Рысь и дракон

Рысь и Дракон

*** внутренняя часть кальдеры, недалеко от Базы ***

Рысь вспрыгнула ему на спину, между лопаток. Устроилась поудобнее, и стала переминать лапами основание шеи.

— М-м-м… — протянул дракон. — Какие у тебя нежные лапы, когда без когтей.

— И, знаачит, она тебе отказаала? — протянула рысь.

— Да… — грустно выдохнул тот. — Ах, у нее такие восхитительные глаза! И бирюзовая чешуя переливается перламутром в лучах усталого солнца!

— Дурраак. Экстеррьееррные прриизнаки годяатся только дляа прривлечеения перрвиичного внимаания, нельзяа на ниих постррооить всео.

— Ты не понимаешь! Она самая добрая из всех, и… если уж даже ей я не нужен… Ай!

Кошка замерла.

— А мой контрраакт скоорро закаанчивааетсяа, — невпопад сообщила она. И добавила: — Ррасскаазываай уж, безобрраазие ты мое чешууйчатое.

Дракон от волнения потерял дар речи, рванулся было вперед, но ощутив острые когти, отчаянно впившиеся ему в загривок, остановился и попытался спрятать голову под брюхом.

— Не могу, — прошептал он глухо из-под туши.

Рысь снова стала массировать его загривок.

— Заавтрра ррааскаазывать буудет уже неекому.

Дракон шумно выдохнул, выпростал голову из-под туловища и изогнул шею кольцом, прикоснулся носом к носу. Рысь замурлыкала, и дракон, не найдя, что на это возразить, начал рассказ.

Он рассказал о насмешливых черных глазах студентки с параллельного курса, укравших его сердце. О переводе с астроинженерного на биоморфный, и о том, чего стоило попасть в ее группу. Как он стал лучшим в группе и добился распределения в ту же экспедицию, что и она. Как, несмотря на страх высоты, стал, как и она, драконом. Как жажда полета и страх высоты боролись в нем, парализуя и не давая взлететь. Как крылатые собратья (и она вместе с ними!) подвергали его остракизму, ведь они собирались провести в воздухе половину жизни, охотясь, отдыхая, играя, размножаясь. Как освоил дайвинг, но тут над ним смеялись уже ундины…

Кошка давно перестала переминаться лапами и свернулась клубочком, а он все рассказывал и рассказывал, не в силах остановиться, хотя и подозревал, что та просто воспользовалась моментом и спит.

Наконец, он выдохся и замолчал. Рысь потянулась, встала на все четыре лапы, выгнула спину.

— Дуррак ты, мурр-мяу, — беззлобно протянула она. — И всее свои прроблемы ты прридуумал себе саам. Твое тело сконстрруирровано для полеота. Оно знаает, что делаать, простоо дай ему высотыы.

*** четыре часа спустя, граница кальдеры ***

Закатная Альфа била прямо в глаза, не позволяя разглядеть, что там внизу. От этого страх был меньше, но знание, что перед ним — километровый обрыв, все равно неистово пугало.

— Давай, кррылатый, рраспрравь перрепоонки!

Он помедлил, но послушно расправил. А затем когтистые лапы вонзились ему под хвост.

*** База, неделю спустя ***

— Привет, оперившийся! — от былых острот вожака группы словно не осталось и следа.

Дракон приветственно взметнул крыло. Помедлил, дернул другим, приглашая отойти в сторону.

— Тс-с! У меня к тебе есть дело. Мне нужна информация по зооморфам. Канадская рысь, ее контракт закончился пять или шесть дней назад.

— И это ей ты обязан чудесным превращением? — мгновенно сложил два и два вожак. — Знаешь… не говори об этом никому.

— Но почему?!

— Здесь нет и не будет зверей ближайшие лет сто. Слишком опасно. Выжить среди гигантских хищников могут только драконы… и ундины.

Дракон молча захлопнул пасть.

Он ведь таки полетел. И неудачно приземлился, переломался так, что на нем не осталось живого места. Четыре дня в регенерационной ванне, конечно, не оставили и следов от ран…

Но шрамы, оставленные когтями, все еще болели по-настоящему.

Морж. Трактирщик Морж!

Бармен, и, по совместительству, хозяин кантины, совершенно не удивился когда сверху что-то хрустнуло и Рыба сверзился с веранды вниз головой. Гораздо удивительнее было то, что за ним спрыгнула, в радужном облаке крыльев, фея, да так, что затрещали трехдюймовки настила. Даже мелькнула шальная мысль, что хоть раз руку этого прохиндея поймали не в кармане более удачливых коллег.

— Эй, не разломай мне настил! — прогудел он, на всякий случай нащупывая рукоять видавшего виды "Миротворца" под стойкой.

Немногие посетители насторожились, силясь понять, похоже ли это на еще не выветрившийся из памяти штурм Скальдной Гавани.

Упадунья сложила крылья под плащ и склонилась над Рыбой, приложила к его шее два пальца.

— Мертв, — равнодушно прожурчало ее меццо. Она выпрямилась, обернулась к залу и стойке: — Это случайность. Я знаю правила. Кому я должна заплатить виру?

— У него не было ни дела, ни подельников, ни даже бабы, — скабрезно ухмыльнулся горбоносый тип в дальнем углу, и сально блеснул глазами: — Но если ты непременно хочешь с кем-нибудь расплатиться…

Рукоять привычной тяжестью легла бармену в ладонь.

— Мак'ки¹, ты сам даже за харчи заплатить не можешь, — обронил бармен. И, уже изрядно потеплее: — Рад снова видеть тебя, bonita².

— Я — Моки³, чертов Морж! — гневно выпалил тот из угла.

— Дядюшка Констадопулос! — девушка вихрем пронеслась через небольшой зал и бросилась бармену на шею.

"Олененок" вскочил и шумно дышал, раздувая ноздри. Руки бармена, конечно, были заняты, но мистер Кольт недвусмысленно качнулся пару раз из стороны в сторону. Немного подумав и буркнув под нос что-то на родном языке, Моки решил, что оскорбление, нанесенное его имени, все же того не стоит, и вернулся доцеживать кружку тошнотворно-кислого пойла.

***

Угли уютно потрескивали, окуривая дымком округу, и солнце клонилось к закату. Мясо, нанизанное,на палочки, шкворчало и шипело, роняло ароматные капли вниз, отчего огонь разгорался снова.

— Мадьяра. Теперь меня знают под этим именем.

Она наблюдала, как плотно сбитый мужчина измельчает красные ягоды и зелень почти карманным мачете.

— Десять лет прошло, ты выросла и стала сильнее. Чем теперь занимаешься? — спросил он, вписывая фразы между сериями ударов.

— Сейчас я, пожалуй, могла бы даже закинуть тебя на крышу, — она приложилась к бутылке. — Тем же, чем и раньше — высматриваю, не ждет ли впереди беда или суша. Только теперь — на своем корабле. И больше не притворяюсь мальчишкой, — Она нахмурилась: — А за что тебя прозвали Моржом?

— О, это та еще история. Прошлой зимой было так холодно, что айсберги буквально заполонили Вест-Индию. Мы были голодны, злы, у нас заканчивались ром и солонина, но мы ждали груз, мы не могли его упустить. и вот нам попался корабль…

Он забрал бутылку и тоже приложился:

— Мы взяли его не без труда. Настал штиль и туман чуть не скрыл их от нас, но мы таки нашли их, на нюх и ощупь! — Констадопулос взревел и взмахнул руками, вновь переживая остроту воспоминаний. — В тумане мы подошли слишком быстро и близко, и протаранили эту посудину. Корабли сцепились, как два зверя в смертельной схватке , и их было уже не разнять… Твоя очередь, — передал он бутылку обратно.

Мадьяра приняла и хмуро стала вертеть ее в руках. Наконец, решилась.

— Мой бизнес поспокойнее, и гораздо более легален. Сколько здесь — она мотнула бутылкой, на дне которой плеснулось вино. — Пинта, две?

— Полторы.

— Славный объем, — погладила она бутылку. — Мы собираем ману. Полторы пинты хватит, чтобы чадящий сундук доехал от Бостона до Портленда за двенадцать часов.

Девушка потянула носом:

— Кажется, готово. Терпеть сил нет, и вообще, как у нас говорит один сибиряк: горячее сырым — не бывает!

— Твоя история явно будет поинтереснее, — уважительно протянул Морж, передавая ей мясо и ставя рядом миску с импровизированным соусом.

— Ты продолжай, продшй…

— Мы долго таскали всякие дорогие безделушки и вино — какое там было вино! — никто на всей Тортуге не пивал такого!

Он вскочил и снова замахал руками.

— А потом из тумана, как чертик из табакерки, вынырнула огромная ледяная гора. Она размолотила нам корму и еще глубже втиснула в их корыто нос. Мы расталкивали, пытались расцепить, но все было тщетно, корабли тонули, и все оказались в ледяной воде. Мы умирали один за другими, пока, наконец, я не остался один. Я кричал, пока не охрип, и уже начал засыпать, когда меня подобрал португальский корабль, следующий на Ямайку. Больше не выжил никто, bonita.

Он схватил другую палочку и мрачно вгрызся в мясо.

Она зябко укуталась в плащ.

— Мы делаем новый мир, дядюшка.

— А я так и не спросил, откуда и зачем ты свалилась как снег на голову, — буркнул тот.

Вместо ответа Мадьяра встала, расправила плечи, внезапно схватила за руку.

— Хочешь помериться силой? — ее пальцы сжали его ладонь с силой, свойственной лишь немногим мужчинам.

— Я вдвое тебя тяжелее и вчетверо сильнее. Ты бы не стала спрашивать без подвоха, так ведь?

Вместо ответа ее плащ разошелся на спине, выпуская ажурные переливающиеся радугой плоскости.

— Мы назвали его "Икар". Это уже четвертая модель, и он не просто дает крылья, дядюшка. Но он работает на мане, а подходящие для сбора источники не растут в оранжерее. Конечно, можно собрать ее в любом месте, просто из воздуха. Но того, что соберется за сутки, не хватит "Икару" даже на ланьяп⁴. Мы собираем ее в саванне и горах, в Африке и Тибете, Андах и Пиринеях, летаем по воздуху по всему свету! Это тяжелая, но очень благодарная работа. С нами лучшие врачи, инженеры и вся мощь передовой науки, Консти!

Ее глаза чуть ли не лучились восхищением и заразительной увлеченностью. А может, даже, так и было на самом деле.

— Но зачем там отошедший от дел корсар, чудом протянувший дольше, чем должен был?

Она опустила очи долу, и снова взглянула в ему глаза, теперь испытующе.

— Потому что ты нужен мне.

— Я не знаю этикета и не умею себя вести, как это… в приличном обществе, — он буквально выплюнул два последних слова.

— На борту его мало кто знает, а важные фрукты бывают раз в полгода.

— И еще у меня гнилые зубы, почти все.

— У нас лучшие доктора, они вылечат.

— Когда я обрел новую кличку, я потерял единственный бивень.

Повисла неловкая тишина.

Мадьяра сложила крылья и уселась на землю.

— Слушай… — неуверенно начал мужчина, но его перебило повизгивание, доносившееся из-под плаща.

Девушка запустила руку под плащ, что-то нащупала, судя по звуку — оторвала, и поднесла к глазам тонкую полоску.

— Знаешь, Консти… Десять лет — это много, и за это время я была с разными мужчинами. Высокими и низкими, худыми и толстыми, рыжими и блондинами. Все они хотели одного: посадить меня на цепь, заключить в клетку. Пусть даже золотую, но клетку. А ты всегда хотел меня освободить.

Она судорожно втянула воздух, почти со всхлипом, попыталась сглотнуть ком в горле.

— Я не знаю, что тебе сказать, bonita.

Она снова взглянула в глаза, надеясь, что в ее собственных не было видно ни слезинки, и что голос не дрогнет внезапно.

— Испанцы будут утром. У вас на рейде четыре корабля, из них — ни одного боеспособного. И не будут они разбираться, трактирщик ты или корсар. "Икару" не поднять двоих, так что я вызвала судно сюда.

Констадопулос медленно подошел и обнял ее.

— Я с тобою, bonita. Я с тобой.

Глоссарий

¹ Макки — индейское имя, означающее "ребенок"

² bonita (исп.) — обращение к молодой девушке

³ Моки — другое индейское имя, означающее "олень"

⁴ lagniappe — бонус за крупную покупку, 13-е изделие в Baker's dozen (купите дюжину и одну получите бесплатно). Использовано в значении ¹/₁₂ (часа).