Ритуал

Глава 1

Ритуал

Прошло ровно 42 года с того момента, когда Эрест Дайнлоф покинул сей бренный мир при загадочных обстоятельствах. Давно уже Филипс – внук Эреста, потратил грамотно вложенное наследство и успел позабыть про старый дедов дом и проведенное в нем беззаботное детство. Забыл бы он и про странное завещание, оставленное ему Эрестом ровно 42 года назад. Этот старый, пожелтевший от времени клочок гербовой бумаги хранил в себе необъяснимую загадочность. И дело было не в том, что аккуратно выведенные ряды ровных строк создавали ощущения обреченного осознания приближающегося конца; точнее… не только в этом. Самую важную часть завещания, сокрытую в плотном конверте под сургучной печатью, дед наказал прочесть внуку, лишь по прошествии 42 лет с кануна его смерти. Теперь это далекое послание лежало в саквояже Филипса, учтиво доставленное ему галантным служащим местного почтового отделения. Дайнлоф надеялся, что последнее желание деда, связанное с категорическим запретом продажи и посещения их фамильного участка в захолустном графском поместье, как либо оправдается в этой, до селе тайной части завещания. Но все надежды Филипса разбились о теплые строки, за которыми скрывалась обыденная просьба посетить могилу покойного. Филипс ехал в родные места и думал о странной просьбе его деда. Неужели Эрест, наконец, снял свой необычный запрет? Но зачем тогда он вообще был?

Дорога была не близкой, и Филипс имел возможность обдумать все тревожащие его вопросы. Он любил думать за рулем, особенно, когда судьба вела его по знакомым с детства местам. Вопросы роились в голове нашего героя, не позволяя поймать за хвост один конкретный. Вся эта история со странным завещанием и еще более странной просьбой, полученной накануне 42-летия с момента смерти Эреста Дайнлофа, заняла размышления Филипса до самого приезда в родные края. Но как же они изменились… Старинный графский замок, высящийся на южном склоне скалистого перешейка, превратился в оскверненные развалины. Маленький городок у его подножья теперь тарахтел моторами автомобилей и белел кирпичными стенами новостроек, а темные воды морского побережья сточили и обрушили так полюбившиеся с детства утесы. И лишь топкие болота, подкрадывающиеся к западной границе графских поместий, оставались девственно нетронутыми. Так много воспоминаний связывали Филипса с этим маленьким миром, из которого его так рано вырвала злая судьба. И вот сейчас, проезжая по изменившимся, но таким знакомым местам, Филипс, почувствовал невероятное единение с окружающими его пейзажами. Ему вдруг почудилось, что он маленький мальчик, которому еще долгие годы предстоит прожить здесь в окружении стареющих родственников. После смерти старого Эреста, Филипс пробыл в этих краях недолгие пять лет и лишь после похорон своей бабушки Хельги перебрался в шумный Новоанглийский городок к троюродному дяде. Филипс ехал и вспоминал свое детство. Его отец погиб на фронте еще до его рождения, а мать скончалась при родах на руках покойного Эреста. Так и очутился маленький Филипс здесь – в забытом богом поместье проигравшегося в карты ветряного потомка древнего графского рода. Его растили и воспитывали старики, окружившие его любовью и заботой. Между дедом и внуком была особая связь. Эрест вложил в маленького мальчика всю свою душу, время и силы. Он тяжело пережил потерю дочери, и всю свою родительскую любовь направил на внука. Маленький Филипс чувствовал в деде родственную душу, и тут, в безлюдной глуши очень нуждался в его обществе. Старый Дайнлоф мастерил для внука деревянные игрушки, долгими летними вечерами гулял с Филипсом по живописным окрестностям, рассказывал разнообразные сказки и древние мифы. Помощником в образовательных процессах мальчика был его двоюродный дед Джедедия. Строгий и неразговорчивый брат Эреста учил Филипса грамоте, естественным и математическим наукам. Он был моряком, давным-давно служившим в королевском флоте, но после ранения стал обычным рыбаком. Джедедия погиб в море через два года после странного исчезновения Эреста. Да, после последнего необъяснимого события жизнь Филипса сильно изменилась. Он часто стал гулять в одиночестве по размытым водой утесам, проводил ночи на болотах, стоял и долго смотрел на накатывающие волны. После чего рассказывал своим родственникам странные небылицы, от которых старики отмахивались, обреченно сетуя на непослушание юного чада.

Старый рыбацкий дом встретил Филипса угрюмым скрипом ржавого флюгера. Флюгер в лучшие свои годы имел форму величественного фрегата, но сейчас превратился в гнилую черную кляксу. Далекий раскат грома дорисовал привычную картину. Грозы здесь были частыми и невероятно атмосферными. Отблеск далекой молнии высветил в памяти Филипса странную фразу покойного Эреста:

- В ночь, когда под струями дождя промокнет гром, из темной пучины придет белый туман…

Всем наверняка известны эти воспоминания далекого детства. Сознанию бывает не под силу восстановить полную картину, но вот некоторые, особо яркие ее части калейдоскопическим водоворотом уносят человека в давно ушедшие годы. Вот и сейчас, уже не молодой Филипс, пытался вспомнить, о чем говорил ему дед, но все эти попытки были тщетны. Поломав голову еще немного, Филипс решил отбросить это, ни к чему не приводящее занятие, и перейти к чему-то более важному. Весь оставшийся день Филипс потратил на приведение дома в надлежащий вид. Благо, по непонятному стечению обстоятельств, пустующий вот уже почти четвертый десяток лет дом, находился в невероятной сохранности. Филипс не знал, зачем он делает все это, ведь жить в доме своего детства он не собирался, а продавать его не представлялось возможным в связи с последней волей покойного деда. Наверняка наш герой просто хотел еще раз взглянуть на опрятно выглядящий сад и ухоженный дом, так сказать, глазами ушедшего детства. После его долгих стараний, участок лишился сухого бурелома, а сам дом приобрел слегка опрятный вид. Копаясь в огороде, Филипс, к своему удивлению, обнаружил там хоть и одичалые, но все же настоящие тыквы. Собрав щедрый урожай, уставший мужчина выпотрошил овощи и аккуратно вырезал на них скалящиеся рожи. Светильники Джека были готовы украсить старенький дом в канун Хэллоуина так же, как делали это в годы его юности. Задумавшийся о свечах Филипс, вдруг снова вспомнил далекую фразу его любимого старика:

- Ты найдешь его под полом сарая, не забудь, внучок.

Воспоминание вновь оборвалось так же неожиданно, как и накатило. Может это уставшее от вырубки сушняка сознание подкидывает Филипсу ложные воспоминания? Может это свежий морской воздух дурманит, погружая его в дремотный полубред? А может… От сарая, стоящего в самом углу заросшего участка, остался лишь гнилой фундамент. Рубанув застонавшие просмоленные бревна, Филипс, сломал его часть. Из подполья пахнуло плесенью. Сломав остаток пола, Филипс обнаружил там старинный сундук. Он был выполнен из красивого резного дерева, потемневшего за столько лет. Достав этот странный и от части пугающий предмет, Филипс вспомнил.

Грядущая ночь опускала на землю промозглую тьму. Она выползала из болот, окутывая родные места Филипса. Наш герой тверды шагом двигался по опавшей хвое. Путь до могилы Эреста лежал вдоль береговой линии, поднимаясь на единственный уцелевший утес. Светильник Джека выхватывал из темноты растущего на склоне утеса хвойного леса заросшую тропинку. Филипс должен был успеть. Обязательно успеть. Светящиеся замогильным светом гнилушки контрастировали с густым черным небом, насупившимся угрюмыми тучами. Раскаты далекого грома приближались с каждой минутой. В другой руке Филипс нес сопревший ларчик. Потемневшая от времени могильная плита осветилась всполохами надвигающейся грозы. Остановившись на краю утеса, Филипс стал готовиться к ритуалу. Делал все так, как говорил ему дед ровно 42 года назад. Расставленные свечи трепетали в струях холодного ветра. Из моря начал подниматься белый туман. Он подступал с каждым накатом волн на уставший берег, разбиваясь о скалы белесой дымкой. Вскоре, он добрался и до вершины утеса. Филипс стоял, пронзаемый потоком белой пелены и ждал. Вспыхнувшие ярким пламенем свечи резко погасли, присоединяя свой дым к белесым струям ползучего тумана. Взглянув на надпись могильной плиты, Филипса пронзило непонимание. Плита гласила: «Дайнлоф Филипс 1914-1928». Что все это значит?.. Промчался пугающий вопрос. Небеса ответили Филипсу грохотом грома.

- Да, внучек. Ты все правильно понял.

Прозвучал до боли родной голос. Обернувшись, Филипс увидел старого Эреста. Он был таким же, как запомнился ему еще ребенком.

- Фили! Фили! Ну где ты опять запропастился, негодник? Фили!

Крики Джедедии вырвали Филипса из полудремы.

- Фили! Тетушка Хельга уже вне себя! Фили!

Что произошло в тот момент, Филипс до конца и не понял. Явившийся ему в тумане Эрест рассказал настоящую историю своего исчезновения. Оказалось, что далекие годы назад, когда Филипсу было всего 14 лет, он сорвался с этого самого утеса в темные воды холодного моря. После его похорон, промозглой Хэллоуинской ночью, Эрест колдовал над могилой Филипса. Его ритуал помог договориться с владыкой потустороннего мира. Старому Дайнлофу удалось обменять собственную жизнь, на жизнь внука. Ритуал должен быть повторен Филипсом спустя ровно 42 года с момента первого его проведения. Все эти долгие годы душа Эреста страдала в ужасающих муках, находясь между двумя мирами: миром живых и миром мертвых. Повторный ритуал освобождал душу Эреста, позволяя ей обрести истинный покой. Оказалось, его дед пожертвовал собой ради внука в тот роковой день его исчезновения, а все детали ритуала и странное завещание, все это было правдой. В конце беседы, Эрест распался на миллионы частичек света, растворившись в холодном лесном воздухе.

- Фили!

Продолжал кричать знакомый голос Джедедии.

- Я тут!

Отозвался Филипс, чувствуя, как изменился его голос. Как мог оказаться здесь старый моряк? Он ведь очень давно умер…

- Ты чего так долго не отзывался, паршивец?

Схватив его за ухо вынырнувший из темноты двоюродный дед.

- Не хватало, чтобы ты сорвался с этого утеса на острые скалы! Сколько я тебе раз говорил не гулять так далеко, давай живо домой! Ужин стынет, а тетушка Хельга уже извелась вся!

Послесловие

Дома бабуля Хельга отчитала маленького Филипса за позднюю прогулку и напомнила, что ее муж Эрест пропал при подобных же обстоятельствах. Джедедия укоризненно качал головой, а Хельга что-то говорила про лесных духов, которые крадут людей. Но Филипс ее не слушал. Он вновь был маленьким мальчиком, которому еще предстоит долгая и наверняка счастливая жизнь, ровно 42 года до того момента, пока ему вновь не придется вернуться в эти края. Филипс Дайнлоф изменился, он стал больше проводить времени в уединенных местах. Никто из его родственников не мог понять, чем обусловлены такие перемены их внука. Ответ на этот вопрос знал только сам Филипс, начавший потихоньку забывать превращающуюся в сон прошлую жизнь, которую ему благодаря деду еще предстояло прожить.

Хотя, я бы соврал, если бы оборвал свое повествование на этом моменте. Ответ на вопрос о частом уединении мальчика мог бы дать и Эрест, который общался с любимым внуком в такие моменты.