Реликвия

Глава 1

Знойный ветер из окна разносил тёплый воздух по аудитории. От летнего палящего солнца не было спасения. Даже кондиционер, который, казалось бы, мог исправить положение, уже с трудом справлялся с натиском стихии. Сидеть в такую погоду на лекции по истории, слушать преподавателя да ещё и что-то записывать? Это же сущий вздор. Любой нормальный человек давно бы удрал с последнего занятия куда-нибудь с друзьями поближе к водоёму.

Но вся ирония в том, что ни один из изнывающих от жары студентов не желал лишать себя изысканного удовольствия — послушать увлекательные и завораживающие факты из глубины древности. Дело было отнюдь не в материале, который можно и так прочесть в учебнике или поискать на просторах интернета, дело было в ней.

Посреди лекционного амфитеатра, явно со знанием дела, она рассказывала что-то про военные действия во время каких-то событий. Она делала это так ярко и красочно, что у многих складывалось впечатление, будто она сама — непосредственный участник тех битв. Глядя на неё, у многих в воображении рисовался образ некой очаровательной девы в доспехах. Огненный ветер словно знамя развивал волнистую каштановую копну волос. По бледной коже медленно стекали багровые струи крови недавно поверженн­­­ых врагов. Огромные карие глаза с еле заметным алым отливом источали гнев. И это заставляло забыть обо всём, что происходило вокруг.

Яркие батальные сцены разума прервал скрип открывшейся двери. В аудиторию вошёл парень и молча уселся в самом дальнем углу. Настороженная тишина повисла в воздухе. Студенты рассматривали незнакомца с лёгкой ноткой недоумения. Во-первых, рваные джинсы, оверсайз футболка, стильная кепка, надвинутая на глаза, явно не вязались с обликом, приемлемым для этого заведения. А во-вторых, никто понятия не имел, кто этот загадочный гость и почему он так беспардонно посмел явиться на лекцию Софии Вальдемаровны. Но косые взгляды и опасливые перешёптывания ничуть не смущали парня. Наоборот, по лёгкой ухмылке было понятно — его это даже забавляло. Он, улыбаясь, пялился в экран телефона, делая вид, будто читает.

Несколько секунд преподаватель молча смотрела в сторону незваного гостя. Казалось, и без того бледная кожа белеет на глазах. Затем, глубоко вздохнув, она продолжила занятие. Но теперь из прекрасной девы-рыцаря она превратилась в кроткую овечку, которая слабым голосом излагала сухие исторические факты. С каждой фразой голос становился всё тише и тише. Вдруг она надрывно закашлялась, резко оборвала лекцию и, извинившись, покинула помещение.

Не замечая никого на своём пути, быстрым шагом сквозь коридоры института она удалялась всё дальше и дальше. Голова не соображала, только голос глубоко внутри подавал команду: «Беги!». Глазами судорожно рыскала вокруг, ища место, где можно спрятаться. Казалось, что натянутые до предела струны нервов вот-вот лопнут. Словно в тумане она открыла первую попавшуюся дверь и скрылась за ней.

Застыв в напряжении, женщина прислушивалась к каждому шороху по ту сторону. Дрожащие руки бессознательно сжимали гранатовый кулон на золотой цепочке.

— У вас всё в порядке? — поинтересовался приятный мужской голос за спиной.

Она тут же обернулась.

Перед ней стоял высокий юноша лет двадцати пяти. Его смазливое личико расплывалось в дружелюбной улыбке, лучистые серые с тёмными прожилками глаза с любопытством изучали её. Светлые волнистые волосы, словно нимб, отбрасывали лучи солнца над головой. Его сердце билось спокойно и ровно, разнося жизнь по прекрасному телу, аромат кожи вперемешку с каким-то парфюмом так и манил прильнуть к шее и выпить его всего до последней капли.

Но внезапный шум проходящих мимо студентов за дверью отрезвил преподавательницу. Неужели всё произошедшее настолько сбило её с толку, что она даже не почувствовала присутствия человека в помещении? Нельзя было показывать истинных эмоций. Она выдохнула и с улыбкой посмотрела на парня.

— Да, всё отлично!

— Но вы заперли её, — в недоумении сказал он, указывая при этом на дверь.

— Ну, понимаете, уже конец семестра, конец рабочего дня. Студенты редко приходят в библиотеку в такое время, вот я и подумала, что тут можно поработать, и… меня никто не отвлечёт, — пыталась оправдаться она, сама, не веря своим словам. Столько лет существует на белом свете, а врать до сих пор так и не научилась. В подобный бред поверил бы разве что безумец. Но парня, похоже, её легенда ничуть не смутила, он лишь пожал плечами.

— Что ж, раз так, добро пожаловать в мою обитель. Я здешний библиотекарь — Ян.

— Очень приятно, я…

— София Вальдемаровна… я в курсе, — прервал её молодой человек, добавив серьёзным тоном: — Такова моя работа: заведующий библиотекой обязан знать всех своих должников в лицо.

— Но… я вроде…

Он снова прервал преподавательницу:

— Да, ничего не должны, но это не отменяет того факта, что вы великолепный специалист и молва о вас разошлась по всему институту, — затем, он, осмотревшись, улыбнулся и продолжил: — Не смею вас более задерживать, работайте сколько вам угодно. Но если что-то понадобится, ваш покорный слуга, — Ян положил руку на грудь, — будет рад прийти на помощь. Стоит лишь окликнуть его. Конечно, такое в библиотеке не поощряется, но сегодня у меня гости, так что… думаю, мы можем позволить себе подобную шалость!

Его слова звучали так нелепо и забавно одновременно, что Софии это показалось очень милым. Она кивнула в ответ, парень удалился на своё рабочее место, ну а ей пришлось пройти в читальный зал, дабы не привлекать лишнего внимания.

Конечно, она могла бы тихо улизнуть отсюда, но… не хотела. Здесь царила приятная, умиротворяющая атмосфера и казалось, что время текло медленнее. Толстые бетонные стены надёжно изолировали звуки оживлённого коридора, внутри витала приятная прохлада, несмотря на зной на улице. Пьянил аромат старой бумаги, пропитанной чернилами типографской краски.

София медленно шла сквозь ряды высоких деревянных шкафов, легонько касаясь кончиками пальцев корешков книг. Практически каждое произведение ранее удостоилось её внимания. Лёгкая улыбка тронула губы, в памяти всплыли сюжеты, герои, ощущения от давно прочитанных историй. Ностальгию прервал мягкий звук шагов. Спустя несколько мгновений в проходе возник знакомый силуэт хозяина сей обители.

— София? Будет крайне негостеприимно с моей стороны, если я не предложу вам этого, — Ян держал в руках две кружки с кофе, одну из которых он протянул ей.

— О, спасибо. Вы меня балуете, — преподавательница с благодарностью приняла любезность, чувствуя, как тепло разливается по ладоням.

— Я видел, как вы изучаете полки. У вас есть любимый уголок здесь? — спросил Ян, прислонившись к стеллажу.

— Пожалуй, этот. Об истории нашего города, в особенности мемуары местных жителей. Они, как машина времени, помогают перенестись на сотню лет назад и прочувствовать жизнь обычного человека. Правда, прочла я не всё.

— Весьма любопытно. История Чернореченска — это моя страсть! — глаза парня оживились. — Вот, смотрите, — он извлёк с полки книгу, потрёпанную временем, с плохо читаемым названием, — это записки архитектора Верещагина, который спроектировал практически всю центральную часть города. Старая пожарная каланча — тоже его творение. Изданию практически сотня лет, и каким-то чудом оно попало именно в библиотечный фонд института. Так вот… а вы знали, что шпиль этой каланчи должен был быть на десять метров выше, но горожане запротестовали, мол, негоже, чтобы какая-то там башня была выше храма Божьего.

София смотрела на Яна, широко раскрыв глаза. Она думала, что знает о городе всё, но этот факт был неизвестен даже ей.

— Не может быть! Но, если честно, эта странная пропорция всегда удивляла меня. А правда ли, что в фундаменте одного из его зданий замуровано наследство архитектора или это всё-таки городская байка?

— Насчёт наследства не уверен, — Ян понизил голос, будто посвящая её в великую тайну, — но первый план города — точно, а ещё... бутыль вина из его личных запасов, — парень подмигнул.

Так начался их разговор. Ян оказался крайне приятным собеседником. Он рассказывал о временах, когда на этой земле Чернореченска и в помине не существовало, о восстаниях, которые разрешались одним рукопожатием на главной площади, о подземных реках, благодаря которым город и получил своё название. Парень показывал гравюры и сравнивал их с современными видами, и София ловила себя на том, что видит привычные места совсем другими глазами.

Она задавала вопросы, он с лёгкостью отвечал, порой задавая встречные. Они спорили о датах основания сёл района и смеялись над курьёзными историческими событиями.

София слушала Яна с упоением, забыв о кофе, который давно уже остыл, о таинственном посетителе, о времени. То ощущение пустоты и одиночества, что терзало её все эти годы, будто растворилось здесь, в библиотеке института между строк их разговора.

Тем временем жаркое солнце уже скрылось за горизонтом. Случайно бросив взгляд на часы, преподавательница ахнула и тяжело вздохнула.

Ян посмотрел на неё с лёгкой грустью.

— Я, кажется, слишком увлёкся своими историями.

— Нет, мне очень понравилась наша дискуссия, но, к сожалению, мне и правда пора, — София потёрла часы на правом запястье. — Правда… это было самое увлекательное путешествие во времени, в которое меня когда-либо приглашали.

Между ними повисла короткая, неловкая пауза.

— Что ж… был рад нашему общению, София. Искренне. Если вдруг у вас выдастся свободная минутка... заходите, я всегда рад гостям.

— Спасибо. И знаешь что... — она замешкалась, подбирая слова, — давай друг с другом на «ты».

Тень огорчения от ухода преподавательницы мгновенно слетела с лица парня. Он кивнул.

— Конечно! Я только за.

— Что ж, тогда до завтра!

— До завтра, София.

Неловко помахав рукой, девушка покинула библиотеку.

Кафедра истории находилась в противоположном крыле института, путь к которой лежал через огромный, просторный коридор. При свете дня здесь кишела куча народу, но как только луна заняла свой трон, все резко куда-то пропали. Сквозь огромные ставни окон лилось серебряное сияние, оставляя след на мраморно-белом бетонном полу. Цокот каблуков отдавался звонким эхом от стен, нарушая гнетущую тишину. С того момента, как София вышла из библиотеки, она всем телом ощущала чьё-то присутствие. Чей-то назойливый взгляд, сканирующий её с ног до головы. Чьё-то еле уловимое дыхание. Тем ни менее она продолжала идти вперёд как ни в чём не бывало, даже шаг не прибавила, дабы не казаться подозрительной.

— А твои студенты вообще в курсе, что ты во время той битвы положила немало славных бойцов, Софи? — насмешливо окликнул чей-то леденящий кровь голос за спиной, заставивший её остановиться.

Повернувшись, она уставилась в кромешную темноту той части коридора, которая не освещалась луной. Из непроглядной мглы на неё таращились два огненно-красных глаза. Затем таинственный преследователь вышел на свет. Это оказался тот парень с лекции. Улыбаясь, он, медленно и плавно скользя по полу, направился в сторону девушки.

— Не смей приближаться ко мне, Георг, — строгим тоном пригрозила она.

Парень остановился, уставившись на неё в изумлении.

— Но ведь мы так давно не виделись, лет этак сто пятьдесят - двести!

В одно мгновение он резко оказался совсем вплотную к старой знакомой. Его молниеносность не оставляла ей шанса сделать и пару шагов назад. Парень нежно коснулся её подбородка и заглянул в карие с красным отливом глаза, наполненные ненавистью. В свете луны они казались изумительными.

Да, он не изменился. Её прижимало к себе сильное статное тело. Его бледная кожа сияла, словно тысячи мелких алмазов, стёртых в пыль. Волнистые пепельные волосы обрамляли красивое лицо с правильными линиями. Соблазняющий взгляд завораживал, маня попробовать на вкус тонкие чувственные губы. Но в Софии нашлись всё-таки силы оттолкнуть его.

— Да-а-а… — огорчённо протянул Георг. — Сначала убежала, потом запретила приближаться, теперь вот это. Что с тобой? Не помню, чтобы ты когда-либо отказывалась от моих объятий прежде, — приподняв одну бровь, подозрительно заявил он.

Софи поджала губы и отвела взгляд.

— Только не делай вид, что ты ничего не понимаешь, — прошипела она сквозь зубы, — ты… бросил нас умирать, предал… и… скрылся, как трусливый пёс.

— Ах, да, было такое, — ухмыльнулся Георг, — но, ты же выжила, — он расплылся в широкой улыбке, обнажив белоснежные клыки. — Я искренне скорбел все годы и крайне возрадовался, когда увидел тебя в том репортаже. Ты прекрасно выглядишь, кстати. Вот только что-то в тебе не так, как будто ты испытываешь эмоции, присущие человеческой расе. Очень надеюсь, что мне это показалось, — он уставился на неё, ожидая ответа.

— Убирайся! — глубоко вздохнув, выпалила она.

— Хм… а я надеялся на более радушный приём, хотел тебя позвать на вечеринку в честь воссоединения наречённых брата и сестры.

— Я неясно выразилась? — на повышенном тоне спросила она.

— Нет так нет! — с сожалением произнёс он. — В таком случае мне пора. А то ужин убежит. Приятного вечера! — махнув рукой на прощание, Георг скрылся в темноте.

Выдохнув с облегчением, девушка быстрым шагом направилась туда, куда шла. От паники в лёгких не хватало воздуха, она подбежала к окну и, распахнув его, начала жадно впитывать вечернюю свежесть, стало немного легче.

«Извини, что заставил тебя ждать!» — послышался знакомый голос со стороны парадных ворот.

С ужасом София наблюдала, как одну из её студенток приветствует прекрасный блондин с охапкой цветов в руках. Он учтиво усадил девушку в автомобиль, осмотрелся и усмехнулся, словно зная, что за ним наблюдают. Затем машина уехала в неизвестном направлении.

Задыхаясь от злости, София схватила сумку и мигом направилась домой. Оказавшись на месте, сначала она наматывала круги по комнате, грызя ногти. Какого чёрта он снова здесь, что ему от неё нужно? Студентка… он же её…

Посмотрев в сторону окна, она поняла, что снова забыла полить цветы, и это послужило последней каплей, прежде чем вспыхнула всепоглощающая ярость.

София швырнула плошку с увядшим цветком в сторону, затем вторую, третью. Но для выплеска эмоций этого оказалось мало. Она рванула к огромному шкафу, полному книг, и одним махом опрокинула его. Она крушила предметы без разбора, пока не переломала всё. Жадно вдыхая воздух, она окинула взглядом комнату. Затем, схватив, себя за волосы, рухнула на колени и, издав пронзительный рёв, разрыдалась. Она знала: ту студентку больше никто никогда не увидит в живых.

Глава 2

Неделя промелькнула в суматохе: лекции закончились, но сессия, обычно вселявшая в студентов священный ужас, теперь никого не волновала. Все мысли учащихся занимали иные вещи. Сначала — сплетни о внезапном исчезновении той самой студентки, а когда на окраинах города среди пожухлых полей стали находить изуродованные тела, тревога переросла в настоящую панику.

Институт гудел, как растревоженный улей. В коридорах вместо привычного штудирования конспектов все перешёптывались, смакуя жуткие подробности из жёлтой прессы. София то и дело ловила обрывки баек: будто в городке завёлся маньяк-оборотень, способный загипнотизировать жертву и заставить послушно следовать за ним. Говорили, что он выпивает их кровь, обезображивает тела до неузнаваемости, оставляя нетронутым лишь мертвенно-белое лицо, а затем возлагает добычу на алтарь из диких цветов, словно принося жертву самому дьяволу. Всех жертв в последние часы жизни видели в компании улыбчивого молодого человека, до боли похожего на того загадочного гостя, что недавно посетил их институт. Никто не знал о нём ровным счётом ничего. Никто, кроме Софии.

За считаные дни Чернореченск накрыла пелена страха. Город вымер: люди жались по домам и институт быстро опустел. Ректор, махнув рукой на учебный процесс, поспешил перенести экзамены на неопределённый срок. Но для преподавателей выходных не существовало.

Ввели комендантский час ­— после заката улицы становились безжизненными. Только патрульные с казёнными автоматами нарушали ночную тишину, исполняя чёткий приказ — стрелять на поражение при виде того подозрительного незнакомца. Но тщетно: новые жертвы появлялись с пугающей частотой, почти каждый день.

Местные власти не могли ничего сделать, поэтому привлекли органы федерального центра, которые незамедлительно начали расследование. При опросе свидетелей им удалось определить все места, где уже успел засветиться злоумышленник. Университет не стал исключением. Каждого сотрудника обязали присутствовать на допросе, чтобы узнать что-то о том дне, когда незнакомец посетил сие заведение.

София зашла в кабинет ректора. Посреди жёлтых, пропитанных табачным дымом стен располагался массивный лакированный стол с резными ножками, за которым в огромном кожаном кресле над кипой бумаг задумчиво сидел седовласый мужчина лет шестидесяти, покуривая сигарету. Невыносимая жара заставила его снять элегантный чёрный пиджак, ослабить галстук и расстегнуть несколько верхних пуговиц.

Услышав скрип двери, он даже не поднял головы, лишь молча ткнул пальцем в сторону стула, стоящего напротив, приглашая посетителя присесть.

— Итак, кто это у нас тут пришёл?

— София Вальдемаровна Эльбаум.

Затушив бычок в хрустальной пепельнице, следователь медленно перевёл глаза на девушку.

— Не любите загорать, госпожа Эльбаум? — с усмешкой спросил он.

— Ам-м-м, какое это отношение имеет к делу? — растерянно спросила София.

— Абсолютно никакого. Просто любопытный я, вот и всё. Боже, словно шёлк на солнце переливается! — воскликнул мужчина, подперев подбородок ладонью и пристально всматриваясь в допрашиваемую. — Что за крем используете?

— Вы что, издеваетесь?

— Ни в коем случае, просто подумал, может, жене приобрету, а то с возрастом она, словно чернослив, сморщилась, а вы такая прекрасная и элегантная, и не скажешь, что вам уже за тридцать, — в его словах сквозил явный сарказм.

— Так, я это терпеть не намерена, если у вас нет больше никаких ко мне вопросов, с вашего позволения, я пойду. Работа, знаете ли, сама себя делать не будет. А клоунов в цирке поищите, — София резко встала и направилась к выходу.

— Ну что вы, в самом деле, шуток не понимаете? Просто битый час опросы, а всё одно и то же: никто ничего не видел. Аж скучно стало, вот решил разрядить обстановку, и нет… я не давал вам разрешения удаляться отсюда. Присаживайтесь обратно, с вами нам таки, я думаю, есть, что обсудить.

София, повинуясь его жесту, снова уселась на стул. Неспроста таково начало их разговора, слишком подозрительно. Она, конечно, старалась все эти годы заметать следы, но кто знает, что она могла упустить из виду. Однако сейчас нужно вести себя естественно и ничем не выдать свой главный секрет.

— Итак, продолжим. У меня есть сведения, что вы, в отличие от своих коллег, видели преступника.

— Да, он пришёл на одну из моих лекций.

— Так вы знакомы?

— Нет, с чего вы взяли? — София держалась холодно и отстранённо, хоть и откровенно лгала.

— Ну так, он пришёл именно к вам на занятие, а не к другим.

— И что? Одна из жертв, — София замолкла на несколько секунд, — Маргарита Шатко — училась в этой группе, может, она его пригласила.

— Может. А почему вы его не выгнали, когда он зашёл?

— Не видела в этом необходимости.

— Мало верится. Некоторые студенты мне говорили, что вы даже опоздавших на лекции не пускаете, а тут позволили устроиться на задних рядах какому-то незнакомцу, — он сложил перед собой руки домиком. — Не только мне, но и им показалось это крайне подозрительным в тот день. А затем вы и вовсе странно повели себя: резко прервали занятие и выбежали из аудитории.

— Лето, ужасная жара, приступ астмы. Мне стало дурно, вот и всё, а ингалятор в сумочке, всё просто.

— Или же вы узнали его и не смогли вынести некой неловкости и давления.

— Это обвинение в сокрытии информации о преступнике?

— Дорогая моя, если бы это было так, то мы бы не беседовали настолько мило здесь.

Его пронзительный взгляд говорил сам за себя: он не задавал вопросы, он проверял уже известные ему факты. Внутри у Софии всё сжалось в тугой, болезненный комок. Разум, затуманенный адреналином, отказывался работать чётко. Она понимала: малейшая попытка парировать может привести к провалу. Самая надёжная тактика — отступление в глухую оборону, прикрываясь щитом молчания до конца изощрённой пытки.

— Скажите, а у вас, случаем, родственников нет? — неожиданно спросил следователь.

— У вас в руках моё личное дело, и вы прекрасно всё видите.

— Да вижу, вижу, но вдруг мы не всё о вас знаем?

— Послушайте, господин... как вас там…

— О, я не представился, — прервал её мужчина, — тысяча извинений. Я Иван… Иван Хесин.

У Софии пересохло в горле, язык словно атрофировался. Она настороженно смотрела на человека, сидящего напротив.

— Извините, что прервал вас, продолжайте, — он в надежде посмотрел на девушку, но, понимая, что она обескуражена его именем, спросил: — Вы не против, если я закурю?

Дым сигареты вырвался из лёгких следователя и растворился в давящей тишине, повисшей между Иваном и Софией. Мужчина встал, потянулся и подошёл к окну.

— Вы же историк, правильно? Насколько мне известно, подобные убийства с похожим ритуалом в ваших краях уже совершались. Лет примерно сто пятьдесят назад. Удивительно, что почерк похож, за исключением одного, — в руке Хесина сверкнул всеми цветами радуги какой-то драгоценный камень. — На одном из мест преступлений я тут кое-что обнаружил — александрит. Эксперты установили, что все жертвы были изувечены одним и тем же холодным оружием, и, судя по ранам, одно из предположений — это меч. Я думаю, что его рукоять инкрустирована драгоценными камнями, а вот один из них. Желаете взглянуть поближе? — он протянул его девушке.

София покосилась на крохотный кристалл.

— Если есть желание — возьмите, я не кусаюсь, — предложил Иван.

— Чтобы на нём остались мои отпечатки пальцев? — язвительно подметила девушка. — А остальные в курсе вашей находки?

— Ого, какая осторожность и проницательность. А вы никогда не думали сменить сферу деятельности? В нашем нелёгком деле подобные навыки очень ценны, да и заработок иной, и жизнь поинтересней.

— Нет, спасибо! Знаете ли, мутит от вида крови.

— А, вот оно что, тогда, пожалуй, да, не стоит. Но работа следователя — это не только убийства и маньяки. Мир, к сожалению, переполнен предателями, ворами и насильниками, их тоже нужно ловить, я, кстати, с этого и начал, — он спрятал кристалл в карман, подошёл к столу и, раздавив тлеющий окурок в пепельнице, рухнул в кресло.

— Вам нужны какие-то исторические данные о нашем городке?

— С чего вы взяли?

— Вы же упомянули мою специальность и какие-то события, похожие на нынешнюю ситуацию.

— Разве? — Иван пристально посмотрел на Софию, словно сканируя её. — Хотя да, вы могли бы проверить кое-какую информацию, где-то у меня было здесь, — он судорожно зарылся в бумагах в попытке найти нужную. — Да вот же она.

Хесин рьяно открыл папку, начал листать страницы, что-то вычитывая, как вдруг… На большом пальце жилистой руки проступили мелкие красные капельки. Следователь инстинктивно сунул его в рот и слегка присосал, пытаясь остановить кровь. София глубоко вздохнула и отвернулась.

Яркий металлический аромат соблазнительно защекотал нос. В иных обстоятельствах она бы лишь усмехнулась этому, но не сейчас. Проклятый комендантский час наглухо отрезал её от «Центра крови» — единственного места, где она могла легально утолить жажду. Уже несколько суток мучительный голод копился, лишая разум контроля.

Внутри бушевал огонь. По коже побежали мурашки, вызывая нестерпимый зуд. Слюноотделение повысилось. Первобытный инстинкт требовал одного: броситься, вонзить зубы, разорвать, утолить жажду...

Инстинктивно она прижала ладонь ко рту, пытаясь скрыть признаки вампиризма. Знакомый успокаивающий шлейф завладел обонянием. Тонкие, нежные ноты ромашки и тёплые аккорды розы, окутывавшие запястье, вступили в схватку с металлическим дурманом крови. Постепенно, с каждым вздохом, цветочное благоухание возвращало самообладание, отгоняло тьму и усмиряло разбушевавшуюся плоть.

— Настолько мутит? — с удивлением произнёс Хесин. — Может, вам лучше тогда выйти?

— Нет, мне уже лучше, можем продолжать.

— Ага, чтобы вы у меня тут в обморок грохнулись. Нет, такой грех я на душу не возьму. Давайте я вас в отдел приглашу, скажем завтра. А сейчас идите с Богом!

Хесин поспешил к двери, чтобы проводить Софию. Как только она коснулась ручки, Иван навис над девушкой и положил поверх её ладони свою. Он пристально посмотрел в тёмные глаза и произнёс:

— Ваш пропуск в отделение, — следователь усмехнулся.

— Если честно, не уверена, что смогу помочь вам поймать этого монстра, — вырвав бумажку из рук следователя, заявила София.

Хесин наклонился к её уху и прошептал игривым голосом:

— Конечно, поможете, и я обязательно поймаю его. Ни одна тварь ещё не ускользала из моих рук, — он резко отстранился и буквально силой выставил Софию за дверь. — И всё-таки, какая кожа! А на ощупь ещё нежнее, чем на взгляд! — послышался приглушённый мечтательный возглас Хесина.

Глава 3

Дверь ректорского кабинета захлопнулась за спиной Софии, отсекая навязчивый, пропитанный табачным дымом и сарказмом голос Хесина. Она облокотилась на прохладную стену, пытаясь заглушить огонь, пылавший в горле. Она чуть не попалась. Выхода не осталось, было необходимо срочно пополнить запасы, иначе, не ровен час, она начнёт кидаться на людей.

Ноги сами понесли её по знакомому маршруту — в библиотеку. За эту неделю она стала единственным убежищем для Софии, тихой гаванью, где хаос в душе немного утихал. И причиной тому, конечно, был Ян. Его спокойное присутствие действовало бальзамом для её израненной веками души. Она давно твёрдо решила, что проживёт свой век в одиночестве, и абсолютно забыла, как это — жить. И почему-то этот парень служил проводником в мир давно замороженных чувств.

Ян, расставлявший книги на полках, обернулся, стоило двери лишь скрипнуть. Его лучистые серые глаза сразу же смягчились, уловив подавленное состояние девушки.

— София? Что-то случилось? — он отложил том энциклопедии и сделал шаг навстречу.

— Обычные рабочие моменты, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и напряжённой. — Ректорат беспокоится из-за всей этой ситуации.

Конечно, она врала. Мысли крутились вокруг одной точки — жажда. Она нарастала, становясь всепоглощающей. Завтра — визит в участок к Хесину. Если она не пополнит запасы, она не ручается за себя.

— Ян, — голос её звучал сдавленно. — У меня к тебе огромная просьба. Нелепая, возможно, и ты вправе отказать.

— Говори, — он подошёл ещё ближе, его взгляд был полон искреннего участия.

— Ты помнишь, я говорила, что иногда навещаю дядюшку в больнице? — она начала заготовленную легенду, глядя в пол. — Так вот… он совсем плох, скорее всего, ему осталось немного. Хотелось бы повидаться с ним, но врачи не пускают. Мне тут подсказали способ. Говорят, охранник сговорчивый, за вознаграждение пропустит. Но с этим комендантским часом и патрулями… боюсь, что не получится. Этим ищейкам у больницы будто мёдом намазано. Это невозможно.

Ян слушал, слегка нахмурившись.

— И я подумала… — София сделала паузу, собираясь с духом. — Если бы кто-то мог отвлечь охрану на главном посту хотя бы на пару минут… Я знаю все чёрные ходы, я могла бы проскользнуть. И я прошу именно тебя просто потому, что мне больше не к кому обратиться.

Молодой человек замер. Идея явно показалась ему безумной. Он колебался, взгляд его выражал сомнение.

— София, я… я не уверен, что справлюсь. Я библиотекарь, а не диверсант, — он неуверенно улыбнулся.

— Я понимаю. Но это единственный мой родственник, — она посмотрела на него прямо, вкладывая в слова всю отчаянную наигранную мольбу, на какую была способна.

Этого взгляда, полного боли и надежды, оказалось достаточно. Воля Яна дрогнула.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Я помогу. Но что я должен делать?

Облегчение снизошло на Софию, она даже не стала скрывать одухотворяющей радости и слегка улыбнулась.

— Просто создай шум. Кричи, что увидел того самого маньяка в конце улицы. Брось что-нибудь, чтобы был грохот. А потом беги. Главное — увлеки их за собой, а я воспользуюсь моментом. Они тебя не тронут, ты же местный, тебя все знают, ну максимум посидишь в КПЗ ночь.

— Никогда такого не делал, правда. Так что как получится, так получится.

— Спасибо. Не знаю даже, как тебя отблагодарить.

— Всё просто, выпей со мной кофе.

София, улыбнувшись, кивнула.

Глубокой ночью они вдвоём крались по спящему, практически мёртвому городу. София вела Яна запутанными переулками, минуя освещённые патрулями улицы. Наконец, они вышли к заднему забору больничного комплекса.

— Вон тот КПП, — прошептала София, указывая на будку у ворот пожарного выезда. — Я жду твоего сигнала.

Ян глубоко вздохнул, поправил кепку и выпрямился. Затем он выскочил на освещённый участок, размахивая руками и крича что есть мочи:

— Эй! Сюда! Я его видел! Он побежал за угол, вон туда! Блондин в чёрном!

Охрана мгновенно вскочила. Двое мужчин в форме схватились за автоматы и рванули на крик. Ян, не переставая орать, помчался в противоположную от больницы сторону, увлекая их за собой. Сердце Софии бешено колотилось. Воспользовавшись суматохой, она, пригнувшись, как тень, метнулась к чёрному входу, отщёлкнула давно подпиленный замок и скользнула внутрь.

На территории она двигалась выверенным за эти годы маршрутом, избегая камер, замирая в тени, когда в коридоре слышались шаги ночной смены, медленно, но верно подбираясь к цели. Наконец, она добралась до заветной двери с табличкой «Хранилище донорской крови. Посторонним вход воспрещён».

Отмычки справились с преградой в считаные секунды. София вошла в помещение и замерла. Морозный воздух, пропахший металлическими нотками и медицинской стерильностью, обжёг лёгкие. Взгляд упал на ряды матовых белых холодильных камер, скрывающих желанную добычу. Девушка двинулась вперёд, будто во сне, и дрожащей рукой потянула за ближайшую ручку. Взору открылись стеллажи с рядами манящей, тягучей, пленительной алой субстанции. В висках застучало. Вампирша провела языком по заострённым клыкам, ощущая, как жажда сжигает горло. Всего лишь мгновение — и мучительный голод будет утолён.

— Ну и ну, Софи, как низко ты пала, — раздался насмешливый, сладкий голос из темноты. — Воровать кровь, как последняя голодная крыса.

София резко обернулась. Георг стоял в дверях, наблюдая за ней с ухмылкой.

— Хотя, стоп, — его глаза сузились. — Не хочешь ли ты сказать, что пьёшь её дозированно? По сто миллилитров в день, как нас учил старик.

— По крайней мере, я в своём уме, — прошипела София, сжимая в руке холодный пластиковый пакет.

— В своём уме? — Георг рассмеялся. — Мы совершенны, Софи! Мы вершина эволюции! Люди… они всего лишь еда. Расходный материал. Скот, созданный для нашего пропитания. А ты добровольно стала на одну ступень с ними?

— Бесконтрольное потребление сказалось пагубно на нашем существовании.

— Это не наша вина, ты же знаешь. Если бы нас не растили, как зверушек в клетке, может, всё бы оказалось иначе.

— Это не отменяет того, что это опасно. Подобное привлекает слишком много внимания. Зачем ты убиваешь? Зачем эти жертвоприношения? Уезжай, Георг!

— Почему я должен уезжать? — он сделал шаг вперёд, его лицо осветилось мрачным восторгом. — Мы делали это вместе, помнишь? Это было прекрасно! Такой восторг, такая мощь! Я всё ещё люблю тебя, сестра. Я скучал по тебе все эти века.

— Ты бросил нас умирать! — в голосе Софии зазвенела ненависть.

— Ну… кто старое помянет!.. Ты выжила. А сейчас мы можем всё начать сначала.

— Мы? Ты можешь кого-нибудь обратить и куковать с ней до скончания веков.

— Это не то. Во-первых, чистых чувств в них нет, только зависимость. А во-вторых, они, как ни крути, будут полукровками. Это не интересно. Ты… ты эталон чистоты, Софи. Первородная, как и я. Наша судьба — быть вместе.

— Ты окончательно спятил от крови, — покачала головой София. — Это не сила, Георг. Это болезнь.

— Болезнь? — он усмехнулся. — Неуязвимость, вечная молодость, абсолютный контроль над жизнью и смертью! Это ли не величие? Просто попробуй, Софи. Сбрось эти оковы. Тебе же когда-то это нравилось.

— И к чему это привело? К смерти невинных! К тому, что мы стали монстрами!

— Старик сдерживал нас! А теперь мы свободны! — слова вампира походили на бредни маньяка.

Внезапно он метнулся вперёд с нечеловеческой скоростью, выхватил из рук Софии пакет с кровью, надкусил его и залпом выпил половину. Алая жидкость стекала по его подбородку, окрашивала губы в багровый цвет. Он ухмыльнулся, обнажив длинные, острые клыки.

— На, попробуй, — он протянул ей окровавленный, наполовину пустой сосуд. — Вспомни вкус настоящей силы.

Искушение — разом выпить всё — овладело разумом. Голод кричал внутри, требуя утоления. Рука сама потянулась к пакету… но она с силой отдёрнула её. Ожесточённая борьба инстинктов с вековой выдержкой склонила чашу весов в пользу последней.

— Нет, — её голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Я не стану тобой. Убирайся из города, Георг. Я никогда не буду с тобой.

Улыбка на его лице мгновенно исчезла. Слова Софии попали точно в цель, задев колоссальное самолюбие и тщеславие. Прекрасные правильные черты исказила гримаса ярости и обиды.

— Как жаль, — прошипел он ледяным тоном, — очень жаль, Софи. Ты совершаешь огромную ошибку.

Не сказав больше ни слова, он отступил в тень и растворился в ней, словно его и не было.

София прислонилась к стеллажу, дрожа всем телом. Пакет с кровью валялся на полу, образовав маленькое алое пятно. Она сдержалась. Но цена этой победы над собой казалась непомерно высокой. Она понимала — её дерзость сделала их действительно злейшими врагами. Но какова будет расплата, оставалось лишь догадываться.

Глава 4

Дрожь в руках не утихала, даже когда София выбралась на пустынные улицы и глотнула холодного ночного воздуха. Вкус крови, витавший в хранилище, улетучился. Победа над инстинктом горькой желчью отдавалась в горле. Теперь жажда была не только физической, но и метафизической — жаждой покоя, которого, казалось, не было уже века. Она накинула на плечи рюкзак с запасами еды на пару месяцев и уже хотела скрыться с места преступления.

— София, — шёпотом окликнул её Ян.

Оказывается, он ждал её в тени арочного проёма соседнего с больницей здания .

Парень подошёл ближе.

— Фух, еле удрал от них.

— Что ты тут делаешь, почему ты не отправился домой, как мы договаривались?

Ян ничего не ответил, лишь пожал плечами.

— Ну так как он? — спросил библиотекарь.

— Кто? — София непонимающе захлопала ресницами.

— Р-родственник, — уточнил Ян. — На тебе лица нет, всё так плохо?

— Хуже, чем хотелось бы, — отрешённо пробормотала вампирша.

— И ничего нельзя сделать?

— Я не знаю…

Она не могла смотреть ему в глаза. Впервые за долгие годы ей стало по-настоящему стыдно. Ей не хотелось врать, но иначе было нельзя. Человеческая доброта Яна, его готовность рискнуть ради её лжи, осознание, что она просто воспользовалась этим, обжигало сильнее огненного факела.

— Надо уходить. Ты помнишь, по каким путям я тебя вела?

— Может, я тебя провожу? — предложил Ян.

— Нет. Спасибо. Я сама… — София слабо улыбнулась и посмотрела на библиотекаря. — О нашем ночном рейде никто не должен знать.

Она развернулась и почти побежала прочь, оставив парня одного в темноте, в недоумении.

Дома ждало безмолвное одиночество. Однокомнатная квартира на отшибе казалась теперь не уютным убежищем от реальности и людей, а клеткой, откуда никуда не деться. Она заперла дверь на все замки, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. В ушах стоял голос Георга: «Ты совершаешь огромную ошибку». Он не угрожал. Он констатировал. И это было страшнее любой угрозы.

Она знала его слишком хорошо. Самолюбивый, горделивый сукин сын. Он привык добиваться своего, а если не получалось, изничтожал объект вожделения с садисткой изощрённостью. После её отказа названый брат не оставит Софию в покое. Он либо заставит всеми возможными способами примкнуть к нему, либо уничтожит. Иного не дано. Она не отделается смертью. Слишком просто, она будет умирать в муках, понимая, что он прав, либо хладнокровно пожирать человеческую плоть, осознавая, что она такая же, как он, медленно сходя с ума от потери контроля над жаждой, превращаясь в монстра.

Как только за окном забрезжил рассвет, в дверь глухо постучали. София вздрогнула, сердце бешено заколотилось в груди. Осторожно, стараясь не шуметь, она подкралась и заглянула в глазок. На пороге никого не было. Набравшись мужества, она отперла замки и открыла. У порога лежала коробка. Она осмотрелась по сторонам и прислушалась. Ничего. Резким движением схватила «подарок» и снова заперлась.

Она поставила посылку на стол. Открыла. Внутри на слое пузырчатой плёнки, лежала книга. Та самая — редкое издание в кожаном переплёте, которое они с Яном так восторженно обсуждали на прошлой неделе в библиотеке.

Ледяная волна ужаса накатила на Софию. Ян. Георг знает о Яне. И эта книга тому доказательство. Он, что, добрался до него?

Вампирша схватила телефон, пальцы заплетались, и никак не могли найти нужный номер в записной книжке. Когда нужное имя попалось на глаза, загорелась кнопка вызова. Четыре гудка, длиной в вечность и вдруг… раздался сонный голос на том конце провода:

— Алло? София? Что-то случилось?

От неожиданного облегчения у неё перехватило дыхание. Она прислонилась лбом к холодной стене, пытаясь унять дрожь.

— Ян… извини, что так рано. Просто… просто хотела убедиться, что ты дома и добрался без приключений.

— Всё в полном порядке. Не переживай, — он рассмеялся.

— Хорошо, тогда… Увидимся на работе. Извини, что разбудила.

— Да ничего. До скорого.

Она положила трубку. От сердца отлегло. Ян жив. Но книга, откуда она? София снова заглянула в коробку и только тогда заметила, что под слоем пузырчатой плёнки в углу лежал сложенный пополам листок бумаги.

На записке ровным, почти каллиграфическим почерком, который она знала слишком хорошо, красовались несколько строк, а в самом низу чернел оттиск печатки — кольца, которое Георг никогда не снимал, оставленный не чернилами, а чем-то густым и бурым, засохшим неровными краями и тянувшим сладковатым, металлическим запахом крови.

Моя дорогая Софи!

Надеюсь, мой скромный подарок напомнил тебе о том, как милы твои… увлечения. Очень трогательно было наблюдать за вашей оживлённой беседой. Твой новый друг обладает превосходным вкусом, жаль, что он столь хрупок.

Прислушайся к моему совету, ведь я желаю лишь твоего благополучия. Если ты хочешь, чтобы его утренний кофе не стал последним в его жизни, тебе стоит вспомнить о наших клятвах. Жду тебя сегодня ночью на нашем месте. Там, где ты стала моей.

Если ты не придёшь, я буду вынужден сделать так, что все улики следующей трагедии приведут прямиком к тебе. И поверь, после этого не только стражи порядка появятся на твоём пороге. Те, кто охотятся на таких, как мы, тоже будут весьма заинтересованы. Помни, куда бы ты ни бежала, я буду наблюдать из тени, разрушая твоё существование.

Но есть иной путь. Вернись ко мне — и уже сегодня мы покинем сию обитель. Нас ждёт целый мир, полный изысканной пищи и вечности, которую мы разделим друг с другом

Выбирай с умом.

Твой Георг.

София уронила записку, будто обожгла пальцы. Она отшатнулась от стола, ощущая, как комната начинает медленно плыть вокруг. Это был не просто выбор между жизнью и смертью — изощрённая ловушка, из которой нет выхода. Бежать — значит обречь на смерть невинного человека и самой стать дичью. Сдаться — значит навечно потерять себя в объятиях монстра. Что делать — она не имела понятия.

В каморке подвального помещения в недрах архивов полиции, которую Хесин величественно назвал кабинетом, было нечем дышать. Стол следователя утопал в бумагах, но сам он сидел расслабленно, перебирая пальцами чётки из слоновой кости. Бусины мягко постукивали, создавая зловещий контраст с его спокойным голосом.

— Ночью случилось вопиющее происшествие, София Вальдемаровна. В больницу, в хранилище крови, кто-то вломился. Охранник, две медсестры убиты… им сломали шеи. Чисто сработано, профессионально даже бы сказал.

София сидела неподвижно.

— Ужасное происшествие. Но я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне?

— Самое прямое, — Хесин лениво откинулся на стуле. — Потому что самое интересное творилось в самом хранилище. Украли несколько пакетов донорской крови. А на полу кто-то оставил… ну, назовём это посланием. Знак — геральдическую лилию. Выполненную, простите за подробности, кровью одной из жертв.

Чётки в его руках замерли. Он пристально посмотрел на Софию.

— Но и это ещё не всё. Уличная камера напротив служебного входа… она кое-что зафиксировала. Вчера, ночью.

Он медленно достал смартфон, провёл пальцем по экрану и повернул к Софии, где она крадётся к больничной двери, оглядываясь по сторонам.

Лёд пробежал по её спине.

— Объясните, — голос Хесина стал тише. — Что делала преподаватель истории с безупречной репутацией во время комендантского часа на территории местной больницы, после визита которой осталось три трупа?

— Я… я не убивала их! — вырвалось у неё, и она тут же поняла, что совершила ошибку.

— Я разве обвинял лично вас, — мягко заметил Хесин, снова начиная перебирать чётки. — Я сказал — «убиты». Вы сразу предположили, что это сделали вы. Почему?

Он смотрел на неё, и в его глазах не было ни страха, ни удивления. Он не задавал вопросы, на которые не знал ответа. Он выводил её на чистую воду.

— Кто он, София? — спросил Хесин, его голос внезапно потерял всякую насмешку. — Этот блондин, за которым вы бегаете по ночам? Этот демон, который режет людей и рисует кровью? Он ваш… родственник… любовник?

И она поняла, что отступать некуда. Хесин поймал её на лжи и на улике. Георг загнал в угол ультиматумом. Один путь вёл к позорному разоблачению и гибели Яна, другой… другой вёл на сделку с мракоборцем.

Она глубоко вздохнула, глядя на чётки в его руках. И приняла решение.

— Его зовут Георг, — тихо начала она, и слова полились сами, сковывая морозом и облегчением. — Он… мы… мы не люди. Мы вампиры. Он мой наречённый брат, который предал меня. Он думал, что я мертва, но каким-то образом узнал, что это не так. Теперь вернулся, чтобы либо забрать меня, либо уничтожить всё, что мне дорого.

Она ожидала увидеть в глазах Хесина неверие, смех или ужас. Но Иван лишь медленно кивнул, как будто услышал подтверждение давней теории.

— Продолжайте, — сказал он просто, сжимая в кулаке чётки.

Она рассказала ему всё. О своей истинной природе, о прошлом, о жажде, которую пытается контролировать, о встрече в больнице и об ультиматуме. О предстоящей встрече на обрыве у реки Смородинки.

Когда она закончила, в кабинете повисла тяжёлая тишина. Хесин отложил чётки на стол.

— В десять на обрыве, — задумчиво произнёс он. — Он ждёт вас одну. Чтобы увести с собой или… ликвидировать, если вы откажетесь.

— Возможно, — прошептала София.

Хесин поднял на неё взгляд. В его глазах горел холодный, расчётливый огонь охотника.

— Вот что мы сделаем, госпожа Эльбаум. На встречу пойду я.

Глава 5

Лунный свет, холодный и беспощадный, заливал одинокий обрыв над чёрной рекой. Вода внизу казалась расплавленным свинцом, тихо ударяющемся о камни. Здесь, на этом месте, века назад они давали друг другу клятву вечной верности. Чудесные времена, преданные забвению.

Георг наблюдал за прекрасным ночным пейзажем, предаваясь воспоминаниям. Бледная кожа отливала серебром, глаза блестели тусклым алым светом. За спиной послышался шорох. Тонкие губы расплылись в улыбке. Он вдохнул ночной воздух, желая уловить дивный аромат жасмина. Но улыбка медленно сползла, сменившись лёгкой гримасой разочарования.

Из тени деревьев вышел не силуэт Софии, а высокая, подтянутая фигура в длинном тёмном плаще. Иван Хесин шёл твёрдым, мерным шагом. Правая рука мракоборца лежала на эфесе длинной катаны, притороченной у пояса.

— Ну и ну, — растянул слова Георг, с пристрастием осматривая «гостя», — София, дорогая, ты… несколько изменилась с нашей последней встречи. И, признаться, не в лучшую сторону. Вот к чему приводит эта ужасная пакетированная диета — теряешь былой шарм и приобретаешь… мужеподобные черты.

Хесин остановился в паре метров от него. Лицо следователя оставалось каменной маской.

— Шутки вампира, — холодно парировал он. — От них так же тошнит, как и от самого его существования.

Георг присвистнул. Алые глаза с любопытством скользнули по фигуре человека, задерживаясь на оружии и на чётках, обмотанных вокруг левой руки.

— Катана… и чётки. Необычный аксессуар. Такие я уже видел, очень, очень давно. У одного назойливого семейства, которое считало, что может давать отпор тому, что сильнее их. Они зачаровывали своё оружие, придавая ему силу, способную биться с монстрами на равных, — его голос потерял насмешливый оттенок, в нём появилась лёгкая настороженность. — Неужели?..

— Прекрати ломать комедию, кровопийца, — голос Хесина прозвучал, как удар хлыста, — ты прекрасно понимаешь, кто перед тобой.

Георг улыбнулся.

— Мракоборец из рода Хесиных. Я думал, ваша порода вывелась, как мамонты. Чего же ты хочешь? Снять с меня показания?

— Я хочу только одного, — Иван выпрямился. — Исполнить клятву моих предков. Убить кровожадную тварь, что губит человеческие жизни.

— О-хо-хо! Какой пафос! — рассмеялся Георг. — Что ж, давай сразимся. Это будет эпично. Убить последнего мракоборца из ненавистного рода, — его рука молниеносным движением скользнула под плащ, и в лунном свете блеснул клинок изысканной работы с богато инкрустированной рукоятью, — …его же собственной семейной реликвией!

Хесин не дрогнул. Он молча сбросил плащ на землю. Левая рука мракоборца сжала чётки, обмотанные вокруг рукояти, плавно выхватив клинок из ножен.

Низкий и властный голос пророкотал молитву на латыни.

Бусины мгновенно вспыхнули тусклым золотистым светом. Энергия пробежала по лезвию катаны, заполнив пространство низким, угрожающим вибрирующим звоном. По клинку зазмеились призрачные энергетические разряды.

Георг перестал улыбаться. Лицо его вмиг стало серьёзным, взгляд сосредоточенным. С шипением, больше похожим на змеиное, он ринулся в атаку.

Реликвия встретилась с зачарованной катаной, ослепляя заревом искр. Оглушающий лязг металла разорвал реальность. Порыв мощного ветра, свибрировав мощной волной, пригнул высокую траву.

— Неплохо, человечишка! — прошипел вампир. — Но это всего начало! Стало интересно, на что ты способен.

Они сошлись вновь в яростном танце смерти под безразличным лунным светом. Сверхъестественная скорость и сила монстра-кровопийцы против вышколенного мастерства и магической защиты мракоборца. Георг атаковал яростно. Меч выписывал смертельные узоры, стремясь обойти защиту. Хесин парировал с невозмутимой точностью каждый выпад. Зачарованная катана горела в его руках, оставляя на противнике обугленные раны, замедляя исцеление, что ввергало Георга в ещё более свирепую ярость.

— Бегаешь, как паршивый пёс, мракоборец! — рычал вампир, скаля клыки. — Я надеялся на более достойного соперника.

Хесин молчал, экономя дыхание. Он работал, как машина: уворот, блок, точный ответный выпад. Иван знал, что против такой скорости и силы нельзя допустить ни одной ошибки. Катана в его руках гудела, отвечая на каждое движение хозяина. Клинки снова скрестились, он поймал клинок Георга в замок. Золотой огонь с катаны перекинулся на меч вампира, заставив того с диким ором отпрянуть, роняя оружие.

Хесин вновь прочёл заклинание, в этот раз другое. Вокруг Георга ослепительно-белым светом вспыхнули столбы, образуя вращающееся кольцо энергии. От них потянулись энергетические нити, сплетаясь в купол-клетку.

— Священный барьер! — прошипел вампир, отскакивая к центру образовавшегося круга. Он ткнулся в светящуюся стену, мраморная кожа задымилась. — Древние мерзкие чары!

Хесин, тяжело дыша, поднял катану для решающего удара. В глазах мракоборца пылало торжество от предвкушения победы над очередным монстром. Он сделал шаг вперёд, занёс меч над головой, ринулся вперёд. Но, к его несчастью, Георг не желал сдаваться.

Вампир взвыл и рванул влоб. Световая защита захрустела звоном стекла. Лезвие, сулящее смерть, прошло в опасной близости. Когти, чёрные и заострённые, как обсидиановые кинжалы, впились в рукоять катаны, распоров нить обережных чёток. Магический свет на клинке померк. Оружие обернулось куском закалённой стали.

В глазах Хесина мелькнул страх, ведь он остался один на один против бессмертного монстра без какой-либо защиты. Удар. Иван не успел среагировать. Его отшвырнуло через всю поляну к краю обрыва.

Он пробороздил спиной несколько метров земли. Что-то хрустнуло в грудной клетке, разливая жгучую боль по телу.

Георг, прихрамывая, медленно приближался.

— Прощай, мракоборец. С превеликим удовольствием разорву тебя в клочья и утолю голод.

Вампир приготовился для прыжка, чтобы добить врага.

В этот момент рука Ивана метнулась за пазуху, достав «Стечкин» с обережной насечкой на дуле. Разрывая ночную тишину, грохнул выстрел.

Пуля, отлитая из серебра, ударила вампиру в плечо, но не остановила монстра. Ослеплённый яростью, Георг нанёс последний сокрушающий удар. Мракоборец стремительно полетел вниз и бесшумно исчез в чёрной воде реки. С уст вампира сорвался победный рык.

Глава 6

День тянулся, словно густая, чёрная смола. Каждая минута приносила Софии лишь волнительное ожидание. Она механически выполняла работу, но мысли занимало другое — встреча Хесина и Георга. Кончено ли всё? Причём уверенности в успешном исходе не было. Вилка вырисовывалась неудачной. Если следователь всё-таки одержал победу, то не было никаких гарантий, что он не придёт за ней. Если же наоборот, то названый брат будет мстить за предательство, и тогда ей придётся защищаться, а это означало — истребить все запасы и потерять контроль. Сможет ли она вернуться к дозированному потреблению? Вопрос стоял открытым.

К вечеру голову посетила странная идея: надо бежать, бежать из Чернореченска. Она даже купила билет на автобус до Москвы. А там уже по липовым документам скрыться где-нибудь в ближнем зарубежье и не высовываться пару-тройку лет. Ночной рейс позволял забежать домой и захватить всё необходимое для путешествия. Самое главное — припасы.

Но выйдя из кабинета в широкий коридор, что соединял их корпус с библиотекой, она поняла, что не может скрыться по-английски, ничего не сказав Яну на прощание.

Ян сидел за столом и читал. София специально вошла тихо, незаметно. Ей нравилась серьёзная сосредоточенность парня. Он выглядел так мило, она бы могла смотреть на это часами. Подумать только, столько времени одиночество её абсолютно не угнетало, но теперь она более не хотела оставаться сама с собой. Не могла представить, что они больше никогда не увидятся. Она скорбела всем сердцем о предстоящей утрате.

— Софи? — библиотекарь отвлёкся от книги. — Какой приятный сюрприз.

— Да, вот проходила мимо и…

Она застыла на полуслове, серые глаза будто видели её насквозь и прекрасно понимали, что визит не случаен.

— Просто собираюсь вот домой, решила попрощаться.

Парень тут же встал с места и, накинув пиджак, подошёл ближе.

— Отлично, тогда я тебя провожу.

— Да не стоит, я тут недалеко живу, просто пройти через парк и всё.

— Ты про «Сиреневый»?

София кивнула.

— Так там же зимой расчленённые трупы какой-то гопоты нашли.

«Ага, точно», — подумала вампирша, ведь как раз тогда репортёр взял у неё интервью. А потом его на федеральном канале на всю страну показали. Наверное, так Георг и вычислил свою «сестру».

— Нет, не надо, просто… спасибо тебе за всё и… прощай, — еле слышно произнесла София. Она резко развернулась, намереваясь уйти.

Но вдруг… по холодной и гладкой, как мрамор, ладони разлилось тепло. Его пальцы нежно сжали хрупкую кисть, будто пытаясь согреть. Разгорячённый пожар в руке заскользил по венам, подобно потоку обжигающей лавы. Ей — порочному созданию, жаждущему крови, на мгновение показалось, что вековой лёд в жилах растаял, распаляя тем самым душу.

Она медленно подняла на него глаза. Взгляд Яна, полный понимания и ласки, перевернул всё внутри. Её вмиг наполнила буря чувств: благодарность, страх, отчаянное желание остаться и душераздирающий ужас от осознания, кем она является. Она бы осталась с ним, отдала бы всё за этот миг тишины и принятия, но обстоятельства — её проклятие, её прошлое, Георг, Хесин — вынуждали поступить иначе, обрекая себя на вечное бегство.

— Позволь мне… — тихо произнёс Ян. — Уже темнеет. Нельзя одной.

София хотела отказаться, прогнать его, спасти от себя, но слова застряли в горле. Пленённая лучезарными серыми глазами, воля таяла сама собой. Сдавшись под натиском человеческой заботы, девушка кивнула.

Они вышли на улицу. Солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо в нежные оттенки персикового и лилового. Длинные тени тянулись от домов, сливаясь в единый узор. Воздух постепенно остывал, наполняясь вечерней свежестью и ароматом цветущих лип.

Парочка шла медленно, не говоря ни слова. Их плечи иногда почти касались друг друга. Она ловила ровный стук человеческого сердца и наслаждалась каждым ударом музыки жизни, что являлось одновременно и магнитом, и запретным плодом. Ян же изредка поглядывал на Софию, одаривая добродушной улыбкой. Они даже не заметили, как постепенно приблизились к серой панельной брежневке.

Фонарь ещё не зажёгся, и их окутала мягкая, интимная полутень.

— Ну вот и пришли, — парень осмотрел здание от основания до небес. Затем, галантно поцеловав ледяную ладонь Софии, произнёс: — До завтра.

— Да, до завтра, — прошептала она.

В глубине карих глаз, тронутых алым отблеском, таилась бездонная грусть, ведь она прекрасно понимала — этого самого «завтра» у них не будет и не может быть.

— Спокойной ночи, — сказал он, отпуская руку девушки.

Не в силах ответить, она лишь кивнула и, развернувшись, скрылась в подъезде.

Дверь квартиры закрылась с тихим щелчком, окончательно отсекая от его тепла, от его «до завтра», от мира живых. Она прислонилась к косяку лбом. По бледной щеке, которой никогда не суждено было согреться, скатилась единственная, пронзительно-горячая слеза.

— А вы неплохо смотритесь, жаль, что он человек, — раздался ненавистный голос из тёмной глубины комнаты.

София резко выпрямилась, но не подала виду, что обескуражена. Она медленно повернулась к непрошенному гостю.

— Что ты здесь делаешь, Георг? — голос вампирши звучал ровно, хотя внутри всё сжалось.

Он вышел из тени. Одежда была в крови и пыли, на теле ещё медленно заживали царапины.

— Не только ты умеешь пользоваться отмычками, моя дорогая. Надо было где-то перекантоваться. Просто со мной ночью кое-что приключилось. Удар в спину. И от кого… — его голос звенел ядовитой насмешкой, — от собственной «сестры». Что, решила избавиться от меня при помощи мракоборца? Мило. Но как видишь, — он развёл руками, — не сработало. С Хесиным я разобрался.

Георг медленно двинулся вперёд к Софии, что так и продолжала стоять у двери.

— А твой мракоборец оказался крепким орешком. Знатно меня истрепал. Пришлось... подкрепиться твоими запасами, надеюсь ты не против, — он кивнул в сторону кухни, где располагался холодильник с донорской кровью.

София сжала кулаки, но продолжала молчать и сверлить вампира равнодушным взглядом.

— Ничего даже не скажешь? — Георг продолжал приближаться. Её молчание, похоже, сильно задевало его. — Ах... ну да, ты же у нас теперь дружишь с едой. Подумать только, первородная связалась с челядью.

Тут София уже не выдержала:

— Лучше уж с ним, чем с обезумевшим от крови психопатом с манией величия.

— Ах… ты…

Ярость Георга неожиданно вырвалась наружу. Он резко приблизился к Софии.

Рука с чёрными заострёнными когтями молнией вонзилась в живот вампирше, разрывая плоть. София сдавленно ахнула. Тёмная кровь окрасила белую блузку багровыми пятнами.

Георг тяжело дышал, глаза пылали. Но через мгновение ярость сменилась холодной расчётливостью.

— Т-ш-ш-ш… нет. Просто так я тебя не убью, — прошипел он на ухо жертвы. — Может, сразимся, как в старые добрые времена? Дуэль. На той недостроенной высотке напротив твоего окна.

София закусила губу, превозмогая боль, и яростно сверлила Георга взглядом.

— Молчание — знак согласия. Тогда… я жду тебя в полночь. Если не придёшь... — он сладострастно облизнулся, — найду твоего библиотекаря и сожру. Ты только представь, с каким наслаждением я буду пить его тёплую кровь, зная, что ты могла это предотвратить. А потом… — Он резко выдернул руку из кровоточащей раны.

Софи сдавленно простонала. Вампир схватил её за волосы, зарывшись в каштановых локонах, шумно вдохнул аромат и сказал:

— Я буду истреблять женщин, мужчин, детей — и всё это потому, что ты не смогла их защитить, точнее, даже не попыталась...

Не дожидаясь ответа, он отстранился и в момент растворился во тьме.

София рухнула на колени. Рана дико болела. Процессы регенерации начались, но слишком медленно — организму не хватало сил. Мысли сейчас занимало не это. В душе буйствовала свирепая ярость. Он угрожал Яну. Дорогому сердцу человеку.

Разум затуманился. Годы контроля рухнули. Проснулся древний инстинкт — самозащита. С рычанием она поднялась и выбежала на улицу.

Вдохнула ночной воздух — поймала знакомый запах. Кофе, старая бумага, тёплая человеческая кровь. Инстинкты сами поманили в нужном направлении.

Вот и он. Шёл неспешно, насвистывая навязчивую мелодию. Голод затмевал разум. Она уже не стремилась его защитить, она хотела его сожрать. Предвкушение впитать сладкую густую кровь неистовым огнём жгло нервные окончания.

София замерла в тени, готовясь к прыжку. Клыки обнажились, тело напряглось. Ещё мгновение — и она вонзится в пульсирующую артерию на шее...

— София? — голос Яна прозвучал тихо, с лёгким удивлением.

Этот спокойный, лишённый страха звук заставил Софию прийти в себя. Животные позывы отступили. Картинка поплыла, ноги подкосились, и она безвольно рухнула на землю.

Глава 7

1875 г.

В просторной мрачноватой столовой царило гнетущее молчание. Лишь монотонное тиканье маятника старинных часов да потрескивание поленьев в огромном камине нарушали тишину. За длинным столом с массивной дубовой столешницей, покрытой белоснежной скатертью и уставленной обеденными приборами с разными закусками и питьём, сидели глава семейства клана Хесиных Вальдемар и его сыновья — Виктор, Матвей, Егор. Атмосфера, напоённая запахом свечного воска, дымом дорогого табака и горечью раздора, обволакивала каждого.

Могучая фигура отца семейства восседала на массивном кресле во главе стола. Он отпил из серебряной чарки. Пристально посмотрел на всех троих. Волевое лицо как всегда держало строгость, но глаза пылали одержимостью.

— Дети мои, — начал он, — вызвал я вас ныне не для совета, а для благословения. Промыслом Божьим вручена нам дивная возможность… не изничтожать зло, а обратить его лик к свету.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание сыновей.

— Те двое… что томятся в подвале… они не просто кровопивцы. Они ключ. Ключ к победе. Судьба благоволит нам сделать их великим оружием! Вы только представьте: их сила, бессмертие, несокрушимость — на страже людей!

Старший сын, Виктор, сидевший напротив, медленно поднял на отца взгляд. В его тёмных, глубоких глазах бушевала буря недоверия.

— Батюшка… — обратился он к Вальдемару, — опомнитесь! Сие не победа, сие — сделка с дьяволом! Вы предлагаете впустить волков в овчарню и назначить их пастырями!

— Я предлагаю управлять ими! — Хесин старший внезапно ударил ладонью по столу. — Их жажду можно обуздать! Рассчитать дозировки потребляемой крови! Заставить служить нам! Они смогут чувствовать, смогут даже стареть, как мы, если всё сделать верно!

— Сие безумие! — вскричал Виктор, вскакивая с места. Его лицо исказила гримаса отвращения. — Вы говорите о них, как о псах на цепи! Но это не псы, отец! Это демоны во плоти! Одна лишняя капля, один миг слабости — и они сожрут тех, кого должны защищать! И кровь невинных уже будет на наших руках! На ваших! — парень тыкнул указательным пальцем в сторону родителя.

— Ты страшишься ответственности? — зарычал Вальдемар, поднявшись с кресла, сверля острым взглядом Виктора. — Наш долг — защищать, невзирая на риск! На сей земле нечисти пруд пруди! И мы должны использовать любые средства!

— Наш долг — уничтожать нечисть, а не приручать её, и уж тем более не биться с ней плечом к плечу! — парировал старший сын, его голос звенел отчаянием. — Я не позволю своей семье жить рядом с этими… этими уродами! Я не смогу смотреть в глаза жене и детям, зная, что под одной с нами крышей живут упыри! Мы уезжаем. Сегодня же.

— Ты… предаёшь дело наших предков? — вопросил Вальдемар.

— Нет! — вмешался Матвей, до этого молча наблюдавший за схваткой брата и отца. — Он спасает его от позора! Только безумец способен вступить в сделку с дьяволом и взять на попечение кровопивцев! — он отвёл взгляд и продолжил: — Я тоже намереваюсь покинуть отчий дом. Меня… меня ждёт место в канцелярии обер-полицмейстера в самой Москве! Я не имею желания принимать участие в богохульных деяниях!

— И я! — поддержал младший сын Егор. Его юношеское лицо пылало жаром праведного гнева. — Я готов биться со злом, но как мракоборец, а не как поводырь упырей! Сие противно самой природе!

Виктор обвёл взглядом братьев, и в его глазах читалась решимость. Он выпрямился во весь рост и сказал, обращаясь к главе семейства:

— Мы не предаём дело, отец. Мы клянёмся именем матери нашей, что будем биться со злом до последнего вздоха. Но мы сделаем это по-человечески. Без скверны. Без этих… тварей. А вы… — его голос дрогнул, — вы батенька, если хотите, оставайтесь здесь и воспитывайте этих чудовищ. Но имейте в виду, ежели Богу будет угодно, мы вернёмся и прикончим этих тварей, будьте уверены. Даже если им удастся скрыться, мы или наши потомки найдут их во чтобы то не стало.

Вальдемар отшатнулся, словно от пощёчины. Он смотрел на сыновей — плоть и кровь свою — и видел в их очах ясность и решимость. Во взгляде главы клана читалась скорбь. Его великий замысел не нашёл отклика в душе его наследников. Ему ничего не оставалось, как принять сие поражение.

Он медленно кивнул, смиряясь с их волей.

— Да будет так. Не удерживаю вас более.

На следующий день сыновья с семьями покинули родовое поместье и родной град, оставив отца наедине с его замыслом.

И вот с тех самых пор началась новая жизнь Вальдемара Хесина. Двух юных вампиров он растил, лелеял, не жалея ни сил, ни сердца. Каждый день на рассвете он подносил им особое снадобье — смесь горьких трав и его собственной крови, называя это лекарством, дабы утолить звериную жажду.

«Вы больны, мои птенцы, — говорил он, гладя их по неестественно бледным щекам. — Оттого и кровь ваша холодна, а кожа бела, как мрамор. Это лекарство даст вам силы. Вы — особенные. Избранные. Ваше предназначение — служить свету и изгонять тьму, что прячется в тени».

И он учил их этому нелёгкому ремеслу. Ремеслу мракоборцев. Водил по тёмным лесам, показывая следы нечисти, заставлял читать древние фолианты, показывал, как мастерить обереги.

София, девочка с серьёзными глазами с алым отливом, схватывала всё на лету, становясь его лучшей ученицей. Георг же, своенравный и гордый, часто спорил и бунтовал, но старик нашёл тропинку доверия и к нему. Особую страсть мальчик питал к фамильной реликвии Хесиных — древнему мечу в золочёных ножнах с рукоятью, усыпанной драгоценными камнями, что покоился на стене в гостиной, сверкая при свете камина. Вальдемар рассказывал юному вампиру легенды о клинке, что в руках праведника обретает волшебную силу, и эти сказы весьма впечатляли юношу. Даже будучи взрослым, Георг мог часами сидеть в кресле, вперившись в сталь горящим, жадным взглядом.

И всё было хорошо. Годы текли мирно и плавно, как воды Чёрной Смородинки под обрывом возле их усадьбы. Пока не стукнуло им по двадцать пять лет.

Друг друга они звали наречёнными братом и сестрой, но что-то иное, тёмное и сладкое, начало зреть в их сердцах. Георг и София почувствовали друг к другу не просто привязанность, а всепоглощающую страсть, пугающую и манящую. Они таились, скрывались, встречались украдкой подальше от глаз наставника.

И вот однажды ночью Георг увёл Софию на самый обрыв над рекой у мельницы. Под светом хрустальных пологих звёзд они поклялись друг другу в вечной любви, а их тела слились в едином порыве. Но свидетелем их страсти стал мельник, подглядевший за ними. Обезумевший от страха и ярости, Георг набросился на него и впервые вкусил горячей человеческой крови. Её вкус опьянил вампира, сжёг разум дотла, вызвав восторг. В ту же ночь он приобщил и Софию к сему экстазу.

И начался кошмар. Теперь регулярно под покровом тьмы они сбегали из дома, убивали, упивались алым вином жизни, а после, словно насмехаясь над всем, чему их учил Вальдемар, возлагали обескровленные тела на импровизированные алтари, сложенные из полевых цветов. А тем временем Хесин, выходя на охоту, искал кровожадного зверя — и не ведал, что творят сие бесчинство его воспитанники.

В городе росла паника. Люди роптали, обвиняя мракоборца в бездействии. Чаша терпения переполнилась, когда местные мальчишки, забредшие ночью на обрыв, увидели там Георга и Софию — окровавленных, предающихся утехам среди смерти. Одному чудом удалось бежать и принести в селение ужасную весть.

В тот самый день Вальдемар и заметил на платье Софии ржавое пятно. И открылись ему глаза. И рухнул мир. Заперев девку в подвале, кинулся он искать Георга, но было поздно. Разъярённая толпа с вилами да с факелами вломилась в усадьбу. Выволокли старого Хесина на порог, крича: «Ведьмак! Колдун! С дьяволом в сговоре!» — и учинили самосуд. Вздёрнули на воротах его же дома.

Георг увидел вдали дым, а после пылающее поместье. Он ворвался в дом. Услышал душераздирающие крики Софии, что билась в железной ловушке подвала, но хладнокровно остался к ним безучастен. Просто снял со стены вожделенный меч Хесиных и бесследно растворился в ночи, оставив ту, которой клялся любить, на мучительную гибель.

Чудом Софии удалось выбраться из заточения. Она с ужасом озиралась по сторонам. Дотлевающая усадьба. Мёртвый наставник. Запах Георга. Он был там и не пришёл на помощь, он бросил её. Трезвость разума пробудила в тёмной душе, обезумевшей от крови и ослеплённой всепоглощающей похотью, что-то человеческое. Она осознала, каким монстром она являлась, сколько невинных душ загубила ради сладострастного удовольствия. И теперь она пуста.

С той поры для неё не существовало ничего, кроме бегства, вечного покаяния и одной-единственной мысли: «Он не заслуживает прощения! Никогда!»

Глава 8

Сознание возвращалось к Софии медленно, будто сквозь толщу мутной воды. И где-то среди потока туманных мыслей и осознания, что происходит, петлял родной голос Яна. До неё донеслись обрывки его встревоженного тона: «…да, срочно! Кровотечение… адрес…»

Разум тут же стал предельно ясным, она не могла позволить оказаться здесь скрой.

— Нет… — хрипло и тихо сказала она, — Ян… положи трубку.

Картинка начала проясняться. Она лежала на диване, а он, перепуганный, с расширенными от удивления глазами, сидел на коленях рядом и прижимал к уху телефон.

— Софи? Боже, ты очнулась! — он тут же бросил аппарат, не закончив вызов. — Ты была без сознания. Ты истекаешь кровью!… Я не мог…

— Всё в порядке. Не надо врачей, — она с трудом приподнялась на локтях и провела рукой по окровавленной рубашке. — Я… я решила срезать через тропинку и ободралась о какой-то сук, когда пыталась догнать тебя. Но, как видишь, тут ничего серьёзного.

От раны и правда осталась лишь внушительная царапина с ободранной кожей. Тупая, навязчивая боль в животе ещё ощущалась, но не так явно.

— Как это «ничего серьёзного»? А вдруг заражение, все дела…

— Помажу антисептиком, оно через пару дней само затянется.

— Да в смысле, тебе хотя бы антибиотики от заражения нужны, — продолжал возмущаться парень.

— Ян, пожалуйста, — её голос сорвался, в нём послышалась мольба. — Поверь мне. Врачи не нужны. И вообще, как мы… как мы оказались здесь?

— Я шёл домой… а потом увидел тебя, — он нервно усмехнулся. — Мне даже на секунду показалось, что ты какая-то невменяемая. Грозно смотрела на меня, будто хочешь убить. Но стоило мне лишь назвать тебя по имени, как твой взгляд изменился, и ты вырубилась. Я подхватил тебя, не знал, что делать, куда нести… а тут ещё это — он кивнул на рану и запустил руку в волосы. — К счастью, мимо проходил какой-то парень. Спросил, не нужна ли помощь. Я сказал, что не знаю, где ты живёшь. Он указал на этот дом и назвал номер квартиры. Дверь была приоткрыта.

— Что за парень? — поинтересовалась София.

— Да не знаю, блондин какой-то. Я вообще не соображал, просто пулей принёс тебя сюда и всё.

Георг. Кто бы мог это быть ещё. Этот подлец всё подстроил. Очередная игра извращённого ума. Насладился зрелищем её слабости и указал на жертву, надеялся, что в отсутствии контроля София сама перегрызёт глотку Яну. Но не сработало, хотя могло случиться непоправимое. Что теперь делать?

Мысли лихорадочно метались. Банк крови. Дуэль. Силы. Нужно восстанавливаться. Нужно готовиться. И сквозь этот хаос пробивался другой, животный, всепоглощающий голод. Она видела, как пульсирует жилка на шее Яна, и чувствовала, как слюна во рту наполняется знакомым жжением. Всё её существо трепетало от предвкушения бурого эликсира — волнующего, сладкого, пьянящего сильнее любого вина. Клыки, готовые обнажиться налились тяжестью.

— Тебе нужно уйти, — выдохнула она, сжимая зубы так, что челюсти свело. — Прямо сейчас. Пожалуйста, уйди, Ян.

— Я не могу тебя так оставить! — в его голосе зазвучали нотки отчаяния. — Ты ранена, ты вся в крови… Софи, что происходит? Объясни мне!

— Я не могу! — она почти закричала. Горячие слёзы покатились по бледным щекам. — Ты должен просто уйти и забыть меня! Так будет лучше для тебя… для нас обоих!

— Почему? — он наклонился к ней, его лицо было совсем близко. Его тепло обжигало её холодную кожу. — Ты же бежала за мной, ты же что-то хотела мне сказать, верно?

— Это уже неважно, просто уйди, прошу… — София стояла на своём.

— Хорошо… тогда я скажу, — Ян взял её за руки. — Я люблю тебя, Софи… очень давно… с тех пор как впервые увидел…

Она замерла. Он её любит?

— Ты… ты не можешь, — прошептала она, отводя взгляд. — Ты совсем не знаешь меня.

— Я знаю достаточно, — его голос стал твёрдым. Он провёл ладонью по щеке, вытирая кристальную слезинку. — Я знаю, какая ты на самом деле.

Пальцы Яна нежно скользнули вниз, задержались на подбородке. Она обратила свой взор на парня. В серых глазах не было ни страха, ни отвращения — лишь непоколебимая решимость и та самая, искренняя нежность, что растапливала лёд в её душе. София тонула в этом взгляде, теряя остатки воли, забывая о голоде, о боли, о надвигающейся ночи.

Он наклонился ещё ближе. Их дыхания смешались. Мир сузился до одной-единственной точки — до его чувственных губ, до тепла, исходящего от него.

Нежный, вопрошающий поцелуй обрушился на неё, полный пылкой трепетности и всепоглощающего желания, что копились между ними неделями. Что-то подобно ядерному взрыву сдетонировало внутри Софии. Вековая, холодная, неприступная крепость безразличия рухнула в мгновение. Вкус жизни огненным вихрем распространился по телу, сжигая остатки льда, пробуждая страсть — дикую, первобытную, безумную.

Она ответила Яну с той же силой. Бледные руки обвили его шею, вцепились в волосы, заключая в тиски пылких ласк. Разум померк, уступив место инстинктам — но не вампирским, а человеческим, жаждущим близости.

Они не помнили, как оказались на полу, как срывали друг с друга одежду, жадно касаясь обнажённой кожи: горячей и прохладной одновременно. Его поцелуи спускались по её шее, к ключицам, и она издавала тихие стоны, полностью отдаваясь нахлынувшему чувству. В этот миг не было прошлого, не было будущего. Не было Георга, не было дуэли, не было проклятия. Были только он — тёплый, живой, любящий — и она, забывшая о том, кто она, помнящая лишь то, кем она может быть с ним.

Ян вошёл в неё с тихим стоном, постепенно увеличивая темп. Каждая фрикция откликалась наслаждением, от которого перехватывало дыхание. София, захлёбываясь в волнах накатывающего экстаза, до крови закусила собственную губу, пытаясь заглушить крик, рвущийся из груди.

Её губы вновь жадно прильнули к нему в порывистом поцелуе... Металлический привкус слияния вернул трезвость. Она отпрянула, испуганно глядя на алую ниточку на подбородке парня. Ужас сковал её на миг.

Но Ян не дал ей опомниться. Пальцы жилистых рук вцепились в шевелюру растрёпанных каштановых волос, вновь притянув к себе. Их уста вожделенно слились. Это стало катализатором, окончательно сорвавшим все тормоза.

Она оказалась сверху. Упругие бёдра взмывали и падали, принимая Яна всё глубже. С каждым движением внутри всё закручивалось в тугой, сладкий узел. Она чувствовала, как её собственное тело сжимается вокруг него, слышала его прерывистое дыхание у своего уха, торжествовала от удовольствия, которое приносит Яну.

Они достигли пика одновременно — в немом, надрывном крике, в крепком объятии. Мир распался на миллионы искр и медленно собрался обратно в тишину комнаты, нарушаемую лишь тяжёлым, неровным дыханием.

И тут тишину разбил мерный, торжественный бой настенных часов, пробив одиннадцать раз. Время вышло. Сомнительная идея посетила Софию. Похоже, у неё не оставалось выбора.

Она всё ещё сидела на нём, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с отступающей волной удовольствия. Наклонившись, она коснулась губами его мочки и прошептала:

— Прости…

Ведомая внезапно проснувшимся звериным голодом, София крепко прижала Яна к себе. Губы коснулись шеи парня, нащупав место, где пульсировала жизнь. На миг она почувствовала испуг любимого, его доверчивую расслабленность, но сила жажды перевешивала. Кровожадные клыки распороли тонкую кожу.

Острый укол боли заставил его замереть. Он попытался вскрикнуть, но в горле застрял лишь тихий, перехваченный стон. Его тело судорожно дрожало в железных объятиях. Но она продолжала вкушать алый нектар.

Горячая кровь обожгла горло, растекаясь по жилам жидким огнём, наполняя могучей силой. Туман боли, немощности, страсти рассеялся, уступая место циничному безразличию, не оставляя ничего, кроме хладнокровной решимости и готовности к предстоящей схватке.

Глава 9

Холодная безразличная луна заливала серебристым светом верхние этажи недостроенной многоэтажки. Ветер гулял меж голых бетонных колонн, завывая унылую песню. Сюрреалистичная арена битвы находилась в ожидании пролитой крови.

В тени неровной серой стены на пролёте марша, ведущего в бездну, стоял Георг. Он нетерпеливо постукивал ногой, крепко сжимая рукоять меча. Орлиный взгляд вампира блуждал по пустому пространству, предвкушая появление Софии.

Внезапно из темноты, словно призрак, выплыла фигура в чёрном, укутанная в фиолетовый плащ, развевающийся на волнах ветра, словно крылья птицы. Капюшон отбрасывал на прекрасное лицо глубокую тень, из тьмы которой пылал взор огненно-алых глаз, полных решимости. Каштановые волосы, собранные в высокий хвост, открывали изящную шею. В её руке сверкала алебарда — оружие, достойное богов войны, с длинным отполированным до зеркального блеска лезвием, отражающем сияние небесного светила.

Столь яркое и эффектное появление привело Георга в неописуемый восторг.

— Божественно! — прошептал он, в его голосе звучала почти гордость. — Ты всегда умела производить впечатление. От тебя так и веет мощью и... — он сладострастно втянул воздух, — свежей кровью. Ну как? Вспомнила, наконец, разницу между суррогатом из пакета и настоящим нектаром?

Колкости разбивались о броню молчаливого презрения. София не шевельнулась. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Она лишь смотрела на него безразличным, ледяным взглядом, словно на надоедливую мошкару.

— Ладно, ладно, — вздохнул Георг с преувеличенной обидой. — Ты всегда была сильнее. Будет честно, если я тоже немного... подкреплюсь.

Он щёлкнул пальцами и из угла, откуда доносилось тихое всхлипывание, выволок за шиворот бледного, трясущегося от страха неизвестного парня. Не сводя с Софии насмешливого взгляда, Георг впился клыками в шею жертвы. Тот лишь коротко вскрикнул и обмяк. Закончив, Георг с лёгкостью швырнул обескровленное тело вниз, к подножию лестницы. София даже не повела глазом. Труп ей был абсолютно безразличен, ведь в ней теперь не оставалось ни капли сочувствия — лишь пустота и сосредоточенность для предстоящей схватки.

Вытерев рукой окровавленный рот, Георг с торжествующим видом достал из-за спины фамильный меч Хесиных. Клинок засверкал в ночи.

— Ну что? — спросил он, играя отражениями на стали. — Как тебе наша реликвия в руках настоящего хозяина?

— Ты недостоин оружия отца, — наконец, прозвучал её голос, тихий, но чёткий.

— Отца? — Георг фыркнул. — Он пользовался нами! Воспитывал идеальных убийц! Заставлял уничтожать нам подобных. Разве это отец? Ладно… оставим это… У нас есть время до рассвета, — его голос стал деловитым. — При активном бое энергии будет тратиться много. С первыми лучами солнца в живых останется только один.

София резко вскинула голову, алые глаза под капюшоном вспыхнули.

— Если ты не сдохнешь раньше, — дерзко бросила она.

Георг широко улыбнулся, обнажив острые клыки.

— Мне очень нравится твой настрой!

Без лишних слов он ринулся в атаку...

Сталь скрестилась в вихре ярости. Две тени, быстрее человеческого взгляда, метались среди бетонных остовов. Пронзительный свист алебарды и низкий гул древнего меча рвали ночную тишину в клочья. Они не просто сражались, они крушили мир вокруг себя, проламывая телами недостроенные кирпичные кладки. София держала расстояние, стараясь не подпускать врага ближе. Георг время от времени совершал ложные выпады, дабы подобраться к ней вплотную, намереваясь с короткой дистанции, где алебарда будет бессильна, нанести сокрушающий удар. Несколько раз ему почти удавалось это сделать, но София грациозно уворачивалась.

На миг они разлетелись, отскочив друг от друга, чтобы перевести дух. Глубокая рваная рана на плече Георга и внушительный порез на бедре вампирши дымились, затягиваясь на глазах, оставляя лишь багровые разводы засохшей крови. Силы покидали их с каждой секундой. Усталость стала более осязаемой, замедляя реакцию. Держать ровное дыхание уже удавалось с трудом.

— Что, «братец», не вывозишь? — холодно бросила София, вращая алебарду. Алые глаза сверкнули в тени капюшона с ледяным презрением. — Чужое могущество — тяжёлая ноша для того, кто родился в грязи.

— Что ты несёшь, я такой же первородный, как и ты! — прокричал Георг.

— Старик просил держать от тебя в тайне, но теперь это больше не имеет смысла. Ты всего лишь укушенный. Мной. Мне было скучно, тогда я завела себе друга. Как ты думаешь, почему тебя тянет ко мне, просто, может, потому что ты моя шавка?

— Это ложь, — Георг скрипнул зубами, София лишь усмехнулась и покачала головой.

Ярость вампира вылилась в новый шквал атак. Он рубил сокрушительно, слепо. Приговаривая:

— Я первородный…первородный!

София отступала, заманивая его, её движения были выверены и экономны, в то время как он расточал силу в лютой злобе. В глазах горела свирепая ярость. Он рванулся вперёд, уже не пытаясь фехтовать, а просто снося всё на своём пути. София успела отскочить. И в этот миг она нашла то, что искала — идеальную позицию. Георг снова ринулся вперёд, алебарда встретила реликвию Хесиных молниеносным ответом. Острый, как бритва, стальной наконечник на древке с глухим, влажным звуком отсёк кисть Георга. Оружие, описав дугу в воздухе, вонзилось в груду щебня, подобно мрачному кресту на свежей могиле.

Георг с оглушительным рёвом пнул Софию. Вампирша отлетела назад на несколько метров. Она ощутила резкую боль в груди, скорее всего, несколько рёбер сломались под натиском врага. Оперевшись о древко алебарды, она с трудом встала и посмотрела на Георга. Из культи вампира хлестала чёрная кровь, плоть медленно регенерировала наросты кожи.

И в этот миг первый багровый луч взошедшего солнца брызнул из-за горизонта, залив руины многоэтажки алым цветом.

— Ну что, «сестрёнка»? — прошипел Георг, его дыхание стало хриплым и прерывистым. — Один последний рывок. Ты можешь потратить на меня всю свою неистовую мощь... но в случае промаха... — вампир метнул взгляд на разделявший их меч. Рукоять торчала из груды обломков, как шест, обозначающий барьер в смертельной игре. Чтобы дотянуться до оружия, любому из них пришлось бы сделать шаг навстречу противнику. — Ты сама знаешь…

София выпрямилась. Она окинула взглядом сверкающий в лучах рассвета меч. Красные глаза загорелись решимостью. Алебарда стрелой просвистела в опасной близости от Георга.

Вампир с лёгкостью уклонился, проводив взглядом пролетающее мимо оружие, даже не двинувшись с места. В следующее мгновение здоровая рука с железной хваткой впилась в горло Софии, приподнимая тело над землёй.

— Предсказуемо! — он насмехался, сжимая кулак сильнее. — Отвлечь оружием, чтобы атаковать вблизи? Не сработало!

София, задыхаясь, трепыхалась, пытаясь безуспешно разжать безжалостные тиски, что крайне забавляло Георга. Взгляд вампира машинально метнулся к груде щебня. Туда, где должен был торчать его меч.

Клинка там не оказалось.

Торжество мгновенно сменилось моментом чистого, животного непонимания.

— ...Хорошо... — успел выдохнуть он почти с уважением.

Георг замер в ожидании, его хватка ослабла, высвобождая Софию. В это мгновение меч, подброшенный ею вверх в момент отвлечения внимания, обрушился точным ударом. Остриё вошло в череп Георга без единого звука, разрубив тело недруга пополам.

Медленно солнце поднималось всё выше и выше. Тяжело дыша и потирая горло, вампирша наблюдала, как ветер уносит пепел названого брата.

С трудом поднявшись, она приблизилась к оружию, что торчало из недр бетонного основания, выдернула клинок и скрылась с арены боя, унося с собой драгоценный трофей — реликвию рода Хесиных.

София вернулась домой. Она положила фамильный меч на стол. Плащ безжизненно сполз на пол. Дрожащие пальцы нащупали резинку у основания хвоста, потянули вверх, высвобождая копну волнистых каштановых волос.

Край глаза зацепился за белое пятно справа. Простыня скрывала тело, но не могла скрыть сам факт чудовищного поступка. Она резко зажмурилась, прикрыв рот ладонью, качая головой, отрицая реальность.

София медленно подошла к окну, наблюдая за восходящим солнцем.

— Я не хотела этого... — шёпот сорвался с её губ, обращённый в никуда. — Но у меня не было выбора.

Тишину позади нарушил едва слышный шорох. Лёгкий скрип пружин. София замерла в ожидании. Уверенные шаги, едва скрипя половицами, приблизились со спины. Холодные, бледные руки обняли за талию. Его объятия были прежними — такими же нежными, чувственными, но в них больше не теплилась жизнь. Она не чувствовала привычного ритма его сердца, не ощущала тёплого дыхания на шее.

По щекам Софии покатились горькие слёзы.

Ян мягко развернул её к себе. Лицо было бледным, почти фарфоровым, черты заострились, придав ему отстранённую, потустороннюю строгую красоту. Всё в нём изменилось. Всё, кроме глаз. Те же самые серые, глубокие глаза, которые смотрели на неё с нежностью и любовью.

Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.

— Такого развития событий, — прошептал парень, голос звучал тише, глубже, обретя новые, бархатные обертоны, — я, конечно, не ожидал. Но кто ты... я знал. Я понял это очень давно.

София смотрела на него, не в силах издать ни звука.

— Много лет назад, — продолжил он, ледяной палец коснулся её щёки, смахнув слезу, — я помогал одной старушке донести сумки. В подъезде, у лифта, мы встретили девушку. Девушку невероятной красоты. Она тогда вытянула меня из кабинки и велела бежать прочь. Это была ты. Ты пыталась меня спасти тогда.

Память ударила током.

— Тот... мальчик?

— Да, — кивнул Ян. — Это был я. И с тех пор я не мог забыть тебя. А когда увидел снова... я не мог ошибиться. Ты не изменилась. Ни капли. Хотя прошло больше десяти лет. Я сразу всё понял. Я вернулся в этот город, нашёл тебя... стремился быть ближе. Софи... я всегда любил тебя. С того самого дня.

— Но я... — её голос дрогнул, — я сделала тебя монстром. Я отняла у тебя жизнь.

Его холодная рука мягко легла на её щеку. Он заглянул в прекрасные глаза с алым отливом.

— Зато теперь у нас впереди вечность.

Эпилог

Маленькая, белая палата давила удушающей стерильностью. Воздух густо пах хлоркой, лекарствами и тихой, накапливающейся беспомощностью. Ритмичное пикание кардиомонитора отбивало секунды, словно метроном, отсчитывающий время, которое уже не принадлежало ему по праву.

Иван Хесин лежал на жёсткой больничной койке. Последствия минувшей битвы — царапины, ушибы, синяки — потихоньку заживали. Усталый взгляд некогда грозного мракоборца гипнотизировал белоснежный потолок.

Дверь скрипнула. В палату вошёл посетитель. Тень от его высокой, прямой фигуры легла на пол.

Иван медленно повернул голову. Взгляд, затуманенный лекарствами, на мгновение стал ясным, оценивающим. Губы расплылись в приветливой улыбке.

— Приветствую, — прохрипел Хесин. — Рад тебе. Ну что ты там застрял в дверях, заходи.

Посетитель прошёл, приблизившись вплотную к больничной койке.

— Спасибо, что вытащил, — продолжал Иван. — Если бы не ты, мои старые кости сейчас бы кормили рыб на дне реки. Признаю, — он с лёгким стоном попытался приподняться выше на подушке, — я уже староват для таких дел. Время берёт своё.

Визитёр не ответил. Он молча положил на тумбочку пакет с апельсинами. Затем протянул Ивану длинный, узкий свёрток, туго перетянутый тесьмой.

Хесин взял его. Развернул ткань. Внутри грубой материи лежал фамильный меч Хесиных.

Иван замер, его пальцы с благоговением провели по рукояти, сверкающей драгоценными самоцветами.

— Она выполнила свою часть сделки, — тихо произнёс Иван, больше самому себе.

Он, наконец, поднял глаза на молчаливую фигуру у койки. После непродолжительной паузы Иван медленно кивнул, что означало, что он никогда не откроет охоту на Софию.

Мракоборец вздохнул и обратился к визитёру.

— Знаешь... из тебя бы получился отличный мракоборец, — в его голосе прозвучала неподдельная горькая нота сожаления.

— Мы закрыли этот вопрос когда мне было ещё шестнадцать. Теперь это уже невозможно. Семейство Хесиных всегда было против... подобных экспериментов. Считало это неестественным. Предательством самой сути охоты, — ответил он.

Иван ничего не сказал. Он лишь опустил голову.

Посетитель развернулся и направился к выходу. Рука уже легла на дверную ручку, когда он на мгновение задержался и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Передай маме... что я её люблю.

Иван усмехнулся и кивнул.

— Конечно, сынок. Конечно.