Ритуал купели

Глава 1

Тишина накрыла посёлок и площадь у рукотворного Источника.

Тишина, такая, какая бывает перед самым рассветом - но ведь день же сейчас! Правда, день?

Уши крылатого приподнялись, и, повинуясь чему-то более древнему, чем мысли, стило замерло в зубах, а затем и вовсе упало на камни с сухим стуком.

Тишина.

Ватная, непривычная. Даже ветер и тот утих, как перед бурей.

Тишина, и голос в ней — один…

Пегас слитно встал, с непонятной то ли тревогой, то ли волнением повел ушами, вслушиваясь.

Не только пегас прислушивался к... Грядущему. Мелкие, неугомонные пичуги в ветвях - и те замолкли...

Весь окружающий мир, все Великие Царства - животное и птичье, царства трав и земель, царства рек и ветров - замерли в ожиданье, прислушиваясь к Тишине, в которой звучит Глас файа.

Пегас поднял глаза вверх, на небо и облака, на миг задерживая вздох. Где же ветер?...

Боится дунуть, боится шелестением своим нарушить пред-будущее?

Скрытое царство теней и занебесное царство звезд - даже они прислушиваются к словам Аэлерина... словам, возвещающим...

Пара мгновений ушла на осознание места-причины столь странной и беспокоящей крылатого погоды… нет, не погоды даже, ощущения мира.

Был тут кто-то или что-то, не рядом, но вообще — инстинкты пегаса прямо в кончиках перьев отозвались скорым изменением. Не опасностью, но непонятным чем-то, большим, как грядущий ураган…

Пегас бесшумно, без единого взмаха напряженных крыльев соскользнул с башни вниз. Необычно-плотный воздух и тот чувствовался иначе.

Казалось, в такой тишине кощунством будут любые звуки!

Медленно, изо всех удерживая себя от хоть одного взмаха крыльев пегас полого спланировал на край площади, поотдаль.

Но речь файа звучала в этой тишине - как единственно возможная ныне Нота.

Высоким звучным голосом пел файа балладу - на архаичном, как слышалось, языке. Нет, не балладу, пожалуй, даже, а гимн, литанию, воззвание - к чему-то высшему, к чему обращаются, лишь впустив в свое сердце великую тишину и смирение.

Крылатый поднял копыто и тут же опустил его. Не стоило идти сейчас — но слушать.

И Суиль-Ра благосклонно взирал на них со Свода Небес.

Но нет, всё равно было ощущение великой тишины перед рассветом - днем, в ярчайший солнечный полдень - но пред Рассветом!

Файа закончил литанию.

Умолк.

В глубине мыслей крылатого тонким ручейком проскользнуло сожаление… знать бы, понимать сейчас слова — хоть примерно!

Воззнес руки к небу.

Так и не сложивший крылья пегас поднял взгляд, к яркому, слепящему поначалу белыми искрами на кромке светилу.

Прозвучало слово.

Слово, наполненное великой силой и властью. Наполненное великим смыслом, понятным здесь и сейчас.

Источник. Родник. Весна. Движение. Действие. Развитие. Жизнь.

Жизнь - великая река, пронизывающая все миры, все царства, все общности - река, чьё журчание, чью Музыку крылатый слышал прежде - и в свистульках Аэлерина - и не только.

Развитие - суть силы жизни - развитие и усложнение систем.

Действие - суть смысл развития - движение живых к совершенству.

Весна - вечно приходящая на смену зимнему покою. Приходящая с ручьями, с родниками, с журчанием воды - даже на самой безводной планете - все равно найдется тому, чему журчать, найдется место для воды.

Воды, исходящей из Источника. Источника жизни.

… примерные смыслы, которые можно было уловить за то мгновение, пока звучало Слово.

Осколки понятий, воспоминаний, смыслов коснулись разума — не извне, как от слова чужого, но изнутри.

Радость кобылы, дарующей жизнь.

Нежность, переплетенная с твёрже копыта и камня уверенностью, что потомки, жеребята, детеныши жить будут.

Счастье первого полета.

С ноткой лёгкой горечи радость выздоровления.

Спокойствие от мирных, полных воды и еды долин гор для тех родов, что бесчисленной цепочкой поколений тянулись с рассвета их рода, через самих их, в будущее.

Сжатый в сверкающий миг вихрь мыслеобразов, навеянный? созданный? привнесенный? словом файа пронесся перед внутренним взором пегаса, и на миг крылатый забыл, как дышать.

И слово это отворило врата.

Изнутри, из самой сути Аэлерина излился звездно-белый свет - незримый очами, но воспринимаемый так ясно внутренним зрением!

… нет, и очами зримый - стоит файа в потоках света, нисходящих с поднебесья, в окруженьи радуг Источника.

Местного Источника - но в этот миг - единого с Источником истинным, занебесным, запредельным - тем, чьё слово сути звучало мгновенье ранее.

Пегас инстинктивно повернул крылья навстречу, как от незримого — но в то же время нестерпимо-яркого ветра, если бы и сияние было бы им, стараясь не отвести и взгляда.

"Глэр"

Совсем иначе прозвучало это слово - пегасу.

Уже извне смысл-имя коснулось разума, обрушивая ворох понимания.

Имя.

Образ.

Чувства.

Глэррем.

Широко открытыми глазами пегас обвел взглядом площадь, ощущая отклик от своего тела так, как бы он и не в нем был. Так медленно. Видеть было намного быстрее.

«Где Глэррем?»

Дома! И притащить его к источнику вовремя и была та задача, о которой Аэлерин просил пегаса.

Вовремя - это сейчас!

Вопрос Аэлерина прежде, его странный поступок утром, и слово сложились в просьбу… нет, не просьбу. В слова, описывающие преосуществление будущего.

Словно в вязком киселе пегас раз, второй взмахнул крыльями.

Быстрее. Сейчас.

Что-то странное творилось с пространством и местом крылатого в нём.

Мысль сейчас определяла метрику, мысль и слово - а не взмахи крыльями или топот копыт.

Пегасу казалось, что время вокруг стало… иным. Даже собственные движения воспринималась как медленные и неуклюжие.

Но почему тогда с земли пыль при каждом взмахе замирала застывшими — и не оседавшими!!! струйками пыли?

Почему в удар сердца в крыло впивались тысячи иголок, и перед ним расстояние расступалось подобно воздуху?!

«Слова, преосуществляющие… потом»

За несколько взмахов пегас пролетел у дома Глэррема. Но зачем, зачем останавливаться? Спящий файа лежал склубоченным чуть в глубине дома… копытами можно коснуться.

«Нельзя влететь в дом» — мысль мелькнула и угасла. Вторая, третья за ней протянули цепочку понимания, что делать, и как делать.

Ещё на подлете к дому пегас снизился к земле, едва ли не коснувшись шерстью песка, и только у самого дома резко ударил крыльями, отдавая обратно всю скорость.

Свечкой крылатый взмыл вверх перед домом, на один удар сердца падения, но и не нужно более.

Передними ногами пегас подхватил спящего файа с крыльца, ещё один взмах в беззвучном, густом воздухе — чтобы уже над крышей развернуться. Краем зрения он увидел медленно, неторопливо ползущую трещину по доскам, словно сами собой приподнявшиеся доски…

«Потом»

Уверенно и бережно прижав к себе Глэррема пегас со всех сил скользил по воздуху — и даже с закрытыми глазами сейчас чувствовалось направление.

Туда.

Звездное сияние Слова, призванного Аэлерином, сияло путеводной звездой - для сердца.

Последние крыши остались позади, и к площади крылья уже просто разрезали кромкой воздух. Копыта встретили землю дальше, где взлетел он — ближе к Аэлерину.

Аэлерин ждал.

Ждал, сияя, погруженный в свой свет, свет жизни, призванный сюда для Глэррэма.

А мелкий файа неожиданно проснулся.

-- Аа... -- потянулся мальчишка.

Аэлерин открыл глаза - и очи его, кажется, светились. Властным жестом он указал на чашу местного источника.

Вспорхнуть к источнику было нетрудно, но тут даже простое движение ощущалось или слишком медленным, или берущим, требующим слишком много, неприлично много чьих-то сил, да и его тоже.

Уже на краю чаши пегас выпустил из объятий файа, правым передним копытом коснулся его груди. Постоял так с мгновение, не отрывая взгляд от Аэлерина — и лишь потом отошёл на пару шагов назад с коротким кивком головы.

Глэррэм, однако, очнулся окончательно. Устроившись поудобнее на бортике чаши, он покосился сначала на Аэлерина, потом на пегаса - и недоуменно спросил:

-- А... а что вы делаете?

Речь его пегас понимал вполне - как и ответы старшего файа.

«Потом» — всплеском отозвалась внутри мысль, но крылатый наклонил голову, сказал в ответ тихо.

— Я обещал принести тебя. Ты (же) смотри.

Слова пегас сопроводил медленным кивком.

-- Куда? На что?

-- Встань, -- попросил Аэлерин и мальчишка, поморщившись, поднялся, оперся коленом о бортик и вопросительно посмотрел на старшего товарища.

Аэлерин шагнул к нему, подхватил мальчишку за бока, поднял в воздух и шагнул вместе с ним в воды местного источника - немедленно забурлившие - словно под ними было сильное течение и камни.

-- Эй... ты что делаешь?! -- попробовал возразить Глэррэм, но Аэлерин коротко приказал ему:

-- Слушай.

И обратился к Источнику:

Словом прошу

К Роднику обращаюсь

Жизнь течет в жилах моих

Кончиками перьев крылатый почти что ощущал разлитое прям перед ним то самое нечто, что ещё ни разу не называли файа своими словами — то, чего каждый пегас касается каждый раз, поднимаясь вверх, в небо, к солнцу… и ощущения были ярче, сильней, нежели даже в первый раз полета даже.

Глаза крылатого широко распахнулись, и молча тот смотрел на файа.

Силу Весны, ручьями бегущую

Дарую тебе, делюсь, ощути. Знай:

Будешь здоровым, как должно быть.

И Аэлерин крепко обнял юного файа, опустился на колени, погружая мальчишку в кипящую от нездешней силы воду - и коснулся его уст устами - выдыхая в Глэррэма свое сияние.

Яркая вспышка озарила окрестности - и свечение, исходящее от Аэлерина угасло.

«Живой?» — сдержанное уж неведомо как от волнения любопытство сцепилось с беспокойством. — «Что сделал с этим Аэрлис?»

Пегас ступил на шаг ближе, готовый вытащить, если что, оттуда файа, хоть бы и зубами пришлось.

— Э-эй, ты чего, ты меня утопить решил?? — завопил мелкий файа, оттолкнул Аэлерина, вскочил на бортик, спрыгнул и, оставляя следы ступней во влажном грунте, отбежал на несколько шагов. — Я так не играю! Тоже мне! Нашел где обниматься!

Аэлерин же, выдохшийся до изнеможения, сполз в разом успокоивший воды местный источник и застыл, привалившись к каменному изваянию какого-то местного (или нет?) цветка.

Широоооко зевнул и махнул пегасу рукой - мол, всё, делай с ним что хочешь, а я спать буду - вот прямо здесь, сил моих никуда идти нет!

Неуверенно запела птица.

Вроде как со смыслом: "А что, уже можно?"

Зашелестел травой ветер.

Тишина отступила. Река Жизни вернулась в свои берега.

— То как. — вслед Глэррему медленно произнёс крылатый, вытряхивая крайнее изумление из головы — иначе как было объяснить его жест?

«Понятно, как, но КАК?!»

Обескураженный пегас то и дело переводит взгляд с Аэлерина на Глэррема, не зная, к кому идти первым.

Звук птицы оборвал последний волос, держащий время странным.

— А ты тоже! — мальчишка обвиняюще тычет в крылатого, — сговорился с ним, да?

«С ним» — пегас заглянул в фонтан: не утонул ли Аэлерин?!

Не, не утонул. Устроился удобно, в воде (холодной!) лежит, явно заснуть вознамерился! Простынет наверняка. Простывают ли такие, как он, а?

— Не так. — Пегас медленно снял передние ноги с чаш и и повернулся к файа. — Меня попросил Аэлерин, для…

Крылатый замялся. Ну вот и как сказать?

— Для этого. — левой передней ногой пегас указал на Глэррема. — Стоишь ты.

— Ну стою... — мальчишка недоуменно опустил глаза и застыл.

— Как?

Потом плюхнулся на землю, обхватил ступню ладошками, вывернул её - сидит, рассматривает со всех сторон.

Поднимает глаза на крылатого:

— Как???

Пегас не преминул подойти, и самому посмотреть. Ступня. Нормальная такая ступня - соразмерная, такая, похоже, как и должна быть у файа его лет. Разумеется, вторая тоже есть!

Четыре пальца, более узкий корпус - но слегка бледноватая кожа - и почти нет ногтей. Впрочем, у остальных тоже было четыре пальца на ногах. Так что тут никаких аномалий.

Там, где прежде у Глэррэма была округлая культя голени - теперь нормальный сустав щиколотки.

— Вопрошай Аэлерина, я немногое видел, и меньше знаю ещё. — пегас вовсю смотрит большими глазами на файа.

— Аэлерина? -- мальчишка вскочил, бросился к фонтану, плюхнулся на бортик и потребовал у старшего ответа:

— Эй, проснись! Как ты это сделал??

Пегас бросился вследом.

— Уйди, мелкий, дай — широченный зевок, — поспать. Потом расскажу. Орхидеус, утащи его куда-нибудь, будь другом, а?

— Не трогай его. — неясно, кому была адресована эта фраза. — Тебя (нужно) вынуть из воды?

— Да я уж сам как-нибудь... — Аэлерин попытался выбраться из бассейна, но силёнок не хватило. Да и закон Архимеда сыграл сейчас не на его стороне - в воде файа легче, чем на воздухе...

— Надо. — коротко сказал крылатый, примеряясь: если взять правильно, то не составило бы труда точно так же, как и Глэррема, подхватить. Фыррр…

— Уйди, глупый, — пытается оттолкнуть крылатого Аэлерин, — мокрый будешь...

— Глэррем, отойди. Мокро будет на тебе. — И на мне.

Пегас передними копытами под руки ухватил, и за пару сильных взмахов вынес из воды файа, осторожно положив его затем на земле рядом.

... конечно Глэррэму стало мокро :)

Еще как!

Аж в фонтан свалился, пытаясь от твоего крыла увернуться!

От крыла увернулся, а от очередного купания - нет!

Впрочем, из воды он довольно резво выскочил и сам.

Аэлерин на земле разлёгся мокрой, руки за голову заложил и вознамерился отдохнуть. Похоже, он выдохся настолько, что даже куда-нибудь в более уютное место перебраться сил нет.

Или притворяется?

— Я говорил… — в голосе послышалось сочувствие. — Теперь ты будешь сохнуть. И он будет. — добавил пегас, глядя на сырую землю после соприкосновения с мокрой одеждой.

Мальчишка вылез, присел рядом с Аэлерином и настойчиво интересуется:

— Слушай, ну как ты это сделал, скажи?

— Ты знаешь, кто я?

— Ну.. путник? Из леса пришел, его, — тычет в крылатого, — привел. Поёшь еще вроде бы... ты этот... бард, да?

— И чему вас только тут учат? — риторически поинтересовался Аэлерин. Впрочем, мелкий файа принял его вопрос за нормальный и ответил:

— Разному! Как по звездам путь находить. Как вещи устроены. Как травы растут и как огонь в жилах земли течет. А еще нам рассказывают, как горы движутся. А еще мы...

«Учат?» — пегас навострил уши.

— Вот я и спрашиваю, -- повторяет Аэлерин, -- и чему вас только тут учат...

— Вот этому и учат! — немного обиженно огрызнулся мелкий файа, отодвинулся и стал изучать свои ступни.

— Аэлерин. Почему я могу понимать слова вашей речи сейчас?

— А, — старший файа махнул рукой, — побочный эффект музыки. Скоро пройдет. Снова будешь наш язык изучать.

— Тогда ты спи. Я посмотрю за ним. Сам.

— Мы с тобой некоторое время купались в океане Музыки. А на этом языке одинаково говорят все живые существа. Ну, или почти все... — и опять широко зевнул, — пожрать бы, а?

— Я принесу, — вскочил Глэр, — пошли, — пальцами пегаса схватил шутливо за шерсть и потянул за собой, — принесем еды. И тоже поедим, я есть хочу... элманку бы целиком съел!

— Идите-идите, — пробормотал Аэлерин, повернулся на бок, руку под голову положил, калачиком свернулся и...

.. в тот же миг, как он закрыл глаза, ощущение словесного взаимопонимания с Глэррэмом - исчезло.