Рождение тьмы

Глава 1

РОМАН НЕЗНАЮ

РОЖДЕНИЕ ТЬМЫ

Кровь с моих рук отмыта холодной водой в туалете, но я всё равно чувствую её запах на ладонях и пальцах. И вижу лицо этого придурка, которого грохнул час назад. Ведь можно было решить куда более мирно, но этот кретин достал ствол и принялся палить. Это была его роковая ошибка. Хотя он сделал две роковые ошибки. Первая и самая главная - это то, что он задолжал моему боссу. К счастью для меня, его ствол заклинило, такое часто бывает, когда покупаешь пушку на улице. И вот тогда-то настала моя часть работы. Я накинулся на этого худого, словно живого трупа, должника и принялся выбивать из него всё дерьмо. Я даже не стал использовать свой пистолет, решив немного запачкаться. Мои кулаки проламливали его лицо так легко и мягко, словно пластилин. Я бил его до того момента, пока его лицо не стало кровавым месивом на полу. Это была оправданная жестокость, ну, я надеюсь на это. Так я хочу верить в то, что я ещё не совсем слетел с катушек.

Меня зовут Пак, мне тридцать четыре года, и я всегда ношу джинсы и чёрную майку. Мне приходит сообщение от моего босса Вилли Каррети, он итальянец, перебравшийся в Даллас и за два года ставший влиятельным мафиозником, пустив свои корни во все преступные отрасли от продажи наркотиков до продажи девочек. Он вызывает меня к себе. Надеюсь, он хочет выплатить мне мои деньги и отпустить на все четыре стороны, потому что я уже устал выполнять всю эту грязную работу. Я еду на своём стареньком Cadillac восьмидесятого года выпуска по пустынному городу-призраку, именно так я называю этот вечно пустынный город. Я прикуриваю сигарету от прикуривателя в машине и затягиваю в лёгкие дым. От табака через две затяжки мне становится спокойнее, я расслабляюсь и включаю радио. Сигареты, они всегда были для меня лучшими друзьями, они всегда со мной в моём кармане. Мой отец очень часто курил и так же много пил, но убил его не цирроз печени, а раковые клетки в лёгких. Я нашёл его холодный труп на диване, когда мне было десять лет, и вызвал скорую. Когда его труп несли в носилках, мне показалось, что из его раскрытого рта вырвался клуб дыма, словно это была его душа. Я до сих пор помню, как после этого меня поместили в приют за городом, где была херовая еда и священник Дэниел, который любил насиловать детей. Этот ублюдок говорил каждому из нас, что если мы кому-то расскажем, что он с нами делает, то он придёт к нам ночью и перережет глотки.

Но я опередил его.

В один день я пришёл к нему, чтобы подмести и помыть полы в его божьем доме, и когда он сказал мне, чтобы я встал на колени и во имя Бога и сына его отсосал ему член, я действительно встал на колени и стянул с него рясу.

Ох, какое же у этого ублюдка было довольное лицо!

Он закатил глаза и принялся читать молитву, пока я достал из кармана нож, который украл на кухне в столовой, и резкими ударами принялся кромсать его хер с яйцами. Священник завопил и принялся истекать кровью, и когда забежали сёстры-смотрительницы, они подняли оглушительный визг. Потому что помимо его причиндалов, я выколол ему глаза и отрезал уши и язык. И прибил их к деревянному кресту, на котором висел деревянный Иисус с грустным выражением лица. Конечно же, меня не посадили в тюрьму для малолетних преступников, зато посадили на три года в психлечебницу, где таблетки делали из меня овощ каждый день. Ну ничего, оглядываясь назад, я не жалею, что сделал это со священником, и, надеюсь, сейчас он горит в Аду.

Я очень надеюсь, что Ад существует.

***

Я подъезжаю к огромным чёрным воротам своего босса и сигналю охраннику, чтобы он меня впустил внутрь. Ворота начинают медленно открываться, и я задумываюсь, а не скурить ли мне ещё одну сигарету, пока они открываются? Но поздно, проход почти открыт, и очень скоро мне предстоит встреча с боссом. Я заезжаю внутрь поместья и выхожу из машины перед особняком. Охрана в смокингах и с автоматами в руках патрулируют территорию. Я поднимаюсь по ступенькам и вхожу в холл. Там меня обыскивают и разрешают пройти.

Ещё бы они не разрешили мне!

Я иду в кабинет босса. Стучу в дверь и открываю, босс играет в настольный теннис. При виде меня он заканчивает с игрой и садится на своё кожаное кресло.

- Знаешь, что я в тебе люблю, Пак? Оригинальный подход к делу. Ты всегда был одним из моих лучших людей!

- Спасибо, босс, - говорю я и тянусь к своей пачке сигарет Camel.

- Ты отлично поработал сегодня! Твои фото, сброшенные мне на телефон, были восхитительны! Ты что, прям голыми руками так его?

- Да.

- Может, хочешь виски, а?

- Нет, спасибо, - говорю я, хотя на самом деле был бы не против промочить горло, но нужно быть в ясном уме.

- Итак, сегодня возьмёшь Трэвиса и поедете сделаете кое-какое дело, очень важное, поэтому даже не смей говорить, что тебе нужно отдохнуть!

- Какое дело?

- Убить одного священника и его дочь.

- И чем вам помешал священник и его дочь?

- Не твоё дело! Я говорю, что ты должен сделать, а ты берёшь и молча делаешь!

- Я не убиваю женщин.

- Ничего страшного, Трэвис убьёт её за тебя, он любит такие бонусы в своей работе. А на тебе священник, ты ведь уже убил когда-то очень давно одного из служителей Бога.

Я закуриваю сигарету и выпускаю столбик дыма.

- Я сделаю это, но это будет последнее моё дело, мистер Каррети, на этом точка!

- Не пори херни, Пак! Неужели ты думаешь, что я так просто тебя могу отпустить? Я ведь уже говорил, что ты один из лучших! Да, Трэвис тоже неплох, но у него не все дома, он словно маньяк какой-то! Ты в курсе, что он убил в одном наркопритоне беременную женщину, ну, то есть она была не совсем женщиной, а сраной амфетаминовой проституткой на восьмом месяце беременности. Возможно, её дитя стало бы дауном от всех тех доз, что эта тварь принимала в себя, но сам факт, - она носила ребёнка, и Трэвис вырезал этот эмбрион из её чрева, используя нож. Парни, что были с ним, сказали, что он хотел принять потом обратные роды, так сказать, засунуть эмбрион обратно в мамочкину «киску»... От этого зрелища любого вырвет. Поэтому не спеши уходить от меня, ты мне нужен, Пак, ты отлично знаешь свою работу.

Затем босс лезет в шкафчик в столе и достаёт из него пресс денег, он отсчитывает и половину кладёт на стол.

- Вот, возьми, можешь считать это премией.

Я беру деньги и засовываю их в карман.

- А теперь можешь идти. Сегодня вечером с тобой свяжется Трэвис, он уже в курсе всех дел и заедет за тобой.

Я поворачиваюсь и ухожу, но тут за спиной разносится голос босса:

- И да, не пытайся сделать то, от чего потом будешь жалеть. У меня глаза и уши везде в этом городе и за его пределами.

***

Я лежу на диване у себя в квартире. Моя пепельница забита окурками, из телевизора доносятся вздохи и выкрики оргазмов. Я не знаю, зачем включил эту порнуху, возможно, мне очень одиноко, после того как от меня ушла Виктория. Мы провстречались с ней шесть месяцев, и это были хорошие шесть месяцев в моей жизни. Сплошной секс и прогулки по городу, но всё хорошее всегда заканчивается, когда она узнала, чем я зарабатываю на жизнь. Помню, я пришёл посреди ночи весь в крови от огнестрельного выстрела мне в плечо. Я сказал ей тогда, что меня подстрелил какой-то сумасшедший, обдолбанный наркоман на улице, когда я ехал домой. Но она не поверила, она всегда могла распознать, когда я вру. Но она всё равно перевязала мне рану и вытащила пулю. После этого мы занялись с ней страстным сексом, она была богиней в ту ночь, но наутро она ждала ответов от меня. И я не стал врать и рассказал всё. К сожалению, она не смогла принять эту правду. Она не захотела жить с убийцей, и я её понимаю. Я до сих пор по ней скучаю.

Зазвонил телефон в кармане, на дисплее номер Трэвиса. Я нажимаю «ответить на звонок».

- Здорово, бездельник! Угадай, кто сейчас стоит возле твоего дома и ждёт, когда ты поднимешь свою жопу и выйдешь?

- Да, да, я тоже рад тебя слышать! Через минуту выйду, жди. Можешь пока послушать Барбру Стрейзанд.

- Иди нахуй! Я такую херню не слушаю!

Я отключаю звонок, и, перед тем как выйти, беру с собой пистолет. Мне совсем не нравится это дело, нутром чувствую что-то херовое. Я выхожу из дома и вижу чёрный джип Трэвиса, он сидит в нём и лыбится как идиот. Этот псих создан был для этой работы, другая жизнь ему не нужна, ему только людей убивать доставляет радость, ну, может, ещё кокс и падшие девки. Я забираюсь в машину и киваю ему в знак приветствия. У него в машине играет кантри. Трэвис и сам похож на ковбоя в своих ковбойских сапогах и чёрной шляпе.

- Ну что, готов повеселиться?

- Это моя работа, я не веселюсь на ней.

- Очень жаль. Нужно всегда совмещать две эти вещи, иначе какой от этого кайф?

- Тебя, наверное, часто роняли головой в детстве?

- Да пошёл ты! Скажу тебе по секрету: скоро место нашего босса займу я!

- Поосторожнее с такими секретами, дружище, иначе тебя найдут расчленённым в каком-нибудь болоте.

- Говори что хочешь, но скоро всё изменится.

Трэвис завёл двигатель и тронулся с места.

- Так ты в курсе, что это за священник? - спросил меня Трэвис.

- Нет, поведай.

- В общем, это не священник вовсе, ну, то есть священник, только другой веры.

- В смысле, он не католик? - пошутил я.

- Нет, он священник тёмной веры. Они называют себя жрецами Великого Древнего. Он и его культ что-то вроде семейства Мэнсона, только куда шизонутее. Они поклоняются какому-то существу и приносят ему жертвы, чтобы он вернулся в этот мир.

- Откуда ты всё это знаешь?

- Это было легко. Я зашёл на их закрытый сайт, где этот священник, которого мы должны грохнуть, является старейшиной своей паствы.

- Да, интересные они должны быть люди.

- И сегодня мы грохнем их главного! - сказал Трэвис и засиял от радости.

Мы подъехали к дому этого священника, а точнее, к его двухэтажному особняку. Я вновь почувствовал нехорошее предчувствие, но решил отбросить его из головы, чтобы оно не мешало работе. Затем мы перебрались через забор и стали пробираться через участок. Трэвис открыл заднюю дверь, и мы вошли внутрь. Дом был в безупречной чистоте и выглядел словно из телешоу «В гостях у знаменитостей». Вот только наша знаменитость была одета в чёрную мантию. Это был мужчина лет шестидесяти, с бородой и глубоко посаженными глазами, но несмотря на это, его глаза были огромные, словно как у рыбы. На его мантии красовались различные иероглифы. Он заговорил громким булькающим голосом, словно его рот был полон воды.

- Вы, двое, убирайтесь из моего дома, иначе вас ждёт смерть!

От этих слов Трэвис засмеялся.

- Глупцы! - крикнул священник в странной мантии и скинул с себя её, представ перед нами в чём мать родила.

Трэвис, не унимаясь, смеялся и подшучивал:

- Смотри, он думает, что мы такие же пидорасы, как он, и пришли сюда для оргии!

Священник, а точнее, культист, развёл руки. Его тело было дряблым и сморщенным, и что-то странное было у него на теле, некие глубокие полосы, которые вздувались и раздувались, словно жабры. А затем я увидел, как из него начали выползать какие-то щупальца, прямо из тела появлялись отростки, которые увеличивались в размерах.

- Ну, нахер эту хуйню! - крикнул Трэвис и принялся палить по старику из пистолета.

Я тоже присоединился, и мы сделали из него решето. Он рухнул на пол. Я решил подойти поближе и рассмотреть его щупальцевидные отростки и увидел, что из него течёт зелёная кровь. Ничего подобного я ещё никогда не видел. Это какая-то безумная херня, словно я попал в фильм ужасов. Трэвис подошёл ко мне и выстрелил ещё два раза в лицо старику, отчего его лицо взорвалось на куски. Я пригляделся и увидел, что на его теле действительно были жабры, как у амфибии, и они по-прежнему вкачивали в себя воздух.

- Даже не спрашивай меня об этом, но я же говорил, что он не простой священник! - сказал Трэвис со злорадным лисьим оскалом.

- Я и не собираюсь ничего спрашивать, потому что на это никто не даст нам с тобой ответа.

- Отец? - раздался голос с лестницы.

Я повернул голову и увидел молодую девушку, она стояла, шокированная происходящим. В её больших голубых глазах был ужас, а лицо было бледнее, чем мрамор.

- Наверное, это его дочь! - сказал Трэвис и кинулся к ней.

Она попыталась убежать, но Трэвис быстро её поймал.

- О, а ты горячая штучка! - проговорил он.

Девушка была одета в ночную пижаму, под которой ничего не было. И когда Трэвис тащил её, я мельком увидел её сосок.

- Сейчас я трахну тебя рядом с трупом твоего отца! - не унимался Трэвис, хватая её за грудь.

- Отпусти её! У нас не было указаний, чтобы насиловать её!

- А ты что, педик, а, Пак? И не хочешь этот вкусный пирог?

Девушка мельком посмотрела на меня и снова продолжила сопротивляться и царапаться.

- Сейчас, паскуда, я тебя усмирю! - сказал Трэвис и принялся стягивать с неё штаны.

Я не мог стоять и смотреть на это, поэтому я достал ствол и приставил его к голове Трэвиса, пока он был ко мне спиной.

- Какого хрена ты делаешь?

- Я же сказал, у нас не было указаний насиловать дочь священника!

- Лучше застрели меня сейчас! Слышишь меня, Пак? Потому что если ты этого не сделаешь, то я грохну и выебу тебя в череп...

БАХ!

Раздался выстрел, и Трэвис замертво упал. От пули из моего кольта у него снесло полголовы. Кровь и кусочки мозгов попали мне на лицо, но я быстро вытер их рукавом. Я посмотрел на девушку, она выглядела ещё более испуганной. Её лицо было также в брызгах крови. У меня было два варианта: первый - застрелить её, и второй - спасти. Я выбрал второй вариант.

- Вставай и собирайся, мы уезжаем!

- Куда? - спросила она, впервые произнеся слово.

- Куда-нибудь подальше из Далласа, - сказал я и достал из кармана пачку сигарет.

Сейчас мне было просто необходимо покурить.

***

Я забрал машину Трэвиса, думаю, он не будет возражать этому.

Чёртов придурок!

Мне пришлось вышибить ему мозги. А ведь этого можно было и не делать, если бы он не был таким придурком.

А может, я снова ищу оправдание тому, что сделал?

Может, я хуже него?

К чёрту все эти мысли, я не хочу думать о нём!

На заднем сиденье сидит девушка, в которой столько тайн, что, думаю, узнав их, можно сойти с ума.

- Так, может, ты объяснишь мне всё то, что сейчас случилось?

Она молчит, снова прикинулась глухонемой.

- Эй, я к тебе обращаюсь! Или ты сейчас мне всё расскажешь, или я выброшу твою задницу на обочину! Или лучше отвезу тебя обратно домой!

От упоминаний про дом на её лице появился испуг. Я часто видел испуг у людей и ни с чем его не перепутаю.

- Ну так давай, выкладывай всё, - надавил я.

- Мой отец... он не человек, - произнесла она мелодичным голосом, словно диснеевская принцесса.

- Это я уже понял. Но тогда, кто он, чёрт возьми?

- Он принадлежит к более древней расе, той, которая жила в морях. Он и другие такие же, как он, вышли из берегов города Иннсмут и перебрались во все штаты Америки, где создали свои культы и церкви тёмного бога Ктулху. Они бессмертны, их нельзя убить, но их всё равно осталось мало.

- Убить, говоришь? Но я же всё равно убил твоего отца.

- Ты не убил его, пули бессильны против его плоти и кожи. За столетия эта раса научилась целить себя и возвращать себя обратно к жизни.

- Хочешь сказать, что твой отец воскреснет как сраный Иисус?

- Ничего божьего в нём нет. Он не относится к вере людей, у него есть только свой бог, который умер очень давно, но чтобы вернуть его к жизни и впустить в наш мир, мой отец нашёл сосуд, который родит его.

От её слов мне стало нехорошо. С одной стороны, девка спятила, но с другой стороны, после того что я увидел, я был готов поверить в каждое её безумное слово.

- И что же будет, когда он родится, этот бог?

- Мир, что мы знаем, - станет другим, реальность смешается с его грёзами. Все мы забудем, что такое смерть, потому что её не станет, только вечные сновидения.

Я прикурил сигарету и, выпустив дым из лёгких, сказал:

- Мы поедем в Мексику, там постараемся укрыться на какое-то время, а дальше посмотрим. Может, люди моего босса всё же найдут нас и убьют, поэтому не думай, что всё будет так радужно.

- Почему ты не убил меня? - спросила она, и я увидел в её пронзающе больших глазах вопросы.

- Потому что я не убиваю женщин.

- Но это же твоя работа, ты должен был выполнить её.

- Я уже давно хотел свалить с этой работы, так что ты стала одной из причин моего ухода.

- Спасибо за всё, но мой отец и его культ тоже будут искать нас.

Я выбросил окурок через окно. Сквозь окно я увидел яркую вывеску, которая была мне так необходима.

- Я хочу выпить, а ты?

- Я не пью.

- Очень зря, - сказал я и повернул джип в сторону бара посреди трассы.

Перед тем как нам выйти из машины, в моём кармане завибрировал телефон. Я вытащил его из кармана и увидел номер своего босса. Я нажал «ответить на вызов» и поднёс телефон к уху.

- Где вы, мать вашу?! Почему Трэвис не отвечает на звонок?! - раздались крики.

- Трэвис мёртв, - ответил я.

- Кто его убил? В доме был кто-то ещё?

- Нет, только священник и его дочь.

- И кто же из них убил Трэвиса?

- Я убил его.

После этих слов я швыряю телефон на асфальт и он разлетается на куски из пластмассы и стекла.

- Как тебя зовут? - спрашиваю я девушку.

- Элеонора, - говорит она.

- А я Пак. А теперь пойдём выпьем и поедим.

Мы заходим в бар, и я вижу, что его хозяин, должно быть, злобный южанин, потому что на стене висит огромный флаг Конфедерации, на котором прибита деревянная статуэтка Христа. За столиками сидят грязные байкеры и такие же грязные дальнобойщики. Все они курят, пьют пиво и пускают шептунов. Их рожи смотрят на Элеонору, словно они никогда не видели женщин, словно амфетаминовых проституток из трейлерного парка им мало. Я подхожу к бармену и заказываю бутылку виски. Он передаёт её мне, а сам пожирает глазами мою спутницу. Бармен похож на рептилию, скрещенную с хорьком. Мы идём к свободному столику, и я наливаю свою первую рюмку до краёв. Я опрокидываю её залпом и наливаю следующую.

- Тут рядом есть мотель. После того как посидим тут, мы снимем два номера, - сказал я, ставя ударение на словах «два номера», чтобы девушка ничего не подумала плохого.

Она молча кивает, рассматривая карточку с меню в руках. Я же закуриваю и думаю:

«Интересно, сколько ей лет? Не больше двадцати, наверное. Один хрен, я старше её на целых десять лет, если не больше. Бедная девчонка жила в одном доме с психопатом! Пожалуй, её детство было куда ужасней моего!»

К нам подходит двухметровая детина с бородой и в байкерской куртке. Он снимает свои чёрные очки, и я вижу его лопнувшие от мета капилляры. От него воняет как из помойки.

- Эй, красотка, вставай и уважь меня танцем! - говорит он беззубым ртом.

- Она не танцует.

- Да? Тогда раз так, то, может, пусть отсосёт мне в туалете?

Я хватаю бутылку виски и разбиваю её об голову этого байкера, затем всаживаю осколки ему в ногу. Его друзья, такие же верзилы в кожаных куртках, встают и бегут ко мне. К счастью, их всего трое. Я ломаю челюсть первому, затем уворачиваюсь от удара второго и бью его в кадык, он пытается втянуть ртом воздух и падает на пол, третий из них хватает меня сзади и пытается выкрутить мне руки, но я бью его с головы по лицу, и он ослабляет хватку, тем самым я выхожу из его захвата и с кулака ломаю ему нос. Бармен кричит, чтобы я выметался из его заведения.

- И девку свою тоже забери с собой!

Мы снимаем два номера в мотеле. Администратор на ресепшене - толстый мужчина - выдаёт нам ключи и желает приятной ночи. Перед тем как зайти и закрыться в номере, Элеонора говорит мне:

- Спасибо.

Я спрашиваю:

- За что? - потому что не привык слышать это слово.

- За всё, - говорит она, и мне кажется, что уголок её губ поднялся вверх, продемонстрировав улыбку.

Я желаю ей спокойной ночи и иду к себе в номер. Я включаю душ и смываю с себя всю грязь и кровь сегодняшнего дня. Затем ложусь на кровать и включаю телевизор. И не успеваю даже ещё понять, что смотрю, как засыпаю. В этом сне я вижу Элеонору, она стоит абсолютно голая посреди моря и зовёт меня идти к ней. Я обращаю внимание, что небо над нами фиолетового цвета, а в море чёрного цвета водятся огромные рыбы и монстры.

Я просыпаюсь от похмелья. Дело в том, что после приснившегося сна, я проснулся и не мог потом долго заснуть. В голове стоял образ обнажённой Элеоноры и странных морских тварей в море, которые были похожи на рыб с крабьими клешнями. Я открыл бутылку виски и почти полностью выпил её. Сейчас меня подташнивает от этого количества алкоголя, которого я влил в себя. Я закуриваю сигарету и играюсь с крышкой зажигалки Zippo, щёлкая ей. Эта зажигалка досталась мне от моего отца, как единственное наследство, которое я получил от него.

В дверь громко стучат. Если это не завтрак в номер, в чём я сильно сомневаюсь, то кому-то не поздоровится. Я встаю, достаю пушку, вкручиваю глушитель и иду к двери. Открываю дверь, и то, что я вижу, шокирует меня - не то слово.

Этого просто не может быть!

За дверью стоит Трэвис, на его голове так же надета чёрная ковбойская шляпа, только с пятнами крови и дыркой от пули. Его лицо выглядит бледным, как у трупа, что, собственно, объяснимо.

- Привет, Пак! Можно мне зайти к тебе?

- Валяй! - говорю ему я и впускаю в номер.

Он садится на диван, складывает одну ногу на другую. Я сажусь напротив него на край кровати. От Трэвиса воняет гниением. Он снимает свою шляпу, и я вижу в его голове дыру, из которой сочится гной и копошатся черви. Трэвис распахивает жилет и вынимает из него топор, который кладёт на столик рядом с собой.

- Перейдём к делу, ты не против? — спрашивает он и сразу же начинает говорить. - Священнику нужна его дочь, которую ты похитил вчера, и я пришёл забрать её. Поэтому будет разумно с твоей стороны отдать её мне, и мы спокойно с тобой разойдёмся. Я даже не стану мстить тебе за то, что ты убил меня. Просто отдай девчонку, она ведь никто для тебя. Я также знаю, что её номер находится на этом этаже рядом с твоим.

- Хочешь сигарету? - спрашиваю я Трэвиса.

- Конечно, - говорит он.

Я достаю две сигареты, одну себе, другую - ему.

- Итак, ты что, живой мертвец, что ли?

Трэвис подкуривает и отхаркивается червями.

- Да, старик, я мертвец. Священник воскресил меня с помощью своей силы, и теперь я не по своей воле должен выполнить его поручения. И первое его поручение было навестить нашего босса. Да, да, я грохнул Вилли Каррети. Отрубил ему голову вот этим топором. А теперь будь так любезен и отдай мне по-хорошему девчонку. Она сосуд, и именно она должна родить великого Ктулху.

- Признаться по правде, Трэвис, я уже устал от всей этой чуши. Если хочешь забрать девчонку, то тебе придётся сперва грохнуть меня, - говорю я и резко вытаскиваю свой кольт и стреляю по Трэвису.

Два выстрела в грудь. Но Трэвис лишь смеётся, из дыр в груди вытекает чёрная жижа.

- Ты разве не понял? Меня нельзя убить, потому что я уже мёртв! - говорит Трэвис и хватается за свой топор.

Он пытается разрубить меня, но вместо этого пронзает воздух, я уворачиваюсь от его взмахов и стреляю ещё раз. Пуля попадает Трэвису в левый глаз. Но это не останавливает его, этот мертвец не умрёт, пока не выполнит то, ради чего его воскресили. Я хватаюсь за ручку топора, и мы начинаем тянуть его друг на друга.

- Я разрублю тебя на мелкие кусочки! - говорит Трэвис, и я знаю, что он не шутит.

Затем я бью его ногой в грудь и он отлетает в стену. Топор теперь в моих руках, и я знаю, что должен сделать, чтобы остановить Трэвиса. Я бегу к нему, пока он ещё не встал, и рублю ему руку, затем ещё одну по локоть. Из него вытекает ещё больше чёрной жижи. С трёх ударов я отрубаю ему правую ногу, затем левую ногу. Остаётся лишь торс с обрубками и голова с жутким оскалом на лице.

- Ты думаешь, что справишься, но у тебя ничего не выйдет, вместо меня придут другие. Их будет много, и они убьют тебя, Пак!

- Может быть, и так, а может, я убью их!

Затем я отрубаю голову Трэвису. Его голова и отрубленные части тела всё равно дёргаются на полу в луже чёрной жижи, но этим пусть занимается горничная, которая придёт сюда, чтобы помыть полы. Я выхожу из номера и стучусь в номер Элеоноры. Она открывает дверь и, видя меня, испачканного чёрной жижей, понимает, что нас нашли.

- Дай мне две минуты! - говорит она.

Мы выходим из мотеля и садимся в машину. На лобовом стекле, видимо, Трэвис нарисовал какое-то существо с щупальцами.

Пока мы едем по пустынной дороге, где, куда ни глянь, одни лишь горы, я решаюсь спросить у Элеоноры ещё информацию.

- Мой бывший напарник сказал, что ты сосуд. Что он имел в виду?

Я вижу, как Элеонора явно напряглась.

- Мой отец... он хочет, чтобы я родила того, кто погрузит весь мир в свои безумные грёзы, поэтому да, я сосуд, из которого должен родиться Ктулху.

- Но как это возможно? - спрашиваю я.

- Мой отец, он... я не хочу об этом говорить. Пока не готова, хорошо?

- Как скажешь.

Женщины... У них всегда слишком много тайн. Но Элеонора не просто женщина, в ней есть что-то особенное, какая-то сила, о которой я не знаю.

Ещё одна ночь в другом мотеле. Я сказал, чтобы Элеонора спала в моём номере ради своей безопасности. Она не стала спорить со мной. Легла на кровати, а я занял место на кресле. Пистолет я держу крепко в руках, после встречи с Трэвисом, я должен быть ещё более бдителен. По телевизору показывают чёрно-белый вестерн. Раньше я такого фильма не видел, хотя он мне кажется очень знакомым. Я перевожу взгляд на спящую Элеонору, она похожа на маленькую девочку. Думаю, она сильней, чем кажется, раз может так спокойно спать, не мучимая кошмарами. Я закрываю глаза и тоже хочу поспать немного.

Я вижу сон.

В нём я в том самом доме тёмного священника. Он стоит в мантии и зовёт Элеонору. Она спускается и идёт к своему отцу.

- Время пришло, моё дитя, - говорит он и снимает свою мантию. - Я должен наполнить тебя, - говорит он Элеоноре, и она ложится на пол, раздвинув ноги.

Священник ложится сверху неё и снимает с дочери трусики.

- Не бойся, дитя, всё пройдёт быстро, - говорит священник и вставляет свой член в свою дочь. - Моё семя, как самого старейшего из представителей нашего рода, и твоя священная девственность, которую ты хранила для меня, смогут родить нашего бога.

Священник приступает насиловать свою дочь, выкрикивая:

- Р`льех Ктулху! Р`льех Ктулху!

К счастью, это длится недолго. Затем он вытаскивает свой скукоженный, вялый член из вагины дочери.

- Ты, дитя моё, сейчас сыграло самую главную роль в этом вселенском театре. То, что скоро выйдет из тебя, станет богом в этом мире. Возрадуйся, Элеонора, теперь ты мать Ктулху!

***

Я не знаю, сколько я спал, но когда просыпаюсь, то вижу, что Элеонора по-прежнему беззаботно спит. Я подкуриваю сигарету и смотрю в окно на стоянку.

- Какие тебе снятся сны? - раздаётся голос Элеоноры.

Я поворачиваюсь к ней и вижу, что она уже не спит, этот голос был не в моей голове. Я тут же вспоминаю её голую и то, что с ней делал её отец.

- Мне снятся разные сны, - говорю я.

- Ты связался со мной, и теперь мои сны стали твоими, - говорит Элеонора, и по её лицу начинают течь слёзы.

- Не плачь, всё хорошо, ты ни в чём не виновата, - пытаюсь успокоить её я, но у меня это никогда не получалось.

Элеонора встаёт с кровати и идёт ко мне, она берёт меня за руку, и я ощущаю, что её руки слишком холодные.

- Я хочу, чтобы ты согрел меня, Пак, я хочу, чтобы ты заставил меня почувствовать себя женщиной. Я хочу, чтобы ты лёг со мной в кровать, - говорит она, а затем её губы целуют меня.

- У меня давно не было женщины, - говорю я.

- Это разве проблема? - спрашивает Элеонора.

- Нет, но ты слишком красивая и молодая, а я потрёпанный старый головорез. Уж слишком ты хороша для меня.

Но Элеонора по-прежнему целует.

- Ты настоящий мужчина, я хочу тебя, - говорит она и расстёгивает молнию у меня на джинсах.

Её худенькие, изящные пальцы хватают мой член и массируют головку. Я хочу остановить её, но не могу, она словно взяла меня в свой контроль. Я снимаю с неё майку, она без лифчика, у неё стройное, изящное тело молочного цвета. Я дотрагиваюсь до её груди, она упругая и небольшая, её соски твёрдые, она трётся ими об мои губы и лицо. Я встаю с кресла, хватаю её за талию и поднимаю, её ноги обхватывают меня, и пока я несу её на кровать, наши губы становятся одним целым. На кровати мы снимаем с себя оставшуюся на нас одежду и предаёмся любовному ритуалу. Я покрываю тело Элеоноры страстными поцелуями, моя рука скользит к её «киске», она уже влажная, и я ласкаю её пальцами. От этих действий она становится ещё влажней.

- Войди в меня, - говорит Элеонора голосом, полным желания.

Я осторожно и медленно проникаю в неё. И мои мысли и я сам растворяюсь, думая только о ней и о том, как доставить ей удовольствие. Наши тела работают как один механизм, и я хочу продлить это как можно дольше. Я делаю это не спеша, но затем ускоряюсь, с каждым новым толчком я всё ближе и ближе к кульминации. Элеонора тоже близка к этому, она царапает мне спину когтями и стонет как дикая кошка. Ещё несколько секунд и мы кончаем вместе. Элеонора целует меня в щёку, и мы лежим молча в кровати, слушая, как за окном стрекочут сверчки. Я хочу встать с кровати, чтобы взять сигарету, но не хочу портить этот миг.

- Спасибо за это, - говорит Элеонора и ложится головой мне на грудь.

Я глажу её волосы.

- Я хочу остаться с тобой, - говорит она, и я чувствую, как её слёзы стекают мне на грудь.

- Мы можем быть вместе, но сразу говорю, что я тот ещё кретин, так что ты можешь ещё пожалеть об этом желании.

- Я бы осталась, но не могу, мой отец... он всё сделает, чтобы я снова вернулась в его культ и...

- Что? - спрашиваю я.

- И родила то, что сейчас находится во мне. Очень поздно для всего. Я избрана родить бога, который сделает мир своим аттракционом. Это моё предназначение.

- Ты беременна от своего отца? - спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

- Да... У меня не было выбора, он с детства готовил меня стать сосудом для своего семени и зачать то, что древней самой этой планеты.

Я смотрю на Элеонору и меня переполняет злоба за всё, что сделал с ней её отец.

- Мы уедем от всего этого, всё будет хорошо, - говорю я.

- Нет, не будет, потому что я беременна! Во мне зло, Пак! И чтобы не дать этому злу родиться, ты должен убить меня!

Я обнимаю Элеонору ещё сильней и говорю ей, что я обязательно что-нибудь придумаю.

Мы выезжаем из Далласа, впереди лишь дорога, песок, горы и кактусы. В моей голове сотни мыслей, и я не знаю, как поступить и во что верить, но я верю Элеоноре, я хочу верить в неё. Она как появившаяся яркая звезда в беспросветной тьме моей жизни.

- Эти горы, они такие большие, - говорит Элеонора с заднего сиденья.

- Да, ты права, и они будут так же стоять миллионы лет после нас.

Затем я понимаю, что не следовало мне это говорить. Всю мою жизнь меня преследует смерть, но я не хочу теперь думать о ней. Я включаю музыку Трэвиса, и из динамиков разносится Джонни Кэш.

- Мне нравится эта песня. Как она называется? - спрашивает Элеонора.

- «Человек в чёрном». Это один из главных хитов Кэша.

Я включаю звук погромче.

- Может, остановимся в каком-нибудь кафе и позавтракаем блинчиками? - спрашиваю я у Элеоноры.

- Звучит замечательно! - отвечает она и целует меня в мочку уха.

- Эй, не провоцируй меня, а то я могу остановить машину и...

Но я так и не договариваю слово, потому что в нас врезается чёрный внедорожник. Я слышу, как трещит и разлетается лобовое стекло и звук гнущегося металла. На пару секунд я погружаюсь в темноту. Когда же прихожу в себя, я кричу Элеоноре оставаться в машине и не выходить. Я смотрю в разбитое окно и вижу уже два чёрных внедорожника.

Это ловушка, они нашли нас!

Из внедорожников выходят шестеро человек в чёрных мантиях, на их лицах надеты белые пластмассовые маски в виде театральных марионеток. Но не это самое главное, а то, что у них в руках топоры и мачете.

Чёртовы ублюдки подготовились разобраться со мной основательно!

Я достаю из бардачка ствол и начинаю стрелять в них. Но эти ублюдки не падают замертво от моих выстрелов, видимо, под мантиями у них бронежилеты. Я выхожу из машины, ещё раз посмотрев на испуганную Элеонору, её лицо в крови от пореза стекла, но она жива. Я захлопываю дверь и палю в рожу одному из них, его пластмассовая маска разлетается на куски, и я вижу чудовищную морду монстра, похожего на рыбу с огромными выпученными глазами и жабрами на шее. Он рычит, скаля острые, как иглы, клыки, и бежит на меня с мачете, я стреляю, но он не останавливается. У меня заканчиваются патроны. Я уворачиваюсь от удара и бью по яйцам этой мерзкой твари. От удара ублюдок сгибается и стонет, я выхватываю у него мачете и рублю ему голову с плеч. Из него брызжет зелёного цвета кровь. Другие рыбо-ублюдки, увидев, что я сделал, приходят в ярость, они снимают свои маски, показывая мне свои истинные рыбьи рожи.

- Какие же вы уродливые! - говорю я им.

Один из них рычит от этого комментария и бежит на меня, я отрубаю ему правую ногу, и он падает на землю, но я не даю ему встать и втыкаю в его спину лезвие мачете по рукоятку. Он истошно стонет, перед тем как умереть. Затем на меня бегут остальные. Я пытаюсь отбиваться, но их слишком много. Один из них вонзает мне в плечо топор, но я квитаюсь с ним и вспарываю ему брюхо, из разреза высыпаются кишки. Я вынимаю из плеча топор и всаживаю его лезвие в следующего ублюдка, прямо тому по центру рыбьей физиономии. Затем я вижу, что дверь одного из внедорожников открывается и из машины выходит священник, он так же одет в свою мантию, как и его культ. В его руке пистолет, он стреляет мне в грудь, и я падаю на колени. Оставшиеся двое земноводных смеются надо мной. Пуля не попала мне в сердце, иначе я был бы уже труп, но от этого не легче. Я чувствую, что ещё немного и я умру. Из раны течёт кровь, она капает на горячий песок. Священник велит двоим своим послушникам вынуть свою дочь из машины. Они молниеносно подчиняются приказу своего наставника. Я вижу, как они тащат Элеонору к её отцу.

- Ты, дочь моя, забыла своё предназначение и стала шлюхой! Я чувствую запах его спермы в тебе! - кричит священник и бьёт свою дочь ладонью по лицу. - Если тебе нравится быть шлюхой, - хорошо, я сделаю тебя ею.

Затем священник приказывает своим двоим послушникам изнасиловать свою дочь. И они также послушно выполняют приказ. Снимают свои мантии, под которыми голые, серого цвета тела с жабрами и мерзкими отростками в виде плавников, их половые органы похожи на дождевых червей, и они по очереди берут силой Элеонору, пока я истекаю кровью, лёжа на земле и умираю, неспособный ничего сделать. Не в силах помочь ей. А затем они увозят её, и я остаюсь умирать на песке в одиночестве с терзающими мыслями, что я не смог спасти Элеонору.

Что я подвёл её навсегда.

***

Тьма и мрачные чёрные сны снятся мне каждую ночь и проникают в мою душу, истощая меня. Я слабак, я микроб в космосе. Теперь я знаю это точно. Вся моя жизнь - она сигарета, которая скоро истлеет. Я не смог спасти Элеонору, и теперь каждую ночь мне снится она. Или, возможно, это я снюсь ей. После того как её забрали у меня, я должен был умереть, как никчёмный червь, раздавленный ботинком Бога. Но Вселенная решила подшутить надо мной, и я выжил, меня спасла проезжающая мимо семья, которая привезла меня в больницу, и там меня смогли заштопать врачи. Я пробыл четыре месяца в коме, и, перед тем как упасть в неё, в эту чёрную тьму, я увидел лицо Элеоноры, которая появилась, словно призрак, передо мной в палате. Может, это была галлюцинация, но я почувствовал тогда, как она дотронулась до меня перед тем, как мои глаза закрылись, и я блуждал во тьме, из которой, как мне кажется, я так и не смог выйти. Я искал Элеонору везде, где только мог, но дом священника сгорел. Думаю, он сам его поджёг, а его церкви и храмы культа Ктулху опустели, я побывал в каждом из них. И только в одном из них, в Луизиане, я смог встретить одного из этих культистов. Это был толстый парень лет семнадцати, с прыщавым лицом, огромными пустыми рыбьими глазами и в майке с надписью «Я люблю Ктулху», обтягивающей его круглый живот. Он стоял посреди храма с открытым ртом, и из уголка его губы текла слюна. Этот парень был умственно отсталым и ничего не смог мне сказать. Он нёс несвязную чушь, словно находился под сильным наркотиком. В его словах я не видел здравого смысла и очень хотел разбить ему лицо, дать всей моей злобе и отчаянию вырваться из меня. Но я ушёл, а он так и остался стоять, и когда я сел в машину, я увидел, что он вынул свой член и принялся мастурбировать. Я часто видел людей, слетевших с катушек или просто больных, и от этого зрелища я нисколько не удивился. Но сейчас мне кажется, что я и сам сбрендил и не в порядке.

Возможно, моя жизнь мне просто снится?

Может, я так и не вышел из комы и по-прежнему лежу под капельницей на кровати?

Всё кажется каким-то нереальным.

Я смотрю телевизор и замечаю, что по нему больше не показывают кино или передачи, а лишь чёрное, как ночь, море. Иногда мне снится, как я плаваю в нём и тону, и когда погружаюсь на дно, то вижу огромных монстров в нём, которые своими крабьими клешнями сдирают с меня кожу. Я совсем перестал видеть людей, возможно, потому что мой дом переместился в пустыню, где-то в Техасе, по крайней мере, я думаю, что это Техас. Иногда я развлекаю себя тем, что выхожу во двор и стреляю по пустым банкам. Но от выстрелов они взрываются, и из них выплёскивается кровь. В одной из этих банок я нашёл один раз мёртвый эмбрион какого-то существа, неизвестного мне ранее, похожего на морского конька, а затем, спустя пару секунд, оно исчезло, и банка снова стала пустой.

Сегодня мне приснился сон, где Элеонора в муках рожает монстра, который разрывает её изнутри, пробираясь в этот мир. Её отец и его тёмная паства выкрикивают имя этого монстра в благоговейном ужасе.

Я не знаю, жива ли Элеонора или нет, был лишь это всего один из безумных снов или нет, но я не хочу жить без неё, поэтому я беру свой пистолет, прикладываю его к виску и нажимаю на курок.

ЩЁЛК!

Ничего...

Я не могу даже застрелить себя. Я знаю точно, что в пистолете есть патроны, поэтому я жму ещё раз и также впустую. Я вынимаю обойму и вижу, что она полная. Видимо, это очередная злая шутка. Я смеюсь, и мой смех разносится эхом по стенам, дверям, окнам и мёртвому пустому пространству, которое начинает вибрировать, расплёскивая невидимую эктоплазму, которую я никогда раньше не видел, потому что был слеп. Теперь же я вижу всё, всех этих существ, похожих на медуз, которые плавают в четырёхмерном измерении, неподдающемся ранее человеческому зрению. Они проходят сквозь меня, как фантомы. Я закуриваю последнюю сигарету в пачке и выпускаю клуб дыма. Кто-то открыл дверь, я слышу звук шагов по полу. Я наставляю пистолет, готовый убить любого, кто сейчас предстанет передо мной.

И какое же это было удивление, когда я увидел Элеонору!

Она стоит передо мной голая, её волосы мокрые, словно она только что вышла из ванной. В руках Элеонора держит существо, которое сосёт своими щупальцевидными отростками вместо губ её груди, полные молока. Существо размером с младенца. Элеонора опускает своего сына и нового правителя человечества на пол, и оно ползает по полу на четвереньках.

- Пойдём со мной, Пак.

- Но куда? - спрашиваю я.

- А разве сейчас это имеет значение? - отвечает она и протягивает мне свою руку.

Я беру её за руку и мы выходим из дома. Я открываю дверь и вижу, что песка больше нет, лишь бескрайний океан чёрной воды и сияние одиноких звёзд в небе. Мы стоим на маленьком клочке суши, и Элеонора предлагает нам спуститься в глубину чёрных вод.

- Но там ведь водятся монстры, - говорю я, смотря, как вода бурлит и пенится.

Крылатое существо выползает из дома и ныряет в эту пучину.

- Пойдём, Пак! Там мы увидим много красот и обретём вечную любовь! - говорит Элеонора, и я начинаю спускаться с ней в воду.

И там, на дне океана, я отбрасываю и забываю всё, что знаю. Теперь у меня новая жизнь, и я разделю её навеки с Элеонорой.

На стимуляцию дальнейшего вдохновения - Карта Сбербанка - 5469 5500 2771 2055