Рыжий

Глава 1

Десятый километр от поворота, тринадцатый… Лед на дороге - не самое лучшее для машины покрытие, а если еще и резина у этой машины летняя…

Не повезло… Конечно же, тяжелый «мерседес» занесло, и его зад потихоньку стал опережать перед. Эд с вытаращенными глазами остервенело принялся вращать баранку то в одну сторону быстро-быстро, то еще быстрее в другую, всеми силами пытаясь удержать свой автомобиль на дороге. Но лед есть лед, а нога на педали тормозе ¾ это и совсем плохо. А как не нажать, когда этот… вдруг вырос перед самым его капотом и не один, гад, а вместе со своим, крылья вразлет, драндулетом. Машину несло, а этот скалящийся выродок как ни в чем не бывало стоял на дороге в своем средневековом убранстве, стоял и похоже, не собирался никуда линять. Беззубый, ухмыляющийся рот, острый, припорошенный снегом, коричневый колпак, закрывающий пол лица…

Удар… руль в груди, голова в стекле, стекло в трещины, капот в гармошку, земля и небо меняются местами… и так несколько раз. Кинетическая энергия переходит в потенциальную, два человека в машине прощаются с жизнью. Еще удар и вот уже «мерседес» вращается в обратную сторону, а переднее, правое колесо вырвано прямо с амортизатором. Подпрыгивая, на огромной скорости, оно устремляется вперед по дороге. Водитель еще успевает краем глаза заметить, как оно достигает своей цели. И…удар, и встречная легковушка с влетевшим в салон мотором, вот вам и колесико, потеряв управление, перегораживает собой путь главному виновнику своей гибели. И еще один удар, последний… Изуродованный нос «мерседеса» въезжает в ее боковину. Отомстила, называется… Кровь и прилипшие волосы на стекле, кровь на обшивке, крики и стоны в обеих машинах, искореженное железо и никакого тебе больше выброса кинетической энергии. Когда примчались мигалки, здесь было уже тихо. Два трупа в одной искореженной куче железа и три в другой, еще два в третьей…

После чего только укрытые с головой остывающие тела и торчащие из под черной клеенки грязные подошвы мужских ботинок и женских сапог. Еще полицейские, спасатели там всякие в своих желтеньких машинках с бензиновыми электрогенераторами от немецкого дяди с подключенными к ним визжащими болгарками. Другие машины, медленно проезжающие мимо. Водители тех машин, дорогостоящих и не очень, стараются не смотреть в ту сторону, но все равно бросают туда косые взгляды, смерть притягивает, молясь при этом про себя, что это несчастье, слава Богу, случилось не с ними. Дорогая машина, дешевая… Всевышнему глубоко одинаково, сколько вы и кому заплатили, чтобы попасть к нему в приемную.

Времени нет, время пошло, время остановилось… Ухмылочка на губах священника, белые, раздавленные черными сапогами снежинки на дороге. Красная на стекле кровь, тишина…

Вот и снова встретились: первый раз - вчера, второй раз - уже сегодня. Времени нет, время пошло, время остановилось. Удар… руль в груди, голова в стекле, стекло в трещины, капот в гармошку, земля и небо меняются местами. Жизнь. Смерть…

Но на самом деле все оказалось не так уж и страшно, как представилось. «Мерседес», целый и невредимый, только с немного помятым задом всего лишь завис над кюветом задним колесом, да смотрел носом в обратную сторону. Хотя… в этом утверждении водитель был совсем не уверен. Машину столько раз крутило, что… Эд вытянул руку и неуверенно, не веря себе, провел пальцами по стеклу: оно было целое и даже без следов соплей и крови. Мужчина сглотнул и полез в карман за сигаретами, перевел странный, вопрошающий взгляд на свою спутницу.

- А кому сейчас легко, - Лана пожала плечами, - это тебе не с проститутками в ролике сниматься, раскатывая с ними по городу в своей машинке.

- С ума сошла, какой ролик к черту?

- Сошла, а ты нет? - рассмеялась она. - Ехали в одно место… Приехали, вообще…фиг знает, куда. Всю ночь гонимся за какой-то колымагой и догнать ее никак не можем, что у тебя за корыто, а? Вчера вечером было еще лето, а сегодня утром уже зима! Сейчас выберемся из машины, а там, вообще, выяснится, что это вовсе и не машина, а пятиместная койка в палате номер шесть.

- Заткныс…

- А ты выйди и посмотри, разволновался как, бедненький, - она ласково провела ладонью по его волосатой руке, - мягкие знаки стал проглатывать, чурка что ли?

- Пошла ты, - расстроенный вконец Эд выбрался на улицу и, с такой силой и злостью хлопнул за собой дверью, что самому понравилось, заехав еще по ней после этого и носком своего шведского полуботинка. - Вот сука… Сама же заставила за этим гадом гнаться, а теперь еще и психом сделала, - он поежился от холода, короткий рукав - не самая подходящая защита от мороза. - Я, вообще-то, еще со вчерашнего утра в казино собирался ехать, а куда попал? - он ошарашено развел руки в стороны. - Любить ту Люсю…

Занесенная снегом какая-то проселочная дорога в глухом лесу. Высокие ели со своими лохматыми, обвисшими под тяжестью навалившего на них снега, лапами, какие-то звериные следы и мрачное серое небо. Тихий ужас, одним словом, и даже еще, наверное, хуже… Зато ему было холодно и это радовало, значит, еще не сдох. «Высунь руку из кабины…- вспомнил он ее недавние слова, - ты что-нибудь чувствуешь?»

- А ты нет, да? - Эд решил обойти машину и посмотреть, насколько глубоко она засела в кювете своими задними колесами, ясно понимая, что чем раньше они отсюда уберутся, тем лучше будет для них обоих. Тут же поскользнулся и упал, ну и, конечно же, сломал руку. Сначала смеялась женщина, теперь же засмеялся мужчина, глядя на свою изуродованную конечность, согнутую под тупым углом как раз между локтем и кистью, но совсем не в том месте, где это было надо. Боли он не почувствовал, все очень быстро случилось, только досаду и злость на самого себя.

- Бабы тебя погубят, сказал один литературный герой другому, так и вышло…

- С кем это ты разговариваешь? - удивилась Лана, она уже тоже выбралась из машины и теперь созерцала на него сверху. - И что это ты здесь делаешь, чего разлегся?

Вот дура-то, ну дура, ну что с дуры возьмешь, он даже чуть не заплакал от злости.

- Живу я здесь, не видишь, блин, спать собираюсь, - заорал он, брызгая слюной.

- А с рукой что, сломал что ли? - продолжала она его допрашивать, как ни в чем не бывало.

- Сломал, не видишь, в воздухе помахать?

Описывать выражение его перекошенного лица при этом, смысла, конечно, не имеет. Злое у него было лицо и…перекошенное, и не столько от боли, сколько от непонимания происходящего. Да и кто на его месте понял бы?

Девица присела рядом с ним на корточки и помогла сесть ему, потом помогла встать на ноги и затем забраться в кабину. Оказавшись на сидении, только не за рулем, а на заднем, мужик и совсем расклеился. Лана с ним говорила, о чем-то даже его спрашивала, но он на ее голос больше не реагировал, прижал к груди свою сломанную руку и тупо уставился в окно. Снова пошел снег. И это в конце августа? Прошла какая то минута, и лобовое стекло стало непрозрачным, но это было не смертельно, спасали боковые, через них смотреть можно было еще сколько угодно долго. Зачем-то вспомнилась та зараженная подруга из «Ловца снов» Кинга, замерзающая потихоньку на лесной дороге, из-за которой в самом начале фильма джип перевернулся с сумкой пива. Расселась курва, ему до сих пор тот джип было жалко, кувыркающийся по откосу, и пиво, конечно. Серпантин тормозного пути, оставленный автомобилем, собственный тормозной путь перед глазами, постепенно заносимый снегом. Фильм ему не понравился, а вот несчастная почему-то та вспомнилась, наверное, потому, что сам сейчас оказался на ее месте. Кто бы мог подумать, он закрыл глаза, что он сам вляпается в такую же самую историю. Осталось только инопланетян дождаться. Сейчас появятся вертолетики с солдатиками в черных противогазах, шум винтов уже слышен, карантинная зона будет оцеплена, а все в этой зоне будут вынужденно подлежать уничтожению. И все потому, что где-то рядом звезданулся космический корабль. Вертушка зависает над нашей машиной, черная дырка ствола смотрит прямо ему в лоб. Ребята держитесь, голос капитана, скоро мы вас расстреляем. А он то здесь причем? Одни умники построили это НЛО и запустили, другие на нем призвездились, а крайним почему-то оказался он…

- Но почему? - взвыл Эд от досады.

На дорогу вышел сохатый, остановился, развернул свои ветвистые рога в сторону машины и повел ноздрями, принюхиваясь. Длинная морда с большими глазами и ветвистыми рогами неподвижно застыла всего в десяти метрах от капота. Секунда-другая и животное двинулось дальше. Видимо странный, застрявший на обочине объект не произвел на животное должного впечатления. Вот уже и звери побежали, усмехнулся Эд, теперь и в самом деле только жди вертолетиков. Миссия невыполнима, продолжение…! Отважный герой, преодолевая всевозможные препятствия, сваливающиеся на его бестолковую голову, мужественно пробирается к счастливому финалу. Он открыл окно и выглянул на улицу, потом нагнулся и заглянул под сидение, попытался даже дотянуться до бардачка… Где он, герой этот, куда спрятался? Что, не слышу? Я и есть тот самый отважный, без страховки лазающий по скалам Том Круз? Вы не шутите, вы точно в этом уверены? Без сомнения… Что ж, я счастлив, что меня осчастливили таким доверием, стреляйте в меня, но я из автомобиля не выйду. Что? Да, согласен, что все человечество из-за меня погибнет, но ничем помочь не могу, добровольно и сознательно самоуничтожаюсь вместе со всеми. Предпочитаю умереть сразу и не мучаясь, но в немецкой машине, чем покрытым красным мхом засранцем в русском поле. Кино смотрели, знаем… И так далее, и тому подобное, все в таком роде и еще, наверное, хуже. Шум винтов, какие-то незнакомые голоса неоткуда.

- Ты меня слышишь? - всего лишь один знакомый голос из всего лягушечьего хора, но откуда-то издалека, вот уже и прилетели зелененькие с большими, как у лося, черными, раскосыми глазками. - Эд очнись, - военная женщина в камуфляже вцепилась в его плечи и трясет, - да очнись же ты, скотина…

Дальше только мат, почему-то на русском. Он интуитивно понимает, что это мат, и что на русском, но смысла слов не улавливает, и не удивительно, он ведь сам Брюс Ли, а не хрен собачий, откуда он может знать этот варварский сленг? Одно слово из знаменитых трех букв только и знакомо, но оно всем знакомо, три буквы, они и в Африке три буквы. Здесь все понятно, трудности с переводом начались, когда из этого маленького слова начали складываться большие предложения. Но постепенно новоявленный американец справился и с этим, постепенно понимая, что его, кажется, как бы это помягче выразиться, поимели. Море, пальмы, необитаемый остров метр на метр и он один на весь этот «материк» прикалывающийся в своем «мерседесе». Опустошенный город стал могилой… - хриплый шепот из потрескивающего динамика (вот и динамик уже стал прикалываться). - И горек вид крушенья, в вышину взметнулась…

- Не ори, - Эд грубо оборвал словесный понос своей подруги, - и перестань меня трясти, и выруби этот треск, что за херню ты слушаешь? Чем матом здесь крыть, лучше давай подумаем, как выбираться из этой дыры будем?

Женщина понимающе кивнула, и даже два раза, радостно улыбаясь.

- Чего ты лыбишься? - ее друг, похоже, совсем сейчас не был настроен веселиться. - Я что со сломанной рукой смешно выгляжу, чего ты скалишься?

В ответ только непонимающее моргание красивых глаз и все та же глупая на лице улыбка. Очухался, чего же здесь непонятного, говорили ее глаза, вот и радуюсь. Лана даже плечами пожала, дивясь непонятливости своего приятеля. Но «приятеля» уже понесло:

- Кошка ты драная, ты куда меня втравила? - здоровой рукой он схватил ее за гриву, намотал на кулак и притянул ее к себе. - Больно, да? А ты покричи, - и его здоровая кисть еще больше закрутила волосы на ее голове, - кричи, я сказал…

От неожиданности и боли глаза женщины заполнились слезами, но кричать она не стала, лишь покрепче стиснула зубы. «Гитарист» же тем временем все продолжал подтягивать «струны», а за окном машины все падал и падал снег. Двое, потерявшихся во времени людей, вместо того, чтобы вместе подумать, как выбираться из создавшейся ситуации, приступили к выяснению своих отношений. Чего-чего, а расставаться со своими волосами Лана пока еще не собиралась, и ее растопыренная пятерня в ответ на неожиданный ход своего недавнего воздыхателя, прошлась ногтями по его недовольной физиономии. Эд взвыл и выпустил из руки волосы, успев все же рвануть напоследок клок из ее головы. Четыре кровавых царапины пересекли по диагонали лицо несчастного. Женщина выскочила из машины, но некуда не побежала. Она тут же открыла переднюю дверь автомобиля и быстро нырнула на сидение. Там она схватила сумку и в долю секунды извлекла из нее миниатюрный баллончик с газом, который тут же и направила в сторону своего обидчика.

- Не подходи, - завизжала она в истерике, - хуже будет…

Эд, сунувшийся было к ней через спинку кресла, второй раз судьбу решил все же не испытывать и, тяжело дыша, опустился назад на сидение. Провел ладонью по лицу, увидел на ней кровь и дальше не придумал ничего лучшего, как сначала вытереть ее об свою светлую рубашку, а потом и об сидение, на котором сидел.

- Ты что наделала, дура, - он удивленно посмотрел на психопатку, - ты зачем меня всего исцарапала?

- Сам дурак, - женщина облегченно вздохнула, понимая, что гроза миновала, - не фиг было меня за волосы дергать. Я ему, понимаешь, помогаю, переживаю вся, а он меня за волосы, еще легко отделался…

- Легко отделался? Изуродовала всего, как я теперь на люди покажусь?

- Ну, хватит, - Лана махнула рукой, - нашлась мне барышня. Шрамы только украшают мужчину, это еще древние подметили.

…Так в могиле лежит скелет, но чье-то колдовство свершается, и вот он, страшный, голый, идет в толпу красавиц ¾ для чего? Чтоб видели, что жизнь, и смех веселый, и красота, и нежность их тепла, все, все уйдет…

- Да выключи ты эту шарманку, - Эд еле сдерживается, чтобы снова не сорваться, - я же просил уже…

- Не выключается.

- Что? - на исцарапанном лице снова гримаса непонимания.

- Что слышал, - она отворачивается к окну и обхватывает себя руками. - Десять раз уже пыталась это сделать, а он снова включается.

- Сам?

Женщина пожала плечами, ей явно надоело отвечать на глупые вопросы.

- Лучше машину заведи и печку включи, я замерзла…

Опустошенный город стал могилой…

- Ключи в замке зажигания, - Эд не стал спорить, - бери и заводи. Заводи и поехали.

Немного подумал и добавил, чтобы она еще вытащила и магнитолу из гнезда, и даже показал ей, как это сделать. Вытащить то вытащили, но эта чертова аппаратура не замолчала, даже без питания она продолжала своим треском и хрипом давить на нервы. Но Эд больше уже не удивлялся, устал удивляться, сумасшествие продолжалось. Странная ночь закончилась, начиналось не менее странное утро. Если летом идет снег, значит это уже не лето. Тонированное стекло опустилось, и «Пионер» полетел на дорогу, но и это не помогло, «музыка» продолжала веселить своих слушателей. Поворот маленького ключа и трехсотсильный движок добродушно заурчал под капотом, в салон стал поступать теплый воздух. Лана выставила нужную температуру в 25 градуса на табло и собралась на улицу. Эд, исцарапанный и переломанный, молча наблюдал за ее манипуляциями, в его ситуации ему только теперь наблюдать и осталось. Задние динамики он вырвал с мясом, рвал, словно по сердцу ножом резал, теперь трещали только передние, с ними он попросил «разобраться» женщину. У той это получилось значительно проще, она даже не представляла себе, какое это удовольствие - уродовать чужую тачку. Две минуты трудов и стало тихо, последний динамик благополучно был выведен из строя. Стал тихо и… Издевательский хрип продолжал звучать теперь только в их головах, будоража сознание, постепенно, правда, и здесь затухая. Опустошенный город стал моги… Лана довольно потерла руки и тут же предложила несчастному еще что-нибудь сломать в его машине.

- Сломай себе лучше голову, - был его ответ. - Правду говорят, что баба на корабле к несчастью…

- У тебя топор есть? - последнее его замечание она пропустила мимо ушей.

- Только охотничий нож в багажнике, а зачем тебе, решила меня зарубить?

- Шину на твою сломанную культю будем накладывать, - сказала и тут же стала выбираться из автомобиля, даже дверцу открыла. - Одеться бы не мешало, - Лана поежилась, - но чего не сделаешь ради искалеченного товарища. Вот схвачу воспаление легких и умру, будешь тогда знать.

- Там же и куртку найдешь, она…

- Зимнюю?

- Осеннюю, вчера еще было лето.

- И на том спасибо.

Она нехотя выбралась наружу и поспешила к багажнику, отметив про себя, балансируя с поднятыми руками, что под снегом лед, когда ноги в босоножках «поехали». Не упала, вовремя успела схватиться за крышу, еще пара неуверенных шагов и вот она уже у цели. Крышка багажника была поднята, и ей даже не пришлось еще раз прикасаться к холодному железу. В багажнике кроме старой кожаной куртки и ножа с большим лезвием от Рэмбо оказалась еще и пара грязных резиновых сапог, но выбирать не приходилось, все лучше, чем босоножки на каблуке. Не помешали бы и носки, но… Куртка на плечах, старая молния застегнута под самое горло, осталось только сапоги напялить. Резина на тонкий капрон колготок, конечно, не самая лучшая защита от холода, но хоть так. Встала и попробовала пройтись, ступни внутри сапог хлюпали, но идти было можно, вернулась, взяла нож и, перекрестившись, направилась к лесу. Снег был глубокий, но не очень, и до ближайших заснеженных кустов она добралась довольно быстро, там выбрала пару веток потолще и принялась за работу. Вскоре ветки были срезаны и обструганы. Лезвие было острым и дело спорилось. Два ровных черенка сантиметров по сорок длинной каждый были готовы к применению. Лана даже залюбовалась своей работой, раньше ей подобным заниматься как-то не приходилось. Главным было не отрезать себе пальцы, и с этим она справилась. Назад возвращалась по своим же следам. Добралась и юркнула в теплое нутро машины на задние сидение, принеся с собой запах холода и бодрости, где и принялась, сложив озябшие, покрасневшие ладошки лодочкой, дуть на них, пытаясь привести негнущиеся пальцы в порядок.

- Ну, вот и ладненько, - Лана перестала дуть и попробовала ими пошевелить. С трудом, но это у нее получилось, пальчики начали шевелиться. - Так, а теперь давай займемся нашим безвинно пострадавшим, где твоя рука? Чего расселся, давай поворачивайся, да не бойся, больно не будет, - женщина оглянулась назад в поисках аптечки. - Вот ты где родимая спряталась, - она протянула руку за спинку сидения и взяла коробку, - иди сюда… Сейчас мы будем ремонтировать нашего друга. Так, берем две палки, достаем из аптечки бинт и начинаем все это монтировать в одну, известную только мне конструкцию. - Она мельком взглянула на калеку и рассмеялась. - Руку давай, чего нахохлился?

- Смотрю…

- Ты так страшно смотришь, как будто я собираюсь тебе шину на член накладывать, о-о… да у тебя здесь не открытый перелом, а закрытый, милый мой, совсем ничего страшного. Ручка распухла, так и надо, при переломах всегда так бывает, -продолжала она болтать, внимательно при этом рассматривая покалеченную, искривленную конечность, ¾ в пять-один, правда, уже не сыграешь, но у тебя вторая еще рука цела, не расстраивайся…

- Издеваешься?

- Угу, - кивнула она, соглашаясь, - люблю я это дело, издеваться. Бедненькая рученька, как тебя…- вздохнула она, прикидывая, как ее выпрямить. - Ну, ничего, сейчас мы тебя поправим. А ты не смотри, отвернись, сейчас будет немножко больно, а потом ты потеряешь сознание.

Мужчина отвернулся и прикрыл глаза, приготовившись к худшему, но на его и на ее удивление операция прошла почти безболезненно, он почти ничего не почувствовал.

- Все, - сказала она облегченно, - выпрямила, можешь смотреть. Сейчас шину наложим и можно будет ехать. Ты держи палки, а я буду их туго обматывать бинтом, вот так…

Вскоре все было готово. Обреченная рука безвольно повисла на груди пострадавшего. Лана закурила, любуясь своей работой. Сама удивилась, но, кажется, получилось.

- Поехали, что ли? - сказала она.

- Поехали, - кивнул он, - справишься?

- Как-нибудь с божьей помощью, - Лана стала перебираться вперед, протискиваясь между спинками кресел, ¾ поживем, увидим…

Уселась за руль, спросила, где что переключается, подогнала под себя руль и кресло, воткнула переднюю передачу и легонько придавила педаль газа. Мотор взревел, кузов дернулся, но тяжелая, двухтонная железяка с места так и не стронулась.

- Чего расселся, - в сердцах выругалась она, - иди толкай.

Но тот даже не пошевелился. Сейчас он, вообще, не слышал ее, если честно. Его взгляд был прикован к чему-то впереди капота. Лана перестала ругаться и проследила за его взглядом.

- Ты его видишь? - спросил он.

- Кого? - не поняла женщина.

- Рыжего, кого?

- Не вижу я никого, - отрезала та. - Бросай заниматься ерундой, лучше подумай, как машину из сугроба вытаскивать будем?

Но Рыжий-то был, почему она его не видела? Его отвратительная физия нагло скалилась ему в лобовое стекло своей гнилой, омерзительной ухмылкой. Его не было, пока стекло было под снегом, но вот единственный дворник смахнул со стекла снег и… Она увидела заснеженную дорогу, убегающую узкой полоской к горизонту и белые, покрытые снегом, ели, склонившиеся над ней, а он…увидел Рыжего. В средневековой монашеской рясе с капюшоном, скрывающим почти все его костлявое лицо, он стоял прямо посреди дороги перед машиной. Он его видел, она ― нет. Монах, тем временем, обошел машину, Эд не отрывал от него глаз, уперся сзади двумя руками в багажник, теперь видны были и его худые пальцы с темно-серыми ногтями, поднатужился и…

Эд через стекло услышал мерзкий, хриплый шепот проклятого монаха, узнал его и содрогнулся. Широкое колесо «мерседеса» наехало на магнитолу, с треском превращая ее всмятку. Прошлое закончилось, будущее еще не наступило, настоящее рушилось, словно карточный домик на столике фокусника. Смех Рыжего в ушах, удаляющийся силуэт монаха в заднем стекле, вращающиеся колеса, накручивающие на себя оставшееся время. Опустошенный город стал могилой…

―Я этого типа видела сегодня в музее, ― произнесла она спокойно, ― точнее, уже вчера, а потом еще возле банка. Я у него прикуривала.

―А я думал, что он только мне мерещится, этот говнюк с бензовоза.

―Что?

―А то, что слышала, ― огрызнулся Эд. ― Прежде, чем встретиться тебе в музее и потом нам здесь в этом лесу, этот отморозок сначала убил мою жену и еще уйму людей на дороге.

Продолжение читайте в ЧЕРНЫЙ КОНТРАКТ МАЛЕВИЧА