Рыбак и Дьявол

Глава 1

6 августа 19... года, примерно 38°76'ю.ш. 12°73'в.д., около 6 часов пополудни

Мои записи становятся все более неразборчивыми из-за усиливающейся качки. Не знаю, доведется ли хоть кому-нибудь прочесть их или же они найдут вечное пристанище на морском дне.

Но я все равно продолжу писать. Если случится так, что я не выживу, но уцелеет лодка (то есть если питьевая вода закончится раньше, чем меня найдут), то пусть люди узнают об ужасающих и печальных событиях, послуживших причиной гибели молодого Диего и моего собственного прискорбного положения. А пока же мне нужно занять чем-то руки и голову, чтобы не заснуть.

Сегодняшний день начался с того, что мы с племянником Диего поставили парус на моей видавшей виды лодке, помолились и вышли в залив на рыбалку. Море было спокойным, розовый цветок солнца, по оттенкам подобный ярким южным камелиям, медленно поднимался над гористыми очертаниями Калдаш-да-Раинья. Погода обещала быть превосходной.

С рыбалкой нам не везло, удалось поймать лишь несколько сардин, сразу же пошедших на наживку. Поэтому после небольшого обеда Диего предложил выйти в океан.

Обычно я не соглашался на подобные рискованные затеи, но с таким мелким уловом нечего было и думать возвращаться домой, так что на этот раз пришлось согласиться.

Отойдя примерно на десять миль от залива, мы вдвоем опять помолились и закинули крючки, на этот раз вытравив один крючок на шестьдесят морских саженей, второй на сто и третий на сто шестьдесят. В заливе, конечно, такая глубина была бы излишне велика, но в тех местах дно океана опускалось на восемьсот саженей, и если мы хотели поймать что-нибудь действительно крупное, то следовало опустить крючки поглубже.

Но удача, похоже, действительно покинула нас. Еще два долгих часа мы дрейфовали вообще без улова, к тому же поднялся сильный восточный ветер, и старенькая подгнившая мачта начала трещать и качаться. Наконец я увидел, как где-то в миле от нас над водой кружат птицы.

Птица – первый помощник рыболова. Я насторожился и стал медленно править к тому месту, над которым вились чайки.

Однако еще до того, как нам удалось подплыть поближе, все птицы разом поднялись и исчезли в небе. Приплыв на место, мы обнаружили лишь расплывающуюся в воде кровь. Ее было столько, что наша лодка сумела целиком вплыть в бледно-алое озеро на поверхности моря.

-Как ты думаешь, кого здесь убили? – Спросил Диего.

-Скорее всего, случилась драка акул. – Ответил я. – Не поделили добычу. Я однажды уже видел такое…

Договорить я не успел – леска, закинутая на сто шестьдесят саженей, дернулась. Я придерживал ее, позволяя разматываться, а Диего торопливо привязывал к ней еще один моток. Я чувствовал пальцами тяжесть, натянутая леска едва ли не звенела. Вот она, удача, наконец-то!

-Клюнула, клюнула, клюнула! – Я не мог сдержать улыбки. – Теперь лишь бы не сорвалась...

Леска отклонилась от вертикального положения, пошла в сторону. В лодку ударила волна – теперь рыба тащила нас. Какая же она большая, если способна плыть с такой скоростью!

Не менее получаса прошло в напряженной борьбе между нами и рыбой. Нас относило все дальше и дальше в океан, вот уже исчез из виду и португальский берег, и облака над ним. Леска резала пальцы даже сквозь ткань перчаток. Диего возбужденно бегал по лодке и что-то радостно кричал, размахивая слишком тяжелым для него гарпуном.

Наконец я почувствовал, как леска ослабла, и сразу стал торопливо сматывать ее.

-Рыба устала, всплывает! – Воскликнул я. – Диего, это, наверное, одна из тех акул! Фунтов четыреста как пить дать, а то и все пятьсот! Дай сюда гарпун!

Лодка остановилась, лишь слегка колышимая волнами и ветром. Я вглядывался в воду, стараясь разглядеть силуэт нашей добычи. В какой-то момент я увидел стремительно приближающуюся темную фигуру, немного расплывчатую, словно комок водорослей, после чего она скрылась под днищем.

На борт обрушился страшный удар, лодка накренилась. Я изо всех сил вцепился в веревку, которой весла приматываются к уключинам, и только благодаря этому не вылетел в море.

Я ожидал, что мы сразу же перевернемся, но этого почему-то не произошло. На несколько долгих секунд лодка застыла под прямым углом к поверхности воды, а потом с треском и скрежетом вернулась в нормальное положение. Меня тряхнуло так сильно, что я был уверен, что сломал руку, которой держался.

Нельзя передать тот ужас, что охватил меня, едва я поднял взгляд: надо мной возвышались усеянные присосками серо-коричневые щупальца, державшие кусок отломанной мачты и мокрый порванный парус. Сейчас я понимаю, что щупальца были около пяти саженей длиной, но тогда для меня, лежавшего на дне лодки, они показались просто гигантскими.

Я вскочил, схватил чудом не вывалившийся за борт гарпун и ударил ближайшее щупальце зазубренным краем, как мечом.

Оно отдернулось, из раны выплеснулась белая жидкость, но остальные щупальца придвинулись ближе, в том числе подползая ко мне со спины. Я бил по тем, что оказывались слишком близко, но едва пробивал плотную склизкую шкуру, ничуть не похожую на рыбью чешую. Лодка сильно качалась, я сражался по колено в воде и не замечал этого.

С носовой стороны лодки показалось широкое тело спрута. Оно было чуть более светлое, чем щупальца, и такое же склизкое. Под весом чудовища судно начало заваливаться, я начал терять равновесие на скользких досках.

И тогда, собрав последние силы, я метнул гарпун прямо в широкий лоб или, может быть, живот, словом в ту часть тела спрута, что виднелась над водой. Тяжелое оружие вошло не меньше чем на локоть, чудовище дернулось, а вместе с ним и вся лодка. Щупальца обернулись вокруг гарпуна, с усилием выдернули его и отбросили на два десятка метров, словно легкую тростиночку.

Мне оставалось только скорее вознести молитвы Иисусу и Деве Марии, потому что теперь уже ничто не могло спасти меня от неминуемой гибели.

Из широкой раны на лбу монстра выплеснулась тягучая белая жидкость с резким неприятным запахом. Вода забурлила, опутавшие борта щупальца исчезли под водой, за ними последовал и сам спрут.

Я сел на дно лодки в полном изнеможении. Вода доходила до груди мне сидящему, и я понимал, что ее нужно как можно быстрее вычерпать, иначе первая же высокая волна перевернет меня.

Внезапно я подскочил от другой мысли, пронзившей мое сознание, словно нож. Диего!

Я осмотрелся. Вокруг повсюду плавали обломки лодки и вывалившийся из нее скарб, но племянника нигде не было видно. Я долго звал его, прекрасно понимая бессмысленность этого занятия. Бедный, бедный паренек! Ему ведь не было еще и четырнадцати! Какая злая воля послала его сегодня со мной в море и какая ужасная судьба постигла его!

Я не мог позволить себе долго горевать. Остаток дня я потратил на то, чтобы вычерпать воду из лодки и выловить из моря те полезные вещи, что еще плавали на поверхности.

Восточный ветер относил меня все дальше в океан. Без паруса и думать нечего о возвращении домой. Оставалось надеяться, что нас с Диего хватятся на берегу, и спасатели найдут меня. Но на это потребуется время. Скорее всего, родные начнут беспокоиться только поздно вечером, а настоящие поиски начнутся лишь завтра днем. Если ветер не переменится, к тому времени меня отнесет далеко в открытый океан.

С тяжелым сердцем я подсчитал свои скудные припасы: восемь кусков соленой рыбы, одно целое весло и еще одно сломанное, моток запасной бечевы длиной саженей пять, поясной нож, канистра с четырьмя литрами питьевой воды да бумага и ручка, которые я обычно использую для записи количества и веса пойманной рыбы, а теперь превратил в бортовой журнал.

Я до сих пор опасаюсь, что спрут где-то поблизости, поэтому постараюсь ночью не смыкать глаз. Писать, впрочем, уже не смогу – слишком темно. Продолжу завтра, когда рассветет.

7 августа 19... года, координаты неизвестны, около семи часов пополуночи

Несмотря на то, что я действительно не спал всю ночь, лишь иногда против воли проваливаясь в дрему, я чувствую себя немного лучше, чем вчера вечером.

Долгое время я молился, сначала об упокоении души бедняги Диего, потом о своем спасении, призывая Всевышнего помочь мне в тяжелую минуту. Но затем решил, что уповать единственно на Его волю в нынешнем положении недопустимо. Поэтому я взял рукоять от сломанного весла и примотал к нему отрезком бечевы свой нож.

Оставшуюся часть ночи я лежал на дне лодки, сжав обеими руками самодельное копье, и смотрел на звезды. Здесь, вдали от огней городов, они очень красивы и похожи на россыпь алмазов на черном бархате. Немые созерцатели человеческих страстей, что им до меня?

Вокруг океан живет своей кипучей, плодотворной жизнью. Подо мной мелькают косяки мелких рыбешек. Иногда в облаке брызг из воды выскакивают игривые дельфины. Они мне всегда нравились своей легкостью и беззаботностью, и я никогда на них не охотился. Любовью к играм они чем-то напоминают детей.

Спрут не показывался. Думаю, он уже далеко отсюда, отлеживается на дне океана.

Тот же день, полдень

Разделил оставшуюся соленую рыбу на куски, положив съедать по одному каждые четыре часа. Таким образом, этой скудной еды хватит на три дня.

Воду разделить или перелить не получится, но я стараюсь ее экономить изо всех сил, и когда пью, лишь смачиваю губы и рот. Когда кончится вода, на летней жаре я протяну не более суток, прежде чем потеряю сознание, впаду в бред и беспамятство.

От безделья попробовал грести одним веслом. Но мне давно не приходилось этого делать, так что далеко уплыть не удалось. К тому же от усилий я взмок и захотел пить. Лучше оставаться на месте и экономить силы и воду. Наверное, нас с Диего уже ищут. Бедный Диего...

Тот же день, около пяти часов пополудни

Пишу трясущейся рукой - еще не успел прийти в себя после потрясения.

Около трех часов дня от жары и легкой качки я немного задремал, а когда проснулся, мне показалось, что к лодке поднесло течением большой комок водорослей.

Но это были вовсе не водоросли, а спрут!

Он неподвижно лежал у поверхности воды саженях в сорока от лодки, высунув лишь «голову» (ту часть тела, на которой располагаются глаза) да несколько щупалец.

Я выставил в его сторону копье острием вперед, мое сердце готово было вырваться из груди, а воздух застывал в горле. Но морской зверь и не думал нападать.

Шли минуты, все оставалось неизменным: я стоял в лодке, готовый сражаться насмерть, а спрут грелся на солнышке, не обращая на меня ни малейшего внимания. Иногда он ворочался, на поверхности появлялся большой черный глаз, затем снова скрывавшийся под водой.

Я не знаю, сколько это длилось. Долго, не меньше часа, который показался мне вечностью.

В конце концов спрут забулькал, фыркнул, сложил щупальца и погрузился в воду. Я понимал, что он вполне может вернуться и напасть, но все-таки сел, не в силах сдержать дрожь в коленях. К тому же если бы он хотел перевернуть лодку, то уже бы это сделал.

И тогда я понял: это не просто морское чудовище, а сам Дьявол.

Только истинный Враг рода человеческого мог бы так лежать на волнах и наслаждаться моим страхом и горем. Думаете, у Дьявола красные светящиеся глаза, полные ненависти? Вовсе нет. Они именно такие: черные, холодные, не отражающие никаких эмоций, словно куски черного камня.

Тот же день, на закате (около 6:15 пополудни)

Прямо перед темнотой спрут решил еще раз напомнить о своем существовании самым ужасающим образом. Дельфин, наверное, не успел даже понять, что произошло.

Ночью нельзя спать.

Я должен быть наготове.

8 августа, 8 часов пополуночи

Думал, что как только рассветет, сразу же кинусь писать о произошедшем.

Но нет, еще два часа после восхода сидел, погруженный в раздумья.

Ночь была спокойной. Я опять много молился, смотрел на звезды. Когда очень сильно хотелось спать – вставал, умывался морской водой, бил себя по щекам.

И перед рассветом все-таки заснул.

Во сне мне явился спрут.

Он возник у борта лодки словно бы из ниоткуда. Темная громада его тела казалась необъятной, а каменные рыбьи глаза смотрели с высоты, на которой прежде находилась верхушка мачты.

А потом он заговорил со мной.

Восходящее солнце осветило обломок мачты моего суденышка. Я лежал, прокручивал в памяти разговор из сна и убеждал себя, что это лишь видение, плод уставшего разума.

Я не верю сам себе. Не я ли еще вчера был уверен, что спрут – Дьявол во плоти?

Боже, помоги мне.

Спустя 15 минут

А в одном явившийся во сне спрут был прав – воды действительно осталось мало, и если я продолжу пить такими темпами, то она кончится уже сегодня.

Положил отпивать из канистры по глотку каждые два часа. То есть сегодня до заката выпью еще пять глотков. Так мне хватит воды до завтрашнего вечера.

Но что, если насчет неначавшихся поисков он тоже был прав? Хотя нет, это невозможно. Кто в здравом уме будет верить Дьяволу?

Тот же день, 3 часа пополудни

Что я наделал!

О, горе мне из-за моей глупости, беспечности и самонадеянной смелости!

Спрут всплыл на поверхность примерно в то же время, что и вчера. Теперь он не просто лежал на волнах, а нырял, фыркал, бил щупальцами по воде и всем другими способами демонстрировал свое отличное настроение. Несомненно, мое отчаяние придает ему сил.

К тому времени жажда уже начала мучить меня. Один глоток в два часа – слишком маленькая порция для человека, целый день находящегося под палящим солнцем.

И меня обуяла ярость. Я схватил самодельное копье, грозно потряс им и закричал Дьяволу, чтобы тот подошел поближе, и я всадил ему нож в брюхо.

Поразительно, но он услышал! В один большой нырок он оказался в трех саженях от лодки, сразу же закачавшейся от такого соседства. На борт легли кончики щупалец.

Я завопил и широким взмахом ударил по ним острием копья.

Воистину, я недооценил проворство и силу спрута!

Теперь я сижу и тщетно пытаюсь придумать хоть какой-нибудь способ защитить себя. У меня осталось только одно весло и бечевка, а что это против такого монстра! Я беззащитен, как младенец.

А спрут, который мог бы сейчас меня схватить и сожрать, продолжил радостно плескаться вокруг, словно ему нет до меня больше ни малейшего дела!

Тот же день, на закате

Не вижу больше смысла отказывать себе во сне. Если монстр и захочет напасть ночью, то у меня нет ни сил, ни оружия, чтобы отбиваться от него. Душу я ему не отдам, но мое тело может забирать, если оно ему нужно. Аминь.

9 августа, 7 часов пополуночи

Терзавшие меня чувства и страсти ушли. Я достиг предельного спокойствия и смирения перед лицом судьбы и готов описать то, что произошло.

Из-за жажды я спал плохо, часто просыпался. Пробовал молиться, но не получалось, я произносил слова механически, без истинной веры.

Оставалось только глядеть на звезды. Этим я и занимался все время между короткими периодами сна. Они, вечные бессмертные огоньки, понимают меня.

На небе мое внимание привлекла медленно плывущая мигающая точка. Это были огни трансатлантического самолета, летящего из Канады или из Штатов через океан в Африку. Где-то высоко надо мной летят счастливые благополучные люди, не ведающие мук жажды и страха перед Дьяволом. Они не знают обо мне, у них свои небесные дороги.

Стоило мне подумать об этом, как огонек стал приближаться. Он уже не мигал, а светил ярким белым светом, так что когда он подлетел вплотную, на него было больно смотреть.

Ангел, а это, без сомнения был он, смотрел на меня взглядом печальным и удрученным.

Я проснулся, но чувство брошенности и одиночества лишь усилилось. Ангелам нет до меня никакого дела. Бог занимается счастливыми и благополучными людьми, которые летят на самолете в Марокко. Молитвы – лишь пустые слова, обращенные в никуда, которые никогда не будут услышаны. Я один в неравной схватке с врагом рода человеческого.

Я вскочил и вознес страшную хулу на Господа, проклинал его всеми грязными словами.

Затем я взял канистру с остатками воды и выкинул ее в океан. Она утонула у меня на глазах. Лишь спустя полчаса я успокоился достаточно, чтобы записать то, что произошло.

Тот же день. После полудня

Я не знаю, который час. Солнце уже не так яростно терзает мои иссохшие веки, но глаза открывать все равно больно. Язык и небо превратились в наждак. Скоро моя душа отлетит в лучший мир, так и не доставшись Дьяволу.

Периоды забытья все чаще и длиннее.

Во время одного из них мне явился Диего. Или кто-то иной в его обличье.

Я пытаюсь оттолкнуть невидимого собеседника, но, конечно, попадаю лишь в пустоту. Видение исчезает, и тьма смыкается надо мной. Я слышу чьи-то шаги в лодке, но знаю, что это бред.

Иди сюда, Дьявол. Я буду сражаться за свою душу этим самым веслом, а когда ты сломаешь его, то голыми руками. Я умру, но не поддамся искушению. Да, я хочу пить и хочу спастись, но есть цена, которую за спасение платить нельзя.

Иди сюда, Дьявол. Мне предстоит последний бой, и я знаю, что ты проиграешь.

10 октября 19.. года, 7:28 пополуночи, 41°50'с.ш. 16°20' в.д.

Капитан спасательной охраны Антонио Гонсалес

Отрывок из отчета о ходе поисковой операции

Пропавшая лодка обнаружена на четвертый день поисков.

Как следовало из осмотра лодки, она серьезно пострадала от неустановленной причины, какой могли являться высокая волна либо нападение крупного морского животного. В отсутствие паруса и обоих весел (одно сломано, второе не найдено) рыбаки были лишены возможности вернуться на берег.

Тело подростка Диего Рейеса обнаружено не было. Предположительно, он был выброшен за борт и погиб во время инцидента.

В лодке найдено тело рыбака Пио Лонсано, по всем признакам скончавшегося от обезвоживания.

Отдельно необходимо отметить странный факт, что погибший сжимал в руках открытую канистру с питьевой водой, в чем удостоверились все присутствовавшие спасатели. Однако после того, как канистра была перенесена на катер спасательной службы, выяснилось, что вода в канистре стала соленой, абсолютно непригодной для питья.

Тело погибшего Пио Лонсано передано родственникам и, согласно завещанию, погребено в открытом море.

Его бессмертная душа теперь в руках Всевышнего.