Андрей Сергеевич

С днём рождения! С Новым годом!

Глава 1

В универе со мной учился один парень. Выделялся он только своим именем. Звали его Устин. Мало что могу про него сказать, кроме того, что он ни с кем толком не общался.

Как-то на втором курсе на обеде мы с ребятами начали обсуждать произошедшие с нами сверхъестественные истории. Я выдумал какую-то байку, кто-то вспомнил банальщину про Кровавую Мэри. Потом подозвали Устина, чтобы он тоже чего-нибудь интересного закинул.

Он рассказал, что первого января прошлого года, где-то пятнадцать минут после полуночи, вышел на балкон покурить. Зима стояла теплая и практически бесснежная. А жил Устин на пятом этаже в обычной хрущевке с семью или восемью подъездами.

Стоял, курил, как заметил, что на тротуаре, прямо под его окнами, белой краской написано:

С Новым годом, Устин!

Надпись была ровной, будто вывели по трафарету. Устин выходил курить незадолго до получи, но надписи не видел. Её сделали прямо под бой курантов. Но проблема в том, что у Устина, как он сам признался, не было таких друзей, кто пошёл бы в канун нового года рисовать ему что-то под окнами. У него вообще не было друзей. Кто мог оставить надпись он даже близко не представлял.

От матери ему досталось, как бы он ни объяснял, что он тут ни при чем. Надпись стерли коммунальщики через пару дней. Устин объяснил всё тем, что, может, в его доме живет ещё один парень с таким же именем. Надпись могла предназначаться ему.

Через три месяца, двадцать шестого марта, Устин проснулся, начал заниматься типичными утренними делами, выбрался на балкон и снова увидел надпись. Только немного другую.

С днём рождения, Устин!

Надпись нанесли ночью, ведь ещё вечером её не было. Теперь это сложно было списать на совпадение. Вряд ли в одном доме жили два парня с редкими именами, родившееся в один день.

На следующее первое января Устина снова ждало ровное, красивое и лаконичное поздравление от неизвестного. И одногруппник мой совершенно не догадывался, кто же и зачем их оставляет.

Всё это он рассказал нам в феврале. История была похожа на выдумку, но Устин божился, что всё так и есть, и даже фото надписей показал. Я ему поверил и вдруг загорелся идеей узнать, кто же этот неизвестный. Хотя уже и догадывался, что это скорее всего какой-нибудь дурачок, живущий с Устином по соседству, которому делать нечего. Как и мне, впрочем, раз я за это взялся.

Двадцать пятого марта в одиннадцать вечера я прибыл к дому Устина. Мы думали, что неизвестный оставит надпись ночью, как в прошлые разы, и в этот момент мы его и возьмем с поличным.

Я стоял за машинами недалеко от подъезда, слегка прятался и делал вид, словно кого-то жду. Пусть эти два действия и противоречили друг другу. Устин аккуратно высовывался с балкона.

Спустя час Устину исполнилось девятнадцать, двадцать или двадцать один год, не помню. Вокруг по-прежнему никого не было.

Мы проторчали там ещё какое-то время. Устин написал, что отойдет в туалет. Я дал ему добро. Сам сидел на бордюре и переписывался со своей девушкой.

Через несколько минут Устин начал кричать мне с балкона. Я встал, обошёл машины и увидел, что на плитке белой краской ровным шрифтом было выведено:

С днём рождения, Устин!

Сначала я даже не понял, как это произошло. Потом догадался, что, наверное, неизвестный подошёл сразу, как только я отвлекся. Быстро написал и сбежал. Вот только ни одной лишней капли краски на тротуаре я так не нашёл. Неизвестный прямо поражал своей аккуратностью.

Я разозлился из-за провала нашей операции, но не сильно. Девушка ждала меня. Я крикнул Устину, что мы обязательно узнаем, что тут к чему, в следующем году. Пошёл по своим делам. На перекрестке я зачем-то обернулся и увидел, что он стоял на балконе и смотрел мне вслед. Не знаю, почему мне это запомнилось.

Честно говоря, до сих пор не понимаю, зачем ввязался в эту историю. С Устином я общался в течение года только два раза: перед его днём рождения и перед Новым годом. Исключительно и только по поводу его странной истории. В остальном он был мне неинтересен, как и большинству наших ребят. Маленький, щупленький, то есть абсолютно далекий от спорта, неразговорчивый, зажатый. Даже просто обращать внимание на него опасно, случайно его заденешь, а он потом с ружьем в вуз придет. Молчаливые ребята – они такие.

Ещё за неделю до праздника Устин сказал, что он с родителями поедет к родственникам в другой город, так что не сможет стоять на балконе. Не велика потеря. Вряд ли неизвестный знал, что Устина не будет.

Я взял пару пацанов, девушку и мы вместе погнали к дому Устина. Стоило немалых усилий убедить их встретить Новый год около какой-то хрущевки, а не в тепле общежития.

Мы проторчали там до двух часов ночи, пили, распевали песни, строили планы на год. Так никого и не увидели. В этом правда что-то было, и такая странная вечеринка входит в число моих самых любимых воспоминаний.

Утром, проснувшись с дикого похмелья, я увидел сообщение от Устина. Он, оказалось, праздновал Новый год на какой-то даче. Сфоткал мне приусадебный участок. Перед самым крыльцом поверх снега красной краской было выведено:

С Новым годом, Устин!

Скорее всего, неизвестный использовал красный не чтобы напугать, а чтобы выделить надпись. Краска не просто была нанесена на снег, но буквы были как бы выдолблены в нем, как сказал Устин. Я плохо себе это представлял.

Идея встретить Новый год за городом появилась буквально в ночь с двадцать девятого на тридцатое. Добираться до места пришлось несколько часов. Очевидно, неизвестный следил за Устином всё это время. Потратить так много времени и сил ради простого поздравления. Я подумал, что этот человек абсолютно сумасшедший, но мне ещё сильнее захотелось его найти и узнать, зачем он вообще это делал. Хотя, наверное, я тоже сумасшедший, раз начал за ним охотиться.

А надписи под окнами квартиры так и не появилось.

Следующий день рождения Устин по моему требованию встретил в нашем общежитии. Честно говоря, мы почти заперли его там. Сидел с моей девушкой. Она пококетничала, мол, не боюсь ли я оставлять её с ним наедине. Я ответил, что Устин, должно быть, последний мужчина на земле, который способен её у меня увести.

Пацанов я отправил дежурить у квартиры, так, на всякий случай. Им тоже передался мой азарт найти разгадку всей этой истории. Сам я вместе с подругой и парой ребят по кругу обходил общежитие снаружи. Пришлось проявить фантазию, чтобы объяснить это консьержке.

В ноль ноль девятнадцать, обходя общежитие с северной стороны, я увидел перед окнами большую надпись белым мелом ровным шрифтом:

С днём рождения, Устин!

Я тут же начал допрашивать всех своих псевдопомощников, но они оказались бесполезны. Никто ничего не видел и не слышал. Видимо, между людьми, нарезающими круги вокруг здания, появилась небольшая слепая зона, в которую неизвестный и протиснулся. Скорее всего, ему помогали. Такую большую надпись сделать за тридцать секунд было просто невозможно.

Я не расстроился, ведь у меня, как я думал, был козырь в рукаве. Я отправился к консьержке. Сказал, что мы нашли мой паспорт, но пока несли снова потеряли. Теперь нам нужно посмотреть камеры, чтобы узнать, где именно рядом с общежитием он валяется. По всему периметру стояли камеры.

В ответ она поиздевалась над нашими руками-крюками и сказала, что с камерами что-то произошло после двенадцати и они выключились. Я спросил, сколько времени они не работали. Она ответила, что примерно двадцать минут.

Позже мы выяснили, они отключились сразу после двенадцати, а заработали сразу после того, как неизвестный оставил надпись.

К следующему новому году мы подошли со всей тщательностью. Это был четвертый курс и наша предпоследняя попытка. Не хотелось оставлять это дело на темные послеучебные времена. Я набрал команду, расставил по одному человеку с каждого края дома Устина. Я и мой друг стояли у подъезда. Устин на балконе поставил телефон на штатив и повернул его так, чтобы камера снимала тротуар. Я был уверен, что в этот раз мы его найдем.

За день до нового года мне пришла в голову безумная идея. Я взял у знакомого баллончик с краской и сам перед окнами Устина поздравил его с Новым годом. Получилось коряво, но эффектно. Ночью пошёл снегопад, и надпись исчезла под снегом. Я подумал, как же неизвестный удивится, увидев, что не только он поздравляет этого популярного парня.

К одиннадцати тридцати мы были на позициях. Я сказал, чтобы все смотрели в оба. Как назло, ударили морозы, и мы стояли на холоде в минус двадцать пять, но я строго запретил бегать в машину греться. Если мы мерзли, значит, мерз и тот, кого мы искали.

Начался новый год. Кто-то высунулся из окна и начал кричать, прогремели салюты. Из соседнего подъезда вышла девушка в домашнем, вся в слезах, за ней выбежал парень в футболке и штанах, умолял её вернуться, она его отталкивала, потом ему надоело, и он ушёл. Миха, с которым я стоял, приметил девчонку и захотел позвать в машину, но я взял его за руку и заставил остаться.

Прошло десять минут. К девушке приехало такси, и она исчезла. Мимо промчалась карета скорой помощи, потом пожарные. Кто-то проводил Новый год весело, но явно не мы.

Прошло двадцать минут. Пацаны бесконечно звонили и ставили ультиматумы, говорили, что сейчас они уже уйдут, что занимаемся мы хренью, но я из последних сил их держал. Устин, на удивление, переносил испытание с честью: стоял на балконе и внимательно разглядывал тротуар, не жаловался. Мне даже стало жаль его в этот момент. У каждого из нас была пара, а он стоял и смотрел на нас сверху в полном одиночестве.

Через тридцать минут фронты опустели, наши солдаты ушли. Я убрал ботинком снег. На плитке была только моя надпись. Неизвестный не стал высовываться в такой холод – либо дожидался, пока мы сдадимся. Я решил махнуть рукой и отложить до марта, вот там точно будет потеплее.

На следующий день я написал Устину и узнал, что новой надписи не появилось. Можно сказать, это была наша победа.

Не буду описывать все долгие приготовления к мартовской операции, ведь они оказались бессмысленными. Надписи не появилось и тогда.

После учебы я сразу попал в армию, и мне было как-то не до Устина. Вспомнил я о нем через несколько месяцев после дембеля, отыскал его контакт и написал. Оказалось, что поздравления, после того, как я оставил свое, перестали его тревожить.

Уже потом я как-то ходил в частную стоматологию, ждал приема и встретил Устина. Это, получается, шесть лет прошло с наших операций. Выглядел он так же зачуханно, как и раньше. Я порасспрашивал его о жизни, о детях, жене, работе. На вопросе о жене он как-то померк, и я решил, что он, наверное, до сих пор девственник, и хорошо было, что меня скоро позвали на прием.

А поздравления его больше не беспокоили.

Недавно, это пять лет прошло с этой встречи, моя подруга из университетской группы ходила на кладбище навестить маму. Случайно она наткнулась на могилу нашего общего знакомого. Устина.

Она вся заросла, на участке валялась пустая пачка чипсов и бутылка воды. Туда давно не приходили.

Она узнала могилу, потому что там стоял большой гранит с фотографией Устина. На самом деле снимок выбрали довольно стремный, ещё с учебных времен, но, наверное, у Устина других не было.

Она бы не стала мне рассказывать об этом, если бы не странные надписи на памятнике. Помимо имени, фамилии, отчества, дат рождения и смерти, выведенных белым, прямо в граните друг под другом были ровно выбиты слова:

Прости меня, Устин

Потом я видел эту могилу несколько раз. Сначала я решил, что это просто какой-то символический жест, поэтому для прощения не использовалась краска. Но потом я понял, что надписей было ровно столько, сколько раз отмечался Новый год и день рождения Устина с его смерти.

Могилу мы нашли в октябре. Второго января я приехал на кладбище, даже цветы взял. Решил навестить человека, с которым никогда не общался. Хотя, конечно, делал я это не ради него, а просто чтобы проверить одну свою теорию.

Могилу занесло снегом, так что пришлось немного почистить. Когда я сделал это, увидел, что под шестью одинаковыми надписями появилась такая же ровная, выдолбленная прямо в граните седьмая:

Прости меня, Устин

Я не знаю, каким инструментом можно так ровно резать гранит, чтобы и следа не осталось.

Я не знаю, кому может быть дело до одинокого парня, который, как рассказала мне его мама, умер, наложив на себя руки.

Я не знаю, просит ли прощения тот, кто раньше поздравлял Устина.

Я не знаю, зачем и за что просить прощения у уже мертвого человека.

Я не знаю, что будет, когда место на граните закончится.

Я знаю, что, наверное, больше не буду туда приезжать ни двадцать шестого марта, ни тридцать первого декабря, ни в любую другую дату. Во-первых, у меня уже дети есть, жена, и мне как-то не до расследований. Во-вторых, я не уверен, что теперь сильно хочу знать, кто или что два раза в год посещает могилу моего одногруппника.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге