Рыжая

Глава 1

Оборотни безусловно существуют – об этом писали древние авторы: Овидий, Гомер, Апулей и многие другие.

Их многочисленные последователи вроде Брема Стокера свели вопрос к литературному штампу: якобы оборотни превращаются исключительно в зверей с дурной репутацией – волков или летучих мышей. Но это неправда: оборотни способны превращаться и во вполне милых домашних животных – например, в кошек. Для подобных людей придуман даже специальный термин: элурантроп.

Когда я с этим столкнулся, то поверил не сразу – однако, доказательства были настолько очевидными, что поневоле пришлось.

В тот памятный год я работал на удаленке. Утром провожал жену на работу – в офисное здание на нашей же улице, – затем садился за компьютер и колотил по клавиатуре, попутно глядя в окно.

На газоне частенько резвилась кошка – рыжая и пушистая. Она либо забавлялась с мячиком, величиной с теннисный, либо залезала на березу и заглядывала в комнату. Не знаю, чем я ей приглянулся, но рыжая выделяла из проживающих в подъезде именно меня. Я полагал: по той причине, что окно моей комнаты располагалась как раз напротив березы.

Я любил смотреть на эту кошку: рыжей мастью и бойким характером она напоминала мне жену.

И вот однажды… в общем, я попытался привести домой другую женщину. Но не вполне удачно.

Когда мы заходили в подъезд, разъяренная рыжая бестия вцепилась потенциальной возлюбленной в чулки. Естественно, после этого инцидента стало не до любви. Пришлось посадить поцарапанную женщину в такси и отправить домой, потому как – не в метро же ей в разорванных чулках добираться?!

Когда я возвратился к подъезду, кошка катала по газону потрепанный мячик как ни в чем ни бывало.

– Ты мне заплатишь, – пообещал я.

Кошка повернула ко мне милую мордочку и обещающе зевнула, обнажив заточенные резцы. Потом принялась вычесывать шерсть.

В этот момент я начал кое о чем догадываться.

Действительно, кошка выходила на газон исключительно днем, во время обеденного перерыва, и отсутствовала по вечерам, когда жена возвращалась. И по выходным тоже отсутствовала, что для кошачьих совсем не характерно. Иными словами, я ни разу не видел кошку одновременно со своей женой.

Принимая во внимание, что жена обедала на работе – под предлогом, что там хороший буфет и с подругами потрепаться можно, – тут бы любой на моем месте сделал выводы.

Поначалу – не поверив в то, что напрашивалось, – я намеренно высматривал рыжую кошку, в то время, когда жена находилась дома. Фигушки! Можно было просидеть целое воскресенье, но рыжая на газоне не появлялась, и ее потрепанный мячик валялся без применения. Но стоило жене отправиться на работу, а затем наступить обеденному перерыву, как кошка неспешно шествовала к мячику или забиралась на березу, чтобы наблюдать за мной, позевывая. Чтобы, как по часам, через сорок-пятьдесят минут исчезнуть из виду.

Все указывало на что, что моя жена – элурантроп.

Когда я обо всем окончательно догадался, то изрядно рассердился. А как бы вы поступили на моем месте?! Если женщина оборачивается в животное – пускай не дикое, но домашнее, – разве она не обязана предупредить об этом жениха перед свадьбой?! А моя жена – тогда еще невеста – словом не обмолвилась. И разве честно, оборачиваясь невинной кошечкой, ежедневно следить за мужем?! А с неистовым воплем бросаться на мужнюю любовницу и рвать на ней чулки, с риском микробного заражения?!

С моей точки зрения, жена вела себя не вполне этично. В отместку, я решил заняться воспитательной работой – так сказать, во укрепление семейной дисциплины.

В один из обеденных перерывов вышел во двор и приблизился к благоверной, по своему обыкновению находившейся на газоне. Кошка обернулась и приветственно замяукала. Я погладил рыжую за ушком и почесал спинку, что неоднократно проделывал и раньше. Благоверная не возражала.

Тут-то и настал час расплаты!

Я поднял зарвавшееся животное за шкирку и сунул в спортивную сумку, которую сейчас же застегнул на молнию. Кошка внутри забилась и замяукала, на этот раз возмущенно, но я бросил в сумку валявшийся на газоне мячик, и внутри моментально затихло.

Сумку отнес в ближайший подъезд, в ремонт обуви.

– Слышь, Ахмет, – сказал я знакомому таджику, доставая сторублевку. – Ты во сколько закрываешься?

– В восемь, камандыр.

– Пусть сумка у тебя постоит. Там ничего, только кошка. Ровно в восемь кошку выпустишь, а сумку я заберу завтра. Лады?

– Сделаю, камандыр.

– А, чуть не забыл…

Желая наказать провинившуюся, я вытащил из сумки мячик и забрал с собой. Кошка внутри продолжала жалобно мяукать, но я остался безучастен.

– Ровно в восемь, Ахмет.

Мячик я выбросил в урну. А нечего на невинных женщин когти распускать и чулки на них рвать!

Вернувшись домой во взвинченном состоянии, с нетерпением принялся ожидать восьми часов. Я намеренно попросил Ахмета выпустить рыжую в восемь, так как жена возвращалась с работы около семи. Опоздание послужит еще одним подтверждением того – уже непреложного в моей голове – факта, что я женился на элурантропе.

Работалось плохо: в ожидании жены, я сидел и изнывал от безделья. Хотя на сердце – в предвкушении предстоящего разговора, не исключено, даже небольшой ругани – было радостно.

Я гордился тем, что разгадал хитроумную комбинацию и смогу теперь быть на равных с женой. В том смысле, что оба провинились: я – тем, что пытался завести любовницу, она – тем, что своевременно не призналась в своей, если так можно выразиться, оригинальной физиологии. Взаимная вина нивелирует друг друга. Мы оба должны начать новую жизнь: заново друг к другу притереться и приспособиться. Хотя – если честно – я не видел проблемы в том, чтобы взять рыжую кошку в дом, поставить в прихожей лоток и время от времени покупать корм. Чего не сделаешь для любимой женщины! Лишь бы она отвечала взаимностью.

Как я и ожидал, жена пришла с работы в восемь, хотя обычно возвращалась в семь. Ее рыжие волосы метались из стороны в сторону, в глазах стояли невыплаканные слезы. Несладко ей пришлось в тесной спортивной сумке, да еще без любимого мячика!

Я спросил строго, ощущая то, что ощущает исследователь перед дверью в непознанный, но удивительный мир:

– Почему задержалась?

– Полюбила другого человека и ухожу к нему, – ни к селу, ни к городу сообщила жена. – Сегодня поняла, что жить без него не могу. Извини.

Я ожидал чего угодно, но только не такого странного признания, потому обомлел от неожиданности.

– Что? Ты связалась с Ахметом из ремонта обуви?! – и добавил с максимальным презрением. – Как же низко ты пала!

Жена вытаращила глаза:

– С каким еще Ахметом? С чего ты взял?! Если хочешь знать, я ухожу к Мячикову, нашему замдиректора по сбыту.