит баба Галя, но уходит.
- Хотя в словах бабы Гали есть своя сермяжная правда, - замечает Андрей. - Для меня мысли о смысле жизни - один из хороших путей вогнать себя в депрессию.
- То есть ты не ищешь смысла жизни? – язвительно улыбается Катя.
- Ну, с определённого момента я решил, что я его таки нашел.
- И в чём он? – блестя глазами, смеётся Наташа.
- Что бы человек ни говорил, - торжественно, будто с трибуны съезда, провозглашает Андрей, - Человек ищет кайфа, кайфа и только кайфа. Такова его природа.
Катя брезгливо кривится:
- Скажешь тоже.
- Даже если человек не наркоман? – уточняет Алексей.
- Кайф от разного ловить можно, - пожимает плечами Андрей. – От адреналина, от монотонной деятельности, от игры, от музыки. Даже от работы, правда, Наташа?
Та с плутовски-важным видом кивает.
- Это не кайф! – в голосе Кати звенит обида. – Я, например, кайфа от работы не ловлю, я ее просто делаю, как следует, и она мне нравится.
- Зато ты его ловишь тут, я же вижу, у меня глаз намётанный, - поддерживает Андрея Наташа.
- Это не кайф! – протестует Катя.
- Я с тобой после бала поговорю.
* * *
Нет ничего томительнее двух последних часов перед началом праздника. Костюм уже надет – шикарный костюм, почти точная копия мундира Павлоградского полка, где служил Николенька Ростов. И Андрей уже пробежался по всем этажам, хвастаясь своим костюмом и отслеживая реакцию коллег. Потом понял, что только выпадет из образа, на который настраивался весь месяц. И потому сбежал в Укрытие, сел на подоконник и уставился сквозь немытое стекло. За ним было холодно и пасмурно, с низкого неба сыпала крупа, и на подмёрзшей земле уже местами намело белые холмики. Деревья мотали голыми ветками на ветру. Сверху был хорошо виден прибрежный парк и серая, студёная река. А за ней угадывался чёрный сосняк и мокрый, пожухлый луг. Стараясь не обращать внимания на дома у самого ДК, Андрей глядел на реку и противоположный, пологий берег. Нет никакого ДК - есть дом его papa. Дом в Москве. Но почему на том берегу реки раскинулся их лес? Лес ведь в имении. В лесу молодой Ростов любил охотиться – то один, с собакой сеттером, то с соседскими помещиками устраивал загонную охоту. Отличный способ похвастаться породистыми борзыми, выменянными на крепостных, выкормленными из тяжёлых грудей дворовых молодок. Показать умение держаться в седле. Он ведь гусар, может упасть только вместе с конём, но никак не с него…
…Сегодняшний снежок, лёгкий морозец. Лисица, бегущая по полю. Несущаяся за ней свора борзых. Голова кружится от быстрого движения, запаха крови, ощущения собственной молодости, граничащего с иллюзией всемогущества. Догнать лисицу, нагнувшись с коня, схватить ее живьём! Легкий хруст ломаемых позвонков, и вот зверёк, только что удиравший от погони, безвольно повисает в его высоко поднятой руке. Псы лают и рычат от возбуждения, окружая хозяина. «О-го-гоо!» - крик разносится далеко. Подъезжают отставшие товарищи, завидуют...
Он чувствовал в руке её тяжесть. И слышал, как отзывается на его голос эхо. Зато не заметил, когда подошла Наташа. Вздрогнул, когда девушка села рядышком на подоконник.
- Привет, сестрёнка…
- Бон жур, братец, - Наташа лукаво улыбнулась, сверкнула ореховыми глазами из-под лёгких золотистых кудряшек. И тут же полезла в свою шитую бисером сумочку, ища сигареты и зажигалку.
- Бледный ты, братишка. Перекусил хоть перед боем?
Андрей нетерпеливо отмахнулся:
- Да где? Везде суета сует и всяческая суета… Да ладно, на балу вдоволь угощения будет.
- Смотри только, не перестарайся с угощением-то, - лукаво усмехнулась Наташа.
- Не изволь беспокоиться, сестренка. Я же гусар, свою меру знаю. Только она в меня не входит.
Они засмеялись. Наташа, наконец, нашла сигареты, прикурила и затянулась. Сигарету она держала, как зек, тремя пальцами.
- Фи, Натали, - заметил Андрей.
Она рассмеялась, достала длинный мундштук, вставила в него папироску и взяла двумя пальчиками.
- А теперь?
Андрей придирчиво осмотрел ее. Маленькая, со свежим полудетским личиком, она очень красиво смотрелась в своем ампирном бледно-розовом платье, с розой в белокурых, высоко взбитых кудряшках. Андрей покачал головой:
- С тебя аллегорию юности можно писать. Так что, может светская львица Натали Гончарова и курила, но Натали Ростовой в день её первого бала это невместно.
Наташа вздохнула, загасила сигарету о подошву белой балетки и привычным щелчком отправила окурок в урну. Растерянно улыбнулась:
- Мне страшно, Андрей.
Тот понимающе кивнул и, утешая, возразил.
- Но разве может не иметь успеха столь красивая и прелестно танцующая девица? Тебе не о чем беспокоиться, сестра.
Извлёк из обшлага мундира часы, глянул на них.
- Однако, нам пора. Догони меня, сестрёнка!
И, стуча каблуками, помчал вниз. Она кинулась следом. Звонко смеясь, вылетели в залу. Андрей почти физически ощутил радость приближающегося праздника. Предвкушение интриг, переглядываний, многозначительных взмахов веером, поцелуев в укромных уголках. Это было во всём – в чисто отмытой люстре, сверкающей хрустальными гранями дробных подвесок. В натёртых паркетах, приобретших густой медовый оттенок. В нестройном гуле оркестра. В приглушённом жужжании голосов и женском смехе. В пестроте длинных платьев разных эпох и стилей, сюртуков, мундиров и фраков.
- Ой, такой разнобой с костюмами. – поморщилась Наташа. Андрея словно с размаха осадили. Он не сдержал недовольства.
- Мон шер, ты не «Войну и мир» снимаешь, это просто развлекаловка.
Девушка яростно глянула на него. Андрей примирительно улыбнулся:
- Ты бы к ролевикам подалась, там такие дотошные востребованы.
- Где ты здесь нашёл путных ролевиков? Все на уровне, чуть повыше, чем вот этот ДК.
Слово ДК она произнесла почти с нескрываемым презрением. Андрей потянул ее за руку вниз, к парадной лестнице, застеленной широким красным ковром, чисто выметенном по случаю бала. Там было пусто, ничто не нарушало гармонии. Наташа повеселела и, грациозно придерживая подол, устремилась вниз. Андрей спешил за ней.
- Замри!
Фотограф выскочил из-за большого фикуса, словно чёртик из табакерки. Молодые люди невольно подчинились. Он щёлкнул затвором зеркалки. Опуская фотоаппарат, прокомментировал:
– Милые детки!
- Ага! – рассмеялась Наташа. - А граф Ростов где?
- Ваша маменька погнали его проверить-с, всё ли в порядке. Наверно, в чайной комнате застряли-с.
- Стол дегустирует? - дружно рассмеялись Наташа и Андрей.
- Возможно-с. - заметил фотограф и вдруг охнул. - Боже мой, вы только посмотрите!
И он указал наверх. Андрей и Наташа дружно оглянулись. По ступенькам гордо плыла Катенька. Жемчужно-белое кисейное платье, подвязанное под грудью серой лентой, колыхалось вокруг ее детски-тонкого стана, а расчёсанные на прямой пробор «a-la мужик» тёмные волосы обрамляли алебастрово-белое личико. - Шарман, - не удержался он. Катя победно улыбнулась. Глаза её под длинными черными ресницами поблёскивали возбуждённо.
Наташа сперва промолчала. Всего лишь миг. Андрею показалось, что она не без ревности осматривает свою подружку. И косит глазом на большое зеркало, в котором отражается она сама. Сравнивает. Наконец улыбнулась и произнесла с облегчённым вздохом:
- Ну, хоть кто-то нормально оделся.
Весело улыбаясь, повернулась к фотографу:
- Что вы стоите? Фотографируйте же! Андрэ, идите к нам.
- Сей момент-с! Нам как раз на рекламу надо-с, и в прессу подать-с.
- А давайте, будто Наташа только впервые заметила, что между Николя и Соней что-то есть? – предложил Андрей.
Катя, радостно кивнув, метнулась в сторону, всего на несколько метров, разлетелась к Андрею, но увидела Наташу и замерла. Юноша не смог скрыть досады, не то на сестру, не то на свою возлюбленную. Наташа лукаво поблёскивала карими глазами на наперсницу. Но нельзя было подумать, что Наташа может выдать их секрет. И вот Николя Ростов с заговорщицким видом повернулся к сестре, а Соня, скрывая смущение, едва подавляет желание сбежать прочь. Добродушная Наташа готова с отроческой горячностью поклясться хранить секрет и во всём помогать влюбленным. Она метнулась к Соне, а та натянуто улыбалась, тая раздражение. Злоба, ревность и зависть прорывались через улыбку, но влюблённый Николя их не замечал. Его беспокоило только одно – чтобы рвение Наташи не оказалось таким, что papa узнает, и их любви будет решительно положен конец. Он метнулся к сестре, стремясь умерить ее энтузиазм. Фотограф, поставивший свою зеркалку на посекундную съемку, только довольно крякал.
Импровизированную фотосессию прервало появление цыганского табора: толпа наряженных цыганками работниц бухгалтерии, канцелярии и отдела кадров. Предводительствуемые властно-заботливой Ириной Ивановной, они тащили в свои шатры и киоски ноутбуки, перешучиваясь на тему технически продвинутого цыганского табора. Катя, спохватившись о чём-то, метнулась за ними наверх, а Наташа и Андрей побежали в вестибюль.
Праздника ждёшь, и до начала его время тянется медленно, как сгущёнка из банки, а первый гость приходит всегда внезапно. Только что по фойе неспешно прохаживался наряженный в сюртук графа Воляпюка Всеволод Михайлович, трещали сороками одетые в сарафаны гардеробщицы и выбивающиеся из эпохи рабочие вносили столики для регистрации и ящик с реквизитом, который предполагалось давать в аренду. И вот одетый швейцаром пожилой актер распахнул двери и торжественно произнес на всё фойе:
- ФабрикантЪ Сергей Александрович Крашенинников с супругой!
Прыснули по своим местам гардеробщицы. Девушка-администраторша оторвалась от зеркала и, путаясь в непривычно-длинной юбке со шлейфом, помчалась к своему столику, на котором были разложены книжечки, программки и памятки для не слишком знакомых с этикетом. Наташа проворно сунула свой мобильник в сумочку и – будто враз треснула незримая преграда, отделявшая её от всего мира, - лучезарно улыбнулась и грациозно-неспешно пошла к отцу, подкручивавшему накладные усы. Началось!
К «фабриканту» - владельцу небольшой типографии – подпорхнула сенная девушка.
- Милости-просим-сударь, позвольте принять у вас п_а_л_е_т_о_т!
ФабрикантЪ не успел оправиться от обалдения, а уже заявился второй гость – владелец сети магазинов. Его провозгласили купцом первой гильдии. И почти сразу хлопнула входная дверь, впускавшая Заводского предводителя дворянства – в миру – директора Завода. За какие-то десять минут просторный вестибюль ДК наводнился гостями, которые текли непрерывным потоком, вихрясь водоворотами у гардеробов, столиков регистрации и образуя целую заводь у столика с прокатом реквизита. А потом, благоухая духами и сверкая бутафорскими аксессуарами, шурша длинными подолами, поток тёк по лестнице, в фойе, где уже играл вальс «полковой» оркестр.
- Королева в восхищении, - промяукал кто-то за его плечом. Он оглянулся - одна из аниматорш, кокетливо прикрываясь веером, хихикала, показывая на толпу.
- О, да, мой милый Бегемот.- отозвался Андрей, - Как есть Булгаков.
Девушка рассмеялась и легко упорхнула наверх.
Андрей, еще по прибытии первых гостей занявший боевую позицию на площадке парадной лестницы, у двух огромных зеркал, остался ждать…
Ждать чего? Какая-то пара: она – в свадебном платье двадцатилетней давности, он – в строгом костюме, приветствовали Андрея.
- Ох, красавец, - оценила его дама, делая некое подобие книксена. – Гусар, на саблю опираясь… Жертву своего шарма высматриваете, господин гусар?
- А как же иначе-с? – боднул головой в резком поклоне Андрей. – По-вашему, мадам, для чего ещё нужны балы?
Пара рассмеялась:
- Вот какая молодёжь пошла, дорогая, - шутливо произнес мужчина. – Семейные узы для них утратили святость.
По тому, как улыбнулась ему в ответ жена, Андрей понял, что пара могла себе позволить шутить на предмет супружеской неверности. А ещё то, что с ними у хозяев проблем не будет – они уже играли свою игру, начатую ещё дома. Андрей от души позавидовал им: вот, уже в празднике. А он, несмотря на позу, всё никак не перешагнёт незримую черту, которая отделяет актера Андрея от Николя Ростова. Хорошо на сцене, когда твоё время выхода и реплики расписаны, но в импровизации – так тяжело начать.
Чуть в стороне, поигрывая веером, так же оценивающе приглядывались к мужчинам Наташа и ещё две бойкие девушки из театральной студии. Из фойе доносился гул голосов, запах холода и мокрого снега. И от этого в груди становилось тесно, накрывало паническим страхом: ну какой ты, к чертям собачьим, граф Ростов-младший? Да, читал книги без останову, да, фильмы смотрел, штудировал этот дурацкий этикет, но рядом с Катей и Наташей всё равно профан. Они-то живут в своём XIX столетии, а ты - просто ряженый. И есть только один способ справиться с этой неуместно нахлынувшей паникой – заставить себя сделать первый шаг к первому человеку и заговорить с ним. Для Андрея это было так же трудно, как заставить себя прыгнуть в заведомо холодную воду. И, торопясь, он не стал выбирать подходящего человека, а шагнул к первой же одинокой женщине, шагавшей по лестнице, поддерживая явно мешавший ей подол платья. Та с явным снисхождением: ну-ну, играйте! - протянула руку. Но, заметив в зеркале своё отражение рядом с нарядным гусаром, невольно выпрямилась и стала двигаться, не в пример прежнему, плавно. Этого простого жеста Андрею хватило, чтобы начать верить в истинность происходящего.
Оркестр наверху играл вальс. И несколько человек кружились, хотя официального начала бала ещё не было. Но Андрею надо было что-то делать, чтобы удержаться в рамках роли. Наскоро прикинул, насколько его спутница готова потанцевать. Не готова, ну и черт с ней, он тоже не готов. Всё равно пойдут вальсировать. Коротко щёлкнул перед ней каблуками и поклонился. Та недоуменно приподняла брови, не понимая, что надо делать.
- Дозвольте пригласить вас на тур вальса, сударыня?
Женщина растерялась и позволила себя увлечь в круг. Держалась она прямо, словно аршин проглотила, но в такт попадала и на ноги партнёру не наступала.
- Позвольте представиться - граф Николя Ростов, - произнёс Андрей.
Та лукаво улыбнулась – и будто треснула тонкая ледяная корочка:
- графиня Воронцова.
Андрей понял, что не помнит, как надо поддерживать беседу, и, выпаливая своё «весьма польщён», ещё гадал, уместна ли эта фраза в беседе лиц из высшего света, или более характерна для мещан и купцов. Но его дама такие вещи тоже не знала. И пояснила:
- Между прочим, правда Воронцова, хоть и не графиня.
Чтобы не молчать, Андрей поинтересовался, кто же она на самом деле. Оказалось, завуч по воспитательной работе в кадетском корпусе.
- Да вы по чину выше меня! – притворно охнул Андрей. - Мне, сударыня, перед вами надо во фрунт вставать.
Она расхохоталась и окончательно утратила скованность. Они уже кружили с явным удовольствием, и Андрей почувствовал лёгкое раздражение, когда Всеволод Михайлович выскочил на возвышение перед оркестром и, поприветствовав в радиомикрофон собравшихся, возгласил начало бала. Два танца подряд с одной дамой нельзя, и Андрей с явным сожалением отвёл графиню Воронцову к банкетке. Её тут же пригласил кто-то из хореографической студии. Андрей заметался взглядом по стоящим у стен женщинам, ища себе новую пару. Мимо неслись танцующие: Наташа, заливисто смеясь, повторяла фигуры, которые показывала ведущая пара. С ней танцевал на удивление галантный директор Завода. Мama завладела мэром города, и бедолага городничий изо всех сил пытался не наступить даме на ногу. Фотограф мелким бесом вертелся рядом и то и дело щёлкал затвором. Рара кружил вальяжную начальницу отдела культуры из Администрации. Они оба не поспевали в такт, но их мало заботило это. Андрей приметил молодую женщину, потерянно стоявшую в стороне, и устремился к ней. Мужчина подле неё с явным облегчением дал согласие на приглашение супруги. Уводя женщину в круг, Андрей думал, что она в ссоре со своей половинкой.
- Сударыня, - Андрей склонился к уху своей дамы, - знаете, как в наше время называли мужей?
- И как? – она попыталась улыбнуться.
- Болванчик, - с самым невинным видом произнёс Андрей.
Женщина нервно захохотала, слишком резко и грубо для бала времен Александра Благословенного. Но глаза остались печальными. Раздражение Андрея враз улеглось, и он словно впервые заметил свою партнёршу. Хорошенькая, даже, пожалуй, красивая, яркая, как райская птичка. Одета не в эпоху, но гламурная мода сейчас вернула в обиход завышенные талии в стиле ампир. А отойди она в толпу – Андрей не узнал бы её – слишком много таких красоток. Он понимающе улыбнулся своей партнёрше.
- Как вас зовут? – спросила она.
- Граф Николя Ростов, мадам, - ответил он.
- А в самом деле?
- Другого всмамомделе не существует, - отозвался Андрей.
- Ростов давно умер, - попыталась пошутить женщина. - Вы что, призрак?
- Как вам будет угодно, мадам…
Она снова засмеялась, так же вульгарно и не меняя выражения глаз. Андрей подумал, что хотя и не знает о причине предполагаемой размолвки (да и была ли она), но явно на стороне мужа. «Тоскливая она какая-то, - подумалось. - От одного её присутствия молоко прокиснуть может».
- Прикольно. Никогда не встречалась с призраками. А меня Леной зовут.
- Весьма приятно, мадам Элен, я надеюсь, вам на нашем балу будет весело.
Нет ничего хуже, когда на таких праздниках какой-то один посетитель попробует оттянуть внимание на себя. И потому Андрей поспешил порекомендовать: "Кроме танцев я осмелюсь посоветовать вам киоски, в которых вы узнаете много нового о себе".
- Это которые сразу, как подниметесь по лестнице? - уточнила Лена.
- Так точно-с.
Музыка прекратилась, и Андрей вежливо спросил:
- Вас сопроводить?
Она слегка склонила голову. Пока они шли из одной части холла в другую, Андрей прикинул, что стоит сдать свою невольную подопечную главбухше – та любила опекать и выслушивать обо всяческих семейных делах. По счастью, та была свободна, и Андрей, откланявшись, поспешил ретироваться под причитания:
- Иди-сюда-моя-яхонтовая-всю-правду-скажу-старая-Земфира-никогда-не-врёт.
По пути к танцующим разыграл сцену из «Войны и мира». Подошел к двум обсуждающим рабочие дела мужчинам и, довольно бесцеремонно уцепив за локоть того, кто показался пораскованнее (как потом выяснилось, заместителя директора Завода по безопасности), произнёс серьёзно:
- Князь Андрей, уместно ли говорить о политике на бале? На бале надо танцевать. Позвольте, я представлю вам мою протеже. Ростова молодая.
И уволок слегка растерявшегося мужчину в зал. За молодую Ростову была выдана первая же попавшаяся костюмированная девочка из хореографической студии, которую гостю пришлось пригласить. И тут же сам ангажировал на польку какую-то дородную пенсионерку, которая явно хотела потанцевать, но не могла дождаться пары. Не пожалел. Более молодым женщинам требовалось наставничество. А эта радостно затопала пухлыми ножками в знакомом танце. Её ребяческая радость кружила голову.
Провожая её после танца, Андрей произнёс:
- Наверно, у меня не будет на этом балу более достойной дамы, сударыня!
Дама, явно удосужившаяся ознакомиться с прилагавшейся к приглашению памяткой, раскрыла свой бумажный веер и, поблёскивая глазками поверх него, несколько раз резко взмахнула им, показывая, что её весьма взволновали эти слова.
- Вы прелесть! – шепнул ей на ухо Андрей. - Могу ли я пригласить вас на?...
- Разумеется, - кокетливо улыбнулась бабушка, доставая книжечку и карандаш. – Записываю вас, поручик, на… хотелось бы на галоп, но мне он уже не по зубам. Пусть будет гавот! Понятия не имею, что за танец, но тут написано, что медленный, и будет обучение.
Откланявшись, он пошёл искать следующую пару, уже не думая, что делает это по долгу службы - просто веселился. Его случайные дамы – чиновницы, жёны бизнесменов и бизнес-вуменши, заражаясь его весельем, заражались его радостью, и это кружило голову не хуже шампанского. Знаки языка веера и цветов, которые еще день назад казались китайской грамотой, теперь читались влёт. А поскольку Андрей не переставал шарить глазами вокруг в поисках тех, кого обязан был развлекать и вовлекать во всеобщее веселье, то в поле его зрения попадало множество разных лиц, историй, знаков и разговоров, которые в разгорячённом мозгу достраивались в истории. Вот какая-то женщина, не очень уверенно поигрывая самодельным веером, глядя на Андрея, несколько раз махнула к себе, давая знак, что очень хочет танцевать. Уже приглашая её на танец, Андрей понял, что это та самая кислая Лена. За те полчаса, которые она отсутствовала в его жизни, мадам Элен успела наклеить мушку, говорящую о том, что перед людьми – особа страстная, и выучить азы языка веера. Андрей улыбнулся, скрывая досаду, но отступать было некуда. Уже звучали первые такты французской кадрили, и Катя в микрофон объясняла па этого танца. Лена танцевать его не умела, внимательно слушала, но всё равно сбивалась и цеплялась за руку своего кавалера, как утопающая. И явно обрадовалась, когда прозвучали последние звуки музыки, но проговорила властно (Андрей отчётливо расслышал привычные интонации мамы Земфиры):
- Граф, проводите меня в чайную комнату.
«Решила, что ли, мужу отомстить, и меня облюбовала в качестве орудия мести?» - тревожно дёрнулось в груди. Но было невежливо бросать даму. Оставалось подчиниться, чтобы потом найти способ сбежать. Глянув в книжечку, не без тоски отметил, что спасительного гавота ещё долго ждать. Выбрав свободное место, заботливо усадил женщину, налил ей чашечку чая из большого электрического самовара. Лена молча ждала, нервно теребя веер в руках. Осторожно ставя чашку на стол, поручик улыбнулся:
- В чём вы сомневаетесь, сударыня?
-Что?
- Вы все время открываете и закрываете веер. Это означает сомнения.
Она вспыхнула и оставила свой веер в покое. Взяла пластиковую чашечку.
- А что вы не пьёте, Николя?
Он опустился за столик подле неё.
- Благодарю, сударыня...
- Вы печальны, Николя.
Андрей улыбнулся и вдруг неожиданно даже для себя выдал:
- Сударыня, я полагаю, обладая сердцем мягким и чувствительным, вы поймёте причину…
Она опешила, а Андрей взялся пересказывать ей историю несчастливой любви к Соне. Элен сперва растерялась, но потом, узнав источник, развеселилась и, когда Андрей закончил свои сетования, произнесла:
- Знаете, а я тоже немного умею гадать. Хотите, я посмотрю, чем закончится ваша история?
Андрей протянул ей руку. Краем глаза следил за аудиторией и отметил, что их литературное дурачество привлекло внимание других посетителей чайной комнаты. Она взяла его ладонь, по-детски хмуря бровки, и принялась водить по ней украшенным артнейловскими изысками ноготком. Потом сказала, покачивая головой:
- Граф, кажется, вам не светит счастье с этой женщиной. Хотя ради вас она откажется от очень хорошего человека. Но скоро будет война. Вы спасёте девушку, полюбите её и на ней женитесь.
- Боже мой, неужели всё это написано на моей ладони? – притворно удивился Андрей.
- Вы сомневаетесь? – так искренне возмутилась Лена, что их невольные зрители расхохотались и зааплодировали. Женщина довольно покраснела. Андрей улыбнулся:
- Ничуть, хотя это и прискорбно. Впрочем… - он внезапно бесшабашно махнул рукой, - все в руках Божьих. И будь что будет. А пока – будем веселиться. Позвольте пригласить вас… - он вынул из-за обшлага мундира книжечку с танцами и назвал ближайший танец - на галоп, мадам.
Лена, пунцовая от радостного смущения, наклонила головку. Они вышли в зал, где другие танцующие уже строились в пары. Ничего сложного: под быструю музыку надо было играть в ручеёк, а потом, когда грянет вальс, сделать тур со случайным партнёром. Не успела начаться музыка, как их с Леной разлучили. Нырнув следом за ней, Андрей, недолго раздумывая, ухватил первую попавшуюся женщину из приглашённых. Потом его похитила другая дама, явившаяся на бал в современном коротком платье. Впрочем, отсутствие аксессуаров не мешало ей от души веселиться. И, кстати, неплохо танцевать. Кружа с нею по залу, Андрей заметил Лену, которая радостно, по-детски запрокинув голову, неслась в паре с собственным мужем и что-то взахлёб рассказывала ему. Тот весело смеялся. Андрей отметил это не без удовольствия – и тотчас забыл. Потом все снова встали в ручеёк. В паре на сей раз оказалась какая-то полная развесёлая бабёнка, которая провальсировала с ним тур, а потом поволокла фотографироваться, причитая, что давно с таким красавцем не танцевала. От дамы попахивало шампанским. Её хмельное веселье тоже нравилось Андрею. Он с удовольствием подурачился перед фотокамерой, целуя унизанные перстнями пухлые ручки, становясь перед ней на колени, и даже совершенно не в эпоху, зато в духе пошлых анекдотов про Ржевского, тиская её в объятиях. Когда снова заиграла музыка, он галантно поклонился:
- Сударыня, после того, что между нами было, я не могу не пригласить вас на мазурку. Та охотно протянула ему руку. И, несмотря на возраст и изрядный вес и одышку, тарахтела весь танец, словно заведённая. По окончании танца Андрей чувствовал себя совершенно пьяным и, не дожидаясь гавота, сбежал к той замечательной бабке, с которой танцевал в начале бала - приходить в себя.
- Помилосердствуйте, граф! - пробормотала она в ответ на его приглашение. - Я и по молодости столько не танцевала! Вот если бы выпить лимонаду или чаю…
- К вашим услугам, мадам, - лучезарно улыбнулся Андрей. Бабулька весело стрельнула на него глазами, подцепила под руку, и они прошествовали в чайную. Там народа было куда больше, чем когда Андрей приводил сюда Лену. Андрей растерянно обвел зал взглядом в поисках свободного места.
- Зинаида Павловна! - Всеволод Михайлович поднялся, галантно уступая ей место за столиком. - Рад вас видеть. Как вам нравится наше форменное безобразие?
- Очень нравится, Севушка, будьте готовы заключить контракты со школами города - я обяжу посетить этот бал все параллели десятых классов.
- Всегда готов, - вскинул в шуточном салюте руку Всеволод Михайлович.
- Но, понятно, что вы нам сделаете скидки на билеты. О, благодарю, шер ами! – последняя фраза адресовалась Андрею, подавшему ей стакан с газировкой.
- Скидки, разумеется, сделаем, ведь программа будет покороче.
- С них хватит, - согласилась Зинаида Павловна.
Они заговорили о делах. Андрей взял стакан с лимонадом и, став в стороне, стал пить его маленькими глотками. Начало гавота он пропустил. По счастью, Зинаида Павловна произнесла:
- Простите, граф Ростов, я обещала этот гавот вашему сыну…
И грациозно протянула руку Андрею. Но едва они вышли из зала, как Зинаида Павловна взглянула на Андрея снизу вверх и произнесла:
- Наверно, я уже не буду сегодня танцевать. Да и вам надо отдохнуть. Пойдемте лучше на балкон.
И, не дожидаясь согласия, похлопала веером по пухлой ляжке, давая знак «Следуйте за мной», направилась наверх. Андрей спорить не стал, обрадовался передышке. Взяв по дороге пару пластиковых стаканчиков с газировкой, он последовал за своей парой. Наверху, опершись на перила, молча потягивали тепловатый дюшес. Гавот кончился. На возвышение перед оркестром вышла Октябрина и объявила правила цветочного флирта: игра, которая позволяла женщинам пригласить кавалера на танец.
- Сверху за залом наблюдать куда интересней, чем из зала, - задумчиво заметила Зинаида Павловна. Андрей кивнул. - Отсюда всё выглядит еще фантастичнее. Действительно, как будто прыжок в прошлое…
- Спасибо, Зинаида Павловна, мы старались, - улыбнулся Андрей. – Режиссёру очень хотелось, чтобы каждый побыл не тем, кто он есть. Надеюсь, ему это удалось?
- Даже если нет, счастливых людей, граф, сегодня здесь куда больше, чем обычно – задумчиво отозвалась Зинаида Павловна. – Наверно, это и называется чудом?
Когда слишком много счастья – это нелегко вынести. Между пол-десятым и пол-одиннадцатым вечера стрелка ползёт медленно-медленно. И даже если ты не выпил ни капли (может, лучше, стоило пить?), чувствуешь себя пьяным. Всё сливается в пёстрый калейдоскоп. Бесконечные вспышки фотокамер, гавот, мазурка, полонез, фанты, вальс цветов, жмурки, кадриль, бесконечные вспышки фотокамер, контрданс, полька, вальс, мазурка… Запахи шампанского и коньяка, духов, сигарет, лака для волос, увядающих цветов, пробивающегося из буфета запаха жареного мяса... Музыка, смех, говор, шуршание платьев… Появление на возвышении перед оркестром papa, приглашающего уважаемых гостей посмотреть премиленький водевильчик «Анюта», представляемый труппой крепостных актеров – это избавление. Гости – бодрые и веселые – тянутся в зал.
- Интересно, как не устали? – это Катя. Она, кажется, подправляла грим, но всё равно даже слой светлой пудры, который должен был придать лицу благородную бледность, не скрывал усталости.
- Полковая лошадь, - хохотнул Андрей. - Морда в цветах, круп в мыле.
- Ар-рмейская острота! – это Наташа.
- Р-р-р-нга-нга-нга! – отозвался, как положено, на раскат её "р-р-р" Андрей. Все трое, узнав цитату, рассмеялись.
- Что, братец, мера в тебя не вошла?
Андрей устало кивнул.
- У меня ключи от осветительной ложи, - заметила Катя. - Пойдём туда?
- Ох, еще бы кофе, что ли.
- Так я принесу, - вызвался Андрей. Девушки обрадовано закивали.
В чайной комнате толпились, все вместе говоря и фонтанируя впечатлениями, аниматоры. Наряженная цыганкой мама Земфира бойко руководила раздачей пищи телесной. Андрей не стал толкаться, пытаясь пролезть без очереди, но Земфира ему благоволила и, кивнув и вопросительно вскинув брови, показала два пальца. Мол, тебе и Наташеньке? Андрей замотал головой, показывая: «Три!». Не прошло и минуты, как молоденькая бухгалтерша, наряженная горничной, подала ему поднос, на котором, кроме трёх пластиковых стаканчиков с кофе красовалась ещё и горка печенюшек. Поблагодарив, Андрей устремился в ложу.
Когда он вошел, доигрывали увертюру. Катя и Наташа, совершенно не в стиле XIX века, сидели, неизящно развалясь в креслах. Обе разулись и вытянули усталые ноги. Пристроив на широкий бортик балкона поднос, Андрей сел на стул, который девушки явно принесли из коридора.
- Вот будет смеху, если наш поднос свалится, - прошелестела Наташа. Катя молча переставила его на колени. Прошептала:
- Это все мне. А вы что, не будете кушать?
Молодые люди снова беззвучно захихикали. Разобрали свои стаканчики. Кофе, кстати, молотый, а не пакетушная пыль бразильских дорог. Катя отхлебнула пару глотков, блаженно откинулась на спинку стула и вдруг произнесла:
- Да, Андрей, ты прав, это – кайф.
* * *
Праздник кончается так же внезапно, как начинается. Только что в фойе толпились гости. Окружали плотным кольцом раскрасневшегося не столько после ужина, сколько от удовольствия Всеволода Михайловича,
- А для моих кадетов проведете мероприятие? Только им предварительно надо обучение - этикеты, танцы, а потом уже праздник.
- Знаешь, Сева, пожалуй, я закажу у тебя корпоративы на каждое подразделение завода, если твои артисты не взвоют.
- Не взвоют, - это уже Октябрина. - Деньги всем нравится получать.
- Жёсткий вы человек, Оксана Фёдоровна. Кстати, бутылка за мной. А за вами – новогодний праздник для моих.
- Разумеется, Наиль Фахретдинович.
- Это вы о том, что вы жестокая, или о коньяке?
- И о том, и о другом.
Люди в пальто селевым потоком текут к выходу.
- Ещё бы ему не устраивать балы – все готовое, а вы попробуйте такое устроить у нас в музее!
- И все-таки надо попробовать, у меня есть идеи…
- Мило, очень мило. Чувствуешь себя человеком.
- Николя, голубчик, всего доброго!
- Княгиня Зизи, моё почтение!
- Только бы не выродилось в обычную рутину, в Заводске это махом происходит.
- Но какова фантазия!
- Никого не пожалела эта осень,
Даже солнце не в ту сторону упало.
Вот и листья разлетаются, как гости
После бала, после бала, после бала!
- Да уж, скорее бы разлетелись…
- Ого, это уже свои потянулись.
- Гостям рады дважды – когда приходят и когда уходят…
- Видали, Севушку-то нашего как обложили!
- Ну всё, теперь балы – каждую пятницу и субботу. Тарам-парам-тра-та, тра-та!!!
- Ага, и к концу года нас будет трясти от упоминания балов!
- А пока – в кайф!
- Ой, мусору-то…
- Да не больше, чем после новогодних утренников…
И вот – пустое фойе, засыпанное конфетти, серпантином. Валяются программки и самодельные веера. Всё еще пахнет духами и вином, но уже не верится, что полчаса назад тут был праздник. Андрей стоял на лестнице, все еще сохраняя военную выправку Николя Ростова, но уже в обычных своих джинсах и косухе. Party is ower! Праздник, где ты, ау? Остался обрывками мелодий в голове, болью в ноющих ногах, солоноватым привкусом усталости во рту. Почему, когда устанешь, такое чувство, будто наелся соли?
Наташа подкралась незаметно. Подбежала, ткнула под рёбра пальчиками. Андрей чуть с лестницы не сверзился от неожиданности. Развернулся, но сердиться не хотелось.
- Чёрт! Наташ, ты меня заикой сделаешь.
- А ты что, уже спал?
- Не-а… - Андрей обнял девушку за плечи. - Я слушал призраков.
- Призраков? – лукаво улыбнулась она.
- Вернее, одного. Призрака прошедшего бала.
Наташа остановилась, запрокинула голову, некоторое время молчала, потом подытожила:
- Да, чувство сюра полное…
– Призрак ходит по Европе, а от нас он уже ушёл. Пойдёмте домой, ребятки. Я устала, как десять тысяч бурлаков.- Это Октябрина, уже переодетая в свой деловой костюм. И директор с нею.
- Что вы хотите? Второй час ночи.
- Для бала – очень рано.
Они вчетвером вышли из ДК. После духоты помещения холодный моросящий дождь казался приятным.
- Вас подвезти? – поинтересовался Всеволод Михайлович.
Октябрина сделала отрицательный жест рукой.
- Нет. Мы сняли квартиру прямо вон в той девятиэтажке за спорткомплексом. Ничего страшного, прогуляемся эти двести метров. Да и вам, Всеволод Михайлович, не стоит за руль.
- Шантрапы не боитесь?
- Так с нами Андрей, - заметила Октябрина.
- Если шантрапа нападёт на нашу Окт… Оксану – проблемы будут не у нас, а у шантрапы, Всеволод Михалыч, - отшутился Андрей.
- Не беспокойтесь, правда… - поддержала Наташа.
- Ну, спасибо вам. И до свидания… - Всеволоду Михайловичу, похоже, и самому хотелось поскорее домой. - Тогда я, наверно, правда, пешком...
- Мудрое решение, - поддакнула Октябрина. – Наташа, у тебя закурить не найдётся?
- Разумеется… - Наташа скинула с плеч рюкзачок и, порывшись, достала из него сигареты и зажигалку. Привычным щелчком выбила сигаретку себе, протянула пачку Октябрине и Всеволоду Михайловичу. Тот осторожно, двумя пальчиками, выудил сигаретку:
- Спасибо…
- Смешной контраст. Наташка так по-зековски держит цигарку, а вы берёте осторожненько, как шкодящий отличник, - заметил Андрей.
- Николя, как вам не стыдно смеяться над papa? - погрозил директор пальчиком. - Ладно, до свидания…
Пошел было со ступеней, вдруг хлопнул себя по лбу:
- Забуду до завтра, а смешно получилось. Представляете, Оксана Фёдоровна? Сначала подходит ко мне ветеран наш, Василий Антонович, ну, каиссянин. И говорит: Оксаночка - ну, вы, то есть - очень похожа на покойницу Зубкову. Это директриса первая у этого ДК была.
Октябрина подчёркнуто весело фыркнула:
- Это та бабка, чей портрет висит у вас в коридорчике перед кабинетом? Мда уж, сравнил…
- Да он не внешне, - смутился Всеволод Михайлович. - Голос говорит, походка, ухватки. Деловая женщина была, царство ей небесное. Вы ведь не здешняя? Были бы местная, то наверняка бы Октябрину Фёдоровну помнили.
- Я не местная. - Октябрина лениво затянулась, выпустила в холодную тьму струйку серебристого дыма. - Но раз так – сочту за комплимент.
- А потом Зинаида Павловна ко мне подходит и говорит: прямо привидение какое – я как её голос услышала, думаю – Октябринка наша…
- Привидений не бывает, - расхохоталась женщина. - Выдумает же бабулька…
- А вдруг это правда? – голосом театрального заговорщика произнес Андрей. - В ДК поселился призрак его первого директора? У-у-у!
Тут уже покатились со смеху все четверо. Всеволод Михайлович сквозь смех выдавил:
- Ну, против такого делового и жизнерадостного призрака я возражать не стал бы! Ну ладно, не буду вас задерживать, а то замёрзнете…
- Всего доброго!
Всеволод Михайлович неловко поклонился, скатился со ступенек и зашагал по проспекту. Октябрина Фёдоровна оглянулась на молодёжь:
- Ну что, домой?
Наташа и Андрей кивнули. Побрели в сторону спорткомплекса.
- А все же рисковый вы человек, mama, - сказал Андрей. - Я бы не осмелился вытворять такое в маленьком городе, где товарищ Зубкова была человеком очень известным.
- Сама знаю, что рискую, - отозвалась Октябрина. - Но вот е_г_о – она почти со злостью махнула рукой в сторону ДК - жалко! Угробят ведь…
И, стиснув зубы, произнесла зло и упрямо:
- Не дам угробить!
Они завернули за угол ДК.
Воровато оглянулись.
Убедились, что их никто не видит.
И исчезли в стене здания.
[1] Поль Брег, автор книги «Чудеса голодания»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге