Ритуал

Глава 1

«Гадина ты, Митюшина, всю душу вынула, студент ей не нужен, видели-те, какая же ты гадина. Ненавижу», -думал Макс, подходя к остановке автобуса. Его знобило, ветер хлестал в лицо дождем, а он не чувствовал ничего. В голове всплывала только одна картина, как Ленка садится в машину к этому мажору Стасу. «Ненавижу его и ее, тварь меркантильную», — но поток мыслей уводил его уже в другую сторону. Он вспоминал ее глаза, от взгляда которых становился мямлей и краснел. Ее бесконечные ноги и кулончик, поблескивающий на груди. Макс готов был сделать для нее все, только зачем ей он, ботаник и неудачник. Он вспоминал их короткие встречи, редкие, но будоражащие все его воображение.

— Какой же ты забавный, Михайлов, — говорила она, проводя согнутым указательным пальцем ему по щеке. В эти моменты он проваливался в нирвану, прощая ей все. «Ей нужны деньги, а я ей докажу, что все могу, все равно докажу», — думал он, протискиваясь в битком набитый автобус, везущий его в общежитие.

Как стать богатым, Макс не знал. Через несколько лет — это возможно вполне, его считают подающим надежды и вообще — будущим светилом науки. Впереди: большие перспективы, хорошая работа и все, о чем можно мечтать. По крайней мере, он на это надеялся. А пока у него нет ничего. Голова с мозгами вроде есть, а забита одной Митюшиной. Все его попытки подзаработать на курсовых и дипломах не покрывали его главной нужды — на Ленку нужно в разы больше. «Хоть почку продавай, честное слово», — грустно думал он, заходя в общежитие. Бросив у порога своей комнаты мокрый рюкзак, Макс включил компьютер и побрел переодеваться. Его знобило, хоть в комнате было тепло. «Вот только заболеть не хватает, надо согреться и срочно», — подумал он, включив электрический чайник. Зазвонил телефон. Говорить с единственным другом не хотелось, все равно тот ничем помочь не может.

— Сев, у меня голова болит, я заболел, наверное, давай не сегодня, я спать, — Макс нажал на отбой, зная, что приятель не обидится. Он многое понимает, кроме вот этой зацикленности на королеве группы.

Он устало плюхнулся на свой любимый офисный стул, подаренный на недавний юбилей Севкой. Пальцы снова набирали в поисковике привычную фразу — «как разбогатеть быстро». Пролистывая выдачу из крайне сомнительных предложений, он наткнулся взглядом на сайт, который предлагал всем желающим устранение любых проблем. Мистически, с ритуалами и магией. Открыв его, он покачал головой, мысленно одергивая себя: «Ты что, в серьез сейчас, Михайлов? Будущий, блин, доктор наук».

— Мне уже все равно, — ответил он сам себе, углубляясь в изучение мистических предложений вернуть любимых, навести порчу и стать успешным.

— Ага, вот оно, — прошептал он, читая завлекательное предложение снять все финансовые тяготы небольшим ритуалом — заклятье, свечки, и вот он — результат.

«Боже, что я читаю!» — мелькнула и угасла мысль, — «ну а что, просто попробую».

Ритуал необходимо было делать в полночь, из необходимого — церковная свечка, заклинание и монета.

На следующий день, сказавшись больным в университете, Макс съездил за свечкой в ближайшую церковь. Ругая себя за пропуск занятий и безрассудность, за всю дикость своих намерений. Но образ Митюшиной в обтянутых джинсах и кулоном преследовал Макса. Все гении временами безумны — успокаивал он себя.

Ближе к полуночи все приготовления были готовы. Он несколько раз про себя прочитал алгоритм действий при ритуале, выучил наизусть слова заговора.

Комнату освещал лишь монитор и свечка, которую он кое-как приладил к тарелке.

— Да в самом-то деле, что я теряю, — нервно прошептал Макс, приступая к ритуалу, который, кто его знает, возможно принесет ему все — деньги, иномарку, Ленку.

Он пошептал нужные слова, уколол палец кровью и потушил им свечу. Макс вскрикнул от боли и отдернул руку. Монитор моргнул и погас, перестал гудеть системный блок, комната погрузилась во тьму.

- Сир, он коснулся огня кровью, — противным голосом произнес кто-то.

Что-то пролетело мимо лица Макса, обдав его воздухом. Парень почувствовал, что чей-то тонкий и острый коготок коснулся его щеки.

В комнате стояла полнейшая темнота, не видно было ни очертаний мебели, ни отблесков ночного города из окна. Макс набрал воздуха, намереваясь заорать.

— Тщ, -вкрадчиво прошептал чей-то голос, — не стоит сейчас этого делать.

Из горла Макса раздался лишь свистящий выдох, сердце колотилось, как бешенное, голова закружилась, как в детстве на карусели.

— Мальчик испугался, сир, он влюблен и он трус, — последняя буква звучала с нарастающим свистом, заполнив голову Макса, - сссссс…

- Я не трус, — Макс не узнал свой голос, — я сделаю все, что надо.

Где-то в глубине сознания возникло воспоминание. Лет в пять с такой же интонацией, он доказывал старшему брату, что сможет залезть в сад соседа за яблоками. Страх расплаты с тех пор часто преследовал Макса во снах. В тот вечер случайный выстрел сторожа стал роковым для брата. О мелких ранках родителям договорились не говорить, а инфекция испортила здоровье брата на много лет.

— Видишь, не трус, — шепотом ответил мужской голос, — и понимает, что за все надо платить.

— Молодость, глупость — кто-то невидимый снова облетел парня, обдавая его волной воздуха с запахом серы. Визжащий голос невидимого нетопыря действовал на нервы, но ощущение присутствия рядом чего-то страшного лишало эмоций. Он даже не боялся, оставалось только чувство покорности и готовности принять неизбежное.

— Ты когда ритуалы свои, неразумный отрок, тут сотворял, понимал, что за это бывает? А? Да нет, Не понимал ты ничего. Как же скучно с вами. Ты же попадешь в ад, в вечный, — безразличным тихим голосом произнес незнакомец. От его голоса немела кожа на голове, а осознание нереальности происходящего вводила в ступор.

— Мне надо, — немного осмелев, произнес Макс.

Визгливое существо весело рассмеялось и село на голову парня, который попытался согнать не прошеного гостя, но только дернулся, как марионетка на веревочке — тело перестало ему подчиняться.

— Сир, это просто влюбленный недоросль, бросьте его, он пошутил. Малолетний болван, а у нас там есть же этот, как его, с ним интереснее. Э-э-э, молчу я, молчу, не зыркайте на меня так, сир.

— Шейно, успокойся, ты слишком много болтаешь, — шепот приближался все ближе. Макс ощущал на своем лице дыхание говорящего с ним призрака, и внутренности опять скрутило в комок, — Видишь, ему — надо, почему бы и не дать.

— Все это нерационально, не логично и я, наверное, сплю, — парень заговорил быстро, пытаясь объяснить, — но мне действительно надо, Лена…

— Мне все равно — перебил его все тем же шепотом невидимый собеседник, — Ты просто не представляешь, насколько мне все равно. Условие одно — пробудешь здесь до утра и получишь желаемое, про расплату ты знаешь, готов?

— Здесь, до утра? И все? Конечно, готов!

Все звуки затихли, темнота давила на глаза, вызывая радужные круги. Макс почувствовал легкую тошноту, но она быстро прошла. «Глаза должны привыкнуть», — мысль промелькнула и исчезла от понимания того, что все рациональное в нем разбивается. Все этого просто не может быть, но почему-то присутствует здесь и сейчас. Он осознал, что уже не сидит, попытался сделать шаг и осязать руками хоть что-то из привычного окружения, но мебель исчезла, как и все остальное вокруг. Он был в центре абсолютно непроницаемого ничего. «Дверь же, наверное, там, надо просто найти выход». Макс двинулся, как он думал, в правильном направлении. Сначала он аккуратно шел, боясь запнуться, потом побежал и внезапно понял, что все это бесполезно — это не его комната, это просто пустая тьма. Он попытался бежать в другую сторону, но везде была пустота.

— Я сплю, — промелькнула в голове спасительная мысль. Макс принялся щипать себя, впиваться ногтями в кожу. Только желаемого пробуждения не наступало. Он попытался закричать, но из горла не раздалось ни звука.

Тишину разрушил неожиданный звон, от которого сердце Макса чуть не выскочило. Как будто с большой высоты на металлическую поверхность упало что-то похожее на монету. Секунду она крутилась и откатилась куда-то в темноту. Бамс. Снова упала монета — бамс. Поток звуков только нарастал, казалось, что железные предметы падают везде, превращая все вокруг в звенящую какофонию. Макс зажал уши руками.

— А!, — закричал парень, зажмурившись, при этом не издал не звука. Он начал метаться, плакать, молил отпустить, — я хочу домой, к маме, не надо мне ничего, помогите мне!

Бамс, бамс, бамс!

— Господи, помилуй меня, — Макс обезумел от всего происходящего, взывая к Богу, в которого никогда не верил. Спустя секунду тишина оглушила его, сильнее, чем нескончаемый поток звуков монет, падающих на пол.

— Давайте простим его, сир, жалко же, — прозвучал все тот же неприятный голос. Макс снова ощутил на себе дуновение воздуха и услышал шорох кожистых крыльев. Он не удивился тому, насколько он рад слышать это существо снова. Пусть даже совьет себе гнездо на его макушке. Но только не темнота с этим звуком. Макс упал на колени.

— Отпустите меня, прошу вас! — осипшим голосом молил парень.

— Скажи спасибо Шейно, сентиментальный он стал за прошедший век. Дел у меня еще много и мне, честно говоря, все равно, но я надеюсь, ты понял одну вещь — прошептал незнакомец, — не суйся туда, куда тебя не просят, мой тебе последний совет.

Темноту комнаты осветила свечка на компьютерном столе, мерно загудел системный блок, монитор темно поблескивал, давно уже перейдя в спящий режим. Макс, безмолвно рыдая, схватил свечу со стола и принялся ее мять, не замечая боли от горячего воска и ужалившего его ладонь огня.

***

Несколько дней Макс не мог выходить из дома, видеть кого-либо было мучительно. Пересилив себя, он все же отправился в университет.

— Ты где неделю был? Болел? Справка есть? — староста группы сел рядом, ухмыляясь. Он любил дразнить ботаников своей властью. Когда-то Макс недолюбливал его за глупость и хамство, теперь же ему было все равно.

— Болел, наверстаю, прикрой, потом рассчитаемся.

— Заманчиво, заманчиво, ладно, мне до лампочки, с преподами разбирайся сам.

Макс взглянул на старосту и тот, почему-то сразу засобирался исчезнуть, настолько быстро, что уронил при этом пару стульев.

— Максик, привет, — не поднимая взгляда, парень уже знал, кто перед ним, — поможешь с курсовой?

Он смотрел на нее, не видя ни ее глаз, ни обтянутой модными вещами фигуры. Взгляд застопорился на мелькавшем на груди кулоне. В голове вдруг раздался самый страшный для него теперь звук — бамс — монета упала на металлический пол и с дребезжанием покатилась в непроницаемое черное нечто.

Он посмотрел в ее глаза и отчетливо ответил:

— Иди ты в ад, Елена Митюшина.